Всё, что мы не сказали

– Как тебе, Лексус? – хитро спросила Эвер. Привычный румянец на острых скулах – первое, на что обратил внимание Лексус, когда обернулся. Эвер стояла прямо за Фридом, удерживая в руках кончик зелёной косы, которую она заплетала пос­ледние минут пять. – Едва ли что-то изменилось, – добавила она, не дождавшись никакой реакции. Фрид посмотрел на Лексуса взглядом, полным надежды. Сине-зелёные глаза снова потемнели, напоминая Дреяру оттенок морской глубины. Так происходило каждый раз, когда Фрид нервничал. – Она стала короче сантиметров на двадцать, – ухмыльнулся Бисклоу. От Лексуса не укрылось, как Фрид вздрогнул от этих слов. Эвер стремительно повернулась к Биск­лоу, и Дреяру на мгновение показалось, что она применит магию каменных глаз. – Ты преувеличиваешь, – сквозь зубы проговорила Эвер. – Лексус, не молчи! Лексус вздохнул. В такие моменты он вспоминал, почему иногда предпочитал одиночные миссии совместным. Фрид тихо усмехнулся, поймав его взгляд, словно понял направление мыслей Дреяра. Он бы не удивился: оказалось, Фрид неплохо его знает. Когда Лексус озвучил это наблюдение Эвер, та истерично рассмеялась. – Я пошёл. Лексус поднялся с камня и закинул руки за голову: чуткий слух убийцы драконов уловил рядом шум воды, бьющейся о скалы. – Это всё? – возмущённо крикнула Эвер ему в спину. – Там меньше двадцати, – бросил он и скрылся за деревьями. Знакомая местность успокаивала: за то время, что «Громовержцы» провели в «Пегасах», Лексус успел соскучиться по этому ощущению. Он никогда не относил себя к людям, страдающим излишней любовью к родным краям, но после года вдали от Магнолии и «Хвоста феи» даже в нём проснулось что-то сентиментальное. Эвер сказала, что это Фрид на него так влияет, и Лексус в очередной раз поразился проницательности напарницы. Не то чтобы он скрывал происходящее между ним и Фридом, но и слишком очевидным его поведение нельзя было назвать. Он же… Лексус. Гораздо больше его удивляла сдержанность Фрида: они ни разу не обсудили случившееся на источниках, хотя с того вечера подобные моменты пов­торялись регулярно. Лексус так и не смог придумать этим отношениям конкретного определения. Не сказать, что он вообще об этом много думал, потому что рефлексия – это по части Фрида. Лексус мыслил простыми понятиями. Например, ему нравилось наблюдать, как Фрид готовит: если бы Лексуса попросили назвать топ-3 вещи, которые получаются у Джастина лучше всего, готовка однозначно была бы на третьем мес­те, уступив магии и массажу. Все остальные пункты вошли бы в отдельную подборку с пометкой «неприличное». Лексус уверен: он смутил бы Фрида одним фактом существования такого списка – и не пожалел бы об этом ни секунды. Потому что каждый раз, когда его щёки краснели, а глаза начинали бегать из стороны в сторону, Лексус в тайне наслаждался этим зрелищем. Фрид, проявляющий инициативу, ему тоже нравился. Хотя самое интересное начиналось, когда на Джастина накатывало осознание содеянного: обычно требовалось около десяти секунд, чтобы он обнулился до базовых настроек и залился краской до кончиков ушей. Впрочем, слабостью Лексуса стало другое. Длинные. Волосы. Первым этапом было созерцание. Он не помнил точного момента, когда это началось, но ещё до поездки во Фрезию Лексус неоднократно заставал Фрида за сушкой волос. Уже тогда он проявлял повышенный интерес к этому процессу: украдкой наблюдал за тем, как Фрид распутывает мокрые пряди и втирает в них кокосовое масло, как по десять минут стоит у зеркала, водя расчёской по всей длине и пытаясь пригладить непослушные пряди у основания. Лексус не осознавал, какой гипнотический эффект оказывали на него эти действия, пока Бисклоу не опустил пару непристойных шуточек. Фрид смутился, Эвер закатила глаза, а Лексус сделал то, что делал всегда: равнодушно пожал плечами и продолжил смотреть. Однажды на задании Фрид серьёзно повредил руку. Он попросил Эвер расчесать ему волосы, но через несколько минут разочаровался в своей затее: напарница слишком агрессивно пыталась распутать кончики. Эвер в ответ на его возмущения демонстративно отдала расчёску Лексусу. С тех пор он знал, что волосы Фрида очень мягкие наощупь. Ситуация ухудшилась, когда у Лексуса появился неограниченный доступ в личное пространство Фрида. Он и раньше имел такие привилегии, но, в силу обстоятельств, стал пользоваться ими в полной мере лишь недавно. Ему нравилось пропускать мягкие пряди между пальцами, когда голова Фрида покоилась на его коленях. Нравилось сушить и распутывать их после горячих источников.  Нравилось сжимать на затылке, наматывать на кулак или оттягивать во время поцелуев.  Реакция Фрида на эти манипуляции только подстёгивала Лексуса: маг письма становился до неприличия чувствительным, когда дело касалось волос. Перед глазами промелькнули события часовой давности. Это произошло в разгар боя с бандой волшебников, которых «Громовержцам» нужно было поймать по условиям задания. Лексус слишком поздно сообразил, что сведения, переданные заказчиком, были неполными: вместо четверых магов они столкнулись с шестью. Причём двое неизвестных оказались волшебниками дальнего боя и напали в момент, когда «Громовержцев» раскидало по сторонам. Лексус услышал звук летящих стрел до того, как увидел, но отвлёкся на помощь Эвер и не сумел изменить их траекторию. На стрелы были наложены чары скорости и огня, поэтому Фрид не успел отреагировать, и одна из них опалила ему волосы. После этого битва закончилась меньше чем за минуту: Фрид разозлился. Рядом стоящие дома чудом уцелели. У Лексуса всё ещё чесались руки отработать на бандитах парочку новых приёмов, но «Громовержцы» успели сдать их заказчику до того, как у него закончилось терпение. Лексус вспомнил расстроенный взгляд знакомых глаз и зелёную косу в руках Эвер. По коже прошлась волна разрядов, зацепившая листья на деревьях и взметнувшая их вверх. Водопад, вид на который открылся после следующего поворота, оказался как нельзя кстати: Лексусу не помешало бы остудиться. Пока он не спеша складывал одежду на камень, за спиной послышались шаги. В нос ударил запах кокосового масла, старого пергамента и металла. Когда Фрид вышел из-за деревьев, Лексус не обернулся, продолжив погружаться в воду. Он сел на каменный выступ и скрестил ноги. После того, как бушующий поток обрушился на плечи, Лексус обратил внимание на Фрида: виридиановые глаза, не отрываясь, следили за тем, как по груди Дреяра стекала вода. Фрид поспешно отвернулся, когда понял, что Лексус заметил направление его взгляда. – Эвер и Бисклоу ушли вперёд, – прочистив горло, сказал он. – А ты почему остался? Растерянность на лице Фрида забавляла. – Думал, тебе может понадобиться помощь. – Что-то я не заметил тут мочалки. Или она у тебя с собой? Надутые щёки в сочетании с потрёпанным после недавней битвы видом делали Фрида похожим на нахохлившегося воробья. – Предпочитаешь любоваться на расстоянии? – не удержался Лексус. Маг письма вспыхнул ещё сильнее. Дреяр усмехнулся. – Иди сюда. Фриду потребовалось меньше десяти секунд, чтобы осознать сказанное: Лексус считал, это успех. На то, чтобы разобраться с одеждой и побороть привычное смущение, ушло ещё около минуты. Джастин зашёл в воду. Лексус видел, скольких усилий магу стоило придать лицу непринуждённый вид. Выдавали его разве что опущенные глаза и подрагивающие уголки губ. «Это оттого, что иногда у тебя слишком дикий взгляд», – однажды поделился с ним Фрид. Лексус не стал спорить. Он сам не до конца понимал, что происходило с ним, когда бледная кожа Джастина покрывалась мурашками, плоский живот поджимался от напряжения, а волосы аккуратным движением перекидывались на одно плечо – точь-в-точь как сейчас. Когда Фрид остановился в шаге от него, Лексус кивнул на пространство перед собой. Фрид забрался на выступ и сел к нему спиной, вздрогнув от первых капель, попавших на кожу. Лексус перекинул косу обратно на спину и начал расплетать, делая это медленно ровно настолько, чтобы успевать следить за реакцией Фрида: за тем, как его дыхание становится глубже, пальцы на ногах поджимаются, а узкие плечи подрагивают. – Тебе не понравилось? – спросил Джастин. Лексус перебирал пряди пальцами, наблюдая, как те намокают и меняют оттенок с травянисто-зелёного на изумрудный. – Тебе идёт любая причёска. Сердце Фрида забилось быстрее. Лексус усмехнулся. Он заученным движением намотал длинные волосы на ребро ладони и наклонился к его уху. – Дело в практичности, – добавил он и потянул за волосы. Голова Фрида запрокинулась, открывая доступ к шее. Когда Лексус прижался к ней губами, Фрид вздрогнул и рвано выдохнул. – Значит, тебя всё ещё устраивает длина? Для наглядности Лексус потянул сильнее, выбивая из груди Фрида тихий стон. – Меня устраивает длина всего в твоём теле, – спокойно произнёс Дреяр, заставив Фрида зажмуриться. – Лексус, – шикнул Джастин. Ответом ему послужил укус, оставленный на тонкой шее. Дреяр поцелуями собирал капли с бледной кожи, прокладывая себе дорожку до линии челюсти. Его вторая рука обводила изгибы подтянутой груди, надавливая на особо чувствительные места и вырисовывая невидимые узоры. Он не оставил без внимания ни единого участка: огладил соски, очертил рельефный пресс и пересчитал рёбра. Это спровоцировало череду отрывистых стонов и бесконтрольную дрожь. От подобной податливости, от того, как чутко тело Фрида реагировало на его касания, Дреяра вело. Узел внизу живота закручивался всё сильнее от каждого несдержанного звука, срывавшегося с искусанных губ. Рука Лексуса замерла в опасной близости от паха, и Фрид дёрнулся. Лексус удержал его, потянув на себя и развернув голову Джастина так, чтобы видеть лицо. – У тебя есть ровно минута, чтобы морально подготовиться, – сказал он. От этих слов глаза Фрида потемнели до тёмно-синего оттенка: Лексус готов был поспорить, что всего секунду назад они были под цвет его намокших волос. – Я выбью себе фору, – прошептал Фрид и прижался к его губам. Дреяр открыл рот шире, позволив языку Фрида хозяйничать внутри. Ладони мага тем временем переместились на грудь Лексуса. Если слабостью Лексуса являлись волосы Фрида, то сам Джастин был без ума от его татуировки – настолько, что смог бы очертить её контуры с зак­рытыми глазами. Особенно он обожал изучать чернильные линии губами, чего сегодня, увы, Лексус ему не позволит. Дреяр перехватил инициативу, когда одна рука Фрида поползла вдоль позвоночника к пояснице, а вторая обхватила затылок. Джастин немного отст­ранился, чтобы вдохнуть в лёгкие кислород после затяжного поцелуя. Лексус воспользовался этой паузой и потянул его за волосы. Рука Дреяра скольз­нула вниз и обхватила член Фрида, отчего тот приглушённо застонал. Лексус медленно провёл ладонью по всей длине. Пальцы Фрида впились в его кожу до ногтей, а лицо приобрело блаженное выражение. Дреяру нравилось лишать Фрида привычной сдержанности: не оставалось ни рамок, в которые он мог себя поместить, ни слов, которыми мог защититься. Параллельно с тем, как Лексус ускорял темп, дыхание Фрида всё больше прерывалось, пока преобладающее количество звуков не превратилось в тихие стоны. Они сливались с шумом водопада, образуя мелодию, которую Дреяр мог бы слушать на повторе. Намокшие пряди прилипли к красным щекам, и от этой картины возбуждение Лексуса стало почти болезненным. На мгновение Дреяр замедлил движения, огладив головку большим пальцем, отчего Фрид совсем разом­лел: его глаза закатились, а руки безвольно повисли вдоль туловища. Чем ближе была разрядка, тем больше Фрид вздрагивал и извивался. На месте его удерживала только рука Лексуса, тянувшая за волосы всякий раз, когда Фрид неосознанно отстранялся. Дреяр понял, что Фрид на грани, когда тот вцепился в его колено и издал череду неопределённых звуков. Лексус задвигал рукой быстрее, а его язык снова нашёл линию челюсти мага. В момент, когда зубы прикусили влажную кожу, а ладонь ощутимо потянула за волосы, Фрид излился ему в руку с продолжительным стоном. Дождавшись, когда он перестанет содрогаться от оргазма, Дреяр осторожно выпутался из мокрых прядей и прижал к груди обмякшее тело. Пока Фрид приходил в себя, Лексус думал о том, каким юным он выглядел в таком состоянии: исчезла сосредоточенность, въевшаяся в черты лица в силу привычки всё анализировать, взгляд не затуманивали настороженность и напускное спокойствие, расслабились мышцы в вечно напряжённом теле. Лексусу нравилось, что в эти моменты Фрид бессознательно искал его прикосновений и реагировал на них так, словно присутствие рядом Лексуса – самая очевидная вещь в мире. Когда Фрид попытался отстраниться, Дреяр с невозмутимым видом подхватил его на руки и понёс к берегу. – Я мог бы и сам, – сказал Джастин, но всё равно прильнул к его груди. Лексус поставил волшебника на скользкую траву, а сам развернулся и пошёл обратно. Он так и не поупражнялся. Его остановили пальцы, сомкнувшиеся на запястье. – Только не говори, что собрался отрабатывать «Удар хвостом громового дракона». Лексус пожал плечами, безмолвно отвечая – именно это он и хотел сделать. Фрид прикусил губу, что тут же привлекло внимание Дреяра, а потом толкнул и сделал подсечку. Лексус позволил ему уложить себя на траву и оседлать. – Во время битвы у тебя почти получилось, – Фрид опёрся ладонями о его грудь. – Если бы у меня получилось, от этого идиота бы ничего не осталось, – Лексус, нахмурившись, провёл ладонью по мокрым волосам Фрида. – Тогда я сделал ему одолжение. – В следующий раз я не буду сдерживаться. «… если тебя заденут», – мысленно закончил Лексус. Фрид, кажется, прочитал всё по его лицу, потому что зрачки мага расширились, почти сливаясь с потемневшей радужкой. Лексус не понял, кто потянулся первым – губы впечатались друг в друга с такой силой, что они столкнулись зубами. Холодные пальцы Фрида уже вовсю трогали его тело: медленно провели от кис­тей к плечам, замерли у ключиц, чтобы провести ногтями по выпирающим косточкам, и спустились к торсу, оставляя за собой красные отметины. Фрид отстранился, и его поцелуи сместились ниже. Он вылизал ямочку под губой, зубы втянули тонкую кожу под подбородком и стали прокладывать дорожку мелких укусов вдоль крепкой шеи. Когда влажный язык обвёл сосок Лексуса, он не выдержал: рука нашла чужой затылок и сжала. Фрид рвано выдохнул, опалив грудь Лексуса горячим дыханием. Когда ладони Джастина достигли резинки трусов, Лексуса уже потряхивало от возбуждения. Он перес­тал контролировать силу, с которой сжимал мокрые пряди, но Фрид, казалось, только наслаждался этим, продолжая покрывать его тело хаотичными поцелуями. Маг письма в несколько движений избавил Лексуса от лишней детали одежды. Он шумно сглотнул, увидев налитый кровью член: из виридиановых глаз испарилась вся осмысленность. Фрид обхватил член ладонью и изучающе провёл по всей длине. У Лексуса вырвался гортанный стон, из-за которого пальцы Фрида на мгновение сбились с ритма. Он поднял лихорадочный взгляд на Дреяра и накрыл головку губами. От того, как Фрид на него смотрел и от ощущения жарких губ на своём члене Лексуса повело: он снова намотал волосы Джастина на ребро ладони и сжал у корней. Фрид застонал, пуская вибрацию по члену Дреяра. Фрид отодвинулся, чтобы обвести языком узор из выступающих вен и пройтись по уретре. Его пальцы огладили мошонку и сместились к основанию члена, задавая неспешный темп, к которому через секунду присоединились губы. Теперь он насаживался глубже, вырывая из груди Лексуса низкие стоны. Когда головка коснулась мягкого нёба, Лексус вздрогнул и подался бёдрами вперёд. Фрид от неожиданности закашлялся, и Дреяр тут же отстранился. Маг письма выпустил член изо рта с неприличным звуком. Его губы распухли, ресницы слиплись, а в глазах появился пьяный блеск. – Мы, кажется, договорились, – выдохнул он. – Тебе не нужно сдерживаться. Щёки Джастина раскраснелись, но он упрямо продолжал смотреть на Лексуса, пытаясь донести серьёзность своих намерений. Когда Дреяр в ответ кивнул, Фрид улыбнулся и медленно, но уверенно насадился на его член почти до основания. Ещё одна вещь, которая сводила Лексуса с ума – контрасты в поведении Фрида. Он мог стыдливо отводить глаза, но вытворять при этом своим ртом такое, что Дреяр забывал собственное имя. Как сейчас, например. Когда Джастин насадился во второй раз, рука Лексуса в его волосах начала жить своей жизнью: он сжал в кулак мягкие пряди, оттянул голову Фрида и двинул бёдрами. Маг письма расслабил горло и полностью передал контроль Лексусу. Дреяр иногда сбавлял темп, чтобы Фрид мог дышать. Руки Джастина продолжали бродить по его телу, сжимая ягодицы, мошонку и оставляя красные полосы от ногтей в районе живота. Возбуждение достигло своего пика, когда Фрид начал втягивать щёки. От ощущения тесного жара на своём члене, от пальцев, ласкающих кожу, от пошлых хрипов, посылающих вибрацию по телу, Лексус потерялся в пространстве и времени. Чувствуя скорую разрядку, он дёрнул Фрида за волосы, пытаясь отстранить, но тот впился в его тазовые косточки. Лексус зашипел сквозь зубы, сделал резкое движение бёдрами и замер, изливаясь в его рот. Мутными глазами он наблюдал за тем, как Фрид выпустил его член и слизал оставшиеся капли. Лексус низко застонал от этого зрелища и потянул его на себя. Фрид послушно навис над ним, загнанно дыша. Лексус обвёл взглядом искусанные губы, прямой нос, чёрную родинку и остановился на глазах, в которых искрилась смесь восторга, нежности, благоговения и смущения. Дреяр погладил Фрида по щеке и заправил за ухо прилипшие к лицу пряди. Джастин тихо выдохнул, словно боясь нарушить тишину, повисшую между ними. Лексус прижал его голову к своей груди, зарывшись пальцами в спутанные волосы. Учащённому биению сердца Фрида вторило второе, более спокойное, но такое же громкое. – Ты уверен, что там меньше двадцати? – вдруг спросил Джастин. Лексус, всё ещё пребывавший в нирване после недавнего оргазма, непонимающе посмотрел на Фрида, брови которого сошлись на переносице. – Если честно, линейкой не проверял. Маг письма приподнялся. – Я про волосы! – возмутился он, стукнув Лексуса по плечу. Дреяр несдержанно расхохотался, и уголки губ Фрида поползли вверх, а взгляд смягчился. Отдышавшись, Лексус провёл рукой по зелёным волосам и проговорил: – Я же сказал, меня устраивает длина всего в твоём теле.