«Принцесса из другого мира»

В крыле магии стены были выкрашены в вишнёвый оттенок — он резко резал глаза, и я никак не могла сосредоточиться на лекции. Сама лекция оказалась до того скучной, что я достала старую, пыльную книгу по защите. Я и так неплохо усвоила этот материал: на тренировках с Деем у меня неплохо получалось ставить барьеры и отражать атаки. Так что я просто листала страницы, каждая из которых была пропитана пылью. На очередной странице я не сдержала чиха — громко, на весь класс. Все ученики разом обернулись на меня, а преподаватель нервно цокнула языком и пробормотала что‑то под нос вроде: «Неблагодарная… Возомнила о себе невесть что…» Я обвела взглядом аудиторию — каждого ученика по очереди. Ещё недавно меня травили, а теперь все боятся. Все уже знают, что я выхожу замуж за сына короля демонов. Теперь меня просто… боятся. Я здесь всего седьмой день, а уже успела пережить слабых мужчин, столкнуться с подонками, согласиться выйти замуж за одного из них и чуть не погибнуть. Без гаджетов в этом мире скучно. Вот и листаю я эту ужасно старую книгу — хочу хоть немного погрузиться в мир демонов. Ищу, какие существа обитают в королевстве Дея. А ещё больше хочу найти что‑то о самом Дее — хоть чуть‑чуть подготовиться к тому, что меня ждёт. Может, я совершила ужасную ошибку? Да, я сказала, что буду бороться за эту любовь… Но успела ли я так сильно полюбить его за пару дней? Да, он спас мне жизнь. Да, он чертовски привлекателен. Но это ведь не повод влюбляться по уши, как дурочка? Вдруг за стенами аудитории раздаётся мелодичная музыка — сигнал окончания лекции. Я выдыхаю, закрываю пыльную книгу и снова чихаю, успев прикрыть рот. В коридоре на меня смотрят все ученики. В их взглядах — то ли страх, то ли ненависть. А может, и то и другое. И тут на моём пути встаёт девочка — на две головы ниже меня. Её облик словно сошёл с обложки детской сказки. Длинные ярко‑красные волосы заплетены в два тугих хвостика, которые подпрыгивают при каждом её движении. Глаза — огромные, карие с янтарными крапинками, как у мультяшного оленёнка; когда она моргает, длинные ресницы трепещут, будто крылья бабочки. Кожа у неё гладкая, персиковая, без единого изъяна, словно у фарфоровой куклы. Из‑за волос едва заметны маленькие закруглённые рожки, похожие на бутоны роз. А когда она улыбается, на щеках появляются ямочки, а между аккуратными белыми зубками проглядывают чуть слишком длинные клыки. — Привет, Роза! — её голос звенит, как колокольчик. — Я Диана, двоюродная сестра Дея! Давай дружить! — она хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте, словно ей не больше десяти. Я невольно улыбаюсь — её энергия заразительна. — Здравствуй, Диана. Дей не упоминал, что у него есть сестра в академии. — Ой, он и не знает! — она прикрывает рот ладошками, будто совершила страшную тайну. — Я только сегодня приехала! Хочу сделать ему сюрприз! — она снова подпрыгивает, и хвостики мечутся, как ленты в танце. Её движения плавные, почти невесомые, как у балерины. Когда она идёт, кажется, что она не шагает, а скользит по полу. — Давай вместе на урок! — тянет она меня за руку. Её пальчики тонкие, холодные, как у младенца, но хватка неожиданно крепкая. Я оглядываюсь по сторонам. — Ты точно хочешь со мной дружить? — Конечно! — она прижимается ко мне, уткнувшись носом в плечо. От неё пахнет ванилью и весенними цветами — сладко, приторно, до головокружения. — Я так мечтала с тобой познакомиться! Ты же станешь моей сестрой… — она замирает, будто сказала лишнее, и хихикает. — Ну, почти сестрой! Её улыбка идеальная, но на долю секунды в глазах мелькает что‑то острое, хищное. Я моргаю — и снова передо мной милая девочка, которая теребит край юбки и смотрит на меня с восторгом. — Твоя книга такая старая! — она морщит носик, указывая на мой пыльный том. — Давай я дам тебе новую? Там все демоны нашего королевства! — она достаёт из сумки изящную книжку в алом переплёте, украшенную золотыми узорами. — Вот, держи! Я беру книгу. Обложка холодная, как лёд, а буквы на ней будто шевелятся, складываясь в незнакомые символы. — Спасибо, — говорю я, но внутри что‑то сжимается. Диана хлопает в ладоши: — Ой, я так рада! Теперь мы подруги! — она обнимает меня, прижимаясь всем телом. Её дыхание тёплое, сладкое, но на миг я чувствую металлический привкус — как кровь или ржавчина. Она отстраняется, и я замечаю, что её тень на стене… слишком длинная. Она извивается, как змея, хотя свет падает прямо сверху. — Только… — она прикладывает пальчик к губам, и её глаза вдруг становятся тёмными, почти чёрными. — Не говори Дею, что мы подружились. Хочу сделать ему сюрприз! — она подмигивает, и в этом жесте — что‑то слишком взрослое, слишком расчётливое. Я киваю, но в груди растёт тревога. «Слишком милая. Слишком идеальная. Слишком… ненастоящая», — думаю я. А Диана уже тащит меня по коридору, смеясь и напевая детскую песенку. Её смех звонкий, чистый, как хрусталь.

***

Но мне кажется, что где‑то глубоко внутри этого хрусталя — трещина. На острие кинжала мерцало пылающее солнце — оно отражалось бликами так ярко, что слепило глаза. На открытой тренировочной площадке было невыносимо жарко. Всё говорило о том, что это лето будет поистине палящим. Но это не отменяло того, что мой будущий жених решил: никакие погодные условия не могут стать преградой для тренировок. Итак, мы метали кинжалы в мишень. Возможно, это даже удивительно: теперь моё тело обладало изысканными чертами. У меня отличное зрение, выносливость на высшем уровне, мышцы укреплялись с поразительной скоростью. Хотя, учитывая, что я — принцесса, мне вообще не полагалось касаться оружия. Но Вселенная, видимо, думала иначе. Я замахнулась, приняла стойку и метнула кинжал. Попадание — «десятка». Я, конечно, обрадовалась такой чёткости, но в прежней жизни у меня было очень плохое зрение — приходилось носить очки. Тогда я ни за что не попала бы в мишень. — И почему ты всё время списываешь свои попадания на удачу, а не на ловкость? — прозвучал голос Дея. — Роза, ты обладаешь чутким зрением, — произнёс он, подходя ко мне сзади и касаясь моих пальцев, удерживающих кинжал. — Только давай ты будешь прикладывать чуть меньше силы, дорогая принцесса. А то мишеней у меня не запасётся. Он подошёл ближе к мишени, развернул её — и я поняла, что кинжал прошёл сквозь дерево практически насквозь, оставив тонкую трещину. — Ой, какая неловкость, — пробормотала я, подходя к Дею и вытаскивая кинжал из мишени. Я взглянула в глаза своему будущему супругу. У него были такие же красные глаза, как у Дианы. «Сказать ли ему, что мы сегодня виделись? — мучились сомнения. — Я обещала не говорить… Может, я просто придумываю неладное? В конце концов, что может сделать мне маленькая хрупкая девочка?» — Роза, что-то случилось? Ты будто зависла в своих мыслях, — заметил Дей, прерывая мой внутренний монолог. Всё же я решаю промолчать. Лишь качаю головой — знак, что ничего не случилось. Вместо этого я хочу сменить тему, разорвать тягостное напряжение тренировки. Я вставляю кинжал в ножны на бедре и, шагнув к Дею, обнимаю его за шею. В такую жару мои тесные объятия, наверное, должны казаться ему ещё более мучительными. Я жду, что он отстранится, скажет: «Роза, сейчас не время — слишком жарко, не до поцелуев». Но Дей поражает меня своей наглостью — хотя первую искру зажгла именно я. Он притягивает меня ещё ближе, обнимая за талию. Затем, словно в танце, слегка отклоняет меня назад — плавно, уверенно, будто мы действительно кружимся под неслышную мелодию. Я изгибаюсь вместе с ним, чувствуя, как мой хвост касается горячего песка. — В эту игру играют двое, моя принцесса, — шепчет он, и его дыхание касается моих губ. — Дай мне поцелуй. В тот же миг он касается моих губ — нежно, едва ощутимо, словно пробует на вкус. Я закрываю глаза, затем приподнимаюсь и отвечаю на поцелуй — уже не так мягко, как он, а с той самой дерзкой решимостью, что и подтолкнула меня к нему. Дей берёт меня за руку и кружит — приподнимает мою ладонь, и я вращаюсь под ней, словно в настоящем танце. Кажется, он ещё не закончен. Эти движения вызывают у меня улыбку — то ли от солнечного зноя, то ли от того, как кружится голова при взгляде в его красные глаза. Я делаю шаг ближе, провожу пальцами по его плечу, чувствую под тканью жар его кожи. Солнце всё ещё палит, но теперь мне не жарко — мне тепло. Тепло от его рук, от его взгляда, от этого мгновения, когда мир сузился до нас двоих на пустой тренировочной площадке. — Ты умеешь удивлять, — шепчу я, не отрывая взгляда. — Как и ты, — отвечает он, и в его голосе звучит то, чего я не ожидала: не насмешка, а искреннее восхищение. Мы стоим так ещё мгновение — слишком близко, чтобы это было просто игрой, слишком трепетно, чтобы назвать это лишь тренировкой. И в этом жаре, в этом свете, в этом танце я вдруг понимаю: возможно, всё, что происходит между нами, — не просто случайность. Не просто договор. Не просто судьба. А что‑то большее.

***

В своей прошлой жизни я бы сейчас заканчивала университет, юридический факультет. Кто бы мог подумать, что меня ждёт — попасть в другой мир, да ещё и в мою любимую аниме‑игру? Я размышляю об этом уже несколько дней — точнее, все дни, лёжа на этой роскошной кровати. Мне и не снилось, что я буду спать на таких простынях. С одной стороны, сейчас я невероятно богата, меня окружают красивые мужчины, у меня есть всё, о чём только можно мечтать. Но почему‑то я скучаю по своему миру — по его несправедливости, тоскливости, по унылым будням, когда каждый день похож на предыдущий. Я думаю: если бы я спокойно окончила университет, пошла работать по специальности, защищала бы в суде всяких бандитов — и они бы оставались на свободе, продолжая свои преступления… Сейчас мои знания вряд ли помогут улучшить политику или законы этого царства: они уже давно прописаны. Но раз уж я попала сюда и обрела столь высокий статус, я могу привнести новые взгляды, сделать это царство более современным — и менее жестоким. Правда, для этого придётся годами учиться, осваивать все законы этого мира… Как же мне надоело учиться! — я закрываю лицо ладонями. В моей комнате прохладно: толстые кирпичные стены не пропускают солнечный свет. Я наслаждаюсь прохладой и свежим воздухом. Сейчас у меня другая насущная проблема: впереди выходные. Я как раз попала на последние недели обучения в академии — можно сказать, каникулы по‑нашему. Скоро во дворец приедет король демонов. Не знаю, чем это обернётся… У нас состоится помолвка — так быстро. Остаётся надеяться, что всё не закончится крахом. Я всегда думала, что мужчина делает предложение, становясь на одно колено, протягивает руку и спрашивает: «Ты согласишься стать моей?» Но предложение сделала я — не слишком романтично, ну да ладно. Впереди день отдыха, предпоследняя неделя обучения. Сегодня я точно высплюсь. Мне снился огромный бальный зал — величественный, залитый мягким золотистым светом тысяч свечей. Стены были увиты живыми розами: их лепестки дрожали от едва заметного сквозняка, а аромат наполнял воздух сладостной дымкой. Под ногами — полированный мрамор, отражающий блики, словно поверхность тихого озера в лунную ночь. Я стояла в центре зала. На мне — платье в пол из тончайшего шёлкового газа: оно струилось волнами, приоткрывая прорези по бокам, сквозь которые проглядывали мои ноги. Ткань мерцала при каждом движении, будто сотканная из лунного света и тумана. Грудь подчёркивало блестящее голубое колье — холодное на ощупь, но согревающееся от тепла моей кожи. Музыка звучала повсюду — негромкая, плавная, словно шёпот ветра в кронах древних деревьев. Вокруг кружились пары: молодые девушки в воздушных платьях, мужчины в строгих фраках. Они скользили по залу, как тени, не замечая меня, — будто я была частью этого сна, но не его хозяйкой. И тогда он появился. Он подошёл тихо, без слов. Я почувствовала его прежде, чем увидела: тепло его взгляда, лёгкий аромат сандала и чего-то неуловимо родного. Когда наши глаза встретились, время остановилось. — Ты прекрасна, — прошептал он, протягивая руку. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми — как у человека, привыкшего к оружию, но сейчас невероятно нежными. Мы вступили в танец. Сначала медленно. Он вёл уверенно, но бережно, словно боялся, что я исчезну. Его ладонь лежала на моей спине — чуть выше талии, осторожно, но твёрдо. Я чувствовала сквозь ткань платья тепло его руки, её лёгкое давление, от которого по коже бежали мурашки. Мы кружились, и зал расплывался вокруг: свечи превращались в золотистые полосы, розы шептали что-то на непонятном языке. Я смотрела на него — на линию его скул, на тень ресниц, на губы, которые то и дело трогала полуулыбка. — Не отпускай меня, — произнесла я, сама не зная, во сне или наяву. Он не ответил словами. Вместо этого он притянул меня ближе. Теперь между нами не было и ладони расстояния. Я ощущала его дыхание на своей щеке, его грудь — твёрдую и ровную — напротив моей. Музыка стала тише, будто отошла на задний план. Остались только мы, тепло наших тел и этот бесконечный танец. Он наклонился. Сначала его губы коснулись моего лба — легко, как прикосновение пера. Затем скользнули по виску, по линии челюсти. Я закрыла глаза, впитывая каждое ощущение: мягкость его прикосновений, дрожь, пробегающую по позвоночнику, запах его кожи — тёплый, мужской, с оттенком чего-то дикого, необузданного. Когда его губы нашли мои, мир взорвался тысячей искр. Поцелуй был медленным, глубоким, полным невысказанного доверия. Он не торопил меня, не требовал ответа — просто дарил этот момент, как драгоценность. Его рука скользнула по моей спине — ниже, к пояснице, притягивая меня ещё ближе. Я невольно выдохнула, чувствуя, как всё внутри сжимается от волны тепла. Его пальцы едва заметно поглаживали кожу сквозь тонкий материал платья, рисуя невидимые узоры, от которых по телу разливалась сладкая слабость. — Ты — всё, о чём я мечтал, — прошептал он между поцелуями, касаясь губами моей шеи. Я запрокинула голову, позволяя ему целовать мою кожу — медленно, неторопливо, словно он изучал каждый сантиметр, запоминая на ощупь. Его дыхание обжигало, губы оставляли лёгкие, почти невесомые следы, от которых по телу пробегали электрические разряды. Я провела пальцами по его плечу, ощущая под тканью силу его мышц, тепло его тела. Мне хотелось запомнить всё: как он держит меня, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его пальцы сжимают мою талию — не жёстко, но уверенно, как будто он боится, что я ускользну. Мы продолжали танцевать, даже когда музыка смолкла. В этом сне не было границ, не было времени — только мы, этот зал, усыпаннный лепестками роз, и ощущение, что всё наконец стало на свои места. А потом я проснулась. Сердце колотилось, как после долгого бега. На коже всё ещё будто ощущались его прикосновения, в ушах звучала та самая мелодия. Я прикоснулась к своим губам — они горели, словно действительно были поцелованы. За окном уже поднялась полная луна. Вдруг — лёгкий стук в дверь. Я вздрогнула и проснулась. Горничная в пижамной форме подошла к двери, приоткрыла её чуть‑чуть. До меня донеслись голоса: — Сейчас она спит, мадам…
— Но мне очень нужно! Это срочно! — пискнул тонкий, дрожащий голос. Я протёрла сонные глаза. «Кто это?» — мелькнуло в голове. И тут же поняла: Диана. — Впусти её, — сказала я. Дверь скрипнула, и в комнату влетела Диана. Её ярко‑красные волосы были собраны в высокий пучок, а вместо привычного роскошного платья на ней был чёрный комбинезон — словно мужской, облегающий, с ремнями и карманами. Она подбежала к кровати и схватила меня за руку. — Роза… мне срочно нужно тебе кое‑что сказать, — выдохнула она, бросая взгляд на горничную. — Иди, — кивнула я служанке. Когда дверь закрылась, Диана попыталась отдышаться. В полумраке её глаза мерцали красным — не яростно, как у Дея, а словно тлеющие угольки. — Я… я тренировалась в одном подземелье с подругой, — заговорила она, и голос её дрогнул. — Мы попали в беду. Я смогла сбежать, а она… она осталась там. Под боссом. Я нахмурилась: — И почему ты пришла ко мне? Ты не выглядишь раненной. Она надула губы, как ребёнок, которого вот‑вот накажут: — Если я расскажу об этом… он меня отругает. — Она опустила голову, и прядь волос упала на лицо. — Я не могу пойти к Дею. Не могу к отцу. Никто не поверит, что я действительно пыталась помочь… Её плечи задрожали. Я заметила, что руки у неё грязные, а на щеке — царапина, будто от камня. — Но… почему именно я? — тихо спросила я. Диана подняла на меня глаза — в них стояли слёзы. — Потому что ты сильная. — Она коснулась моего предплечья, и в этом жесте было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце. — Я видела, как ты метаешь кинжалы. Как ставишь барьеры. Ты можешь её спасти. А я… я просто хотела стать такой же. Она всхлипнула, и слёзы покатились по щекам — настоящие, горячие. — Я думала, если потренируюсь в подземелье, если докажу, что чего‑то стою… — её голос сорвался. — Но всё пошло не так. И теперь она там одна. И я… я больше не знаю, к кому обратиться. Я замерла. В груди бушевала буря: «Как я могу помочь? Я сама ещё учусь. Что, если я не справлюсь? Что, если подведу её — и ту девушку?» Но Диана смотрела на меня с такой надеждой, такой беспомощной верой, что моё сердце дрогнуло. Она была как ребёнок, который впервые столкнулся с настоящей опасностью и понял, что мир не такой сказочный, как казалось. — Пожалуйста, Роза, — прошептала она, сжимая мою руку. — Ты — моя последняя надежда. Я закрыла глаза. «Если я откажу… если оставлю её одну с этим страхом…» Резко встала с кровати. — Дай мне пять минут, — сказала я, чувствуя, как внутри растёт решимость. — Я пойду с тобой. Диана вскинула голову — в её глазах вспыхнул огонёк благодарности, смешанный с облегчением. — Спасибо… — выдохнула она. — Спасибо, сестрёнка. Я потянулась к шкафу, доставая брюки и широкую рубашку. Под кроватью лежали кинжалы — холодные, надёжные. «Надеюсь, этого хватит», — подумала я, застёгивая ремни. — Веди меня, — сказала я, беря Диану за руку. — И… не бойся. Мы её спасём. Она кивнула, и на миг мне показалось, что в её взгляде промелькнуло что‑то странное — словно тень, быстро скрытая за улыбкой. Но сейчас это не имело значения. Сейчас главное — спасти человека.

***

Я провела рукой по патинированной каменной поверхности пещеры — холодной, шершавой, с прожилками сырости. Впереди ждал лишь узкий проём — не проход, а едва заметная трещина в скале. За ней — темнота и тяжёлый запах сырости, будто воздух здесь не обновлялся веками. — Диана… я не уверена, что смогу пролезть в этот узкий проход, — произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Сможешь, — уверенно ответила она. — Там дальше ход будет расширяться. Сначала пару метров надо будет пройти боком — щель. Страх пробрал меня до нитки. Совесть мучила ещё сильнее. «Почему я послушалась эту девчонку? Надо было сказать Дею… Надо было позвать стражу, магов, кого угодно!» Моя клаустрофобия сейчас точно проснётся — я знала это. Но отступать было поздно. Я сотворила на ладони маленький огонёк — тусклый, дрожащий, но достаточный, чтобы видеть камни в паре сантиметров от лица. Шагнула боком, чувствуя, как спина и плечи буквально вжимаются в холодный камень. Стены будто сжимались вокруг меня, давили, душили. Я закрыла глаза и пошла на ощупь. Диана следовала за мной — шаг за шагом. Ей этот путь давался легче: она меньше меня ростом, миниатюрнее. Но иногда мне казалось, что она движется слишком уверенно — будто знает каждый выступ, каждую неровность камня, который может коснуться её тела. «Она уже бывала здесь… и не раз». Моя кожа царапалась о шероховатости стен. Иногда я задевала щекой острый край камня — казалось, вот‑вот стены сомкнутся, захлопнутся, как капкан. «Только не паниковать. Только не задыхаться». Я старалась дышать глубоко, но запах сырости проникал в лёгкие, смешиваясь с металлическим привкусом страха. «Дей… если бы ты знал, где я сейчас. Если бы знал, что я пошла одна, без тебя, без охраны… Ты бы разозлился. Ты бы сказал, что я безрассудна. И был бы прав». Наконец мучение закончилось. Я проскользнула вперёд — и вдруг пространство расширилось. Воздух стал чуть свежее, а потолок поднялся так высоко, что мой огонёк уже не доставал до него. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как дрожь в руках понемногу отступает. Перед нами стояли массивные каменные двери. На табличке выбито: «Первый уровень». — Нам надо на третий, — сказала Диана. — Чтобы туда попасть, нужно пройти первые два уровня. — Но вы же уже здесь бывали… значит, вы всех… поубивали? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Не совсем, — она чуть помедлила. — Мы скорее просто… мимо пробежали. И, скорее всего, всех разбудили. — Отлично. Будет тренировка, — я попыталась выдавить улыбку, но она вышла жалкой. Внутри всё ещё дрожало. Паника отступила, но стыд остался — тяжёлый, липкий. «Я должна была сказать Дею. Должна была поступить разумно». Вместо этого я стояла в древнем подземелье, где каждый камень шептал о забытых битвах, а впереди ждали неизвестные опасности. Но теперь пути назад не было. — Идём, — сказала я, поднимая огонёк выше. — Посмотрим, что там, на третьем уровне. Диана кивнула, и в её глазах снова мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли… предвкушение. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод камня проникает сквозь подошвы ботинок. «Только бы не пожалеть об этом». Когда мы с Дианой толкнули дверь, по стенам вмиг вспыхнули факелы — один за другим, будто кто‑то поджёг невидимую нить. Я проморгалась от резкого света и вдруг поняла: это то самое подземелье, которое я сотни раз проходила в игре. «Боже… это будет весело», — мелькнула первая мысль. Но следом ударило холодом: «Нет. Я не в игре. Меня могут убить». Пальцы вспотели так, что кинжал в ладони скользил, как мокрый камень. Я выдернула его — и как раз вовремя. С потолка бесшумно сорвался паук — метр в длину, чёрно‑маслянистый, с десятком мерцающих фиолетовых глаз. Из‑под клыков капала тягучая слизь. — А‑а‑а! — закричала Диана. Я не раздумывала. Развернулась, метнула кинжал — точно в брюшко. Лезвие вошло с хрустом, и паук растаял в воздухе, оставив лишь мерцающую пыль. Но тишина длилась секунду. С колонн, из трещин в полу, с потолка — полезли новые. Одни шипели, другие молча скользили, третьи прыгали, целясь в горло. Я отступала, блокируя удары предплечьем, вонзая клинок в хитин, швыряя огненные шары в тех, кто держался вдали. Щит трещал под их натиском. Каждый раз, когда клыки царапали барьер, по спине пробегал ледяной ток. «Ещё удар — и он рухнет». Один паук, крупнее остальных, бросился сбоку. Я едва успела отклониться — его лапа оцарапала плечо. Боль обожгла, но я схватила магию — не огонь, не лёд, а свет. Вспышка ослепила, разорвала тьму. Паук зашипел, треснул, как пересохшая кора, и исчез. Тишина. Факелы мерцали, отбрасывая дрожащие тени. Я стояла, тяжело дыша, с пустым кинжалом в руке. Щит растаял. Магия иссякла. — Ты… ты справилась, — прошептала Диана. В её голосе смешались страх и восхищение. Я опустила голову. На полу — ни тел, ни крови. Только пыль. «Это не игра. Но я выжила». Перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель . Навык «Бой»: +20 % «Невероятно… — мелькнуло в голове. — Так высоко… Но если богиня даровала мне благословение, значит, это возможно. Надо было спуститься сюда раньше…» Мысль оборвалась резкой, колющей болью в затылке. Я упала на каменную поверхность. Зрение расплывалось, в ушах звенело. Перед тем как окунуться во тьму, я уловила красный отблеск — будто чьи‑то глаза сверкнули в полумраке. — Извини, сестрёнка… Так нужно, — прозвучал голос Дианы. Её тон был таким мягким, почти ласковым, что на долю секунды я подумала: «Может, это ошибка?» Но следующий удар кулаком в висок развеял иллюзию. Ощущение движения. Меня тащили за ноги. Спина царапалась о шероховатый камень — каждый бугорок, каждая трещина впивались в кожу. На секунды я приходила в себя, видела, как Диана волочит меня вглубь пещеры. Она шла легко, почти весело, будто не тащила беззащитную девушку, а несла корзину с цветами. Её волосы подпрыгивали, на губах играла та самая улыбка — широкая, невинная, какая бывает у детей, когда они собираются сделать что‑то запретное. «Почему… почему она это делает?» Снова тьма. Следующий раз я очнулась в камере. Толстые решётки. Каменный пол. Я лежала на боку, руки прикованы цепями к стенам. В ладонях пульсировала боль — раны кровоточили. «Почему защита не срабатывает? Магия здесь бессильна?» Силы покидали меня. Сознание мерцало, как догоревшая свеча. Холодная вода хлестнула по лицу. Я вздрогнула, распахнула глаза. Над мной стояла Диана. В её руках — мокрый лоскут ткани. Она наклонилась, аккуратно протёрла мне щеку, словно заботилась о младшей сестре. — Ну-ну, не надо так пугаться, — проговорила она сладким, почти приторным голосом. — Всё будет хорошо, правда-правда. Её пальцы скользнули по моему лбу, поправили прядь волос. Движение было таким заботливым, что меня затошнило. — Зачем? — выдохнула я. — Ты же… ты же была со мной. Диана улыбнулась. Широко. Слишком широко. Так улыбаются, когда знают, что победили. — Ох, Розочка, — она покачала головой, будто утешала капризного ребёнка. — Ты такая доверчивая. Такая… добренькая. Она присела на корточки рядом, взяла меня за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Думаешь, я просто так привела тебя сюда? — прошептала она, и в её тоне впервые прорезалась сталь. — Нет, сестрёнка. Ты — ключ. Твой дар, твоё благословение… оно нам нужно. Я дёрнулась, но цепи держали крепко. — «Нам»? — прохрипела я. — Кто ты вообще такая? Диана рассмеялась. Легко, звонко — как раньше, когда мы смеялись над глупостями. Но теперь этот смех звучал фальшиво, словно запись, запущенная на повторе. — Ой, не делай такое лицо, — она похлопала меня по щеке, будто успокаивала щенка. — Ты всё равно не поймёшь. Просто… прими это. Ты поможешь нам. Хочешь ты того или нет. Она встала, отряхнула ладони, словно только что не предавала меня, а просто закончила мелкую работу. — Отдыхай, — бросила она через плечо. — Скоро придёт он. И тогда… — она обернулась, и на миг её улыбка дрогнула, обнажая что‑то тёмное, хищное. — …тогда всё закончится. Дверь камеры скрипнула. Шаги затихли. Я осталась одна. Цепи холодили запястья. Кровь стекала по пальцам. А в ушах всё ещё звенел её смех — сладкий, фальшивый, отвратительный. «Она играла со мной. С самого начала». Лисица появилась внезапно — скользнула из тени, её голубые глаза мерцали в полумраке. Она не говорила, не объясняла — просто коснулась лапой цепей, и те рассыпались в пыль. Я выдохнула, чувствуя, как кровь снова бежит по онемевшим рукам. — Спасибо… — прошептала я, гладя её по шёлковой шерсти. Она лишь тихо фыркнула, будто говорила: «Идём». Мы выбрались из подземелья — через узкие туннели, мимо забытых залов, туда, где воздух пах дождём и свободой. На поверхности нас уже ждал Дей. Его лицо побледнело от тревоги, но когда он увидел меня — весь напрягся, будто боялся, что я исчезну. — Роза… — шагнул он ко мне, схватил за плечи. — Ты цела? Я кивнула, всё ещё дрожа. — Это Диана… она меня похитила. Использовала, чтобы добраться до моего дара. Дей резко обернулся. Из темноты выступила Диана — всё та же милая улыбка, руки сложены у груди, будто она невинная жертва. — Ой, Дей, ты всё не так понял! — её голос звенел притворной обидой. — Я пыталась её спасти! Но она не слушала… Дей стиснул зубы. — Не лги. Я чувствую ложь, Диана. Ты предала нас обоих. Она вздрогнула, но тут же натянула маску скорби: — Меня заставили… Я не могла отказаться! — Кто? — резко спросил Дей. Но прежде чем она ответила, в воздухе повеяло холодом. Из теней выступил мужчина — высокий, с тёмными волосами и глазами, в которых мерцал красный отблеск. Полудемон. — Довольно спектаклей, — его голос был мягким, но в нём звучала сталь. — Роза, ты знаешь, кто ты на самом деле. Я замерла. «Не из этого мира» — вот что он имел в виду. — Вы… — я сглотнула. — Вы знали с самого начала. Он улыбнулся — холодно, одобрительно. — Да. И в следующий раз я не промахнусь. Дей шагнул вперёд, загораживая меня. — Убирайся. Полудемон лишь рассмеялся. — Как скажешь, кузен. И исчез — растворился в тенях, оставив после себя лишь запах гари. Дей повернулся к ней. Его лицо было жёстким — таким я его ещё не видела. — Ты работала на него. — Я… я думала, это ради блага! — запинаясь, произнесла Диана. — Он обещал, что если я приведу Розу, то… то наш род восстановит силу! — Наш род не торгует душами, — отрезал Дей. — Ты предала кровь. Она побледнела. На миг в её глазах мелькнуло что‑то настоящее — страх, раскаяние? Но тут же она вскинула подбородок: — Ну и что? Ты всегда был идеальным, а я… я просто хотела быть важной. Дей покачал головой. — Ты потеряла право называться моей сестрой. Он махнул рукой — и Диана, словно кукла, отлетела назад, исчезла в портале.