Путевой резонанс

***

Прибытие к воротам Троста на рассвете сопровождалось треском сверчков и щебетанием пролетающих мимо птиц, которых нисколько не заботили людские потери от переростков с безобразными минами, крушащих дома и головы. Кстати, даже после первых лучей, разрезавших ночную тьму, так ни одного титана и не встретилось — что, по правде, тревожило куда сильнее, чем если бы они налетали пачками. От вечно сохраняющегося тепла в любое время суток нынче спасал прохладный ветер, пробегающий невидимыми пальцами по лицам, залезающий во все отверстия одежды, под которые только мог проникнуть — под плащ, под воротник, в рукава. Он нёс с собой запах свежей травы, придавлеваемой колёсами повозки, вперемешку с луговым клевером, отдающим медовой пыльцой. Все запахи и мимолётные прелести природы были отрублены — створкой ворот, захлопнувшейся с оглушающим лязгом за последним проскочившим солдатом. От этого звука веки Руны начали лениво разлепляться, телом всё ещё ощущались мерные покачивания, призывающие глазные яблоки провалиться за череп — всего на самую малость… Повозка резко затормозила, голова провернулась набок. Сквозь сонливую муть проступили мужские фигуры — Леви с Ником. Глаза в миг распахнулись полностью. Она совсем забыла, где и рядом с кем засыпала. Думала ещё, чего кровать такая неудобная? «Действительно, не знаю даже.» Следующим, что она заметила, стала её раскоряченная поза с разбросанными в сторону ногами — левая свисала со скамьи, правая подогнута в колене. С руками ситуация не лучше — правая выброшена за борт, как зацепившийся за корабль беженец, левая лежит на макушке, под которой успело образоваться пятно от пота — ещё и чертовски затекла в этом согнутом положении. Дерьмо. Резко схлопнула бёдра, приподнявшись, чем привлекла внимание Леви, который и без того всю ночь старательно шнырял глазами по каждой мелкой детали повозки, огибая очертания Руны. Смотрел в пол — так она голень вниз уронила. Поднял взгляд, тяжело вздохнув — она следом руку на борт. Как будто даже во сне над ним издевается, паршивка. Пришлось перейти к спине кучера и тянущимся впереди солдатам на лошадях, пока не посветлело и не появилось ещё больше объектов для высматривания — потенциальные титаны в первую очередь. Сделать ничего не сделает, но хотя бы предупредит — уже бесполезен не будет.  Всё не мог выбросить из головы грёбаные наставления Эрвина. Нет. Эрвин ошибается. Леви всегда поступал и будет поступать так с ублюдками, не знающими границ своей отмороженности. Никаких иных мотивов у этого нет и быть не может. Допустим… это объяснить можно. Но что насчёт этих въедливых мыслей о том, чем именно они там занимались? Откуда они? Почему не плевать?  Руна пришла в сознание, и вместе с этим голову пронзило вспышкой боли, от которой искривилось всё лицо. Две ночи подряд со сном по нескольку часов, чего удивляться. Ой, простите, в прошлую же не спала вообще — больше делала вид. Но логическая подпорка не избавляла от рези и ломоты, ещё и губы приправляли это всё сверху острыми специями. Она облизнула их, ощущая застывшие катышки крови, парочку из них машинально загребая передними зубами. Ржавый привкус распространился по всей ротовой полости, заставляя её сплюнуть — хотелось бы в сторону Леви и Ника, но вежливо развернулась в другую. Пустой желудок заурчал одновременно с этим, она перехватила живот рукой, скрючившись — и тут же разогнулась обратно. Всё тело пробрало дрожью от воспоминания о сне. Нервно рванула руку к месту, где должен был свисать ловец снов, чаще задышав. «Фух…» — нащупала его и вынула, крутя, вертя, рассматривая. «Странно, вроде целый, а от кошмара с Леви не защитил. Почему?» Оглянулась на виновника, распускающего руки в её снах, который теперь сидел в чуть помятом на идеально расчерченных заломах пиджаке и снова на неё не смотрел. Медленно отвела взгляд обратно. «Да ну это всё какой-то бред собачий… Надеюсь, это твоя первая и последняя осечка, амулет.» Хаотичность её движений мозолила Леви глаза. Что ж ей всё не имётся. Она откашляла застоявшуюся в горле хрипотцу и выкрикнула. — Жан! — Громкости звука не хватило из-за дохлости крика. — Жа-ан! Чёрт… Он будто бы нарочно не просто не услышал её и не пошёл к ней, а и вовсе в двери ближайшего здания скользнул. Издевательство на издевательстве. Других хорошо знакомых лиц не было, Эрвин куда-то пропал. Она недовольно выдохнула через нос, потерев переносицу двумя пальцами. — Что тебе от него нужно? — внезапно отозвался товарищ-капитан. Руна бы с радостью сделала вид, что его не существует, но вопрос волновал слишком сильно. Это было важнее её обид. — Есть какие-то новости от ребят?.. — сказала она, не поворачиваясь. В животе у Леви всё застыло камнем. Предполагал, что она ответит, если что-то действительно для неё важное, но не ожидал, что это по-настоящему произойдёт с её настойчивым бойкотом. Первое, о чём она думает спросонья, — не о себе, а о них, хотя вся побитая. Похвальная самоотверженность… была бы, если б не её попытки вместе с этим соваться в пекло, из которого шансов выйти живой нет. Он собрался, мысленно выровняв интонацию, и сказал. — Нет. Поисковые группы не обнаружили ничего, но передовой отряд ещё не возвращался. Если повезёт — они пересекутся. Она прерывисто вздохнула, вскинув голову в небо. Потянула пальцами ворот, спрятавшись в нём носом, и закусила ткань, перемалывая её зубами почти до дыр.  Вскочила с места и спрыгнула с повозки. — Куда ты? — спросил Леви холодно. Руна уже не была уверена, что ей отвечать и как себя вести, совсем запуталась. Быстро провертела в голове все варианты — всё же, нейтрально-вежливый тон работал лучше всего. Сама виновата, что полезла к нему с личным, с этими блядскими извинениями. Ожидать от глыбы, что она оттает от случайно попавшего луча тепла так же бесполезно, как ждать исчезновения титанов и Стен, за которыми, по легендам, откроется безграничная свобода внешнего мира. Но… если всё так сладко, почему тогда за попытки выбраться уничтожают? Она часто об этом думает, но почему именно сейчас?..  Руна окинула взглядом окружающих.  «А, ну разумеется — из-за мельтешащих засранцев из Военной Полиции. Чтоб их собственной властью передавило, чёртовы ублюдки!» Вернулась взглядом к Леви, который всё ещё ждал её ответа. Вспышка гнева сменилась тяжестью в груди — то ли от старой боли, то ли от новой, наносимой этим невыносимым нелюдем, сменяющейся его странными вопросами, похожими на заботу, когда это нихрена не она.  — Не знаю, капитан… — с подавляемой горечью сказала она, вновь тщательно подбирая каждую букву. — Просто похожу… Можно?  — Иди, — на свой страх и риск разрешил он.  Придётся опять усиленно за ней следить, как и за этим жирным уродом. Двое очень ценных для Эрвина и человечества кадров, и оба свалились на его голову. На Ника всё равно, безвольное создание, слепо следующее чужим указаниям. А вот Корт закон не писан, не следует ничему и постоянно в каких-то передрягах. Бесит. Ещё прошмыгнёт тайком через ворота, на стену полезет или рванётся вторую группу искать. Чёрт его знает, на что её безрассудства хватит. Она немного отошла от общей массы людей и втянула воздух до упора в рёбра, обводя взглядом пространство. Оно давило отовсюду — смыкалось с боков и надвигалось сверху треугольниками нависающих крыш. Вжалась плечом в стену одного из домов, которые лепились впритык друг к другу почти без просветов, исключением была лишь одна тропа между ними. Ну кто так строит?!  На очередном вдохе воздух застрял в горле, сковывая грудь. Руна жадно пыталась продышаться, чем только всё усугубила. Оставила свои лёгкие в покое и переключилась в небосвод — из него вылетели три тёмные фигуры, одну из которых не узнать было невозможно — крупный, собранный и просчитывающий ходы даже в полёте, что кричало «командир» громче любого звания. Эрвин. Так вот где он был… Вместе с ним спустились девчонка с усталым видом и старик, воняющий перегаром от старого пойла так, что даже зажим носа прищепкой не помог бы. Какой милый у них обычай — набухиваться на службе. Мы в надёжных руках! Двое остались переговариваться у края площади, а вот Эрвин размашистым шагом направился к Руне.  — Доброе утро. Тебе стало получше? — ровно поинтересовался он. — Доброе… да, спаси… — она запнулась, дёрнув головой. Застонала, не разжимая губ, и рухнула на булыжник, повредив давно привыкшие к этому колени.  Руками вцепилась в волосы, натягивая их у корней до боли, безуспешно пытаясь выдрать то, что сейчас разрывало череп изнутри. Оно с визгом продиралось сквозь кости с частотой, от которой крошатся зубы и глазные яблоки лезут из орбит. Чужеродный ор чудовищных масштабов. Он бил, бил и бил в одну точку, пока Руну не начало мелко трясти — она из последних сил сдерживалась, чтобы не затрястись как в припадке.  Все взгляды неподалёку были устремлены в Руну, но она не видела никого и ничего. Её голова превратилась в склеп, в котором она была заперта этим криком. «Н-нет… Нет-нет-нет… Они не могут принадлежать человеку, но… это точно… точно Эрен! Да что за чертовщина?!» Эрвин склонился к ней. От его касания к её плечу всё разом исчезло — в уши хлынул обычный гул голосов, постукивание снаряжения и далеко стоящих копыт.  — Точно стало? Тебе не нужно геройствовать. — Они вместе поднялись обратно. — Нет… нет, знаешь, мне не стало лучше. Но ничего такого, о чём… стоило бы переживать. — Она сместила пальцы с волос на виски, демонстративно вдавливая. — Просто голова побаливает. Леви не шевелился, искоса наблюдая за новым представлением нетитулованной актрисы. Врёт. Ох врёт. — Так бы сразу. Я найду врача и отправлю к тебе. Посиди пока что здесь. — Он указал на каменное возвышение рядом.  — Эрвин, ты меня теперь всю жизнь собираешься спасать? — слегка усмехнулась она. — В этом нет ничего такого. Помогать людям, а тем более моим солдатам — моя прямая обязанность. Если тут будет неудобно, можешь переместиться в повозку к Ле… — Нет! — Она резко плюхнулась на эту возвышенность, заёрзав задницей. — Здесь очень удобно и приятно, даже… странно, но… немного мягко в отдельных впадинах, правда, попробуйте! Схватила его руку, притягивая к какой-то едва заметной выемке возле себя. Эрвин приоткрыл рот в недоумении и мягко увёл свою руку, высвобождаясь. Почему его, командующего Разведкорпусом, пытаются убедить потрогать яму в камне? — Постой… я тебе и так верю, — сказал он просто чтобы успокоить, но уже заметил явно, как Руна с Леви меняются при упоминании друг друга. — Оставайся там, где хочешь. — Прости, это было дико… чёрт. Не знаю, что на меня нашло. — Всё нормально. — Решил промолчать, понаблюдать ещё. Леви сидел, вогнав ногти в ладони до покраснения. Без разницы. Всё это — пустое. Эрвин делает своё дело, хоть часть возни с него снял — и на том спасибо. Только вот её представление… Да она готова жениться на этом камне, лишь бы опять рядом не садиться. Насрать. Нужно перестать об этом думать. Всё правильно, пусть держится от него подальше. Но это не значит, что поближе к его лучшему другу.

***

Среди толпы мелькнули разлетающиеся нетушимым огнём волосы, которые Руна узнала моментально. Рыжие девушки встречались тут нередко, но таких ярких волос не было ни у кого, кроме одной. Они лезли ей в лицо против ветра, заслоняя черты, но знакомая фигура уже отзывалась в груди Руны разливающимся теплом.  Металлический саквояж отсвёркивал и переливался на солнце, Руна готова поспорить, что если к нему прикоснуться даже на миг — ошпаришь себе пальцы чуть ли не до ожогов. Он ещё и тяжёлый по виду, в отличие от его хрупкой владелицы. Можно было догадаться, что она такая, и по её тонким запястьям, но на прошлой встрече за длинным бесформенным халатом больше ничего видно не было. А щёчки у неё округлые.  Сейчас она была в обтягивающей с ног до шеи форме, которая подчёркивала острые ключицы и выточенную талию слегка уже бёдер. Только через пару секунд Руна приоткрыла рот в осознании, что та идёт к ней. — Ильзе, ты тут?.. — с неподдельным удивлением протянула Руна, когда Ильзе встала вплотную и щёлкнула замком своей приблуды. — Да вот, как видишь… Даже при таких обстоятельствах не смогла в Митрас пробраться — а это такой шанс был! Но меня забрали за компанию сюда, как самую опытную из врачей неподалёку. И без разницы, что тут даже тяжело раненных нет… — впервые с раздражением процедила Ильзе, роняя только что вытащенную перчатку и грузно вздыхая. — Похоже на то, что мне суждено пробыть в Разведкорпусе до конца своих дней, да?.. Её глаза наполнились отчаянием, перекрывшим всякую злость. — Ну… — Руна не могла найти слов, которые могли бы подбодрить, хоть и очень хотела. — Тебе необязательно отвечать, это был больше риторический вопрос... Давай лучше к тебе — надеюсь, ты не стала моей первой тяжело раненной пациенткой здесь? — Ильзе слегка улыбнулась, но было видно, насколько с усилием ей это даётся. — Ну, меня попытались изнасиловать вчера и… Ильзе почти начала натягивать несчастную перчатку, как та тут же упала — на этот раз не в чемодан, а в грязь. Руна судорожно рванулась вниз, чтобы поднять, но Ильзе остановила её. — Погоди… ты сейчас сказала «попытались изнасиловать» или «вчера дождь был, кстати»? — Но… вчера не было дождя. — Я не об этом, Руна. — Блин, прости... Я ещё не научилась рассказывать об этом «правильно», так, чтобы никого не шокировать. — Не говори таких глупостей! Надеюсь, что тебе не придётся учиться никогда. Но твоя интонация… она правда чересчур ровная, как для таких новостей.  — А, да там просто до серьёзного чего-то дойти не успело. Видишь губы? — Руна подтянула подбородок поближе к Ильзе, внимательно осматривающей повреждения. — Ну вот, это единственные последствия в принципе. И то, я сама так грубо отодрала. — То есть?.. — То есть он ничего сделать не успел. — Она нагнулась к уху Ильзе и добавила полушёпотом. — Я надрала ему его костлявую задницу так, что он ходить нормально не мог. Ильзе отодвинулась и посмотрела Руне прямо в глаза со своими на выкат. Закачала головой, необычно улыбаясь уголками вниз и поджимая губы. — Да тебя надо бояться, слушай. Это… это как вообще? Как ты это сделала? Руна принялась рассказывать про рукопашный бой, которым овладела ещё в детстве, и обо всех деталях самого избиения, по просьбе показывая Ильзе элементы стойки и ударов. Леви продолжал слушать вполуха, хотя вроде и не слушал, но… оно само. «Ничего не сделал» это как? Поконкретнее нельзя было сказать? Мало ли, что для неё «ничего». Кто бы мог подумать, что эта шебутная ещё и в правильное русло направлять свою силу умеет. Но в это по-прежнему верилось с трудом, хоть он и увидел своими глазами, насколько точна её техника. И кто её так научил? — Ладно, губы по-хорошему обработать надо, что я и сделаю. Что-то ещё беспокоит? Командир не рассказывал детали, просто сказал «нужен врач», что я слышу по сто раз на дню по всем мелочам. Но когда добавил «для Руны Корт» — клянусь, меня надо было видеть. Я впервые за день засияла в улыбке. Даже если бы ты вызвала меня просто поболтать, я была бы рада. — Ильзе, ты что такое делаешь, я уже вся красная! Не думала, что тебе настолько понравились наши разговоры. — Если честно, я тоже, но с того дня часто думала об этом. Я тут почти ни с кем не общаюсь, тем более о личном, а с тобой так легко получилось… Кстати, что там с капитаном? Руна дёрнулась и замерла. — Ч-что? — Она свела челюсть до проступивших желваков, ведя головой в сторону, где он сидит, после чего покрутила по круговой, якобы разминая шею. Ильзе периферически посмотрела налево и только теперь заметила, что он всё это время находился рядом. Чёрт, как же неловко вышло… Надо как-то… перекрутить это. — А-а… ну-у, в смысле-е… Он… не очень вежливо с тобой обошёлся в тот раз в медпункте и-и поэтому я… хотела узнать, не повторялось ли больше таких… плохих ситуаций. — Слово «плохих» прозвучало как нельзя неестественно. — А-а, вот оно как, — протяжно кивнула и сказала Руна. — М-м… ну, я так и подумала. Всё нормально, ничего больше не происходило. Леви чуял неладное. Его впутали в какую-то хрень, о которой он пока не знает. Значит, вот что для неё «ничего»? Ничего не происходило, да? Если это «ничего» было таким же, как в тот вечер, когда он прижал её и зацеловал, то этот выродок разойтись не успел. Зашёл не так далеко, как ему уже успело привидеться. Но какого чёрта от мыслей об этом всё равно воротит? — Понятно… что-то я тебя совсем заболтала. — Ильзе попыталась быстро перевести тему. — Так что, что-нибудь ещё болит? Чтобы я сразу всё подготовила. — Да, башка раскалывается на части с самого утра… Леви коротко выдохнул через нос. Надо же. Эрвину сказала «побаливает», а этой — уже «раскалывается». Врёт и путается в собственных байках. Может, голова у неё болит взаправду, но она точно что-то темнит. И он выяснит, что именно, пусть только Краус закончит возиться с работой. — …и-и, не знаю, насколько это важно, но… — продолжала Руна. — Рассказывай. Когда дело касается здоровья — важно всё. Руна коротко кивнула, закусив губу. — Колени. Кажется, я немного содрала их. — Оу… стесняюсь спросить, это при каких обстоятельствах? — протянула Ильзе игриво, с хитрецой поглядывая на Руну, пока подготавливала всё необходимое. Руна уловила этот странный взгляд исподлобья, интонацию и формулировку, но до сути добраться не вышло. — М?..  — Забудь, я неудачно пошутила. Наверное, тебе не до таких шуток после всего… — Извини, но… я не понимаю. Ильзе застыла, приподняв бровь и всматриваясь в лицо Руны, судя по которому она действительно не понимала. Но как? Она взрослая, привлекательная девушка... странно. Надо узнать её получше потом. — Кхм… Объясню тебе как-нибудь попозже. Подтяни штаны выше колен, — распорядилась Ильзе и обернулась, прошаривая взглядом знакомых. — Дитер! Тот сразу же отвлёкся от занимательной беседы с товарищами и подбежал к ней. — Слушаю, мисс Краус. — На. — Она сунула ему халщовый мешочек. — Завари чайную ложку содержимого на кружку, и пулей назад, чтобы остыть не успело. — А это от чего? — Дитер… — Она неодобрительно подняла брови и дёрнула носом в сторону дверей. — Понял… скоро буду! — Он скукожился и убежал. Ильзе развернулась обратно к Руне. — Ты посмотри, какой… всё ему надо знать, — ухмыльнулась она, невольно сподвигнув Руну сделать то же самое. — Так, предупреждаю сразу, настойка боль полностью не уберёт, приглушит только. — Уже что-то, спасибо тебе, — тепло улыбнулась Руна, уложив ладонь на предплечье Ильзе. — Для работы мне нужно две руки, — громче рассмеялась она и Руна отпустила. Ильзе надела запасную пару чистых перчаток и склонилась над её коленями, быстрыми и чёткими движениями ощупывая сбитую кожу, горящую под пальцами. Смазала ссадины чем-то холодным и щиплющим, от чего Руна втянула воздух сквозь зубы, дёрнула ногой и непроизвольно вжала голени в камень под собой. Пока Ильзе закрепляла повязку, боль уже рассасывалась, заменяясь садняще-приятным теплом. — Это на очень короткое время, пока мазь не впитается. Дитер вернулся с деликатно обхваченной кружкой из меди — за ручку и сбоку, чтобы не дай Бог ничего не пролить. — Спасибо, помощник, — сказала Ильзе, перехватывая. — Всё сделал по инструкции? — Так точно! Она увидела торчащие из куртки шнурки кисета и потянула за них свободной рукой. Уши парня налились краской до самых мочек, пальцами дёрнулся к карману и вынул быстрее, чем это сделала Ильзе, нервно хмыкнув. — Ты можешь идти. Так, Руна — сначала настойка, потом залечивание губ. Пей очень аккуратно, старайся не касаться ими. Ильзе вложила ей в руки жестяную кружку. Руна глянула в мутную жидкость, принюхалась и её перекосило с такой мощью, будто уксуса хлебнула.  — Это чем так воняет?! — Ивовой корой. Пей давай — если хочешь облегчить себе боли, конечно. — А чего запахом несёт таким, будто кто-то старый сапог сварил? — Потому что это лекарство, а не десерт. — Голос Ильзе обретал всё большую строгость. В лечебных процедурах в целом приятного мало, но это не значит, что можно носом воротить, когда она на службе и старается помочь. — Ладно… — выдохнула Руна, почувствовав, что перегибает. По горлу полилась горячая волна, во рту осела терпкая горечь — не менее мерзко, чем на запах. Такое ощущение, что мокрую кору дерева пережевала. Если задуматься, так оно и есть… и всё, что связано с деревьями, не так уж плохо. Ильзе терпеливо ждала, пока Руна отпивала мелкими глотками, держа наготове следующие предметы. Стоило кружке опустеть, как Ильзе пересела ближе и взяла её лицо в ладони — мягко, но так, чтобы не дёргалась. Приблизилась, снова вглядываясь в ободранную кайму губ. Их кожа лоснилась россыпью микроскопических трещин, из которых проступала сукровица. Но, благо, глубоких ран нет. — Сейчас будет щипать, возможно, сильно, — предупредила она. Обмакнула чистую тряпицу в мутный раствор и одним коротким, но дотошным движением прошлась по повреждённой поверхности. Руна зашипела, подалась назад, но Ильзе уже закончила — промокнула, убрала и взялась за баночку с густой, почти бесцветной массой. Та пахла чем-то отдалённо съестным — топлёным жиром пополам с травами — и на губы легла иначе, приятно обволакивая. Ильзе нанесла её кончиком пальца, бережно вбивая в каждую трещинку, и Руна расслаблялась, чувствуя, как жжение понемногу гаснет.

***

Едва Ильзе успела стянуть перчатки, как её уже дёрнул за локоть какой-то полицейский с рассечённой бровью и нетерпеливым оскалом, типичным для этих напыщенных мудаков, и чуть ли не потащил к другой, скрюченной у стены фигуре. Попрощаться толком не смогли. Единственное… она бросила короткий колючий взгляд в сторону Леви напоследок. Ладно, наверное показалось. Мозг перегрелся и уже что только не дорисовывает на фоне постоянного недосыпа и личной неприязни. Она упёрлась локтями в колени, свесилась вперёд и накрыла лицо ладонями. Глаза провалились в темноту, ступни всё это время болтались, не доставая до земли — и это давало чувство подвешенности, которое странным образом успокаивало. Выжидала действия целебной похлёбки. Многого не ждала, как ей и сказала Ильзе, но если хотя бы малость отпустит — это уже будет ощущаться, как сущее блаженство. — Голова болит, значит. Руна панически уронила руки вниз, корпус пошёл следом за руками — точно клюнула бы носом камень, если бы не жёсткая ладонь, просунувшаяся между её талией и бедром. Леви стоял сбоку и инерционно не дал упасть. Одним движением дёрнул назад, возвращая обратно в вертикаль, и сразу же убрал. Руна вскинула напуганный взгляд, сердце зашлось от одного его касания. Да сколько можно бесшумно подкрадываться?! Ещё и подслушивал… — Если ты увидела что-то про них — расскажи. Это важнее твоих личных тайн. Между лопаток противно зазудело, как будто кто-то провёл кончиком ногтя по позвоночнику. Часть правды в его словах была, и это бесило больше всего, но… ничего не меняло. Она сжала челюсть до скрипа в височных суставах и прикрыла глаза. «Не тебе решать, что важнее, а что нет. Так, соберись, Руна…» — Нет… нет, я… вы переооцениваете мои силы. Я могу только видеть дороги и ощущать разное вспышками при… — Касании. Я в курсе. Скорее я переоцениваю твою способность отвечать нормально вместо того, чтобы нести чушь. Врать у тебя выходит особенно паршиво. Его слова рьяно били в уши одно за другим. «Да что он ко мне прицепился?! Ещё немного, и я не выдержу, вмажу ему прямо посреди площади!» — Я не…  — Конечно, — перебил он, не дав поганому языку расползтись во лжи дальше. — Я молчу только потому, что у нас уговор. Но знай, если выбор будет между десятками солдатских жизней и твоим стремлением защитить себя одну, я выберу первое.  Он развернулся, чтобы уйти. Руна впилась глазами в его спину со слегка отвешенной вниз от таких откровений челюстью, в груди неприятно кольнуло. «Правда ведь… если б хотел — рассказал бы всем давно. Но с Эреном у нас происходит что-то особенно странное, не поддающееся ничему из того, что мне было известно до нашей встречи. В любом случае, умалчивать об этом значит… ставить себя выше всех. Надо сказать хотя бы Леви, а там уже посмотрим…» — Подождите… — через сдавливающий связки страх начала она, — я действительно кое-что услышала… Её прервал чей-то крик. — Передовой отряд вернулся! Сообщите коменданту Пиксису!

***

Все собрались у прибывших вместе с Руной. Она рванула к ним, едва не сбив пару кадетов по пути. Саша! Боги, живая!  — Саша, как я рада, что ты жива! Ты не ранена?! Руна встревоженно вцепилась в неё, зашарила ладонями по плечам, рёбрам, спине, проверяя, цела ли она. Саша стояла в недоумении и кряхтела себе под нос, ускоренно моргая. — Нет! Я не ранена, но я очень хочу пить.  Руна, заметив неподалёку ящик с водой, уже срывалась с места. — Стой где стоишь! Сейчас принесу! — И мне тоже, пожалуйста! — добавил незнакомый парень сбоку, её попутчик.  Руна кивнула, слетала до ящика и обратно так быстро, что дыхание сбилось только на обратном пути. Оба схватились за фляги и жадно пили, почти захлёбываясь. Между глотками выкладывали всё, что знали. Руна вслушивалась, и чем дольше слушала, тем сильнее внутри разрастался холод. Комендант Пиксис — оказалось, так звали этого алкоголика — выслушал доклад, содержащий невообразимые факты. Как это может быть, что в Розе ни проломов, ни трещин?! Парень продолжал, заговорив о том, как они возвращались в Трост и наткнулись на… отряд Ханджи. Всё-таки пересеклись. Руна подалась вперёд, услышав знакомое имя. Что?.. Внутри всё рухнуло и застыло от тяжелого осознания, что её тупые догадки, которые даже озвучить вслух было страшно, оказались правдивы. Трое из них были титанами. Пальцы на штанах сжались, продавливая ногтями бёдра. Жан, стоявший рядом, дрогнул всем телом. Конечно, тоже поверить не мог. Только для него это ещё и ближайшие товарищи. Ужасно…  Он начал открыто гнать — не на Сашу, на саму ситуацию, но та сдавила свою флягу так, что остаточные капли плеснули наверх, и нервно замычала. Эрвин опустил свою тяжёлую ладонь на плечо Жана, пригвождая к месту и заражая своим спокойствием несмотря ни на что. — Жан, подожди. Что случилось, когда вы их раскрыли? — спросил Эрвин. Парень чуть помедлил с ответом, но когда продолжил, у Руны перед глазами всё поплыло. Разведкорпус вступил в бой… с Колоссальным и Бронированным?! Чёрт, чёрт, чёрт! Она знала этих двоих только по трагичным историям ребят, которым удалось сбежать из Шиганшины, но представить масштаб ужаса нетрудно.  А-а?.. Когда Передовой отряд подоспел на помощь, всё уже… закончилось? Что значит «закончилось»? Чем? Победой? Поражением? Смертями?  Она раздирала ткань и чувствовала, как от разгорячённых трением пальцев поднимается холод, подбираясь к сердцу.  — Чем закончилось? Что с ними?! — Не выдержала Руна. — Все живы, но… многие, кто был снизу, пострадали от волны жарящего пара Колоссального. — Кто?! Скажи мне имена! Назови их, немедленно! — Она затрясла бедного парня так, что тот временно потерял дар речи. — Руна, не волнуйся так! А то я тоже начинаю волноваться! — затараторила Саша, размахивая руками. — С нашими друзьями всё нормально… ну, будет нормально. Никто не пострадал сильно! — А Эрен? — сорвалось у неё неожиданно даже для неё самой. Саша с парнем беспокойно переглянулись, отчего в Руне всё похолодело и сжалось до размеров горошины. — Что с Эреном?.. Почему вы молчите?.. — продолжала она дрожащим голосом. — Он сражался в обличии титана до последнего, но… — запнулся парень. — «Но» ч-что?.. — Они утащили Эрена в твой Лес! — взорвалась от напряжения Саша, брызнув осколками своих слов во все стороны и задевая ими каждого, кто стоял рядом. Руна остолбенела. В груди словно провернулся зазубренный ржавый нож, который дёрнули на себя. Все мысли разом испарились. — Обстановка ясна. Слушайте все! — велел Эрвин, не давая никому возможности провалиться в панику. — Необходимо подготовить подъёмники, поскачем к ним по Стене! Отправляются все, кроме капитана Леви и Руны.  — Эрвин… — Руна шагнула к нему. — Вы не можете отправиться без меня… Я знаю этот Лес как свои пять пальцев! — Я понимаю, Руна, но послушай меня внимательно. Эти люди пришли из-за Стен, их целью не является задерживаться надолго где бы то ни было. Неизвестно, в каком именно направлении, но они вырвутся из Леса как только поймут, что Разведкорпус на них наступает. Если бы они хотели убить Эрена — сделали бы это уже давно. Но у них другие мотивы, так что с ним ничего не случится. Мы вернём его. — Это всё из-за моей неумелости в бою, да?.. — В том числе. Но так будет не всегда, это не приговор. Оставайся тут и жди вестей. Руна тяжело вздохнула, но закивала в ответ. 

***

Они умчались на миссию очень быстро. Для Руны, Леви и Ника выделили отдельный зал в одном из административных зданий. Не сказать, что просторный, но и не давит — с высоким, чуть закопчённым потолком и массивными деревянными балками, потемневшими от времени. Воздух в нём застоялся, пропитавшись целым букетом запахов: старая бумага, сухое дерево, едва уловимая горчинка трубочного табака, въевшегося в обивку дивана и кресел, и нечто пыльное, отдающее сладостью. Возможно, здесь когда-то хранили сушёные травы, и их призрак так и не выветрился.  Помимо прочего тут тянуло прохладой каменных стен и лёгкой затхлостью, которая копилась в комнате — видимо, из-за того, что её проветривают в лучшем случае раз в несколько дней. Леви с порога обнаружил островок с чайником и пожитками — небольшой столик у стены, застеленный ветхой скатертью. Подошёл и осмотрел посудины на предмет загрязнений. Всё чисто. На выбор стояло несколько жестяных банок с наспех приклеенными бумажками: улун с пометкой «высший сорт», чёрный крупнолистовой ассам, копчёный лапсанг сушонг и пара травяных смесей — ромашка с мятой и что-то с бергамотом, судя по полустёртой надписи. Предпочитал обычный чёрный, но в этот раз от нервов избрал ромашку, отмерил нужное количество, засыпал в чайник и залил его водой, поставив на печь. Дождался кипения и налил себе кружку, тщательно процедив через сито, чтобы ни одна чаинка не проскочила. Густой, душистый пар на мгновение перебил все остальные запахи в комнате. Сел с одного конца длинного стола, занимающего половину пространства, потому что Ник умостился с другого. Подальше друг от друга, но в пределах видимого. Руна встала посреди комнаты и принялась пересчитывать коллекционные предметы на полках — чёртово барахло. Ещё и стоит неправильно. Статуэтки, подсвечники, какие-то шкатулки, мелкие бронзовые фигурки непонятного назначения. Подошла, начала судорожно переставлять их местами, выравнивать, группировать по размеру и оттенку — лишь бы занять руки. Краем глаза заметила, что Леви воткнул взгляд в одну точку и отсёрбывал чай выверенными глотками, снова держа кружку своим странным способом. Продолжала передвигать вещи, пока не дошла до полки с книгами. Всего три штуки. Две — увесистые тома в потрескавшихся кожаных переплётах: «Основы фортификации: укрепление и оборона крепостных сооружений» и «Справочник по учёту продовольственных запасов». Страницы, наверное, пожелтевшие, пахнущие плесенью, испещрённые схемами и чертежами. Это реально кто-то читает? Скука смертная.  Третья — тонкая, с загнутыми уголками и затёртой до белёсых полос обложкой: «Сердце и долг», любовный роман с мускулистым героем на обложке, прижимающим к себе девицу с неестественно запрокинутой головой и развевающимися волосами.  «Нет… ну нет…» — она ещё раз посмотрела на другие две, скривившись, и вернулась к третьей. «Ладно, сопли так сопли.» Плюхнулась на ближайшее кресло, открывая переплёт. Страницы захрустели, как сухие листья. Пыталась читать, но строки часто сливались в чёрную кашу. Только на пятой странице поняла, что не запомнила ни единого слова — даже имени героини. Грубо откинула книгу на столик — та шлёпнулась с обиженным звуком — и заходила по комнате кругами, ковыряя торчащую на рукаве нитку. Намотала её на палец, затянула до побеления кожи, отдёрнула. Случайно заглянула в чашку Леви — та снова была почти полной. Когда он успел вторую порцию взять? Проверила, не остановились ли ненароком большие напольные часы в углу — нет. Маятник качался исправно, гири висели ровно. Ладно, неважно…  Непонятно зачем Руна перезатягивала ремни УПМ и проверяла застёжки уже в десятый раз — вдруг они вернутся и всё-таки скажут, что она там нужна. Чёрт. Как же глупо.  «Меня оставили именно потому, что я не справлюсь. Кому я там нужна?..» В сапоге затесался маленький, доставучий камень. Сняла, вытряхнула — однако ничего не выпало, только пара хлопьев от содравшейся поверхности внутри него. Уже и такое мерещится. Снова встала, снова заходила туда-сюда, бережно, но туго закручивая ловец снов на палец. Пересчитала ягоды можжевельника, потрогала каждое пёрышко и проскользнула пальцем по камешку слюды. Амулет казался единственной реальной вещью во всей этой комнате и этом дне.  «А правда, может это всё сон? Было бы славно… Один кошмар он уже пропустил, так что мешает пропустить второй?» На протяжении всего времени выглядывала в окно каждую минуту, на этот раз подошла к нему вплотную и задержалась, вычитывая надпись на вывеске соседнего дома:

СКЛАД ФУРАЖА БРАТЬЕВ ГРЕЙВЗ

Буквы выцвели, а дерево растрескалось, но ещё держалось.  «Кому пришло в голову открывать здесь своё дело?» — она посмотрела снова, нервно хохотнув себе под нос. «Как кому? Братьям Грейвз. Не видишь что ли, Руна?» Леви подошёл к ней со спины бесшумно, как всегда. — От того, что ты чаще смотришь, они быстрее не вернутся. Он поставил чашку со свежезаваренным чаем на тот же столик, где покоилась выброшенная книга. От чашки поднимался тонкий пар, пахнущий солодовыми нотами. — Сядь. — Он мотнул головой на кресло. — Это мне что ли? — Удивлённо захлопала глазами Руна. — Тебе. Чтобы хоть чем-то заняла свой рот и руки, и не мельтешила перед глазами. «Ох, а я уже успела подумать, что это забота. Как я могла… Ая-яй.» Она увела взгляд вниз и увидела в его руке другую чашку. «Третья? Да твою мать, он на этом чае функционирует что ли? Я тоже люблю чай, конечно, но не настолько же…» Она опустилась на кресло, повинуясь приказу, и вгляделась в чай — обычный чёрный, кажется. Ну да, универсальный вариант — к тому же, её любимый, но это просто совпадение. «Надеюсь не отравил. Мало ли, что от него ожидать.» Леви уже уселся обратно, снова обхватив кружку своим психоделическим образом. Что он вообще в этом нашёл? Неужели так удобнее? Она замялась, но всё же решила попробовать взять так же, как он. Подцепила тремя пальцами у самого ободка и потянула. Лишь через несколько секунд истинная температура кипятка добралась до подушечек. Пальцы разжались, чашка с глухим треском упала на каменный пол, разлетевшись на несколько крупных осколков и горсть мелких, разбежавшихся по щелям в половицах. «Чёрт! Да ну их нахер, эксперименты эти! Говно метод.» Она опустилась вниз, забросив пряди за уши, и принялась собирать осколки. То ли от злости, то ли от остаточного жара, но пальцы неистово дрожали. — Неправильно делаешь, — донёсся докучливый голос от стола. — Что? — Руна подняла голову и застыла, а он даже не обернулся. Сидел к ней боком и посасывал свой чай, как ни в чём не бывало. — Слишком низко берёшь чашку, не мудрено, что упала. Она быстро опустила взгляд, чтобы не выдать им своего гнева вперемешку со стыдом от того, что он в принципе заметил её попытку повторить за ним. Внутри загорелось желание кинуть в него одним из этих кусков керамики, подчерпнув им кипятка с пола — но он, к сожалению, уже испарился, как и её шанс на достойную месть. — Сама разберусь, — еле слышно пробормотала она, с издевательским звоном уронив то, что успела собрать. — Что? — Благодарю вас за совет, говорю, — с нарочитой мягкостью произнесла она, каждое слово было обёрнуто в сахар и пропитано ядом. Мразь чайная. Любитель кипятка. Эксперт по блядскому чаепитию. Ненавижу. Леви беззвучно хмыкнул. Конечно, именно это она и сказала. Охотно верит. Он выдвинулся из-за стола и направился к ней, чего она даже не заметила, собирая теперь куда больше осколков — ещё мельче и ещё безнадёжнее. Поняла, что он рядом тогда, когда он наклонился к ней, но взгляд упрямо не поднимала. — Брось это, я уберу, — сначала просто сказал он, не двигаясь. — Я сама. — Брось, говорю. — Он перехватил запястье той руки, которой она собирала.  Она наконец переместила глаза на него, сбивчато выдохнув. Другая рука обмякла — горсть мелких керамических крошек и один крупный треугольный обломок, что она успела насобирать в левую ладонь, с тихим стуком посыпались на деревянный пол. Между их лицами вновь почти не осталось расстояния, кроме узкой полоски нагретого воздуха, который она только что выдохнула, а он, кажется, вдохнул. Руна чувствовала, как жар от его кожи добирается до её щёк предвестием прикосновения, от которого разбегаются все мысли. Он не двигался, продолжая держать её запястье. Не отводил глаз, не мигал, но и не выражал этим взглядом ничего, кроме естественного ему холода. Пальцы на её запястье вдруг сместились на малость, большой палец скользнул по внутренней стороне ближе к пульсу, который в очередной раз забился с предательской скоростью.  «Зачем он это делает? Он издевается надо мной?..»