Всё, что мы не сказали

Лексус хорошо смотрелся на фоне стен гильдии. Или просто на фоне стен. Он в целом украшал собой любое помещение. Фрид не мог нарадоваться, что впервые за долгое время лицезрел убийцу драконов в спокойной обстановке: за центральным столиком, в окружении согильдийцев и с кружкой сидра в руках. Иногда до Джастина даже долетал раскатистый смех. Фрид теперь постоянно ловил себя на том, что начинал искать взглядом Лексуса, стоило им оказаться в одном помещении. Это въелось под кожу как необходимость: убедиться, что Дреяр в порядке. Джастин думал, что битва с «Тартаросом» оставила на Фиоре и его жителях ощутимый след. Но тогда он ещё не понимал значения слова «война». Утешало только то, что у волшебников получилось победить «Арболес» с наименьшими потерями. Если, конечно, не считать разрушенного здания гильдии. Усилиями каждого члена «Хвоста Феи» они отстроили его всего за месяц, и теперь наконец могли заняться подготовкой к скорому празднику. Новому Году. – Фрид. Голос Миры заставил его отвлечься от созерцания Лексуса, возле которого Нацу опять махал кулаками. Штраус заговорчески поманила его рукой, вынудив наклониться над барной стойкой. – Почему вы ещё никому не рассказали о ваших отношениях? Фрид дёрнулся так, что чуть не свалился со стула. – Ты о чём? Мира мягко улыбнулась. – Я давно знакома с Лексусом и не могла не заметить определённые изменения в его поведении. Пальцы Джастина сами собой начали выстукивать незамысловатый ритм на деревянной поверхности. – С чего ты взяла, что это связано со мной? – Так ты тоже заметил? Улыбка Миры стала хитрой, и Фрид чуть не ударил себя по лбу в наказание за собственную наивность. Штраус рассмеялась, прижав кулачок ко рту. – Не переживай, я никому не скажу, – с тряпкой в руках девушка вышла из-за стойки, чтобы стереть липкий след от бочки, который оставила Кана за соседним столиком. – Но я хотела узнать, почему вы с этим тянете. Фрид перебирал пальцами чёлку. Взгляд невольно скользнул в сторону Дреяра, который с ухмылкой наблюдал за разгорающейся перепалкой между Нацу и Гажилом. Когда Мира повернулась к нему, Джастин пожал плечами. Он знал, что Лексус не из тех, кто стесняется проявлять эмоции на публику. Но он не очень любил привлекать к себе внимание, как и сам Фрид. По такому принципу они, видимо, и пришли к негласному соглашению поддерживать для согильдийцев иллюзию прежней модели отношений, где Фрид – одержимый Лексусом напарник, а сам Дреяр – воплощение холодности и сдержанности. Лишь единицы могли заметить, что они переросли эти роли. Мира, приняв молчание Джастина за ответ, продолжила: – Не подумай, я не собираюсь вмешиваться, – Штраус, оправдываясь, замахала ладонями перед лицом. – Я просто хотела предупредить тебя. Мира подошла ближе и наклонилась к уху Джас­тина. Фрид поймал на себе внимательный взгляд Дреяра. – Лучше избегай Люси, Эльзу и Дождию. Они горят желанием узнать, откуда у Лексуса на шее засос. От слов Штраус Фрид покраснел. Лексус, всё ещё наблюдавший за ним, выгнул бровь и отвернулся. Кажется, они попали.

***

Следуя совету Миры, весь оставшийся день Фрид старался избегать Люси, Эльзу и Дождию. Он даже собирался уйти домой пораньше, чтобы не испытывать судьбу. К тому же он знал, что у Лексуса всё равно запланирована вечерняя тренировка. Волшебницы настигли его на выходе из гильдии. – Далеко собрался? Фрид поморщился, когда ладонь Эльзы опустилась на плечо. Не дав ему ответить, Люси с Дождией подхватили его под руки и потянули прочь от гильдии. – Есть разговор, – сказала заклинательница духов. Фрид не пытался сопротивляться, понимая, что женское любопытство страшнее любой магии – особенно если оно подкреплено профессией писателя или склонностью романтизировать любые виды отношений. Они зашли внутрь небольшого кафе, которое находилось в пяти минутах ходьбы от гильдии, и только тогда Джастину вернули свободу действий. Пока девушки снимали верхнюю одежду и бросали на него предупреждающие взгляды, запрещающие совершать лишние движения, Фрид рассматривал местное оформление. Весь последний месяц его голова частично была занята заданиями, количество которых увеличилось после недавней войны: тёмным волшебникам нужен был лишь повод, чтобы повылазить с насиженных мест. Теперь вся работа по их поимке лежала на плечах светлых магов. Другую часть мыслей Фрида занимало восстановление города и здания гильдии: волшебных рук не хватало везде. Ещё одна, самая внушительная часть, была отведена Лексусу, с которым они едва успевали видеться во всеобщей суматохе: с тех пор, как закончилась битва с «Арболесом», можно было по пальцам пересчитать часы, проведённые наедине. Чаще всего это были редкие моменты, когда Фрид вылавливал Дреяра в коридорах гильдии. Уходить потом Лексус не спешил. Только сейчас, оказавшись среди обычных людей, Фрид осознал, что пропустил наступление зимы: пока волшебники разбирались с последствиями войны, люди готовились к предстоящему празднику. Об этом кричали вывески, украшенные мишурой и омелой; витрины магазинов, переполненные подарками; запах корицы и мандаринов, витающий в каждом помещении; разноцветные гирлянды, протянувшиеся вдоль витиеватых улочек Магнолии. А ведь они ещё даже здание гильдии не украсили. – Фрид, – позвала Эльза. Джастин вздрогнул, когда три внимательных взгляда устремились на него. Кто-то из девушек уже принёс им кружки с дымящимися напитками. Глинтвейн. Фриду следовало опасаться, что алкоголя в нём больше, чем должно быть. От него не укрылось, как странно девушки переглядывались между собой, словно не зная, с чего начать разговор. Эльза уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но была перебита Дождией: – Мы знаем, что у Лексуса есть девушка. Цвет её лица в эту секунду почти сливался с лиловой обивкой кресла. Скарлет недовольно покосилась на подругу. Несмотря на то, что Фрид изначально понимал, о чём пойдёт речь, на мгновение дыхание всё же перехватило. Сохранить бесстрастное выражение лица помогла привычная сдержанность. – С чего вы взяли? Люси облокотилась о стол и наклонилась вперёд. Огни уличной гирлянды тонули в карих глазах как зефир – в чашке горячего шоколада. – С тех пор, как вы вернулись из «Пегасов», он ведёт себя подозрительно. – Я не замечал, – честно ответил Фрид. Эльза и Дождия посмотрели на него с жалостью. – Что? – спросил он. Люси замялась. – Фрид, понимаешь… Ты можешь не видеть некоторых вещей. – Мы с Лексусом очень много времени проводим вместе. Я бы точно заметил, если бы у него появилась девушка. Растерянные лица волшебниц его даже веселили. – Фрид, ты только не переживай, – Эльза неловко рассмеялась. Дождия залилась краской пуще прежнего: казалось, ещё чуть-чуть и из её ушей повалит дым. – У него засос на шее! – выпалила она. К ним обернулось несколько посетителей. Эльза одним своим видом заставила Локсар пожалеть о сказанном. Фрид сделал жадный глоток из своей кружки и скривился: алкоголь непривычно обжёг горло. Девушки выглядели так, будто едва удерживались от того, чтобы сочувственно похлопать его по плечу. Джастин на всякий случай откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. В голове всплыл их вчерашний «разговор» с Лексусом, после которого Джастину срочно пришлось искать зеркало и расчёску, чтобы оценить ущерб, – они немного переборщили. Результат этих стараний Фрид разглядел сегодня издалека: шею Дреяра украшали несколько фиолетовых отметин, которые тот даже не пытался скрыть. Фрид понимал, что рано или поздно этот момент настанет. Уж лучше пусть Фрид об этом скажет, чем Лексус в своей манере. Он прочистил горло. – Это я поставил засос. За столом воцарилась тишина. Девушки обменялись взглядами, которые Фрид трактовал для себя как «нужно аккуратно намекнуть ему сходить к Полюшке и проверить голову». Первой опомнилась Эльза: – Слушай, Фрид… Мы знаем, что ты неравнодушен к Лексусу, но… Скарлет замолчала, пытаясь подобрать слова. Её мысль подхватила Люси: – Это явно сделал кто-то другой. – Соперница, – Дождия стала мрачнее тучи. Фриду захотелось побиться лбом о стол. Внутреннее чутьё подсказывало, что никакие слова не помогут убедить волшебниц в том, что между ним и Дреяром что-то есть. Конечно, было бы проще, если бы он и сам понимал, что конкретно… Джастин вздохнул. – От меня вы чего хотите? – Мы думали, раз вы с Лексусом в одной команде, то ты должен знать, с кем он проводит время, – Люси нервно комкала в руках салфетку. – А вам зачем эта информация? Дождия вздрогнула: слова Фрида прозвучали резче, чем он планировал. Сказывалось влияние Лексуса. Эльза положила руку ему на плечо и проникновенно заглянула в глаза. – Я понимаю: тебе тяжело смириться с тем, что у Лексуса есть невеста, но иногда нам приходится идти на жертвы ради любимых. – Да, – Люси согласно закивала. – Тяжело, когда напарник видит в тебе только друга. – Наверное, иногда тебя очень ранит его холодность, – добавила Дождия, забрав у Люси салфетку и громко высморкавшись. У Фрида появилось ощущение, что кафе – это одна большая декорация, а посетители в нём – актёры. Иначе почему он чувствовал себя участником драматического спектакля? Было очевидно, что каждая фраза, сказанная девушками, не имела к нему никакого отношения. Но, кажется, сами волшебницы этого не понимали. – От меня вам что нужно? – повторил Фрид, но уже более спокойным тоном. – Мы хотим помочь тебе вычислить соперницу, – глаза Дождии опасно сверкнули. – Ну, знаешь… Чтобы тебе было спокойнее, – Люси немного отодвинулась от подруги. – Это поможет тебе смириться с правдой, – сказала Эльза с умным видом. Воспитание не позволяло Фриду кричать на девушек. Хотя кого в «Хвосте Феи» это останавливало? – Вы пытаетесь найти оправдание собственному любопытству, – процедил он сквозь зубы. Но волшебницы его уже не слушали. – Предлагаю сначала вернуться к версиям Люси, – Эльза элегантным движением взяла в руки стеклянную кружку. – Ты могла что-то упустить в прошлый раз. – Тогда начнём с завтрашнего дня, – просияла Люси. Фрид переводил взгляд с одной девушки на другую, пытаясь понять, какая роль во всём этом отведена ему и каковы шансы убежать, если среди идейных вдохновителей есть Титания. …он обречён.

***

Следующие несколько дней слились для Фрида в один продолжительный кошмар: согласно плану Эльзы, они должны были следить за каждой «подозреваемой» из списка. Первой на очереди была Лисанна, которая всё это время в основном занималась оформлением здания гильдии к Новому Году. Фрид тоже успел в этом поучаствовать под чутким руководством Люси: мол, непосредственная близость к «объекту» даст им гораздо больше, чем примитивное наблюдение. Пока Фрид помогал младшей Штраус перебирать старые ёлочные игрушки, Эльза заняла позицию за барной стойкой: Лексус всегда первым делом шёл именно туда, чтобы пропустить по кружке сидра в компании Миры. Со своего места Фрид видел, как Эльза безуспешно пыталась придать своему лицу непринуждённое выражение. Лексус о чём-то переговаривался с Мирой. Когда Дреяр склонился к ней ближе, у Фрида зародилась надежда, что эмоциональность Скарлет вырвется наружу, и этот фарс наконец закончится. Но волшебница лишь выпрямилась по струнке и замерла, чтобы не сделать и не сказать ничего лишнего. Мира что-то шепнула на ухо Дреяру, и от Фрида не укрылось, как помрачнело лицо убийцы драконов. Джастин нервно сглотнул, когда Лексус перехватил его взгляд. Светлые брови сошлись на переносице, придавая Дреяру суровый вид. Фрид знал, что Лексус так делал, когда активно о чём-то размышлял. Они бы так и смотрели друг на друга, если бы рядом не материализовалась Люси и не толкнула его в плечо. – Он заметил твой интерес, – шикнула она. – Что я говорила об осторожности? Фрид тяжело вздохнул и отвернулся от Лексуса – не потому что боялся вызвать подозрения, а потому что сомневался в собственной выдержке. Дреяра хотелось поцеловать. Желательно не один раз. На второй день их увлекательной «операции» Фрид испугался, что успел чем-то заразиться от волшебниц – иначе с чего бы зрение стало подводить и его? Лексус всё утро помогал Лисанне: таскал коробки с украшениями, передвигал мебель и подавал ей ёлочные игрушки, пока Штраус в обличии птицы развешивала их на колючих ветках. Потом они даже вдвоём пообедали. Фрид издал нервный смешок: в последний раз Дреяр проявлял к Лисанне столько внимания, когда узнал, что она выжила. Неужели они ещё чего-то о ней не знали? – Он только что щёлкнул её по лбу? Люси остановилась рядом с Фридом, прижав ладош­ку ко рту. Карие глаза смешно округлились. Джастин перехватил взгляд Эвер. Подруга сидела через стол от Дреяра в компании Эльфмана. Её бровь выразительно взметнулась вверх. Выражение лица так и кричало – что ты устроил? Фрид уже сам переставал понимать. К вечеру в гильдии прибавилось народу. С задания вернулась Кана – очередная жертва из списка «предполагаемых любовниц Лексуса». Не успел Фрид опомниться, как Лексус поставил перед волшебницей на стол две бочки средних размеров. – Соскучился, Дреяр? – Альберона криво ухмыльнулась. – Возвращаю долг. В глазах Каны появился жадный блеск, когда она прочитала название на этикетке. – Это же фирменная медовуха «Пегасов». Когда успел? Лексус хмыкнул, сел напротив неё и закинул ноги на стол. – Привилегии. Фрид, наблюдавший за этой сценой, устало уткнулся лбом в деревянную поверхность: теперь он точно был уверен, что это всё неспроста. – Какой ещё долг? – послышался голос Люси, а потом Джастин почувствовал, как она подсела к нему. – Пару недель назад Лексус пил с ней на спор, – ответил Фрид, не поднимая головы. – И часто они так? – Нет. К ним подошла Эльза. – Фрид, я не думаю, что это Кана. Когда она опустила руку на его плечо и «успокаивающе» сжала, Джастин едва не подскочил. Дождия нерешительно замерла возле подруги. – Тогда поведение Лексуса разве не считается изменой? – спросила она. Волшебницы одновременно посмотрели на Альберону, которая переместилась ближе к Дреяру и закинула руку ему на шею. Лексус совершенно спокойно отсалютовал ей кружкой. – Не думаю, что по поведению Каны вообще можно судить о таких вещах, – вздохнула Люси. – Эй, Фрид! Джастин обернулся и увидел ухмыляющегося Бисклоу. – Кажется, у тебя опять парня уводят. В любой другой момент Фрид бы просто проигнорировал друга, но сейчас он готов был его расцеловать: лица Люси, Эльзы и Дождии вытянулись так, что Фрид едва сдержал смех. – Как это бестактно с его стороны, – Эльза покачала головой. – Это ещё цветочки, – тихо сказал Фрид. Участия в дальнейшем обсуждении он не принимал: этот день иссушил его полностью. Он мог лишь смотреть на Лексуса и жадно впитывать его эмоции, скрывавшиеся в мелочах: дрогнувший уголок губ, когда Кана понадеялась развести его на второе пари; проступившие желваки, когда Нацу попытался вов­лечь его в драку с Греем; выгнутая бровь, когда рядом с ним опустился Макаров и спросил о предстоящей вечеринке. В этом году, в отличие от прошлого, многие в гильдии захотели встречать Новый Год вместе. Никто не ждал, что соберутся абсолютно все, но большинство уже согласилось. – Мне тут нашептали, что у моего внучка кто-то появился. Фрид резко выпрямился и весь обратился в слух. Люси, Эльза и Дождия, до этого момента обсуждавшие результаты своих наблюдений, тоже замолчали. Лексус невозмутимо сделал глоток из своей кружки. – Можно и так сказать. Фрид вздохнул: чего-то подобного он и ожидал. – Новый Год – прекрасный повод для нашего знакомства, – сказал мастер. Где-то на заднем фоне гоготнул Бисклоу. Внук и дед смотрели друг на друга так, будто вели немой диалог. У Фрида от волнения перехватило дыхание. Они с Лексусом редко поднимали темы, прямо или косвенно связанные со статусом их отношений. В основном из-за того, что Фрид боялся разрушить хрупкое равновесие, выстроившееся между ними за этот год. Но сейчас, после двух дней бессмысленной слежки и глупых предположений, после интереса Миры и вопроса Макарова, Фрид почувствовал, что эта тема нависла над ним как Эфирион, угрожая в любой момент разнести в щепки его спокойствие. – Ладно. Несмотря на то, что вокруг стоял шум, для Фрида время остановилось: он не увидел шокированных лиц Люси, Эльзы и Дождии, не услышал ехидный комментарий Бисклоу и не заметил довольный вид Эвер. Пространство сузилось до фигуры Лексуса, направившегося прямо к нему. – Надо поговорить. У Фрида, кажется, уже выработался рефлекс на хриплый голос Дреяра: он поднялся из-за стола, не осознавая собственных действий. Лексус проигнорировал три любопытных взгляда, прожигающих спину, и молча повёл Джастина к одному из коридоров. Когда они завернули за угол и главный зал скрылся из виду, Фрид наконец выдохнул. Дреяр облокотился о стену позади себя и засунул руки в карманы брюк. – Ничего не хочешь рассказать? Глаза Лексуса сверкали в полумраке, как блики на поверхности воды. – Я не собирался никому говорить о… «… нас». Почему это так сложно озвучить? – О том, что ты и я… «… иногда целуемся в коридорах гильдии». – О том, что происходит… «… между нами». – … но они спросили про засос и… – Фрид. Джастин замолчал. Лексус хмыкнул. – Я не об этом. Из главного зала донёсся боевой клич Нацу, а следом – звук расколовшегося в щепки дерева. Фрид даже бровью не повёл: гораздо больше его волновал испытующий взгляд Дреяра. – Объяснишь, почему меня второй день преследуют Эльза, Локсар и болельщица? – Думаю, что после сегодняшнего вечера это не повторится. – Это не ответ. Лексус оторвался от стены и встал напротив Фрида, которому пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт.  – Судя по твоему спектаклю, тебе уже передали, – сказал Джастин. – Понравилось? – Миру мог бы задействовать и побольше. Лексус ухмыльнулся. Взгляд Фрида невольно скользнул к его губам. – Люблю, когда в тебе просыпается язва, – убийца драконов наклонился, обдав лицо Фрида горячим дыханием. – Это значит, что ты нервничаешь. Джастин почувствовал, как вспыхнули щёки. Он ког­да-нибудь перестанет краснеть перед Дреяром? Лексус провёл носом по его скуле и выдохнул в ухо, вызвав волну мурашек по всему телу. Его руки нашли талию Фрида и сжали, притянув ближе. – Мне из тебя силой вытащить причину? От этих слов у Фрида свело низ живота, и он судорожно втянул носом воздух. Когда зубы Дреяра потянули за мочку, Джастин собрал всю свою выдержку в кулак и упёрся ладонями в широкую грудь, останавливая. – То, что ты сказал мастеру… Ты серьёзно? Лексус немного отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. – Тебя что-то не устраивает? – Дреяр вздёрнул бровь. – Нет, но… – Дед и так в курсе. Фрид забыл, что хотел сказать. – Откуда?.. – Догадался. В памяти Джастина начали всплывать недавние диалоги между ним и Макаровым. Теперь он понимал смысл его хитрых улыбок и похлопываний по плечу. – Но если он всё знает, зачем ты… – Тебе нравится статус «мальчика с разбитым сердцем»? Фрид вздрогнул: сталью во взгляде убийцы драконов можно было порезаться. Лексус резким движением прижал Фрида к стене, подхватил под бёдра и втиснулся между разведённых коленей. Лицо Дреяра оказалось на одном уровне с лицом Джастина. – Если ты делаешь это только ради меня… – Я эгоист, Фрид, – Лексус выдохнул ему в губы. – Мне не нравится, что половина сопляков раздевает тебя глазами. Фрид нервно хохотнул: после войны на их гильдию обрушилась очередная волна популярности, и от желающих вступить не было отбоя. Но, как показала практика – в «Хвосте Феи» задерживались только волшебники с отклонениями: первая часть отваливалась после драк с участием Нацу и Грея, а вторая – после знакомства со старшими волшебниками. В частности, с Лексусом. – Ну, если моя жертва убережёт остальных новобранцев… В этот раз Дреяр заткнул его другим способом.

***

От количества гирлянд, развешанных по Магнолии, у Лексуса рябило в глазах. Он ничего не имел против праздничной атмосферы, но иногда от предновогодней суматохи у него болела голова. Поток людей возле кафе, где они с Фридом договорились встретиться, не прекращался: входная дверь закрывалась и открывалась, отчего на улицу просачивался аромат терпкого кофе и пряных специй. Он смешивался со сладковатым запахом мандаринов, шлейф которого тянулся через каждую улицу. Пока Лексус ждал Фрида, мимо него прошла добрая половина согильдийцев. Некоторых, особо шумных, Дреяр даже успел повалять в снегу без малейшего сожаления: болельщице повезло, что Нацу всегда перетягивал внимание на себя – иначе бы её не миновала эта участь. Локсар и Эльза оказались умнее: они помахали ему издалека и продолжили путь, бросая через плечо любопытные взгляды. Возможно, стоило намекнуть Мире, чтобы занялась их личной жизнью: Штраус любила совать нос в чужие дела, а так эта привычка принесла бы общественную пользу. Как правило, Фрид приходил раньше назначенного времени, а Лексус – минута в минуту. Сегодня явно что-то пошло не по плану, раз Дреяру захотелось прогуляться, а Фриду – проигнорировать своё вечное беспокойство о пунктуальности. Сквозь местную какофонию запахов Дреяр уловил знакомое сочетание кокосового масла, пергамента и металла. Через пару секунд из-за угла показалась цветастая куртка Фрида. Когда он остановился рядом, Лексус скосил взгляд на покрасневшие ладони мага, которые тот пытался отогреть собственным дыханием. – Я забыл перчатки, – ответил Фрид на немой воп­рос. – Не знал, что ты способен связать эти два слова в одном предложении. Джастин растерянно нахмурился. – Идём, холод на тебя плохо влияет, – хмыкнул Лексус. – Только ты можешь и оскорбить, и похвалить одной фразой, – буркнул Фрид, зарывшись носом в шарф, но послушно двинулся за ним. – Убери руки в карманы. Пока они шли в сторону гильдии, Лексус убедился, что опоздание и рассеянность Фрида – следст­вие волнения: маг письма без умолку болтал о недавно прочитанной эпической поэме. Дреяр знал, что Фрида не часто заботило чужое мнение. Но, видимо, вопрос о статусе их отношений игнорировался так долго, что превратился в триггерную зону. Лексусу потребовалось слишком много времени, чтобы осознать произошедшие с ним перемены. Например, он редко выносил чьё-либо общество более нескольких часов. «Громовержцы» не в счёт: члены его команды всегда больше взаимодействовали друг с другом, чем с ним – это освобождало Дреяра от ненужного внимания. Фрид стал исключением: его присутствие Лексусу не приходилось терпеть. Так было ещё до поездки во Фрезию – иначе бы Дреяр никуда с ним не поехал. Иногда нахождение рядом мага письма даже успокаивало. Чаще всего это происходило после затяжных боёв: Лексус не скрывал, что после истории с «Тартаросом» начал относиться к безопасности своих напарников с большим вниманием. Фрида хотелось постоянно подначивать, потому что его растерянность забавляла. Как и множество других вещей, связанных с магом. Фрида просто хотелось. Долгие месяцы Дреяра устраивало, что подобные мысли возникали хаотично и существовали отдельно друг от друга. Но недавно он попробовал собрать эти обрывки воедино, как пазл, и результат удивил его: оказалось, Фрид занимал гораздо больше места в его жизни, чем любой другой человек. Лексус не был против такого расклада: Фрид всег­да был ему верным другом, а сейчас стал ещё и прекрасным любовником. Кто отказался бы от такого? Сперва Дреяр так и рассуждал, но вскоре начал замечать любопытные взгляды новобранцев, тянувшиеся за напарником, как шлейф. Лексуса распирало от раздражения каждый раз, когда они находили повод дотронуться до Фрида. Новичков спасал только доведённый до автоматизма самоконтроль Дреяра.  Мира, предупредившая его о повышенном интересе не обременённых личной жизнью волшебниц, сама не поняла, что подтолкнула его в нужном направлении. Именно шпионские игры болельщицы и её подруг заставили Лексуса впервые задуматься о том, как его эгоизм отражается на Фриде. Проблема была не во мнении окружающих, а в комфорте самого мага: чем больше дней проходило, тем сложнее ему было отшучиваться в ответ на воп­росы согильдийцев о его чувствах к Лексусу. Подкупало и то, что за всё это время Фрид ни разу не попытался на него надавить. Впрочем, это было печальным последствием того, что Джастин больше десяти лет испытывал чувства к человеку, который, по мнению самого мага, никогда бы не проявил ответного интереса. К сожалению, Лексус не мог отключать свой эгоизм по щелчку пальцев: эта черта характера появилась на свет раньше него. Но он мог обратить её во благо их отношений: как выяснилось, Фриду нравились его собственнические замашки и природная грубость. За своими размышлениями Дреяр не заметил, как они оказались на крыльце гильдии. Судя по шуму, проникающему на улицу сквозь дубовую дверь, большая часть волшебников уже была на месте. Фрид нерешительно замер, уставившись на венок с омелой над кованой ручкой. Лексусу показалось, что от активных мыслительных процессов у Фрида даже вздулась жилка на лбу. – Забавно, что после всех наших сражений тебя пугает общественное мнение. – Я не боюсь, – нахмурился Джастин. – Я волнуюсь. – Из-за нахождения в гильдии таких людей как Нацу общий интеллектуальный показатель сильно проседает. Фрид тихо рассмеялся. – Успокаивать человека посредством унижения другого – вполне в твоём духе. За его улыбку Дреяр был готов унижать Нацу хоть каждый день. Чем, собственно, он и занимался. Фрид сам толкнул входную дверь. Сделав шаг внутрь, он застыл, как изваяние. Лексус уверенным движением схватил его за предплечья, оторвал от земли и переставил. Джастин и глазом не моргнул. Заняв его место, Дреяр понял, в чём причина заминки. Вчера, прежде чем все разошлись по домам, часть волшебников осталась, чтобы доделать украшения и привести гильдию в праздничный вид. Результат их стараний заставил Лексуса присвистнуть. С потолка, покрытого льдом, свисали такие же хрустальные плющи и еловые ветки. Вдоль стен тянулись узоры, какие бывают на окнах морозным утром, и канделябры с мерцающим в них синим пламенем – без Ромео не обошлось. Огромная ель в углу так и притягивала внимание: судя по количеству мелких деталей, основные силы ушли именно на неё. Лексус увидел даже маленьких ледяных фей, нарезающих круги вокруг дерева – Грей превзошёл сам себя. Пока они снимали верхнюю одежду, Фрид восторженно оглядывался по сторонам. Белые хлопья, падающие с потолка, осели на зелёных волосах как серебро. Джастин широко улыбнулся, обнаружив, что тают они не сразу. Радость на его лице длилась недолго: стоило Макарову подойти к ним, как у Фрида от волнения брови сошлись на переносице. – Вы припозднились. – Неужели есть какая-то программа? – Лексус хмыкнул. Мастер важно закивал головой. – Сейчас у нас по плану моральная подготовка к предстоящему празднику. – Это называется пьянство. Макаров громко рассмеялся и посмотрел на Фрида, который, кажется, на долю секунды перестал дышать. – Рад, что вы пришли вместе, – будничным тоном сказал дед и, бросив на Джастина хитрый взгляд, ушёл. Маг письма шумно выдохнул. – Такими темпами для тебя Новый Год не наступит. – Ты такой романтик, Лексус. По мере того, как они продвигались дальше, Дреяр ловил на себе всё больше любопытных взоров. Видимо, слух о том, что он придёт не один, успел облететь всю гильдию. Лексус не заметил, в какой момент рядом с ними материализовалась Мира. – Мне кажется, никто не понял, что вы с Фридом пришли не в качестве друзей. – Почему ты не добавила эту информацию к основным сплетням? Эвер, стоявшая за спиной Миры в компании Эльфмана, фыркнула. – Брось, Лексус. Она не станет облегчать тебе задачу: ты сам пообещал познакомить всех со своим тайным любовником. Когда девушка договорила, Эльфман странно на неё посмотрел. Эвер закатила глаза. – Я обещал познакомить его с дедом, – сказал Лексус. – Вряд ли это кого-то волнует. Прежде чем Эльфман успел сложить полученные крохи информации воедино, Эвер его уже увела. Фрид, молчавший всё это время, выглядел так, словно его снова заставили участвовать в шпионских играх. Бисклоу, проходивший мимо, подмигнул Фриду. – Теперь я могу шутить про вас прилюдно? – Как будто до этого тебе что-то мешало, – бросил Джастин ему в спину и вздохнул. Лексус понимал его: повышенное внимание начало утомлять. – Скоро полночь, – Мира перевела взгляд на ледяной циферблат, висевший на сцене. – Вам лучше подойти ближе, мастер подготовил речь. Дреяр не сомневался: уж больно нравилось Макарову рисоваться перед членами собственной гильдии. Возле сцены уже начал скапливаться народ. Лексус и Фрид пристроились с краю, но это не уберегло их от превратностей судьбы: рядом с ними остановилась Эльза в компании Леви. Люси и Дождия, судя по крикам, пытались удержать Нацу и Грея, загоревшихся идеей взобраться на ёлку наперегонки. Дреяр видел, как напряглись плечи Фрида от осторожных взглядов Скарлет в их сторону. Едва Эльза открыла рот, Леви её опередила: – Что-то я переживаю. Фрид ухватился за её слова, как за спасательный круг. – В программе есть что-то ещё, кроме речи мас­тера? МакГарден нервно улыбнулась. – Ну, как сказать… В зале вдруг погасло основное освещение, и на сцену упал луч прожектора. Эльза медленно обернулась к подруге. – Только не говори, что… Конец её фразы утонул в звуках расстроенной гитары: на сцену вышел Гажил. По толпе пронеслась волна тяжёлых вздохов и громких возгласов. Редфокс, не замечая всеобщего недовольства, откашлялся прямо в микрофон. – Хочу представить вам свою новую песню. Она о том, как дружба иногда перерастает во что-то большее. Помнится, однажды Лексус прервал его выступление нападением на гильдию. Чем дольше Гажил пел, тем больше Дреяру хотелось прибегнуть к старому методу. Возможно, в этот раз ему даже скажут спасибо. Леви, не отрывавшая глаз от Редфокса, едва ли сдерживала слёзы – то ли от любви, то ли от стыда. Когда на сцену выскочил Нацу и попытался отобрать у Гажила микрофон, вокруг Редфокса уже образовалась гора мусора, которым кидали в него злые согильдийцы. – Они же сейчас всё разнесут, – процедила Эльза сквозь зубы и, закатав рукава бального платья, двинулась к сцене. В такие моменты Лексус радовался, что в «Хвосте Феи» четыре старших волшебника: Скарлет уложила убийц драконов одним ударом. – Вот дубина, – усмехнулся Грей, остановившийся сбоку от Фрида. – Милый Грей, вы снова голый! Дождия оказалась рядом быстрее, чем Дреяр успел моргнуть. В руках Локсар держала стопку одежды. – Ох, чёрт, – Фулбастер выхватил у неё вещи и скрылся в ближайшем коридоре. – Дождия поможет вам одеться! – Локсар побежала вслед за ним. Фрид рассмеялся. – Теперь я понял, почему они так заботились о моей личной жизни. Лексус проследил за его взглядом и увидел, как Эльза отчитывала связанного Нацу. Его буйная голова покоилась на коленях болельщицы, чьё лицо выражало полное смирение с происходящим. – Возможно, мне даже стоит их поблагодарить, – добавил Джастин. Когда его рука нашла ладонь Лексуса и сжала, на острых скулах проступил румянец. Дреяр повернулся к нему всем телом и приподнял его голову за подбородок. Фрид зачарованно выдохнул. – Я думал, мы подождём боя курантов. – А без условностей никак? – Лексус выгнул бровь. Фрид усмехнулся. – Мне стоит привыкнуть, что мой любовник абсолютный эгоист и циник. – Тебе стоит привыкнуть, что я больше, чем твой любовник. Можешь начинать прямо сейчас. С этими словами Лексус прижался к губам Фрида, чувствуя, как спину прожигают десятки любопытных взглядов.