Всё, что мы не сказали

Битва с Тартаросом для Фрида прошла как в тумане. Всё, что он запомнил – ощущение животного ужаса от вида мертвенно-белого Лексуса. Когда ему сказали, что Дреяр в таком состоянии сражался с одним из демонов Зерефа, у Фрида чуть не остановилось сердце. И почему его не было рядом в тот момент? Последствия столкновения с тёмной гильдией в этот раз отразились на всём Фиоре. «Хвосту феи» дос­талось больше всех: мало того, что здание гильдии снова разрушили, так её ещё и распустили. Необходимость последнего не понимал даже Лексус. Когда Макаров объявил об этом, тот всё ещё лежал без сознания. Перед тем, как уйти, мастер подошёл к «Громовержцам», бросил долгий взгляд на больного внука и сказал: – Держитесь вместе, – голос у Макарова был таким же неважным, как и общий вид. – И передайте Лексусу, чтобы не думал меня искать. Я сам найду вас, если будет нужно. Мастер тогда так пристально посмотрел на Фрида, что он начал волноваться – уж не обвиняет ли его дед в том, что Лексус в полуживом состоянии оказался на поле боя? Мысль была абсурдной и, вероятно, появилась только потому, что Фрид сам себя в этом винил. Лексус на распад гильдии отреагировал гораздо спокойнее, чем ожидали «Громовержцы». Вечером того же дня, когда он пришёл в сознание, Дреяр заявил: – Нечего здесь задерживаться. По лицам Эвер и Бисклоу было видно, что они не ожидали, что ослабший после сражения предводитель с ходу примет подобное решение. Возможно, никто из бывших согильдийцев ещё в полной мере не осознавал, что «Хвоста феи» больше нет. Фрид же воспринимал происходящее с подозрительным смирением: видимо, недавние события слишком сильно исчерпали его эмоциональные ресурсы. На тот момент было достаточно того, что Лексус пришёл в себя. На следующий день возражений от Эвер и Бисклоу так и не поступило, хотя Фрид всем своим существом ощущал, как им не хотелось покидать Магнолию. Это решение казалось Фриду логически верным: чем быстрее срываешь пластырь, тем лучше. Фрид с трудом уговорил Лексуса отлежаться ещё пару дней, прежде чем отправляться в путь. Конкретного направления так и не определили: важным было просто идти. Если бы Дреяр знал, где они по итогу окажутся, он бы пошёл ровно в противоположном направлении. Фрид думал об этом, глядя на Ичию, который тестировал новый аромат на постояльцах кафе. Три, два, один… Девушки вскочили со своих мест и побежали к выходу, оглядываясь и проверяя, не преследует ли их человек с квадратным лицом. – Хорошего дня, – крикнул Фрид им вдогонку. Ичия остался стоять на месте, задумчиво водя флакончиком возле носа и что-то бормоча. Фрид тяжело вздохнул и вернулся к приготовлению кофе. С барной стойки просматривался весь зал. Он видел и Эвергрин, срезающую листы с растений на по­до­конниках, и Бисклоу, носящегося между столиками с грацией пьяного пирата. Фрид заметил несколько заинтересованных взглядов, направленных на друга, и скептично покосился на растрёпанные синие волосы. С идеальной укладкой Лексуса даже не сравнится. В последние несколько дней статистика в кафе обещала желать лучшего: тридцать семь девушек на четырёх мужчин. Все представители мужского пола расположились за баром и строили глазки Дженни, которая сегодня помогала Фриду. Хотя по всем его вычислениям работа шла бы гораздо эффективнее, если бы блондинки здесь не было. К тому же, от её громкого смеха болела голова. – Твоим лицом не то что посетителей – им и демонов можно отпугивать, – Бисклоу поставил поднос, перегнулся через стойку и толкнул его в плечо. Фрид пролил молоко мимо чашки и недовольно пос­мотрел на друга. Тот ухмыльнулся. – До Ичии мне ещё далеко, – ответил Фрид, обтирая кружку салфеткой. – По-моему он сделал нам одолжение, – послышался раздражённый голос. Фрид поднял голову в момент, когда на стойку с громким стуком приземлились брошенные Эвергрин ножницы. Девушка резким движением откинула песочного цвета волосы за спину, и Фрид разглядел застрявшие в них сухие листья. Эвергрин в первую же неделю пребывания в «Синих пегасах» нашла себе новое увлечение – уход за растениями. Цветы здесь были везде: на подоконниках, барной стойке, столах, крыльце. На заднем дворе даже сделали огороженный сад. Как им объяснили, когда в гильдии появился волшебник, обладающий цветочной магией, мас­тер Боб решил, что разнообразная флора дополнит антураж заведения. Однако цветочный волшебник часто пропадал на заданиях, поэтому правильно ухаживать за растениями было некому. Эвергрин же подошла к этому вопросу с удивительной для товарищей ответственностью: они с Фридом отыскали в местной библиотеке все книги, посвящённые растениям Фиора и уходу за ними. Эвер за неделю прочитала большую часть из них и принялась за дело. Сейчас, взглянув за местные растения, никому и в голову не пришло бы, что всего месяц назад половина из них была на грани увядания. – У кого-то недостаток внимания? – Бисклоу выразительно подвигал бровями, параллельно забирая у Фрида две чашки с кофе. – Эти наглые девицы смотрят так, словно я предмет интерьера, – Эвергрин сморщила нос. – Что поделать – наши сладкие мальчики слишком редко балуют посетительниц своим присутствием. Бисклоу посмотрел на дальний диван, где в окружении десятка девушек разместились Ив, Рен и Ибики. – Возможно, среди них когда-нибудь окажется и Лексус, – ехидно добавил кукольник и скрылся с подносом. Кажется, у Фрида начал дёргаться глаз. В такие моменты он радовался, что Дреяра в гильдии нет: после того, как они вступили в «Синих пегасов», тот ушёл на одиночное задание. Аргументы на тему того, что он ещё не до конца оправился, разбились о стальной взгляд. Фрид понял: Лексусу нужно побыть в одиночестве. Эвергрин, Фрид и Бисклоу единогласно сошлись на том, что не готовы брать задания, для которых требуется покидать город. Фрид находил странное успокоение в стабильном образе жизни: помощь новым согильдийцам в обслуживании гостей, однодневные задания, по вечерам – изучение книг в городской библиотеке. Фрид считал, что вполне хорошо функционировал. Особенно, учитывая отсутствие Лексуса. – Не думал купить домой сансевиерию? – спросила Эвер, облокотившись о барную стойку и пристально его разглядывая. – Растение такое. Выделяет кислород и помогает от бессонницы. – У меня нет проблем со сном, – он покачал головой и вскинул указательный палец. – Я исследовал свойства организма волшебников и составил график сна таким образом, чтобы тратить на него минимальное количество времени при сохранении качества. Увидев скептичный взгляд подруги, Фрид нахмурился, взял с подноса мокрый стакан и принялся старательно его вытирать. – Я не мог ошибиться в расчётах. – Человеческий фактор не забыл учесть? – хмыкнула Эвер. – Подумай над этим. Прежде чем он успел ответить, девушка забрала со стола ножницы и направилась к выходу.

***

Задуматься над словами подруги ему пришлось спустя неделю после их диалога. Уже несколько дней Фрид чувствовал себя странно: руки тряслись, ноги ощущались ватными, его постоянно морозило, мысли отказывались складываться в связные предложения, а от резких движений и вовсе начинало шатать.  Сначала он решил, что дело в ядовитых частицах Темпестера, которые периодически напоминали о себе головной болью и слабостью. Потом понял, что симптомы совершенно другие. Подумал на простуду, но вспомнил, что в последний раз болел в подростковом возрасте. В итоге пришлось вернуться к версии Эвергрин. Неужели он действительно где-то допустил ошибку? Признавать этого не хотелось, поэтому Фрид дал себе обещание после смены обязательно перепроверить расчёты. – Ты опять не завтракал, – Эвер остановилась возле стойки, прижимая к груди цветочный горшок с высоким неизвестным Фриду растением. – Я не голоден, – он пожал плечами. Эвергрин сморщила нос. В последнее время она часто интересовалась его состоянием. Фрида это одновременно озадачивало и забавляло. Неужели она правда думает, что он не знает о важности здорового сна и питания? Он составил себе этот график, чтобы оптимизировать качество жизни после битвы с Тартаросом. Теперь он успевал всё: и спать, и работать, и читать, и создавать заклинания. В его дне не было ни одной бесполезно проведённой минуты. – Более глупыми вещами ты ещё не занимался, – бросила Эвергрин и ушла искать пустое место на по­до­конниках. Фрид пропустил её слова мимо ушей – работы сегодня было больше обычного. – У нас фирменная медовуха на баре закончилась, – Дженни с намёком протянула ему пустую коробку. Кладовка в гильдии была огромной, поэтому поиск и сортировка продуктов занимали некоторое время. Фрид и к этому приложил руку: благодаря его стараниям за каждым продуктом закрепилась определённая зона. Запасы фирменной медовухи он лично предложил переместить на первую полку, потому что спрос на неё был больше, чем на другие напитки. Он быстро переложил двадцать бутылок в коробку и направился обратно. На подходе к бару он снова почувствовал слабость. Дрожь в пальцах раздражала, потому что это напрямую влияло на способность колдовать. Он сцепил зубы и перехватил коробку поудобнее. Где-то вдалеке смеялся Бисклоу. От громкого звука заложило уши, голова начала странно гудеть. Когда до бара оставалось два шага, Фрид понял, что перед глазами всё расплывается. Как сквозь толщу воды, он услышал собственное имя, произнесённое знакомым голосом. Ответить не успел – всё резко погрузилось во тьму.

***

Запах больницы въелся в кожу с недавней битвы, поэтому Фрид понял, где находится, даже не открывая глаз. Тело ощущалось чужим и слабым. В уши словно ваты набили, из-за чего посторонние звуки воспринимались искажённо. Фриду показалось, что хлопнула дверь. Рядом раздалось шуршание. Когда кто-то заговорил, ему потребовалось время, чтобы разобрать слова. – Давно он тут? От этого голоса невольно сбилось дыхание. – С утра лежит. Бисклоу. – Идиот, – послышался тяжёлый вздох, принадлежащий, видимо, Эвер. – У него, видите ли, исследование. Фрид слабо улыбнулся, различив в показательном возмущении нотки беспокойства. – Очнулся, – знакомая хрипотца приятно резанула по ушам. Разлепив глаза, Фрид наткнулся на три внимательных взгляда. Эвергрин стояла, сложив руки на груди и нервно постукивая носком туфли по полу. Сейчас, глядя на её напряжённую позу и взъерошенные волосы, Фриду даже стало совестно. Бисклоу ухмыльнулся и вальяжно сел на кровать – Фрид едва успел сдвинуть ноги в сторону. – В следующий раз попытайся упасть хотя бы рядом со мной, – друг перевёл взгляд на его лоб. Фрид дрожащей рукой дотронулся до лица и нащупал над бровью пластырь. – Царапина, – весело сказал Бисклоу. Фрид виновато посмотрел на Эвергрин и повернулся к Лексусу. Несмотря на то, что глаза цвета дождевого неба излучали едва уловимое недовольство, Фрид всё равно не смог сдержать улыбку – он скучал по ним. Все, кроме Лексуса, вздрогнули, когда входная дверь распахнулась, и в комнату, подобно урагану, влетел мастер Боб. – Как ты, мой дорогой? Фрид поморщился от высоких частот в чужом голосе. – Живее всех живых, – ответил за него Бисклоу и шлёпнул по ноге, отчего Фрид чуть не подскочил. – Очень хорошо. Мы все переживали за тебя, сладкий, – Фриду захотелось накрыться с головой одеялом. – Ходил весь измученный, бедняга. Я же столько раз говорил, что работать в кафе не обязательно. Фрид прочистил горло. – Мне понравилось работать. Я бы хоть завтра вышел. Эвергрин с шумом втянула воздух, и Фрид вжал голову в плечи. – Нет-нет-нет, это даже не обсуждается, дорогуша, – мастер Боб эмоционально всплеснул руками. – Как насчёт небольшого отпуска? Могу поставить на ноги, если нужно. Мужчина кокетливо захлопал глазами, а Фрид был бы не прочь ещё раз упасть в обморок, чтобы не видеть и не слышать этого. – Мы разберёмся, – сухо сказал Лексус. Фрид был готов расцеловать его прямо там. – Я всё понимаю, мой мальчик, – мастер Боб, как ни в чём не бывало, похлопал Лексуса по плечу. – Вы хотите больше времени проводить вместе. Это могло относиться как лично к Лексусу, так и к «Громовержцам» в целом, но Фрид всё равно почувствовал, как щёки заливает краска. Когда мастер Боб вышел, Фриду задышалось свободнее. – Поздравляю с отпуском, – прежде чем Бисклоу успел опустить руку на его ногу, Фрид подтянул ту к груди. – Вообще-то это в мои планы не входило, – вздохнул Фрид. – С планированием у тебя явно проблемы, – хмыкнула Эвергрин. С этим сложно было поспорить: Фрида до сих пор одолевало желание перепроверить расчёты. – Завтра в 9 жду всех на вокзале, – равнодушно бросил Лексус. Лица Эвер и Бисклоу отзеркалили изумление Фрида. – На задание? – спросила подруга. – Почти. Лексус бросил долгий взгляд на Фрида. – Не опаздывайте, – сказал он, развернулся и скрылся за дверью. – Лексус такой таинственный, – Фрид мечтательно улыбнулся. – И антисоциальный, – ухмыльнулся Бисклоу. – Эгоист, – покачала головой Эвергрин. Фрид был готов сознательно проигнорировать собственный режим, если это означало, что завтрашний день наступит быстрее.

***

Фрезия встретила их палящим солнцем и шумными улицами. Фрид всерьёз задумался над покупкой шляпы и скосил взгляд на Лексуса, который в этот раз отказался от любимой шубы. Видимо, щётка для одежды в ближайшие несколько дней не понадобится. Лексус, заметив его взгляд, вопросительно изогнул бровь. Фрид поспешно отвернулся, притворившись, что пейзажи города его интересуют больше, чем вид Дреяра в фиолетовой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Фрид всё ещё не мог поверить, что они поехали вдвоём. «Эвер сказала, что ей нужно следить за цветами, а Бисклоу не захотел покидать город», – пожал плечами Лексус, когда они встретились на вокзале. У Фрида снова начал дёргаться глаз. Он был уверен, что друзья сговорились. Вот только не понимал – ради какой цели? Решили испытать его нервную систему? Вроде бы изначально план был в обратном. Три дня наедине с Лексусом. Фрид боялся, что это только ухудшит его состояние. – Нам туда, – Дреяр уверенным шагом направился к главной площади. Прежде чем Фрид успел осознать, ноги уже несли его вслед за массивной фигурой убийцы драконов. Фрезия напомнила Фриду Магнолию: широкие оживлённые улочки, тротуары, выложенные гладким камнем, цветные дома и коттеджи, плотно прилегавшие друг к другу, река, разделявшая город на две части, соединённые искусными мостами. Даже запах был как дома: застоявшаяся вода, свежая выпечка, цветущая сакура. Но царившая на улицах суета не давала Фриду погрузиться в воспоминания: он с интересом турис­та рассматривал местных жителей и торговые лавочки, заполнившие площадь. Лексус остановился возле непримечательной кафешки, скрытой за углом. – Мы разве не в гостиницу шли? – спросил Фрид, рассматривая веранду с плетёными креслами и навесом, защищающим посетителей от палящих лучей. – Тебе надо поесть. – Но я не… Фрид оборвал себя на полуслове, столкнувшись со стальным взглядом серых глаз. Только когда они сели за столик, Фрид осознал, что всё это время не дышал. Они сделали заказ. Фрид недовольно подметил, что Лексус взял себе только кофе, – на что тот никак не отреагировал. Фрид, наверное, был единственным, кого молчание Дреяра не тяготило. Даже Бисклоу иногда жаловался, что отстранённость Лексуса его пугает. Но сегодня что-то пошло не по плану. Фрид чувст­вовал, как его распирает от желания заполнить тишину между ними, и ему даже не пришлось выбирать тему. – Почему именно Фрезия? Дреяр вопросительно приподнял бровь. – Я много читал о ней, но ни разу так и не съездил, – пояснил Фрид. – Кажется, Нацу однажды разрушил здесь церковь. Лексус усмехнулся. – Да, мне рассказывали. Он часть города разнёс. Фрид вполне мог себе такое представить. – Я был здесь на задании, – продолжил Лексус. – Неплохо справился, и заказчик дал мне пару привилегий. – Ты ведь только вчера вернулся, – вдруг осенило Фрида. – Зачем тогда так сразу… От возникшей догадки стало неловко: из-за него Дреяр не успел даже передохнуть после задания. – Здесь есть горячие источники. Я не любитель, но тебе сейчас будет в самый раз, – ответил Лексус. Фрид так и замер с ложкой у рта. Где взять то спокойствие, с которым эта фраза была произнесена? У него внутри, кажется, в десятый раз за утро что-то взорвалось. Да так, что осложнения коснулись и других органов. Опорно-двигательного аппарата, например. После быстрого, но мучительного для Фрида завт­рака («Ты пирог не доел») они заселились в гостиницу. У него уже не было сил удивляться, когда выяснилось, что Лексус забронировал номер с общей гостиной и смежными спальнями. – Я же сказал – привилегии, – равнодушно пожал плечами он в ответ на вопросительный взгляд. С каждым действием Дреяра Фрид всё больше переживал за своё ментальное состояние и перес­тавал понимать, что происходит. Может быть, он до сих пор лежит без сознания в лазарете, а эта поездка ему только снится? После полудня стало легче: они не спеша бродили по городу, заглядывая в местные лавчонки. По большей части, из-за желания Фрида узнать о городе. Особенно его интересовали книжные и магические магазины, коих здесь было немало. Лексус на его энтузиазм реагировал с присущим ему флегматизмом: молча стоял рядом, пока Фрид лис­тал очередной древний фолиант. На вопрос Фрида о том, не хочет ли он зайти в какое-то определённое место, Лексус пожал плечами. Спустя десяток похожих вопросов Дреяр признался, что рядом с городом есть несколько интересных локаций для тренировок. По его словам, за время пребывания в Фрезии он посетил только известный в этих краях водопад, потому что тот был ближе к городу и больше всего подходил для упражнений громового убийцы драконов. Фрид решил, что они обязаны посетить и другие места, где можно заниматься магией без ущерба для жителей: из рассказа Лексуса он понял, что природа здесь очень живописная. Под вечер Дреяр снова привёл его в кафе, но на этот раз на окраине городе. Когда официант приветственно махнул им, Фрид понял, что Лексус бывал здесь часто. Не удивительно, что его выбор пал именно на это заведение: в зале, помимо них, сидело всего пару человек. Заказ Лексус сделал сам, и Фрид ощутил, как щёки заливает знакомая волна смущения. Хорошо, что Дреяр привык к его эмоциональности – Фриду было почти не стыдно за свою реакцию. Он пытался не задумываться о том, что они с Лексусом никогда так долго не оставались наедине. Казалось, если он даст этим мыслям развитие, то спокойствие, которое он демонстрировал весь день в общении с Дреяром, пойдёт трещинами. Он держался, пока они обсуждали планы на завтра за ужином. Держался, когда Лексус снова за него заплатил. Держался, пока они неспешно шли по узким улочкам Фрезии в вечернем свете фонарей. Держался, когда Лексус подтверждал забронированные часы на горячих источниках. Держался, пока они молча раздевались и складывали одежду. Но стоило ему увидеть, как громовой убийца драконов опускается в воду, опорно-двигательный аппарат снова дал сбой: Фрид замер, не в силах сделать последний шаг. Они с Лексусом в купальне. Вдвоём. Он радовался в той же степени, в какой нервничал. Лексус вопросительно выгнул бровь, заметив его нерешительность. Фрид прочистил горло. – На луну засмотрелся, – он выдал первое, что пришло в голову и неловко улыбнулся. Дреяр промолчал, прикрыв глаза и оперевшись головой о камень. При виде мускулистых рук, раскинутых в стороны, и расслабленного лица у Фрида в груди что-то перевернулось: казалось, его прямо сейчас разорвёт на сотни маленьких восторженных Фридов. Когда он шагнул в воду, внутри всё зазвенело от напряжения. Хотелось одновременно сесть к Лексусу вплотную и оказаться на другой стороне купальни, чтобы лишний раз не проверять нервную систему на прочность: сегодня у него были все шансы упасть в обморок во второй раз. В итоге Фрид расположился на расстоянии вытянутой руки от Дреяра и поджал ноги, стараясь лишний раз не смотреть на убийцу драконов. Взгляд скользнул по пространству и зацепился за чистые мочалки, лежащие неподалёку. Фрид с воодушевлением взял одну и повернулся к Лексусу, который продолжал сидеть с закрытыми глазами. – Лексус, – позвал Фрид. Тот приподнял голову, посмотрел на мочалку в его руках и молча повернулся спиной. Фрид просиял. Тереть Лексусу спину уже стало чем-то вроде традиции. Хотя Дреяр и утверждал, что не любит горячие источники, обстоятельства слишком часто складывались не в его пользу: водные процедуры обожала Эвергрин, поэтому большая часть заданий для «Громовержцев» заканчивалась именно так. Зато Лексусу нравилось, когда ему делают массаж или трут спину. По крайней мере, от инициативы Фрида в этом плане он никогда не отказывался. И каждый раз Фрид радовался так, словно водить мочалкой по телу Лексуса – лучшее занятие в мире. Привычные действия помогли вернуть Фриду утраченное равновесие, и он снова начал болтать о своих расчётах, которые пришлось перепроверить. Он настолько увлёкся, что пропустил момент, когда Лексус перестал сопровождать его монолог знакомыми «мгм» и «угу». – Ты бы заканчивал с этим, – сказал Дреяр, воспользовавшись паузой между предложениями. – Слишком давлю? – Фрид замер с мочалкой в руке. Лексус обернулся, смерив его нечитаемым взглядом. – Я не об этом. Фрид рассеянно улыбнулся и вернулся к прежнему занятию, словно его спокойствие держалось только на механических движениях руки. – Хватит делать вид, что всё в порядке, – бросил Лексус всё тем же равнодушным тоном и отвернулся. – Но я не… – Твои расчёты изначально были неверными. – При чём здесь… – Так и не понял? Фрид промолчал, не желая выдавать свою растерянность. Его пальцы до боли впились в мочалку и уже с полминуты натирали лопатку Дреяра, отчего бледная кожа приобрела оттенок мака. – Ты себя изводишь, – припечатал Лексус. – Вовсе нет, – поспешно возразил Фрид. – Мне нужно было создать режим, который позволит влиться в новый ритм жизни. Я просто что-то упус­тил. Послышался глубокий вздох. Секунда – и Лексус развернулся к нему лицом. Фрид так и замер с мочалкой в воздухе. – Распад гильдии, например, – спокойно сказал Дреяр. Фрид не понимал, к чему клонит убийца драконов. И оттого что серые глаза теперь неотрывно за ним наблюдали, скорость мыслительных процессов только ухудшилась. – Мы ведь из-за этого и оказались в «Пегасах». Как такое можно забыть? – Фрид издал нервный смешок. – Ты не забыл. Но ты делаешь всё, чтобы не думать об этом. Улыбка, которая в последнее время намертво приклеилась к губам, вдруг стала физически тяжелой. Лексус, видя его замешательство, продолжил: – Тебя не удивила одержимость Эвер цветами, количество новых кукол в коллекции Бисклоу или моё месячное отсутствие? – Ты и раньше так делал, – буркнул Фрид, вспомнив, как Лексус ушёл в странствие после нападения на «Хвост феи». Взгляд Дреяра потяжелел, и Фрид мысленно отвесил себе оплеуху. – В этом-то и смысл, – Лексус резким движением забрал у него мочалку и откинул ту в сторону. – Это один из способов убежать от последствий. – И ты думаешь… – Что ты выбрал не самый безопасный. Фрид вдруг вспомнил, как пару недель назад Кана учила Люси строить домик из волшебных карт. Хватило одного шага Нацу в их сторону, чтобы он рухнул. Сейчас Фриду казалось, что внутри него тоже что-то рушится подобно карточному домику. – Это не так, – он нервно накручивал прядь мокрых волос на палец. – Я, конечно, расстроился, но не настолько, чтобы ударяться в саморазрушение, и… – Когда ты в последний раз спал больше пяти часов, не считая ночи в лазарете? – Лексус снова его перебил. Фрид задумался. Весь последний месяц виделся ему набором снимков на плёночной ленте: стоило прикрыть глаза, как тут же начинался новый день – такой же, как и предыдущие. – В ночь, когда ты ушёл на задание, – сказал Фрид, отвернувшись. Боковым зрением он увидел озадаченное лицо Лексуса и поспешил добавить: – Мой организм привык к такому режиму. Но, даже если бы я захотел, у меня бы не получилось спать больше. Дреяр вопросительно выгнул бровь. – Мне тяжело засыпать, – Фрид неловко почесал затылок.  Повисшая между ними пауза ощущалась как затишье перед бурей: с громовым убийцей драконов по-другому и быть не могло. У Лексуса не очень подвижная мимика и довольно тяжёлый взгляд: из-за этого многие согильдийцы его поначалу сторонились, в том числе и Фрид. Поэтому, когда образовались «Громовержцы», он поставил себе целью изучить все оттенки взглядов Дреяра, чтобы легче его понимать. Фрид уверен: никто так хорошо не умел считывать эмоции Лексуса, как научился он. Сейчас взгляд Дреяра рассказал Фриду всё: он различил и секундное недоверие, и сменившее его осознание, и промелькнувшее молнией недовольство, и холодную решимость. Последнее особенно напрягало. – Лекс?.. Сокращённая форма чужого имени вырвалась сама собой – видимо, как попытка сгладить углы. – И долго ты собирался в таком режиме находиться? Фрид на мгновение растерялся от чужого тона – такого же сковывающе-ледяного, как магия Грея. – План был рассчитан на продолжительный период. – Если бы мы не уехали, ты бы вышел на бар на следующий же день, – констатировал Лексус. – Сомневаюсь, что мастер Боб бы мне разрешил, – Фрид опустил взгляд, но, увидев, как медленно капли воды стекают по сложенному торсу, огибая чернильную татуировку, покраснел и уставился куда-то в район подбородка громового убийцы драконов. Получать такую дозу внимания от Лексуса ему было непривычно. Обычно происходило наоборот: Фрид окружал его заботой, эмоционально реагировал на любое проявление интереса в свою сторону, не скрывал собственного восхищения, когда Лексус делал что-то, по его мнению, выдающееся (почти всё). В такой расстановке ролей для него всё было понятно. А вот как вести себя с Лексусом, который не сводит с него пристального взгляда и интересуется его состоянием, Фрид не знал. Большая ладонь Дреяра вдруг оказалась на уровне его лица, и в следующий момент Фрид ощутил лёгкую боль: Лексус щёлкнул его по лбу. Фрид возмущённо засопел. – Прекращай это, – повторился Дреяр, не обратив никакого внимания на его недовольный вид. – Пойдёшь спать, как только мы вернёмся в гостиницу. Фрид сразу же стушевался. – Не думаю, что сегодня у меня получится быстро уснуть. Лексус нахмурился, и Фрид тут же поспешил объяснить: – В этом и был смысл такого режима – я уставал, поэтому отключался почти сразу. По-другому не получается: мозг постоянно обрабатывает информацию, и я не могу расслабиться. – Ты же понимаешь, почему это происходит? – Наверное, из-за смены обстановки. Лексус хмыкнул. Фрид почувствовал себя ребёнком, который упорно не может постичь простую истину. И от осознания того, что Дреяр стал свидетелем его тяжёлых мыслительных процессов, сделалось только хуже. – Я разговаривал с Эвер, – сказал Лексус. – С тех пор как гильдия распалась, ты перестал отдыхать. Ты и в обычном состоянии любишь так делать, но сейчас это перешло все границы. Фрид по привычке хотел согласиться с Лексусом, но слова встали поперёк горла: он вовсе не ощущал той усталости, которую ему приписывал Дреяр. – Я хорошо себя чувствовал, – неуверенно начал Фрид. – Просто немного не уследил за режимом питания. – Ты только что признался, что у тебя проблемы со сном. – Это не мешает мне. – Фрид. Оттого, как Лексус произнёс его имя, внутри всё замерло. Фрид никому в этом не признавался, но его память хранит каждый момент, когда Дреяр обращался к нему по имени. Это всегда звучало так по-особенному, что Фрид терял дар речи. Умом он понимал, что дело исключительно в восприятии, но кто ему помешает наслаждаться собственными иллюзиями? – Ты можешь врать мне, Эвер или Бисклоу, но себе-то хоть признайся. – В чём? – спросил Фрид севшим голосом. – Ты не в порядке. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось в ускоренном ритме. Участившийся пульс зазвенел в ушах как колокол, смазывая внешние звуки. Наверное, если бы это сказал кто-то другой, было бы не так тяжело. Но перед ним был Лексус. Тот самый Лексус, ради которого Фрид, не раздумывая, кинулся бы в пекло или сиганул с крыши. Тот самый Лексус, чей взгляд способен одновременно разобрать его на кусочки и вернуть к жизни. Тот самый Лексус, голос которого заставляет механизмы внутри работать на максимум – на силе безмерного восхищения и неадекватной в своём проявлении влюблённости. У Фрида не было и шанса выиграть в этом противос­тоянии. «Ты не в порядке». Перед глазами пронеслись те несколько бессонных ночей, от подавляющей темноты которых он спасался магией, даже не подумав над тем, чтобы остаться один на один с навязчивыми мыслями. Фрид был уверен – это пройдёт. Произошедшее не могло тронуть его настолько, чтобы он потерял конт­роль над собственным сознанием и эмоциями. Фрид справлялся. Он не чувствовал обиды на решение мастера, как Эвер, или смятения, как Бисклоу. Он принял новость о распаде гильдии спокойно, потому что для него ничего не изменилось: его жизнь всё так же состояла из заданий, изучения новых заклинаний и добросовестного отношения к работе. Даже вечера в компании шумных волшебников не исчезли. Для статистики можно опустить тот факт, что они из другой гильдии – Фрид целый месяц так и делал. Разве это на что-то влияет? Поначалу было непривычно, что рядом никто не устраивал драк. Не было Каны, подбадривающей Нацу и Грея нецензурными выражениями. Эльфман не кричал фирменное «Мужики!» и не присоединялся к драке в последний момент, чтобы разнести полздания. За барной стойкой не сидела Эльза, наслаждающаяся клубничным тортиком ровно до того момента, пока в неё не прилетит стул. За всей шумихой со страдальческим выражением лица не наблюдал мастер и не маячила заклинательница духов, боявшаяся попасть под горячую, – в прямом смысле этого слова, – руку. Фрид чувствовал себя нормально. Он и думал-то о гильдии не так часто, потому что сразу после раннего пробуждения включался в очередной активный день, чтобы вернуться под ночь уставшим и заснуть, как только голова коснётся подушки. – Хватит убегать от эмоций, – интонации Лексуса проникали в сознание как вирус, уничтожая то мнимое спокойствие, в котором Фрид безмятежно пребывал весь последний месяц. Лексус сидел на расстоянии вытянутой руки. Резкие черты лица добавляли ему строгости, которая абсолютно не сочеталась с мягкостью, плескавшейся в серых, как штормовое море, глазах. Фрид растерял все мысли: Лексус никогда так на него не смотрел. Этого вообще удостаивались единицы. Дреяр усмехнулся. – Сильные чувства – это не слабость, забыл? У Фрида перехватило дыхание. Снисходительный, понимающий взгляд Лексуса – это слишком. Обезоруживающая мягкость в его голосе – это слишком. Слова, проникающие в сознание как бомба замедленного действия – это слишком. Взрывная смесь эмоций, бурлящих под кожей – это слишком. Когда глаза начало жечь, Фрид зажмурился и опустил голову. Из груди вырвался судорожный вздох. Пальцы впились в собственные колени под водой, оставляя красные отметины. Каждый мускул в его теле был напряжён: казалось, если он на секунду отпустит контроль – случится непоправимое. Он не может этого допустить. Фрид попробовал глубоко вздохнуть и выдохнуть – воздух проникал в лёгкие очень неохотно. Когда у него получилось совладать с собственным телом, он выпрямился и, не дав себе времени усомниться, подался вперёд, чтобы прижаться к чужим губам. Вокруг всё замерло, окружающие звуки исчезли. Фрид различал лишь оглушительный, бешенный стук своего сердца, которое могло вот-вот остановиться от переполнявших его чувств. Он поцеловал Лексуса. Он прижался своими губами к его, мягким и тёплым. Он даже в мыслях не позволял себе зайти так далеко. От восторга и волнения закружилась голова. Фрид инстинктивно ухватился за широкие плечи в качес­тве опоры, понимая, что собственное тело может подвести его в любой момент.  Ощущение влажной, гладкой кожи под ладонями только ухудшило ситуацию: Фриду пришлось отстраниться, чтобы в лёгкие снова начал поступать кислород. Пока он пытался выровнять дыхание, Лексус даже не шелохнулся. Фрид не знал, чего ему в тот момент хотелось больше: ещё раз прижаться к чужим губам или провалиться сквозь землю. Фрид замер, боясь пошевелиться и до боли впившись пальцами в разгорячённую кожу Дреяра. – Кажется, ты меня неправильно понял, – Фрид вздрогнул от низкого голоса, прозвучавшего прямо над ухом. Когда их взгляды встретились, серые глаза снова отливали сталью. Однако вместо привычной строгости Фрид разглядел в них задумчивость, заставившую сердце пропустить пару ударов и подарившую надежду. Несмотря на сомнения и неуверенность, под кожей всё ещё бурлил адреналин. Фрид чувствовал себя опьянённым своими же эмоциями, яркими и насыщенными, как палитра красок в руках у Ридуса. Безрассудство, подтолкнувшее его пару минут назад на отчаянный шаг, снова тянуло к нему руки, подначивая на очередной необдуманный пос­тупок. Лексус изумлённо выдохнул, когда его губы накрыли во второй раз. Фрид воспользовался его замешательством: на пробу провёл языком по нижней губе и осторожно скользнул внутрь чужого рта. Жарко. Тесно. Низ живота тут же скрутило от непривычных ощущений. Фрид был на грани от того, чтобы издать, возможно, самый постыдный в своей жизни звук. Пальцы, всё ещё цепляющиеся за плечи Лексуса, начали подрагивать от напряжения. Но эти ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, что испытал Фрид, когда почувствовал ответное касание чужого языка. От неожиданности он замер, и Лексус перехватил инициативу: его пальцы вплелись в длинные волосы Фрида, обхватили затылок и повернули голову так, чтобы углубить поцелуй. Когда язык Лексуса начал умело вылизывать верхнее нёбо и обводить по кромке зубы, Фрид решил, что всё-таки упал в обморок и происходящее – не более, чем очередной неприличный сон. В реальность его вернула сильная рука, скользнувшая на талию и притянувшая ближе. Широкая грудь Лексуса встретилась с его, и только тогда Фрид осознал, что на них нет преграды в виде одежды. От этой мысли перед глазами заплясали цветные пятна, и он резко выдохнул в чужой рот, чувствуя, как в сознание ядовитыми щупальцами проникает паника. Тем временем губы Лексуса сместились ниже, проложив дорожку аккуратных поцелуев от мочки уха до ямочки между ключицами. От тяжести горячих ладоней, от касаний влажных губ, от ощущения гладких мышц под собственными пальцами воздуха начало катастрофически не хватать – Фрид задышал поверхностно и рвано. А когда Дреяр прикусил его кожу, втянул и начал зализывать пострадавший участок, Фрид и вовсе издал тихий, неконтролируемый стон. Лексус остановился. Жаркое дыхание опалило шею, когда он заговорил: – Ты снова пытаешься отвлечься. Фрид вздрогнул: хрипотца, и без того присущая голосу Дреяра, стала ещё выразительнее. Фрида и раньше завораживали резковатые интонации его тембра, но теперь, когда он узнал, каким может стать голос Лексуса после череды поцелуев, он никогда не сможет воспринимать его спокойно. – Это эксперимент, – сказал Фрид. – Я подумал, если не сработал один метод, надо попробовать другой.  Лексус вопросительно выгнул бровь. К горлу подступили тысячи слов, и Фрид едва удержался от того, чтобы не начать тараторить. – Ты же сказал, чтобы я сразу пошёл спать после того, как мы вернёмся в гостиницу. У меня получается заснуть, только когда я устану. Я уставал благодаря графику, который себе составил. Сегодня у меня не было возможности ему следовать, поэтому пришлось придумать что-то дру... другое. Фрид запнулся, столкнувшись с потемневшим взглядом серых глаз. На мгновение ему показалось, что в них сверкнула молния. У Фрида появилось плохое предчувствие. – Вот как, – хмыкнул Дреяр. В следующую секунду Фрида цепко обхватили за талию и с несправедливой лёгкостью подняли. Лексус в два шага пересёк всю купальню, выбрался из воды и опустил Фрида на деревянный пол, нависнув сверху. – Неплохой способ. И явно более безопасный, чем предыдущий, – бросил Дреяр. Несмотря на то, что тон Лексуса был спокойным и неторопливым, что-то в выражении его лица зас­тавило Фрида замереть под ним, как кролика перед удавом. – Если ты мне кое-что пообещаешь, я даже помогу тебе его усовершенствовать, – продолжил Лексус, выбивая из груди Фрида громкий выдох. – У… усовершенствовать? Громовой убийца драконов не обратил внимания на прозвучавший вопрос. Серые глаза с доскональ­ностью учёного изучали его лицо. Фрид почувствовал, как щёки начали гореть. – Сначала обещание. Фрид кивнул, прежде чем успел осознать: он, как и всегда, был готов дать Лексусу всё, что он попросит, даже не задумываясь о последствиях. – Больше никаких сомнительных методов для «улучшения качества жизни», – припечатал Дреяр. – Всё, что тебе нужно – это не держать собственные эмоции под контролем. Понял? – Да, – произнёс Фрид на выдохе. Лексус едва заметно ухмыльнулся и склонился ниже, зависнув в нескольких миллиметрах от губ Фрида. – А качество твоего сна мы и так улучшим.