К Элизе

      Элиза сидела за прилавком, подперев ладонями подбородок, и изо всех сил старалась не смотреть на стопку новых книг. Пахнущие свежей типографской краской, аккуратно перевязанные бечёвкой. Нужно распаковать их, поставить на витрину и спрятать остатки на склад. Но Элиза никак не могла к ним прикоснуться. Книги привезли ещё до открытия магазина. Для такого места, как этот городок, настоящее событие. Обычно новинки доходили с опозданием, когда интерес уже успевал остыть. Но эти — нет. Последний раз такое было в прошлом году с романом «Мешок с костями». Юные и не очень любители хорроров выстроились в очередь, чтобы первыми прочесть тридцать пятый роман Стивена Кинга.       Третью книгу Майкла Уиллера тоже настигла популярность.       Наконец, Элиза повернулась к стопке. Верхняя книга лежала обложкой наружу. Элиза сама перевернула её, как только доставщик ушёл. Надеялась, что ничего не почувствует. Но сердце провалилось в пятки, внутренности сжало ледяной смесью ужаса и печали.       Сейчас эмоции поутихли. Благо, покупатели ещё не заходили, и было время немного прийти в себя. Элиза шумно выдохнула, машинально поправила бейджик, поднялась и обошла прилавок. Пальцы сами потянулись к обложке. Она была холодной на ощупь и такой же на вид. Ни ярких красок, ни движения. Серо-стальной фон, размытый, будто снятый сквозь мелкий дождь. В центре — падающая вниз вода, похожая на три тонких белых шрама. Три водопада, сливающиеся внизу в мутное светлое пятно. А под ними — крохотная фигурка то ли мужчины, то ли женщины.       Белое название «Следы на воде» было напечатано самым обычным шрифтом. А ниже — имя автора.       Элиза скользнула пальцами по корешку, закрыла глаза. Плотная, чуть шероховатая бумага. Хотелось поскорее прочесть «Следы на воде», но тупая давящая боль под рёбрами пока не позволяла. Элиза задержала дыхание и тут же медленно выдохнула. Это вошло в привычку. Тревога была её неизменным спутником.       Чтобы отвлечься, Элиза окинула глазами магазин. Вытянутый, маленький, с низким потолком и деревянными балками, потемневшими от времени и сырости. Половицы тихо поскрипывали при каждом шаге, и по звуку Элиза безошибочно определяла, в каком месте сейчас человек. Стены занимали стеллажи: открытки с фьордами, путеводители, шерстяные шарфы, термосы, несколько полок с местными авторами и художественная проза. В основном на английском. Всё, что могло заинтересовать тех, кто заезжал в городок на пару дней и хотел увезти что-то на память.       Элизу взяли работать именно за английский. С исландским, не смотря на многие годы жизни здесь, до сих пор не срослось.       Под прилавком, рядом с термосом и блокнотом, лежал толстый самоучитель. Обложка уже загнулась по краям, между страниц торчали стикеры. Иногда Элиза честно открывала учебник в обеденный перерыв, выписывала слова, пыталась повторять вслух, но язык упорно не слушался и отказывался произносить жёсткие странные звуки. Чего уж там, даже название городка — Сейдисфьордюр — она запомнила не сразу. Но чужой и неудобный язык совсем не помешал освоиться, к счастью, местные знали английский превосходно.       Колокольчик над дверью звякнул.       Элиза вздрогнула, тут же выпрямилась и машинально поправила воротник рубашки. Отработанная дежурная улыбка легла на лицо сама.       — Здравствуйте, — поздоровалась она.       В магазин зашёл парень лет двадцати с небольшим. Рюкзак за спиной, куртка расстёгнута, волосы влажные от дождя. Турист, это считывалось сразу. По растерянному взгляду, по тому, как он задержался у входа.       — Здравствуйте, — ответил он с заметным акцентом. — У вас тут… уютно.       — Спасибо, — кивнула Элиза. — Могу чем-нибудь помочь?       — Да ничем конкретным, — он прошёл вдоль стеллажей, разглядывая полку с кружками и магнитами. — Пережидаю погоду. Надеюсь, что дождь быстро закончится.       Элиза усмехнулась и мягко ответила:       — Тогда вы зашли по адресу. Я могу сделать кофе и рассказать о книгах.       Он улыбнулся в ответ и остановился у прилавка. Взгляд почти сразу зацепился за стопку новых книг.       — Это «Следы на воде»? — он наклонился ближе.       Внутри что-то сжалось, но Элиза не подала виду.       — Да. Привезли сегодня утром.       — Я слышал про этого автора, — оживился парень. — Уиллера. Он вроде мистику, триллеры пишет.       — Да, — коротко согласилась Элиза.       Незнакомец взял книгу в руки, перевернул и стал читать аннотацию, а Элиза позволила себе его немного рассмотреть. Это был своеобразный ритуал. Понять, каков человек, что ему предложить и какие книги любит. Взгляд зацепился за жёсткие светлые кудри, торчащие из-под тёмно-синей шапки бини.       — Загадочный туманный городок, водопады, таинственные исчезновения… Что ж, лучше места для такого чтива и не придумаешь, — он снова улыбнулся.       А затем посмотрел в окно, за которым моросил дождь, над серым фьордом висела свинцовая туча, а окрестности окутало густым туманом.       — Да, у нас здесь погода на любителя.       Парень снова взглянул на Элизу и присмотрелся внимательнее.       — Вы не местная?       Привычный вопрос.       — Нет, — ответила спокойно. — Но живу здесь уже довольно давно.       — Простите, — сказал он и протянул руку. — Я не представился, а уже полез с личными вопросами. Меня зовут Томас.       Элиза на секунду замешкалась, потом вложила ладонь в его. Рукопожатие было коротким, но каким-то неловким.       Томас опустил взгляд на бейджик, приколотый к её рубашке.       — Элиза, — прочитал он, — можно я буду звать вас Лизой?       Сердце пропустило удар. Она сама не понимала, от чего внутри что-то дрогнуло. И неожиданно для себя сказала:       — Предпочитаю Эл.       — Эл, — кивнул Томас, — очень приятно познакомиться.       Он зачем-то снова протянул руку для рукопожатия, а она зачем-то снова ответила. И, почувствовав острый укол вины, выдернула ладонь.       — Прошу прощения, — Томас засмущался, — обычно я не веду себя как идиот.       Он ненадолго замолчал, словно собирал мысли.       — Знаете, я здесь всего первый день и совсем не знаю, где можно поужинать. Может, вы не заняты вечером и составите мне компанию?       Элиза посмотрела на него, изо всех сил стараясь держать лицо. Между ней и Томасом на прилавке лежала стопка книг и, казалось, прожигала дыру в груди своим присутствием.       Ей отчаянно хотелось исчезнуть: провалиться сквозь землю или выскользнуть из магазина. В сердце распахнулась старая, давно не тревожимая боль, и на мгновение стало трудно дышать.       Когда-то Элиза отказалась от всего прежнего: от имени, прошлого, от себя самой. Принесла в жертву ради близких и их счастья. Со временем почти привыкла к новой жизни, даже перестала вспоминать своё прежнее имя. Но прошлое настигало и без предупреждения напоминало: кусок души, вырванный с мясом, был непомерно велик.       Эл закрыла глаза, поджала губы, а потом с вызовом посмотрела на холодную серую обложку. И, буравя взглядом проклятые книги, ответила:       — Да.       Светлые брови Томаса на секунду подпрыгнули, будто от удивления, а затем он не смог скрыть радости.       — Правда? Тогда… Отлично. Я буду очень рад.       Он снова взглянул на книгу у себя в руках, словно только сейчас вспомнил, зачем вообще подошёл к прилавку.       — Я возьму её, — сказал Томас уже спокойнее. — Всё равно собирался купить. Пусть составит мне компанию до вечера. Для прогулок погода ни к чёрту.       Элиза машинально назвала цену, потянулась к кассе. Она всё ещё не могла поверить, что согласилась.       Томас расплатился без спешки, наблюдая за её движениями. Эл пробила чек, аккуратно оторвала его и протянула вместе с книгой. Их руки снова соприкоснулись. Третий раз за десять минут. И Элизе показалось, что живое человеческое тепло — это самое страшное чудовище из всех, кто ей встречались. Ведь так страшно не было уже давно.       — Тогда до вечера, Эл?       — До вечера.       Томас закинул книгу в рюкзак, махнул рукой и направился к выходу. Колокольчик снова звякнул, дверь закрылась, и в магазине повисла привычная тишина.       Элиза медленно выдохнула и, наконец, взяла следующую книгу из стопки.       Рабочий день продолжался. Покупатели заходили, приобретали открытки и путеводители, грелись и соглашались на чашку кофе. Элиза отвечала, улыбалась, считала сдачу, складывала пакеты.       К пяти за окнами стемнело окончательно. Ливень, который весь день угрожал, наконец сорвался всерьёз. Дождь бил в окно крупными каплями, словно какие-нибудь мальчишки баловались и швыряли в стекло гравий. Фьорд исчез за серой стеной воды, дома расплылись и потеряли очертания.       Элиза закрыла кассу, погасила часть света, аккуратно перевернула табличку на двери. А потом накинула дождевик и вышла наружу.       Пятнадцать минут до дома. Обычно она проходила их почти не замечая. Сегодня же вода стекала за воротник, липла к волосам, пропитывала рукава. Холод пробирался под кожу, но Элиза шла, не ускоряясь. Мысли, как назло, возвращались туда, куда им не следовало.       Ей до боли хотелось прийти домой, включить телевизор на белый шум, завязать глаза старой тканевой повязкой и… подсмотреть. Совсем чуть-чуть. Одним глазком. Убедиться, что всё в порядке.       Она держалась уже три года.       Три года назад Элиза решила, что так больше нельзя. Что нечестно наблюдать за чужими жизнями, даже если они были огромной частью её самой. Ценой огромных усилий и даже ломки, она перерезала последнюю нить. И с тех самых пор даже мысленно перестала называть себя Одиннадцать.       Но не жалела, что плакала от счастья, увидев свадьбу Хопа и Джойс. Улыбалась до ушей, впервые взглянув на второго малыша Макс и Лукаса. Радовалась за Уилла и его Тедди. Убедилась, что Дастин безгранично счастлив.       А Майк…       Элиза упрямо шла вперёд, капли больно бились о щёки, текли по лицу. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Майк забыл обо всём. Но она и сама не отпустила.       Иначе почему до сих пор не уехала из места с тремя водопадами?       Она сжала рукой сумку, висевшую на плече, и почти почувствовала тепло книги, лежащей внутри.       Элиза свернула на узкую улицу, ведущую к дому. Фонари здесь горели через один, их свет расплывался в дожде и превращался в блеклые пятна. Обувь давно промокла, носки липли к коже, но она почти не замечала этого.       Бесполезно убеждать себя, что Сейдисфьордюр — случайный выбор. Что здесь просто подвернулась хорошая работа. Что маленький городок — лучшее место, чтобы раствориться и не быть найденной.       Но иногда Элиза признавалась себе: ей отчаянно хотелось, чтобы он нашёл. Обнял, как раньше, сказал какую-нибудь ободряющую глупость, и даже такой паршивый дождливый день стал бы светлым.       Дом встретил темнотой, тишиной и одиночеством. Элиза закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и на секунду закрыла глаза. Вода стекала с волос на пол, дождевик тяжело тянул плечи вниз. Она медленно сняла его, повесила на крючок, разулась.       Затем машинально прошла на кухню, включила чайник и села за стол, положив ладони на колени. Вспомнилось лицо Томаса, его неловкая улыбка и живое тепло.       На самом деле Элиза прекрасно знала, почему сказала «да». Не так уж ей хотелось проводить вечер с Томасом и есть вне дома. Нет, это был выбор, к которому вела очень длинная дорога. Может быть, если Элиза наконец позволит себе жить настоящим, кто-то там, на другом конце Земли, тоже сможет сделать шаг вперёд.       Казалось, что бесконечная тоска и слепая, упрямая любовь Элизы к Майку, похороненная в сердце десять лет назад, всё ещё держит его, не даёт отпустить. Он не мог знать, что Эл до сих пор бережёт Майка в глубоких закоулках души. Но надеялась, что знает. Стыдилась этой надежды, и всё равно цеплялась.       Это неправильно. Противоестественно. Так не должно быть.       Чайник щёлкнул. Элиза встала, налила себе чашку и, обхватив её ладонями, почувствовала тепло.       Она не знала, что будет вечером. Не знала, что скажет и о чём говорить не станет.       — Всё будет хорошо, — тихо сказала она, наконец, нарушая давящую тишину.