Крик тишины

             Люди очень ревностно относятся к своей личной жизни, всё-таки абсолютное большинство предпочитает скрывать нежное нутро, не желая никого пускать в потаённые места своего разума и рассказывать о своих тайнах. Это вполне нормально, никто не желает быть раненым, никто не хочет, чтобы ковырялись в его душе.       Но особо ревностно люди скрывают интимную составляющую жизни. Всё, что относится к сексу и заведению потомства покрыто невидимым табу, люди словно намеренно обходят стороной эти темы. Наверное, потому что они неудобные, заставляют краснеть, стесняться абсолютно естественных вещей. И снова же люди боятся открыться, показать истинных себя, мало кто может открыто сказать: «Да, это тест на определение беременности, я его купил для себя», «Это презервативы, а что? Многие ими пользуются», «Купил подавители, потому что скоро течка». Все эти слова только подчёркивают текущий статус интимной жизни, а люди не желают выставлять её напоказ, они стесняются о ней говорить, прячут покупки на дне сумки, а в обществе ведут себя сдержанно и могут даже вставить «фи», если кто-то осмелится завести подобный разговор. Но эти части жизни абсолютно нормальны и складываются в естественную составляющую жизни, просто никто об этом не задумывается.       С рождения упрямый, своевольный и не ведающий стыда, Чонгук никак не изменился в лице, когда Юмин показал всем противозачаточные таблетки, которые омега держал в доме. Нет, это не была просто упаковка без лекарств, нет, её никто не оставил «случайно» у Чона в доме, он купил её осознанно и по своей воле.       — У тебя есть альфа, а мы не знаем, глава? — спрашивает Минхо. — Поэтому отказываешься встречаться со мной?       Чонгук так посмотрел на альфу, что тот тут же закрыл рот. Серые глаза Чона могли бы выглядеть безжизненными как у дохлой рыбы, но их оттенок был таким насыщенным и блеск глаз таким ярким, что все его эмоции отчётливо выражались через эти глаза. Сейчас Чонгук говорил Минхо заткнуться и не нести чушь, тот повиновался и не смел возражать.       — Положи откуда взял, — просто говорит Чон Юмину.       Альфа, видно, что не хочет так просто прекращать разговор. Чон хоть и их глава, сильный и независимый, но он омега, в будущем у него будет муж, а там и дети. Если он сейчас будет злоупотреблять таблетками от зачатия, то в будущем может лишиться возможности иметь детей.       Но Юмин не успевает и рта открыть, из-за плеча Чонгука на него смотрит Хесок и качает головой, намекая не продолжать разговор. Чон был их другом, спасителем, главой, избалованной принцессой, способной с одного удара отправить в нокаут, но при этом он хранил множество секретов и не делился ими даже с друзьями. Он был закрытым, чуть-чуть приоткрывал двери в своё сердце, но не успеешь заглянуть, как плотно захлопывал их.       Хесок не был старшим в их компании, ему всего-то двадцать один, но он рано осиротел и остался присматривать за младшими братьями. Можно сказать, что он был не по возрасту мудрым и чутко отслеживал атмосферу вокруг, зная, когда следует отступить, а когда надавить. Вот прямо сейчас не нужно было лезть в душу Чонгуку. Если бы эта баночка была здесь ради эксперимента или содержимое употреблялось ради встреч с альфой, Чон бы не выглядел таким хмурым, он бы в это мгновение не захлопнул своё сердце. Значит, причина употребления противозачаточных была не самой приятной для упоминания, она больно ранила, хоть Чонгук это и хорошо скрывал.       — Ладно-ладно, — улыбается Юмин, убирая баночку на полочку. — Но, когда я встречу омегу своей мечты, ты будешь обязан поделиться со мной этим средством.       Чонгука даже перекосило в этот момент.       — Презервативом пользуйся, — фыркнул Чон, — и успей вовремя высунуть, тогда никого не обрюхатишь.       Настало время альфам скваситься. Вот омега, а выражается так, что невольно смущает всех в радиусе десяти километров. Это, конечно, преувеличение, но Чонгук всегда говорил прямо и не утруждал себя в подборе слов.       — И всё-таки, Гук-и, мне интересно, у тебя есть парень? — прилип к омеге Минхо.       Закатив глаза, Чон даже не удостоил его ответом, развернувшись и отправившись в комнату. Он намеревался поваляться на диване, и он это сделает даже если всю ночь после будет писать доклад! Кстати, об этом.       Пока парни разбрелись по своим делам: кто готовить, кто испытывать новую стиральную машинку, а кто получать от Беляша, Чонгук в сотый раз позвонил Сынмину, желая потребовать свои конспекты обратно.       — Надо же, мне позвонило дьявольское создание! — раздался на том конце сладкий голос одного пурпурного чёрта.       Чон мысленно себя поколотил ногами. Нужно внимательнее смотреть кому звонишь! У кого-то может возникнуть резонный вопрос, почему у Чонгука вообще есть номер Мамору? Чон ответит, что у него есть номера всех одногруппников и даже если Минамото пурпурная сволочь, его номер омега так же добавил в контакты.       Возникает неловкая тишина. Первое желание Чонгука — бросить трубку, но завтра ему этот момент припомнят если не десять раз, то все двести. Терять лицо перед Минамото Чон не желал, а потому самым спокойным голосом спросил:       — Ты не знаешь, где Сынмин? Он не ходит в университет, я одолжил ему конспекты, а он так их и не вернул.       На том конце трубки раздался звук, с которым обычно откупоривают бутылки. Вот Чонгук знал, что этот кобель как все мажоры! Пришёл домой и обязательно с бокальчиком винишка в халатике и смотрит порно! Тьфу!       — Мы с ним не общаемся, — несколько расстроенно отвечает Тэхен. — Я уже надеялся, что ты соскучился по мне и решил позвонить, чтобы услышать мой сладкий голос.       Как Чонгук жалеет, что не может убивать на расстоянии! Может, ему сделать из соломы куклу, назвать её Мамору и тыкать иголками каждый день?       Напротив Чона на кушетку садится Минхо и заинтересованно смотрит на телефон в руке омеги, тыкая в его сторону и одними губами интересуясь, с кем он разговаривает. Минхо было двадцать три, но Чонгук порой был уверен, что ему около пятнадцати, потому что он часто вёл себя как ребёнок, тот же Санха был куда сдержаннее, вон сидит и играет в приставку, закусывая чипсами, найденными на кухне.       — К счастью, я ещё в своё уме, — язвит омега. — Ладно, кладу трубку.       — Эх, — вздыхает Минамото, — но мне ведь будет так одиноко.       — С бутылкой ты явно не будешь испытывать одиночества, — скалится Чон.       Минхо удивлённо приподнимает брови, и даже Санха, сидящий на полу у телека, вопросительно косится в сторону Чонгука, забросив приставку. Очень редко их глава относился к кому-то с такой неприязнью, но при этом терпел. Если Чону кто-то не нравился, он бил — его философия была простой, однако сейчас он болтал по телефону с кем-то раздражающим его, злился, но даже орать не начал! Удивительно!       — С какой бутылкой? — голос у Мамору такой невинный, а через трубку Чонгук слышит, как льётся жидкость в бокал. Врун! — Я же самый лучший альфа, веду правильный образ жизни: не пью, не курю, занимаюсь спортом, ем овощи, благотворительностью промышляю, забочусь о злобных созданиях. Разве я не ангел? Или, — тон Минамото становится насмешливым, — ты решил, что я сейчас наливаю вино в бокал? Ха-ха-ха! Какой же ты милый! Это ведь просто вода. Вот говорил я тебе, что каждый думает в меру своей испорч…       — Ненавижу! — орёт Чонгук, скидывая звонок, и бросил бы телефон в стену, да денег жалко, поэтому может только швырнуть смартфон на диван и, громко топая ногами, удалиться на террасу бить манекен.       — Как думаешь, с кем это он болтал? — спрашивает Минхо у Санха.       Школьник пожимает плечами.       — Хен, у тебя ужин пригорает.       — Чёрт! — Минхо уносится на кухню, а в зал в этот момент возвращаются Юмин и Хесок.       — Что это за шум был? — спрашивает Юмин и, выхватив из рук Санха пачку чипсов, приземляется на диван, тут же вскочив. Телефон Чонгука всё ещё был там, словно наказанный своим хозяином.       Санха смотрит на пачку чипсов грустным взглядом, она была последняя. Мимо дефилирует Беляш, школьник хочет его схватить, но получает когтистой лапой по руке и слышит шипение, предупреждающее не переходить границы. Эти мешки с кожей в гостях у генерала Пушистика, вот и пусть ведут себя как гости! Боги, ещё потом весь дом придётся обойти и обтереть, чтобы не воняло чужими и чем это его раб-Чонгук думал, когда пригласил сюда этих двуногих?       — Судя по этому, — Хесок указывает на открытую дверь, ведущую на террасу, где Чон с таким остервенением избивал манекен, что тот до пола подгибался и трещал по швам, — кто-то разозлил главу.       — Да, — втискивается в разговор Минхо, умудряясь и готовить, и болтать, — он с кем-то болтал по телефону, даже какую-то бутылку обсуждали, с вином, что ли? Он после этого разозлился и бросил трубку.       Юмин и Хесок смотрят друг на друга, а потом Хесок со вздохом произносит:       — Мамору.       — Что за Мамору? — живо интересуется Минхо. Альфа обычно работает в пекарне, у него нет образования, ему едва удалось выбиться в подмастерья к опытному кондитеру и то благодаря Чонгуку, который всех толкал к лучшей жизни, не давая шанса прозябать на улицах в нищете. Оттого у Минхо было мало свободного времени, а вся его голова была забита рецептами и словами наставника, он весьма медленно соображал и умудрился даже почти забыть такого «героя легенд», ходящего среди их компании, как Мамору.       — Твой соперник на пути к главе, — улыбается Санха, получая мрачный взгляд от Хесока.       — Единственный сын семьи Минамото, — поясняет Юмин, — они с Чонгуком учатся на одном курсе. — Омега очень многое о нём рассказывал, в основном ругал, но зато хоть какой-то прогресс, а то Чон почти ни с кем не общается, кроме Кихёна, так пусть с альфой словесно повоюет.       — «Минамото»? — переспрашивает Минхо, ахая и чуть не проливая на себя кипящее масло. — Это ведь богатейшая семья всей Азии! Так… — Минхо вытаскивает зажаренные во фритюре куриные ножки и выключает плиту, его мозг медленно грузится как старый компьютер и до него, наконец, доходит: — так это тот богач, который постоянно портит настроение главе!       Чон больше всего любил восхвалять себя исключительного, говорить возвышенные вещи, умничать, исходя из прочитанных книг, но чаще всего друзья слышали, как он плюётся ядом, вспоминая сокурсника.       Когда до Минхо доходит, с кем говорил Чонгук, альфа даже зеленеет. Да как этот Минамото мог позвонить Чону в такое позднее время?! Это не прилично! К тому же ещё про вино говорили, неужто звал к себе омегу? Каков кобель! Минхо вовсе не волновало, что первым Мамору позвонил сам Чонгук, когда ошибся номером. Минхо по природе был добрым, прямолинейным, за всех переживал, всем хотел помочь. Про таких говорили — дурак, ведь о себе он никогда не думал. Да, он переживал за друзей, коллег, за Чона, который ему нравился, но который был недосягаем как звёзды в небе.       Санха полностью бросает игру и оборачивается к старшим, желая принять участие в разговоре. Они вовсе не сплетничают за спиной Чонгука, в конечном итоге, он с террасы прекрасно их слышит.       — Но почему ты сказал, что он мой соперник? — не понимает Минхо.       Санха улыбается и говорит скорее, нежели предупреждающий взгляд Хесока его достигает:       — Я думаю, что они оба испытывают симпатию друг к другу, но не понимают этого.       — Мал ты ещё рассуждать так, — вмешивается Хесок и спасает шкуру Санха перед гневом Чона. — Чонгук у нас золотко, он лучшего достоин, — альфа поглядывает на террасу, где их разговор полностью слышит омега.       А вот Минхо хмурится, он был тугодумом, соображал медленно и до него не сразу дошло:       — Этот хмырь подбивает клинья к главе?!       Хесок хочет бросить в Минхо подушку, но боится попасть в сковороду с горячим маслом, поэтому только показательно замахивается, чтобы потише говорил, иначе его уже не маслом обольют, а Чонгук поколотит.       — С чего ты решил? — вмешивается Юмин. — Они просто однокурсники, не слушай мелкого, — альфа смотрит на Санха, который тут же дуется. Он, между прочим, дольше всех знает Чонгука и лучше всех! — К тому же наш глава не интересуется альфами, ты ведь знаешь, что на первом месте у него учёба, потом карьера, а об отношениях он не парится.       Минхо вынужден признать, что Юмин прав, потому что Чонгук ни раз даже при друзьях отказывал альфам, которые к нему подкатывали, а некоторых даже избивал, когда те руки распускали. Чон ценил личное пространство и свободу, а отношения считал цепями, поэтому избегал их.       — И всё-таки почему он так разозлился? — бубнит себе под нос Минхо. Даже манекен лупит с таким остервенением, что будь это человек, уже бы ему грудную клетку насквозь пробил.       — Потому что этот альфа постоянно меня бесит! — в комнату входит Чонгук, стирая пот со лба. — Вечно выпендривается почём зря, кобелиная морда, улыбается так погано и со всеми ладит. На каждое слово у него десять найдётся. Тьфу!       Чон никак не мог успокоиться, что в этот раз Тэхен его переиграл. Это же такой позор — проиграть пурпурному чёрту! Неужели с минусовым балансом на счёте у Чонгука отнялась и удача? Он так не хочет! Верните как было!       — Так может подкараулим его и?.. — с улыбкой предлагает Минхо.       — Нет, — мрачно отвечает Чонгук.       — Думай, что говоришь, — хмурится Хесок, — он сын богачей, если с ним что-то случится, нас потом и с собаками не найдут.       — Да не по этой причине, — рычит Чон, — это наша с ним разборка. Здесь кулаками ничего не решить, а только умом. Вот сделаю лучший доклад, тогда посмотрим, как этот кобель улыбаться будет.       На губах Чонгука расцветает кровожадная улыбка, которую он даже не пытается скрыть. Его друзья тактично молчат, они всё понимают, некоторые даже лучше самого омеги, который не видел дальше своего носа, да и не считал важным что-то видеть. В его мире и вселенной был только он, Чонгук, и галактики крутились вокруг него, точно он был центром мироздания.       Минхо смотрит на Юмина, потом на Хесока, на Санха, который просто молчит и на Чона, который жутко улыбается.       — Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?       — Лучше тебе продолжать готовить, друг, — улыбается Хесок. Всё-таки в отношения этой парочки лучше не лезть, случайно и сгореть можно.       *****       Уже сидя ночью за докладом, Чонгук в который раз пытался дозвониться до Сынмина, чтобы выбить свои конспекты. Друзья разъехались по домам после посиделки, а Чон с Беляшом, развалившемся у него на плечах, корпел над докладом. Конспектов очень не хватало, большую часть материала студенты печатали в документах, всё-таки университет каждому предоставлял ноутбук, но были схемы, рисунки, быстрые материалы о языках и политике, которые строчили в письменном виде. Чонгук попросил нескольких одногруппников прислать ему их материалы, но по итогу только сквасился от каракулей, которые ему прислали. Омега точно знал, что у пурпурного чёрта идеальный конспект, но он себе руку отгрызёт, нежели попросит того о помощи!       Вот и сидел упрямый Чон, зевал и бесполезно звонил Сынмину, строча доклад и мысленно матеря альфу. Да чтоб он ещё раз кому-нибудь помог! Ни одну свою тетрадь не отдаст, даже под дулом ружья.       *****       Чем дальше от города, тем тише вокруг, каждый звук отдаётся многократным эхом, усиливается, оседая в окружающей обстановке. Здесь тихие всхлипы резонируют от стен по всему помещению, плещется вода и медленно гудит мини-экскаватор, отпуская пойманную жертву в воду и вынимая наружу, опуская и вынимая.       Несчастный плюётся водой, жадно вдыхает воздух и трясёт головой, стараясь хоть немного прийти в себя, избавиться от струй, стекающих по лицу, и разглядеть демона, в лапы которого попался.       Тонкая рука взлетает в воздух, и человек, сидящий в кабине экскаватора, прекращает пытку. Жертве дали немного передохнуть, весь вымоченный в воде, — альфа связан и подвешен к ковшу, похож на шпик мяса, обмотанный верёвками, и станет им, если не будет сговорчивее.       Здесь, далеко за городом на заброшенном старом заводе, никто не узнает, если кого-то лишат жизни, а потом прикопают рядышком, экскаватор есть, закопать можно глубоко и сверху заложить одной из треснутых бетонных плит — тело несчастного найдут только, если кто-то выкупит землю и решится воскресить завод. Но к тому моменту от него останутся только белые кости и ни одной наводки в полиции о пропавшем.       В стороне, в вещах несчастного надрывно завывает телефон. Он орёт один раз, второй, десятый, пока ледяной голос не командует:       — Выруби его, надоел.       На пустом заводе, окружив подвешенного к ковшу экскаватора альфу, стоят всего пятеро альф. Они не мощные, нет в них бандитского «жирку», самая обычная комплекция и лица обычные, ну, у кого-то пирсинг, наколки, длинные или крашенные волосы, выбритые виски — всё как у бандитов, кроме тёмно-красной формы с огромным рисунком чёрного солнца на спинах. Только увидишь эту форму и сразу понимаешь, в какую задницу попал. О, перейти дорогу банде Чёрное Солнце не желал никто, а этот несчастный не просто перешёл, так ещё потоптался и обоссал (простите за мой французский). Такого надругательства на своей территории ему прощать не собирались.       — Простите-простите! — отплёвываясь от воды, залепетал подвешенный. — Я случайно сюда забрёл! Честное слово, я не знал, что это ваша территория!       Фигура, сидящая на капоте машины, до того давшая распоряжение вырубить раздражающий мобильный, издала усмешку, от которой даже вода в старом производственном чане покрылась тонким слоем льда. Разглядеть мужчину никак не удавалось, в спину ему бил огромный диск новой луны и полностью затемнял лицо, не давая рассмотреть главу бандитов. И от этого всё больше и больше казалось, что на машине сидит не человек, а демон, от него веяло холодом преисподней, жаждой крови, такой колючей жестокостью, что впору было задыхаться.       — Ой ли? — шепчет демон, и голос его подхватывает ветер, разнося по разрушенному помещению. — Случайно забрёл в Каннам? И не знал, что эта территория подконтрольна Чёрному Солнцу? Если врёшь, то пусть ложь звучит правдоподобно.       — Честно-честно! — лепечет несчастный и визжит как свинья, когда демон ударяет рукой по капоту машины. Этот звук, точно завывание жутких монстров разносится по пустым помещениям завода, пугая притаившихся под крышей птиц. Голуби в панике вылетают наружу словно стаи летучих мышей, и несчастный орёт только громче, сам себя раскачивая на тросе.       — Ненавижу, когда мне врут, — произносит демон, — кто тебе дал наводку? Кто приказал идти в Каннам?       Ему нет смысла оправдываться, его поймали за руку, буквально схватили, когда он гулял по дорогущему и тщательно охраняемому району с мешком наркоты, делая закладки. Даже сейчас его сумка, набитая пакетиками с белым порошком, валяется рядом с его вещами и мобильным. Но сам пойманный был только курьером, кто-то его послал в Каннам, кто-то намеренно попытался проникнуть на территорию Чёрного Солнца.       Но глупый закладчик своего босса не желает сдавать и торопливо отвечает:       — Никто-никто, я сам, сам!       — Сам? — усмехается демон. — Значит, осознанно и добровольно сунулся на мою территорию?       Подвешенный аж побледнел, когда его слова истолковали превратно.       — Нет-нет!..       Но слушать дальше жалкие оправдания демон не собирался, взмахнул рукой и приказал человеку в экскаваторе:       — Топи его.       Несчастный забавно задёргал ногами и заорал так, что у многих даже уши заложило. Ему бы кляп, но тогда и топить его не было никакого смысла.       Заработал двигатель экскаватора, поршень издал ладный звук, и ковш двинулся вниз, к чану, полному дождевой, застоявшейся воды.       — Нет, пожалуйста! Я всё расскажу, нет!..       Но демон на его мольбы никак не отреагировал, если бы хотел сотрудничать изначально, то всё рассказал бы, а не тянул кота за хвост. С такими можно только по-плохому, впрочем, ему не привыкать быть плохим и использовать жестокие методы. Так уж повелось в этом мире, но часть правосудия скрывается во тьме, возможно, их методы бесчеловечны и сами они далеко не святые, но кто бы им поставил это в вину? Их боятся, но на них же и молятся. Там, где у полиции связаны руки, они могут делать всё, что захотят.       Закладчик яростно трепыхается, как пойманная в сети рыба, но эта рыба не умела дышать под водой, кислород заканчивался, а демон медлил. Пусть подольше поплавает, тогда у него в мозгу начнёт ломиться отчаяние, жажда жить, нежелание сдохнуть в этом чане с протухшей водой, и вот тогда они хорошо поговорят.       Когда движения ног несчастного становятся слабыми и дёрганными, демон даёт команду поднять ублюдка из воды. Тот полуживой выскакивает наружу, жадно глотая воздух и содрогаясь всем телом. Он был уверен, что его утопят, поэтому сейчас готов был разрыдаться от счастья, что остался жив.       — Ну как? Ты вспомнил, кто отправил тебя с наркотой в Каннам? — спрашивает демон.       Нет, не демон даже, он самый настоящий бессердечный Дьявол! Даже не дал закладчику толком прийти в себя и отплеваться от воды, тут же посыпал вопросами, и энергией от него такой веяло, что если тут же не получит ответ, то снова отправит альфу плескаться в чан.       — Да-да, — спешит ответить несчастный, — я всё вам расскажу!       — Не только расскажешь, но и покажешь, — хмыкает демон и командует своим ребятам, — мешок ему на голову и в машину, прокатимся до дилера.       А потом, когда будет не нужен…       *****       Чонгук никогда не опаздывал, он считал себя пунктуальным и ответственным. Однако он полночи делал доклад, а потом, после нескольких чашек кофе, ему не захотелось спать, и он решил «немножко» почитать мангу. Любой, кто увлекается чтением, может подтвердить, что «немножко» — фатальная ошибка, потому что когда начинаются невиданные повороты сюжета, то ты сидишь с книгой до самого утра и читаешь, и читаешь; даже хочется прогулять школу/университет/работу, но нельзя. Вот Чонгуку нельзя, он сам себе не позволяет.       Сегодня был очень хороший солнечный день, тучи развеялись и пришла самая жаркая осенняя пора, когда нет ни ветра, ни маленького облачка, когда солнце жарит до такой степени, что только растягиваться на асфальте и лежать, не желая шевелиться. Но асфальт греется, потому и на нём не полежать. А Чонгук в такую погоду рьяно крутил педали велосипеда, стремясь успеть в университет, он даже верхнюю часть формы не надел, ехал в одной футболке, которую потом стянет, вытрется полотенцем от пота и уже тогда приведёт себя в порядок. С него и сейчас так течёт, словно он из воды вылез.       Обычно Чон использует переулки и маленькие тропинки, чтобы быстрее добраться до университета, но, как назло, именно сегодня один из них был перекрыт полицией, и Чонгуку пришлось сменить маршрут, поехав по платным дорогам Каннама. Здесь почти не было движения, редко проезжали роскошные автомобили богачей или закрытые фургоны со знаменитостями. Но Чонгук упрямо ехал по дорожке для велосипедистов, потому что не желал нарушать правила!       Рядом почти притормаживает чёрный седан, открывается тонированное окно, и Чон видит того, кто одним появлением умудряется портить всё!       — Кого я вижу! — проворковал Мамору. — Это же гордость университета, маленький омежка, бросающий трубку. Ай-яй! Нужно ведь было попрощаться.       «На твоей могиле я с тобой попрощаюсь и спляшу ещё!»       — Закрой окно, — рекомендует Чонгук, — а то случайно вилка в глаз прилетит или даже две.       Если бы Чон так не торопился успеть в университет, он бы из вредности сам «случайно» ударил Тэхена по лицу через это окно.       Минамото коротко смеётся, его серьги-кисти поддувает попутный ветер, волосы с фиолетовым отливом мягко колышутся, он весь такой нежный и возвышенный. А рядом Чонгук в поте лица крутит педали и спешит на занятия! Чон уже даже забил, что он сейчас в футболке, а не в форме, если Мамору и до этого доебётся (нет, не простите-извините), то омега ему эту футболку в глотку затолкает! Достал уже! Последний месяц так словно с цепи сорвался, вечно за Чонгуком носится, ему не хватает только вилки, чтобы тыкать Чона в бок или тарелки в руки, как обезьяне, чтобы прыгал вокруг омеги и бил в них. (Нинада, пожалуйста, Чонгук его точно придушит в таком случае)       — Но ты ведь меня спасёшь от вилки или двух? — строит глазки Тэхен, кладя руки на окно и сверху укладывая подбородок. Он никуда не спешит. А зачем? У него машина, скажет помощнику Ли, и тот его мгновенно довезёт до пункта назначения. Это Чонгуку ещё с километр крутить педали, но ничего, это не так много, как кажется.       — Нет, — Чон сверкает темно-серыми, цвета грозовой тучи глазами.       — Почему ты такой бессердечный? — вздыхает Минамото. — Слушай, а может мне тебя подвезти?       «О, да неужели ты только сейчас об этом подумал?!» — мысленно язвит Чонгук, но вслух же отвечает:       — Сам доеду. Спорт закаляет организм, можно заниматься спортом, есть вкусняшки и не толстеть, тратя всю энергию. А если, — Чон хмыкает, скользя взглядом по улыбчивому лицу Минамото, — постоянно ездить на машинах, пить вино вечерами и пренебрегать спортом, то вскоре не только разучишься ходить, но обрастёшь жиром, станешь большим и неуклюжим. Ах да, ещё потенция развивается, — криво скалится омега.       — Ужас, и что же делать?       Чонгук отвечает скорее, нежели понимает, что Тэхен ему просто подыгрывает:       — Вылезти из машины и пройтись пешком.       — Помощник Ли, Чонгук говорит, что вам нужно пройтись пешком, — говорит Минамото, оборачиваясь к салону.       Чон не может видеть лица водителя за тонированными стеклами, но альфа сидел с непередаваемым выражением лица, не зная плакать ему или смеяться. Он был рад, что Мамору общался со сверстниками, шутил, смеялся, но его умение переводить стрелки просто выбивало из колеи.       — Если помощник Ли выйдет, ты опоздаешь в университет, — фыркает Чонгук.       — О, не переживай, я умею водить автомобиль.       «Кто бы сомневался!»       — Твоя забота о моём здоровье очень трогает, — продолжает пурпурный чёрт, — но можешь не переживать, у меня жирок не откладывается, таким уж родился. А ты давай, крути активнее педали, иначе не сможешь съесть всё, что я тебе сегодня привёз.       Чон хочет развернуть велосипед и со всего размаху въехать в машину, прыгнуть в сторону окна и ухватиться зубами за шею Тэхена, затрепав его к чертовой матери! Но, во-первых, автомобиль жалко, а во-вторых, он простит ему эту колкость, если еда будет такой же вкусной, как и вчера. Если бы Чонгук знал, что Мамору лично ему готовит, вероятно, омега не смог бы даже кусочек в себя запихнуть.       — Так почему ты вчера бросил трубку?       «Чтобы не слышать твой раздражающий трёп!»       Чонгук окинул Минамото таким взглядом, что любой бы другой уже съежился до размера монетки и поспешил скрыться с глаз омеги. Но Мамору был непробиваемым, упрямым и доводить Чона стало его личным хобби, чтобы он так просто сдался.       — Не каждый достоин говорить со мной, — с потным, тяжело дышащим и уже еле заставляющим ноги крутить педали!       — Но ты мне первый позвонил, — напоминает Тэхен.       — Хотел позвонить в психушку, а случайно попал к тебе. Как думаешь, почему так?       Мамору откидывается на заднее сиденье и просто смеётся, полностью удовлетворённый таким ответом. А Чонгука аж передёргивает всего. Омега фыркает и вырывается вперёд, срезая в маленьком проулке между роскошными домами.       Что за напасть такая? Почему каждый новый день начинается со встречи с этим пурпурным ублюдком? У него гон, что ли? Иначе чего к Чону пристал? Но только пусть попробует свои яйца подкатить, Чонгук его быстро и абсолютно бесплатно сделает евнухом на всю оставшуюся жизнь, обратно бубенчики уже не пришить будет.       Непонятно почему, но Тэхен умудрился бесить Чона одним своим видом. Омеге при виде этого пса сразу хотелось дугой выгнуться и зашипеть, а лучше глаза ему выцарапать. В его присутствии было тяжело расслабиться, Мамору умудрялся ничего не делать, но у Чонгука всё внутри кипело и переворачивалось, подталкивая парня начать злоёбывать Минамото в ответ или бежать от него без оглядки. Тэхен выглядел милым и добродушным, но что-то в нём ужасало, трогало глубинный страх в душе Чонгука, заставляя его быть в вечном напряжении рядом с этим зверем. Всё-таки Минамото волк, непонятно, где его стая, но он и без неё представляет ужасную угрозу.       Когда Чон въезжает на территорию парка, то первым делом смотрит на наручные часы. У него есть ещё пятнадцать минут, которые он тратит, чтобы заехать в беседку и там быстро переодеться и привести себя в порядок, футболку и мокрое полотенце он заворачивает в пакет и оставляет в корзине. Радовало, что теперь не нужно стирать руками.       Пока переодевается, Чонгук слышит, что около университета неожиданно оживлённо — доносятся голоса, причём их много и много взрослых зрелых голосов. Что там происходит? Опять кого-то отчитывают? Или намечался какой-то праздник, а Чон пропустил? Он бы не пропустил, да и пурпурный чёрт сегодня выглядел таким же, как и всегда, ни словом не обмолвился ни о каком фестивале.       Неприятное предчувствие свернулось в груди Чонгука. Омега ещё раз перевязал волосы, сворачивая их в кольцо и закрепляя резинкой, но как бы не старался, а некоторые пряди у лица всё равно вывалились из причёски. Плюнув на это бесполезное занятие, Чонгук выдвинулся к университету.       На подъезде, куда запрещалось въезжать даже машинам студентов и учителей, стояли несколько полицейских автомобилей. Большинство учащихся и преподавателей находились на крыльце или стояли под тенью деревьев, пара полицейских в форме следственной группы общались с куратором группы Чонгука, ещё несколько опрашивали студентов с его потока. Директора Ханнам не было видно, но Чон был уверен, что и он сейчас общается со следователями.       «Это очень необычно. Ханнам — университет богачей, что здесь могло произойти такого, что приехали легавые?» Чонгуку всегда казалось, что даже если бы в стенах учебного заведения кого-то убили, деньги богачей и их связи замяли бы всё. По факту у университета была идеальная репутация, и Чон честно не желал знать, как много скелетов здесь спрятано и есть ли они.       Не успевает парень оставить своего коня на велопарковке, где печально стояло ещё всего парочка велосипедов, как к нему сломя голову прибежал Кихён. Омега был взволнован, раскраснелся и вспотел, пробежав под душным солнцем всего пару метров, но желание поделиться сплетнями было куда сильнее.       — Здесь тако-о-е произошло!       На самом деле Чонгук бы и сам бросился на Кихёна с расспросами, но где это видано, чтобы Чон опускался до сплетен? Поэтому, чтобы не выдать своего явного интереса, он остаётся внешне весьма спокоен, забрасывает на плечо портфель, вздыхает и позволяет другу продолжить:       — Рассказывай.       Кихёну дважды повторять не нужно, он бы целыми днями только языком чесал:       — Одного из парней на нашем потоке убили!       Тут даже Чонгук не смог удержать лицо. Омега резко обернулся к другу, сверкнули серьги-звёзды в его ушах росчерками золотых кистей. У Чона даже глаза округляются, когда он слышит, что ему поведал Кихён.       — «Убили»? — переспрашивает парень.       — Именно, — шепчет друг, оттаскивая Чонгука под тень дерева подальше от остальных, чтобы вдоволь посплетничать. — Знаешь Ли Кёнсу?       Чон знал каждого из одногруппников, хоть и делал вид, что это ниже его достоинства — всех и каждого запоминать.       — Он учится с нами, второй курс, международные отношения, родители имеют больше пятнадцати домов, сдают их в аренду и имеют огромное состояние. Вроде бы семья Ли занимает двадцатую строчку в рейтинге богачей Южной Кореи.       — Верно, — кивает Кихён, продолжая возбуждённо топтаться на месте, кажется, если не проговорится, то на своей энергии в космос улетит! — Вчера он не вернулся домой после университета, трубку не брал, с камер точно исчез, родители забили тревогу, даже моим предкам звонили, чтобы мы весь город осмотрели. — Семья Сонов связана с IT-индустрией, для них «осмотреть город» — это подключиться ко всем видеокамерам, что есть в Сеуле, и найти хоть на одной из них следы пропавшего Кёнсу. — А сегодня утром его нашли мёртвым в переулке!       Чон замирает. Когда он ехал в университет, то был вынужден поехать по платным дорогам именно потому, что полицейские оцепили часть переулка. Неужели именно там? Это был район Сочо, почти рядом с Каннамом. На пересечении этих районов находится незримая линия, которая разделяет зоны влияния двух разных банд. В Сочо правят Небесные Короли, а в Каннаме Чёрное Солнце с жестоким и безжалостным боссом во главе. Чонгук слышал, что его зовут Всемогущий, уличная шпана дрожала от одного упоминания его прозвища, мало кто осмеливался лезть к Чёрному Солнцу, а если кто и лез, его уже не находили. Никогда.       Но ведь Кёнсу не принадлежал бандам, он сын богатеньких родителей, зачем ему лезть к кому-то на разборки? Да и замешаны ли в этом уличные банды? Бросать труп в подворотне… а не проще ли было скинуть в реку или увезти в горы? Там бы точно никто не нашёл. Но его бросили на видном месте, словно оставили послание.       — Чонгук? — окликает его Кихён.       Чон качает головой и выбрасывает из неё ненужные мысли. Зачем ему вообще думать об этом деле? Кёнсу даже не был его другом, просто сокурсник; здесь копы, так пусть занимаются своей работой.       — Так… кхм-кхм! — Чонгук прочищает горло, чтобы звучать беспечно. Но куда там? У него внутри всё свербит, какое-то неприятное чувство колет изнутри, словно это дело ещё ему аукнется. — Что легавые у нас в университете забыли?       — Проводят расследование, — отвечает Кихён, — хотят узнать, каким он был, с кем ладил, а с кем нет, не вёл ли себя подозрительно. Общаются с преподавателями, директор сам согласился на сотрудничество. Всё-таки такое горе — ребёнок умер.       Назовите Чонгука бессердечным, но он по этому поводу кроме тревоги, ничего не ощущал. С Кёнсу он разговаривал только несколько раз, поэтому он не чувствовал утраты или скорби.       — А ты знаешь, как его убили?       Кихён активно кивает:       — Говорят, ему отрезали руки и ноги и бросили в переулке, он истёк кровью и умер, — друг придвигается поближе и уже шепчет Чону на ухо. — Среди следственной группы есть знакомый моей семьи, я это у него узнал, так что не сболтни, это тайна.       — Ты за кого меня держишь? — возмущается Чонгук.       Кихён улыбается так широко, что глаз становится не видно, а только два полумесяца и мягкие щечки.       — А ещё сегодня заявили, что Сынмин пропал.       Это ведь та сволочь, которая не вернула конспект Чонгука! Куда он посмел пропасть?       — Полиция думает, что эти дела могут быть связаны, поэтому и проводит расследование, думаю, сегодня занятий или не будет или их сократят! — радостно произносит Кихён. Чон хочет отметить, что нельзя радоваться чужой смерти, но решает ничего не говорить, Сон растёт беззаботным ребёнком, пусть таким и остаётся.       Буквально через пару минут к университету подъезжает чёрный седан, и появляется пурпурный чёрт. Видимо, никуда не торопился, даже Чон его обогнал, обогнал на велосипеде, скоро этот богач и в туалет будет на своей машине кататься! Желчи в Чонгуке так много, что в пору было здания плавить или даже горы.       Мамору выходит из машины. Он, как всегда, идеальный, ухоженный, лучится улыбкой, от которой тают омеги. Его взгляд почти лениво скользит по неожиданной обстановке вокруг университета, но удивления там нет. И Чон понимает почему, когда представители следственной группы и просто рядовые полицейские все как один склоняют перед ним головы, здороваясь, точно президент прибыл!       — Позер! — выплёвывает Чон.       *****       Как и ожидалось, занятия отменили. В обстановке всеобщего возбуждения было невозможно сосредоточиться ни преподавателям, ни студентам; чтобы не тратить впустую драгоценное время учащимся на почту были отправлены материалы для самостоятельного изучения и подготовки докладов. Чонгук ощутил в этот момент всю несправедливость мира. Получается, он зря сидел полночи и делал доклад?!       Его возмущения не поддерживал Кихён и большая часть университета. Друг лучился счастьем и прыгал вокруг точно горный козлик. Чон не мог не съязвить:       — Ты всё равно наказан и поедешь домой, чего радуешься?       Кихён дует губы и смотрит в безжалостные серые глаза друга.       — Вот умеешь ты испортить всё веселье.       — Таким уж родился, — скалится Чонгук.       — Мне всё равно немного осталось, скоро меня выпустят, — хмыкает Кихён.       — Ты прямо как с зоны собираешься откинуться.       — Ощущения тоже такие же. Чем собираешься заняться? — друг смотрит на серьги-звёздочки, нещадно запутавшиеся в волосах Чонгука, выбившихся из причёски. Так хотелось их распутать! Но Чон больше всего ценил личное пространство.       Омега задумывается. Выходные у студентов бывают редко, на них он уже запланировал погулять с Кихёном и друзьями-альфами. А на сегодня дел никаких не планировал. Можно было бы собрать капусту, но в огороде слякотно после прошедших дождей, кругом глина, нужно чтобы почва немного просохла. Почитать? Но Чон и так этим занимался половину ночи, свободную от доклада. Потискать Беляша? Скорее Беляш выгонит его из дома. Что же делать?       И словно ответ на его вопрос, у него в кармане заверещал мобильный, предупреждая о пришедшем сообщении. Чонгук был из тех людей, которым наплевать, сколько им пишут и кто, если у него нет настроения отвечать, то отвечать он не будет, но одновременно он был очень ответственным — он работал и зачастую ему писали со студии.       Вот и сейчас, когда омега проверяет почту, оказывается, что ему написал господин Сюй — владелец студии, где работал Чонгук. Очень-очень вовремя, Чон потратил много денег и сейчас ему требовалось пополнить баланс карты!       — Вот, — улыбается омега, показывая сообщение Кихёну, — сегодня я работаю.       — Я начинаю завидовать, — вздыхает Сон, глядя на секретаря Пак, который терпеливо ждал его у машины, — я бы тоже хотел работать.       Чонгук решает промолчать о том, что сидеть за компьютером и рубиться в игры — не работа. Он сейчас не говорит о стримерах и их огромной аудитории и явно не говорит о профессиональных геймерах или бета-тестерах. Кихён в действительности мог стать любым из вышеперечисленных, но он ярко загорался идеей и так же ярко потухал.       Попрощавшись с другом, Чонгук оседлал своего «скакуна» и отправился в небольшую студию в Каннаме, где работал. Он особенно был счастлив, что успел переодеться, потому что приезжать в модельную студию потным и вонючим совершенно не хотелось, он ценил свою репутацию.       Студия, где работал омега, специализировалась на проведении фотосессий для различных журналов. Конечно, мировые гиганты модной индустрии к ним не обращались, но местные СМИ вполне охотно оплачивали услуги моделей и стилистов, фотографов и самой студии, где было около десяти комнат с самыми разными декорациями. Многие из них бронировали блогеры для личных фотосетов, косплееры, семьи, а другую часть готовили «под заказ» для фотосессий разных брендов, для журналов, рекламы и так далее. Доход был всегда, студией управлял господин Сюй, он приехал из северного Китая, не был скуп на зарплаты, часто давал премии за переработки и не требовал сверх меры. Работать с ним было одно удовольствие.       Оставив велосипед на парковке, Чонгук собирает свои вещи и заходит в студию. Здесь всегда светло и уютно, пахнет кофе и изыском, но не таким, до которого невозможно дотронуться, а приземлённым, доступным, хоть и возвышенным.       — Привет, Чонгук! — здоровается с ним администратор-омега Сухо. — Господин Сюй в студии номер шесть, иди скажи ему, что ты пришёл, а то так никто и не откликнулся, а у нас срочная фотосессия.       — Да? — Чон разувается, самостоятельно берёт тапочки для посетителей и только тогда проходит вперёд, оставляя вещи у пустой, в тёплый сезон, вешалки. — Что за фотосессия? Снова журнал?       — Нет, — качает головой Сухо и быстро готовит для Чонгука чашку кофе, — у нас будет фотосессия свадьбы! — улыбается омега. — Но клиент не простой, у него много запросов и он ко всему придирается, поэтому уже сменил четыре студии, наша пятая.       Вот Чон больше всего не любил таких придир, но сам отчасти был таким же, ему нужно было, чтобы всё стояло, лежало и висело идеально. Он мог жить в беспорядке, но когда тараканы в голове оживали, то он надраивал дом до блеска, чем раздражал Беляша, всё расставлял «по фэншую», не допускал ни одной вещи, которая бы мешала гармонии. Так что не ему было судить клиента.       — Он хочет, чтобы мы подготовились за один день? — приподнимает бровь Чонгук.       — Да, и более того фотосет он хочет провести в нескольких студиях: там будет и в свадебном костюме, и сцена первой встречи с женихом, и совместный отдых, и ещё какие-то постановочные сюрреалистичные фото, которые он заметил в Интернете.       Чонгук чувствует, как у него скулы сводит. Забудьте о том, что он не хотел судить клиента, вот сейчас он его судил! Это же работы на несколько недель, а не дней!       — Мы не успеем!       — Господин Сюй ему то же самое сказал, но он и слушать отказался, — вздыхает Сухо. — Это какой-то богач из местных, мы не можем ему отказать. Вроде как в его здании мы сейчас работаем.       Чёртовы чеболи!       Чонгук с благодарностью кивает за чашку кофе и произносит:       — Схожу к боссу.       Студия у них хоть и была небольшая, но добротная, сделано всё качественно, каждая дверь в декорированные комнаты подписана, в коридорах нет бардака, весь стафф хранится в отдельных комнатах. Везде идеально настроено освещение, чисто, сухо и красиво.       Господина Сюя Чонгук находит в шестой студии, альфа сорока лет своими силами, как мог, готовил комнату под нужную фотосессию, получалось у него плохо, — мужчина страдал болями в спине, поэтому не мог даже вынести стафф от прошлого декора, он валялся у двери и мешал пройти в комнату.       — Здравствуйте! — здоровается омега.       Мужчина от неожиданности подскакивает и его, покрытое ранними морщинами лицо, даже разглаживается на мгновение, он выглядит удивлённо. Но тут же господин Сюй улыбается тепло и приветливо.       — Ой, Чонгук пришёл! Здравствуй-здравствуй! Ну хоть кто-то откликнулся, может и успеем.       Чон кланяется в знак приветствия и с улыбкой отвечает:       — Сухо мне уже всё рассказал.       Альфа вздыхает несколько по-старчески, убирает коробки с прохода и выходит к Чонгуку, отчасти сварливо произнося:       — Вот такие времена пошли. Хотя, богачи всегда правили миром, а рабочий класс был вынужден им прислуживать. — Даже Чонгук был вынужден это признать — деньги правили миром. — Но я думал, что ты после университета заглянешь, чего так рано?       Чон ослепительно улыбается и отвечает вопросом на вопрос:       — А разве ж это не хорошо, что я рано? Вам успею помочь.       — Это хорошо-хорошо, — с улыбкой кряхтит господин Сюй, потирая больную спину. — Сходи, переоденься для начала. Оставлю эту комнату на тебя, пойду другую пока делать, там проще, нужно только ткани развесить и окно закрыть. А уж эту оставляю на тебя. И да, вот список требований клиента, ты не подведи старика.       — Сделаю всё в лучшем виде!       — Ай, молодец! Может, кто ещё успеет подтянуться, тяжело нам вдвоём будет. А твой друг, Санха, не сможет? — В прошлый раз тоже много работы было, Чон помнится тогда позвал на помощь школьника-альфу, тот был сильным, все тяжести легко перетаскивал, исполнительный и хороший мальчик.       Но в этот раз Чонгук его не позовёт, потому что Санха в школе и не дай бог он пропустит хоть один урок, Чон узнает и сломает ему ноги!       — Он сегодня учится, вчера прогулял, — с милой улыбкой отвечает омега.       Господин Сюй качает головой и ругается:       — Вот паразит! Нет ничего важнее учёбы, а он отлынивает. — Чонгук полностью согласен с начальником! — Ладно, не забивай голову, я всем помощникам написал, хоть кто-нибудь, как ты, но откликнется.       Чон кивает и идёт в рабочее помещение, где были раздевалки, а там и его рабочая форма.       Многих интересовало, где же работает Чонгук? В модельном агентстве, значит, моделью? А вот и нет. Омега ненавидит, когда на первый план ставят его красоту, а не ум, поэтому быть моделью категорически отказался (а ему предлагали). К нему даже на улице подходили и звали в музыкальные агентства, агентства моделей и актёров, он всем категорично отказывал, он готовился стать послом и править миром! Его цель — завоевать мир! Кхм-кхм, мы немножко отошли от темы.       В студии Чон занимался тем, что помогал создавать дизайн определённых комнат. У омеги были золотые руки, а большинство вещей в интерьере создавали вручную, а не покупали, так выходило дешевле и качество всегда было на высоте. Чонгук так уж точно старался создать каждую вещь на совесть, чтобы искусственные ёлки, шары, деревья, листья и прочее, не разваливались после первого же фотосета. К обязанностям по созданию дизайна студии, Чонгук ещё помогал подгонять одежду, когда проводили фотосессии с моделями, он отлично шил и нередко дизайнеры, — из агентств, которые чаще всего проводили у них съемки — нанимали Чона, чтобы он сшил какие-то части одежды, сделал банты, береты, ремни, подогнал размеры. Господин Сюй не был против, что Чонгуку приходят индивидуальные заказы и даже не брал с них процент, ведь благодаря Чону к ним в студию всегда охотно шли за фотосетами, зная, что здесь есть мастер, который может помочь с любой неожиданностью.       Внимательно изучив пожелания клиента к декору, Чонгук приступил к работе. Свадебные фотосессии у них уже проходили и не раз, поэтому большинство декораций было готово, нужно было только всё украсить, отпарить и настроить освещение.       В целом клиент требовал четыре зала и четыре разных декораций. Одна из них в сюрреалистическом оформлении как раз и представляла собой колыхание газовых тканей — организовать не составит труда. А вот три другие были с подвохом, по мнению Чонгука было проще в парке провести фотосессию, но разве чеболи ходят своими ножками до парка? Нет, они даже в туалет на машинах катаются!       Хоть и ворчал, но Чон работал ладно и быстро, если успеет до прихода подмоги украсить лично хотя бы один зал, то полностью окупит стиральную машинку. А уж если украсит два зала, то можно после работы зайти в книжный и взять новенькую мангу!       Окрылённый своими мыслями, Чонгук действительно крайне скоро украсил зал для главной фотосессии, свет трогать не стал, скоро должен был приехать фотограф, пусть он с помощником настраивают освещение. Как раз, когда Чон перешёл к подготовке второго зала, приехал ещё один декоратор Ынхо, а следом Лиён. Уже втроём они работали ещё быстрее, господин Сюй мог пока отдохнуть и заняться бумажной работой. С одной стороны Чон был рад помощи, но с другой… эх, денежки.       И всё же хорошо, что декораторы откликнулись так быстро и работали так ладно, потому что клиент — совершенно не знающий о пунктуальности! — приехал на час раньше!       Это был молодой омега в дорогих шмотках. Он приехал со своей командой стилистов и визажистов, уже накрашенный, в солнцезащитных очках, мехах (боже, в такую жару!), весь деловитый и крутой.       Зная характер Чона, господин Сюй очень его попросил не провоцировать клиента. Чонгук до ужаса ненавидел вот таких богачей, которые мнили себя выше всех и при этом унижали других, считая их просто своими рабами.       Язвительно про себя Чон отметил, что муж так и не прибыл, здесь был только жених.       «Ох, неужели у кого-то появились мозги, и он решил сбежать из-под венца от этой куклы?»       Пока Чонгук только мысленно язвил, начальник Сюй спросил:       — Господин, а ваш муж прибудет позже?       — А я и не говорил, что приеду с ним, — фыркает омега, задирая напудренный нос, — это моя репетиция будущего свадебного фотосета. У вас всё готово?       — Да, прошу, господин, можете пройти и посмотреть.       «Чем бы дитя не тешилось», — вздыхает Чонгук. Потратить огромное количество денег для «репетиции фотосета» это конечно сильно, сразу раскрывает истинную природу богатых детей, которые, как папа говорил, с жиру бесятся.       Омега стягивает с себя очки и деловито проходит глубже в студию, его взгляд скользит по Чонгуку, он сначала удивлённый, потому что богач принимает его за альфу, а затем надменный, когда ощущает горький вкус ивы и омеги. Чона невзлюбили с одного взгляда, но ему и плевать.       Администратор Сухо тянет Чонгук за рукав рабочей формы и оттягивает на задний план. С нравом Чона, если он хоть слово против услышит в свой адрес, то свернёт голову этому чеболю. Было уже несколько инцидентов, если бы не прежние клиенты, что души в Чонгуке не чаяли, то могло дойти и до полиции со связями-то богачей.       — Да я не собирался ему хамить, — закатывает глаза Чон.       — Знаю, — ответно закатывает глаза Сухо, — только это младший сын Канов. Кан Юно — избалованный наследник самой крупнейшей в Кореи корпорации по производству бытовой электроники и автомобилей «Юно констракшн», его даже назвали в честь их корпорации. Это не та мелочь, которая обычно к нам заплывает, сейчас здесь самый настоящий кит этих морей. Я боюсь, что ты накличешь на себя беду.       Чонгук сквасился, но был вынужден остаться в стороне и не лезть, как ему рекомендовали. В действительности сражаться с таким выродком было ниже его достоинства, то, что они невзлюбили друг друга с первого взгляда — мелочь, из-за неё не стоит портить свою жизнь.       Сначала этот Кан Юно придирчиво обошёл каждый зал, всё потрогал (испортил!), осмотрел (обесчестил своими глазами!), и неожиданно оказался доволен. Наверное, в этот момент сами небеса выдохнули, спася эту маленькую студию от закрытия.       Но Чонгуку всё равно лучше было не приближаться к раздражающему омеге. Поэтому на период фотосессии, Чон мог только сидеть и болтать с Сухо, пить кофе с печеньками и ждать, когда клиент уйдёт. Им не нужно было разбирать декорации, так как их обычно оставляли для блогеров и косплееров, Чонгук ждал расчёт за день. Деньги всем работникам выплачивали сразу, но без господина Сюя Сухо не мог открыть сейф и тем более провести расчёт, а начальник был занят, прислуживая вздорному гостю. То ему принести особый чай с какой-то там улицы, с сахаром из жопы макаки и молоком от гусеницы. То ему слишком жарко, то холодно, то он устал, то фотограф не так работает. Он придирался ко всему, и не один Чонгук мечтал о том, когда мелкий ублюдок уедет.       К счастью, весь этот ад продлился всего три часа, за окном небо уже окрасилось в розовый, солнце клонилось к закату, было шесть часов.       Когда клиент ушёл, оставив очень щедрую оплату, которую бросил, даже не спросив сколько нужно на самом деле, он всем видом показывал, что богатый и такая мелочь, как деньги, его не волнует.       — Кажется, вам лучше поискать другое здание для аренды, — сказал Чонгук господину Сюю, когда начальник позвал к себе помощников, чтобы сделать расчёт.       — Это было просто кошмарно! — заныл Ынхо. — Он приставал ко мне, а когда узнал, что у меня есть пара, то начал придираться ко всем мелочам!       — Да, повезло тебе, Чонгук, — согласился Лиён, — таких кошмарных клиентов у нас не было.       — Ладно вам, — прерывает их господин Сюй, — мы немного пострадали, но хорошо заработали. Вам всем от меня огромное спасибо, — мужчина каждому раздаёт конверт, неплохо так набитый деньгами, ну у Чонгука был самый толстый, всё-таки с одной комнатой он полностью управился сам. — Люди бывают разные, просто научитесь со всеми уживаться. Поверьте, этот напыщенный богач ещё хлебнёт горя со своим характером, судьба справедлива, просто мы не всегда это замечаем.       Чон, конечно, не совсем согласен с последним высказыванием, но решает промолчать и не обижать начальника.       Господин Сюй вспоминает:       — На следующую неделю наши партнёры из журнала «Элли» просят подготовить осеннюю студию. — И глаза мужчины устремляются на Чонгука.       — Я не смогу, начальник, — склоняет голову Лиён, — у меня младший брат заболел, мне придётся с ним сидеть, сегодня едва смог уйти.       — Я смогу, — вызывается Чон, ему всё ещё нужно пополнять баланс карты, — там ведь нужны новые декорации?       — Да, они просили подготовить что-то новое…       Дверь в кабинет господина Сюя без стука распахивается, и на пороге оказывается тот самый омега в мехах и дорогих шмотках, правда, сейчас без очков. Он оценивающим взглядом окидывает маленький кабинет, отдельно неприязненно фыркает в сторону Чонгука и деловито интересуется:       — Где мой телефон? Я сел в машину, а его нет.       Господину Сюю приходится снова терпеть этот павлина, отправляясь с ним в студии в поисках потерянного телефона, а Чон пока переодевается и стоит у стойки администратора, чтобы дослушать, какие там нужны декорации к следующей фотосессии и подготовиться к ней.       Растяпа Кан Юно достаточно скоро находит свою пропажу и, вышагивая от бедра, направляется на выход, как резко замирает и в упор смотрит на Чонгука. В университете с Чоном таких учится очень много, они все одинаково раздражают, но разговаривать с ними омега умел.       — Проблемы?       Администратор Сухо закрывает лицо руками. Началось.       — Почему ты в форме университета Ханнам?       — Наверное, потому что учусь там, — едко отвечает Чонгук.       — Вздор! — Кан Юно аж ногой топает и дует губы, с непонятно откуда взявшейся ненавистью глядя на Чона. — Такой как ты не может там учиться!       — «Такой как я»? — Чонгук криво усмехается и склоняет голову к плечу, отчего его серьги-звёздочки задорно подпрыгивают, издавая мягкий перезвон. — Какой? Умный? Особенный? Лучший?       Юно сжал руки в кулаки.       — Нищий! В Ханнам не место нищим!       — Там не место тупым, — холодно парирует Чонгук. — А вас так задело, что я в форме, потому что поступить туда не смогли? Ну ничего, подкопите ума и поступите.       — Ты!.. — омега тыкает в него пальцем и даже краснеет от злости, едва себя сдерживает, чтобы эту смазливую мордашку своими ногтями не расцарапать! — В Ханнам учится Минамото Мамору, знаешь? — уже спокойнее спрашивает Юно.       Чонгук сдержался от желания скорчить гримасу при упоминании этого имени и сам же себя за это похвалил. Почему даже сейчас вылез этот пурпурный черт?       — Припоминаю, — задумчиво отвечает Чон, будто говорит о чём-то незначительном.       Юно фыркает, конечно, этот простолюдин не знаком с такой звездой.       — Он — мой будущий муж, так что не вздумай на него вешаться.       Омега вздёргивает подбородок и уходит, цокая каблуками на лаковых туфлях.       «А, так вот с кем это он репетировал свадебный фотосет. Ну и убожество!» Хотя Чонгук даже злорадствует, пусть такой омега достанется Мамору, он заслужил страдать и плакать! Чон даже забыл о том, что этот Юно ему был противен, гаденькая улыбочка расплылась на лице омеги в этот момент, словно он задумал пакость. Но нет, пакость задумала жизнь, а Чонгук белый и пушистый.       Обсудив с господином Сюем работу на следующую неделю, Чон попрощался со всеми и с чистой совестью отправился домой. К этому моменту температура уже спала, горожане наводнили улицы, было очень оживлённо, на дорогах стояли пробки. Чонгук заезжает по пути в книжный, он собирается взять всего одну книгу. Только одну! Хотелось бы мангу, но надолго томика не хватает, поэтому Чон отправляется в раздел с новеллами, но также быстро перетекает оттуда снова к стеллажу с мангой, облизываясь на новые томики и чувствуя, как давит жаба. Заключив сделку с совестью и скупостью, Чонгук берёт только один томик приглянувшейся манги, как и обещал себе. Теперь до следующего месяца без покупок — это расстраивало, но держа в руках свежеотпечатанный красивый том, Чон расплывается в широченной довольной улыбке.       — Оказывается объект моего помешательства не только злобный демоненок, но ещё и отаку.       Кажется, Чонгуку без шуток нужно проверить себя на предмет отслеживающих устройств. Иначе почему этот пурпурный чёрт вечно его везде находит?! Самое неприятное, что Мамору его застал как раз обнюхивающим новый томик манги. Так сказать, поймал с поличным.       Чон старается выглядеть невозмутимым, когда убирает покупку в пакет и смотрит в бесстыжие фиолетовые глаза. И почему этот чёрт такой высокий? В носу защекотало от запаха ириса, хотелось чихнуть, причём с соплями и замазать идеальный костюмчик этого наглеца.       — Помешан на мне? — хмыкает Чонгук. — Кажется, тебе пора лечиться.       — Что купил? — Тэхен его и не слушал.       — Тебе какое дело?       — Я давно заметил, что тебе нравятся манга и аниме индустрии, но сегодня буквально убедился в этом.       Чонгук даже не видит смысла отрицать, его застали обнюхивающим книгу и истекающим слюной от предвкушения скорого чтения.       — Тебе какое дело? — уже с нажимом спросил Чон. — Собираешься критиковать за вкусы? Как же низко ты пал, если чужая жизнь вызывает больше обсуждений, нежели своя.       Как и всегда, обидные слова отлетели от Тэхена, даже не коснувшись его.       — Чонгук-тян, неужели ты обо мне настолько ужасного мнения? Ай-яй, — вздыхает альфа, качая головой. — Я сегодня принёс тебе еды, но так и не смог устроить нам прекрасное свидание. От горя я отправился в магазин купить парочку книг для философского чтения, — и Мамору без лишнего стеснения показывает, какая книга у него в руке. Это был самый настоящий яой между двумя альфами! Даже обложка была до того кричащей, что проходящие мимо люди стыдливо отводили глаза, хотя и не они собирались купить эту похабщину. — Кто же знал, что нас сведёт судьба на общих интересах?       — Не на общих! — ощетинился Чонгук. — Я такое не читаю!       — Что, хочешь осудить меня за вкус к литературе? — возвращает шпильку Тэхен.       Омега готов был зарычать и броситься на Мамору, разорвать ему глотку и дело с концом!       — Никакого осуждения, — с натянутой улыбкой отвечает Чон, — у каждого свои вкусы, если тебе нравится такое, то и ладно.       — Нет-нет, так не пойдёт, — Мамору так просто расставаться не собирается и перекрывает Чонгуку выход из магазина. — А что ты купил?       Как же хочется в этот момент ударить альфу по наглой морде и просто выкинуть из магазина, но Чон должен скрывать звериную натуру и не распускать руки на людях. Вот встретятся в тёмном переулке, тогда Чонгук явит свою суть, и кое-кто будет ходить в университет с разбитой мордой.       — Вот, — омега показывает том манги и быстро его убирает. — Что за интерес такой? Мне даже становится страшно, ты прямо как сталкер — постоянно рядом, постоянно всё желаешь обо мне знать. А у тебя ведь есть уже омега, это смотрится неприлично, знаешь ли, Тэхен-кун.       И чуть ли не впервые Чонгуку удаётся удивить этого наглеца. Мамору встряхивает головой, его волосы рассыпаются по лицу, и серьги-кисти росчерками богатства падают на плечи. Альфа приподнял брови, и в фиолетовых глазах появилось удивление вперемешку с непониманием.       — Какой омега? У меня, кроме тебя, никого нет.       Как же хочется его ударить!       — Кан Юно — невысокий, смазливый, избалованный, — Чонгуку бы романы писать.       Нотка понимание мелькает в глазах Тэхена, альфа склоняет голову к плечу и ослепительно улыбается Чону. Мимо проходящие покупатели, будь то альфы или омеги все одинаково таяли от этой улыбки, не догадываясь, что за ней прячется самый настоящий волк, — огромный, злобный и способный поглотить пол мира.       — И как вы с ним познакомились? — шепчет Мамору, аромат ирисов становится гуще, намеренно или нет, но альфа выпускал феромоны, а внутренний зверь Чонгука скалился, готовый вцепиться в глотку врагу. — Заревновал меня и решил разузнать обо всех омегах, с которыми я знаком?       — Что ты, — отмахивается Чон, — это твой омега прибежал ко мне и требовал, чтобы я держался от тебя подальше. Если он у тебя такой буйный, ты бы его на цепь сажал, — слова парня сочатся ядом.       — Ах, — делано вздыхает Тэхен, — он не мой омега, а тот, кто мне нравится цепи перегрызёт или меня ими же и задушит. За Юно я не отвечаю, но если будет обижать тебя, ты не стесняйся и приходи ко мне, я обязательно тебя защищу.       «В зад себе засунь эту защиту!» — хочет прорычать Чонгук, но дверь в магазин открывается и на пороге появляется помощник Ли.       Чон тут же меняется в лице, прежняя маска трескается и опадает, а на её месте появляется добродушная улыбка. Омега кланяется помощнику Ли, а тот кланяется в ответ, они официально не знакомы, но постоянно видятся. Вот господин Ли настоящий альфа, — сдержанный, вежливый, спокойный, молчаливый, не мельтешит перед глазами, не лезет куда не просят, если нужно, то поможет, но при этом не навязывается, как некоторые!       Взгляд Мамору становится почти чёрным, когда он видит, как расцвёл Чон при виде помощника Ли. Это ни в какие ворота!       — Господин, нам пора, — произносит мужчина, обращаясь к Минамото.       Тэхен кивает и передаёт купленную книгу помощнику Ли. Альфа, как только видит сюжет яоя на обложке, тут же становится красным, но тщательно держит лицо.       — До встречи, злобное создание, — подмигивает Чонгуку Мамору, — и не ревнуй, в моём сердце только ты.       Чон очень пожалел, что он не глухой! И пожалел, что не мог прямо сейчас всё заблевать кровью после этих слов, а как хотелось! Омега может только покрыть Тэхена трехэтажным матом в спину. Как же он раздражает!       Протопав до своего велосипеда, Чонгук с особым остервенением начал крутить педали, стремясь оказаться дома, принять душ и смыть этот вонючий, душный день, полный неприятных встреч.       Но судьба решила над ним посмеяться и напомнить, что вечно всё тихо-мирно идти не может. Стоит Чону приехать домой и положить еды голодному (всегда голодному) Беляшу, как его телефон начал раздражающе голосить. Чонгук только увидел, что звонившим был Санха, как предчувствие чего-то нехорошего зашевелилось под рёбрами.       — Слушаю, — произносит Чон, зажав телефон между ухом и плечом и начав стягивать штаны.       В трубке раздался приглушённый крик и несколько отчётливых звуков ударов. Топот ног и снова удары. О, Чонгук слишком хорошо знал эти звуки.       — Глава! — раздался запыхавшийся голос Санха. — На наш схрон напали люди из Одинокого Ангела!       Школьник матюгнулся и сдержанно застонал, видимо, его неплохо приложили.       — Ты там один, что ли? — спросил Чон, а сам уже вытаскивал сменные вещи, зная, что ему придётся ехать обратно.       — Нет, мы с ребятами, — отвечает Санха, тяжело дыша, — но и их не мало.       — Хорошо, я сейчас буду, а до этого пришлю тебе подкрепление.       — Спасибо… — но закончить Санха не успевает, вынужденный бросить трубку.       «Вот уроды!» — злится Чонгук, отправляя сообщение всем своим ребятам по массовой рассылке. — «У меня сегодня отвратный день: я чуть не опоздал, занятия отменили, потом встретил этого Юно, снова сцепился с Мамору и под конец какие-то мрази сунулись к моим ребятам!» К тому же он не успел помыться, почитать мангу и потискать Беляша, а за это уже можно было всех казнить!       Злой, раздражённый, порядком голодный и мечтающий устроить конец света, Чонгук переодевается в форму, подсыпает ещё корма коту и просит его присмотреть за домом, пока сам Чон отойдёт по делам. Беляш на него посмотрел презрительно и явно порекомендовал по возвращению спать на коврике и не мешать коту!       Уже давно наступил вечер, солнце село и погрузило город в приятную прохладу. В Каннаме, откуда приехал Чонгук, было очень оживлённо, но в Кванак неожиданно стояла гробовая тишина, словно все люди исчезли, можно было даже услышать, как завывает лёгкий ветер в переулках и шелестит в баках неубранный мусор. Южные районы ещё помнят годы, когда с наступлением ночи было нельзя выйти на улицы из-за банд, готовых ради пары вон и убить. И сейчас, когда между двумя крупными бандами начался конфликт горожане так же попрятались в свои дома, не желая впутываться в передрягу.       На подъезде к району Кванак, Чонгука встретили двое: один здоровый альфа, бритый налысо и второй высокий, взбитый омега с длинными волосами ярко-синего цвета.       — Приветствуем, глава!       Чона аж передёрнуло, он любил быть в центре внимания и когда к нему особенно относились, но в действительности это отчасти смущало. Да, даже такие как Чонгук могут испытывать смущение. Эти двое ведь ещё и поклонились ему, будто он был центром мира. Хотя для них, вероятно, что и был.       — Поднимитесь, — говорит Чон. Он приехал на велике и со стороны мог выглядеть смешно, но никто из банды не смеялся над ним, альфа так и вовсе забрал его велосипед, чтобы глава мог идти свободно.       Впереди по всей дороге вплоть до схрона стояли люди из банды, все в форме, как и положено организованным бандитам. Когда дело дошло до формы, Чонгук особо думать не стал, как и выделяться, а потому сказал, что она будет чёрная. Тогда все буйно обсуждали фасон, детали, может надписи или рисунки, а по итогу всё это добро шил Чонгук! Потому что больше никто шить не умел, а денег заказать всем членам банды форму просто не было.       Как вы могли уже догадаться, Чон был лидером крупнейшей южной банды Небесные Короли, у него в подчинении было более четырёх сотен человек, именно потому они смогли удержать такую крупную территорию и подавить мелкие банды, бесчинствующие на улицах. Изначально у Чонгука не было желания создавать банду, но получилось, как получилось и сейчас он был одним из четырёх людей, тайно правящих Сеулом. Троими другими были члены банд Одинокого Ангела, Врат Смерти и Чёрного Солнца, но никого из верхушек Чон никогда не встречал; на улицах было негласное правило — не лезть на чужую территорию, и вот сегодня Одинокий Ангел его нарушили.       В банде Чонгука Небесные Короли состояли и альфы, и омеги, и беты, он не делал различий на пол, важна была только сила и преданность делу. Чем же они таким занимались? Всё очень просто — следили за порядком на своей территории и не допускали сюда другие банды, большинство членов Небесных Королей были с юга Сеула и сами были заинтересованы в том, чтобы здесь царил мир. Эта территория была полностью подконтрольна им, здесь даже мышь не могла пробежать без их ведома. Именно поэтому Чонгук так напрягся сегодня, когда узнал, что на его территории кто-то убил студента и выбросил труп в переулке. Это было сродни подставе или объявлению войны! Он не мог просто сидеть и смотреть, как их банду во всём обвиняют, но и не мог действовать, он не детектив и совершенно не понимает, кто и зачем убил однокурсника.       Чон уже не первый день и даже не первый год на улицах, его маленькая группа защитников-драчунов разрослась до огромных размеров, и сила их стала куда больше. Как и влияние. Сейчас мало кто осмеливался сунуться к ним, но Одинокие Ангелы буквально наплевали на негласное правило уличных банд не лезть друг к другу.       — Глава! Глава!       Здоровались с Чонгуком со всех сторон. Он поднял на уши всех членов Небесных Королей. Если они допустят, чтобы Одинокий Ангел оказался безнаказан и просто ушёл с их территории, то после с ними никто считаться не будет, вся репутация коту под хвост.       — Глава! — к Чонгуку выбежал Санха. Школьник был побитым, с рассечённой губой и синяками на лице, но невероятно радостный и счастливый. Конечно, он же подрался и за это его даже не отругает Чон, а только похвалит, потому что Санха защищал честь их банды.       — Чего так светишься? — фыркает Чонгук, но на самом деле он рад, что Санха почти не пострадал, хотя в школе его опять отчитают за неподобающий внешний вид. — И где эти уроды?       — Мы уже всех переловили, правда, некоторые сбежали, — почёсывая затылок, признаётся школьник. — Сейчас держим их в схроне и причину, почему они к нам сунулись.       — Причину? — приподнимает бровь Чонгук.       — Помнишь, я вчера говорил, что они кого-то по своему району гоняли? — Да-да, что-то такое Чон припоминает. — Так вот, этот некто прибежал на нашу территорию, вот члены Ангела к нам и сунулись.       — Это не отнимает их вины, — холодно произносит Чонгук. Они продолжают идти в сторону брошенной гостиницы, где Чон организовал схрон, там как раз помещались все члены банды, фойе было огромным и более того конструкция здания была сделана на совесть, потому что даже крыша за столько лет простоя не развалилась. Всю дорогу, а точнее своего главу охраняли члены банды, они здоровались с Чонгуком и кланялись ему, несмотря на то что он был омегой. Чон был сильнейшим в банде, у него не было связей, но был ум, он был упёртым и никогда не сдавался. Про него говорили: даже если не выиграл, то и не проиграл, хотя это не относилось к битвам, потому что в них он выигрывал всегда.       — Старшие также сказали, — кивает Санха, — к тому же они не просто к нам прибежали за тем хмырём, но и драку с нашими начали, на схрон напали.       — Тот «хмырь», кто он?       — Альфа, а большего не знаем.       Чонгук поджимает губу, почему у него ощущение, что этот «хмырь» специально сюда прибежал, чтобы столкнуть две банды? Ладно, разберётся сейчас, а там и морду набьёт или в канаве утопит, он ещё не придумал.       Для управления такой большой бандой у Чона как раз были друзья, с которыми мы уже знакомы: Санха, Хесок, Минхо и Юмин являлись его помощниками, у каждого была своя группа ребят, за которыми они присматривали и, по возможности, помогали. У Небесных Королей была чёткая организация, поэтому пойманные члены Ангела могли даже не рассчитывать сбежать.       Когда Чонгук входит в фойе бывшего отеля, его встречает гул голосов, произнёсших почти синхронно:       — Глава!       Чон, в отличие от многих боссов, не скрывал своё лицо, смотрел прямо на пойманных членов Ангела, которые стояли на коленях, избитые и связанные; их было больше двадцати, а включая, что часть успела сбежать, понятно, почему Санха и его ребятам пришлось туго. Схрон обычно не охраняют, часто он вообще стоит пустой, но Санха любит сюда приезжать с членами банды и заниматься всякой фигнёй, их здесь было всего десять против тридцати.       — Глава! — Хесок стоит прямо позади связанных и поставленных на колени Ангелов в отличительной форме их банды. — Вот этот альфа стравил две наши банды.       Хесок пихает ногой парня, которого Чонгук изначально и не заметил, тот всеми силами пытался слиться с окружающей обстановкой. Однако, если присмотреться, то можно было заметить, что этот альфа не был одет в форму банд, на нём был самый простой, но, на минутку, безумно дорогой, спортивный костюм чёрного цвета. Он отчаянно прятал своё лицо, но Хесок схватил его за голову и заставил показать себя.       Как только Чонгук увидел лицо альфы, то взревел как зверь и бросился к нему:       — Сынмин, верни мои конспекты!       

      Мини-постановка:

      Вопрос: Как вы относитесь к яою?       Санха: Что это? (Оставим ребёнка в неведении)       Минхо: Положительно, если альфы будут с альфами, то милые омежки все достанутся мне! Ай! (Получил по голове от Хесока, потому что нефиг нести чушь!)       Хесок: Нейтрально.       Юмин: Не задумывался, мне неважно.       Кихён: О-о-о! (Звуки шиппера!)       Чонгук: Не осуждаю чужие вкусы. (Нет, ну вы видели, что читает этот пурпурный чёрт?! А к омегам для вида клеится? Небось сам с альфами и гуляет! Ха! Он точно снизу!)       Тот самый пурпурный чёрт: Жаль там не рисуют картинки с голым Чонгуком! Ой, кажется, мне пора бежать, а то немножко стану не живым!