Всё, что мы не сказали

Лексусу нравилось, как Фрид готовит. Казалось странным, что на совместных заданиях Эвергрин и Бисклоу предпочитали стряпне Джастина бутерброды и сомнительного вида закуски из придорожных кафе. «Там слишком много масла и специй», – морщила нос подруга, заглядывая в контейнер с едой, приготовленной Фридом перед тем, как они вышли из Магнолии. «Ненавижу сыр», – кривился Бисклоу и отворачивался. Лексус считал, что Фрид кладёт идеальное количес­тво масла и специй. Сыра всегда было чуть больше, чем остальных ингредиентов, но Дреяру нравилось и это, потому что он любил сыр. Немного странно, что, зная нелюбовь Бисклоу к кисломолочным продук­там, Фрид продолжал их добавлять, но, с другой сто­роны, без сыра вкус был бы не таким ярким. Исторически так сложилось, что на совместных заданиях каждый из «Громовержцев» сам отвечал за своё питание. Кроме Лексуса, разумеется: если бы Фрид заранее не готовил, Дреяр бы и вовсе забывал, что организму нужна еда. Лексусу нравилось, как бережно Фрид относится к вещам. Когда он озвучил это Бисклоу, тот рассмеялся. – Ты просто у него дома не был. Лексус пожал плечами. На самом деле, ему было всё равно. Главное, что щётка для одежды, которую Фрид везде таскал с собой, удаляла любую грязь с грубой ткани шубы Дреяра. Лексусу нравилось, как Фрид трёт ему спину в общих купальнях. Он мог точно рассчитать силу, с которой нужно давить на мочалку на каждом участке спины. Дреяр был уверен: это умение родилось из аналитических способностей Фрида и безупречного владения техниками массажа, которые Лексус неоднократно испытывал на себе. – Почему ты мне никогда не делал массаж? – возмутилась Эвергрин, когда во время одного из привалов Фрид разминал Лексусу спину. – Попроси Эльфмана, – буркнул Фрид, а Лексус привычно пропустил перебранки товарищей мимо ушей. Дреяр никогда не задумывался, откуда у мага письма столько скрытых талантов, но был готов способствовать их дальнейшему развитию – Фрид сам просил его о помощи. Чего не сделаешь ради друзей? – Лексус, – голос Фрида отвлёк от размышлений. – Тогда я приду к тебе после занятия? Джастин стоял, нервно поправляя волосы, в нес­кольких шагах от барной стойки, за которой Лексус любил сидеть по вечерам. Рядом с Фридом нерешительно замер мальчик лет десяти, разглядывающий Лексуса. Джулиан. Фрид вторую неделю осваивал новое для себя направление – репетиторство. Отец мальчишки, Айзек, заявился на порог гильдии с просьбой научить его сына магии письма. Леви была на задании, поэтому всё внимание неугомонного родителя сосредоточилось на Фриде. Айзек был готов платить «любые деньги», караулил Джастина возле гильдии нес­колько дней подряд и успел вывести из себя некоторых особо несдержанных волшебников. Фрида, видимо, пугала не столько сама просьба, сколько отец Джулиана: шумный, импульсивный, угодливый – казалось, этот на всё пойдёт, лишь бы добиться желаемого. Решающим фактором стало общественное мнение: трезвая и интеллектуально развитая часть гильдии единогласно сошлась на том, что из Джас­тина получится хороший репетитор. Фрид не поверил. – Неплохая идея, – сказал тогда Лексус, скользнув по нему ленивым взглядом, и вернулся к поглощению яблочного сидра. После этого Фрид согласился. Мальчишка нравился Лексусу куда больше его отца: молчаливый, с огромными горящими от восторга глазами, он создавал впечатление любознательного ребёнка. Из рассказов Фрида Лексус знал, что Джулиан становится более раскрепощённым, когда привыкает к обстановке. Кажется, он уже успел подружиться со многими из гильдии. К Дреяру мальчишка пока не подходил: Лексус сомневался, что его грозная фигура внушает детям доверие. Лексус посмотрел на Джулиана, потом на Фрида и, кивнув последнему, отвернулся. Пока они с мальчишкой шли к выходу, Дреяр ощутил на себе чей-то взгляд: у дверей в гильдию стоял Айзек. Фрид говорил, что отец Джулиана иногда присутствовал на занятиях и, судя по недовольному лицу друга в эти моменты, только и делал, что мешал.  – Кажется, Айзеку ты не нравишься, – улыбнулась Миражанна, протирая стаканы по ту сторону барной стойки. – Это взаимно. Лексус бросил на Айзека равнодушный взгляд. Мужчина широко улыбнулся Фриду, когда тот вмес­те с Джулианом остановился рядом. Айзек что-то сказал, и маг письма неловко почесал затылок. Лексус повернулся к Мире только после того, как троица покинула гильдию. – Я недавно читала, что ревность в некотором смысле считается эмоциональной прелюдией, – невозмутимо сказала девушка, продолжая натирать посуду. Дреяр выгнул бровь. – Ты ревнуешь Фрида к Айзеку, – снисходительно пояснила Мира. Лексус тихо вздохнул: ситуация повторялась из раза в раз. Точно так же, как его удивляли скрытые таланты Фрида, он поражался количеству сомнительной информации в голове Миры. – Он мне не любовник, – спокойно ответил Лексус и одним глотком допил сидр. – Фрид каждый вечер проводит в твоём доме. – Он делает мне массаж. Лексус пожалел о своих словах сразу же: глаза Штраус загорелись неприкрытым интересом. Она отложила полотенце и облокотилась на барную стойку. – Не ты ли недавно рассуждал о том, что Нацу слишком незрелый, раз не понимает, как их общение с Люси выглядит со стороны? Чем их «странные отношения» отличаются от ваших? – Мира мягко улыбнулась. – Фрид – парень. – И он тебя любит. – Точно так же, как Эвер и Бисклоу. Лексус чувствовал, что начинает уставать от этого разговора. Где-то на фоне голосила блондинка. Дреяр был уверен – без Нацу не обошлось. Обернувшись, Лексус увидел, как Люси пытается расплести странного вида сооружение на голове из собственных волос. Её глаза пылали от гнева, как два уголька: владей она магией огня, от гильдии бы уже ничего не осталось. Сам же Драгнил задыхался от смеха на безопасном от напарницы расстоянии. Лексус вспомнил последнее задание «Громовержцев». Они уже возвращались в Магнолию, но решили сделать небольшой привал возле залива. Эвер и Бисклоу пытались затащить Лексуса в воду, но не смогли сдвинуть его даже на миллиметр с места. Тогда Фрид облил Дреяра сверху. Домой магу письма пришлось идти с наэлектризованными, вставшими колом волосами. Лексус дёрнул уголком губ. – Я не пытаюсь навязать тебе свою точку зрения, – Штраус выставила руки в защитном жесте и слабо улыбнулась. – Просто, как в случае с Нацу и Люси, твоё взаимодействие с Фридом иногда выглядит очень двояко. Лексус выгнул бровь. – Ты позволяешь ему больше, чем остальным, – Мира начала загибать пальцы, – игнорируешь все знаки внимания, но при этом не отталкиваешь и допускаешь в своё личное пространство. Иногда мне кажется, что ты намеренно даёшь ему неоднозначные сигналы, потому что тебе нравится его увлечённость тобой. Пока Лексус думал, какую реакцию выдать в ответ, – сделать вид, что его озаботили её слова или недовольно свести брови на переносице, – Мира добавила: – А ещё тебе не нравится, когда кто-то посторонний проявляет к Фриду повышенный интерес. Ты, конечно, не пускаешь молнии и не скандалишь, но очень пристальной следишь. Штраус неловко закончила тираду и вернулась к прежнему занятию, чтобы занять чем-то руки. Лексусу даже стало её жаль. – Может, ты права, – примирительно сказал он, надеясь, что таким образом поставит точку в этом диалоге. Из гильдии он выходил со смешанными чувствами. Не потому, что услышал что-то новое: всё это ему уже однажды говорила Эвергрин, которая, в силу женс­кой интуиции и принадлежности к его команде, не могла не заметить «особое» отношение Лексуса к одному из напарников. Подобные разговоры его сильно изматывали. В прошлый раз ему уже пришлось пережить кратковременный кризис ориентации. «Кратковременный» – потому что Лексус быстро пришёл к выводу, что отрицать очевидное не имеет смысла: к Фриду он действительно относился по-особенному. На этом размышления закончились: полученная информация никак не повлияла на его действия. Разве что он стал подмечать больше мелочей в поведении Фрида, на которые до этого не обращал внимания. Своё поведение было оценивать сложнее, учитывая, что он всё ещё до конца не понимал, где проходит грань «особого» отношения. Самым верным решением тогда показалось просто плыть по течению, потому что менять привычный ритм жизни он не собирался. Сейчас он понимал, что его всё устраивало так, как есть. Единственное, что временами не давало покоя – надежда во взгляде сине-зелёных глаз. Но он настолько редко видел Фрида подавленным, что и угрызения совести отошли на второй план. А мнение окружающих его никогда не волновало. Лексус свернул с главной улицы Магнолии. Вид на дом, в котором он снимал квартиру, открылся со следующего поворота. Но вместо ожидаемой картины – трёхэтажного коттеджа на фоне закатного неба – взгляд зацепился за другую: Фрид в компании Айзека прямо на крыльце его дома. Лексус озадаченно хмыкнул: со стороны казалось, будто Фрид просто болтает с приятелем. Только подойдя к крыльцу, Лексус заметил раздражение в знакомом взгляде, сжатые кулаки и неестественно прямую спину. Айзек же стоял на расстоянии шага, вальяжно засунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. Облегчение, отразившееся на лице Фрида, когда он увидел Лексуса, вызвало у Дреяра усмешку: ситуация показалась до ужаса забавной. – Лексус, – выдохнул Фрид. Он не упустил из виду, как Джастин инстинктивно сделал крошечный шаг в его сторону. Айзек радости Фрида явно не разделял: неприязнь в чужом взгляде была настолько явной, что, казалось, обрела очертания и стала осязаемой. Его взъерошенный вид развеселил Лексуса ещё больше. – Все твои друзья снимают квартиры в этом районе? – Айзек недовольно поджал губы. – Не все, – ответил Лексус и ухмыльнулся. Фрид тут же залился краской. Айзек шумно втянул воздух. Дреяр почувствовал, как от удовольствия на кончиках пальцев начали скапливаться небольшие разряды. Фрид, заметив это, побледнел и попытался привлечь внимание Айзека. – Мы с Джулианом договорились увидеться послезавтра, потому что сегодня ему не хватило практики. Лексус даже догадывался, по какой причине. – Послезавтра? – Айзек неохотно перевёл взгляд с Лексуса на Фрида. – Но в таком случае я не смогу присутствовать, потому что меня не будет в городе. Может быть, перенесём? – Мистер Айзек, вашему сыну необходимы постоянные тренировки, иначе тело не привыкнет к нужной нагрузке. Хотя внешне Фрид старался выглядеть расслабленным и уверенным, Лексус по небольшим паузам между словами понял, что это напускное. «Мистер» Айзек скривился. – Да, конечно, я понимаю. – Тогда до встречи. Фрид хотел отойти, но Айзек удивительно быстрым движением схватил его за руку. – До встречи, Фрид, – прежде чем маг успел выйти из оцепенения, губы Айзека прижались к тыльной стороне его ладони. Фрид нервно улыбнулся, выдернул руку из чужого захвата и истуканом замер на месте. Айзек с вызовом посмотрел на Лексуса. Когда тот проходил мимо, Дреяр смерил его равнодушным взглядом, а затем в два широких шага приблизился к Фриду. Волшебник выглядел так, будто вот-вот развернётся к «мистеру» Айзеку и продемонстрирует действие собственной магии наглядно. Лексус его опередил. Чужое недовольство прожигало затылок, и Дреяр лишь порадовался, что Айзек внимательно смотрит. Одна рука накрыла ладонь Фрида – ту самую, которую поцеловал Айзек. Костяшками второй Лексус приподнял подбородок Джастина. – Ты испачкался, – своим обычным тоном сказал он и провёл большим пальцем по щеке Фрида. Пальцами другой руки Лексус сжал его ладонь и послал небольшие разряды путешествовать по бледной коже, чтобы очистить ту от прикосновения чужих губ. Лексусу не нужно было оборачиваться, чтобы распознать торопливые шаги гневной капитуляции – слух убийцы драконов позволил расслышать не только это, но и сбившееся от сильного возмущения дыхание. Позлорадствовать как следует он тоже не успел: пульс под его пальцами, сомкнутыми на тонком запястье, начал ускоряться, и Лексус переключил всё внимание на Фрида. Со стороны состояние мага письма можно было описать как ступор: глаза цвета морской глубины уставились в одну точку в районе плеча Лексуса, щёки раскраснелись так, что Дреяр испугался – нормально ли это? Фрид выглядел одновременно и растерянно, и радостно, и удивлённо, и Лексус вдруг понял, что таким Фрид ему тоже нравится. Возможно, даже немного больше, чем обычно. Когда Лексус отнял руку от его лица, Фрид не сразу вернул себе самообладание. Интересно, если он увеличит силу разрядов, которые до сих пор посылает в чужую ладонь, это поможет? – Только не говори, что не поставил его на место из-за жалости, – сказал Лексус, когда во взгляде мага появилась осмысленность. Фрид вздрогнул от звука его голоса и поднял голову. Лексусу показалось, что тот всё ещё не верит в происходящее. Он на пробу увеличил силу разрядов. – Ай! Фрид резко выдернул руку и инстинктивно сделал шаг назад. Когда остекленевший взгляд сменился на обиженный, Лексус успокоился и повторил вопрос. – Дело не в жалости, – буркнул Джастин, прижимая к груди пострадавшую конечность. – Он так меня заболтал, что я не заметил, как Джулиан вернулся в дом, а я подписался на сопровождающего. Он мне и слова сказать не дал. – Объяснишь, почему он провожал тебя до моего дома? Фрид залился краской, и Лексус почувствовал, как кончики пальцев снова начало покалывать. – Это получилось рефлекторно, – маг письма смущённо отвёл глаза. – Хорошие у тебя рефлексы, – хмыкнул Лексус. Фрид ничего не ответил, замерев в нерешительнос­ти. Дреяр понял, что перестарался, хотя сам ни капли не жалел о своих действиях. – Идёшь? – Лексус приглашающе открыл подъездную дверь. Фрид так резко вскинул голову, что волосы зак­рыли часть всё ещё красного лица. В ответ на его непонимающий взгляд Лексус пояснил: – Массаж никто не отменял.