Джеронимо Стилтон — кровь Сицилии

**19 апреля 2019 года. Полдень. Парк Нью-Маус-Сити.** Дым от горящего автомобиля Салли Макмауси еще поднимался где-то вдалеке, смешиваясь с облаками, а Луиджи и Лука уже неспешно прогуливались по аллее центрального парка. Адреналин после погони улетучился, уступив место странному, пьянящему чувству удовлетворения. Солнце светило ярко, птицы пели, и казалось, что сам город вздохнул свободнее. Лука расстегнул воротник рубашки и глубоко вдохнул воздух. — Хорошо, что мы доброе дело сделали для нашего мышонка, — сказал он, улыбаясь своим мыслям. — Город стал чище, воздух свежее. Внезапно из-за поворота, прямо им навстречу, вышел знакомый силуэт в зеленом костюме. Джеронимо Стилтон выглядел взволнованным — видимо, он направлялся к месту происшествия или возвращался в редакцию. Услышав последнюю фразу, он остановился как вкопанный. — Какое еще дело? — переспросил Джеронимо, подозрительно глядя на двух итальянцев. — О каком «добром деле» вы говорите? Луиджи замер. Встреча была неожиданной. Он поправил очки, чувствуя, как краска приливает к щекам. Перед ним стоял его кумир, а он только что совершил убийство ради него. — Джеронимо? — пробормотал он. — Ну... это... 😳 Мы просто... Лука, не отличавшийся такой тонкой душевной организацией, решил рубить правду-матку: — Салли Макмауси больше нет. Мы позаботились об этом. Глаза Джеронимо расширились от ужаса. Его усы задрожали. — Что?.. — прошептал он, а затем его голос сорвался на крик. — А я вообще просил её убить, или что?! Это у вас в Сицилии проще убить кого-нибудь, чем миром решить проблему! Мы цивилизованные мыши! Есть суды, есть законы! Луиджи нахмурился. Упрек кумира больно уколол его. — Миром? — переспросил он с горечью. — Джеронимо, ты не понимаешь. Такие, как Салли, не понимают языка мира. Итальянцы начали пояснять свою позицию. Они говорили эмоционально, жестикулируя. — Мы сами её ненавидели! — горячился Лука. — Ты хоть знаешь, что она творила? Она имитировала события! Подстраивала катастрофы, ломала судьбы, просто чтобы быть популярнее! Она не знала, что такое честная журналистика, она знала только «желтуху»! Это была опухоль на теле города! — Она врала о тебе, — тихо добавил Луиджи. — Она унижала твое имя. Но Джеронимо все еще был в шоке. Убийство конкурента — это было за гранью его понимания. Лука решил усилить аргументацию, добавив немного драматизма (и, возможно, приукрасив правду, чтобы оправдать их жестокость): — Поверьте мне, мистер Стилтон. Салли Макмауси хотела убить тебя. Физически. Чтобы ты не смог выпускать газету, чтобы твои корреспонденты разбежались в страхе. Мы сыграли на опережение. Это была самооборона! Луиджи увидел сомнение в глазах Джеронимо, но чувствовал, что Лука перегибает палку. Его нервы не выдержали. — Заткнись, Лука! — рявкнул он на напарника, а затем повернулся к Джеронимо, глядя ему прямо в глаза. — Слушай правду. Мы её убили, чтобы у тебя просто не было конкурентов. Я устал видеть всё это. Устал видеть, как она крадет твои идеи, как она смеется над тобой, как ты страдаешь из-за её лжи. Я сделал это ради тебя. Джеронимо опешил. Он отступил на шаг, прижав лапу к груди. — То есть... она была убита, чтобы у меня не было конкурентов? — он повторил это медленно, осознавая смысл слов. — Я даже не знаю... Что я могу сказать? Это было чудовищно и одновременно... трогательно? Кто-то взял на себя грех, чтобы расчистить ему путь. Джеронимо чувствовал, как его моральный компас сходит с ума. Он должен был сдать их полиции, но он видел перед собой не просто убийц, а фанатично преданных ему мышей. Луиджи увидел смятение своего кумира. Вся его гангстерская бравада на секунду исчезла, и он снова стал тем самым скромным фанатом. — Ну, знаешь... — Луиджи застенчиво почесал за ухом. — Раз уж конкуренции больше нет... Мы можем как минимум просто обнять? Или хотя бы... дать эксклюзивное интервью обо мне? Ведь я твой самый преданный поклонник. 🥰 Джеронимо посмотрел на Луиджи. В его глазах читалась смесь страха, благодарности и обреченности. Он понял, что теперь связан с этим итальянцем невидимой нитью. — Ну... хорошо, — выдохнул Стилтон, всё еще не веря в происходящее. — Давай интервью. И там, посреди парка, знаменитый журналист достал блокнот, чтобы записать историю мышонка, который любил его книги настолько сильно, что готов был залить улицы кровью ради спокойствия своего любимого автора.