Путевой резонанс

***

Секунда. Вторая. Третья. Взгляд не отрывался, хотя мозг уже кричал: «Отведи, идиот».  В конце концов, заставил себя сделать это. Руна стояла у скамейки, хлопая ресницами. Глаза распахнулись так широко, что, казалось — ещё немного, и они выпадут. Несколько затяжных секунд, и руки соизволили взметнуться к груди, прикрывая её. Уже как-то поздно, правда. — Вы чего пялились?! Она быстро наклонилась к лавке. Схватила одежду, прижимая к себе баррикадой. Леви, уже успевший взять себя в руки, ответил так ровно, будто никто перед ним голым только что не представал. — Следи лучше за своей одеждой. Осознание, что он действительно прав, неприятно кольнуло. Душевые общественные, кто угодно мог зайти. И из всех зашёл именно он... ну конечно. Паршиво. — Что вы вообще тут забыли?! — В голосе звенела с чем-то смешанная тревога. — Ты не знаешь, для чего в душ приходят? — Он продолжал стоять на месте. — Вы же… уже помылись. — Она невольно сосредоточилась на его оголённом торсе — идеально вычищенном и как будто отполированном. Отдёрнула себя. — Стоп, стоп, стоп! Только не говорите, что не смогли залезть в общую купальню… — Корт, тебя это не касается. Соблюдай субординацию. — Конечно-конечно, — сказала она, едва сдерживая улыбку, заделав сарказм оружием против этой растекающейся по телу неловкости. Проще её проигнорировать. Заглушить и не думать о том, что сейчас произошло. — Прошу! Все душевые в вашем распоряжении, капитан. Она плавно повела рукой по воздуху, театрально очерчивая каждую. — Только будьте так любезны — отвернитесь на минуту. — Интонация, как и лицо, резко сменились раздражением. — Дайте одеться. — Стой здесь. Ничего не делай. Он вышел, вдыхая полной грудью нормальный, не запаренный душнотой воздух. Руна не понимала, что происходит, но почему-то решила дождаться, ничего не делая. Просто стояла и прикрывалась, не одеваясь. Не потому что послушалась — интерес посмотреть, что произойдёт дальше. Явно же не что-то необычное. Как это всё странно... Леви вернулся быстро — секунд через тридцать. С... полотенцем в руках. Подошёл вплотную, уставившись ей в лицо, избегая тела даже периферией. Сунул в руки и, не сказав ни слова, ушёл в кабинку, задвинув шторку. Руна смотрела на полотенце, потом в сторону кабинки, потом снова на полотенце. — Ч-что?.. — выдохнула она куда-то в плитку и, неожиданно для самой себя, добавила. — Спасибо. Не была уверена, услышал ли он — уже включил воду. Понадеялась, что не услышал. Пожалела, что сказала. «Какое «спасибо», Руна? Ты шутишь?! Он ничего такого не сделал. В любом случае, это не сглаживает всего его отвратительного поведения! Хоть это и крайне странно... Всё, не хочу об этом думать. Надо поскорее убраться отсюда к ребятам.» Она зашла в самую дальнюю от него кабинку, завязывая полотенце тугим узлом — чтобы точно без казусов больше. Закинула грязную одежду в раздевалку, как делали все, и уже собралась выходить, когда в проёме снова мелькнул Леви. Руна не успела среагировать — между ними, чуть не сбив её с ног, кто-то пробежал. — Эй! — Леви бросил вдогонку. Он напрягся и выдвинулся за фигурой. Руна тоже пошла быстрым шагом — направление и так, и так одно.                      Незнакомка с маленьким чемоданом не успела и шагу ступить к солдатам. Леви настиг её в два счёта, грубо развернув за плечо. Руна резко остановилась, воткнувшись ногами в пол. Зацепилась за угол, выглядывая из прохода в общий зал.  — Кто такая? Что здесь надо? — Леви вперился в неё взглядом, не давая шанса соврать. Как и сказать хоть что-нибудь в принципе. — Я… я… — Девушка тряслась так, что чемоданчик дребезжал. — Леви! — Ханджи вынырнула откуда-то сбоку. — Это ко мне! Отпусти бедную девушку. Он разжал пальцы. Девушка отшатнулась далеко назад — ноги не держали. Чуть не завалилась в купальню. Руна наблюдала эту сцену с неприятным жжением под рёбрами. Откуда оно вообще взялось? Глаза не отрывались от его рук, сжимающих чужое плечо, пока он не отпустил их.  «Вот грубиян. А я говорила Ильзе, что ничего особенного — он со всеми такой. Параноик. Как же люди на улицах выживают без его присмотра?» — Чёрт, Ханджи. Что ты устроила? — Ничего такого, просто массаж заказала. А это массажистка — Нора. — Ханджи подошла к ошарашенной девушке, мягко приземляя её своей рукой. — Ты и сам не расслабляешься, и другим не даёшь. Что ж такое. Простите его ради Бога. Она сделала небольшую паузу, добавив. — И вообще, мы же это при тебе обсуждали. Ты чего? Леви прокрутил в голове последние полчаса. Вспомнил. Действительно. Ханджи специально вызвала ещё раз одного из тех напыщенных индюков, чтобы попросить об этом. Странно. Никогда ничего не забывал. Недосып, видимо. — Вылетело из головы. Его всё равно крайне напрягали посторонние люди здесь. Он решил остаться, снова заходя в эту несносную баню. Руна зашла вместе с ним. Ребята обрадовались, что Руна наконец пришла — встретили её с тёплыми выражениями лиц. Впервые. Все, включая тех, кто изначально отнёсся к ней не слишком-то доброжелательно. После ситуации в Лесу, где она спасла каждую из их задниц, невольно начало подкрадываться уважение к её персоне. Она забралась на самый верх, и Эрен тут же переместился с центра к ней — жаркие полки проскрипели под их весом. Массажистка трясущимися пальцами вставила ключ в замочную скважину той самой таинственной двери, не дающей покоя Жану — теперь даже как-то грустно, исчезла всякая загадка. За дверью оказалась комната, где даже очертания предметов приходилось высматривать с особой тщательностью — темным-темно. Внутри стояли кушетки, пара тумб и одинокий стул. Заместо окон были встроены вентиляционные отверстия под потолком, откуда просачивался прохладный воздух. Леви вошёл за Ханджи — для обязательной проверки, прежде чем самоназванная массажистка сможет совершить хоть какое-то действие. Его тапки, прихваченные, чтобы не касаться пола босыми стопами, твёрдо шлёпали по каменной плитке.  Привычка всё контролировать, въевшаяся в его разум, не покидала даже тут. Молча открыл чемодан. Шустрые пальцы под светом, падающим из бани, перебрали содержимое: флаконы с маслами, сложенные простыни, деревянные палочки, мягкие валики. Нора застыла у входа, вороша пальцами лямку фартука. — Это п-просто для работы… Он поднял глаза, взгляд пронизывал остриём. — Вижу. Крышка захлопнулась с отрывистым звуком. — Дверь не закрывать. — Ты такой заботливый, — пропела Ханджи то ли с насмешкой, то ли с умилением. — Но я, правда, и сама не собиралась. Надо, чтобы жар и сюда проступал. Леви занял прежнее положение, прислонившись спиной к холодному булыжнику. Внутри разгоралось что-то раздражающее и зудящее. Он не позволял себе смотреть наверх, где умостились эти двое.  Трудно выкинуть из головы те… очертания под полотенцем. Линию плеч, изгиб шеи, капли воды, что всё ещё блестели на коже. Он сжал челюсть до скрежета, как и кулаки до хруста. Не волнует, что трудно — надо.

***

Нора пододвинула ширму — с деревянной окантовкой и толстой монотонной тканью бежевых оттенков. Высокая, обеих девушек прикрывала с головой, и ещё место оставалось сверху. Принялась зажигать свечи одну за другой — чиркала спичкой, подносила к фитилям. Тёплый свет постепенно насыщал комнату. Тени заплясали по стенам, освещая уют пространства.  Сквозь кушетку свет свечей не пробивался, так что не просвечивало. За это можно быть спокойными. Пригласила Ханджи. Та разделась полностью, не церемонясь — полотенце улетело на спинку стула. Улеглась на живот, подкладывая руки под голову. Нора достала из чемодана несколько прозрачных сосудов. Поочерёдно подносила к лицу Ханджи, давая вдохнуть. Она морщилась, качала головой — всё отмахивалась. Как-то ничего не нравилось. Избирала так, как будто от этого судьба всего живого зависит.  — М-м, нет. Приторный какой-то. — Этот? Слишком… хвойно. Мы и так только что из лесу сбежали. С меня пока хватит. — А этот вообще будто им пол в богадельне натирали. Нора терпеливо ждала, перебирая масла. Её пальцы дрожали уже меньше — работа отвлекала от страха. — О! — Ханджи вдруг оживилась, потянувшись носом к очередному флакону. — Вот это интересно. Прямо как лаборатория перед вскрытием. Берём. Нора озадаченно взглянула на клиентку. Какие… необычные ассоциации. Впервые такое слышит. И именно это масло она уже хотела выбрасывать, в связи с чем показала последним — успехом оно не пользовалось.  Выбор, тем не менее, сделан.  Поставила таймер в виде песочных часов на полчаса. Налила масла в ладонь — густая, чуть зеленоватая жидкость потекла по линиям руки, пахнущая камфорой, розмарином и чем-то остреньким.  Растёрла масло между ладонями — от трения оно стало тёплым, запах усилился, заполнял маленькое помещение, смешиваясь с холодом из вентиляции и жаром из бани. Потом мягко, но глубоко надавила на мышцы спины, ведя руками от поясницы к плечам. Ханджи выдыхала с таким блаженством, что Конни прыснул в кулак.  — Если вы сейчас заснёте, кто же нас будет про титанов просвещать? — хмыкнул Жан, но в голосе было прикрытое беспокойство.  Он нервно провёл рукой по высыхающим волосам, откидывая их назад. Если Ханджи отрубится — в воздухе снова воцарится перенапряжение из-за капитанской фигуры у двери. — Вот уж не дождётесь, — промурлыкала Ханджи. — Я и во сне лекции читать могу.  Довольная голова выглядывала из-за ширмы — глаза прикрыты, губы растянуты в безмятежной улыбке. Свечи вокруг неё приятно мерцали оранжевым светом, пошатываясь. Она приоткрыла один глаз и глянула на Леви, сидящего у стены. — Леви, может тоже попробуешь? Ты слишком перенапряжён. Он перевёл на неё недовольный взгляд. — Пожалуй, откажусь. — Знаешь, очень зря. Не знает. Не хватало ещё массажей.  — Руна, — Ханджи обратилась теперь к ней, с вкрадчивой мягкостью, которой сопровождала особо интересные экземпляры. — Тебе, наверное, и самой страшно от того, что происходит с твоим телом. Я имею в виду в такие моменты, как сегодня. Руна еле удержалась от того, чтобы не выдать себя излишним дёрганьем. — Да… не особо, — выдавила, делая вид, что Ханджи не права. А она права. — В любом случае, я могу тебе помочь, — сказала она как котик, предлагающий мышке сыграть в интересную игру. — Можем попробовать выявить природу этого явления. Будешь лучше понимать себя, возможно, научишься контролировать это. И другим поможешь заодно. Руна закусила губу. Внутри боролись два совершенно противоположных желания: сбежать куда подальше от этой сияющей энтузиазмом женщины и… изучить себя. Довериться. Потому что Ханджи, при всей своей пугающей одержимости, не выглядела опасной. Напротив, очень дружелюбной. Тем более, что это и вправду может помочь. — Хорошо. — Она сама не ожидала от себя такого ответа. Непроизвольно прикусила язык после него, но, странное дело, жалеть не хотелось. Леви аж чуть откашлялся в себя. Секундно, почти неслышно. Скрестил руки ещё плотнее. Она ещё не представляет, что стоит за этими словами. Понятия не имеет, во что ввязывается. Но останавливать не стал. Не заслужила. Удачи ей. — Слушайте, а… — Руна набиралась смелости, прежде чем выдать. — Можно мне массаж? Все вновь обернулись к ней в удивлении. Другим бы и в голову не пришло о таком просить — вряд ли их вписывали бы в бюджет. Хотя Руна… другая. Она уже работает на уровне с командующими, так что, не мудрено. — Ну ничего себе. — Ханджи расплылась в такой широкой улыбке, что та заняла ей пол-лица. — Думаю, можно. Эрвин, судя по всему, хорошо к тебе относится. Что скажете, Нора? Массажистка, всё ещё бледная после встречи с Леви, мысленно оценила свой распорядок дня. — Почему нет. Время у меня есть. — Серьёзно?.. — вырвалось у Конни. Руна резко посмотрела на него — так пристально, что ещё немного и на месте, где он сидит, прожглась бы дыра. Глаза сузились, превратившись в две зелёные щёлки. — А что не так? — она звучала твёрдо. Конни скрючился, пытаясь занять как можно меньше места в этом помещении. — Я… не имел в виду ничего плохого. Просто… удивился. — Он коротко кинул взгляд на капитана. Так, чтобы тот ни в коем не случае не заметил. Намекнул, что в его присутствии многие пискнуть боятся, а тут такое. Руна проследила за этим взглядом, и упёрлась прямо в Леви. В открытую припала к нему глазами. В приглушённом свете бани черты его лица казались ещё острее, ещё жёстче. Горящие угли отражались в зрачках двумя яркими точками, придавая им дьявольское выражение.  Он почувствовал, что на него смотрят. Неспешно перевёл взгляд с углей на неё. Руна вскинула брови и ухмыльнулась. Вызов. Откровенный вызов, написанный на лице крупными буквами.  Леви не повёл ни одной мышцей, но и лицо не отводил. Битва взглядов, не иначе. Как будто не очевидно заранее, кто её проиграет. И всё же, Руна не сдавалась. Только внутри дико бесило, что реакции у него никакой. Ледяная статуя, которой плевать на все твои потуги. «Вот зараза! Не моргает даже.» Он продолжал сидеть и смотреть. Без эмоций и намёков на то, что эта дуэль его хоть сколько-нибудь занимает. Эрен тихо обсуждал что-то с Микасой и Армином, которые сидели по центру рядом с ними и поднимали к нему свои головы. Ощутил боком странное напряжение, доносящееся от Руны. Дотронулся до её горячего, влажного предплечья.  — А ты что думаешь, Руна? — шепнул он, склоняясь ближе, вклинивая её в диалог.  Она рефлекторно обернулась к Эрену, случайно завершая раунд. Этот за Леви — но просто по стечению обстоятельств. Леви эта победа не обрадовала. Не ценой того, что Эрен опять к ней прикасается. Проявляет подозрительно усиленный интерес. Такими темпами беспорядка не избежать. За этими двумя определённо придётся присматривать, чтобы моментально пресечь любое панибратство. Сейчас… не сделать ничего. — Чёрт, тут как в аду. — Жан поднялся, создавая воображаемый веер одной рукой. Кожа приобрела кирпичный оттенок. — Жарит не по-детски. Саша, сидевшая на нижнем полке, тут же активизировалась. — А там тоже баня есть? — спросила она с искренним интересом.  Жан, разливавший воду из канистры по жестяным кружкам, оглянулся на неё. — Ага, кругом причём. Под ногами прямо угли раскалённые валяются. — Да ладно! — Саша подскочила, придерживая полотенце. — Это что, еду можно везде в любой момент начать готовить? Как круто! Жан тихо рассмеялся, учитывая присутствие Леви, который, к счастью, смотрел в другую сторону. — Попробуй потом. Только вот не уверен, что там дичь водится.  Саша замерла. Глаза её расфокусировались, уходя куда-то вглубь, где, видимо, рисовались радужные картины вечного поглощения пищи без необходимости разводить костёр. В раю — еда, в аду — еда. Так и умирать нестрашно! Но всё-таки… при жизни тоже еда. И любимые товарищи рядом. Это даже важнее. Наверное… — Руна, хочешь воды? — Жан протянул ей одну из кружек, и она чуть не поперхнулась от неожиданности. — Э-э… спасибо. — Руна удивлённо перехватила нагревшееся железо. — Да ладно, — отмахнулся Жан, усаживаясь обратно и, заодно, усаживая Сашу. — Ты нам жизнь спасла. Поделиться водой — это мелочь. Сидящий рядом Эрен нахмурился. — Почему ты не сказала, что хочешь пить? Я бы тебе и сам налил. — Да я ни то что бы… — Девушка не обязана озвучивать каждое своё желание, — насмешливо перебил Жан. — Учись догадываться.  — Без тебя разберусь! — Эй. — Холодный тон Леви вернул их к здравому рассудку. — Смотрю, вы забылись.  Они оба съежились, забегав глазами по сторонам. Руна приподняла одну бровь в недоумении, всё не могла свыкнуться с неоспоримой авторитетностью этого темноволосого камня.  «Ну надо же. Одно слово — и два петуха превратились в мокрых цыплят. Как у него это получается?» Она пододвинулась к Эрену ближе — бедром к бедру. Плавно уложила ладонь ему на плечо и мягко надавила, разжимая напряжённые мышцы. — Эрен… — сказала она самым тихим из возможных вариантов шёпота. — Я, на самом деле, тоже очень хочу поговорить о произошедшем вчера утром. Вот только не знаю теперь когда. Ощущение, что здесь за нами постоянно… следят. Она снова покосилась на капитана, но тот уже на неё не смотрел. Внимание было сосредоточено на пламени углей в печи.  — До сих пор не верится, что это вообще произошло… — Эрен смотрел на неё так, будто она — единственный человек во вселенной, способный расшифровать ему смысл жизни. Руна замолчала на пару секунд, уставившись в никуда. Пальцы продолжали своё дело — мяли край полотенца, расправляли, и по новой. — Мне в это поверить нетрудно, — произнесла она сквозь безнадёгу, успевшую достать до печёнок. — Я почти привыкла к своей идиотской паразитической силе и её выкидонам. Только вот… почему именно с тобой… — Что именно со мной? — Она окутывала его всё большим количеством загадок, чем вызывала неподдельный интерес. — Это… долго объяснять. Лучше не здесь. И Армина тоже посвятить надо. — Я уже помираю от любопытства… особенно после того, как ты всех в лесу уделала! Слушай, а тебе не больно в такие моменты? — Да прям таки уделала. — Она фыркнула и усмехнулась, вообще не считая, что сделала что-то героическое. — А насчёт «не больно ли», ну… именно в такие моменты — нет.  — Да, уделала. А какие ещё есть? — Глаза горели нетерпением, забыв про всё на свете. — Чёрт, я теперь точно не усну, пока не узнаю. Руна открыла рот, чтобы ответить, но в этот же момент из массажной комнаты донёсся громкий голос. — Следующий! Ханджи выплыла оттуда — именно выплыла, по-другому не скажешь. Лицо и тело раскраснелись, глаза маслянисто поблёскивали, казалось, ещё немного — и она начнёт светиться изнутри. На седьмом небе от счастья.  Прямо так и хотелось, чтобы это длилось вечность, но последняя песчинка предательски свалилась вниз, оканчивая райский процесс рядом с адским пеклом. Она томно, с большой неохотой натягивала полотенце на плечи. — Ну как? — прохрипел кто-то из кадетов. — Божественно, — протянула Ханджи, прикрывая глаза. — Просто божественно. До того, что я сейчас растаю и утеку в эту печку! Руна подскочила с места, увидев, что Ханджи уже выходит. Невтерпёж было узнать, что это такое — этот их «массаж». Мышцы зачем-то напряглись, несмотря на предстоящую мирность действия. Некоторые смотрели на неё с плохо скрываемым, слегка завистливым «ну надо же, повезло». Даже несмотря на то, что после сегодняшнего отношение изменилось — от такого ритуала никто бы не отказался. Она проходила в комнату, пересекаясь с озорным взглядом Ханджи в проходе. — Что ж, продолжим! — бросила она всем, кто был в радиусе нескольких метров, и двинулась на полок. Солдаты вздохнули, но уселись поудобнее, чтобы продолжить слушать. Руна полностью зашла внутрь. За дверью и вправду оказалось нечто, разительно отличающееся от бани. Многослойный запах воска, нагретого дерева и, поверх всего, — упитанного, сладковато-травяного аромата масел. Нора уже перестилала бумажную простыню на кушетке. Руки всё делала шустро, но всё так же не могли успокоиться после столкновения с Леви — хотя, казалось бы, времени с него уже прошло достаточно. Просто… его контролирующий взгляд постоянно прорезался сквозь фибры, как будто она не массаж пришла сделать, а кости переломать.  — Присаживайтесь. — Кивнула она на кушетку. — Сейчас выберем масло. Руна подошла ближе — Нора вновь открыла свою коллекцию. Несколько прозрачных флаконов выстроились в ряд. Жидкость в них отливала янтарём, зеленью, полупрозрачной белизной — по-разному. Массажистка дала понюхать первый. Руна склонилась, втягивая воздух. Запах прошёлся внутри ноздрей — в нём было что-то цветочное, приторное, отчего внутри всё перекрутилось. Слишком сладко и навязчиво. Она мотнула головой, отстраняясь. — Не то. Нора протянула следующий. Этот пах аптечными, чуть горьковатыми травами. Руна поморщилась. Напоминало лазарет с вонью антисептика, которая въелась в кожу ещё вчера и не планировала выветриваться. — Тоже нет. Каждый из следующих отправлял её в экстаз из-за повышенной чувствительности нюха. Такого спектра запахов подряд ей ещё встречать не представлялось. Ощущение, что вот-вот, и настигнет ароматная кома.  Но… нужно было что-то особенное для первого массажа в её жизни. Очередной флакон — и она едва не задохнулась. Запах хлынул в неё, заполняя лёгкие, проникая в кровь, разносясь по телу горячими волнами. Там отчётливо ощутилась смола, её любимая! Тёплая, пахнущая древесными гигантами и домом. В глазах на мгновение встали воспоминания: ствол, такой толстый, что не обхватить даже если бы её клонировали раз двадцать. Кора, пахнущая солнцем и, нередко, дождём. Её руки, прижимающиеся к этой коре, обнимающие настолько, насколько это было возможно. Щека, трущаяся о шершавую поверхность. — Вот этот! Точно этот! Нора кивнула, пряча остальные варианты. Руна стояла с руками в боках всё это время. Закончив выбирать, наконец уловила боковым зрением, что Леви на них пялится. В груди что-то ёкнуло — не то страх, не то азарт. А может и вообще что-то третье… — Момент, — кинула она Норе и решительно направилась к двери. Подошла вплотную в проём. Посмотрела на Леви, подняв уголки губ в саркастичной улыбке — самой для него бесячей.  И захлопнула дверь.  Резко, со звонким стуком дерева о дерево. Прижалась к ней спиной, чувствуя лопатками холодную поверхность. Выдохнула. Пульс зашумел в ушах, глуша потрескивание свечей. Сердце вообще забыло, где ему положено находиться — колотилось прямо под ключицами. Играть в игры с дьяволом оказалось чертовски будоражаще. Нора смотрела на неё с немым вопросом в глазах. — А-э… — Руна замялась, лихорадочно соображая. Надо попытаться логично оправдать сделанное. — Я… просто не такой любитель горячего воздуха и-и… атмосферу хочу уединённую, вот, да. — Как скажете. — Массажистка пожала плечами. — Слово клиента — закон.

***

Леви продолжал смотреть в то же место, словно там до сих пор было что-то видно.  Внутри что-то едко, совсем некстати вскипело. Оно и не бывает кстати. Эта взбалмошная девица только что захлопнула дверь прямо перед ним, и сделала это нарочно.  Он сделал вдох. Выдох. Ещё один. Спокойно. Это всего лишь дверь. Можно контролировать ситуацию и без того, чтобы видеть всё своими глазами. Но мысль не помогала. Он посмотрел на свои руки, которые всего полчаса назад приносили ей полотенце, а прежде касались её талии, чувствуя, как под пальцами вздрагивают мышцы. Хранили память о её теле. Чёрт бы их побрал. Как и совершенно идиотские картинки, лезущие в голову: она раздевается, ложится на эту кушетку, чужие руки касаются её спины, разминают мышцы, давят на позвонки... Стоп. Бред. Он стиснул челюсть до хруста в височных впадинах. Ногти впились в ладони от сжатых кулаков. Это просто стратегический кадр. Эрвин в ней заинтересован, а Леви отвечает за безопасность. Всех, включая эту ненормальную. Поэтому нужно знать, что там происходит. Это работа. К тому же, ей могут попытаться навредить. Кости разломить. Что угодно. А отдуваться потом за это перед Эрвином ему. Придумали же ему с Ханджи лишней мороки. Два сапога пара. Может, и в лаборатории споются. Впервые хоть с кем-то. Никто не заметил этой внутренней борьбы. Кроме, может быть, самой Ханджи, которая покосилась на него с лёгким любопытством, но ничего не сказала.

***

В массажной Руна наконец позволила себе выдохнуть. — Раздевайтесь. — Нора указала на кушетку. — Ложитесь на живот. Полотенце можете оставить, если стесняетесь, но тогда всё промассировать не удастся. Руна замерла на секунду. В следующую стянула с себя полотенце, оставшись совершенно голой. Стесняться? Ну уж нет. После того, как этот невыносимый монолит уже увидел почти всё, что только можно было увидеть, стеснение перед милой девушкой было бы странным.  Не думать. Не думать об этом. Он там, она здесь. Дверь закрыта. Всё хорошо. Она легла на живот, уткнувшись щекой в сложенные руки. Простыня под ней шуршала, холодная на первых порах, но быстро нагревающаяся от тела. Мышцы спины, до сих пор не успевшие вдоволь расслабиться, наконец-то смогут сделать это здесь. Нора налила масло в ладонь — Руна услышала, как оно перетекает, чувствуя домашний смоляной запах каждой клеткой. — Сейчас будет тепло, — предупредила массажистка. — Если больно — говорите. Её руки легли на спину Руны. Первое прикосновение было почти невесомым — просто разогретое масло, растёртое по коже. Но дальше пальцы вдавились глубже, находя напряжённые участки, разминая, растягивая, заставляя мышцы пасовать. Руна выдохнула — долго, с хрипотцой, не сдерживая стон облегчения. Глаза закрылись, уводя в темноту, где были только запах, тепло и эти руки, выжимающие из неё всё напряжение последних дней. Больно? Да, немного. Но это была хорошая боль. После неё становилось всё легче и легче. Масло впитывалось в кожу, проникало в поры, смешивалось с её собственным запахом. Она чувствовала, как смола растекается по телу и становится её частью. Небольшое напоминание о том, кем она была буквально недавно, до всего этого. Теперь часто бывать дома не получится, но, по крайней мере, Лес задержится с ней на подольше благодаря этой процедуре, плотно сливаясь с кожей. Нора работала молча, профессионально двигая руками — от поясницы к плечам, от позвоночника к бокам, выжимая усталость и разгоняя застоявшуюся кровь. Руна таяла под этими прикосновениями, растворялась в тепле и запахе, проваливаясь в состояние между сном и явью. Она почти отрубилась, отключаясь от всех мыслей и тревог, как дверь внезапно отворилась — с единственным звуком скрипа петель, резанувшим по тишине уединённой комнаты. Леви.  Услышав громкое стенание не выдержал и встал проверить. Стоял спокойным, холодным. Обычный смотр. — Что, — сказал он, не делая из этого вопроса. Массажистка остановилась. Пальцы задёргались с новой силой. Вжалась, как мышь перед удавом — лишь бы ей не влетело. Руна отодвинула ширму на колёсиках, открывая своё удивлённо-раздражённое, чуть припухшее от близкого сна лицо.  «Вот уж не ожидала. Всё-таки открыл обратно.» — Что «что»? — нарочито недоумённо произнесла она. Леви молча уставился на неё. Такая интонация в норме вызывает только одно желание — придушить. Прикидывается. Отлично всё понимает, но прикидывается.  Конечно, она понимала. Просто хотелось побесить ещё сильнее. Хотелось, чтобы он провалился со своим контролем, со своим вездесущим «я должен знать всё». — Всё нормально, — наконец произнесла она, пропитывая слова иронией до самой сердцевины. — Никого не убивают. Пожалуйста, дайте насладиться процессом. Леви едва заметно дёрнул скулой — если не всматриваться, ни за что не увидишь. Убедившись, что ничего экстраординарного не происходит, развернулся и сел обратно на своё место. Спина прямая, руки скрещены на груди. Дверь осталась открытой, контроль возвращён. Руна шумно выдохнула, с раздражением покатив ширму обратно — а то никакого тебе личного пространства! — Продолжайте, — буркнула она Норе. — Пожалуйста… Массажистка сглотнула, покосилась на открытую дверь, на тёмный силуэт на полке через проём, и снова положила руки на маслянистую, разгорячённую спину. Работать под прицелом этих глаз было крайне... неуютно. Теперь стало ещё неуютнее. Но выбора не было — работа есть работа.

***

— Всё. — Нора провела ладонями по всей длине спины в последний раз — от поясницы до плеч, запечатывая сделанное. Руна с сожалением выдохнула. Массаж закончился. Тело отказывалось в это верить — мышцы всё ещё плавились в той приятной истоме, в которую их погрузили. Полагала, что это будет приятно, но чтобы настолько — представить не могла. Казалось, из неё вынули все кости, заменили их тягучим мёдом и собрали обратно. Нехотя приподнялась на локтях, затем села. Простыня под ней была тёплой, влажной, с отпечатком её тела. Потянулась за полотенцем, натянула — вновь туго, на совесть. Встала, чувствуя, как ноги чуть подрагивают после долгого лежания. Потянулась руками вверх, сцепив пальцы в замок над головой. Позвонки — впервые за долгое время — промолчали. Нора поработала на славу. Где-то на середине процедуры организм решил о себе напомнить. Сначала слабо, затем всё сильнее и настойчивее. Руна терпела эти туалетные позывы — только бы не прерывать блаженство. Сейчас терпеть стало совсем невмоготу. — А где здесь туалет? — спросила она, пережимаясь с ноги на ногу.  — Там же, где и душевые. Следующая дверь. — Поняла. Спасибо! — крикнула Руна на выходе, уже убегая туда. Половина кадетов по-прежнему была в купальне, половина — в бане. Повсюду были звуки плещущейся воды, голоса, смех. Все наслаждались по-своему, чередуя занятия. Руна быстро нашла нужную дверь.  Зашла. Прислушалась. Никого. Хотя туалеты тоже были общими.  Прошла в кабинку, закрылась. Повернулась и увидела — на деревянном сиденье красовалось мокрое, желтоватое пятно. Стекало по краю вниз, собираясь в лужицу на полу. «Твою мать. Фу. Мерзость. Явно кто-то из парней постарался. Даже вытереть за собой не удосужились — манеры на высшем уровне! Заглянуть бы в бесстыжие глаза того, кто это сделал. Ладно, нет… Лучше не знать кто.» Вылетела оттуда, как ошпаренная. В соседней кабинке оказалось чисто. Справила нужду быстро, стараясь не думать о том, что только что видела. Вышла, уже собиралась включить воду, чтобы помыть руки, но внезапно замерла.  Из ещё одной двери правее по коридору странные доносились звуки. Не плач — что-то другое. Руна прислушалась, так и не решившись открыть кран. Сердце почему-то забилось чаще. Это, вроде как, подсобка, где хранили старое банное оборудование — свёрнутые шланги, ящики с прогоревшими углями, сломанные табуретки, запасы мыла и щёлока в больших мешках. Ничего интересного. Обычно. Но не в этот раз… Она не удержалась. Подошла ближе. Заглянула в отверстие от проёма под ключ — давно выломанного, размером с половину фаланги пальца. Внутри царила полумгла — свет сочился только из маленького окошка под потолком, завешенного тряпкой неплотно. Этого хватило, чтобы суметь разглядеть силуэты. На лавке, с которой кто-то сгрёб все коробки и мешки прямо на пол, сидели двое. Парень и девушка из их отряда. Лет по восемнадцать, не меньше. Полотенце и бельё девушки валялись рядом. Парень сидел по центру, развалясь, уперевшись в стену. Ноги его были чуть расставлены, и между ними, спиной к нему, почти лёжа на его груди, устроилась девушка. Одна его рука обнимала её за талию, придерживая, не давая соскользнуть. Вторая... Руна сначала не поняла, что именно она там делает. Пальцы двигались ритмично, скрытые её телом — то ли на ней, то ли… прямо в ней?  Девушка выгибалась, запрокидывала голову ему на плечо, прикусывая губу. Его пальцы… и вправду были внутри неё. Руна застыла, боясь дышать. Стыд жёг щёки, но оторваться от этого зрелища ни в какую не получалось. Глаз впился в щель, ловя каждое движение. Любопытство распирало, хоть и было стыдно, что подглядывает. Из-за этого она не сразу заметила приближающиеся шаги. Когда заметила — дёрнулась так, словно её током шибануло. Резко обернулась — перед ней стояла Саша, озабоченно склонив голову набок, уже собираясь открыть рот для вопроса. Руна не думала ни секунды. Рванула к Саше, жёстко зажимая ей рот ладонью, чтобы та не смогла возразить. — Тс-с. Глаза Саши расширились от неожиданности, но она послушно замолчала. Руна убрала руку. Саша, впрочем, долго ничего не делать не собиралась. Она ловко отпихнула Руну в сторону — на метр — и сама прильнула к двери, заглядывая внутрь отверстия. Смотрела всего мгновение. Её глаза успели расшириться, рот приоткрылся — в тот же момент Руна схватила её за плечо и дёрнула назад, протаскивая на несколько метров по коридору, подальше от этой проклятой двери. — Ты с ума сошла?! — зашипела Руна, сильно сжимая её плечо. — Рано тебе ещё такое видеть! Саша стояла, переваривая. Затем резко схватилась за голову — дошло. — Это же те самые! — сказала она голосом, полным изумления, с которым она обычно обнаруживала новую еду. Руна захлопала глазами. — Кто?.. — Ну, парень, который что-то гадкое-взрослое выдал той девушке, а она ему по лицу зарядила! Руна ничего не поняла, и тем не менее, Саше здесь оставаться нельзя. Она уже собиралась продолжить допрос, но Руна твёрдо развернула её за плечи и подтолкнула в сторону туалета. — Иди куда шла.  Саша сопротивлялась. Выдала с самым невинным видом. — Подглядывать вообще-то нехорошо. — Да? А ты не этим только что занималась? Щёки Саши вспыхнули алым. Она открыла рот, закрыла, снова открыла — и, не найдя что ответить, развернулась и быстро шмыгнула в кабинку, прикрыв за собой дверь. Руна скрестила руки на груди — такое несвойственное ей движение — и ждала, пока Саша уберётся отсюда. Убедившись, что она ушла, не в силах совладать с собой, снова повернулась к подсобке.  Внутри по-прежнему что-то происходило — она не видела всех-всех деталей, но их страсть ощущалась за километр. Воздух вибрировал от того, что там творилось. Стояла, прижавшись лбом к холодному дереву, и смотрела. Интерес захлёстывал. Пришлось остаться и нагло наблюдать. Девушка сидела совершенно голая. Лишь кожа, гладкая с небольшими царапинами, покрытая испариной. Грудь распахнута, соски твёрдые, напряжённые — торчат, будто от холода, несмотря на то, что в подсобке было страшно душно. Парень же был в полотенце — ткань плотно обхватывала бёдра, узел на боку держал крепко, не давая расползтись. Голова девушки запрокинута ему на плечо, рот приоткрыт, и оттуда вырывались… эти сдавленные всхлипы. Глаза закатились, видными оставались только белки. Она вся — как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. — Тише, — возбуждённо и хрипло шепнул парень ей на ухо. — Услышат же. Он говорил это, но сам не замедлялся. Наоборот — пальцы двигались всё шустрее и глубже. — Не могу-у, — выдохнула она в ответ. Слово растеклось, развалилось на гласные, превратилось в один долгий, тягучий стон. Руна увидела край самодовольной улыбки парня. Он убрал руку с её талии, резко нагибая вперёд и медленно, кончиками пальцев провёл по её позвоночнику — снизу вверх, от поясницы до самой шеи. Девушка выгнулась от этих движений, прильнув обратно к его груди. Подавалась навстречу, стонала громче.  Его пальцы добрались до шеи, погладили спереди, чуть сжали, перекрывая дыхательные пути. Скользнули выше, в волосы. Откинули их в сторону, открывая шею полностью. Припал губами к тому месту, где бился пульс — поцеловал, облизнул, прикусил совсем легонько, надавливая снизу жёстче. Девушка дёрнулась, попыталась свести бёдра — видимо, стало слишком чувствительно и остро. Но парень не дал этого сделать — поднял свою ногу между её, раздвинул ей колени ещё шире, будто раздражённый тем, что она пыталась сделать. Не давал сомкнуться, фиксируя в раскрытом положении. Его рука внутри неё замерла на секунду, а затем пальцы чуть раздвинулись, растягивая её изнутри. Глубоко надавил, заставляя принять его ещё больше, ещё сильнее. — Не сжимайся, — проговорил он ей в шею низким, гипнотическим голосом. — Дай мне поработать. Она всхлипнула, но послушалась — расслабила ноги, позволила им разъехаться в стороны, открываясь ещё больше. Парень одобрительно хмыкнул и продолжил ритмично, неспешно в ней двигаться. Свободной рукой снова потянулся к её груди — сжал, переминал по очереди, провёл большим пальцем по соскам, давя, натирая, пока те не окаменели вновь. Девушка закусила губу, сдерживая крик. Он провёл дальше, по животу — вниз, ещё ниже, в место, где его пальцы раскурочивали девушку. На секунду замер, касаясь самой чувствительной точки — головки клитора, вроде так это называется — и аккуратно надавил, недолго совершая круговые движения. Девушка остро вскрикнула, не сумев сдержаться. — Тихо, — напомнил он без строгости, всё с той же довольной усмешкой. Убрал пальцы с клитора и снова сосредоточился на крючковатом движении, разрывающем её изнутри — быстрее, вдавливая пальцы ещё напористее. Рука металась вверх-вниз на небольшой амплитуде. Она уже не могла сидеть ровно — сползала по нему, таяла, растекалась. Голова моталась из стороны в сторону, дыхание сбилось на рваные всхлипы. Он придерживал её одной рукой за живот, не давая упасть, а второй продолжал умело работать, зная каждую точку внутри неё. — С-сейчас... — Голос дрожал, срывался, уходил в хрип. — Я сейчас... сейчас... о Господи... Парень ускорился. Ещё. Ещё. Движения становилось всё короче, жёстче, сосредоточеннее. Не сбивался с заданного подходящего ей темпа. Девушка вцепилась пальцами в его предплечье, царапая кожу, оставляя красные полосы. Закусила губу так сильно, что выступила кровь — тёмная капля скатилась по подбородку и упала на грудь, смешиваясь с потом. Она резко замерла. Всё её тело выгнулось дугой, грудь подалась вперёд, голова запрокинулась до хруста в шее, глаза закатились куда-то в голову, а пальцы впились в его руку до побелевших костяшек. Дыхание остановилось на пять секунд, а потом её будто прорвало. Тело забилось в мелкой, неконтролируемой дрожи — сначала плечи, потом спина, потом вся она целиком. Ноги её дёргались, пальцы на ногах поджались, свелись судорогой. Она тряслась в его руках без остановки.  — Тш-ш, — шипел он ей в ухо, прижимая крепче. Она, кажется, не могла прекратить эти сотрясания. Рот был открыт в беззвучном крике, не способном вырваться из горла. Её трясло в конвульсиях — долго, секунд двадцать. Парень держал её, не отпуская, гладил по животу, по бёдрам, по спине — широкими, успокаивающими движениями, пока дрожь не начала стихать. Руне показалось, что той плохо, что что-то пошло не так. Она уже хотела ворваться к ним, позвать на помощь — но в следующий миг девушка, всё ещё подрагивая, потянулась к парню и благодарно поцеловала его. Парень с осторожностью вытащил руку, словно боялся сделать больно. Руна увидела, как его мокрые пальцы блестят в полумраке, и почему-то это зрелище ударило под дых сильнее всего. Она сглотнула — в горле пересохло, язык прилип к нёбу. Девушка выдыхала прямо ему в губы с чем-то похожим на всхлип и на смех одновременно. Она сползла вниз по груди парня и повисла на нём, как тряпичная кукла, из которой вынули все стержни. Он вытер пальцы о какую-то тряпку, валявшуюся рядом, — не глядя, на ощупь, потому что взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Обнял её, прижимая к себе, нежно целуя в висок, в шею, плечи, мочку уха. — Молодец, — шепнул он, утыкаясь губами ей в волосы. — Какая же ты... охренеть просто. Девушка только мычала что-то в ответ, неспособная говорить. Голова её моталась из стороны в сторону — то ли отрицая что-то, то ли наоборот, подтверждая. Губы шевелились беззвучно, пытаясь сложить слова, но наружу вырывалось только удовлетворённое бубнение. Руна отшатнулась от двери, как ужаленная. В груди творилось что-то невообразимое — сердце молотилось, отдаваясь пульсом в кончиках пальцев. Щёки пылали так, что хотелось приложить к ним что-то холодное. Лёд, снег, хоть что-нибудь. Внизу живота разливалось странное, незнакомое тепло — тягучее, щекочущее, пульсирующее в такт бешено бьющемуся сердцу. Она чувствовала, как между ног становится влажно, как мышцы там непроизвольно сжимаются в пульсирующем ритме, и от этого ощущения хотелось одновременно провалиться сквозь землю и... продолжать смотреть. Ещё и ещё. «Что это было?» — пронеслось в голове. «Что. Это. Чёрт. Возьми. Было?!» Она понятия не имела, как это описать. В книгах, которые читала в подростковом возрасте, про такое не писали. Или писали, но сухим, медицинским языком, от которого не становилось понятнее. То, что она сейчас видела, не имело ничего общего с учебниками анатомии. Ей хотелось спрятаться, забыть, и одновременно — чтобы это тепло внизу живота никогда не уходило. Она сделала шаг назад, потом другой, затем развернулась и почти бегом рванула обратно, сверкая пятками — к бане, к людям, к шуму и свету, подальше от этой двери с тёмными деяниями. От того, что она там узрела, и от себя самой. Уже вечерело — все собирались обратно с грустными лицами. Она лишь скупнулась напоследок в купальне — прямо в полотенце — чтобы прийти в себя и выжать из этого похода в баню всё, что было возможно… 

***

Руна лежала в когда-то чьей-то кровати на первом ярусе, сложив руки на груди, зарываясь макушкой в подушку. Завалилась на неё сразу, как вернулись. Чувствовала, кажись, каждую клетку своего тела. После всей этой череды новшеств — вылазка, баня, странный… эпизод — мышцы превратились в кисель, веки налились свинцом, а мозг отказывался формировать хоть какие-то мысли, кроме одной. «Ещё пять минут. Всего пять минуточек…» Саша уже ушла исполнять их общее наказание. Как и Эрен, наверняка. Микасы тут не было, что странно. Может, она с Эреном. Пять минут растянулись в десять. Десять — в пятнадцать. Тело не слушалось, прирастало к матрасу, наотрез отказываясь подниматься. Дверь открылась без стука. Леви подошёл к её ложу, скрестив руки на груди. Посмотрел на неё так, что ей захотелось провалиться сквозь этот чёртов матрас, а лучше сквозь пол, нет — сразу сквозь почву под зданием. — Я… что-то плохо себя чувствую, — выдавила Руна, стараясь, чтобы голос звучал жалобно, а не, как обычно, нагло. — Суставы ломит страшно, слабость… Наверное, всё же останусь в кровати. Внутри кольнуло. Саша там одна, на втором этаже, трёт полы… Руна пообещала себе, что реабилитируется перед ней потом, в другой день, обязательно. Только бы не делать ничего больше сегодня… Леви снова и бровью не повёл. — Не вопрос, — сказал он ровно, будто они обсуждали погоду. — Завтра вымоешь оба этажа. В одиночку. Сегодня в одиночку придётся Браус. Выбор за тобой. «Ну какой же урод, а. По самому больному бьёт — по моей несчастной совести.» В голове проступила картина: она, с тряпкой и ведром, драит целый этаж, пока все остальные... что? Отдыхают? Смотрят и насмехаются? А Леви что… над душой стоит что ли?! Бр-р. Мысль была настолько чудовищной, что лень понемногу отступала. Она недовольно фыркнула и уставилась в кровать наверху, делая вид, что обдумывает варианты. Хотя выбор уже был очевиден. — Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Но вы хоть подняться помогите. Она протянула руку — жест скорее нахальный, чем беспомощный. Опять играется. Просто чтобы посмотреть, что он сделает. В очередной раз проверить границы. Леви не шелохнулся в её сторону. Развернулся и пошёл к двери, бросив через плечо на пороге. — Не майся дурью. Браус уже ждёт. Я прослежу. Дверь закрылась. Руна выдохнула, закатила глаза и, проклиная всё на свете, начала выбираться из кровати. Ноги слушались с трудом, но надо было пойти. «Самый отвратительный командующий в мире…» — подумала она, словно знала каждого из существующих, ковыляя к двери. Из лестничного пролёта вылетела Ханджи, несясь на Руну. Она не успела среагировать, инстинктивно качнулась назад, едва не запнувшись о собственные пятки. Перед глазами мелькнуло сияющее лицо учёной, горящее таким энтузиазмом, что хоть свечи зажигай. — Руна! — выпалила Ханджи, хватая её за плечи. — Я договорилась! Остаюсь ещё на день. — Ч-что? — Руна моргнула, пытаясь переварить информацию. — Мы сможем поизучать твоё тело! Встретимся завтра днём, в лаборатории. Идёт? В груди неприятно царапнуло — смесь страха, сомнения и «зачем я вообще в это вписалась», ставшего привычным спутником. Сейчас, стоя посреди коридора с ватными ногами, ноющими суставами и мыслью о том, что её ждёт Саша и уборка, эта идея казалась всё более дурацкой. Однако слово было дано, а значит — отступать некуда. — Идёт. До завтра. Ханджи аж подпрыгнула на месте. — Ура! — воскликнула она. — До завтра! Уже развернулась, чтобы убежать по своим делам, как вдруг обернулась. — И да! — добавила она, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Полы лучше протирай сразу тщательно. Наш чистоплюй обязательно всё проверит. Для твоего же блага говорю. Руна поморщилась, представив: Леви с белой перчаткой, проводящий по плинтусам.  «И что у него за любовь такая к чистоте… чрезмерная. Хотя, догадываюсь.»  В памяти стыдливо всплыли фрагменты из их первой встречи. — Не напоминайте… — простонала она, скрывая внутренний шторм. — Да-да! — Ханджи уже улепётывала по коридору, но на прощание выкрикнула. — И помни о нашей завтрашней встрече! Руна только кивнула, глядя ей вслед. «И во что я только вляпалась?..»