Когда нет нужды в полной луне

Привал расставил точки. Члены стаи, вынужденные теснится в одном пространстве с чужаками, делятся вяленым мясом по приказу вожака, позже помогают обработать раны. С них крепкая повязка и чистая вода, Варли же размял на камнях травы в кашицу для обеззараживающей мази. Амельяр поглядывает на людей, которые непривычно отдают нечто ценное, с откровенным недоверием, чего, впрочем, предостаточно со стороны беты со стрелком тоже. Только альфа в балахоне, Талнар, заинтересован, первым упоминает в разговоре ошейник на Амельяре. Слово за слово и Варли переходит от объяснения ситуации к оправданию своего спутника, клеймёного предателем, а затем поднимает тему того, что не намерен становится частью какой-либо стаи. Реакцию на последнее он высматривает с особой тщательностью, ведь дело точно в нём — омега всегда обуза и одновременно наиболее желанный трофей. Выражение лица Талнара неизменно расслабленное, голос не выражает ноток обиды: — В нашей стае есть один омега и он вполне счастлив, сможешь убедиться собственными глазами. — Что называет альфа счастьем для омеги? Ребёнка под сердцем? — Варли интуитивно не желает покушаться на авторитет вожака, поэтому говорит тихо, хотя менее провокационными вопросы не становятся. — Для него — да. Дарий должен разродиться через месяц или меньше, до осени, — самоуверенно улыбается на хмурость на лице напротив. — И он рад, ждал ребёнка дольше, чем это обычно бывает. Каждый из нас заботимся о нём и, не падай, не потому что мы порежем младенца на мясо! Пока я во главе, стая придерживается равенства, насколько возможно, и взаимоуважения. — Это правда, — встревает возбуждённый речью бета, стоит тому замолчать, и вожак лохматит ему волосы в дружественной манере. — Вы не кажетесь плохими людьми. Может, запутались в жизненных ориентирах, бывает. Поэтому моё предложение долгосрочное и достаётся не любым встречным. Оно ни в чём не обязывает. Будете есть, значит будете работать. Захотите уйти, не забудьте попрощаться, — заканчивает монолог Талнар, чтобы надпить из кожаной фляги. Всё не может быть так гладко, где-то проявятся колкие осколки истины, заберутся под кожу, Варли понимает и вместе с тем ловит себя на логических ошибках. Если бы им нужен был омега, они бы зарезали Амельяра в любой момент сейчас, пока на сытый желудок оба чужака куда более расслаблены. От этой мысли по спине бежит холодок и в какой-то мере Варли удручает то, как он с лёгкостью может представить себя связанным в окружении пускающих слюни альф, но не в силах вообразить картину, где умиротворённо сосуществует с ними. Тем не менее вот они, по разные стороны, и он всё ещё цел. Взгляд падает с отстранённых карих глаз на ошейник, напоминание о хрупкости выстроенной связи. В итоге Варли ни разу не обращается к Амельяру, не спрашивает о его решении, а тот — к нему. Группа двигается дальше, двое новеньких теперь не отстают. Логово расположилось в полном дне ходьбы по городу, в паре часов от чащи, изначального пункта назначения. К закату их встречает огонь факела, зажжённого с появлением тёмных силуэтов поблизости. В округе расставлены сети с железками, которые сообщают о приходе незваных гостей. С ними приходится повозиться, чтобы подобраться к дому. Возвышающееся перед ними здание сохранилось до третьего этажа, дальше бетон рвано обрывается, в округе валяются крупные обломки — следы бомбёжки гнёзд одичалых. У Варли нехорошее предчувствие, тем не менее уже поздно во всех смыслах: через час совсем стемнеет, а они потратили последние силы на дорогу сюда. Знание того, что Амельяр, некогда рычавший за него, поблизости, придаёт сил дрожащим ногам, пусть даже их источник на данный момент чрезвычайно бледен. Кто-то изнутри убирает перегородку из веток ровно, чтобы была возможность пройти, и группа следует за светом факела внутрь, затем на этаж выше. По праву вожаку не требуется объясняться, встретивший их человек молчит, несмотря на удивление. Помещение оказывается просторнее ожидаемого и пахнет приятной хвоей вместо смеси мускусных феромонов. В отдалённых комнатах лежит настил из сухой травы для сна, проход к ним с целью уединения прикрывают подвешенные шкуры. Поближе в углу стоит столик, поверх разложены камни, инструменты и разная дребедень. Место обжитое. И те, кто за этим стоят, спешно окружают вошедших. Одеты под стать хорошим охотникам — в шкуры. Альфы, по подобию Амельяра, без верха ввиду особенностей теплообмена, беты же поскромнее, с накидками. Один носит ожерелье из зубов, отмечает Варли, одновременно успевая продумать план бей-беги, пока широкоплечие фигуры не расталкивает в стороны кое-кто довольно миниатюрный на их фоне. Амельяр, как и Варли, впервые встречает беременного омегу, но в отличие от спутника, откровенно пялится на округлый живот. — Я... Мы очень благодарим за гостеприимство, — вдруг Варли толкает локтем и Амельяр просто кивает, толком не зная, о чём успела зайти речь. Русоволосый Дарий отмечает интерес, улыбается нежно, с пониманием. Его рука тянется к Амельяру и тот рефлекторно отдёргивает свою. Тогда омега пробует ещё раз, он не избегает прикосновения вновь, любопытствует, и его ладонь кладут на живот. Горячий, полный жизни. Так Амельяр и каменеет, боится пошевелиться и причинить неудобства. Альфу, что оберегающе стоит за спиной пары, эта сцена забавляет, некоторые тоже заражаются смешками. Тогда, наконец, Амельяр приходит в себя и медленно забирает руку. Сжав её в кулак, напоминает себе о силе, и о том, насколько мало нужно, чтобы разрушить такое хрупкое счастье. От раны в плече расходится потоками ноющая боль. Огонь мельтешит, по стенам бегают чудаковатые тени. — Приятно познакомиться, — молвит Дарий воодушевлённо от встречи с представителем собственного пола. — Омега-то не меченый, — кто-то отмечает важную деталь, и Дарий возмущённо шикает на него. — Не суетитесь. Видите, они неплохие ребята. Мы решим вопросы позже, дорога была долгой, — Талнар пресекает обсуждения насущных проблем и снимает перекинутый через плечо мешок, чтобы без лишнего груза направиться к спальне. Напоследок бросает: — Кассий, своди их помыться, пожалуйста. — Понял, — тот же путешествующий с ними бета с состриженными под корень волосами задумчиво потирает затылок и, прихватив факел, ступает по лестнице вверх. — Вожак проспит денёк, нам тоже не помешает. Сперва смоем пот и что бы то ни было ещё... Начинать знакомство со спора плохая идея, Варли молча идёт за ним к полной дождевой воды бочке, только Амельяр замечает отличимую от обычного хмурость: — Разве есть разница, если все знают? В ответ Варли поднимает на него такой взгляд, будто он сказал самую большую глупость на свете, и говорит тихо, после паузы, переборов желание отмолчаться: — Сам слышал. Я не мечен. Поэтому не хочу становится частью стаи, в ней нет места для омег, которые оставляют повсюду следы феромонов и приманивают одичалых. Но стая... Стая дарует надежду. Я мог бы не думать о том, что однажды сломаю ногу, больше не встану и умру, потому что некому будет мне помочь. — Метка — всего лишь обмен запахами. Родители делают так для детей, чтобы защитить, — успокаивает Амельяр, наблюдая, как омега бесцельно то сжимает, то разжимает мокрую тряпку. — Ты сможешь сказать то же самое, если снимешь ошейник и прикоснёшься к моей шее? — это мог бы быть намёк, витиеватое приглашение, однако Варли выплюнул предложение, как обвинение. Бета замечает пробежавшую искру и в следующий момент видит, что Амельяр рвёт ошейник. Полоса ткани с торчащими проводками падает на пол. Варли с опаской делает шаг назад, спина упирается в край бочки. Внушительных размеров тень нависает над ним, заставляет вжимать голову в плечи и скалить зубы в попытке спрятать за агрессией плещущийся в душе ужас. Вокруг носа собираются складки, как если бы Амельяр собирался зарычать. Они обмениваются демонстрацией клыков, точно два диких кота, и через минуту расходятся по противоположным углам. Кассий теряет дар речи и не уверен, стоит ли пытаться встревать, по крайней мере сейчас, поэтому молча продолжает протирать свои бока. Остаток водных процедур проходит в неловкой тишине вместе с взаимными вкрадчивым взглядами. Без колтунов и слоя грязи волосы Варли насыщены чёрным, у Амельяра — наоборот, раскрылись рыжие краски. Теперь вонь не мешает распространяться феромонам и они по-новому, будто впервые, принюхиваются. Кожа плеч альфы шелушится, скоро проявится загар, Варли бы предложил сделать мазь, не будь осадка от недавней стычки. В качестве места для отдыха гостям выделяют чей-то освобождённый настил. И, как бы не кололась высушенная трава, Варли с Амельяром блаженно засыпают после первого же прикосновения к мягкой поверхности. Ноги немеют, вспомнив об усталости, спина стреляет вдоль позвонков, а сон уносит боль с переживаниями о будущем прочь. К сожалению, Амельяру приходится проснуться с первыми лучами под бормотание Кассия о том, что рана открылась. Повязки были временной мерой и хорошо продержались. Варли же открывает глаза из-за запаха гари и находит его источник у тлеющего костра на крыше, где Кассий греет иглу перед следующим стежком. Когда острый кончик приближается к коже, Варли жмурится и стискивает зубы, воображение выуживает из воспоминаний схожее ощущение от жала пчелы. Вчерашняя дерзость бьёт виной и он перехватывает у беты чашу с супом позже, чтобы самостоятельно передать завтрак истекающему потом Амельяру: — Хочу, чтобы ты знал, я ценю то, что ты сделал, — веки поднимаются, под взором карих глаз говорить становится в стократ сложнее, невольно Варли ускоряется: — Было неправильно сравнивать, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо, поэтому если... — Я разозлился не потому что считал, что ты мне обязан, — альфа звучит возмущённо, смягчается при виде недоумения. — Я защитил тебя... — пора признать для самого себя в том числе, что даётся с долей усилий, — из порыва. Но не жалею. Думаю, наоборот, корил бы себя всю жизнь, если бы поступил иначе. И всё, чего я желаю — чести не стоять для тебя в одном ряду с остальными. Ни больше, ни меньше. — Ты уже, — уверяет Варли, и внутренне радуется, что ему не дали закончить ту опрометчивую фразу. Собравшись с силами, альфа приподнимается на относительно целой руке с пола. Когда он берёт чашу, пальцы соприкасаются с омежьими. Кажется, что ощущение тепла от них остаётся на коже отголосками ещё какое-то время. Столько пролито холодного пота от мучений, а в ответ навряд ли готовы совершить нечто подобное, уверен. Чужое сердце остаётся в потёмках. Кого-либо другого эта хрупкость бы раздражала, Амельяр знал альф, которые бы сжали руку в кулак, если бы им на ладонь села бабочка. Красивая, вольная упорхнуть от дуновения ветра... Однако себя он к ним не относит, в нём зарождается желание оберегать, и идеальное проявление заботы в его понимании демонстрирует образованная в стае пара. Светлый лучик в ней, Дарий, вскоре подходит, чтобы украсть Варли на разговор. Тема, легко догадаться благодаря необходимости в уединении, касается его выбора: их мало что связывает и два свободных альфы имеют шансы словить удачу за хвост. Стоило Варли покинуть компанию Амельяра, один из них встревает между омегами. В какой-то момент глаза незнакомца ускользают на задний план и сталкиваются с пристальным наблюдателем. Всё бы ничего, не понравилась Амельяру уверенность в нём и сияющая дружелюбием улыбка. В это время обыденно хмурый Варли слегка оборачивается через плечо и осевшая в душе тревога утихает при виде оскала, что ещё вчера был направлен в его сторону. Странное чувство — спокойствие именно из-за присутствия альфы — для Варли, и он корит себя за слабость, но тут же опускает глаза от призрачной вины в отношении Дария, которого мог бы оскорбить подобными мыслями. Вновь тот понимает запутанность мыслей без слов и с отговоркой про плетение корзин уводит Варли в другую комнату. — Я просто хотел избавить тебя от давления, — объясняет Дарий, что нет нужны браться за прутья. — Одному было легче, да? Я всегда держался за кого-то и поверить не могу, что ты выжил в городе сам, это впечатляет! Но в стае есть кое-что сложнее, чем поиск места для ночлега или еды. — Я уже смирился, наверное. Обмен запахами это пустяки, — выдыхает Варли, клубок в голове уменьшается. — Пустяки, — тихо поддакивает Дарий. В тот же момент происходит беседа Амельяра с Кассием, который безрезультатно попытался завлечь его к сбору дров. Покидать окружение Варли он опасается, тем более с ранеными руками помочь мало чем сможет. В приглашении Амельяр не заметил злого умысла, скорее бета с другим альфой хотели узнать его получше за работой. После отказа Кассий выглядит удручённо, больше, чем должен был, и хочет продолжить разговор, однако внимание всех трёх привлекает хлопок упавшей шкуры. Варли едва не на бегу вылетает из комнаты в сторону Амельяра и останавливается, увидев, что с ним есть кто-то ещё. В серых пучинах омежьих глаз плещется страх, схожий с тем, что блеснул в них молнией вчера у бочки с водой, — страх оправдания ужасных ожиданий. Первой мыслью Амельяра стало то, что он пытается решиться попросить себя пометить, поэтому альфа подходит ближе, отгораживая посторонних спиной. — Я ухожу, мне нужна моя сумка, — шепчет Варли. — Мне жаль, не вышло... — просит прощения явившийся следом Дарий, но не у омеги, потому что смотрит куда-то в бок. — Ничего. Варли, — звучит твёрдо и по прежнему спокойно голос вожака. Он спускается по лестнице с влажными после умывания волосами. — Не поступай опрометчиво, я не заставлю тебя остаться, никто не будет удерживать вас двоих здесь. Давайте присядем, всё равно собрание стаи должно состояться сегодня... — проходят долгие минута или две, после шага со стороны омеги Амельяр, наконец, сам садится к остальным в полукруг, готовый считывать любой малейший знак с его стороны. Одно слово и он вытащит Варли наружу, подальше отсюда, любой ценой. — Разведка вышла неудачной, в городе стало значительно больше одичалых в сравнении с прошлыми месяцами. Такими темпами доберутся до нас. Они жрут себе подобных, мы видели кости, поэтому на них не повлияло исчезновение дичи в округе... Уйдём сразу после родов Дария, до холодов. — В прошлый раз в западном районе одичалых не было после зачистки рейдеров, — возражает альфа, пока упомянутый омега под его боком задумчиво поглаживает живот. — Рейдеры не тратили бы ресурсы напрасно, есть причина, о которой мы не догадываемся. И чем ближе зима, тем реже они будут выглядывать из резервации за чем-либо, кроме дерева, — объясняет решение Талнар. — Подумай о другом. Выйдем раньше, зиму проведём в тёплой хижине с запасами еды достаточно далеко от двух самых опасных мест из всех возможных — резервации и гнезда заражённых. — Строительство займёт месяцы, где мы будем жить до этого? Рейдеры не столько опасность, сколько хороший источник еды и лекарств, которые нам никогда не создать самостоятельно. А зимой кто-то точно подхватит простуду или болезнь похуже, — берёт слово альфа, худощавый в сравнении с соплеменниками, ранее пытавшийся наладить знакомство с Варли. Ему в поддержку выступают все, кроме новоприбывших и Кассия. — Нападают на рейдеров только безумцы. Это раньше стаи оставались в стороне, сейчас любой дурак пытается получить пулю, украв что-нибудь, и они только этого и ждут, — отрезает непреклонный вожак. — Вам тяжело покидать насиженное место, я понимаю и чувствую то же самое... Решение окончательное. — Стая не предназначена к кочевничеству, особенно с потомством, но именно ради него мы должны сделать новое логово. Здесь разве выйдет построить устойчивое будущее? — Кассий тоже высказывается погодя. — При всём этом мы просто дадим им убиться где-нибудь, — бета-стрелок косится на гостей, за его спиной неизменно висит лук на перекинутом через плечо ремешке. — Я не лгал, они вольны уйти в любой момент, — последние слова вожака яснее за прочие отражаются недовольством на лицах большинства членов стаи. — Пока ещё надеюсь на обратное, так что хватит строить гнусные рожи, — строгий тон затем обратно смягчается: — Мы можем дать Варли больше времени на принятие решения. Собрание идёт своим чередом, следующими они обсуждают припасы, а набравший в рот воды Варли до конца не решается сказать ни слова из той тирады, которую надумал после услышанного от Дария. Когда все расходятся по поручениям, Амельяр ожидает, что ему расскажут детали случившегося. Когда этого не происходит, наедине приходится подтолкнуть: — Сбежишь по верёвке через окно, как в сказке? В чём дело? — Я спросил про пару и Дарий сказал, что у него её нет, все заботятся о нём. Он не знает, от кого из них ребёнок, — прекращает бесцельно перебирать вещи в сумке и бормочет Варли, заранее продумывает упрёки, которые мог бы услышать вместо понимания. — Это нередкое строение стаи, знаю... — Это не для тебя, — делает вывод Амельяр, и сказанное оседает горечью в нём тоже из-за воспоминания о том, что стаю омега косвенно назвал надеждой. — В любом случае дорога будет долгой, мы встретим ещё кого-нибудь. Нет нужды спешить, после сна под одной крышей более уязвимыми нам становится некуда. Я расспрошу Талнара про окрестности. С сердца падает тяжёлый груз — альфа утверждает, что они уйдут вместе. По неведомой причине страхи Варли важны для человека, который достаточно отплатил за своё спасение и в праве вывернуть наизнанку все его усилия по отдалению от свойственной омегам судьбы. Нагрянувшее облегчение проявляется в запахе и Амельяр откладывает на попозже вопрос о том, что метка для безопасного путешествия им всё-таки понадобится. В носу щекочет, когда Амельяр шагает на первый этаж, что-то ощущается теперь неполноценным. Не то чтобы он спешил нагнать вожака до ухода из логова, находиться в окружении феромонов Варли непривычно и приятно, а последнее сбивает с толку после чрезвычайно долгого одиночества. Внизу стихают голоса в такт с появлением постороннего, в помещении витают остатки ноток недавно проходившего мимо Дария. По оба плеча беты-стрелка стоят альфы, он пару секунд выглядит удивлённым и после соображает: — Если ищешь Талнара, он в подвале. Для новых ловушек на крыс нужна приманка, обычно мы используем испорченное мясо. В углу поднята дверца из неумело связанных веток, за ней в темноту уходят ступени. На второй Амельяра осеняет, с чего бы вожаку идти туда без факела? Поздно — в спину приходится крепкий удар и он, потеряв равновесие, скатывается на пару ступенек вниз, пока не хватается руками за стены. На него накидываются сразу вдвоём: чьи-то пальцы намеренно давят на повязку на плече, прямо на рану; кто-то хватает за запястье и бьёт то в живот, то ближе к солнечному сплетению. В узком пространстве Амельяр теряется и стремительно оказывается зажат между отнюдь не маленькими альфами. Пробивающийся с первого этажа свет пускает тень на их лица, неясно, озлобленны ли они или безумны, в воздухе слышно только железо и смрад от близкого дыхания. Драка быстро проходит к концу, висок Амельяра прижимают к стене с лёгкого размаха, после сопротивление становится похоже на жалкую борьбу зверя со стальными зубьями капкана. За белой мишурой перед глазами ничего толком не разглядеть, Амельяр узнаёт, кому вмазал освобождённой рукой по более высокому голоску. Он без разбора кусает попавшееся поближе предплечье, рвёт кожу под крик и ловит себя мысли, что Варли точно должно был это услышать, а значит он в безопасности... Или прибежит в гущу событий. Из-за него. Новая горячая волна бежит по жилам. Ему в отчаянии царапают лицо, бьют под коленом и мир переворачивается. Кто бы не держал вторую руку, с задачей тот не справляется — у Амельяра получает обернуться и таким образом один из альф оказывается позади, а в следующий миг летит к подножию лестницы. Помутнение прошло, тем не менее что-то по прежнему закрывает обзор. Амельяр проводит тыльной стороной ладони по лбу и та собирает на себя липкую кровь. Бета и альфа, вышедшие из суматохи практически невредимыми, отступают на пару шагов наверх. Таким образом они забирают себе обратно преимущество, достаточно увесистого камня. Почему-то наступление задерживается, в это время к Амельяру медленно возвращается власть над телом и сопутствующие ощущения. Боль пронзает голову, колени, пальцы рук онемели от хватки за стены в попытках удержаться на ногах. Среди мириады неприятных отголосков сражения есть странное чувство терпкости на языке. Амельяр потирает его о зубы и ощупывает какие-то кусочки, на удивление, не откушенной плоти. Тогда паникующий разум складывает воедино картину от вида фляги в руке беты — его опоили. Напавшие смотрят на него сверху вниз, выжидают. Амельяр оседает на ступени и делает то же самое, потому что если это действительно была кровь одичалого, то всё теряет смысл. У него считанные часы, пора бы вспомнить прошлое. Воспоминания размыты, за исключением криков о предательстве, плача того несчастного и зловещего новорожденного, и лица Варли. Манит шрам, откуда же след? Амельяр жалеет, что не спросил о том, что так мучает его каждый раз при взгляде на лицо омеги. Было бы грубо сказать в лоб, он бы не понял, что Амельяр лишь борется с желанием прикоснуться к светлым полосам, словно имеет дар забирать прожитое горе. Кожа покрывается мурашками, жар подступается слишком рано, тогда Амельяр ещё раз с трудом поднимает голову. Альфа с бетой стоят на месте, будь он заражён — ушли бы на всякий случай, значит дело определённо в ином. И единственное, что имеет те же симптомы, — гон. Кто бы знал, Амельяр пятиться, уходит глубже, когда фигура приближается к нему, вместо того, чтобы попытаться дать отпор вновь. Сил недостаточно, голова по-прежнему грозит расколоться, отчасти от догадки, что тянут его наверх для того, чтобы воплотить в жизнь сущий кошмар. Амельяр бы боялся этого больше всего на свете, если бы раньше пришёл к такой идее — запереть вошедшего в гон альфу с кем-то, кого он яро оберегал. У них есть десятки причин так поступить и ни одна ему не интересна. Всё, о чём он думает перед тем, как провалиться в небытие от очередного удара, это Варли, потому что его лицо то ли является в последний миг миражем, то ли омега действительно выбрал бежать спасать его вместо побега.