Chapter 8: The Rightside Up.

      Рация в руке Робин начинает знакомо трещать, а потом из неё доносится встревоженный голос Викки, и, хотя Робин выглядит спокойно, что-то в её лице меняется: тени становятся темнее, а взгляд на мгновение искрится страхом.       — У нас свет мигает, Робин, скажи, что это вы, а не опять эти мутанты, — слышно, как её пальцы стучат по дереву.       — Это мы. Пока ещё рано паниковать, береги нервы.       — Принято. Нужно сдерживать эмоции.       Уилл спрыгивает на землю одним из последних, и звук его кроссовок выбивается из всех остальных. Майк чуть поворачивает голову в сторону, когда Уилл останавливается рядом с ним, а потом проходит ближе к Джойс. Чужая фигура кажется немного сжавшейся, но едва ли от холода. Должно быть, воспоминания? Уилл не был в изнанке с тех пор, как его нашли.       — Никаких признаков движения планеты зла, — рапортует Лукас, осматривая радиовышку с помощью бинокля.       Все синхронно поднимают головы, но небо встречает их красными раскатами грома, виднеющимися сквозь темные тучи. И правда никакого движения, будто там, наверху, ничего и нет, а те записки в тетради, на которых основываются предположения Дастина, не больше, чем просто розыгрыш или странный набросок безумного ученого, не имеющий ничего общего с настоящим. Как бы они хотели, чтобы так и было, чтобы не пришлось ставить под угрозу всю Землю в случае провала.       — Но это не плохо, — отзывается Джонатан. — Давайте разделимся и используем обе лестницы.       — Да, — Майк подхватывает его настрой моментально и выходит вперед. Он лидер. Лидер, который не должен подвести партию, который должен вести за собой, а не стоять в стороне, дожидаясь, пока всё за него сделают другие. Майк не был трусом раньше, не должен быть им и сейчас, когда судьба мира находится в их руках. Особенно сейчас.       Джонатан кивает ему, а потом продолжает:       — Между лестницами есть площадки, чтобы передохнуть. Мы со Стивом уже взбирались по ним, — он смотрит на Майка, давая возможность сказать что-то от себя.       — Отлично. Отлично, — Майк окидывает группу нервным взглядом, задерживаясь на Уилле, который легко кивает ему в знак поддержки. Им нужно поговорить. — Не спешите, поднимайтесь каждый в своем темпе, судя по тому, как обстоят дела наверху, у нас есть время. Помните: чем осторожнее мы будем, тем выше у нас шанс выбраться отсюда живыми. Всё ясно?       — Сделаем это, — твёрдо говорит Джонатан, озвучивая единогласное мнение.       Он подходит к одной из лестниц первым, без проблем взбираясь на нее, и другие следуют его примеру. Майк же задерживается на земле, окидывая Уилла быстрым, беспокойным взглядом. Удобный ли сейчас момент, чтобы с ним поговорить? Глядя наверх, он думает, что нет, но слишком отчётливо ощущает липкую тревогу, кружащую вокруг друга, потому, как только чужая нога касается железных прутьев, приходит в движение.       В рации у Робин, взбирающейся чуть выше них, раздается голос Мюррея.       — Мы на месте.       И тяжесть, что сгущалась над их командой не хуже черного неба над головой, постепенно начинает развеиваться.

***

      — Как ты? — Кали поднимает голову, смотря безэмоциональным взглядом на Оди. В её голосе есть тень заботы, но нет ничего более конкретного, и Оди понимает, соглашаясь с такими эмоциями. Кровь Генри — единственное, что связывает их, но друг друга они всё ещё не знают настолько, чтобы проявлять откровения. В конце концов, вместо ответа она просто кивает и проходит вперед, туда, где скрылся Хоппер.       Огромный резервуар с водой для сенсорной депривации цепляет внимание даже тогда, когда находится в комнате, освещенный лишь их фонарями. Воспоминания, которые всплывают в голове, не самые хорошие: учёные, разглядывающие её, будто она дикий зверь, Папа, крепко держащий за руку, страх, который возникал каждый раз, когда для неё подготавливали новое испытание.       Мюррей включает электричество, множество кнопок на приборной панели начинают мигать. Оди наблюдает, как Хоппер поднимается по лестнице, отвешивая дежурную похвалу за работу.       — Осторожнее со взрывчаткой. Не хочу взлететь на воздух вместе с изнанкой, — реплика заставляет Оди задержать на мгновение дыхание. Она старается держать в голове последнее напутствие Майка, но чем дальше они заходят, тем сложнее ей становится в него верить.       Хоппер открывает тяжелый люк резервуара, когда Оди и Кали поднимаются к нему. Кали смотрит на все с легким неверием — вновь вернуться сюда как минимум странно, а Оди — с полной обреченностью. Снова. Снова. Снова! Она так устала.       — Запоминай: два размеренных удара означают…       — Бездна начала движение, — откликается девушка, поворачиваясь к Хопперу лицом. Разве может она забыть?       — Правильно, и вы с сестрой занимаете позицию, но ждёте, не атакуете. Как только бездна приблизится к башне, ты услышишь три быстрых удара, — он смотрит на неё в ожидании.       — И мы атакуем, убиваем Генри.       — И молимся, что Дастин прав, и планета останавливается. Что может пойти не так, да? — он улыбается, наклоняясь, чтобы поднять экипировку.       — Но если что-то пойдет не так, обещай мне, что ты не будешь меня вытаскивать, пока я не удостоверюсь, что он мёртв, — её взгляд становится неожиданно серьезным, былая мягкость исчезает как из него, так и из голоса, делая его твёрже. Она должна довести дело до конца — в этом план.       Но Хоппер не выглядит устрашенным, когда отводит взгляд и соглашается севшим голосом.       — Да, хорошо, но тогда ты тоже пообещай мне, что если каким-то чудом план сработает, мы валим отсюда. Доктор Кей с её планами — это проблема, которую мы будем решать потом. Идёт?       — Идёт. Я хочу получить своё будущее и сделаю это любой ценой.       Хоппер кивает, опуская на её плечи экипировку, заставляющую Оди ссутулить плечи.       — Давай покончим с этим.       Они с Кали занимают позиции, готовясь посетить сознание Макс ещё раз.

***

      Майк стоит на одной из площадок. Землю почти не видно с этой высоты, и он чувствует, что его лёгкие горят от недостатка кислорода, потому что он вообще ни разу не спортсмен, а эта лестница, судя по её высоте, приведет его прямо в рай, а он бы очень этого не хотел. Во-первых, хоть их план и обречен на провал, они ещё не победили, а во-вторых, Уилл взбирается прямо за ним, и прослыть слабаком в его глазах было бы совсем нехорошо. Он ведь всегда смотрит на него с таким восхищением, будто Майк достал для него луну и звёзды, и Майк не готов расставаться с этим взглядом. Несмотря на то, что Уилл обозвал его Тэмми. Несмотря на то, что Уилл, кажется, начал немного отдаляться.       — Глотнëшь? — Майк протягивает бутылку, когда Уилл останавливается на площадке. Их дыхание синхронно быстрое и тяжелое, и Майка очень греет осознание, что не он один едва не увидел лестницу в небеса. — Слушай, то, что ты сказал там, на вопле… Я сожалею, — он поднимает взгляд, полный отчаяния и вины, на Уилла, замечая, как изменяется в страхе чужое лицо. Боже. Боже, он всё говорит не так! Почему сейчас, когда нужно не опозориться, он не может контролировать свой язык? — Нет, сожалею не о твоих словах! Это… Как-то неправильно… Да, Господи!       — Да брось, — Уилл смеётся, и Майк чувствует, что сейчас начнётся нервный тик. У него никогда не было нервных тиков.       — Нет, я должен был быть рядом с тобой, а я не был. Наверное, я был так сосредоточен на себе, что ничего не замечал, и я чувствую себя дураком, и я, — он запинается, судорожно подбирая слова, но так ничего и не находит. Майк не умеет говорить воодушевляющие речи, особенно тогда, когда знает, что их от него ждут. — Извини меня.       — Тебе не за что извиняться, ты вовсе не дурак, совсем нет, просто это… — Уилл вздыхает, ненадолго обрывая свой мягкий, успокаивающий тон. — Я ведь даже сам себя не понимал. Так долго не понимал, и я думаю, что всё произошло как должно. Мне нужно было найти свой путь, но самое важное то, что ты всё ещё здесь и по-прежнему считаешь, что мы с тобой друзья.       — Нет, — Майк резко качает головой, улыбка сходит с его губ, а потом он осознает, что снова ляпнул не то, что хотел. Точнее, то, но пауза слишком долгая для него. — То есть да! Да, конечно, мы друзья. Мы лучшие друзья, но я…я…       — Уилл, Майк! Ну вы где там? — голос Дастина сверху обрывает его, и Майк поднимает голову, опуская плечи от безвыходности.       — Мы не договорили, Уилл. Ещё нет, — твёрдо, с нажимом уведомляет Майк, сжимая плечо друга ладонью. — Что это за выражение лица?       — Про какое выражение лица ты говоришь? — Уилл отмахивается от него, но Майк точно может сказать, что его настроение становится куда лучше, будто не он впервые за несколько лет оказался в месте, отнявшей его детство. — Идём, пока Дастин не поменял цель с Векны на нас двоих.       — Да, идём, — он хватается руками за прут, но останавливается на несколько секунд, чтобы ещё раз взглянуть на Уилла. — Будь рядом со мной, ладно? Это место… — он замолкает, но так и не подбирает слов. Должен ли сказать, что не хочет, чтобы Уилл чувствовал себя одиноким тут, когда вокруг него так много людей? Должен ли он признаться, что его гиперопекающее поведение в отношении Уилла никуда не делось со времен средней школы? Должен ли он быть более откровенным сейчас или следует сосредоточиться на миссии? А имеет ли он вообще право быть откровенным, если Уилл, кажется, решил идти дальше? Ему нужна помощь. — Просто будь рядом.       Уилл кивает, и Майк, едва успев поднять ногу, чтобы продолжить подниматься, слышит шорох кроссовок и глухой звук того, как тело позади ударяется о железное ограждение, заставляя его противно заскрипеть. Он оборачивается, почти комично расширяя глаза от испуга, и встречается с побледневшим Уиллом, знакомо прижимающим ладонь к своему затылку. Коллективный разум.       — Вот дерьмо, — ругается Уилер, перехватывая Уилла за локоть на случай, если тот вдруг решит окончательно потерять равновесие. — Чувствуешь его?       — Не его. Всех, — Уилл открывает глаза, в уголках которых уже скапливается влага. Вены на его лбу вздуваются, видно, как Уилл пытается сопротивляться, чтобы оставаться при своем сознании.       — Такое было раньше? Ты помнишь, что помогло?       — Похоже на то, что я ощущал, когда под Хоукинсом появились тоннели. Это… как будто я чувствую кого-то одного, но в то же время и нет. Не знаю, сложно объяснить.       Майк помнит, что было, когда появились тоннели, и если Уилл говорит, что эти состояния похожи, то лишь один вывод, не самый утешительный, приходит на ум: они станут главными блюдами на сегодняшнем пире Векны.       — Да, — Майк кивает, мягко притягивая Уилла ближе к лестнице. — Ты первый, я сразу за тобой. Если станет хуже — кричи, начнем спускаться. Я не позволю тебе тут застрять. Готов?       — Готов.

***

      Викки паникует, тревожно ходя по кругу. Макс наблюдает за ней вот уже несколько минут, не решаясь ничего сказать.       — Так, ладно, мне надо бы заесть стресс. Хочешь чего-нибудь?       Макс смотрит на неё с сомнением. Заесть стресс в ситуации, где это, кажется, единственное нормальное состояние?       — Нет, — она качает головой, а когда Викки проходит вперед, решает вновь окликнуть ее, но девушка исчезает, а комната вдруг становится слишком контрастной.       И она чувствует своё тело, и это, кажется, самая странная штука, которая сейчас может с ней произойти.       Коридор привлекает внимание несвойственной темнотой, и это заставляет Макс направиться к нему. Она открывает двери радиостанции, которые приводят её в никуда. Буквально. Вокруг сплошное чёрное ничего.       — Как под кайфом, да? — слышит она сбоку голос Оди. — Привет.       Первая часть плана начинается.