Путевой резонанс

***

Тишина залила зал. Леви чувствовал загнанные толчки под тонким слоем её кожи, от которых вены на запястье проступили синими нитями. Чего она так дёргается? Он просто подошёл убрать мусор. Веником и совком, как нормальный человек — а не как она, голыми руками. Сейчас не порезалась, так через минуту полоснёт себя по пальцам, потом опять беги за врачами и возись с ней. Ненужная морока. Но, чёрт… тепло её кожи… У Руны не получалось ни отвести взгляд, ни пошевелиться — а во втором и смысла не было. Уже понятно, что не вырвешься, пока он сам не решит отпустить, и это… какого-то хрена притягивало.  Была уверена, что он долго держать не станет, но… Секунда. Пятая. Десятая. Пульс под его пальцем колотился так быстро, что ей хотелось провалиться под половицы и остаться там, в этой темноте, навсегда. Кончики пальцев на ногах поджались, бёдра сжались плотнее, а в животе что-то пульсировало в такт этому проклятому пульсу.  «Чёрт, да что ж он прицепился так?!» Леви смотрел на неё всё тем же непроницаемым взглядом, будто ничего необычного не происходило. Только вот рука почему-то всё ещё лежала на её запястье. Она уронила взгляд вниз, и он в точности повторил за ней. Тревога в её груди разрослась, перекатилась в плечи, в локти, в кисти, заставляя их дрожать. Руна резко сжала кулаки, чтобы унять эту дрожь — но он перехватил и вторую ладонь, не дав пальцам сомкнуться до конца.  — Капитан… — выдохнула она с рваным присвистом. Он взял обе её ладони в свои. Руна почувствовала, как отвердели его пальцы, преграждая возможность соединить её. Подушечки прошлись по костяшкам, по тыльной части. До неё дошло осознание, что он медленно поднимается. Тянет её за собой, и она, как привязанная, идёт за ним, не отрывая взгляд от его губ. Они были сухими, чуть обветренными и как обычно поджатыми. В горле застрял ком тёплого воска, который ей пришлось смочить не менее вязкой слюной.  — Вытри сначала с рук крошки от осколков, не создавай мне лишних хлопот. — Он откинул её руки и отошёл к углу. Ведро ледяной воды опрокинулось Руне на голову. Горевшая под его пальцами кожа вмиг остыла, хотя жар из тела никуда не утекал. «Крошки от осколков». «Лишние хлопоты». Он просто не хотел копошиться с её возможными порезами и тратить на неё время, ну естественно... Она прикусила щёку изнутри, чтобы не дать лицу дрогнуть. Вот же дура. Опять за считанные секунды напридумывала себе и позволила телу поверить в то, чего не было и быть не могло. Это талант.  Леви вернулся и просунул ей влажную тряпку, подставляя железный совок под руки и смотря на неё самым невозмутимым взглядом. Руна закатила глаза к потолку, нашла там паутину и усердно рассматривала её переплетения, чтобы не сорваться. Осколочная пыль сходила серыми разводами. Это ощущалось даже унизительнее их старых перепалок — стоял над ней, как над ребёнком, который вот-вот опять что-то просыплет. Железо в его руке подрагивало, когда крошки падали мимо. Или нет… Когда она закончила, отставил совок к ножке стола и надавил ей на плечи обеими ладонями, одним движением усадив на кресло. Руна опешала, забыв, что такое моргать. — Не мельтеши. Она вцепилась в подлокотники. В последующую картину глаза верили ещё меньше: оперевшись на правую стопу на корточках, он принялся приводить пол в порядок. Помешанный чистюля. Не складывалось одно — у неё ведь тоже есть руки, целые благодаря его педантичности.  «Почему не заставил убирать меня? Настолько раздражаю своими движениями?..» Но, признаться честно, наблюдать, как капитан Разведкорпуса, гроза титанов и кадетов, возится у неё в ногах — то ещё занятное дело. Абсурд в самом ярком его проявлении. Ни одной расщелине не укрыться от его всеохватывающих рук в этой священной войне, которую он вёл против мусора. Руна вдруг встала на сторону щелей — выявила направление, выждала и выставила ботинок поверх, Леви машинально прошёлся по нему веником. Он посмотрел на неё исподлобья, умудрившись сделать это надменно. — Что ты творишь? — Нога затекла. Он сидел с двумя по-настоящему затёкшими ногами, одна из которых, раненая, ещё и гудела изнутри. Усталость плеснула под рёбрами, закупориваясь едва сдерживаемым раздражением. — Тебе что, трудно подождать, пока я закончу? Или ты, может, ждёшь, что я её промассирую? Чего ты добиваешься, Корт? — Никак нет, капитан, — отозвалась она ровно с уже прячущейся в уголках губ улыбкой. — Просто стало любопытно, распространяется ли ваша борьба с мусором на живых людей… «Ханджи бы гордилась такими научными исследованиями с моей стороны.» Леви почти незаметно приподнял брови. Вот уж не ожидал от неё такого. Маска хорошенькой девочки спадает? Что это было — шутка, издёвка, серьёзный вопрос? Или всё сразу? Ладно, не суть. — Вот как. Распространяется, если эти люди засоряют собой пространство. — Он отодвинул её голень назад со скрежещущим звуком. — Верни. — Что? — Верни осколок. — Не понимаю.  Он приподнял её ногу, под подошвой которой сиротливо примостился мелкий керамический треугольник. Руна посмотрела на Леви, на осколок, снова на Леви — и изобразила на лице такое искреннее удивление, что ему почти захотелось поверить. — А-а, этот… я его и не заметила. Извините. Леви опустил подбородок к груди и прикрыл глаза. Ну да, конечно. Именно так всё и было. Он сделал пару взмахов веником до исчезновения последних пылинок — пол заблестел так, что хоть ешь с него. Ну вот и всё. Хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Доверь он это ей, и она бы наверняка уронила совок несколько раз, упала за ним, опрокинула стеклянный столик и разбила бы что-нибудь вдобавок в попытках не расшибиться окончательно. А им тут ещё торчать неизвестно сколько. Руна подпёрла щёку рукой, глядя, как Леви удаляется от неё к своему месту. Ей понадобилось пять секунд, чтобы подскочить с кресла и направиться к тому же островку, на котором варганил всякое он. На нём красовались пара буханок хлеба не первой свежести, но без разницы. Голод уже истачивал желудок, и даже нервозные мысли перестали ему мешать. Только приближаясь отметила взглядом Ника, который сидел тут всё это время декоративным шкафом. Ну серьёзно, от мебели он отличался разве что тем, что иной раз клепал ресницами. С тем, насколько маниакально Леви был увлечён уборкой, он мог бы и сбежать по-тихому… но нет, сидит. Она схватила чайник и, не утруждая себя поиском чашки, полила остатки чая себе в рот прямо через его носик. Жидкость была едва тёплой, с горьковатым осадком разваренных листьев, но по пересохшему горлу прошла, как вода по растрескавшейся земле.  Загребла хлеб и рухнула на широкий диван позади стула Ника — с продавленными подушками, обитыми вытертым до основы тёмно-изумрудным бархатом. Руна закинула ногу на ногу, полулёжа вдавилась плечом в угол и принялась отрывать от буханки кусок за куском. Взгляд упёрся в чугунную трубу печи, уходящую под самый потолок, где копоть уже навеки въелась в побеленный камень. Боль в голове начала обещанно несильно отпускать, но тревога и чёрствость делали поедание непомерно медленным. Перед каждым новым укусом зависала на секунду дольше. Дошло всё до того, что рука свалилась вниз — она вырубилась с недоеденным хлебом на груди. Сперва Леви услышал, как стихло её копошение, затем чуть пододвинулся на стуле вправо, чтобы рассмотреть её за Ником. Она лежала на диване, запрокинув голову на подлокотник, с хлебной коркой на теле и полуоткрытым ртом. Вид был до того нелепый, что Леви хотелось отвернуться и сделать вид, что этого позора не существует. Но, по каким-то неведомым причинам, продолжил смотреть на её глубоко вздымающуюся грудь и на крошки у губ. Удивительно, как она вообще дожила до своих лет. Ещё и уснула. Вот так просто — взяла и уснула после того, как выбесила его до скрежета в зубах. После того, как он чуть не… Неважно. Он отвёл взгляд и уставился в свою чашку. Чай остыл, да и чёрт с ним.

***

Жёлтые лучи вонзились под веки и суставы раскалёнными спицами. Руна подорвалась от нового вопля, сверлящего голову, на этот раз человеческого, неизменно — Эрена. Под языком неудержимо билось сердце, желудок поджался к позвоночнику, предпринимая бесполезную попытку спрятаться от того, что сейчас произойдёт. «Не сейчас… пожалуйста, не сейчас!» Её накрыло диким желанием вскочить и метнуться к Леви, чтобы он её не пускал, запер здесь, пусть даже прижал к стене — наплевать какими методами. Он должен её остановить! Но тело пошло вразрез с паникой, выбрав притворную медлительность. Вальяжно поднялась с приподнятым подбородком и развёрнутыми плечами. Хотела выпалить всё — про Эрена, про этот дикий ор, про то, что её снова куда-то волочет её собственный разум — но в тот же миг под кожу, в каждый нервный узелок вогнались сотни микроскопических рыболовных крючков. Всего одно слово против — и они все разом рванутся глубже в разные стороны её внутренностей. — Капитан, — абсолютно спокойным тоном сказала она. Леви уже сам стоял у окна. Со скрещенными руками, как делал всегда, но плечи тяжело замерли в ожидании возвращения. За стеклом на улице искал любой повод отвлечься от того, что творилось внутри. Услышав её ленивый голос, развернулся вполборота. — О, проснулась наконец. — Я отойду в туалет, — пресно сообщила она, зная заранее, что он спросит. «Удержи меня, прошу… Сделай что-то!» Леви бросил взгляд на прихвостня Ника. Уйти и оставить его без надзора он не мог. От неё тоже можно ожидать чего угодно. Хреново, что не может сопроводить её лично, но и удерживать её при таких обстоятельствах будет странно. — Даю пять минут, — ответил он компромиссно. — Десять, — вставила поперёк она. Он слегка приподнял бровь, но спорить не стал. Мало ли какие там женские дела. Кивнул на дверь. Она вышла размеренным шагом, укоряя себя за собственное безрассудство и невозможность этому противостоять. Глаза, несмотря на ровность походки, нервно метались по сторонам, обшаривали тёмные углы и выступы на стенах — то ли в страхе, что откуда-то из них выползет Леви, хотя он был за стеной сзади, то ли наоборот в надежде, что кто-то прекратит это безумие. Коридор дышал в спину холодом, сжимая мышцы вдоль позвоночника. Сначала пошла медленно, чтобы это звучало так же натурально, как было на выходе, и не вызвало лишних подозрений у заточенного слуха Леви. Но когда расстояние до зала достаточно растянулось, рывком обернулась через плечо. Увидела только далеко лежащие тени от предметов. Действительно не вышел. Но это ненадолго. Резко завернула и помчалась вперёд. Остановилась прямо в проёме, уже готовом выплюнуть её на улицу, и снова забегала глазами. Влево. Вправо. Ещё раз влево. По площади вдалеке расхаживала пара солдат Гарнизона, слишком занятых своим разговором, чтобы её заметить, и стояла одинокая лошадь у коновязи, отмахивающаяся хвостом от мух. Окна зала выходили налево, значит, если высунется справа, Леви её не засечёт. Пошла в обход, прижимаясь к шершавой стене так плотно, что из ткани плаща выдёргивались нитки. По дороге взгляд застелало закатом, густой как растопленный янтарь свет лился сбоку, откуда Роза начинала вгрызаться в небо. Он заливал брусчатку, превращая прорехи в золотые жилы, а редкие лужи — в осколки зеркал, в которых отражалось умирающее солнце. Слепил, мешал разглядеть дорогу, но она не замедлялась, бежала что есть мочи, смахивая с ресниц закатные капли. Из-за угла обрисовалось здание, которое она заприметила ещё утром, когда они стояли у повозки. Вывески не было, но была почти уверена, что тут хранят запасы газа и выдают УПМ — исходя из потока солдат, который толпился здесь несколько часов назад. Поскольку она в форме, к ней никаких вопросов быть не должно, во всяком случае — на это вся надежда. Надежда её тела, замышляющего коварные вещи, к ней никакого отношения не имеющие. Она прошмыгнула внутрь не притормозив, задела плечом дверной косяк. В нос моментально проник запах кожи и ружейного масла.  За грубо сколоченным столом сидел мужчина — один, сгорбленный над ворохом запасных ремней. В одной руке шило, в другой — обрывок вощёной нити. Ответственный, видимо. Долго не думая, язык понёсся впляс. — Мне нужно УПМ, срочно! Голова его приподнялась с тягучей неторопливостью. Один глаз асимметрично прищурил сильнее другого, искривив нос, явно оценивая, сколько на него сейчас может обрушиться проблем от этой взбалмошной девицы. — Разрешение. Паника царапнула изнутри, разрослась, захватила диафрагму. Разрешение? Какое, к чёрту, разрешение?! Чтоб тебя! Просто выдай и всё!  Ток под кожей продолжал подгонять её вместе с опухающим чувством, что Леви уже смотрит на часы. — Нет времени! — Без разрешения не выдам. Он произнёс это таким тоном, будто гвоздь по самую шляпку вогнал. В горле Руны что-то надорвалось, похожее на гнев, но не он. Гнев был бы проще. Это же походило на то, что у неё внутри сидит кто-то второй и берёт управление голосом, губами, языком — она и рта не успела раскрыть, а слова уже вылетали, и каждое было не её. Слушала себя из глубины черепной коробки и не могла заткнуться. — Тогда сходите и спросите у капитана Леви, почему он отправил меня догонять отряд после того, как мне несколько часов всё тело с губами зашивали. Мысли путались, накладывались одна на другую — её, лихорадочные, и те, что вкладывал ей в голову дар — и уже нельзя было разобрать, где заканчивается она и начинается эта сила. Внутреннюю борьбу выдавал разве что дёргающийся в мелком тике левый глаз и неестественно застывший силуэт окаменевшего тела. Неужели он этого не видит? Почему никто этого не замечает?! Если мужик поверит — отлично, не поверит — пойдёт к капитану проверять, и она быстро украдёт… Она сделает что?! Нет, она этого не сделает… Она не воровка, не преступница, всё, чего ей по-настоящему хочется — вернуться в зал и дождаться ново… Нет. Придётся. А если он не исполнит ни того, ни другого, и не выдаст ей УПМ, то… Мужчина поднёс палец к подбородку, потёр щетину. Что ж, выглядит правдоподобно — форма Разведкорпуса, назначение капитана, побитые губы. Под одежду не заглянешь, но кто будет о таком врать? А проверять долго, да и если она не врёт, крайним окажется он. От капрала Леви отгрести не хочется никому. Он поднялся чересчур медленно, аж до её небольшой трясучки, и направился к стеллажам в глубине склада. Руна осталась ждать в том же бетонном положении. Сейчас Леви посмотрит на часы, поймёт, что десять минут истекли, выйдет в коридор, обойдёт уборные и поймёт, что никого, после чего рванёт за ней. Он несомненно это сделает. И тогда ей конец. «Ещё минута…» Он скрылся за полками. Слышно было, как он шуршит, неспешно перебирает что-то, методично двигает ящики, с паузами между делом. У неё внутри всё закипало, дыхание сбивалось. «Леви уже заметил?..» Мужчина вынырнул из-за стеллажа с баллонами в руках, но остановился на полпути, сверяя информацию в потрёпанном журнале. Будто бы специально листал страницы вяло, перелистывания противно отдавались в висках влажным шорохом бумаги. «Нет, ещё не должен был…» Он захлопнул журнал и двинулся дальше, к ящику с креплениями. Откинул крышку, петли которой взвизгнули с такой силой, что у Руны свело челюсть. Запустил руку и начал перебирать пряжки одну за другой, не торопясь, словно яблоки на рынке выбирал. «Чёрт, да быстрее же!» Наконец выпрямился, захлопнул ящик и пошёл к ней размеренным шагом, пока Руна переминалась с ноги на ногу в нетерпении. Что неясного во фразе «Времени нет»?!  Он положил комплект на стол: баллоны, ремни, крюки. Начал настраивать — подтянул одну пряжку, проверил натяжение, покрутил клапан, кое-где поджал пальцами. Время сочилось, как кровь из раны, которую нечем пережать, и её капли уносили с собой остатки самообладания.  — Распишись. — Подсунул ей бумажку.  «Наконец-то!» Дрожащими пальцами она чиркнула кривую подпись в виде первой пришедшей в голову фамилии — и выхватила снаряжение у него из рук. — Спасибо! — крикнула на бегу, исчезая за дверью. Мужчина остался стоять с раскрытыми руками. М-да, понабирают всяких…

***

На ходу надевала снаряжение, защёлкивала крепления скачущими пальцами, которые срывались с пряжек. Один из крепёжных ремней перекрутился, и ей пришлось на бегу выворачивать кисть под неестественным углом, чтобы поправить. Баллоны били и елозили по бёдрам, а она всё бежала к намеченной цели. Закат уже догорал, камень отливал почти багровым отсветом — Стена будто впитала в себя всю кровь, пролитую за этот день. «Я не хочу… не хочу!» Остановилась у самого основания, запрокинула голову к уходящей вверх Стене, в темнеющее небо, и на мгновение ей показалось, что она сейчас задохнётся. Но тело знало, что делать.  «Нет… я же там умру…» Рука выбросилась вперёд против воли, крюк с резким свистом ушёл вверх. Трос натянулся рывком, который она ощущала уже десятки раз — и вдруг… Ничего. Она не двинулась с места, ступни вросли в брусчатку, икры свело, бёдра окаменели, волокна и жилы в теле застыли, хотя чётко ощущала, что до цели ещё не добралась. «Что?..» Весь мир скукожился, как и она сама. Натянутый трос дрожал в такт её сердцебиению, закатный луч мазнул по скуле и погас.  «Я никогда раньше не могла этому сопротивляться. Никогда. Сколько себя помню — оно просто брало и вело меня, как скотину на верёвке. А сейчас я… могу стоять на месте и ничего не делать? И, возможно, даже смогу вернуться? Нет… не может быть. Оно, наверное, просто само выключилось… Но почему ощущения в теле отличаются?..» Она всё ещё сжимала рукоять и смотрела на трос, когда сзади послышались шаги. Леви шёл к ней, и был уже совсем близко. Сзади плёлся безмолвный и серый Ник, но на этот раз ускорял темп, подстраиваясь под капитана. Леви приближался быстро, и по тому, что его плечи были отведены вперёд, челюсть существенно сжата, а руки опущены почти свободно, если бы не кулаки, в которые он их сжал, как будто сдерживал, чтобы не ударить по чему-нибудь — Руна поняла: он в ярости. Не в раздражении, не в досаде — в ярости. Он подошёл вплотную. Ей пришлось отступить на полшага, но пятка тут же упёрлась в камень. За спиной была чёртова Стена, и деваться было некуда — только стоять и принимать всё, что он сейчас выплеснет. — Корт, чем ты вообще думала? Где были твои мозги? — Он не кричал, но слова ощутимо били. — И на что ты рассчитывала? Хорошо, забралась бы ты на стену. Дальше что? Спустилась бы прямиком в пасть первого же титана? Что ты собиралась делать без лоша… Руна вжала голову в плечи, питая надежды, что они сомкнутся над ней и закроют её от этого голоса. Мышцы лица разъехались в стороны от невозможности выдержать это. — Да постойте вы! — перебила она, распрямляясь. — Это не я… это всё была не я!  — Как ты удобно устроилась. Приятно валить всё на загадочную силу, да? — Я не сваливаю, и приятного в этом нет, хватит… — жалобным голосом выдавила она.  Стыд жаром подступил в щеки до пульсации в висках — хотя стыдиться было нечего. Она действительно не контролировала это. Но от того, что он ей не верил, от того, что стоял сейчас перед ней злой и разочарованный, было до исступления неловко. Однако стыд смешивался с чем-то ещё — с… радостью? Да… она смогла. Впервые в жизни смогла остановиться. Смогла не пойти. И это было невероятно. Он бы этого не понял, даже если бы рассказала, но это не отменяло того, что произошло. Она еле сдержала улыбку, чтобы не вывести его из себя ещё сильнее. Леви шагнул к ней, сокращая и эти полшага, и бесцеремонно схватил за снаряжение, дёргая на себя. — Дай сюда. — Отстегнул, подтянул трос тугими рывками, стащил с неё УПМ, крючки клацнули по костям, ремни проехались по рёбрам. — Надо было сразу догадаться, что этим кончится. Руна молчала и не сопротивлялась, потому что если бы сейчас открыла рот — всё стало бы только хуже. Продлилось это ровно до тех пор, пока с другого конца площади не раздался тяжёлый скрежет. Он прокатился по брусчатке, въехал под подошвы, дохнул прохладой в колени и задрожал между рёбрами. Это точно звук открытия ворот, но их отсюда не видно, здания загораживают. Чёрт! Леви обернулся на этот звук, и в ту же секунду, не раздумывая, она сорвалась и побежала, торопясь к спешивающимся, едва держащимся на ногах солдатам, к знакомым лицам, к тому, ради кого она чуть не полезла на эту проклятущую Стену. Уголки рта Леви малость изогнулись от злости. Она никогда не подчинялась, только делала вид там, где ей выгодно. Он захватил УПМ с собой, чтобы не попало больше ни в чьи руки, и неспешным шагом пошёл за ней встречать разведчиков.  Из-под створки текли десятки усталых фигур и первым, кто врезался в глаза, был Эрен.  Руна влетела в его туловище на полном ходу и крепко обняла, уткнувшись подбородком в его плечо. От него разило потом и кровью, но он был жив и невредим. Эрен замер с левой рукой на полпути к её спине, правая застыла у бедра, он никак не мог понять, куда деть пальцы. Внутри всё смешалось в горячую кашу: она обнимала его — его! — и с таким отчаянием, будто он был единственным, кто имел значение, даже если это не так. Щёки загорелись, кадык дёрнулся, и он уставился на её волосы, боясь пошевелиться. Прошло секунд десять, прежде чем его ладони неуверенно легли ей на лопатки. Он сглотнул и ничего не сказал, стоял и дышал, пока внутри распускалось что-то новое, временно перекрывая былые переживания. Леви подошёл следом и встал в стороне — не прячась, но и не обозначая себя. Его взгляд упёрся в две фигуры, сросшиеся в одну. Видел, как её только что напряжённые плечи обмякают. Со спины не разобрать, закрыла она глаза или нет, но он дофантазировал сам — смыкающиеся ресницы, прикрывающие всё, что она не хотела показывать ему. Эта дорисованная картинка засела под рёбрами тупым обломком. Она оторвалась от Эрена, хотела пойти обнять остальных, но взгляд выхватил из толпы Эрвина. Его тащили, подхватив под локоть — он опирался на чужое плечо всем весом, ноги отказывались держать. Обессиленный в край. Он выглядел так, словно из него выкачали половину жизни и оставили только каркас, который ещё мог передвигаться, но уже не мог стоять. Руна пригляделась и её челюсть ушла вниз. В животе разверзся бездонный, ледяной провал, куда рухнули все слова и мысли. Там, где должна была быть рука, зияло ничто с огромным багровым пятном, расползающимся по ткани, по боку, по всему, что ещё осталось от рукава. Это казалось дырой в реальности. Кровь. Много крови. Слишком много. Кадет, тащивший Эрвина, заорал с хрипом. — Врача! Срочно! Руна ощутила, как сзади неё отяжелел воздух, и обернулась. Увидела Леви, его лицо в профиль, на котором слегка сдвинулись и поехали черты. Его руки ослабли, и УПМ, которое она получила от того мужчины, упало на землю. Ледяная маска, за которой он прятал всё… треснула. Не разбилась, но по ней побежали тонкие, паучьи трещины, и с ними проступило что-то совершенно ему не свойственное. Руна видела, как побелели костяшки на сжатых кулаках. Он развернулся к толпе и скомандовал излишне жёстким тоном. — Найдите Ильзе… сейчас же! Разделитесь и ищите по всему Тросту! Эрвина нельзя доверять здешним бездарям. Несколько солдат кивнули и разбежались в разных направлениях, а Леви остался стоять. Плечи снова выпрямил, лицо замкнул, но Руна уже выхватила ту трещину и то, как глубоко она прошла.  Они с Эрвином были даже ближе, чем она могла себе представить, раз он так реагирует. Ближе, чем просто капитан и командир и ближе, чем соратники. Похоже на связь, которую не нужно проговаривать вслух, потому что она проросла сквозь годы, сотни битв, потери и победы, и стала чем-то вроде общей крови на двоих. Руна наблюдала то, как он, замерев, смотрит вслед Эрвину — и чувствовала, как внутри неё самой что-то переворачивается. Она ни разу не видела его таким, и от этого зрелища почему-то стало больно… Она выдохнула одновременно с ужасом, облегчением и бессилием. Осмотрела других своих товарищей. Жан висел на Армине с полуприкрытыми веками и мутным, отсутствующим взглядом. Ранений на нём не заметила, только блуждающее сознание, но тут точно постарался титан. Армин держал его с небольшим усилием, подхватив под плечи, лицо белое, как выстиранная простыня. Она пробежалась взглядом дальше — многие сидели на земле, привалившись спиной к тюку с обмундированием, и просто смотрели в одну точку. У Саши снова текли капли по подбородку от воды, которую ей заливал в рот Конни. Микаса опустила голову, её плечи вздрагивали без звука. Все целы. Во всяком случае те, кого она знала. Но количество солдат Разведкорпуса… они порядело не меньше, чем в половину. 

***

Руна проспала до обеда, провалившись в сон, как в яму, ни разу не пробудившись и не повидав никаких снов. После вчерашнего сил на разговоры не осталось ни у кого: слишком много крови, слишком много потерь и всего, что нужно было переварить, прежде чем облекать в слова. Потягиваясь, она вышла к каменной галерее, простирающейся вдоль внутреннего двора бесконечной чередой высоких арок. Свет проникал сбоку, разбиваясь о колонны и растекаясь по плитам бледными прямоугольниками. Сводчатый потолок уходил в полумрак, где тени собирались под рёбрами камня, а дальний конец коридора тонул в синеватой дымке, похожей на пепел, поднятый ветром. Жан, Армин и Эрен стояли бок о бок, в обычной одежде, как обычные подростки, Микаса сидела рядом с поднятыми на них глазами, безостановочно теребя край своего бордового шарфа, с которым практически не расставалась. Руна тихо подошла и подсела к Микасе, не вмешиваясь в их разговор. — Меня… опять похитили, — глухо сказал Эрен. — И, в итоге… разведчики потеряли больше половины опытных бойцов. И всё это только, чтобы вернуть меня. Руна поднесла кулак ко рту и прижала его к губам. Его вина, душащая мокрым одеялом, накрыла и её тоже, ощущаясь одной на двоих. — Зато… на обратном пути никто не пострадал. Титаны не замечали нас и бежали в сторону Райнера. Если честно, мы с Жаном пришли к одной мысли… — Армин шагнул ближе к Эрену. — Скажи… может этими титанами… управлял ты?! «Чего?! Если это правда, то, может… он управлял не только титанами, но и… мной?» Лицо Эрена, как и Руны, застыло в удивлении. Челюсть приоткрылась, брови ушли вверх, а в глазах мелькнуло нечто, похожее на первобытный ужас перед самим собой. — Конечно, это только теория… — сказал Жан устало-объективно и повёл плечом. — Но как иначе объяснишь, что с нами случилось? Не завидую я тебе, Эрен… Только от тебя зависит, напрасно ли погибли наши товарищи. Как думаешь, стоил ли ты этой жертвы? Теперь не до скромности. — Да, ты всё верно говоришь. — Эрен сжал пальцы с такой силой, что костяшки хрустнули. Он смотрел на них и на себя отныне как на инструмент, который обязан работать несмотря ни на что. — Я должен подчинить титанов, заделать Стену Марию, и заставить Райнера за всё заплатить! Только так… я смогу им отплатить. — Ну-ну, посмотрим, как ты справишься, — брезгливо хмыкнул Жан. — Справлюсь, не сомневайся! Жан скорчил недовольную рожу с обнажёнными зубами, и, развернувшись, зашагал ко входу. Руна немного оклемалась и, проморгавшись, тихо спросила. — Как вы вообще?.. Она начала поочерёдно обнимать тех, до кого не дотянулась вчера. Первой была Микаса. Та застыла на мгновение, не ожидая, что её вообще включат в этот список, но уже через секунду её плечи немного расслабились. — Нормально, за исключением того, скольких людей мы потеряли… — грустно отозвался Эрен. — Если бы мы не потеряли сейчас их, то в будущем погибло бы куда больше, Эрен, — мягко вклинился Армин. — Не вини себя. — Ладно уж… Руна поднялась, кивая, и приобняла Армина. Он ответил спокойно, но как-то скованно — руки легли ей на спину с осторожностью, с какой трогают чужую вещь, боясь сломать. Она отстранилась, встав на месте и наклонив голову вниз. — Меня не обнимешь? — вдруг вырвалось у Эрена. — А ты вчера уже получил больше, чем полагалось, хватит с тебя, — усмехнулась Руна, пытаясь разрядить обстановку, но тут же потянулась к нему и обняла на пару секунд, без вчерашней отчаянности, зато осознанно. Вчера это было необдуманно, на эмоциях, но очень искренне, и она до сих пор удивлялась тому порыву. — Не шути так. — Эрен попробовал поддержать эту её попытку, но голос дрогнул. Микаса привстала и молча заняла место рядом с Эреном. Её тяжёлый взгляд с оценкой упёрся в Руну. Руна резко поменялась в лице, кривая полуулыбка спала. Но не Микаса была тому причиной. Она понизила голос, глядя то на Эрена, то на Армина. — Мы должны всё обсудить, больше оттягивать нельзя. Поверьте, мне есть, что вам рассказать… — А как же правила? — забеспокоился Армин. — Я же помню, как вам досталось по первое число в тот раз. — Оглянись. — Руна мотнула головой. — Вокруг царит полный хаос, всем уже давно не до правил. Тем более, мы не чай собираемся пить. — Руна права, — сказал Эрен. — Только вот капитан… разве он не следит за тобой всё время? — Следит, но не всё. А сейчас он с командиром, поэтому ему не до меня, уж поверь. — Хорошо, давайте соберёмся после ужина, — согласился Армин. — Остаётся только один вопрос — где? — Мне выделили отдельную комнату — как картографу или чёрт его знает, почему. В общем, сто восемнадцатая, на третьем этаже. Встретимся там. — О чём вы? — внезапно вмешалась Микаса с холодным негодованием. — Поделитесь со мной тоже. — О том, что ты уже успела обо мне узнать. Ну, помнишь? В самую первую ночь, когда мы познакомились. — А-а?! — Эрен развернулся к Микасе всем корпусом. — Как так вышло, что ты знаешь больше, чем мы с Армином?! Ещё и молчишь! — Успокойся, Эрен. — Руна взяла его за плечо. — Я её попросила. — Помню, — сказала Микаса, стараясь не обращать внимания на тон Эрена. — И больше ничего? — Ничего… — соврала Руна. Не была уверена до конца, стоит ли рассказывать ей о видениях и прочем. — Мы договаривались ещё давно, что обсудим это втроём. Надеюсь, ты не обидишься? К тому же, ничего нового для себя ты там не услышишь. — Ладно, — ответила Микаса спокойно. Согласилась только потому, что они будут с Армином, а не потому, что её устраивало такое положение вещей. — Я никому не скажу, будьте спокойны. — Спасибо, Микаса, — сказал Армин. — Мы в тебе и не сомневались, правда ведь? — Конечно нет, — вставил Эрен. — А? — Руна задумалась, выныривая из собственных мыслей. — А… да, спасибо тебе. — До вечера, — синхронно сказали Эрен с Армином, уходя вместе с Микасой по каким-то своим делам. — До вечера… «Не знаю, что между нами происходит, Эрен, но знаю точно одно — мы должны быть в этом вместе.»