Когда нет нужды в полной луне

Ножи те носят при себе, лук тоже, и в качестве оружия Варли удаётся найти на столике разве что заготовки для стрел — острые наконечники привязанные к палкам. Под ногами едва заметно подрагивает пол вместе со зданием после увесистых ударов, со стороны лестницы слышно рычание: знакомое и не очень, утробные звуки смешиваются друг с другом в неразборчивую кучу. Слева окно, прикрытое шкурой, откуда вполне безопасно возможно выбраться наружу, справа — спуск вниз, в гущу событий, где витают запахи разъярённых альф. О первом Варли посещает мысль на какой-то жалкий миг из-за сомнения, кто выйдет победителем из схватки. Шум борьбы как на зло утих и он в неведении прислушивается к признакам того, что вся его решимость напрасна и Амельяр погиб. По бетону шаркает вязаная обувь. Варли прижимается к стене и запрыгивает на поднимающего бету, замахнувшись. Тот, видимо, ожидал нападения и быстро сориентировался, хватает омегу за запястье. То, что он не продумал, — у юркого противника есть не одни только руки и имеется опыт борьбы с теми, кто превосходит его грубой силой. Следом Варли бьёт того в пах коленом, хватка из-за этого крепчает и, чтобы высвободиться, омега перекладывает стрелу в свободную руку, а затем вонзает в запястье. Наконечник упирается в лучевую кость и легко выскакивает наружу, когда Варли отбегает в пространство первого этажа от нападающего. Резко повернув голову, лицезреет окровавленного Амельяра без сознания, и придерживающего его альфу, которого не так давно по ошибке принял за ласковую пару Дария. — Держи блядского омегу! — гневно выкрикивает худощавый альфа соратнику. Ранее достаточно уверенный в себе, чтобы беспечно подняться наверх, бета теперь не спешит кидаться на Варли, наоборот, держит дистанцию и говорит: — Давай просто скинем трупы где-нибудь в яму? Какая разница теперь, не надо было первыми лезть, Талнар бы уговорил их остаться на ночь и тогда всё вышло бы тихо... — Убить омегу? Рейдеры за его задницу дадут нам всё! — кричит альфа и начинает тянуть Амельяра к лестнице. — Зажимай в угол и веди сюда! Быстрее! В ответ Варли рычит, бета хмыкает и решается на широкий шаг вперёд. Его рука заведена за спину к ножу, но так как они не намерены существенно его покалечить, Варли не воспринимает это за угрозу. До следующего рывка противника он набирает в руку что-то попавшееся в сумке на плече и бросается в него в качестве отвлечения. У лица беты разлетаются лепестки, от неожиданности он пытается забрать у омеги возможность атаковать и цепляется за его одежду. В планах Варли был прыжок, обернуться ногами вокруг шеи беты было бы самым идеальным исходом. Шанс упускается. Тяжёлая туша победоносно прижимает его собой к стене с размаху, выбивает воздух из лёгких. Чужие ступни бьют по голени, ноги подкашиваются. С доступного угла обзора Варли не видит совершенно ничего и недоумевает, когда давление ослабевает. Вдруг бета отступает и убегает на улицу, откинув с пути заслонку из веток. — Я болен, я болен, мне нужны лекарства, клянусь богом, мне... — в панике оправдывается альфа, пока горло не сжимается настолько, что из него уже ничему не удаётся вырваться, кроме хрипов. Лицо бордовеет, глаза выпучиваются с положенных мест, он перестаёт дёргать конечностями в тщетных потугах скинуть с себя громадное тело. Амельяр душит его ещё какое-то время, хотя в том нет необходимости, и продолжал бы, если бы до его затуманенного сознания не дошло присутствие ещё кое-кто поблизости. Крылья носа раздуваются, брови хмурятся, во взгляде читается неверие по странной, сокрытой причине. — У тебя кровь, — Варли указывает на собственный лоб и, не найдя понимания, спешно приближается, чтобы убедиться, что всё в порядке. Удары головой — медленные, беспощадные убийцы. — В глазах двоится? Амельяр выглядит отстранённым, словно к нему обращаются на незнакомом языке, и после рассматривания омеги перед собой припадает носом к столь близкой шее. Рефлекторно Варли стремиться отстраниться, тогда на его спину ложится рука и препятствует побегу. Невербальность наталкивает на логичное умозаключение, что альфа оказался заражён, что холодит Варли внутренности. В то же время он не похож ни на одного из них и ведёт себя менее агрессивно, последняя подсказка наконец проникает к омежьим железам — феромоны гона, и развеивает недоразумение. Какого-либо облегчения Варли не ощущает, рядом с ним по-прежнему оживший кошмар. Чудовище, сильное и лишённое рациональности, жаждущее потомства. Сердце омеги колотиться в ушах и перебивает любые прочие звуки, он хаотично бьёт Амельяра по груди, упирается, и всех его приложенных сил недостаточно даже чтобы пошатнуть его, а ведь альфу успели ранить. — Амельяр, — на глаза Варли наворачиваются слёзы, небольшая надежда не даёт им пророниться. — Амельяр, ты слышишь? Слышишь? Интуитивно в гон альфу тянет к месту, которое пропиталось их запахами, и он относит сопротивляющегося Варли наверх на выделенный им для сна настил. Когда руки омеги попадают по порезу на лбу, раздаётся предупреждение, утробное порыкивание. В карих глазах Варли не находит ни капли осознанности или прежней задумчивости, они превратились в две тёмные точки, готовые затянуть испуганную душу. Ноги омеги прижаты к настилу торсом, одну из рук альфа удерживает, вторая зажата собственным боком. В таком беззащитном положении дрожащий Варли теряет ту ниточку, за которую ранее держался, и начинает рыдать. Нос потирается о его шею, делает глубокие вдохи из раза в раз, не может толком насытиться. Клыки на пробу царают кожу, и омега вскрикивает так отчаянно, будто его уже успели укусить. Он помыкивает и не способен совладать с языком, чтобы опять вымолвить имя. Пытка выходит долгой. В представлении Варли это должно было случиться в мгновение ока: разорванная одежда, унижение, кровь на бёдрах... Амельяр оказывается совершенно нерасторопным и, кажется, обнюхивает его целую вечность. Напоследок проводит кончиком носа до щеки, затем приподнимается. Обдавший омегу холодный воздух напоминает, насколько горячее тело прижимается к нему. Заметив подходящий момент, Варли делает рывок, пытается высвободиться. Практически удаётся, альфа даёт ему приподняться, но быстро понимает, что тот намеревается уйти, и тянет обратно. Звучит разочарованное рычание. Варли испуганно всхлипывает, совершенно не зная, чего ожидать за своё сопротивление. Вероятно, удар. Он видел покрытые синяками лица, скрюченые позы, те омеги во власти одичалых находились в такой боли, что не стояли ровно. Ждало ли его тоже самое? Что от него останется, изувеченная душа? Слёзы катятся непрерывным потоком. Чего стоило сдерживать их в минуты слабости, если в итоге всё было ради этого? Варли кусает губы, не хочет удовлетворять своими криками, а те остаются застывшими комками в горле, потому что Амельяр вновь медлит. Его щека прижимается к омежьей, глаза зажмуриваются. Больше всего Варли боится сдаться и, завидев шанс, дёргается, заставляя их распахнуться. Думает, что лишь больше злит. Когда широкая ладонь ложится на живот, ощупывает одежду, он пищит, тот низкий испуганный звук нельзя назвать иначе, и заходится в очередных рыданиях. Часто дышит, даже слишком, из-за чего создаётся ощущение удушья, давящая сверху туша всё усугубляет. Проходит много времени, прежде чем до сходящего с ума разума Варли доходит факт того, что после альфа не предпринимает попыток лишить его защитной одежды. Раскалённый язык вылизывает солёную щёку вновь и вновь, шею опаляет тяжёлое дыхание. Ожидание чего-то страшного длится так долго, что внутри Варли сгорает какой-то переключатель и в какой-то момент его тело расслабляется, хоть и не прекращает подрагивать. Он вынужденно даёт себе передохнуть, и замечает, что Амельяр вторит этому спокойствию. Давление малость ослабевает, появляется возможность пошевелить ногами. Только Варли выдыхает, как рука альфы проскальзывает под его бок и он, завалившись на бок, подтягивает его к себе в объятия. Новое положение не настолько нагоняет ужаса, омега как минимум не ощущает каждый громадный мускул собственной кожей. — Амельяр? — пробует тихо достучаться до чужого сознания. На долю секунды его прижимают с удвоенной силой, позади спиной чувствуется лёгкая вибрация, следом до ушей омеги доходит урчание. Если бы не упирающиеся ему в поясницу естество альфы, он бы усомнился, действительно ли это гон, а не какая-нибудь разновидность сотрясения. Потому что не может альфа вести себя так терпеливо и... Варли сложно связать мысли воедино, пару минут назад они бегали кругами в испуге, сейчас же остепенились и слишком устали для чего-либо ещё. Феромоны отнюдь не удушливы, как показалось в начале, обволакивают приятным одеялом и являются стеной между ними и внешним миром. Жарко, особенно в местах соприкосновения кожи с кожей, и омега двигается, чтобы отстраниться самую малость. Амельяр недовольство мычит и перекидывает через него своё колено. Поза становится более откровенной, тем не менее после рефлекторного холодка от подоплёки Варли возвращается из мира страхов в реальность, где ему урчат на ухо и по неизвестной причине предпочитают вылизывать щёки с шеей, не делая ничего более. Из полудрёмы вырывает внезапное рычание и Варли тревожно подбирается, осознав, насколько уязвимо дал себе отдыхать. На этаже мелькает Талнар, ему хватает меньше минуты на анализ сложившегося положения, следующим появляется Кассий и позволяет себе подойти поближе, чтобы спросить: — Вожак сказал, ты не пах расстроено, значит всё в порядке? — Они... — Варли теряется в том, с чего начать объяснение. — Дос попытался похитить Дария у нас под носом. Что бы здесь ни случилось, вряд ли это ваша вина. Расскажешь потом, — бета торопиться повесить дополнительную шкуру, чтобы между ним и альфой в гоне появилась малейшая преграда. — Хорошо... Дарий в порядке? — интересуется омега. — В полном. А ты? — переспрашивает Кассий. — Наверное, — Варли говорит, удивляясь выходящим изо рта словам. Перед уходом бета упоминает, что они будут поблизости. Далее слышно копошение то тут, то там, что окончательно успокаивает Варли. Встревоженный посторонним Амельяр приподнимается на одном локте и неотрывно наблюдает за закрытым входом в комнату, будто угроза в виде другого альфы должна появиться с минуты на минуту и он готов бороться за своего омегу. Тот поглаживает руку, обернутую вокруг талии. Благо, Амельяр воспринимает первое взаимное прикосновение не как разрешение и лишь демонстрирует радость поцелуем за ухом. Нежность неотрывно сопровождает каждое действие альфы: даже если он недоволен, руки сжимают не до боли, клыки не прокусывают кожу. Плещущаяся в нём сила в узде. Гон мог всё изменить со временем, на следующий день или второй, однако страхи Варли остаются неоправданны. И появляются некоторые новые — о том, что под влиянием момента он сам даст альфе добро на что-либо большее. Всё-таки омежью сущность не подавить отварами полностью, у него не спровоцировалась течка, как должно было быть, тем не менее нельзя оставаться холодным, когда рядом настоящая печка, ласковая и липкая, пахнущая чем-то неописуемо уютным. До конца Варли сомневается в Амельяре, ждёт, прорвёт ли дамбу. Напрасно, в разгаре максимум, который позволяет себе альфа — потирание о его бёдра, и то только благодаря капельке жалости, заставляющей Варли неподвижно терпеть. Или не совсем, ведь тяжёлые вдохи приятно щекочут ухо, после Амельяр как бы извиняясь выцеловывает ему затылок. Кассий единственный мог потревожить покой пары без риска нападения альфы по воле инстинктов и несколько раз в день подсовывал им в комнату чашу с водой и вторую с чем-то съестным. Обе порции доставались Варли, порой удавалось скормить упёртому Амельяру малость каши или кусочки мяса руками. В день, когда гон пошёл на спад, омега впервые просыпается от холода и гложущей обиды. Сперва на одиночество, затем на себя же за подобные слабые чувства. Он собирается с моральными силами, в большей степени из-за желания помыться, и выглядывает из комнаты, где встречает улыбчивого Кассия. — Доброе утро, Амельяр ушёл проветриться и по виду собирается заниматься самобичеванием, так что... — многозначно отводит взгляд. Купание и голод отходят на второй план, Варли быстрым шагом обходит пару ближайших зданий. Находит альфу по ярко уловимому запаху в переулке, присевшего на корточки и взявшегося за голову. Там же красуется свежая повязка на ране и первым делом омега прикасается к его рукам, чтобы убрать и посмотреть, причина ли такой позы в кровотечении. Амельяр молниеносно выпрямляется, ненароком откидывая протянутую к себе ладонь, и раздосадованно хмурить густые брови. Волосы растрёпаны, он тоже толком не позаботился о себе, ушёл в порыве сразу после пробуждения со смешными чувствами по поводу случившегося. Взятое им расстояние, кричащее о безопасности, даёт Варли достаточно для понимания, в чём дело: — Знаешь, как у меня в груди закололо, когда я подумал, что ты ушёл? Насовсем, и бросил, — на пробу вновь касается широкой руки, та проводит по его запястью выше, к плечу, и останавливается на лопатках, чтобы приобнять. Тёплое дыхание тревожит волосы омеги на макушке. — И мне сложно даются подобные слова, они много значат. — Не нужно объясняться, — хмыкает Амельяр, наслаждается образовавшейся смесью их ароматов и впервые за утро отпускает тревоги. — Помню, хотел защитить и что жалел, что из-за меня ты плачешь, но не мог заставить себя отпустить... Я всегда боялся наступления гона, не знал, что может быть так. — Я тоже, во всём. Боялся, а ты прогнал страхи, теперь вместо них я буду вспоминать... Тепло... Ладно, много нежностей, ещё устанешь от меня, — вдруг просыпается смущение и Варли полушутливо отталкивает. Альфа не поддается, целует в открытую шею и потом позволяет раскрасневшемуся парню убежать обратно к логову. В следующий раз они сталкиваются у бочки и, кто бы знал, что с прошлого мытья всё поменяется настолько кардинально. Варли не ждёт его ухода, чтобы снять одежду, кроме белья, и спрашивает разрешения заплести волосы, о чём размышлял с роковой встречи. Густые локоны прямо просятся на что-то вычурнее, чем зачёс назад, он делает две косы от висков и сводит на затылке. Удобно, волоски не будут падать к лицу. В ответ Амельяр жаждет сделать что-нибудь похожее, но скупого опыта общения не то что с омегами, а с людьми в целом, не хватает для рождения дельной идеи. В итоге плывёт от касаний тонких пальцев к коже головы и просто любуется в любое иное время сокрытым телом. Выступающие рёбра — следствие периодических голоданий, мышцы вымученные тяжёлым трудом и едва сформированы из-за отсутствия должного количества пищи. И всё же нет ни одной детали, которую бы Амельяр назвал отталкивающей, все мысли занимает рвение откормить пару, удобрить и помочь расцвести в заботе. В тот же день Кассий просит Амельяра помочь перенести Дария в убежище: оказывается, запах гона спровоцировал роды, они завершились сутки тому назад и теперь его нужно доставить на ношах в более укреплённое место. Конечно, Варли идёт вместе с ними и разделяет облегчение от вида здорового малыша с, пусть бледным, счастливым Дарием. Он ничуть не удручён случившемся, роды пришлись им на руку, ведь вожак не оставил план покинуть город до наступления холодов. Упомянутый альфа по виду куда более уставший, с синяками под глазами, по приходу требует достать вина в честь праздника. Пока все разбирают подогретый обед, лежащего Дария кормит он, разламывая пальцами мясо. Остальные довольствуются постным супом, зато им достаётся по чаше сока забродивших ягод. Бурда донельзя кислая, язык немеет, Варли делает вид, что надпивает за компанию, Амельяр же привыкает к вкусу и смакует маленькими глотками. — Дос сбежал, Сокол с ним. Лучше убраться отсюда, как только Дарий встанет. Им идти некуда, вернуться за припасами, — расчётливо говорит вожак. По его словам Амельяр понимает, что упавший на лестницу в подвал альфа пришёл в сознание, бета-стрелок тоже выжил. — У Яроша сжалось лёгкое после пневмонии, он часто просыпался от удушья и предлагал напасть на рейдеров ради лекарств. Я предполагал, самое худшее — украдёт лук, пару ножей и пойдёт сам за своим спасением. Почему к нему присоединились Сокол с Досом мне неизвестно. В любом случае их план заключался в том, чтобы спровоцировать гон у Амельяра, он бы напал на Варли и в итоге был бы убит, а обе омеги остались у нас. Полагаю, в будущем я бы тоже пошёл в расход под видом несчастного случая, чтобы не подорвать доверия остальных членов стаи... Моей власти вожака оказалось ничтожно мало. — Думаю, им бы любой вожак не подошёл. Люди такие. А ты наверное единственный в округе, кто помог появиться на свет прекрасному мальчику, — подбадривает Кассий. — Да, это многого стоит. Малыш здоровый, чудо, — Варли вставляет слово. — Вы не против, если мы с Амельяром составим компанию до гор? — Только до гор? — вопрос от Талнара ближе к риторическому. — Хорошо, помощь нам понадобится. Но я готов пойти на уступки и уговорить тебя пустить корни в моей стае, даже если хочешь делить сердце с Амельяром и никем иным. Я хотел удержать альф устоями, теперь мало смысла... Вино сглаживает возможную напряжённость, они продолжают болтать толком ни о чём, иногда возвращаясь к прокладыванию пути по лесу. Осуществить задумку в реальность приходится спустя две ночи с Дарием на спине Талнара и минимальным запасом вещей, так как в округе действительно появились одичалые. Человеческие завывания начали раздаваться по ночам, а в охотничью ловушку вместо дичи попался один из них. Вместо того, чтобы попытаться вырыть колышек, уродец бесцельно царапал когтями почву и брыкался, пока удавка не затянулась слишком сильно. По уровню развития одичалые мало чем отличимы от животных, но зайца проходящей мимо стае было бы отчасти жаль, на него же они покосились с отвращением. Людские черты, что прослеживаются в телосложении, теряются на фоне вытянутых пальцев и лица, подобия неразвитой морды. Хотя бывают редкие проблески, пугающие самим фактом своей возможности, — многие были свидетелями того, что одичалые коммуницируют примитивными возгласами с движениями тела. Идти необходимо без остановок. Последний раз, когда стая позволила себе привал, их застали чужие глаза в чаще. Силуэт быстро скрылся под шуршание травы, и чтобы одинокая особь не привела группу по следу, все справляют нужду в ямки, которые позже хорошо закапывают. Дарий единственный, кому сложно сдержать феромоны, особенно во время кормления грудью, поэтому носит вывалянную в падали накидку. Несмотря на то, что он может крепко стоят на ногах, попытка поспеть за стаей на собственных двоих завершилась кровотечением. Иногда заменяет вожака в роли носильщика Амельяр, новорождённый же остаётся в руках Кассия и чувствует там себя лучше всего благодаря отсутствию малейших ноток сторонних запахов. Ещё немаловажная причина постоянно двигаться вперёд — плач. Амельяр то и дело вспоминает прошлое, озирается на спутников с недоверием, ищет признаки скорой беды. Местность то ведёт вниз, то подбрасывает склон, отнимает силы нещадно. Боясь подвести, Варли терпит темп альф и гордится тем, что не заикнулся об отдыхе спустя весь день пути. У Кассия решимости меньше, из-за голода горизонт заслоняет чёрная пелена. Это с опозданием замечает вожак по его попыткам ухватиться за стол дерева и предлагает остановиться пополнить припасы. Мимо пролетает клин гусей, заметивший их снижение Варли говорит остальным. В стороне вероятной посадки слышно плеск воды, вблизи слепят бегающие по водной глади солнечные зайчики, розоватые от закатных лучей. Река внушительной ширины, неглубокая, течение размывает каменистую почву берега и поблизости ни деревьев, ни кустов. Наитие велит держаться подальше открытых мест, как это, и всё же... Гуси плещутся в воде в счастливом неведении о четырёх разинутых ртах, владельцев которых посещает одна и та же мысль: как что-то настолько упитанное может подняться в воздух? Откормленные грибами да ягодками члены стаи готовы рискнуть. Амельяр берёт шкуру, переглядывается в поисках одобрения, Варли на лету подхватывает идею и тихонько опускает с плеч поклажу. На земле попадается ветка и предательски хрустит, тогда напарники галопом мчатся на добычу. С набитым брюхом набирать высоту сложно, гуси в панике хлопочут крыльями и будто бы разбегаются по воде, перебирая лапками. Для некоторых старания напрасны: двоих прижимает ко дну всем весом альфа, одного успевает схватить за ногу омега, и чуть не отпускает от удивления, когда из чащи выбегает человек. Он в последний момент выскакивает, чтобы урвать птичью тушку, однако остаётся ни с чем и растерянно застывает по колено в реке в шаге от незнакомцев. В следующий миг Амельяр с Варли спешно отходят за деревья с берега, где ждут их спутники, а он — в противоположную сторону. Затишье прерывает громкий голос: — Мы могли бы дать мёд за гуся! Сладкое бодрит, к тому же никто не вспомнит, когда ел его в последний раз. В омегу станет стрелять разве что безумец, а те, кто насторожено прячутся в тени, умалишёнными не кажутся, поэтому Варли выходит с добычей обратно. Вопреки протесту Амельяра — он кладёт ладонь альфе на груде и толкает, молча побуждая оставаться в укрытии. Навстречу для обмена выходит другое лицо, с виду бета, и становится точно понятно, что те не дураки. И показали, что их насколько, и не стали посылать альфу, что демонстрировало бы угрозу. Амельяр сжимает в руке нож, наблюдая, как омега забирает себе конверт из листьев и почему-то продолжает стоять в опасной близи с неизвестным. — Они чувствуют себя уверенно, значит группа не маленькая. У них раненый, можем обменяться на что-нибудь ещё. У меня есть от воспаления... — сообщает по возвращении Варли и роется в сумке. — Решение твоё, — говорит Талнар. — Мы подождём здесь, не вернётесь — уходим. Омега понимающе кивает. Вперёд него пересекает реку Амельяр и готовится встретить вожака чужой стаи, однако появляется перед ним бета. До того, как Варли успевает нагнать спутника, они обмениваются оценивающими взглядами. До места привала добираются в напряжённой тишине. Тем временем Варли рассматривает членов стаи, отмечает грязь на одежде и истощённость — им тоже нелегко даётся путешествие, навряд ли поблизости логово, если оно в целом есть. Присутствующие поголовно беты, омег точно нет. Упомянутый раненым оказывается альфа, до смерти бледный. Под повязкой на ноге Варли находит рассечённую до кости голень: кусок плоти держится на хлипком слое кожи, изнутри сочится мутная жидкость. С первого взгляда ясно, что лучшее из доступного лечения может не помочь, об этом он и сообщает, чтобы избежать обвинений в дальнейшем. — Мы пробовали зашить, но нога набухла. Если можно сделать что-то ещё, будем рады любой помощи, — сидящий рядом парень поглаживает руку больного, будто бы облегчая боль. Главенствующий в отсутствие вожака мужчина, что был инициатором обмена, предупреждает, разоблачая лукавство: — Мы больше не можем ничего дать. Задумавшийся Варли только затем понимает, что взгляды окружающих направлены за его спину, а Амельяр демонстрирует клыки, держа в руке нож. Общество мягкого в отношении насилия Талнара смягчила, он практически забыл о том, что другие не брезгуют отнимать нужное силой. И сейчас они окружены, в меньшинстве, даже учитывая возможную подмогу. Начинать драку с вооружённым альфой в любом случае не лучшая идея с тем количеством припасов, которые по видимому у них есть. Говоривший бета благоразумен и примирительно приподнимает руки, стая слушает неохотно, делает шаг назад от чужаков меньшинство. — Смельчаки могут пободаться с альфой, которого отправили защищать омегу, но знайте, что сами будете потом зализывать раны! — он говорит строго. — От моей сумки будет мало пользы, если вы не сможете различить травы по листьям или семенам, — спешит добавить Варли и косится на обратную дорогу, неудачно перекрытую незнакомцем. — Мы уходим.