Не по инструкции

***

На следующий день лекция была пыткой в замедленном темпе. Арсений сидел, впиваясь взглядом в конспект, который видел впервые в жизни (он просто открыл его на случайном месте). На самом деле он был сфокусирован на Антоне с точностью спутникового наведения. Тот сидел в двух рядах впереди, и Арсений улавливал каждый его вздох, каждый шелест страницы. Особенно когда тот поворачивался к соседу и что-то шептал. Арсению казалось, что шепчет он обязательно о нём, о вчерашнем, о странном заочнике, который покупает запрещённые вещества в лесу. «Эй, слышал, вон тот тип в чёрном? Он торгует почками или, может, у него паранойя? Хотя… с такой бледностью, скорее, почками». Когда прозвенел звонок, Арсений попытался совершить тактическое отступление, но Антон оказался проворнее. Он подловил его у двери с такой улыбкой, будто они старые приятели, а не дилер и его клиент, чуть не ставший жертвой семейных разборок. — Привет! Как ты? — начал Антон, и в его тоне было столько неестественной бодрости, что Арсений мысленно похвалил его за старания. Актер из него был так себе. — Жив, — буркнул Арсений. — Сообщение получил. — И? — Антон заглянул ему в глаза с таким ожиданием, словно предлагал не посиделки с дешёвым пивом, а путешествие на Марс. — И ничего, — пожал плечами Арсений. — Я не в теме таких… мероприятий. — Так тем и лучше! — Антон оживился, словно поймал его на слове. — Никакого пафоса, честно. Просто пацаны, музыка, закусон. Тебе точно надо развеяться, а то ты вчера… ну, выглядел не очень. — Он произнес это с такой заботливой интонацией, словно Арсений был хрупкой фарфоровой вазой, а не существом, которое могло ему в два счета разобрать на молекулы. «О, Боже, он думает, что у меня депрессия, и лечит её приглашением на тусовку. Какой милый. Какой идиот», — пронеслось в голове Арсения. — Я подумаю, — выдавил он, уже чувствуя, как эта фраза звучит как капитуляция. — Отлично! — Антон уже лихорадочно тыкал в телефон. — Скинул адресок. Заскакивай когда хочешь после восьми. Буду ждать! И он растворился в толпе, оставив Арсения стоять с ощущением, что его только что накрыли лавиной из добрых намерений и кринжа. Вечером, глядя на своё отражение в зеркале, Арсений принял вторую капсулу. «Синтогем» подействовал, но не смог заглушить мысль: «Ты, бессмертное порождение ночи, идешь на студенческую пьянку. Ты окончательно спятил». Он надел всё чёрное, чтобы слиться с тенями, и вышел, чувствуя себя не столько вампиром, сколько инопланетянином, отправляющимся на вечеринку к людям с чек-листом «как вести себя, чтобы не спалиться». Квартира встретила его стеной звука. Дверь открыл Антон, раскрасневшийся, с банкой какого-то крафтового гастрономического ужаса в руке. — О, пришёл! — заорал он поверх музыки. — Заходи, тут свои, не кусаются! «О, ирония», — подумал Арсений, переступая порог. Его обдало волной тепла, запахов и звуков. Это было похоже на то, как сунуть голову в муравейник, полный спиртного. Запах пива, пота, дешёвого кальяна и ещё чего-то жареного витал в воздухе. Грохот музыки, под который бились десятки сердец — для Арсения это звучало как джазовый концерт неуравновешенных барабанщиков. — Не тушись, — Антон хлопнул его по плечу (Арсений едва сдержал вздрагивание) и сунул ему в руку банку энергетика. — Без алкашки, знаю-знаю. Расслабься! «Он думает, что я на реабилитации. Мило. Убью его позже», — мысленно пообещал себе Арсений. Его протащили через толпу и представили паре парней, которые кивнули с таким видом, будто видели в жизни и не таких чудаков. Арсений занял позицию у стены, держа в руке неоткрытый энергетик, как священный грааль социальной адаптации. Он наблюдал, как Антон носится по комнате — смеётся, орет песни под гитару (фальшиво), разливает что-то по стаканам. Он был центром вселенной этого крошечного, душного мирка. И он постоянно, с маниакальной заботой, поглядывал на Арсения. Точно так же, как поглядывают на новорождённого котёнка, которого принесли в шумную компанию: «Жив ещё? Не сдох? Может, молочка?» Один раз он прорвался сквозь толпу, протянув пакет с чипсами. — На, закинься, — сказал он, и в его глазах читалась неподдельная тревога. — А то на голодный желудок тебе… не надо. Арсений взял один чипс, положил в рот и сделал вид, что жуёт. На вкус это было похоже на картон, пропитанный солью и отчаянием. Он незаметно выплюнул его в салфетку, чувствуя себя полным идиотом. Пик абсурда наступил, когда включили какую-то залихватскую песню, и Антона, смеющегося и явно навеселе, потащила в пляс какая-то девица с волосами цвета фуксии. И тут «Синтогем» дал слабину. Не полностью, но достаточно. Острота восприятия вернулась. Арсений вдруг отчётливо увидел капли пота на виске Антона, как пульсирует жилка на его шее. Услышал не просто гул, а его учащённое дыхание, смех, перекрывающий музыку. И этот запах — смесь пива, дешёвого одеколона и тёплой, живой кожи — ударил в ноздри с такой силой, что у Арсения потемнело в глазах. Зверь внутри, усыплённый химией, приподнял голову и унюхал добычу. Очень близкую. Очень… весёлую. «Отлично. Сейчас или слюной захлебнусь, или вцеплюсь ему в глотку. И после этого, наверное, придётся съесть и ту розовую девицу, чтобы замести следы. Какой неприятный вечер», — пронеслось в голове паникой. И тут Антон, словно на каком-то внутреннем радаре почувствовав эту панику, обернулся. Увидел бледное, искажённое внутренней борьбой лицо Арсения. Мгновенно его собственная улыбка сползла. — Всё, ребят, — бросил он розововолосой спутнице, мягко высвобождаясь. — Щас вернусь. Он пробился к Арсению, взял за локоть (пальцы жгли, будто раскалённые прутья) и, не слушая возражений, поволок к балкону. — Давай проветримся. Похоже, тебя переклинило, — сказал он уже не ораторским, а обычным, уставшим голосом. На балконе, заваленном пустыми бутылками и старым ковриком, Арсений вдохнул морозный воздух и уцепился за перила так, что железо слегка заскрипело. — Держись, — тихо сказал Антон, стоя рядом и глядя куда-то в темноту. — Тишина помогает. Сам иногда сбегаю. Арсений молчал, борясь с желанием либо разнести этот балкон в щепки, либо спросить «а кто эта твоя розовая подружка?». Второе желание пугало его даже больше первого. — Спасибо, — хрипло выдавил он наконец. — Да не за что, — Антон обернулся. В свете из окна он выглядел серьёзным и вдруг не по годам взрослым. — Я правда рад, что ты пришёл. И… извини, если достал. Просто ты смотришь иногда так, будто тебя на необитаемый остров высадили. А с твоими таблетками… наверное, вообще тяжко. Одиночество — оно тут лишнее. «О, вот оно. Психологический анализ от студента-дилера. Блестяще. Он всё понял. Только не про вампиров, а про экзистенциальный кризис. Ну хоть что-то», — саркастично подумал Арсений. — Мне пора, — сказал он, отпуская перила. — Ага, конечно. Дойдёшь нормально? Такси вызвать? — Дойду. Арсений прошёл обратно через квартиру, теперь уже не замечая хаоса. Он чувствовал на спине взгляд Антона и торопился прочь, будто от пожара. Он вышел из подъезда и просто пошёл, куда глядят глаза. А в голове, словно заезженная пластинка, крутилось: розовые волосы, её смех, его рука на её талии. Злость, внезапная и бессмысленная, подкатила к горлу. Это была не просто реакция хищника. Это была ревность. Тупая, человеческая, идиотская ревность. К существу, которое жило в сто раз меньше его и чей жизненный цикл он мог просчитать за минуту. «Она кто? Подруга? Одногруппница? Девушка?» От последнего слова внутри всё ёкнуло с такой силой, что Арсений остановился. Он был в каком-то тёмном переулке. Он посмотрел на свою руку, сжатую в кулак. Из-под ногтей, длинных и острых, виднелась краска. Он машинально провёл ими по кирпичной стене, оставив четыре глубокие царапины. Он злился на неё. Злился на себя. Злился на весь этот нелепый мир, где он, древний вампир, ревнует как последний школяр к какому-то студенту, который считает его несчастным наркоманом и пытается спасти при помощи чипсов и энергетиков. «Вот и всё, Попов. Ты не просто спятил. Ты вышел на новый уровень безумия. Поздравляю». Он разжал кулак, стряхнул с пальцев кирпичную пыль и медленно побрёл домой, чувствуя себя не могучим хищником, а полным и окончательным идиотом.