Путевой резонанс

***

Руна попыталась пробиться к Эрвину — узнать, как он, увидеть своими глазами — но у дверей её тормознули. Не пустили, мол ему надо восстанавливаться, и визиты не по срочным делам — потом. Всё бы ничего, но почему узнать о самочувствии перестало считаться чем-то важным и срочным? Ладно. Сказали, что с ним всё в порядке и он идёт на поправку, выходит, надо поверить на слово. Может, разузнает позже правду через Ильзе или… у Леви. Да, он почти безвылазно торчит там. Работы сейчас нет, только бытовые задачи, но они его не касаются — ими запрягли кадетов. Делать нечего, вернулась в комнату — выданную ей то ли чтобы подбодрить, то ли… неясно по каким причинам, потому что обязанности картографа она пока выполняла из рук вон паршиво. Комнатка попалась маленькая, ничем не примечательная, за исключением огромного, мать его, фикуса под два метра в углу, нагло заполняющего собой четверть пространства, будто хозяин тут он, а она так, квартирантка. Хотя это было недалеко от правды. Остальные три четверти были заняты всем, что полагается по минимуму — односпальная койка справа, стол и стул по центру, и пара прибитых полок сзади. Она распахнула окно в деревянной раме настежь, впуская ветер, и опустилась на пол рядом с цветком, прислоняясь лопатками к прохладной кирпичной стене. Закрыла глаза, накрыла ближайшие листья ладонями и начала воображать, что находится где-то дома, среди пусть и опасной, но родной природы. Долгожданные минуты покоя, когда никто никуда не гонит и можно со спокойной совестью побездельничать. «Интересно, как там Тоби?.. Скучает по мне, наверное… Или злится, за то, что не проведала, даже когда была в Лесу.» Она открыла глаза и покосилась на своего соседа-растение. — Знаешь что? Ты будешь… Боб.  Листья слегка задёргались, навряд ли от сквозняка, скорее от праведного негодования таким дурацким именем. — Ну извини, ничего не могу поделать. Выглядишь как Боб. Она просидела так минут двадцать, привалившись головой к цветку и опустошая её под шелест листвы, а потом резко встала — из-за чего Боб качнулся и возмущённо зашуршал.  — Дружок, за тобой тут вообще ухаживают?  Руна сбегала за двумя кружками: одной с чёрным ароматным чаем и второй, побольше, — с чистой водой. Вернулась, полила грунт и умостилась на узком подоконнике. Одну ногу поджала под себя, второй упёрлась в стол. Окна выходили на общую улицу — она не отличалась многолюдностью, как и всё в Тросте, но для наблюдений материала хватало. Руна прихлебывала чай и развлекала себя тем, что выискивала во дворе случайных прохожих и сочиняла им биографии. Во-он тот солдат с ссутуленными плечами шагает довольно тяжело, постоянно лезет пальцами в карман, проверяя, на месте ли содержимое, не обобрали ли его до нитки, а он и не заметил. Уверена — проспорил кому-то монеты, возможно, в карточных играх, и теперь жалеет, что в принципе полез в спор. Руна видела, как он остановился, вытащил пригоршню мелочи, пересчитал — как будто там было что — уставился на неё с тоской и сунул обратно. Теперь до конца недели будет ходить с таким лицом, словно у него не кошелёк исхудал, а весь мир рухнул. А этот молодой парень в гражданском вроде идёт быстро, но при этом то и дело замедляется и бросает взгляд через плечо. Почти наверняка высматривает кого-то. Брови сведены, но в глазах таится глубоко запрятанное тепло, секретом, который он боится открыть даже самому себе, и сквозь сжатые губы продирается улыбка. Она, конечно, не знаток в любви, но готова поспорить — главное, не на деньги — что этот парнишка влюблён. И скрывает это так старательно, что уже сам себе не верит. Руна хмыкнула и отпила ещё глоток, но улыбка быстро исчезла — вспомнился истинный источник этих знаний. Рука машинально потянулась к амулету и погладила его. Йонас... Она помотала головой, не желая опять закапываться в прошлом, и стала выжидать новую уличную жертву. Через пару минут из ниоткуда возникла женщина с корзиной белья, чеканящая шаг, как солдат на плацу. Плечи развёрнуты, подбородок вздёрнут, и даже корзину она несёт с такой напыщенной серьёзностью, будто в ней вместо белья целое донесение, которое нужно доставить любой ценой. Дома однозначно всех строит. Муж по струнке ходит, дети боятся лишний раз вздохнуть в её присутствии. Руна представила, как эта женщина входит в дом, ставит корзину и начинает раздавать указания, не успев толком снять платок и разуться — потому что без неё дела на совесть не сделаются. Но, в глубине души, она полна нежности и тепла, только показывает их не всем и не всегда.  Руна усмехнулась в кружку от собственных занимательных выводов и перевела взгляд к изножью койки, к которому вчера закинула ранец из гладкой, но прочной коричневой кожи с медными пряжками и парой свежих царапин.  Выдали вместе с комнатой и сказали, что там лежит набор для картографии. Что ж, звучит солидно. Если бы она ещё в этом разбиралась… А, на изучение содержимого времени ей тоже дали немного. Видимо, благодаря Эрвину её тут считают каким-то внеземным специалистом. Они бы очень удивились и, не меньше, расстроились, узнай они, что её профессиональные знания об этом деле заканчиваются на книге, которую она прочитала в детстве — и то, это была художественная литература, и до конца дочитать не удалось. — Ну, посмотрим, что тут за секретное оборудование… — выдохнула она и вытряхнула всё содержимое на стол. Поставила локоть на предплечье второй руки и пальцами потёрла подбородок. Тянулась к каждому предмету по отдельности и рассматривала в деталях. Первым в глаза бросалось всё знакомое: карандаши разной твёрдости, линейка, запасная линейка, циркуль, компас, листы плотной бумаги с кожаным тубусом для их переноски, комплект чернил и перьев в жестяной коробочке. Перочинный нож — можно как для заточки, так и для самообороны использовать. Отлично.  На один из следующих предметов сначала подумала: книга, может — но нихрена подобного. На журнал тоже не похоже — слишком маленького размера, но пусть будет журнал. Руна расстегнула ремешок и раскрыла её наугад. Страницы были испещрены цифрами, ровными колонками с пустыми полями, какими-то условными обозначениями, стрелками и схемами. Ну и скукотень. Выглядело так, будто кто-то пытался записать человеческую речь исключительно при помощи чисел и линий. Она перелистнула ещё несколько раз в надежде, что дальше начнётся что-нибудь понятное.  Не началось… Отложила на обозримое будущее, в котором отыщет местную библиотеку и одолжит там пару книг по картографии — и схватилась за последний предмет, вызывающий наибольшее количество вопросов. Металлическая штуковина размером с ладонь, формой напоминающая помесь фляги, гранаты и какого-то очень неудачного чайника. Её инженер, судя по всему, начинал делать снаряд, передумал на середине и решил, что получится отличный канцелярский инструмент. Руна повертела её в пальцах, ощупывая выступы и впадины. — Ну и что это за… Встряхнула. Внутри что-то перекатилось мелким шариком. — Замечательно, теперь у меня есть карманный погремушечный чайник. И как это должно помочь? Она обнаружила кончик шнура, торчащий из крошечного отверстия, и осторожно, двумя пальцами, потянула за него.  «Вроде не взрывается.» Тонкая серая верёвочка основательно поползла наружу с сухим шелестом. — О. Потянула ещё. — О-о. Ещё. — Да сколько тебя там?!  Шнур всё вытягивался и вытягивался — метр, второй, третий — Руна уже недоверчиво косилась на устройство, которое по всем законам физики не могло вмещать в себя столько. — Охренеть, и куда ты столько верёвки прятал? Она уложила пальцы на ребристый колпачок сверху, из которого и вылезал этот шнурок, и начала его прокручивать. Раздался тихий щёлчок. Руна замерла. Затем, набравшись смелости, потянула шнур ещё раз — и он внезапно рванул обратно в корпус с такой скоростью, что грузик на конце просвистел в миллиметре от её носа. Она вскрикнула и отдёрнула голову.  — Чёрт! Да тебя надо опасаться! Схватилась за сердце, перевела дух и снова сунула руку в ранец. В маленьком внутреннем кармашке, который она пропустила при первом осмотре, обнаружился небольшой мешочек, затянутый кожаным шнурком. Она резко, не подумав, открыла его — и в воздух взметнулось облако синей пыли. Частицы попали в нос. Руна оглушительно чихнула, да так, что Боб за её спиной зашуршал всеми листьями разом. — Отлично. Наркотики мне, похоже, выдали бонусом. Ещё что? Она почесала нос и уставилась на мешочек. Достала немного содержимого и потёрла между пальцами — они окрасились в синий. Ну и для чего эта синяя дрянь нужна — красить карты? Отпугивать насекомых? Подсыпать врагам в еду? Последнее выглядело наиболее правдоподобным. — Боб, как думаешь, это вообще законно — выдавать человеку такое без инструкций? Фикус вновь едва уловимо затрепетал листьями. — Вот и я тоже так считаю. Мне больше нравилось, когда были только карандаш и линейка… Она прошарила ящики в поисках чего-то интересного — но нашла только десяток пустых листов. Достала их, взглянула на карандаши, снова на листы, и хитро прищурилась. Веселее, чем придумывать факты из личной жизни незнакомцев, может быть только рисовать карикатуры знакомых. Первым в голову пришёл Эрен. Она занесла грифель над пергаментом. Изобразила его летящим над миром — он раскинул руки и растопырил пальцы, растягивая рот в широкой улыбке — а все три Стены остались далеко внизу, в высоту не длиннее мизинца. Добавила ветер парой быстрых штрихов — он трепал волосы и плащ. Весь он походил на мальчишку, который наконец вырвался из клетки. Руна отложила первый лист и взялась за второй. Армин, состоящий из пушистых облаков на девяносто процентов — около того. Они клубками облепляли его тело со всех сторон, сохраняя снаружи только глаза, нос и рот. В облаках теснились строчки мыслей, состоящих из гипотез и тревоги — парили вокруг него, как рой светлячков, а он смотрел из этого облачного кокона своим мягким взглядом. С Жаном было проще всего, и думать не пришлось. Набросала несколько линий — и он уже стоял в обнимку с зеркалом во весь рост, прижавшись к нему щекой и целуя своё отражение с таким самозабвением, что от зеркала исходил пар. Руна ухмыльнулась, дорисовала сердечки над головой и отодвинула лист. Над следующим рисунком стоило нормально так постараться. Счастливая Ханджи, вымахавшая размером со Стену, сидела на корточках, и по ней карабкались титаны — целых пятнадцать штук — как котята по шторе. Они висли на плече, устраивались на макушке, кто-то тёрся щекой о её ладонь, а она сияла так, будто это был лучший день в её жизни — что, в общем-то, так бы и было, произойди такое в реальности. Она постучала другим концом карандаша о стол, задумавшись. «Ну ладно, капитан тоже заслужил.» Сначала нарисовала его с клинками в узнаваемом силуэте, уложив штрихами рукояти в обе ладони. Отстранилась, посмотрела. «Нет, слишком… банально.» Стёрла клинки и на их месте вывела швабры — две, одинаковые, с длинными ручками и пышными тряпичными насадками. Для максимальной эффективности уборки. Выводила очертания минут десять: стирала, поправляла, снова стирала, и снова рисовала — пока не добилась того самого выражения лица, которое видела каждый день. Холодного, сосредоточенного, с лёгким оттенком брезгливости. Но чего-то всё же не хватало. Она отвлеклась, набрала полную грудь воздуха, и с выдохом взгляд упал на мешочек. Ехидно улыбнулась и потянулась к нему. Мокнула палец в порошок и медленно провела по всему силуэту, окрашивая Леви в синий от макушки до подошв, а затем вытерла синеву с подушечек о край сидушки. «Вот теперь картина цельная.» Улыбка ещё держалась на губах, когда она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, любуясь результатом. Но постепенно уголки губ поползли вниз. Улыбка истончалась, как дым, пока от неё не осталось ничего, кроме плотно сжатых губ и взгляда, прикованного к синему силуэту на бумаге. «Почему я вообще столько думаю об этом человеке?..» Опустила глаза в пол. Воспоминания наваливались скопом: его пальцы на её запястье, его пробирающий до костей взгляд. Его спина, когда он стоял перед ней на коленях и собирал осколки — как она ненароком залипла тогда на изгиб позвоночника под рубашкой. Как он… спас её. Как бесился все эти дни, а от этой ярости у неё внутри всё сжималось в сладкий ком, хотя это и было странно. И как резко ему пришлось переменить своё отношение после встречи с Эрвином — это до сих пор одно из самых приятных. Одно, но не единственное…  Руна добралась до самых опасных, которые гнала от себя с того вечера — о том, как решила проверить границы из любопытства, а он без доли сомнений перевернул игру на себя. Прижал к себе, потом к стене, потом перевернул, вжимал в себя, трогал её чуть ли не везде. Его руки фантомно проступили на талии, на рёбрах, животе, на горле.  Сердце забилось чаще. Кровь прилила к щекам, тепло разлилось сразу в двух местах — в груди и под животом. «Блядь, какие у него руки…» Мысль растерянностью плеснула под рёбрами, по позвонкам скатилась мелкая дрожь. Руна вцепилась пальцами в кромку стола, чувствуя, как внутри всё переворачивается. «Стоп… почему я об этом думаю? Опять…» Но тело уже не унималось. Оно вспоминало — с дотошностью, достойной самого Леви — все места, в которых он её трогал, вспоминало степень нажима, интенсивность движений. Как его пальцы вдавливались в талию, скользили по животу, замирали на границе дозволенного и не делали последнего шага в неизвестность для неё. Как подкашивались ноги, но он не давал упасть, вдавливаясь в неё всем телом. Возбуждение разрасталось, смешиваясь с тянущим напряжением в области паха, что копилось уже несколько дней и брало начало с момента в подсобке. С той парочки, за которой она беспардонно подсмотрела. Парень, разгонявший пальцы по девушке и вгонявший их прямо в неё. Девушка, слетавшая с катушек от этого.  «Может, стоит попробовать так же?..» Она встала со стула, чтобы пройтись по комнате, движения слышались неестественно громкими. Под пяткой скрипнула доска, одежда зашуршала, дыхание отдавалось в ушах, как ветер в печной трубе. Выпила воды из запасённой фляги, снова подошла к окну, попыталась заняться чем угодно, лишь бы не думать об этом.  Но в итоге тело пересилило страх. Она закрыла окно, пропустила ткань полупрозрачных занавесок, выгоревших до желтизны, между пальцами — и медленно, парой затяжек задёрнула, чтобы никто не увидел её так, как она тех двоих. И пофиг, что она на третьем этаже. На всякий случай. Внутри всё трепетало от предвкушения того, что она сейчас собирается делать что-то, по всей видимости, порицаемое обществом — судя по тому, как усердно скрывались те ребята и как парень без конца шикал, просил быть потише, зажимал девушке рот. Кстати, что-то больше она их не встречала, странно… Ладно, сейчас это неважно. Она протяжно выдохнула и села на кровать. Тут же встала, осознав, что забыла запереть дверь, и вообще… надо бы раздеться, наверное? Или нет?.. Пересекла комнату в три шага, защёлкнула замок — благо, здесь они были — подёргала ручку, проверяя, и только тогда вернулась. Сердце бешено колотилось, ладони стали влажными и холодными одновременно, в груди поселилось зыбкое чувство — будто она стоит на краю обрыва и вот-вот шагнёт вниз, не зная, полетит или разобьётся. Верх снимать не стала, оставила рубашку на плечах в качестве якоря и хоть какой-то связи с реальностью. Но потянулась к пуговице штанов, расстегнула, спустила вниз и перешагнула через штанины. Отбросила их на спинку стула. Легла. Под спину подложила две подушки. Они спружинили, принимая форму её плеч и затылка. Ноги согнула, колени поднялись к потолку, босые ступни вжались в простыню, и та отозвалась лёгким хрустом крахмала. Она застыла, уставившись в потолок. Перевела взгляд на свои непривычно открытые бёдра, с россыпью мелких синяков на внутренней стороне от вчерашней беготни. Проскользила кончиками пальцев по животу, спускаясь ниже, к кромке белья, провела по лобку поверх трусов. Стало щекотно, она резко почесала и отдёрнула руку. «Наверное, надо снять…» Хлопковая ткань трусов прошлась по бёдрам, по коленям, по лодыжкам, и она перебросила их через ноги, скомкав и уложив рядом. Теперь ниже пояса она была обнажена полностью, тёплый воздух в комнате коснулся её во всех местах сразу. Упёрлась взглядом сверху вниз, рассматривая. Робко, как пёрышком, провела средним пальцем по промежности, слегка вздрогнув, и тут же остановилась. «Что я вообще делаю?.. Нет, я не буду этим заниматься…» Но напряжение не планировало покидать её просто потому, что она решила ничего не делать. Оно продолжало тянуть всю зону внизу живота, как будто к ней подцепили груз, который нужно разбить вдребезги, и только тогда отпустит. Но как это сделать — пока непонятно. «Что в этом может быть особенного? Я подмывалась сотни раз, но не чувствовала ничего сверхъестественного.» Она дотронулась снова, уже чуть увереннее. Первый шаг уже был сделан, и отступать казалось глупее, чем продолжать. Начала водить по складкам, ощупывая и изучая всё, что попадалось по пути, параллельно вспоминая обозначения. Большие половые губы были мягкими, под ними — малые, тонкие и почти незаметные. Ни те, ни другие не отзывались на прикосновения никак. Она провела по ним вверх, к головке клитора, ощутив короткий импульс. Вздрогнула, но руку не убрала. Поначалу ощущения были нейтральными, кожа просто тёрлась о кожу, но уже через минуту трение стало неприятным, отдаваясь в теле глухим раздражением. «Почему всё идёт не так? Что я упускаю? Может, я не там трогаю или недостаточно сильно?» Она попробовала сместиться чуть выше над клитором, по пути продавить посильнее. Неприятная чувствительность прошила насквозь, и она сразу же ослабила нажим, но легче не стало. Попробовала ниже, ближе ко входу, но трение о сухую поверхность снова оказалось слишком грубым. Она отдёрнула руку и уставилась на свои пальцы, будто они были виноваты в том, что ничего не получается. Раздражение скрутило живот, смешиваясь с разочарованием. Она тяжело задышала, глядя в потолок. «Да почему они так с ума сходили?!» Она внезапно вспомнила, что парень помимо того, что водил по поверхности — ещё и вводил пальцы внутрь.  Раздвинула ноги шире, чувствуя, как в груди пульсируют переживания вместе с чем-то внизу. Ступни вжались в матрас, колени ушли в стороны, открывая доступ. Она поднесла руку, изогнула указательный и средний — и поднесла их ко входу. Коснулась. Мышцы были сжаты, противились вторжению. Но она всё же надавила, протиснувшись внутрь буквально на несколько миллиметров — и застряла, встретив сопротивление. Было невероятно туго. Всё сжималось, но не от обещанного удовольствия, а от перенапряжения. Тело словно пыталось вытолкнуть нечто чужеродное, хотя это были её же пальцы. Она скривилась, но уже не могла остановиться. Не сейчас, ещё чуть-чуть… Попробовала продвинуться дальше — ещё на пару миллиметров — и тут же почувствовала острую, колющую боль. В бешенстве выдернула пальцы обратно, вдавив их в матрас.  «Да ну нахер! Ничего в этом приятного нет.» Рваными движениями натянула трусы обратно и вскочила с койки. В глазах на секунду потемнело. Подбежала к стулу, чтобы взять и штаны, но наткнулась глазами на это идиотское творение с Леви. — Это всё из-за тебя! Схватила лист и с размаху впечатала лицевой стороной в столешницу. Ноздри раздувались, выталкивая воздух гневными толчками, почти что паром.  Пальцы всё ещё прижимали рисунок к дереву, но хватка начала слабнуть. «Стоп… Это всё… из-за тебя?» Она медленно разжала пальцы, перевернула лист и оставила его лежать, попятившись к кровати. Забралась обратно, свернулась клубком, поджав колени к груди. «Чёртов капитан… Почему он стал настолько холоднее после того поцелуя? Неужели ему… совсем не понравилось? А может, дело в том, что я неопытна?..» Она бросила взгляд на занавески, солнце за которыми уже ушло дальше, меняя свет и погружая пространство в сероватые оттенки. «Дело точно во мне… это я всё испортила… Просто потому, что испугалась интенсивности, оттолкнула его тогда… Да и то, как я себя вела в процессе — это просто отвратительно. Кому бы такое понравилось?..» Вцепилась пальцами в голень, больно оттягивая кожу. «А вдруг я вообще какая-то сломанная? Вдруг моё тело работает неисправно?..» Она уткнулась лицом в колени и зажмурилась, тоскливо вздохнув, почти хнычаще. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь — хоть кто-то — сказал, что с ней всё в порядке, но признаться в таком кому бы то ни было будет гораздо тяжелее, чем молчать и носить в себе…

***

Руна пролежала лицом к стене вплоть до наступления сумерек, почти ни разу не встав, кроме одного — она разложила все инструменты и рисунки по местам, пытаясь унять непрекращающуюся дрожь в пальцах. Безостановочно резала зубами губы: верхнюю, нижнюю, уголки, чувствуя на языке уже въевшийся в него металлический привкус. Варилась в мыслях о произошедшем сегодня, вчера, его руки, его голос, эта бестолковая попытка. Искала ответы на терзающие её вопросы, но всё тщетно. Не смогла даже определить последнее, о чём подумала, когда замерла у Стены и победила собственное тело — как советовала Ханджи — чтобы приблизиться к пониманию того, что это была за чертовщина.  Тело кое-как расслабилось, глаза сомкнулись — и ей удалось прикорнуть. Поверхностный сон разорвали несколько стуков. Веки разлепились, открывая мутность и без того тёмной комнаты. — М?.. — промычала она, потирая глаза кулаками. — Кто там? Кто-то дёрнул ручку — но дверь не отворилась. Задёргал сильнее.  — Впусти нас, скорее, — вполголоса сказал Эрен, прислоняясь ртом к замочной скважине. — Пока никто не заметил, ну же! Глаза Руны распахнулись окончательно, сердце сорвалось, дыхание споткнулось.  «Который час вообще?!» Она подскочила с кровати, как ужаленная, и бросилась к стулу, срывая с него штаны — стул пошатнулся и начал заваливаться, но она поймала его в последний миг. Свободной рукой прилепила ладонь ко лбу, стирая капли пота. Быстро оделась, одёрнула рубашку и открыла. — Ну наконец! — сказал Эрен, вваливаясь в комнату. Он двигался быстро, но неловко, задев плечом косяк. Армин прошёл за ним аккуратнее, оглянулся по сторонам напоследок и закрыл дверь. — Ты чего ещё до нашего прихода заперлась? И ужин пропустила! Руна защёлкнула замок снова, провернув тугую рукоятку. — У тебя ничего не случилось? — осторожнее спросил Армин, заметив её мутные ото сна глаза. — Неважно… просто хотела побыть одна. — Мы тебе не помеша… — Эй, ты же не передумала говорить?! — Эрен резко перебил Армина, подавшись вперёд. — Нет, нет… не передумала. Садитесь. Гостям почётные места на кровати. — Она указала на койку и сама опустилась на стул. — Мы захватили тебе еды с ужина. — Эрен, уже сидящий напротив, развернул салфетку — внутри лежали ещё тёплые два ломтя белого хлеба и картофелина, с мелкими крупинками соли на кожуре.  — Спасибо. — Руна потянулась к свёртку, но Эрен резко запечатал его до начального вида. — Эй! — Так не пойдёт! Сначала ответы! — усмехнулся Эрен, пряча добычу за спину. — Ты дурак? — Ну а что с тобой скрытной делать?!  Руна посмотрела на него твёрдым, недовольным взглядом. — Ладно, шучу конечно. Забира… Не дождавшись окончания предложения, Руна стремительно выцепила у него пожитки и вгрызлась в них, как изголодавшийся зверь. — Вот это у тебя аппетит. — Эрен приподнял брови. — Ты как будто несколько дней не ела. Руна дожевала последний шмат, стряхнула крошки над салфеткой и с достоинством объявила. — Всё, я снова человек. — Да ладно? Неужели мы сможем поговорить? Вы можете в это поверить?! — Эрен театрально развёл руками, Армин тихо фыркнул. — Ну ты тоже не преувеличивай, Эрен, шесть дней прошло всего, — отозвалась Руна. — А-а?! Шесть дней, ты уверена? Ощущение, что несколько месяцев. — Да мне тоже так кажется… Слишком много всего у вас здесь происходит, ребятки. Не поспеваю за вашим темпом. — Обычно происходит не так много… — сказал Армин. — Ты попала в самую гущу событий, Руна. — И почему я не удивлена… Мне очень везёт на такое. — Ничего, всё уже закончилось, — сказал Эрен, отчаянно желая верить в это. — Эрен, скорее всё только начинается, — мягко возразил Армин. — Да и пусть! Сейчас это неважно. Ну что, начнём с самого начала?  — А ты уверен? Может, вам лучше отдохнуть после всего? — Нет уж! Теперь ты от нас не отделаешься! — Ну хорошо… — Так как ты вообще очутилась в Лесу? — Эрен нетерпеливо задал первый вопрос. — Кто в своём уме поселится на огромном дереве в огромном лесу?  — Видимо, я… хотя не сказать, что я была полностью в своём уме. И подожди, Эрен… давай сейчас не об этом. — Нет, погоди… я хочу знать! — Послушай, мне… тяжело об этом говорить. — Руна опустила взгляд на свои руки. — Но… — Эрен! — Резко вскинула голову. — Я понял… извини. — Может когда-то… но не сейчас. И дело даже не в вас, парни. Я просто не готова вскрывать это в самой себе. — Всё нормально, — сказал Армин. — Да. — Спасибо.  — Скажи, чем ты готова поделиться? — спросил Армин, прощупывая почву. — В общем… я храню это в секрете, но… вам я доверяю. Тем более, что между нами и так уже случилось это дурацкое видение, что тут скрывать. — Да скажи ты уже! И она начала рассказывать. Обо всех возможностях своего проклятого дара — о красных нитях, пульсирующих объектах, о том, как тело ведёт её, не спрашивая. Эрен и Армин периодически переглядывались с открытыми ртами. Армин хмурился, анализировал, сопоставлял. Эрен просто не верил ушам — хотя с его-то багажом это было почти смешно. — …и ещё, при касании я могу буквально влезать в головы людей и ощущать всё так, как будто их тела — мои собственные. Чувствовать запахи и слышать голоса из их жизней — прошлого и… будущего. Но будущего реже. Не знаю, откуда это… — А? — перебил её Эрен. — Постой-ка, так у тебя со всеми эти видения?! — Нет! Говорю же, Эрен, это просто вспышки ощущений! С тобой такое произошло впервые за всю мою чёртову жизнь! — Подожди… впервые именно настолько подробно? — переспросил Армин. — Нет, не просто подробно. Это была отчётливая картинка, как вот ты меня сейчас видишь. Скажи же, Эрен? Ты ведь видел то же самое, разве нет?! Грёбаное космическое пространство с бьющими наверх лучами!  — Да, один в один, — без сомнений ответил Эрен. — Чёрт… Армин нахмурился, почесав висок. — А во время этих вспышек люди обычно понимают, что ты что-то видишь? — Нет. — Значит, в этом Эрен тоже исключение… У тебя есть догадки, с чем это может быть связано? — Армин перевёл взгляд на Руну. — Никаких… — с грустью сказала она. — Единственное сходство того видения со вспышками — я одинаково не могу их контролировать.  Они все втроём замолчали, задумавшись. Первым нарушил тишину Армин. — А что если вы попробуете ещё раз прямо сейчас? — А?.. — одновременно выдохнули Эрен с Руной и уставились друг на друга. — Но мы ведь уже много раз соприкасались после этого — и ничего, — добавила Руна. — Вот именно… — согласился Эрен, чувствуя, как щёки предательски наливаются жаром. — Но а вы хоть в один из этих разов пробовали целенаправленно представить ту же картинку? Они переглянулись и отрицательно замотали головами. Руна встала первой. Эрен неуклюже поднялся за ней, едва не запнувшись о кровать, краска на его скулах стала гуще. Она шагнула ближе, он тоже. Потянули ладони друг к другу, переплетая пальцы. Оба закрыли глаза и сосредоточились. Десять секунд. Тридцать. Минута. Ничего не происходило. Руна попыталась убрать свои пальцы, но Эрен вцепился накрепко, сжав их в тот же миг ещё сильнее, в надежде, что вот сейчас, сейчас получится. Но нет… Он расслабил руки, и пока Руна высвобождала свои — невзначай проскользнул большими пальцами по её коже гладящим движением. — Ну как? — поинтересовался Армин. — Да никак… — ответила Руна, отступая на полшага. — Может, оно и к лучшему, потому что это реально жутко. — Да брось! После всего, что уже успело произойти, это даже в десятку самых жутких вещей не входит! И это всё ещё может сыграть нам на руку в войне с титанами. Надо только разобраться… — Очень странно… Должна быть какая-то причина, по которой сейчас ничего не получилось… Тишина ненадолго заполнила комнату, как вода трюм. — Ой, совсем вылетело из головы… Я слышала тебя, Эрен. — А? К-как?.. Когда?! — Во время миссии… Точнее, это был чудовищный рёв, но я каким-то образом понимала, что это ты, а потом… — А-а?.. Чего?! — Да не знаю я! Я уже ничего не понимаю… — Если ты действительно слышала голос Эрена на таком расстоянии… — медленно заговорил Армин с просачивающейся тревогой. — Тогда получается, дело не только в прикосновении. Возможно, вы связаны чем-то куда большим, чем мы можем себе представить. Но… чем? — Ещё кое-что… Эта моя дурацкая сила врубилась сразу после того, как я услышала тебя во второй раз. — Так ты ещё и несколько раз слышала?! — Эрен схватился за голову. — Да. Не суть. Меня понесло за Стену, буквально к тебе в первую очередь, и… знаете что? — Ну? — Что? — Прямо перед тем, как улететь… я смогла остановиться. Впервые! До сих пор не знаю как, но мне хотелось прыгать от счастья в тот момент! — А? Постой, ты что, стащила УПМ… ради меня? — Ну, технически я не стащила… И, повторюсь, я собой тогда не управляла, за меня как будто говорил и делал всё кто-то другой! — Серьёзно?! И после этого ты называешь наше безобидное видение жутким? — Ладно, немного несоразмерно, согласна… — Руна… не представляю, каково тебе с этим жить, но я правда очень рад, что у тебя получилось совладать со своей силой. — Да, точно, — добавил Эрен. — Спасибо. Только вот… я очень боюсь, что больше так не получится. Но посмотрим, как оно будет, не хочу заранее настраивать себя на худшее. — И правильно, — сказал Эрен. — Я понимаю, что ты хранишь в секрете свой дар, и мы его обязательно сохраним. — Армин обвёл взглядом обоих, и Эрен кивнул. — Но может… сходим хотя бы с информацией про видение к командующим? Вдруг это чем-то поможет. Руна усмехнулась. — И что мы скажем? Командир, у нас было видение. «Какое?». Ну… красивое. «Что вы узнали?». Ничего. «Что это значит?». А мы не знаем. «Как повторить?». Тоже не знаем. «Как использовать?». Ответ неизменен. Всё вернётся к той же точке, только вот Ханджи начнёт круглосуточную охоту за мной. Ещё и за тобой, Эрен. — Ну, если это поможет разобраться… — Эрен. — Что? — Ты вообще представляешь, что такое Ханджи? Она меня уже сейчас взглядом препарировать пытается! И я даже представлять не хочу, что будет, узнай она ещё и об этом. — Ладно… твоя взяла. Она и так скоро будет препарировать меня в форме титана. — Ну вот, тебе мало что ли?! Погоди, в смысле?.. — Мне нужно освоить навык укрепления, чтобы заделать Стену Мария, отсюда и эти опыты… — Ох, ну и влип же ты… Ты точно хочешь этим заниматься? — Не бери в голову, Руна. Всё равно выбора у меня нет. — Выбор есть всегда. — Ну да! Говорит девушка, которой собственное тело не подчиняется! Руна поникла. Плечи опустились, голова ушла вниз, и она замерла, глядя в пол. — Чёрт… прости… — Эрен осёкся, увидев, что наделал. — Я просто… не люблю говорить об этом. Проще считать, что я спасу так всех. Это придаёт мне сил. Ты… не в обиде? Руна выдохнула через нос, хмыкнув. — А если в обиде, что тогда? Что ты сделаешь? Встанешь на колени? — Встану, если надо. — Он начал подниматься. — Стой-стой, я пошутила. — Руна выставила ладонь вперёд, останавливая его. — На самом-то деле ты прав. Не мне такими словами разбрасываться… — Точно всё нормально? — Точно. — Я тут пришёл к выводу… — внезапно подал голос Армин. — Эрен, ты ведь помнишь нашу теорию? О том, что титанами управлял именно ты. — Так. — И Руну, выходит, потянуло в тот же момент. — Эй, к чему это ты клонишь?! — взъелся Эрен, разворачиваясь к нему всем телом. Он не желал допускать подобного даже в мыслях. Она не должна страдать ещё и от силы титана. — Хочешь сказать, что я тоже могу превращаться в титана? — нервно усмехнулась Руна. — Если исходить из всего, что… — Так это легко проверить! — Эрен вдруг бросился к ней, распахивая ворот рубашки и обнажая место укуса на шее. — Эй, что ты вытворяешь?! — возмутилась Руна, отшатываясь. — А?.. — Эрен медленно отодвинулся и застыл. — Ч-что? — Руна недоумённо на него посмотрела. — Посмотри сама…  Руна уронила взгляд и замерла сама. Укус — от него не осталось и следа. Эрен вновь рванулся к ней, схватил за плечи и затряс. — Руна! Как быстро у тебя затягиваются раны?! Ответь мне! — Я… никогда не обращала на это внимания... — Подожди, твои губы — разве они не должны восстанавливаться тоже?.. — не менее тревожно сказал Армин. — Может, и должны, но я постоянно их грызу, так что… на это можно не опираться. Руна вырвалась из хватки Эрена, резко развернулась и достала из ранца перочинный нож. Одно движение — лезвие выскочило. Она занесла его над ладонью. Эрен выбил нож в сторону, противоположную от Армина — тот улетел через всю комнату и воткнулся в горшок цветка. — Эй! Ты что, совсем спятила?! — Я просто… хотела проверить… — Нет, Руна! Ты хоть понимаешь, что если Армин прав, то ты могла превратиться прямо сейчас?! — Что? Они сбивчиво рассказали ей, перебивая друг друга: про пар, про боль, про то, как тело ломается и перестраивается. Руна слушала, и её лицо становилось всё бледнее. — Чёрт… Чёрт! Я не знала… — Проверим это позже, в безопасном месте, хорошо? — спросил Армин. Руна тяжело выдохнула и кивнула, подытоживая. — Давайте договоримся… Рассказываем командующим только если удастся выяснить конкретные детали.  — Идёт. — Идёт.

***

Ребята ушли без происшествий, а Руна осталась переваривать новую информацию, и давалось это с большим трудом.  «Какой из меня, к чёрту, титан? Ещё этого не хватало для полного счастья!» Просидела на кровати, уткнувшись в одну облупившуюся точку на стене, до глубокой ночи, пока живот снова не заурчал, требуя подкрепления. Она поднялась, размяла затёкшую шею и вышла в коридор. Побежала на первый этаж по полупустым пролётам, где шаги отдавались глухим эхом от каменных стен, а редкие лампы бросали на пол дрожащие жёлтые круги. Воздух стоял холоднее, чем в комнате, пахло старой кладкой и едва уловимым дымком — видимо, где-то печь топили. Спустилась к небольшой, локальной кухне, чтобы сварганить себе хоть что-нибудь и залить это чаем. Шагнула в приоткрытую дверь и застыла — сердце провалилось вниз. Леви. Стоял у окна, скрестив руки, и смотрел в темноту за стеклом. Рядом с ним, на столе, тихо закипал чайник, пар из носика поднимался дрожащей струйкой. Он её не заметил. Слишком погрузился в себя. «Может, уйти, пока не поздно?..» Она шагнула назад, но в этот раз Леви услышал, медленно оборачиваясь к ней. — З-здравствуйте…  «Чёрт! Ладно, хотя бы про Эрвина узнаю…» — Как Эрвин? — Ему отгрызли руку, как ты думаешь? — холодно ответил Леви. Руну слегка кольнуло, опустила глаза вниз. Заметив это, он решил добавить. — Паршиво. Хоть и делает вид, что всё в порядке. Руна рвано вдохнула от неожиданности. От другого человека это по-прежнему звучало бы безразлично, но с ним — целый разговорный сдвиг. — Да, вы в этом похожи… — неразборчиво пробормотала она себе под нос. — Если хочешь, чтоб я услышал, потрудись повторить внятно, — почти раздражённо сказал он. Руна сглотнула от осознания неуместности сказанного и быстро придумала другое. — Послушайте… — Она шагнула ближе, робко уложив ладонь ему на плечо, не будучи до конца уверенной, не мерзко ли ему от этого. — Всё будет хорошо. Главное, что он выжил. Леви её руку не убрал, но вскользь посмотрел так, что Руна сделала это самостоятельно. — Всё так, — бесстрастно ответил он, но в голосе едва пробивалась скрываемая горечь. Услышав это, она попыталась развеять застывшую в воздухе напряжённость.  — Так, а что тут интересненького из еды есть, — сказала она риторически и начала копаться. Распахнула дверцы нескольких ящиков — пусто. Добралась до газовой плиты, на которой стояло несколько кастрюль — и из одной из них тянуло ещё тёплым паром с умопомрачительным запахом, на который желудок тут же отреагировал голодным спазмом. Одной рукой открыла крышку, второй — выдвижной ящик. Нарыла себе там ложку и потянулась к содержимому. Леви молча наблюдал за этим всем, ожидая закипания воды, но увидев, что она лезет в общую кастрюлю ложкой, не выдержал.  — Эй. — Оказался сзади в один шаг и выдернул ложку из её пальцев. — По тебе видно, что ты лесная беглянка. Дикости тебе не занимать. — Вообще-то, я и среди людей бывала часто, просто они не были столь дотошными, как вы! — Руна выпалила и тут же прикусила язык, но было уже поздно. Леви коротко выдохнул через нос. Её маска уже не спадает — она разрывается по швам. Странно, но даже осаждать её не хочется. Хоть немного живости в этих мрачных днях, да и… сил на это нет. К тому же, интересно, что она скажет про варево. Он перелил густую жидкость с овощами черпаком в глубокую тарелку и сунул ей. Она хоть и была раздражена его присутствием и надменным тоном, и чувствовала, как стыд со страхом разливаются в груди, но когда речь заходила о еде — ещё и такой вкусно пахнущей — удержаться было невозможно. Приняла, обхватив руками тёплые бока тарелки. Их пальцы оказались рядом, почти соприкоснулись, но… немного не хватило. Она подчерпнула суп ложкой — жидкость идеальной температуры приятно обволокла рот. Поперекатывала на языке, проглотила. Издала глуховатый, почти неприличный звук удовольствия, глаза округлились, зрачки расширились от наслаждения. — Понравилось? — М-м, — протянула она громко, качая головой. — Очень вкусно! — Это я готовил. Руна уже зачёрпывала следующую ложку, но поперхнулась. Капля ушла не в то горло, она закашлялась — Леви неожиданно похлопал ей по спине. Широкая ладонь легла между лопаток, отчего кашель прошёл гораздо быстрее, чем должен был. — Это не шутка? — Она покосилась на него, но Леви стоял статуей, ничего не отвечая. Значит, он серьёзно. — Ну, знаете… вполне себе неплохо… — По-моему, минуту назад ты пела иначе. — Да я… не распробовала как следует, — она едва заметно усмехнулась. — Ладно… правда вкусно. Совсем от вас не ожидала. — Спасибо. — Спасибо? — А что? — Вы… умеете такое говорить? — Я много чего умею, как ты успела заметить. Но здесь ты перегибаешь. «Много чего? Подозрительная какая-то формулировка…» — Не сказала бы, — ответила она, намеренно не уточнив «…что перегибаю». Не только ему тут двусмысленностями кидаться. — А «извини» существует в вашем арсенале? — А что, ты хочешь это услышать? — Он подошёл ближе, воздух между ними стремительно менял плотность. Слышала скрип его подошвы, видела, как он сокращает дистанцию. Её личное пространство скукоживалось до размеров спичечного коробка. Руна почувствовала, как край столешницы врезался в поясницу, и упёрлась в него ладонями. Отступать дальше было некуда, да и тело, кажется, не хотело… — Нет… — ответила она, отворачиваясь от его прошибающего взгляда в стену справа. Его глаза жгли ей скулу, шею, уголок губ, дыхание изменнически сбивалось. — Просто… интересуюсь… На последнем слоге голос сорвался в шёпот, пальцы на холодной столешнице побелели от силы вжатия, в висках запульсировало, по низу живота разлилось что-то горячее, в очередной раз прибавляя ненужные слои напряжения. Чёрт! Это всегда просыпается именно с ним, и утихать отказывается… Вода в чайнике забурлила, крышка задребезжала, предотвращая нехорошее. Леви, испытывающий не меньшее напряжение, отступил к плите и, заодно, к привычным, безопасным действиям. Руна выдохнула, только сейчас поняв, что почти не дышала, пока он стоял перед ней.  «Надо срочно перевести тему…» — Знаете, насчёт той ситуации… — Забудь, — внезапно отрезал он. — Об этом никто не узнает. — А?.. — Она непонимающе заморгала. — Но… почему? Леви обернулся к ней, но не ответил. Сначала злился, что она нарушила приказ, поставила под удар себя и, вследствие, его. Всё это было непростительно глупо. Но позже, пока Эрвин спал, он прокрутил всё её поведение заново: неестественные, механические движения и интонации перед уходом. Как она застыла у Стены ещё до его окрика, и её лицо исказилось в страхе. Как не попыталась использовать УПМ даже до его появления. И как выглядела, когда кричала, что это всё была не она. — Сильной рассудительностью ты не отличаешься, но и на самоубийцу не тянешь.  Руна стояла, не в силах осознать, что он… поверил ей. Вот так просто — взял и поверил, без каких-либо допросов, без препираний. Сердце в груди дрогнуло и разжалось, в уголках глаз слегка защипало. — Спасибо, что… поверили мне. — Она внезапно разинула глаза, вспомнив одну «маленькую» деталь, и затараторила слишком быстро. — А, если что, я там ответственному сказала, что это вы меня послали, но это просто так, к слову, я не… — Ты сделала — что? — Мне надо было как-то получить УПМ, и вообще, напоминаю, я собой в этот момент не управляла! Леви понимал, что не может на неё злиться. Она себя не контролировала. Но от осознания, что его именем прикрывались, пока он сидел и ждал её возвращения, в животе неприятно заскребло. — Т-ч. — Руна внутренне сжалась, услышав этот звук, не предвещающий ничего хорошего. — Ладно, если это каким-то образом всплывёт — я разберусь. Удивление разрасталось в ней всё интенсивнее. Почему он ведёт себя… иначе? Немного, но иначе.  Он подсунул ей кружку с чёрным чаем и уже уходил, захватив несколько чашек в обе руки для себя и Эрвина — держал их всё так же, за края сверху. — Капитан, — судорожно проронила Руна ему в спину. Он развернулся вполборота, свет лампы скользнул по его лицу, задержавшись на переносице. — М? Руна нервно сглотнула и увела взгляд в сторону, внутри всё понеслось вскачь.  «Нет, не могу…» — Ничего…