Путевой резонанс

***

Руна пришилась к полу, не в состоянии сделать шаг ни вперёд, ни назад — ноги отяжелели, став двумя неподъёмными колодами. Каждая мышца находилась в оцепенении, отказываясь подчиняться последним крупицам рассудка. Смотрела, как Ханджи стремительно надвигается, игнорируя её невысказанную просьбу остановиться. Уши затянуло воздухом, превратившимся в противное пищание, от которого заныли перепонки. Зрачки застыли, как у мертвеца. Ханджи занесла руку над Руной с сумасшедшим взглядом. Она внутренне приготовилась к удару, как… при первой встрече с Леви. Но Ханджи вывернулась боком, становясь с ней в одну линию, и запрокинула ладонь на плечо, вминая в себя до лёгкого хруста.  Руна так и не пошевелилась, только затряслась всем телом — мелкая дрожь пробежала по позвоночнику, спустилась к пояснице и рассыпалась по ногам, заставив колени чуть подогнуться.  Уже через пару секунд голова начала прочищаться: похоже, никакой опасности нет. Писк в ушах отдалился, проморгалась, возвращая фокус.  Снова зря перепугалась. Бить её тут, видимо, не собираются. — Больше ты от меня не сбежишь, — буркнула Ханджи ей прямо в ухо, обжигая шею горячим дыханием. Она зашагала, потащив Руну за собой, стягивая её своей рукой. — Вот это тебе повезло — такой шанс реабилитироваться появился!  Леви проводил взглядом Ханджи, волокущую Руну через всё помещение. Цирк продолжается. Вчера разнесла бы в труху и разложила по пробиркам, попадись та ей. Сегодня — новая хрень в башке. Повезло, что у Ханджи внимание как у сороки: блеснуло новое — старое забыто. Надолго ли. Но припереться именно к нему и залезть под стол — всё равно ебанутая затея. Только хуже сделала.  Ханджи довела её до конца комнаты и усадила на стул — Руна была подобна марионетке, подчиняющейся каждому её действию, лишь бы не прилетело за выходку с побегом. Вчера и так авантюр нахлебалась — хватило до самых печёнок.   — Леви обладает отличным умением давить на людей, но… в тебе есть кое-что поинтереснее. — Она не глядя тыкнула большим пальцем в сторону, добавляя. — Без обид, Леви. — Да мне плевать, — плоско отсёк он. — Смотри только, чтобы тебе потом разгребать не пришлось.  — Смотри-ка, он и на мне свои методы пытается использовать, — прощебетала Ханджи, улыбнувшись уголком рта. — Леви, со мной это не работает, ты же знаешь. — Разгребать за мной? — внезапно вмешалась Руна, смотря себе на колени, уголки нервно дрогнули. В животе у Леви что-то резко сдвинулось с места — внутренности сдавило и отпустило, оставив после себя дурное ощущение. Снова задела его словами, пусть и не напрямую. Он не ответил. Уставился на неё, не сразу сообразив, что она обращается к нему. Наткнувшись на его взгляд, Руна рухнула глазами вниз — ресницы забились в мелкой судороге век. В голове чётко прорезалась фраза, сказанная его голосом: «Не начинай играть в игры, в которых заведомо проиграешь». У каждой проверки границ могли возникнуть последствия — ради этого они и затевались. Но такие… такие предвидеть было невозможно, и расхлёбывать за это придётся долго. — Я не доставлю проблем. Сделаю всё, что потребуется, — дополнила она тихо, поднимая голову и насильно заставляя себя встретиться с ним глазами вновь. — Вам не нужно переживать об этом, капитан. Слова увязали друг в друге — каждое следующее давалось тяжелее предыдущего. «Чьи это интонации? Чьи реплики? Не мои… это, чёрт возьми, не я! Но если буду правильной… нейтральной… ничего больше не произойдёт. Так безопаснее. Я больше не дам ему со мной играться…» Леви чувствовал, как что-то сдвигалось с каждым новым словом, адресованным ему. Что за хрень она вытворяет? Для чего перешла на формальности уже во второй раз? Нет, не так. Они были и до этого. Но помимо них была и язвительность. Огонь в глазах и вызов, который он, кажется, начал ждать. Пальцы слегка подогнулись — кончики почти коснулись ладоней, но разжались обратно.  — Я лично вообще не переживаю, Руна! — воскликнула Ханджи, всплеснув руками. — Так, мы сейчас спустимся к Нику и ты попробуешь сосредоточиться, как вчера на карте. Может, увидишь, откуда ноги растут — что угодно, любые зацепки полезны, даже самые маленькие. Ты всё поняла? — Да, я постараюсь. — Руна кивнула, шея затекала от напряжения. — Отлично! Идём скорее, мне уже не терпится. — Ханджи потёрла ладони друг о друга, глаза её засверкали хищным блеском, как у коллекционера, вернувшего редкий экземпляр после его потери. — Заодно может раскроем новые грани твоего дара. Просто шикарно, сразу двух зайцев! Руну уже начинала пугать такая сильная уверенность Ханджи в её способностях. Ответственность росла с каждым новым словом, вылетающим из её рта. Кожа на затылке уплотнилась, будто кто-то успел незаметно накинуть на неё петлю. «Я должна найти хоть что-то, чего бы мне это не стоило. Пусть Ханджи не знает о всём спектре моих возможностей — оно и к лучшему. Но если я могу помочь…»

***

Чем ниже они спускались по ступенькам в подвал, тем плотнее становился воздух — из помещения выкачали всю свежесть, вместо которой собиралась затхлая сырость. Руна чувствовала, как с каждым вдохом приходилось прикладывать всё больше усилий, чтобы протолкнуть воздух в лёгкие. Где-то на середине лестницы дыхание перешло на поверхностные толчки, из-за чего голова начала подкруживаться. «Слава Богу я не оказалась в таких местах… я бы умирала тут каждую секунду.» — Ни-ик, мы пришли. Ты рад? — усмехнулась Ханджи, вставляя ключ в замочную скважину. Он сидел с втянутыми плечами и опущенной головой в ближайшей к выходу камере, горбился у каменной, ледяной стены. Весь поникший, не реагирующий на их появление никак.  В самом дальнем уголке подвала пробивался слабый, мерцающий свет, привлёкший внимание Руны больше, чем бездействующий проповедник. На переносице собрались мелкие морщинки от прищура — она усердно вглядывалась в ту яркую точку. — О-о, заинтересовалась нашей дорогой пленницей? — протянула Ханджи, заметив её взгляд. — Не каждый день у нас получается разумных титанов ловить. Жаль она не особо разговорчива. «Так это та самая Энни, о которой все говорят… Но что там светится?» — Можно подойти? — Сразу трёх зайцев? Да я и мечтать о таком не могла! Иди конечно! — выкрикнула она, шустро заперев камеру Ника с тем же маслянистым щелчком ключа. Руна неловко поплелась в сторону света — он становился всё ярче и настойчивее, резал по глазам, выедая белки. Очертания вырисовывались чётче с каждым метром. Девушка. Обычная молодая девушка, но вся покрытая кристаллической полупрозрачной массой — будто её заточили в янтарь и залили смолой, застывшей прежде, чем та смогла её поглотить. Огромный кристалл отражал свет факелов по бокам, преломлял его, распространяя по всей длине коридора причудливыми бликами — просто невероятно! Руна встала прямо перед ним как завороженная, руки обвисли у бёдер — раскрыла рот, не вымолвив ни звука. В конце концов решилась подойти ближе, чтобы прикоснуться к этому «чуду природы».  Пальцы встретили его поверхность, но… вместо ожидаемого холода по ладони разлилось странное, едва уловимое тепло — похоже, от этого чужого, уставшего тела, что продолжало теплиться под гладкой оболочкой с острыми рубежами. Оно неразборчиво, но упорно нашёптывало воспоминания о том, каково это — быть живым, пробиваясь через кристаллическую груду. Текстура была твёрдой, но при этом чуть податливой, словно если пробить тонкую корку — обнаружишь под ней сокрытую жидкую сердцевину. Она уже почти отпустила — как в тот же миг разряд ударил через ладонь, разметав тело изнутри. В голове образовалась точка — очень размытая, пульсирующая где-то далеко за чертогами знакомых ей мест. Все карты, которые она знала, стены, которые успела повидать — в мгновение провалились вниз, улетая в тёмную бесконечность. Осталась только эта точка — парила там, куда не долетали даже птицы. Единственное, что ощущалось точно — она… за всеми тремя стенами. — Ханджи, я кое-что увидела! Ханджи подбежала к ней, хватая за обе руки и дёргая на себя. — Правда?! Что? Что это было?! — Я… не могу сказать точно. — Руна запнулась, пытаясь поймать дыхание. — Но я почувствовала точку за пределами стен. Эта девушка, Энни… она не отсюда. Пауза прокатилась по комнате, как клубок колючей проволоки — расцарапывая тишину и разбрасывая за собой нити напряжения, тянущиеся от одного к другому. — Это и без тебя было ясно, — съязвил Леви, разрубая повисшее молчание. Ханджи с Руной одновременно обернулись к нему. «Да что я ему сделала, что он так себя ведёт?! Даже после всего…» Руна еле сдерживала вскипающую в ней злобу, которая сдавливала живот и горло. Постаралась удержать лицо в порядке, не позволила телу выдать себя неосторожным жестом или рваным вдохом. — Ну нет, Леви, — возразила Ханджи, качнув головой. — По правде, мы только догадывались, что она не местная.  — Говори за себя, очкастая. Для меня это было очевидно. — Ой, ладно тебе. — Ханджи отмахнулась и повернулась обратно к Руне, смотря на неё обнадёженно. — Может, ты видела что-то ещё? Хоть что-нибудь. — Нет… больше ничего.  Ханджи отпустила руки Руны, пересаживая одну на её плечо с громким хлопком. — Ничего-ничего, процесс уже пошёл. Попробуй ещё. — Теперь она обхватила её за плечи двумя, развернула к кристаллу и отпустила. Руна чуть пошатнулась от такой внезапности — её качнуло вперёд, пятки оторвались от пола на секунду, прежде чем она восстановила равновесие. Внутри бурлило раздражение от того, что Ханджи постоянно дотрагивается, но говорить ей что-то про границы казалось заранее бесполезной затеей — примерно как объяснять кошке, что на стол залезать нельзя. Она коснулась снова, задержав ладонь поверх — ничего. Впилась ещё сильнее — ногти скрежетнули по гладкой поверхности, ладонь распласталась, пытаясь передать толчок. Всё так же ноль. Повернулась к Ханджи, отрицательно помотав головой. Черты её разом потекли вниз — губы поползли к подбородку, глаза погасли как два окна в доме, в котором никого не осталось. — Не расстраивайся, зато какой прогресс уже, а! На лицо. Ты же вызвала реакцию искусственно, без стрессовых факторов. Понимаешь вообще, что это может значить?! — Не совсем… — То, что ты можешь научиться управлять этим! Надо лишь больше практики и... — Она резко остановилась, ампутируя конец предложения, быстро переключаясь на новое. — А о чём ты думала в момент, когда сила сработала? — Наверное о том, что… смогу помочь, узнав хоть что-то. Но не думаю, что оно работает именно так. — Не переживай, мы обязательно разберёмся, как оно работает. — Ханджи утешительно похлопала её по спине, тут же подталкивая вперёд. — А сейчас к Нику. Ник сидел на полу совершенно без эмоций — лицо его напоминало застывшую маску, выбитую из камня молотком. Но в этот раз медленно, неуклюже поднялся, когда увидел их повторное приближение. Они зашли в камеру втроём.  Стены давили со всех сторон вместе с нависающим потолком, вынуждая Руну непроизвольно вжиматься в свой же корпус — её безопасный участок, и то… даже тут не факт с учётом того, как сильно тело предало её вчера. Она молча переглянулась с Ханджи — та с энтузиазмом закивала, глаза горели, губы растянулись в широкой, обезумевшей улыбке перед очередной проверкой Руны на прочность.  Она кивнула один раз в ответ, схватила Ника за плечо и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Минута. Две. Три.  Не происходило ничего. Она ощущала всё больше нарастающего давления, сплющивающего её с обеих сторон. По одну — Ханджи со своим молчаливым нетерпением, сквозящим в каждом вздохе, по другую… Леви. С ледяным безразличием, тем не менее выжигающим её лопатки. Дыхание сбивалось от нервозности, по шее побежали капли пота, прячась за длинными волосами и воротником. Ханджи резко схватила её под мышки. Руна дёрнулась от испуга — мышцы всего тела плотно свело, а сердце заколотилось о стенки глотки. — Ханджи, чёрт побери, зачем?! — Руна развернулась с недовольным лицом, смотря то на неё, то на безучастного Леви. — Э-это группа поддержки. — Ханджи подняла ладонь и повела рукой вниз так же плавно, как протягивала слова. То ли чтобы успокоить, то ли чёрт его знает. — В норме в стрессовых ситуациях начинает работать — я и посодействовала… — Это точно было лишним, — выдохнула Руна, пытаясь выровнять дыхание и концентрацию. — Пожалуйста, оставьте меня. Я попробую сосредоточиться наедине с собой. Ник не понимал, о чём они вообще говорят. Стоял, глядя в одну точку, без какого-либо любопытства или страха в глазах, исключительно с глухой, непробиваемой пустотой, принимая все выпады в свою сторону как заслуженную кару.  Он ничего знать и не должен — чтобы не воспрепятствовал. — Если тебе это поможет — конечно! — радостно выпалила Ханджи и тут же чуть насупилась, спуская интонацию до строгих низов. — Но даже не думай убегать — выход тут только один, споймаю сразу. Руна с усилием проглотила застрявший в горле ком и ничего не сказала, дожидаясь исполнения её просьбы.

***

Они ушли, давая наконец спокойно вдохнуть — без чужого дыхания на затылке и двух пар глаз, впивающихся в спину. Лёгкие расправились, воздух вошёл глубже, однако облегчение продлилось недолго.  Она подняла глаза на Ника. Тот стоял в шаге от неё — безвольный, с отстранённым взглядом, направленным куда-то сквозь неё, будто она невидимка. Она медленно возвращала себя в «рабочее» состояние, дожидаясь стихания шагов и готовясь к предстоящему.  «Я не хочу… но надо. Вдруг получится.» Она не знала, что пугало больше — провал или… успех. Потому что если получится, если она действительно сможет вытянуть из него что-то полезное — тогда Ханджи не отстанет от неё никогда. Её могут превратить в машину, в неодушевлённый инструмент, который будут таскать за собой и заставлять работать на износ, вытягивая чужие тайны. Хорошо ещё, если в цепи не закуют.  Но… они ведь могли сделать это и раньше. Может, и сделали бы, если бы не Эрвин. И не… шантаж в сторону Леви со старта. До сих пор непонятно, как он её ещё не прибил. Ни то что не прибил, даже… Руна затрясла головой, сбрасывая внезапное наваждение.  «Ладно. Если выйдет — первым делом сообщу Эрвину. Если нет, значит и не надо никому знать. Больше… никому…» Она подошла ещё ближе, почти вплотную.  От него разило кислым, застарелым потом, смешанным со спёртой сыростью подвала. Руна старалась дышать ртом, но даже так вонь скапливалась на языке, заставляя сглатывать и морщиться.  Взгляд упёрся в его грязные, с обломанными ногтями руки — запёкшаяся грязь проступала в складках кожи. Пальцы Ника безвольно висели вдоль туловища. Руна протянула руки, коснулась тыльной стороны его шершавых кистей. Не получив ответа в теле — отдёрнула пальцы с омерзением, но, уже через пару секунд, снова прижала их выше. Брезгливость скользила по позвоночнику холодным червяком, но она принуждала себя продолжать.  «Надо. Ради спасения простых людей надо.» Следом пошла внутренняя сторона ладони — влажная и липкая от пота. Она провела по ней кончиками, пытаясь нащупать хоть какой-то сигнал в своём теле. Обхватила оба запястья, не сумев сомкнуть пальцы полностью — оставался зазор с одутловатой мясной плотью. Физически ощутила перекатившиеся жировые складки, еле сдерживая рвотный рефлекс от этого сального образования.  Задержалась на секунду — ничего. Намеренно рваным движением переместила выше, к локтям, зажимая рукава. Двигалась дальше — к плечам, к шее, касаясь наспех, почти шаря. Отвращение притуплялось, сменяясь давящим раздражением. Она уже и не чувствовала его тела — только собственное напряжение с пульсом в кончиках пальцев и эту грёбаную звенящую тишину там, где должны были появиться образы. Но липкость прикосновений даже через несколько слоёв одежды продолжала оседать на коже — хотелось вымыть руки под кипятком самой высокой температуры, которая только существует. Нет, не только руки — облить им всё тело, чтобы не осталось ни следа пребывания здесь. «Ну же, давай! Дай мне хоть что-то!» Пальцы поползли по лицу — по щекам, по лбу, по закрытым векам. Кожа под ними была ещё более маслянистой, чем на кистях, с мелкими камешками и впадинами. Ник стоял, как истукан, под рясой тяжело вздымалась грудь. Она давила на виски, шарила по затылку, по влажным волосам на голове — снова и снова, быстрее, резче, доходя до грубости. Ни-че-го. Её собственная температура тела, казалось, уже походит на кипяток. Ладони вспотели, смешиваясь с его потом, пальцы шныряли то цепляясь, то почти не прикасаясь. Мысли путались, наскакивая друг на друга и разбиваясь вдребезги. Контроль ускользал, оставляя её один на один с внутренним хаосом. Если сначала она касалась внятно, то теперь просто тыкалась в него, как слепая, рыская по плечам, груди, животу, бокам, ногам, хаотично, судорожно, без всякого порядка. Он терпел, не двигаясь, не пытался отстраниться. Его губы чуть шевелились в беззвучном прочтении молитвы. Это неправильно… грех… Он должен остановить это… но, возможно, это испытание… Руна уже не слышала ни хрена, кроме собственного сбитого от гнева дыхания, вырывающегося со свистом. Пальцы месили его тело, как глину, продавливая сборки рясы. Он не сопротивлялся вообще. Конченный пластилин. Покладистая масса, от которой хотелось отброситься, отмыться, содрать с себя кожу живьём. «Да почему ты не работаешь, мразь?! Ну же! Давай! Покажи мне хоть что-то!» Она отпрянула на секунду, тяжело дыша.  Стояла с растопыренными пальцами, ни в коем случае не дотрагиваясь самой себя — не вытирала ни о штаны, ни о плащ, чтобы не перенести эту гадость на собственное тело ещё дальше. Надо вымыть руки и забыть об этом, как об отвратном сне. Внезапно она поняла — это ещё не всё.  Осталось одно место, только одно — то, в которое она не решалась заглядывать даже мысленно. Мысль об этом перекрутила рёбра, сжала желудок, к горлу вновь подкатила тошнота. Мерзко. Неправильно. Граница, которую она не хотела пересекать. Но уже было плевать. Она зашла слишком далеко, чтобы сейчас вот так взять и остановиться. Надо довести до конца. Вдруг сработает, вдруг… Занесла руку — пальцы зависли в воздухе в каком-то жалком полушаге. Не опустились. Не ушли вперёд. Застыли, натыкаясь на невидимую стену. Руна всмотрелась в свою ладонь, в эти растопыренные, чуть подрагивающие пальцы. Думала, что уже смогла перебороть себя, но продвинуть их дальше не получалось. Резко опустила — пальцы почти сжались в кулак, но проступающая на них слизь не дала сделать это. Стиснула зубы так, что заломило в висках. Попыталась выключить голову. Затолкать поглубже все эти «нельзя», «мерзко», «не хочу». Оставить только тело, задачу, эту последнюю, проклятую точку, до которой она ещё не дошла, и не доходила бы никогда, если бы не новообразовавшийся долг. «Я должна…» Рука снова взметнулась вверх, почти готовая довести до конца начатое. Глаза зажмурились — так сильно, что под веками заплясали золотистые круги. Хотела сделать опрометью — но тело не слушалось, неохотно оттягивая момент. Она уже ненавидела себя за то, что делает. — Что, не работает? Голос ударил со спины — резанул по ушам, как лезвие по стеклу. Руна дёрнулась и отшатнулась назад — на метр так точно. Сначала сердце остановилось совсем, минуя стук, но уже вскоре взбесилось, отдаваясь пульсацией в нёбе. Живо развернула голову через плечо. Леви. Стоял в тени, сам как ебучая тень. Почти сразу повернула обратно, прикладывая запястье ко лбу — вместо грязной ладони — и резко сбросила руку вниз, не зная, куда её пристроить. Стыд выжигал изнутри — обычно это происходило ровным, густым пламенем, но не теперь. Теперь это были клочковатые вспышки, колотящие то в грудину, то в гортань, забивающие дыхательные пути. Она мелко потрясла кистью перед собой, чтоб он не видел. Как будто он не видел, как содрогается её плечо.   «Чёрт, как давно он сюда пришёл?! Или он… и не уходил? Спокойно, соберись…» В голове уже сложилась фраза, которую она хотела сказать, но язык костенел, не поворачавался. Она сглотнула раз, другой, третий, и спустя длинную паузу всё-таки выдавила. — Небольшая заминка, капитан, — сказала она, не оборачиваясь. Голос с трудом, но выходил всё ровнее. — Буду пробовать дальше. А… простите за вопрос — почему вы здесь?  Впервые за все эти дни она звучала без защитных издёвок — вылизанно гладко, идеально ровно. Несмотря на тон — у Руны всё сжалось в ожидании его ответа. Леви знал изначально, что она собирается делать, поэтому и остался. Проследить, чтобы этот жирный ублюдок не вздумал дёрнуться, ударить, навредить как-либо физически. Он отвечает за её безопасность. Она исполняла свои обязанности по приказу Ханджи. Это могло помочь. Приблизить их к разгадке. Но не отменяло происходящего внутри от того, что она впивалась пальцами в эту мерзотную тушу. По телу прошла холодная волна — он пресёк её, не давая добраться до головы. Несмотря на это, добралось иное — как она замерла под ним вчера, прижатая к стене. Не сопротивляясь, но и… не участвуя. Сейчас ей приходилось касаться этого грязного проповедника, и делала она это… слишком легко. Паршиво. Он не вмешивался до последнего. Не мог себе позволить. Но только пока это не… вышло за рамки. — Наблюдение за подчинёнными входит в мои обязанности, — наконец ответил он, прозвучав совершенно безразлично. Она прикрыла глаза, когда услышала эту абсолютную холодность в его голосе. Губы поджались. Эта его манера отгораживаться ледяной стеной в самом деле ломила сильнее всего, что ей только что пришлось пережить. «Обязанности… естественно. А что ещё может быть? На какой ответ я надеялась?» Он шагнул в полосу света, и тени на его лице перетекли в новые очертания. Прошёл в камеру, становясь рядом с Руной. Она затаила дыхание. — Дальше я сам. Ник медленно попятился, прижимаясь лопатками к камню, и его рыхлое тело расплющилось о стену. — Но… — она начала, не успев подумать нормально. — Можешь идти. — Интонация Леви отсекала любую попытку продолжить. Она кивнула, хотя он мог и не увидеть, и вымучила из себя. — Как прикажете. Уже почти вышла, как ей внезапно прилетело вслед. — И вымой руки с мылом. Тщательно. Она остановилась. Еле сдержалась, чтобы не развернуться и не провести этими грязными пальцами по его безупречно спокойной, кислой мине. Но внешне виду не подавала никакого. Да уж, ей это давалось с огромным трудом. Она к такому не привыкла от слова совсем. Не дав никакого ответа, чем взбесила его ещё больше, пошла к лестнице с бушующим желанием смыться отсюда поскорее. Уже подошла к первой ступеньке — как услышала быстрый топот. Отступила на пару сантиметров, но отойти не успела. Моблит вынесся на неё, случайно сбив с ног.  — Ой! Прошу, простите! — Он протянул руку. — Я не заметил.  Она не то что не потянулась в ответ — резко попятилась назад, скребя бёдрами по загрубевшему камню и помогая себе одной рукой. — Нет-нет, не надо ко мне прикасаться! — Она панически махала второй, отмахиваясь. — Нет, не в смысле… Это не из-за вас. У меня просто руки грязные — я вам тут полы испачкала немного, извините. «Боже, что я несу… заткнись, Руна. Полный бардак в голове.» Моблит смотрел на неё в неудомении, но быстро переключился. — Пришло ужасное известие. — Говори. — Леви перевёл взгляд на них двоих. Руна поднялась самостоятельно, теперь ещё и в подвальной пыли, от которой не оттряхнуться. — Стена Роза… — Моблит с трудом выдавливал слова. — Её прорвали! Ещё днём… — Ч-что?.. — Голос Руны просел до сорванного хрипа. — Н-не смешная шутка, Моблит… — Да ну что вы, с таким не шутят. Сразу после этих слов внутри обрушилось всё — в точности как дома, которые уничтожаются прямо сейчас. Разрушались весь день. В голове образовались десятки… сотни незнакомых лиц — мужчины, женщины, старики, дети, дружно сидящие в своих домах за Розой. Мирно варящие похлёбку, укладывающие малышей спать, веселящиеся за пустыми разговорами словно у них впереди целая вечность — не подозревая, что с той стороны несётся то, что разорвёт на части их и всё, что им дорого. Увидела так ясно, будто стояла посреди этих окровавленных улиц — при этом это не было ни видением, ни вспышками. Услышала их смех — и тут же, следом, пронзительные конечные крики. Кожа на затылке стянулась, по спине продрало морозом — хотя в подвале было душно до дурноты. — Надо… помочь… — Сознание задурманивалось всё сильнее. В голове колотилось только одно: там, за стенами, в эту минуту умирают люди — обычные, беззащитные, те, кто не умеет сражаться, не носит УПМ, а кто-то даже не знает, с какой стороны у титана слабое место. Руна подорвалась с пола, забыв, где находится, о липких пальцах и чужой вони — обо всём и сразу. Было только это рвущее изнутри «надо». Она почти побежала. Но рука сомкнулась на её плече, возвращая в реальность — жёстко и безжалостно, как капкан. Дёрнула назад, на себя, выбивая из безотчётного рывка. Леви. — Угомонись, — сказал он в приказном тоне, отпуская её. — Ты ничем помочь не сможешь. Если бы не этот грохочущий внутри ужас за чужие жизни, Руна бы точно вспомнила о том, как он сделал то же самое в своём кабинете. Но на это мгновение её перестало волновать всё, кроме помощи гражданским. Она замялась ровно на вдох — и снова дёрнулась вперёд. Стоять и ничего не делать, зная такое, было выше её сил и любого инстинкта самосохранения. Леви нагнал её в два шага. Схватил за предплечье — теперь крепче, чтобы остановить не на секунду, а пригвоздить к месту. — С тобой что, нянчиться как с маленькой? — В голосе ни капли тепла — одно раздражение на излёте. — Что тебе снова неясно, Корт? Мои лучшие солдаты гибнут даже при отличной боевой подготовке. Ты, с её отсутствием, подохнешь быстрее, чем успеешь выйти из Стохеса. На этот раз он не отпускал. «Это неправда… неправда… Я выживала в лесу среди титанов грёбаные пять лет. Но, чёрт… он прав… я реально бесполезна. Моих жалких боевых умений ни за что не хватит, чтобы спасти других.» Злость и горечь схлестнулись двумя волнами, идущими друг другу навстречу. Ни одна не победила — они смешались в горячий поток, разъедающий изнутри. Хотелось заорать ему в лицо, что он не понимает. Рухнуть на колени и выть от собственного бессилия. Но не сделала ни того, ни другого — сдавила это всё, загнав под рёбра, под которыми уже не ощущалось живого места. Медленно выдохнула сквозь зубы, прежде чем заговорить.  — Отпустите… прошу. Я всё поняла… я не пойду. Вышло сказать почти ровно, только на последнем слове была малость дрогнувшая осечка. Леви отпустил без колебаний, будто ждал этих слов. Перевёл взгляд на Моблита, вычёркивая её из своего внимания, как закрытый вопрос. — План уже есть? Моблит застыл на секунду, моргнув, всё ещё переваривая странную сцену, невольным свидетелем которой стал. Эти двое… что-то между ними не так. Он тряхнул головой, возвращаясь к делу. — Пока только общий сбор по приказу командира Эрвина. Мы уже готовимся и вас ждём тоже, нужно торопиться! — он договорил и сразу убежал наверх. Руна оторвала взгляд от удаляющейся фигуры Моблита и наткнулась на Леви. Он стоял неподвижно, буравил её своими бесцветными глазами. Она глянула вниз, перемещая внимание на свои негнущиеся нормально пальцы — чужие протезы, примотанные к её телу по чьей-то злой шутке. Кожа на них стягивалась от засыхающей грязи — чужая мерзость, казалось, уже въелась глубже, чем можно достать водой. Подобралась. Надо сказать хоть пару слов прежде, чем уйти, чтобы он… не трогал её больше. — Мне… надо отмыть руки. — Пока говорила, продолжала смотреть на свои ладони как на что-то отвратительное, неисправимо испорченное. — Иди, — недоверчиво разрешил Леви.  Она двинулась с места, но услышала от него вдогонку.  — Без самодеятельности. Не усложняй и без того трудную ситуацию. Будь за её спиной кто-то другой, она бы, может, и допустила мысль, что в этих словах прячется что-то человеческое. Но для него это лишь «обязанности». Перед Эрвином, видимо. В грудной клетке знакомо засаднило от этого осознания, прибавляя боли — но она прибавила шагу и исчезла. Леви давяще впился в Ника взглядом, заменяющим приказ, и мотнул головой в сторону ступенек. Развернулся и пошёл сам, не оборачиваясь лишний раз на это безвольное существо. Ник побрёл следом без сопротивления.

***

Поднявшись, Руна узрела Ханджи через открытую дверь.  Та стояла под тёплым светом керосиновой лампы, припав к микроскопу, пытаясь пролезть в него целиком. Плечи напряжены, спина чуть сгорблена, одна рука упёрта в стол — а пальцы другой подкручивали колёсико с голодной поспешностью. Она была настолько увлечена, что не заметила появления Руны — и слава Богу. Не очень хотелось бы оказаться на месте осматриваемого ей объекта. Но, справедливости ради, если бы она сейчас убежала — Ханджи бы всё-таки её не поймала. Моблит носился туда-сюда как угорелый со скомканным пергаментом. — Командир, зачем вам это сейчас?! — Он встал посреди комнаты и мелко затопал на месте. — Мы отбываем через пять минут! Пожалуйста, поспешите! Ханджи не шевельнулась, но её зрачок, прильнувший к окуляру, дрогнул — она почти разглядела что-то до жути интересное. — Я хочу кое-что проверить… — прозвучало настойчиво-отстранённо, как будто она говорила сама с собой.  Руна уже знала, что после таких слов ждать чего-то хорошего не стоит. «Проверить» в устах Ханджи означало всё что угодно, кроме спокойного исследования. Она не стала дослушивать. Шмыгнула в уборную, рванула кран и сунула руки под толстую струю. Тёрла их долго, с остервенением — мыло скрипело, а кожа наливалась краснотой. Драила каждый миллиметр, пока не попустило хотя бы чуть-чуть. Выскочила обратно, вытирая мокрые пальцы о штаны. В проёме, ведущем в комнату Ханджи, встал Леви. Ник торчал у него за спиной. Руна почти отвела взгляд — привычно, как делала весь день — но кое-что зацепило её внимание. Он стоял… немного странно. Вес тела слегка гулял с ноги на ногу — микроскопические смещения, которые невооружённым глазом не выхватить. В животе шевельнулось смутное подозрение. Что-то не так. Что-то с его телом. И этот с иголочки костюм, нелепо чистый для подвала и предстоящей бойни. Она ещё в повозке отметила: вырядился, будто на приём. Тогда списала на его вечное чистоплюйство. Но теперь, глядя на эти почти неуловимые движения — две детали сцепились в одну нехорошую догадку. Неужели это как-то связано? Неужели он… Мысль оборвалась, не успев оформиться. Ханджи наконец отдёрнулась от микроскопа. Глаза вновь горели от озарения, а рот растягивался в улыбке, заставляющей холодеть поджилки Руны. Схватила со стола осколок кристалла, отпавшего от панциря Энни — и ринулась к выходу вместе с остальными.

***

За порогом дышалось иначе. Сумерки сгустились до вечерней неопределённости, смазывая контуры лиц с углами и выступами зданий. Ветер, ленивый и редкий, касался щёк прохладной изнанкой, а внизу, у самой почвы, ещё бродило накопленное за день — камни дышали остаточным маревом, прогретый щебень источался невидимым паром, создавая душноватость под ногами, будто ступаешь по остывающей печи. Моблит уже ждал у повозки, переминаясь с ноги на ногу и нервно оглядываясь на дверь. Лошадь всхрапывала, встряхивала гривой, тоже чувствуя, что грядёт что-то неладное. Руна замешкалась у выхода, утопая в своих мыслях, вертящихся по одному и тому же кругу, как вдруг почувствовала что-то у голени — тёплое прикосновение пробилось через ткань штанины и добралось до кожи. Она вздрогнула, опустила глаза. Чёрный котик — крупный, с шерстью, отливающей синеватым глянцем, и ушами-локаторами — тёрся мордой о её ногу. Так настойчиво, словно они сто лет знакомы. Руна медленно опустилась на корточки. Ладонь легла на шелковистую шерсть, и кот тут же завёлся — мотор внутри него заурчал, передавая вибрации через пальцы по всему телу. Она провела по спинке, почесала за ухом, чувствуя, как из ладоней вытекает остаточное напряжение. Кот впитывал остатки фантомной грязи, которая так тяжело уходила, перенимая их на себя. Полностью принимающий, не брезгующий комочек. — Эх, малыш, — пробормотала она себе под нос, почесывая ему под подбородком. — Как бы было славно завалиться с тобой в кровать и спать сутки напролёт, не переживая ни о чём. Он деловато мяукнул — согласился что ли. — Руна, залезай! — Ханджи перегнулась через борт повозки и замахала ей с таким энтузиазмом, словно звала не на сбор перед катастрофой, а на ярмарку. Руна неохотно попрощалась и выпрямилась. Кот остался сидеть у здания, провожая её взглядом жёлтых, чуть светящихся в сумерках глаз. Она забралась в повозку, опустилась рядом с Ханджи. Та развернулась к ней всем корпусом, в глазах горел прежний научный голод, прикрытый дружелюбием. — Ну что, есть какие-то результаты? Руна покачала головой, сцепляя пальцы в замок на коленях. — Нет… Я очень старалась, правда, но… — Я тебе верю, не беспокойся. Тем более, с твоим-то соглядатым, вряд ли у тебя был шанс ничего не делать. — Она стрельнула глазами в сторону Леви, и улыбка её стала шире. — У нас с тобой ещё будет целый вагон времени, чтобы продолжить. Если повезёт, конечно. Руна выдавила подобие улыбки. Эти слова не утешали. Целый вагон… для очередных пыток над её телом? Она совсем не против помогать, но… хотелось оставаться человеком в первую очередь. Личностью. А не становиться диковинкой со странными способностями, которая… В кончиках пальцев внезапно проснулось слабое, приглушённое покалывание. «Да ну это какое-то издевательство…» Только подумала об этом — и сразу на тебе. Подушечки зачесались — еле-еле, как если бы кто-то провёл по ним пёрышком. Через несколько ударов сердца по коже уже водили тупым кончиком вязальной спицы. Пальцы поджались, пытаясь укрыться — ничем хорошим это не закончится. Что-то приближалось, и тело уже отозвалось на это, когда разум ещё не догонял. Но что? Каков источник на этот раз? Она подняла голову, оглядываясь. Улица, повозка, Ханджи, увлечённо разглядывающая осколок. Моблит, сжимающий поводья. Леви, сидящий напротив — прямой, как штырь, с лицом, не выражающим ни черта. Ник, забившийся в несуществующий угол. Всё как обычно — к чему-то конкретному не тянет. Но отчего пальцы зудят всё настойчивее?..

***

Повозка остановилась у самой кромки площади, где уже сгрудились люди. Руна двинулась к общей повозке, на ходу вбирая глазами происходящее. Людей собралось много, очень много — солдаты Разведкорпуса вперемешку с… Военной полицией. Всех разглядеть невозможно, но, кажется, здесь были абсолютно все из их здания за Розой. Скорее всего, добрались до главнокомандующего, ведь без плана двигаться дальше было равносильно тому, чтобы совать голову в пасть, не зная, сомкнётся она или нет. Сидели на лошадях плечом к плечу, освещаемые редкими факелами. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то закрыл рот на замок, вцепившись в поводья, в то время как другие нервно оглаживали ремни УПМ. Но все как один застыли в ожидании, висевшем в воздухе гуще, чем ночная сырость. Впереди, на сером жеребце, возвышался Эрвин — с прямой спиной, развёрнутыми плечами и лицом без сомнений. Само воплощение приказа, ещё не отданного, но заранее звеневшего в каждом ухе. Руна скользнула взглядом правее — и зацепилась за знакомые фигуры. Микаса сидела вплотную к Эрену, чуть развернувшись к нему корпусом, и поправляла края его плаща. В движениях не было привычной резкости — лишь плавная, почти неслышная забота. Она подоткнула ткань под ворот, расправила складку на плече, провела ладонью по спине, разглаживая невидимые заломы, укрывая от прохлады. Эрен не отстранялся, но и не подавал виду, что замечает. Он словно отсутствовал в собственном теле, оставив его Микасе на попечение, а сам ушёл куда-то глубоко внутрь, за непроницаемую завесу молчания. Его глаза смотрели в пустоту между небом и землёй, где не находилось ни опоры, ни ответов на мучающие вопросы. Мысли его были далеко, возможно, за воротами Стохеса — среди криков, дыма и рушащихся судеб. А возможно, ещё дальше. — А вот и мы! — задорно бросила Ханджи всем сидящим, приветствуя размахивающей рукой. — Что-то чуток замешкались с подготовкой. Пара-тройка голов обернулась на её голос. Эрен поднял глаза, медленно выныривая из глубины, и наткнулся на Руну. Увидев её, лицо заметно смягчилось и уголки губ поползли вверх, складываясь в усталую улыбку. Руна ответила тем же. Микаса дёрнула край его плаща — немного жёстче, чем прежде. Ткань натянулась, врезаясь в плечо — Эрен чуть повёл лопатками, но промолчал. Она поправила складку ещё раз, спокойнее, и убрала руки. Леви взобрался в повозку первым из четверых, занимая место у кучера. Руна бросила на него короткий взгляд, сама не заметив, как голова повернулась в его сторону.  Её прошибло. Дыхание споткнулось и пошло вразнос. Пазлы, которые она лениво перебирала всю дорогу, даже не пытаясь сложить, сцепились воедино. «Так вот оно что…» Она сорвалась с места раньше, чем успела додумать. Практически бегом — насколько позволяли непослушные ноги — догнала и влезла в повозку за ним, пока никто не занял место слева. Леви уловил её приближение краем глаза. Не повернул головы, но плечи немного напряглись. Что она опять удумала? Руна опустилась рядом… и на этот раз точно знала, зачем.