Крик тишины

             Тишина становится почти ощутимой. В кронах близкорастущих деревьев играет ветер, птицы радостно поют, наслаждаясь очередным тёплым днём, со стороны ворот к университету спешат студенты, о чём-то живо переговариваясь. А Чонгук может только смотреть в глаза Сохо и тянуть носом воздух, провонявший кровью. Чон чувствителен к запахам, даже если тщательно их скрывать за своими феромонами, омега ощутит кислую вонь немытого тела, пот или кровь — во многом это раздражало, но в целом было крайне полезно, когда встречался с кем-то опасным. Сохо никогда не выделялся из толпы, даже его оценки по университету были средними, но сейчас в нём что-то резко изменилось, из-за чего внутренний зверь Чонгука выгнулся дугой и готов был броситься на альфу, чтобы разорвать ему глотку.       — Да, конечно, проходи, — тишину нарушил Кихён, схватив Чона за рукав и оттащив в сторону вместе с велосипедом.       Сохо ещё раз улыбнулся, бросил на Чонгука короткий взгляд и отправился в университет.       — Перестань так смотреть, — одёргивает Чона друг, — от этого твоего взгляда мне становится страшно!       Чонгук цокает, но не может просто так взять и перестать смотреть в спину Сохо. Когда зверь чует опасность, он старается не выпускать её из виду.       — Сынмин не соврал, — прошептал Чон.       — Что? — не понял Кихён.       — Кажется, Сохо действительно убивает студентов Ханнама.       — Но зачем? — округляет глаза друг, боязливо поглядывая на удаляющуюся спину Сохо. — И, Чонгук, с чего такие выводы?       Чон не может описать своё предчувствие, так же, как и не может сказать Кихёну о запахе крови — полагаться на такие доводы не следует. Чонгук всё же не пёс, чтобы с детальной точностью определить кому принадлежит запах крови, это мог сам Сохо пораниться или его снова избивал отец. У Чона никаких доказательств, кроме ощущения тревоги в груди, когда он смотрит на альфу; и эта его улыбочка, когда он услышал, как Чонгук и Кихён обсуждают пропавших альф, напрягала, он словно наслаждался тем, что об инциденте узнают всё больше и больше людей и судачат об этом.       — Не могу объяснить, — качает головой Чон, его внимательный взгляд серых глаз проводил фигуру Сохо вплоть до дверей в университет. — Считай, что я слишком мнительный.       — А ты и был таким всегда, — бурчит Кихён и тут же улыбается, когда Чонгук переводит на него хмурый взгляд.       — Только знаешь, что странно? — спрашивает Чон, потирая подбородок. — Сынмин ведь сказал, что Сохо преследовал только его и Кёнсу, откуда другие пропавшие? Кажется мне, что эта тварь-Сынмин мне крупно кое-что не договорил. С другой стороны, — вздыхает Чонгук и движется к велопарковке, — меня это вообще никак не касается.       — Вот это правильно, — соглашается Кихён, — я давно тебе говорил, чтобы ты больше ценил свою жизнь и не влезал в странные дела. Ты и так организовал свою банду, если об этом узнают в университете, у тебя будут большие проблемы.       — Я не ради праздности организовал банду и не чтобы потешить своё эго, — отвечает Чонгук, закидывая на плечо портфель, — фактически это наследие моего брата. Эти люди — единственная ниточка, которая может меня привести к тому, кто убил Чонина, я нашёл Санха, а дальше я могу найти и остальных. — Если удача снова повернётся к нему передом. — Санха был слишком маленьким, когда умер брат, он мало что помнит, да его и в дела не посвящали, но были другие члены банды, Санха сказал, что у Чонина были друзья, которые могли знать, с кем общался брат, с кем встречался и кто мог его убить. Пока я остаюсь на улицах, то могу продолжать поиски. И да, драться мне всё-таки нравится.       Эгоистичная часть всё же во всём этом была.       Кихён скривился от последних слов Чонгука. Сам он был нежным омегой, драки не любил, точнее не любил драться, но любил смотреть, особенно на Санха, к которому питал чувства, но который его совершенно не замечал!       — В последний раз мы выяснили, что Воротники имеют тесные связи с уличными бандами, они пользуются их услугами для совершения разных преступлений, а затем убирают, — вспоминает Кихён. — Сейчас наша версия подтвердилась, видимо, в этот раз они пользуются услугами Одинокого Ангела.       Чонгук согласно кивает, удивляясь, как друг может его отговаривать и при этом сам помогать?       — Верно. Но Ангелы всегда были отморозками, они владеют сетью распространения наркотиков и совершают нападения за плату, грабят и насилуют, — Чон морщится, произнося это. Будь у него больше сил и власти, он бы и Ангелов изгнал, а их контору прикрыл. Но слова и желания — это одно, а действия — другое. На деле у Чонгука не было такой власти, чтобы перекрыть кислород криминальной банде, Небесные Короли на их фоне просто заигравшиеся в героев дети. — Для них это не более чем получение выгоды, Тёсо бесславный ублюдок, готовый и семью за деньги продать. Однако он не дурак и жизнь свою ценит, — Чон останавливается перед входом в университет, глядя на Кихёна, — я хочу с ним встретиться и объяснить, в какую жопу он попал.       Кихён вздыхает:       — Ты хочешь не его спасти, а вытрясти что-нибудь про Воротников.       — Это верно, — Чонгук даже не спорит, — спустя год судьба дала мне шанс, и я должен им воспользоваться, чтобы узнать, кто стоит за убийством моего брата.       Друг поджимает губу, но молчит.       Они расходятся по своим группам, Кихён с неохотой отпускает Чонгука, обещая встретиться на обеде в столовой. Чон только молится, чтобы Мамору в этот раз не потащил его на «свидание». Бу-э!       Но не успевает Чонгук повернуть в своё крыло, как ему дорогу преграждают четверо омег во главе с Чан Юджоном — тем самым смазливым омежкой, который крутился около Минамото и пытался привлечь его внимание.       Глядя на хмурые лица собравшихся, Чон мысленно вздыхает: «Ну началось!»       — Пойдём, поговорим, — заносчиво бросает Чан Юджон.       Чонгук бы ему на такой тон прямо здесь морду начистил, чтобы зубы по полу собирал, но держит руки при себе. Лучше уйти подальше от камер.       Чон вздыхает и с таким видом, словно делает одолжение всему миру, идёт следом за Юджоном, а подпевалы омеги следуют за ним, будто боясь, что он может сбежать.       «Если я захочу сбежать, вы меня и все вместе не остановите!»       Конечно же, они идут за университет, в слепую от видеокамер зону, где за ограждением из сетки-рабицы находились мусорные контейнеры. Здесь редкие студенты собирались покурить, но вокруг было чисто и убрано, даже от контейнеров не несло кислотой и гнилью, как обычно. Кажется, здесь каждый день асфальт и стены натирают духами, иначе почему всё благоухает? Чонгуку нестерпимо захотелось чихнуть от щекочущего нос парфюмерного запаха, что он благополучно и сделал, даже не прикрывшись.       Омеги от него шарахнулись, будто он чуму подхватил.       «Хах, забавно! Нужно взять на заметку и везде так чихать, особенно на Мамору!»       Чан Юджон окинул его презрительным взглядом, мысленно сокрушаясь, что такого мог найти в этом невоспитанном нищенке Минамото? Хотя, исходя из слухов о характере Чонгука, тот явно угрожал Мамору, а то и вовсе заставил с собой встречаться. Всё-таки как бы Юджон не желал этого признавать, а Чон был невероятно красив. Но простолюдинам следует знать своё место и не пытаться прыгнуть выше головы.       — Я буду краток — прекращай надоедать Минамото и встречаться с ним, ты ему не пара, — омега оценивающим взглядом окинул Чонгука с ног до головы, но зависти в этом взгляде скрыть не смог. Чон по праву был самым красивым омегой в Ханнам. — Он со всеми старается вести себя вежливо, не стоит неправильно трактовать его поведение.       «Он со всеми вежлив, кроме меня!»       К Чонгуку так уже не в первый раз подходят и не в первый приказывают бросить Тэхена, с которым его связывает только ослепляющая вражда и теплым чувствам там места нет. Первое время Чон ещё пытался объяснить, что он не имеет виды на Мамору, а затем понял: а чего это он должен перед кем-то объясняться? Это вина окружающих, что они слепы и не видят реального положения вещей, сам Чонгук ненавидит Мамору и век бы его не видел и не слышал о нём ничего. Но если другие думают, что они парочка, то омеге просто жаль их недалёкие умы. И если раньше он рьяно отрицал любые слухи об их отношениях, то теперь получал чуть ли не удовольствие, когда злил других омег и проверял их терпение на прочность громкими словами и резким поведением.       — А кто ему пара? — усмехается Чон, склоняя голову на бок и презрительным взглядом окидывая Юджона. — Ты? Умыть твоё личико от косметики и будешь ли тогда из себя красавца строить? Хотя красота — это пустота, главное быть умным, но ты даже в первую десятку лучших студентов не входишь. Постеснялся бы передо мной выступать.       Омеги от его слов нахохлись точно толпа кур, а Юджон позеленел от злости, сжимая и разжимая пальцы. По наглому лицу Чонгука очень хотелось проехаться кулаком, стереть эту раздражающую ухмылку, чтобы этот простолюдин знал своё место! Но Юджон не собирался марать свои руки, у него была группа поддержки на случай, если дело дойдёт до насилия.       — Ты хоть понимаешь с кем ты разговариваешь? — Чан с неприязнью смотрит на Чонгука. — Я — второй сын министра налогов!       Чон даже не скрывает презрения на лице. Такие как Юджон и могут только хвастаться достижениями родителей, но Чонгук уже привык к этим избалованным детям богачей, его не трогали их слова и не вызывали ничего, кроме раздражения. Чону было важно пробиться в высшие круги, чтобы расследовать дело с Воротниками, ради этого он готов потерпеть капризы богатых карапузов.       — Ключевое слово «второй», — скалится Чонгук, приглаживая волосы, которые всё равно непослушно рассыпались по лицу, — вот и положено тебе во всём быть вторым и вторым после меня на очереди к Тэхену.       В любой другой ситуации Чон бы себе язык откусил нежели сказал такое про себя и Мамору, но сейчас ему доставляло удовольствие играть с богатыми и глупыми детками.       — Ты!.. — заорал Юджон. Его лицо некрасиво перекосило от гнева, он уже готовился поднять руку и преподать урок наглому, нищему выскочке, но позади раздалось яростное:       — Что здесь происходит?!       Юджон оборачивается так резко, что едва успевает натянуть маску святой невинности и скрыть ярость, полыхающую в глазах. Он не ожидал, что их поймают и больше всего боялся, что его застанут преподаватели. Если весть о травле дойдёт до его отца, то омеге придётся несладко, вплоть до того, что его расходы урежут до нуля на месяц или два.       К счастью, тем, кто застал их, оказался всего лишь Сан Ёсан — альфа с факультета международных отношений, который был безответно влюблён в Чонгука. Может разумная часть парня и говорила ему, что этот омега не для него, но заставить себя принять отказ Ёсан просто не мог, продолжая надеяться, что у них что-то может получиться.       — Я надеюсь, ты понял, что я хотел сказать, — злобно зыркнув на Чонгука, бросает Чан Юджон и гордо уходит прочь, не удостоив Ёсана и несколькими взглядами. Альфа бы может и остановил его, потребовал объяснений, но скорее поспешил к Чонгуку, заглядывая в серые глаза и спрашивая:       — Ты как?       Но на лице Чона цвела улыбка, ему же не впервые выслушивать яд в свой адрес от других омег. Однако он испытал невероятное удовлетворение, когда смог уколоть Юджона, возможно, в будущем это принесёт ему неприятности, но он не жалеет. У Чонгука была ужасная ночь, он не спал, голова была забита огромным количеством информации; поиздеваться над теми, кто хотел поиздеваться над ним — великолепная возможность поднять настроение.       Чонгук ярко улыбается, хотя улыбка его смахивает на хищный оскал тигра, который успел укусить добычу и отпустить её, чтобы выслеживать в лесу было интереснее. У Ёсана волосы на затылке дыбом встали, когда он увидел в Чоне скрытую опасность.       — Нормально, — пожимает плечами Чонгук и как ни в чём не бывало движется в сторону университета. — Чего стоишь? Пойдём, скоро пара начнётся. Или ты покурить вышел?       Ёсан не знает смеяться ему или плакать, потому что Чон, видимо, абсолютно ничего не понял. Альфа сюда специально из-за омеги пришёл, чтобы спасти его от издевательств, но Чонгук, святая наивность, решил, что Ёсан просто мимо проходил. Однако альфа и сам отчасти заблуждался, когда решил, что Чону нужна помощь, помощь нужна была Юджону и его свите, если бы они вывели Чонгука из себя. Медицинская помощь.       Вздыхая, Ёсан качает головой и идёт следом за омегой в университет.       — Они давно тебя обижают?       — Мы просто мило болтали, — отмахнулся Чон, — они забыли дорогу, и я добросердечно проводил их до помойки, — с яркой и безумно довольной улыбкой язвит омега. — С их уровнем образования им нечего делать в аудитории, самое оно сидеть у мусорных контейнеров и пиздеть о птичках, которые гадят с проводов.       Ёсан даже не нашёлся, что сказать. Он всегда знал, что Чонгук имеет резкий характер и не стесняется в выражениях, он из себя милашку строит только перед преподавателями, которые от него в неописуемом восторге.       Наконец, придя в себя, альфа спрашивает, хмурясь:       — Это из-за Мамору? Из-за того, что тебя видели с ним, у тебя теперь проблемы?       Чонгук сам не заметил, как оскалился, услышав ненавистное имя. Так-то Ёсан был прав, омеги часто выясняли с Чоном отношения именно из-за Минамото. Но парень настолько к этому привык, что почти не обращал внимания, а за редким исключением (как сегодня) можно было выпустить весь свой яд на оппонентов.       — У меня нет проблем, — отвечает Чонгук, — я же сказал, мы просто болтали.       Ёсан поджал губу, но спорить не стал, как и продолжать этот разговор. Конечно, Чону было неприятно признаваться, что подвергся травле со стороны богатеньких омег. Но Ёсан его не даст в обиду.       Несмотря на то, что вчера занятия отменили, сегодня студентов не стали нагружать, пары проходили как и всегда, за программой никто бежать не стремился, их даже разделили на группы для тренировки ведения политического диалога. К сожалению, вечного оппонента Чонгука Мамору сегодня не было, и Чону показалось это странным. Минамото никогда не прогуливал занятия, они с Чонгуком даже простывшие, сиплые, косые, хромые добирались до университета, чтобы доказать превосходство одного над другим.       «Неужели, он тоже стал жертвой этих убийств? Что вообще происходит? Неужели из-за оценок Сохо сошёл с ума? И почему жертв так много? Все альфы и все из университета — это не просто совпадение».       Чонгук говорил себе не копаться в этом деле, оно к нему не относится, его цель — Белые Воротники, но мысли омеги снова и снова возвращались к произошедшему сегодня ночью. За эту рефлексию Чон себя ненавидел.       В целом день прошёл очень даже спокойно, словно компенсируя события ночи. Это был последний учебный день на неделе, поэтому студенты спешили домой, на прогулки, свидания и так далее. Запахи взбудораженных омег витали в воздухе, заставляя Чонгука бесконечно чихать и ненавидеть всех, кто проходил мимо и не контролировал свои феромоны! Непонятно почему, но Чон задержался на выходе из университета, проверил расписание другой группы и стоял, разглядывая студентов в поиске Сохо. Что он от него хотел и сам сказать не мог. То ли проследить, то ли допросить. Но допрос будет выглядеть странно и поставит Чонгука в опасное положение, чего хотелось бы избежать. Следить тоже проблематично, Чон на велосипеде, а оставить его в университете не может. В любом случае, Сохо он так и не увидел, а когда спросил его сокурсников, где он, те ответили, что давно отпросился домой под видом неотложных дел.       Чонгуку стало неспокойно. Он вроде и не в группе риска, потому что омега, и Сохо явно не подозревал, что Чон помог Сынмину сбежать, но было тревожно.       Мотнув головой, омега решил успокоиться и отправиться домой, в который раз напоминая себе, что происходящее с Сохо и Сынмином его никак не касается. Пусть хоть глотки друг другу перережут, почему его это должно волновать?       Но волновало и он не мог успокоиться, будто упускал нечто важное.       По дороге домой, Чонгук заехал в излюбленный круглосуточный магазин, стоящий в спальном районе в окружении тишины и спокойствия. Эту территорию контролировал он и его банда, так что встретить здесь таких наглых альф, как в прошлый раз, можно было крайне редко, к тому же Чонгук их не боялся, он и один мог уложить толпу. А корм для Беляша сам себя не купит.       Оставив своего коня на велопарковке, Чон вытащил из портфеля видавший виды пакет и направился на охоту за пропитанием. В этом районе, как всегда, было тихо и спокойно, осенние стрекозы красивыми крыльями разрезали воздух, дразня взгляд Чонгука и заставляя его восхищёнными глазами смотреть на этих красивых созданий. В Сеуле редко можно встретить «живность», а вот в горах Чон постоянно видит стрекоз и огромных кузнечиков, ярких бабочек и гусениц, которые жрут его капусту!       Чон так загляделся на стрекозу, что не сразу заметил замершую перед витриной высокую фигуру альфы. Особенно было поздно вспоминать, что запах ириса мог принадлежать только одному альфе, как и волосы с фиолетовым отливом.       «Его ко мне телепортирует, что ли?»       — Чего замер как столб? Птицы перепутают, ещё сядут и нагадят, — добрых слов от Чонгука можно было не ожидать.       Минамото оборачивается к Чону и его задумчивый вид тает на глазах, альфа расплывается в широкой улыбке, а Чонгук жалеет, что просто не прошёл мимо. Но ему ведь нужно было знать, что он не обознался, а Мамору не стал очередной жертвой. Или стал? Что он делает у магазина? А где помощник Ли?       — Ах, это же самый очаровательный на свете омега-отаку, — слова Тэхена, как и всегда, сочатся патокой, да настолько приторной, что у Чона есть желание прополоскать рот… то ли себе, то ли ему. — Я уже думал, что день прожит зря, раз я тебя не увидел.       «И кто-то реально ведётся на этот флирт?»       — А я вижу ты жив-здоров, — Чонгук пропустил мимо ушей откровенное заигрывание со стороны Мамору, у него уже иммунитет к этому выработался, — но прогуливаешь. Ай-яй-яй! — журит альфу Чон. — Вот если бы пришёл в университет, тогда бы и увидел меня, и то, как я блистал на занятиях.       Улыбка Минамото в этот момент становится ещё ярче. Конечно, у Чонгука день прожит зря, если он не начнёт себя нахваливать. Почему-то это всегда веселило Тэхена.       — Однако я не пришёл, — отвечает альфа, медленно проводя кончиком языка по верхней губе, — а всё равно тебя увидел. Что это, если не судьба? Видимо, сама Вселенная сталкивает нас вместе.       «Вселенная слепая или у неё хреновое чувство юмора! Яснее ясного, что мы не подходим друг другу. Я слишком идеальный, а ты… ты меня блять бесишь!»       Вслух Чонгук сдержанно отвечает:       — Думаю, тогда у неё плохой вкус.       Мамору коротко смеётся, и голос у него такой прекрасный, что Чону хочется его головой об асфальт приложить!       — Я слишком прекрасен, как у неё может быть плохой вкус?       «Ты хотел сказать, что я прекрасен, я совершенство. Но Вселенная точно слепа, если сталкивает нас и это не обсуждается!»       Чонгук саркастично отмечает:       — Начнёшь отставать, не проси у меня конспекты, не дам.       Один вот взял, до сих пор не отдал, а ведь обещал! Чон уже понял, что свою прекрасную тетрадь может даже не ждать, у Сынмина сейчас проблемы куда важнее, нежели возвращение чужих конспектов.       Минамото от слов Чонгука делает обиженное лицо и весь становится похож на щеночка с опущенными ушками.       — Неужели ты настолько жаден и тебе жалко пару листочков предоставить своему любимому одногруппнику?       Чон стойко пропускает мимо ушей весь бред, который городит Мамору и безапелляционно отвечает, вздёргивая подбородок:       — Прогуливать меньше будешь.       — У меня была уважительная причина, не злись, злобный демонёнок, — лукаво щурится альфа, — я не гулял с другими омегами, можешь даже обнюхать меня для достоверности.       Чонгук клацает зубами, и в его серых глазах вспыхивают гневные огни.       — Я похож на собаку? И какое мне дело с кем ты гулял? Ты просто прогульщик, вот и всё.       — У меня была уважительная причина сегодня не появляться на занятиях, но всю домашнюю работу я ещё вчера сдал руководителю, меня даже похвалили.       — Не возгордись собой, а то падать будет больно, — зубоскалит Чон. — И что за уважительная причина? Пялиться в витрину? Или кошелёк забыл и не можешь купить молочка? Да, плохо, когда тебя не опекают, своими мозгами пользоваться тяжело.       К слову сказать, Тэхен выглядел не как обычно. Он был в форме университета, но у него не было портфеля, на ногах вместо туфель кросы, в руке даже телефона нет. Он весь какой-то потерянный, словно случайно здесь оказался и не знал, как вернуться домой. Чонгук мысленно, конечно, потешается над ним, ведь без чужой помощи двадцатидвухлетний альфа оказывается ничего не может, только стоит около витрины и беспомощно смотрит на неё. Но одновременно с язвительностью в Чоне просыпается нечто, что он всячески пытается заткнуть, задавить в зачатке — Мамору всё-таки в чужом городе, он здесь всего лишь второй год живёт и, конечно же, заблудиться может легко. Чонгук не должен жалеть альфу и точно не должен предлагать ему помощь, если тому она нужна, но что-то в нём скребётся и не даёт просто повернуться спиной к врагу, а так ведь будет правильно!       — Забыл кошелек да, — спокойно признаётся Мамору, а затем строит щенячьи глазки, дует щёки и продолжает жалостливым голосом: — голодный совсем, замёрз и некому меня согреть.       «На улице почти тридцать по Цельсию, ты шутишь, что ли?!»       — Купишь мне покушать?       Эта просьба как гром среди ясного неба сваливается на Чонгука, он много чего ожидал услышать, но явно не просьбу купить еды чеболю. Извините, но у него нет миллиардов на покупки крабов, свежеприготовленных стейков из мраморной говядины и дорогих сортов вин. И, вообще, он скупой, жадный и тратить деньги не хочет!       Но темно-фиолетовые глаза смотрят так открыто, просят так нежно. У Чонгука иммунитет ко всему этому, но Тэхен действительно выглядит голодным, ещё и губы постоянно лижет, сейчас жара, а у него даже воды при себе нет.       — Чего ты хочешь? — сдаётся Чон.       Мамору тотчас просиял, от его бывшего жалостливого взгляда не осталось ни следа, на Чонгука смотрел самый настоящий расчётливый волк.       «Вот и доверяй после этого людям!»       — Онигири с лососем, — улыбается Тэхен так ярко, что становятся видны его острые клыки. Глаза у Минамото бликуют солнечными лучами, собирая их внутри радужки и распуская фиолетовыми цветами, волосы покачивает лёгкий ветер и серьги-кисти волнуются, мажут по бледным щекам альфы. Он словно сошёл с картины!       Чонгук ворчливо поправляет:       — В Корее это называется треугольный кимбап.       Но его слова пропустили мимо ушей, Тэхен заглядывает в серые глаза Чона и спрашивает:       — Купишь?       Чонгук сам на себя злится за эту мгновенную слабость, что согласился помочь и пошёл на поводу у пурпурного чёрта. А когда он злился, то огрызался на всех вокруг и постоянно искал драки, чтобы выпустить пар. Вот и сейчас он зло щурит глаза и тянет:       — Тебе не разрешают есть еду плебеев?       Просто представьте Тэхена, богача с миллиардами в запасе, и рядом с ним обычный кимбап. Смогли представить? А Чонгук вот нет! Его мозг яростно додумал, что Мамору сбежал из своего замка (а где там ещё живут черти?) и решил отведать простой еды из круглосуточного. Конечно, эта теория притянута за уши, но Чон злился и хотел подраться, а потому раз не мог найти повод, сам его придумывал.       Тэхен спокойно отвечает:       — С чего ты взял? Я просто захотел онигири.       — Треугольный кимбап, — мрачно поправляет альфу Чонгук.       Мамору безмятежно соглашается:       — Да, вот именно, именно он.       И чего Чон злится и на него свой яд тратит? Ну поможет этому альфе разок, купит ему поесть, пусть это будет благотворительностью. Конечно, заниматься благотворительностью для богача такое себе решение, но, если ситуация к этому привела. В конечном итоге Чонгук не делает ничего плохого, это только еда, это не гребаное свидание, не проявление чувств, а просто еда. Вон этот хлюпик готов уже в обморок свалиться от жары и потери энергии.       Заключив сделку со своим характером, Чон вздыхает и уже спокойнее спрашивает:       — А попить? Детям сок покупают, верно? — и даже тут съязвил.       Улыбка Тэхена становится какой-то до ужаса открытой, обезоруживающей даже.       — Воды, пожалуйста.       — Кимбап с водой? — приподнимает бровь Чонгук.       Мамору пожимает плечами и поясняет:       — Я люблю воду, она вкусная.       — Она… вода.       — Пусть будет так. С твоих рук и…       — Не смей! — прерывает пурпурного чёрта Чонгук, поднимая вверх руку. Сейчас снова начнёт свои подкаты отрабатывать на Чоне и бесстыдно с ним флиртовать, вот омеге такое счастье и даром не нужно! — Жди меня здесь, я принесу тебе воды и они… — Чонгук скрипит зубами, когда чуть не сказал «онигири», — кимпаб.       Тэхен кивает и с улыбкой выдаёт:       — Буду косплеить верного песика.       Чон фыркает:       — Тебе ошейника не хватает.       Улыбка Мамору становится совсем неприличной, когда он отвечает:       — Ах, вот какие у тебя фантазии.       — Что? — чуть ли не рычит омега.       — Ничего, говорю, смотри у Фанты какая реклама интересная.       Чонгук фыркает, но решает не продолжать этот бесполезный спор. Омега всё услышал, но понимал, что пурпурный чёрт никогда не признается в том, что сказал. Парень решает поскорее отвязаться от надоедливого альфы и спешит в магазин.       В это же время мимо круглосуточного, праздно болтая и гоняя балду шли Санха и Минхо. Школьник был глупым, самоуверенным, у него ветер гулял в голове, и сам он предпочитал гулять целыми днями, забивая на учёбу. А Минхо в свою очередь давно застрял в детском возрасте и никак не мог из него выйти, ведя себя хуже, чем тот же Санха. Вот и получилось так, что стоило им увидеть велосипед Чонгука с опознавательными знаками в виде светоотражающих наклеек-тигров на колёсах, а также незнакомого странного вида альфу, который обтирался рядом, как они тут же посчитали важным отогнать наглеца от велосипеда главы!       Санха и Минхо действовали не сговариваясь. Им не в первый раз было отгонять назойливых ухажёров от Чонгука. Конечно, Чон обычно делал это сам, но иногда не замечал даже излишнее внимание на себе, и тогда в дело вступали его верные друзья. К тому же, ситуация сильно обострилась после инцидента, произошедшего сегодня ночью, если Воротники заприметили Чонгука, то тем более следует ему помочь.       — Уважаемый, а что это вы тут забыли?       Если бы Чон услышал эти слова Санха, то закатил глаза, а потом вмазал бы школьнику. Что это за тон и обращение такое? Они не гопники или алкашня, которая с пьяной мордой тянет своё: «Мёсёе, не найдётся у вас пары вон?» Они уважаемые бандиты, хулиганы, а не мелочь, обтирающая углы. Но Чонгука рядом не было, а эта парочка посчитала, что такой тон и обращение отлично подходят, чтобы запугать неудавшегося ухажёра или вредителя — кого угодно.       Вот только когда Мамору оборачивается к ним, у него в глазах ни капли страха. Напротив, в его темно-фиолетовых озерах трещат льды, воет вьюга и мороз такой, что кажется будто и вокруг похолодало до нуля. Минамото всегда был дружелюбным и улыбчивым рядом с Чонгуком, дурачился и доводил омегу, но стоило ему заговорить с кем-то другим, как его прежняя мягкость пропадала и появлялся монстр, не ведающий человеческих чувств. Тэхен смотрел на подошедших чуть ли не с пренебрежением, с ленивым предупреждением не лезть к нему, он не показывал зубы, потому что не видел смысла пугать, если с ним не захотят по-хорошему, он накинется без лишних слов и переломает шеи как сухие ветки.       — Рекомендую дважды подумать, прежде чем лезть ко мне.       Оба альфы ощутили, как ледяные потоки окутали их, дрожь пробежалась по их телам. Незнакомец был красивым, но позади него словно скалилась сама тень и в ней горели красные глаза, готовые пожрать любого, кто приблизится слишком близко. Он откровенно пугал! Санха прежде не встречал таких людей, хотя Чонгук в чём-то был похож с этим альфой, просто Чона Санха никогда не боялся и тот на него никогда серьёзно не злился.       И всё же в сердцах многих альф глупость и отвага шли рука об руку. Пусть было страшно, а отступать Минхо и Санха не планировали. Как никак они пришли, чтобы спасать Чонгука.       — Ты не пытайся нас запугать, — Минхо выходит вперёд, он всё-таки старший, ему не положено бояться, он должен идти вперёд и защищать главу. — Что тебе нужно от Чонгука? Чего к нему привязался?       Мамору чуть приподнимает вверх бровь и склоняет голову на бок, усмехаясь каким-то своим мыслям.       — Что смешного? — хмурится Санха. — Каждый день от него гоняем альф. Чего лезете к нему? Если омега отказался, значит, не хочет иметь с тобой ничего общего. А такое поведение похоже на преследование.       Низкий голос Мамору тянет:       — Малыш, тебе сколько лет, чтобы ты мне «тыкал»? — Санха давится возмущениями. — И потом… за ним так много альф ухаживает?       Минхо очень не нравится, как этот альфа держится и абсолютно игнорирует их попытки с Санха отогнать надоедливого ухажёра. Хрустнув костяшками, Минхо продвигается ещё сильнее вперёд, желая показать, что они не шутки сюда пришли шутить. Он пытается задавить Мамору, возвыситься над ним, но попытки эти провальные, потому что альфа не только не показывает никакого страха, так его тень становится всё больше и больше, чернее и чернее.       — Слушай, мы с тобой тут не разговаривать пришли, — Минхо всё-таки упрямый баран, который лезет к Дьяволу, не зная, когда следует остановиться. — Ты либо уходишь по-хорошему, либо по-плохому. Но, учти, если попаду по твоему смазливому личику, платить за лечение не буду.       Прежде чем ситуация полностью выходит из-под контроля, из магазина выходит Чон и строго спрашивает:       — Что тут происходит?       Санха тут же прячется за Минхо, он в очередной раз прогулял школу, и пусть хотел прогнать от омеги ухажёра, но самого омегу как раз-таки и побаивался, ему влетит за прогул. А вот Минхо выступает вперёд, указывает на Мамору и громко заявляет:       — Чонгук, мы тут увидели этого альфу, околачивался около твоего велосипеда, вот и решили его проучить. Это твой новый воздыхатель?       — «Новый»? — усмехается Минамото.       Чонгуку так хотелось в этот момент ударить Минхо, который не умел подбирать слова и сказал так, что складывалось впечатление, будто Чон тут каждый день парней меняет как перчатки. И судя по тому, как нехорошо улыбнулся Мамору, он всё понял именно так, как услышал.       — Оу, я так много о тебе не знаю, злобный демонёнок? Меня постоянно ревнуешь к каждому столбу, а у самого каждый день новые поклонники? Моё сердце разбито!       «Радуйся, что не морда!»       Омеге пришлось взять себя в руки, чтобы сохранить самообладание и не реагировать на провокации этого пурпурного чёрта.       Чон подходит к альфам и под удивлённые взгляды друзей протягивает Тэхену пакет.       — Твой онигири и вода.       Санха и Минхо переглядываются, мгновенно почувствовав себя глупо. Они привыкли защищать Чонгука и отгонять от него назойливых альф, но никак не думали, что этот мажор окажется знакомым Чона и что тот даже ему еды купит! Альфы переводят взгляд на Мамору и его не узнать, если честно! Жуткая аура вокруг него исчезла, фиолетовые глаза смотрели на Чонгука и улыбались, он сам был точно солнышко и красивый до безобразия. Что тут происходит?!       — Спасибо, лапушка! — нежно мурчит Тэхен, принимая пакет из рук Чонгука. — Ты самый лучший! Буду тебе должен.       Чон скривился:       — Мне ничего не нужно.       «В особенности от тебя!»       — Ох, не спеши с такими заявлениями, — Мамору хитро подмигивает омеге, — всё-таки никогда не знаешь, чья помощь может пригодиться.       «Я бы даже таракана попросил о помощи, но только не тебя!»       Тэхен улыбнулся и открыл бутылку с водой, сразу к ней приложившись, пил он до того красиво и деликатно, что ни одной капельки не проронил, сама бутылка не трещала под давлением. Кадык бегал вверх-вниз, привлекая внимание Чонгука, а вода на солнце переливалась радугой. Чон думает, что Мамору нужно сниматься в рекламе.       Санха и Минхо ловят взгляд Чонгука, устремлённый на Минамото, и Чон тут же глаза отводит. Друзья вопросительно смотрят на него и тыкают пальцами в сторону Тэхена, им интересно кто это и что у них за отношения, но Чонгук едва качает головой, давая понять, что они всё обсудят позже.       Когда Минамото напился, Чон положил пакет полный кошачьей еды в корзину, как бы говоря, что собирается уезжать.       — Всё? Больше с голоду не помрёшь? Дорогу-то домой знаешь? И как тебя вообще угораздило оказаться в этом районе и без охраны? — ворчит парень.       Мамору пожимает плечами и отвечает:       — Я гулял.       — Ты прогулял.       Как и всегда, колкость пролетает мимо ушей альфы, и он продолжает намеренно преувеличенным голосом, полным художественной выразительности:       — Я хотел дойти до университета пешком, сейчас особенно красиво, цветут поздние цветы, поют цикады — красота ведь.       Чон складывает руки на груди и подводит итог:       — Но потерялся.       — Именно так, — сокрушенно ответил Тэхен, но в голосе его не было ни грамма паники, будто он каждый день так терялся, гулял до ночи, а потом чудесным образом находил дорогу до дома. Чонгук, честно, не удивится, если так и есть.       — А спросить дорогу? — приподнимает бровь Чон.       — Никто не говорил по-японски, — разводит руками Мамору.       Чон ощущает, как у него начинает болеть голова.       — Ты ведь прекрасно говоришь и по-корейски, вот сейчас, к примеру.       — Потому что я во всём хорош! — тут же спешит похвастаться альфа. — Но тогда не хотел ни с кем говорить.       У Чонгука просто нет слов, как и у его друзей. Минхо с Санха вообще стоят с лицами, на которых абсолютное непонимание происходящего. Они ясно видели, что этот альфа флиртует с Чоном, заигрывает, подмигивает и даже мурлычет! И Чонгук, который такое люто ненавидел, сейчас спокойно общался с незнакомцем (для Санха и Минхо), хотя в обычной ситуации бы вспылил. Они просто не знали, что гнев в Чоне действительно кипит, с Тэхеном было тяжело разговаривать, а понять его вообще невозможно, но за год, что парень знал Мамору, уже привык к нему.       — А телефон? — продолжает расспрашивать Чонгук. Можно было позвонить или на крайний случай самому нагуглить дорогу обратно домой.       Но при Тэхене не было даже портфеля, где уж там взяться мобильному?       — Дома оставил.       — Как ты голову так не оставил?       — Её тоже, — скалится Минамото.       «Зла на тебя не хватает!»       Чон усмехается и саркастично произносит:       — Я ведь много раз тебе говорил, что без нянечки ты и в трёх соснах заблудишься. Вроде бы взрослый альфа, а сам даже дойти до университета не может и с незнакомыми дядями боится заговорить.       — Верно-верно, — соглашается Тэхен таким тоном, что становится понятно — ворчание Чонгука не просто в одно ухо залетело, а из другого вылетело, оно даже не долетело. — Проводишь меня до дома? — фиолетовые глаза загораются хитрым блеском. — Я вот не боюсь показывать тебе свой дом. Можешь даже остаться на чай.       И вот тут Санха и Минхо не выдерживают, одновременно вскрикивая:       — Чонгук!       Ехать домой к незнакомому альфе, это какие их отношения связывают?! И даже если они встречаются или испытывают симпатию, Чону будет не безопасно ехать к чужаку в дом, на своей территории и диван воин и комод нападающий, а там, в чужих хоромах, мало ли что может произойти! Возможно, альфы суперопекающие, немного перегибают палку, но Чонгук приблизительно с ними согласен. Он бы не пошёл в чужой дом, потому что это небезопасно, мало ли что у этого кобеля в голове! Он с первой встречи даёт понять, что падок на омег (конкретно на Чонгука, но парень в этом не признается).       Вообще, конечно, Чон ожидал, что купит пурпурному черту еды и на этом их пути разойдутся. Ну не обязан он провожать его, тот здоровый лоб, пусть сам дорогу ищет, да хоть по запаху возвращается! Но Чонгук, возможно, слишком мягкосердечный. Он оправдывает это тем, что буквально сегодня ночью объявились Воротники и ситуация на улицах неспокойная, альфы-богачи пропадают, их убитыми находят. Вот оставит он Тэхена, а того убьют, Чонгук себя потом плохо будет чувствовать, зная, что мог помочь, но не помог. Да и что такого в том, чтобы проводить этого черта до дома? Много времени не должно занять и совесть омеги будет спокойна.       Вздыхая, Чонгук смотрит на друзей и представляет:       — Это Минамото Мамору мой одногруппник. А это Минхо и Санха — мои друзья.       Знакомство немного сгладило их первое впечатление друг о друге, только льды в глазах Тэхена не растаяли. Напротив, Минхо с самой детской непосредственностью воскликнул:       — Ах, вот ты какой! Красивый.       Глупо было отрицать, но Минхо и в подметки не годился Мамору и дело не только в красоте, общаться с Чонгуком было сложно, но Тэхен легко отбивал нападки и нападал сам. Эх, скрепя сердце приходилось признавать, что ребята были правы и у Минхо действительно есть соперник на пути к Чонгуку, только он больше походил на поезд, который сносил с дороги каждого, кто ему мешался и оставался единственным кандидатом на сердце и руку неприступного Чона.       Мамору криво улыбается, поглядывает на Чонгука, а сам интересуется у его друзей:       — А что, про меня рассказывали?       — А то! — отвечает Минхо и ловит уничтожающий взгляд Чона, тут же замолкая, опустив голову.       Минамото веселится:       — Злобное создание, ты готовишься познакомить меня с друзьями, а потом с роднёй?       «Только через мой труп! Или через твой, желательно через твой! И чего я тебя жалел? Иди и дальше гуляй по району, забредёшь к Ангелам, там может тебе и мордашку раскрасят».       Чонгук бы как мысленно не исходился ядом, а вынужден принять вызов, которым в него кинул Тэхен. Наигранно-милая улыбка расцветает на лице Чона, и он отвечает:       — Только после тебя. Для начала ты меня знакомишь, потом я думаю давать ли тебе шанс.       У Минхо чуть челюсть на землю не упала после таких заявлений. Чонгук должен был кулаком в морду дать этому альфе, а не вестись на его бесчестные игры!       Мамору вздыхает и, постукивая пальцем по губам, отвечает:       — Проблемка.       «Слабак!» — мысленно хмыкает Чон, да и весь его вид выражает самодовольство.       — Ладно, я позвоню сегодня же отцу и скажу, чтобы он приехал в Южную Корею, потому что я хочу познакомить его со своим омегой, идёт?       Да, отбитость Мамору Чонгук явно недооценил. Тот задумался не потому, что пошёл на попятную, а потому что его родители находились в Японии, и здесь альфа жил один, хоть и с прислугой.       Чон сам попался на удочку и злился, понимая, что не удастся сохранить лицо и выйти из этого спора победителем. Если он возьмёт Тэхена на слабо и скажет звонить родителям, чтобы они приехали в Корею, Минамото стопроцентно так и сделает. Злясь на языкастого чёрта, Чонгук весь превратился в разъяренного кота, даже бы дугой выгнулся, да только неудобно.       — Кто тебе сказал, что я хочу быть твоим омегой? — рычит Чон, уходя от прямого ответа.       — Ну разве ты сам не сказал, что хочешь познакомиться с моей семьёй? — невинно улыбается Мамору.       — Не надо переворачивать мои слова! Так тебя проводить или дальше будешь плутать? — Чонгук сворачивает этот разговор, с досадой понимая, что ему не выиграть. Он не собирается знакомиться с родителями Тэхена, а вот Тэхен готов пойти на такой шаг.       Мамору кивает в знак согласия и невинно спрашивает:       — А на велосипеде прокатишь?       «Только до ада, думаю, тебя там заждались!»       Минхо и Санха понимают, что ничего не понимают. О Минамото они знают только из рассказов Чонгука, и там альфа предстаёт как чудовище с тремя головами и двадцатью руками, а ещё и хвост у него есть, и рога — всё, как надо. А на деле Мамору оказывается нормальным, ну дерзкий не в меру, умело играет словами и нагло клеится к Чонгуку, так они с Чоном друг друга стоят (разве что омега ни с кем не заигрывает, сразу кулаком в морду).       — Где это видано, чтобы омега катал альфу? — ворчит Чонгук. Кажется, его добротой начинают злоупотреблять. — Или у тебя совсем нет сил крутить педали? А я говорил, что давно пора было отказаться от поездок на машине и тренировать ножки.       Хотя и этого не нужно. Вон потренировал сегодня ножки, а по итогу заблудился. До чего же чёрт беспомощный!       Тэхен отвечает:       — Я могу и сам тебя повезти, но ты ведь понимаешь, что я абсолютно не понимаю, где нахожусь, — вздыхает альфа, потеряно глядя по сторонам. — Буду постоянно сворачивать не туда, но глядишь к вечеру мы и доберёмся до моего дома.       Чонгук сжимает руки в кулаки, а Санха шепчет ему на ухо:       — Может, нам его избить?       А чего такой наглый? Понятно, что сам крутить педали не хочет. Но Чон тоже хорош, помощь-то предложил и отказаться от своих слов уже не может.       — Не смей, — шипит омега, глядя на Санха.       Школьник вздыхает, сегодня, видимо, не подраться.       — Хорошо, я тебя провожу, — Чонгук сверкает серыми глазами на Тэхена и показывает на велик, командуя: — Залезай, но не смей руки распускать.       Пусть хоть за воздух держится, но к Чону не смеет прикасаться!       — За кого ты меня принимаешь? — обижено дует губы Мамору.       «За кобеля!»       Чонгук полностью оборачивается к друзьям, смотреть на наглую волчью морду уже сил не было.       — Парни, а вы что-то хотели?       — Да мы мимо шли, — отмахивается Минхо, улыбаясь. Почти все члены Небесных Королей жили в ближайших районах, и лишь их глава выделялся, он вообще жил далеко от Сеула в горах.       — Санха, — Чон переводит взгляд на школьника, который от звука своего имени тут же уменьшился весь, чтобы его не заметили, но было как-то поздно, — ты снова прогулял?       — Гла… — альфа вовремя себя одёргивает, вспоминая, что нельзя так обращаться к Чону в присутствии незнакомца, — Чонгук-хен, ну там была последней физкультура, а все снова будут играть в вышибалу, а потом на меня жалуются, что я больно бью! Не хочу, чтобы меня снова ругали.       — Тогда бей так, чтобы и рта после открыть не могли.       Чонгук бросил убийственный взгляд в сторону Тэхена, а тот невинно улыбнулся, будто не он тут вредные советы раздаёт. Вот ударить бы и его так, чтобы больше не мог болтать! Омега оборачивается снова к Санха и родительским тоном наставляет:       — Мы с тобой уже много раз говорили на эту тему, тебе год остался доучиться, возьмись уже за голову!       — Ладно, — вздыхает Санха, но Чон понимает, что этот разговор не последний.       Всё это время Тэхен сидел на его велосипеде и медленно ел онигири, с улыбкой глядя на Чона-наседку, который воспитывал своих друзей, точнее одного друга, но всё же. Зрелище очень веселило Мамору, и он не пожалел, что попросил взять ему онигири, это лучше, чем попкорн.       — Чонгук, тебе не нужна помощь? — спросил Минхо напоследок, косясь на Тэхена. Всё-таки это альфа, Минхо переживал, как бы тот руки не начал распускать (хотя, справедливости ради, стоит отметить, что Чонгук и сам мог сломать расшалившиеся руки).       — Спасибо, справлюсь, — улыбается Чон и, отстегнув велосипед, развернул его вместе с грузом. Тэхен на удивление крепко сидел, точно приклеился, его длинные ноги могли бы тащиться по земле, но на велосипеде Чонгука была предусмотрена ступенька для ног, он часто катал Кихёна, поэтому своего коня пришлось модернизировать.       Минхо с грустью смотрит на Чона и машет ему рукой на прощание, понимая, что, вероятно, ему этого красавца не видать, не по его зубам, как говорят. Санха рядом страдания хёна не разделяет, улыбается Чонгуку и говорит на прощание:       — Тогда до встречи!       — До встречи!       Омега машет друзьям и садится на велик, трогаясь с места в сторону Каннама. Ну это логично ведь, в Каннаме живут все богачи, значит, и Мамору оттуда, но уточнить всё же нужно будет.       Чон хочет поворчать насчёт того, что Минамото тяжёлый и его трудно везти, однако это не так, отчего-то Тэхен даже не ощущался грузом, того же Кихёна было сложнее возить.       Доедая онигири, Мамору отмечает:       — Забавные у тебя друзья.       Чонгук фыркает и полуоборачивается к Тэхену:       — Если ты не понял, они бы тебя реально избили, если бы я не вышел.       — Кишка тонка.       Чона этот самоуверенный тон так бесит, что хочется резко дать по тормозам, чтобы пурпурного чёрта унесло с велика далеко и подальше! Только здравый рассудок не даёт Чонгуку натворить бед, за которые потом не расплатишься.       — Ты прямо так есть собрался? — ворчит Чон.       — А почему нет? — с безмятежным видом отвечает Мамору и улыбается с рисинкой в уголке губы.       «Вот чумазый!»       — Если упадёшь, я позабочусь, чтобы об этом знал весь университет, — предупреждает Чонгук.       — Спасибо, злобное создание!       — Хватит меня так называть!       Чон же его вслух пурпурным чертом не называет, но Мамору вот язык за зубами не умеет держать, поэтому постоянно называет его или злобным созданием или злобным демоненком.       «Небось имя моё не может запомнить. Что взять с этих пустоголовых альф, которые могут думать только об омегах!» — злословит Чонгук.       — Кстати, где ты живёшь? — спрашивает омега.       — В Каннаме.       Чонгук закатил глаза.       — Об этом я, прямо скажу, догадывался. Меня интересует где именно? Улица, дом.       Омега собирался забить адрес в телефоне и просто ехать по навигатору, он и сам Каннам знает плохо, только место своей работы, университет и несколько недорогих магазинов. Но тишина затягивается, и Чонгук вынужден снова обернуться, чтобы лицезреть, как Мамору задумчиво уставился в небо. Нехорошее предчувствие поселилось в груди Чона.       — Только не говори, что ты не знаешь свой адрес!       По тому какая милая и беззаботная улыбка украсила лицо Мамору, его опасения подтвердились — Тэхен свой адрес не знал.       «А я всегда говорил, что эти богачи без своих нянек даже зад подтереть не могут! И почему я, вообще, взялся помогать этому пурпурному черту?»       То ли потому что Чонгук боялся, что Мамору станет очередной жертвой Сохо, то ли боялся, что заблудится и сдохнет где-нибудь на его территории, то ли из-за простого человеческого сочувствия, но Чон бросился помогать своему злейшему врагу. Вот дурак! Чонгук всегда считал, что в жизни важно думать о себе, а другие пусть сами как-нибудь разбирают свои проблемы, но сейчас наступил на горло своей идеологии и сам себя корил за это.       — Я не задумывался об этом раньше, — беззаботно пожимает плечами Тэхен.       Как же хотелось Чонгуку в этот момент нарочно вильнуть в сторону, чтобы этот чёрт покатился по земле. Глядишь, приложился бы головой об асфальт, так вспомнил бы, что он взрослый мужик, который сам за себя должен отвечать.       — Кстати, у тебя есть кот? — Мамору косится на пакет, лежащий в корзинке и полный кошачьей еды.       — Да, — отвечает Чонгук, — и он очень меня заждался.       Но внутренне Чон чуть ли не слезами умывается: «Небось даже ни разу не вспомнил обо мне, пушистая сволочь!»       — У меня у папы аллергия на животных, поэтому я не мог завести питомца, но коты мне всегда нравились.       О родителях Мамору почти ничего не было известно, кроме того, что они богачи. Чонгуку не то чтобы интересно или он сплетни любит собирать, но ему стало прямо любопытно что-нибудь узнать о Минамото.       — А птичку? Если аллергия на шерсть, можно было завести птичку.       Тэхен усмехается и отвечает:       — Мы жили за городом в большом доме посреди леса, часто у нас в саду гнездились птицы. Когда птенцы вылетали из гнезда, многие падали, ранились, я собирал их в коробку и приносил домой, по просьбе отца приезжал ветеринар и помогал выхаживать птичек, но они никогда не жили у меня. Если я оставлял их силой, то умирали, а если отпускал, то не возвращались. Поэтому я не заводил птиц.       Чонгук почему-то делится своей историей, хотя изначально собирался молчать:       — У меня тоже раньше не было питомцев. Беляша я подобрал на улице, когда над ним издевались, и с тех пор он живёт у меня, но даже на улицу не выходит, потому что боится.       Серьги-кисти мягко колышутся от попутного ветра, Мамору задумчиво смотрит на небо, медленно полнеющее оранжевыми и розовыми красками. Как бы не было тепло, а уже наступила осень, день становится намного короче, чем раньше.       Неожиданно Тэхен заявляет:       — Я думаю, ты кошатник.       Чонгук мысленно соглашается, но вслух же фыркает и, косо глядя на пурпурное недоразумение, спрашивает:       — С чего такие выводы? У меня только один кот.       Мамору загадочно улыбается, склоняет голову к плечу, отчего серьги мажут по его бледным щекам, и отвечает:       — В твоём пакете только кошачья еда, ты не взял себе даже батончик или шоколадку.       Потому что он недавно на себя потратился, а теперь обещал затянуть ремни, но коту-то не объяснишь, что нужно меньше есть, он тебе и в тапки нассыт, и лицо расцарапает, коли не дашь еды. Да и как его можно голодом морить? Чонгук своей еды ему положит, сам будет голодать, но Беляш будет сытым.       Чон мысленно вздыхает, потому что Мамору оказывается прав:       — Да, я кошатник. Доволен?       — Определённо, — улыбается Минамото.       Как же хотелось скинуть его с велика в этот момент!       Они въезжают в район Каннама, и Чонгук останавливает велосипед у светофора. На них заинтересованно косятся прохожие, конечно, где ещё вы увидите омегу, который катает на велике альфу? Должно быть наоборот. И не только это к ним внимание привлекает, они ведь оба красавцы, от их вида краснеют и омеги, и альфы, даже беты поглядывают заинтересованно.       Пока горит красный, Чонгук спрашивает у Тэхена:       — Ты хоть помнишь, сколько этажей в здании, где ты живёшь?       Альфа кивает и отвечает:       — Два.       — Два этажа? — с сомнением переспрашивает Чон. Каннам славится огромными апартаментами и высокими зданиями, богатыми районами. Конечно, кто-то мог построить и небольшой дом, похожий на коттедж, но построить высотку ведь выгоднее и места можно больше продать тем же чеболям.       Тэхен поясняет:       — Это частный дом в лесопарковой зоне, выполнен в старом корейском стиле.       Чонгук и сам в таком жил, но не думал, что подобные дома есть в Каннаме. Бросив:       — Сейчас проверим.       Парень вытаскивает телефон и принимается что-то быстро строчить в поисковой строке.       — Как ты проверишь? — любопытствует Тэхен, пытаясь заглянуть Чону в телефон, но для этого нужно встать, а ему лень.       — Через волшебную команду в Интернете — «купить», — поясняет Чонгук. Одно это слово способно было найти в сети всё, что душе угодно. И, конечно же, омега сразу находит дома в старом корейском стиле на окраине Каннама в частном и дорогом районе. Глядя на расценки недвижимости, Чон понимает, что даже если бы его разобрали на части и продали на органы, даже если бы на органы продали половину населения Сеула, купить там дом никто так бы и не смог. Да как дом вообще может столько стоить?! Нацепив невозмутимую маску на лицо, Чон продолжил: — Это в другой стороне.       Пришлось разворачивать велик и ехать по тротуару на юг, ближе к зоне леса, подальше от трасс, шума и магазинов. Чонгук только въехал на нужную улицу, как ощутил запах денег. Не буквально, конечно; вдоль улицы высились высокие каменные заборы, через некоторые переваливались плетущиеся розы, другие украшали туи и голубые ели, которые не так эффектно смотрелись в теплую погоду, но зимой будут красавицами. Территории каждого из здешних домов были огромными, заборы тянулись как ряды рыцарей, готовых защищать хозяев любой ценой.       Дом Минамото Чонгук нашёл почти сразу по шуму, ворота на территорию были распахнуты, рядом стояли машины, было оживлённо и охрана носилась туда-сюда. Конечно, пропал единственный наследник, поэтому все на уши встали.       — Господин! — первым Тэхена заметил помощник Ли, который как раз раздавал указания охране.       И все точно подорвались в этот момент, подбежав к Чонгуку и Тэхену. Чон бы очень хотел что-то съязвить насчёт Мамору, которые не умел быть самостоятельным, но увидел, какие обеспокоенные лица были у слуг и охраны и решил держать язык за зубами, не подливая масла в огонь.       — Господин Минамото! Где вы были? Мы вас обыскались!       — Немножко заблудился, — обезоруживающе улыбается Тэхен, слезая с велосипеда. — Но меня нашли и привезли домой.       Чонгук мысленно фыркает: «Ты бездомный щенок, что ли? По виду чистопородная родовитая псина!»       — Господин… — но помощник Ли вздыхает и недоговаривает, решая оставить все свои слова на приватный разговор. Вместо этого он смотрит на Чонгука и благодарно ему кланяется.       Чон также кланяется, замечая, как взгляд Мамору стал мрачным.       «Чего это он?»       Тэхен смотрит на омегу и предлагает:       — Останешься на чай?       Если честно, то Чонгуку было очень любопытно увидеть, в каких условиях живёт Минамото. К тому же, его могли бы снова накормить вкусной едой, Чон уже ел блюда от повара Мамору и ему понравилось, он не готов был это признать вслух, но не против был бы попробовать стряпню снова. Однако ему ещё нужно ехать домой, солнце клонится к закату и его очень сильно ждёт голодный Беляш.       — Мне кота нужно кормить, так что нет, — отмахивается Чон и разворачивается, направляясь прочь.       Прислуга заинтересованно смотрит на Чонгука, потом на своего господина и переглядывается, улыбаясь. Правда, делают это они всё настолько незаметно, что даже помощник Ли не замечает и не успевает их одёрнуть от непристойного поведения.       Мамору отчасти с грустью смотрит в спину Чону и произносит:       — Тогда до скорой встречи, Чонгук. И, спасибо!       Омега просто машет рукой и уезжает, даже не обернувшись.       *****       Первый выходной на неделе Чон собирался провести тихо, утром к нему должен был прибежать Кихён, который отмотал свой срок и теперь был свободной птичкой, насколько это позволяла охрана и секретарь Пак. Но к Чонгуку Кихёна отпускали без сопровождения, что было очень хорошо, потому что ребята могли творить всё, что вздумается. Друзья давно уже хотели собраться вместе, Санха обещал подкатить, и Кихён так и вовсе расцвёл от этой новости. А вечером Чон собирался на встречу с главой Одиноких Ангелов Тёсо. Юмин сказал, что Тёсо вроде бы как каждую субботу тусуется на своём районе недалеко от схрона; у них там проходят незаконные бои с высокими ставками. Если уж и встречаться с хулиганом, который, вероятно, ведёт дела с Воротниками, то только в шумной и большой компании, чтобы не вызывать много вопросов своим появлением. Если среди Ангелов и был шпион Воротников, то Чонгука он примет всего лишь за очередного гостя, который пришёл на бои.       Конечно, последний пункт не подходил под определение «тихо», но в представлении омеги всё должно было пройти гладко.       С самого утра (в 12 часов) к нему приехал Кихён, его привёз секретарь Пак, а после удалился, напомнив молодому хозяину вести себя достойно. Конечно же, Сон даже не услышал, что ему там сказали, он, наконец-то, был свободен и собирался отлично провести выходные, полностью забыв про доклад, который им сдавать уже в понедельник, но дай бог он вспомнит об этом ночью в воскресенье. А вероятно вовсе и не вспомнит, потому что к Чонгуку приехали Санха с Юмином, и все мысли Кихёна утекли в сторону альфы.       — Угомони свои феромоны, он всё-таки несовершеннолетний, — усмехается Чон, заметив, как друг поедает глазами школьника.       Санха полностью оправдывал своё прозвище «мелкий», но не в физическом плане, а личностном, интимном, он смотрел на Кихёна, улыбался ему, даже шутил с ним, но абсолютно не понимал, что омега к нему неровно дышит. О том, что Кихёну нравится Санха знал даже секретарь Пак, его водитель, все друзья, Минхо, который по обыкновению ничего не замечает, но в этом его Санха переплюнул, потому что считал Кихёна только другом и даже не видел сердечек в глазах омеги.       — Да я ничего такого не собирался делать, — ворчит Сон, а сам краснеет, когда Санха оборачивается и улыбается им. — Наверное, у меня просто гормоны расшалились, течка скоро.       — Тогда тем более рекомендую тебе держать себя в штанах, — фыркает Чон.       — Если я залечу, то буду его полностью содержать, я богатый! — улыбается друг.       Оптимизму Кихёна можно было только завидовать.       Чонгук качает головой и вытаскивает из шкафчика рабочие перчатки, чтобы раздать парням.       — Если ты залетишь, — на ухо другу шепчет Чон, — твой отец прибьёт Санха, а потом тебя.       Омега морщится, но вынужден признать, что Чонгук прав, его отец был строгим и обожал всё и всех контролировать, он будет в бешенстве, если узнает, что его сын позволил кому-то себя обрюхатить.       — Итак, — Чон оборачивается к парням и кидает каждому пару перчаток, — я целую неделю ждал выходные, чтобы вы мне помогли. Марш в огород за капустой, будем делать кимчи.       — Глава, мы ведь приехали потусоваться, а не работать, — Санха трогательно округляет глаза, словно его заставляют камни в гору таскать, а не капусту собирать.       — Как есть, так вы первые, а как помогать, так всё? — Чонгук упирает руки в бока. — Вперёд и с песней.       Юмин хлопает Санха по плечу и пихает к дверям, ведущим на задний двор.       — Давай, мелкий, не ленись.       Хесок с Минхо сегодня не смогли приехать, у одного была работа, а у второго утренник у самого маленького брата, но они и небольшой компанией отлично могли справиться со сбором урожая.       Стояла невероятная жара, от проливных дождей, которые закончились не так давно, осталась только потрескавшаяся земля в огороде и зелёный пушок на грядках от вылезшей травы. Из-за жаркой осени и близости леса, окрестности наполняло пение цикад, настолько оглушительное, что казалось, будто горы вокруг живые.       Кихён, который изначально приехал в красивой, чистой и модной одежде, был вынужден взять у Чонгука футболку и шорты, потому что в своём наряде на жаре было невозможно ковыряться на грядках.       — Глава, мне тут мелкий рассказал, — стирая со лба пот тыльной стороной ладони, произносит Юмин, — что видел тебя вчера с тем ненавистным альфой.       Чон и не думал, что сможет утаить эту информацию, да и что ему скрывать? Он же не на тайное свидание бегал и с Тэхеном встретился случайно.       — С Мамору? — восклицает Кихён, выдирая капусту и попадая комьями земли себе по лицу, часть так и вовсе засыпает под ворот футболки. Омега отплёвывается, но только растирает землю по щекам и губам.       — Угу, — отвечает Чонгук, сидя на крыльце внутренней террасы и чистя кочаны, которые ему приносили. — Встретил его у магазина. Этот пурпурный чёрт заблудился, потому что рядом не было его нянечки.       Кихён осуждающе смотрит на Чона и отмечает:       — Он всё-таки приехал сюда из Японии, конечно, он плохо знает Сеул.       Чонгук свирепо щурит серые глаза и рычит:       — Не выгораживай его!       Остаётся только закатить глаза. Чон себе не изменяет, как только разговор касался Мамору, как омега превращался в злобного карлика, который плевался ядом и ненавидел весь мир, а конкретнее одного волка с фиолетовыми глазами.       Санха, который несмотря на нежелание работать, убирал капусту со своей грядки быстрее всех, задумчиво отдал кочаны Чонгуку и отметил:       — Мне показалось, вы неплохо ладите с ним, глава.       — И ты туда же? — сокрушенно выдыхает Чон. — Он бессовестный альфа, который постоянно умудряется меня бесить. Выпросил у меня еду, заставил отвезти его домой и это альфа? Смех да и только!       — Глава, но ты сам захотел отвезти его, — напоминает Санха. Мамору только намекал и строил глазки, Чонгук сам принял решение играть благодетеля и у него даже неплохо вышло. В любом случае, ни одна пурпурная скотина не пострадала.       — Вот помолчи лучше, — ворчит Чон с таким остервенением срезая корень с кочана, что тот отлетает в сторону на добрых пару метров, — не мешай мне его ненавидеть.       — И зачем тебе это? — вздыхает Юмин, качая головой.       Чонгук и сам бы не смог ответить на этот вопрос. Наверное, так было просто легче, он привык, что у них отношения «вражеские», где каждый пытается стать первым, лучшим и неподражаемым. Они с первой встречи столкнулись лбами (упрямые ослы) и начался их аттракцион кто кого переоленит. Держать Мамору на дистанции и огрызаться на каждое его слово стало привычным. Можете назвать Чона глупцом или трусом, но он ценил комфорт и постоянство и что-либо менять не собирался.       Кихён, заметив, что друг задумался, хитро щурит глаза и отвечает вместо Чона:       — Наверное, наш Чонгук-и так убеждает себя, что Мамору ему вовсе не нравится.       И улыбается так довольно, задорно поглядывая на друга и ожидая его реакции. Чон бы даже в него кочаном запустился, да только едой не кидаются, а омега далеко, вероятно, и не попадёт вовсе.       Вместо рукоприкладства, Чонгук ответно улыбается и отвечает:       — Я ведь не ты, Кихён, на своего краша слюни не пускаю.       Сон мгновенно сдулся как воздушный шар и стеснительно отвёл глаза в сторону, скрывая, как порозовели его щёки и далеко не из-за солнца, включая, что он был в широкополой шляпе.       Санха, услышавший провокацию Чонгука, резко поднимает голову, смотрит на Кихёна и с интересом спрашивает:       — Хён, тебе кто-то нравится?       Юмин чуть себя по лицу не хлопнул в этот момент, протянув только:       — Ах, мелкий!       Как и отмечалось, Санха не замечал чувств Кихёна от слова совсем, а омега от этого маялся, боясь сказать всё как есть и лишиться друга, но и страдая, потому что его не замечали. В общем, банальная ситуация, однако Сону от этого легче не становилось, пока Чонгук крутил нос от своего ухажёра, Кихён отчаянно надеялся, что Санха станет чуть умнее и внимательнее и заметит его.       Убрать капусту оказалось не так-то сложно, сложнее было вымыть все кочаны, а после начать засолку. Из-за того, что солью приходилось посыпать каждый лист, работа эта походила на каторжный труд и уже через полчаса то тут, то там раздавались звуки старческого кряхтения, которым подвывал Кихён, который работать вообще не привык. У альф заныли спины и руки, это вам не кулаками на улице махать. Беляш грел пузо на террасе, пока холопы работали. Зато Чонгук был полон сил, носился туда-сюда как ошпаренный, стараясь всё успеть пока у него были гости, после ему одному будет сложно засолить такое количество капусты, а ведь дальше нужно будет готовить маринад! Работы предстояло ещё очень много. Но в самый ответственный момент с кухни разнесся голос Юмина:       — Чонгук, кажется, у тебя закончилась соль.       А рядом ещё горы незасоленной капусты!       Чон очень ревниво относился к порядку и всё равно проверил все ящики, всё перерыл, но соли так и не нашлось.       Кихён чуть ли не с радостью воскликнул:       — Значит, доделаем в другой раз!       Но всё обломал Юмин, который просто предложил:       — Давай на байках в город сгоняем за солью? Заодно мороженого возьмём, жарища невыносимая.       Отвлечься и развеяться никто не был против, и даже вечно ворчащий о безопасности Чонгук не стал возражать против поездки на байках в город. У Юмина были права, у Санха тоже, но только на вождение скутера, к счастью, мелкого берегли ангелы-хранители, потому что его никогда не останавливали, но того же Юмина могли за день задержать раз десять, хотя он даже не превышал! Жизнь была несправедливой.       Чон сел позади Юмина, оставляя Санха для Кихёна, который чуть ли не пищал от радости, что прокатится в обнимку со своим крашем!       Поездка на байке здорово проветривала не только тела, жарящиеся под ярким солнцем, но и продувала головы от тяжёлых мыслей. Чувство чего-то нехорошего, притаившегося в тени, всё ещё грызло Чонгука, но он старался об этом не думать, потому что так и с ума сойти можно было.       Глядя, как проносятся мимо деревья и редкие машины, как стремительно сокращается расстояние между его посёлком и чертой города, Чон размышлял о том, что иметь байк не так-то уж и плохо. Время экономится знатно, разве что нет никакой защиты от дождя и снега, так и на велосипеде её не было, в дни непогоды всегда приходилось пересаживаться на общественный транспорт.       «Может, купить машину?» Но эта идея была лишь мечтой, потому что на машину он копил родителям, а сам пока был готов поездить и на велосипеде.       Закупиться решили у любимого круглосуточного магазина Чонгука, где омега часто останавливался по пути домой. Он стоял почти на окраине Сеула, здесь было тихо и меньше вероятность встретить копов. Ребята купили соли, мороженого, Юмин взял несколько упаковок с кимбапом и газировки, когда они закончат солить капусту, можно будет вкусно поесть и поваляться на террасе, загорая под солнцем, если оно ещё не сядет.       Но планы об отдыхе и дальнейшем веселье лопаются как воздушный шар, то чувство неотвратимого, которое преследовало Чонгука, высунуло голову и злобно скалилось, готовое выпрыснуть свой яд и утопить им тишину и спокойствие.       Стоит ребятам выйти из магазина и двинуться на парковку к байкам, как внимание их привлекают огни полицейских сирен, беспрерывно мигающие в конце улицы. Там территорию уже оцепили желтыми лентами. Мимо пронеслась машина коронера, что давало понять — кто-то умер или был убит. Проходящие рядом прохожие с любопытством останавливались и посматривали в ту сторону, но подойти никто не решался.       Чон вспоминает, что одно тело уже нашли в этом районе на границе с Каннамом, вспоминает Сынмина, который предупреждал о Сохо, вспоминает, что Кихён говорил — в университете помимо убитого Кёнсу, исчезали и другие альфы. Холодок пробежался по спине Чонгука и это был не страх за собственную шкуру, а ощущение липкой опасности, которая облепила его со всех сторон, а он и не заметил. Он что-то крупно упустил в том деле с Сынмином и погибшими в автокатастрофе альфами из Одинокого Ангела. Но что?       Пока Чон рассеянно бредёт до стоянки, один из полицейских, до этого опрашивающий прохожих, поворачивает к ним.       — Ребята, подождите.       Чонгук, наверное, на рефлексах хватает Санха и прячет за собой. Альфа в футболке и наколки на его руках отлично видны, это не преступление, но Чон всегда боялся, что мелкого начнут в чём-нибудь подозревать. Не так уж и давно эту территорию начали крышевать Небесные Короли, все, в том числе и легавые, помнят, что здесь был разгул уличных банд.       — Старший офицер Ким Юсон, — представляется полицейский. — Можно задать вам несколько вопросов?       Юмин, как форму увидел, так словно оцепенел. Это какой-то непонятный страх перед представителями закона, вроде ничего плохого не сделал, но не по себе становится. Кихён старательно отводил глаза, поэтому слово взять пришлось Чонгуку, благо у него хорошо подвешен язык, и он умеет оставаться спокойным даже в опасной ситуации.       — Конечно, офицер.       Мужчина кивает в знак признательности и достаёт маленький блокнот, делая пометки.       — Вы местные? Здесь живёте?       — Нет, — качает головой Чонгук, — мы просто заехали в магазин за солью, кимчи делаем.       Нужно сказать, что Ким Юсона они явно удивили, он думал ребята тут на свидании или от балды гуляют, мало кто в таком возрасте думает о заготовках и вообще делает кимчи.       — Ах, вот оно как. А часто бываете в этом районе?       Чон отвечает:       — Каждый день езжу на велосипеде в университет.       Полицейский кивает, делает пометки и смотрит в серые глаза Чонгука, спрашивая:       — Вы замечали странных личностей? Хулиганы здесь не ходят?       «Почему он спрашивает о хулиганах? Это имеет какое-то отношение к убитому? И кого убили или кто умер?» Чонгук теряется в догадках, но ему не нравится, куда дует ветер.       — Видел однажды группу, — Чон понимает, что если просмотрят камеры с этого круглосуточного, то увидят группу, которой он начистил лица, — они пытались пристать, но я от них сбежал, — чуть-чуть соврал.       Полицейский опять кивает и делает какие-то пометки, когда вперёд неожиданно выходит Кихён. Он хотел прятаться до последнего, но тоже ощутил, куда ветер дует, и был вынужден вмешаться, чтобы узнать все детали.       — Офицер Ким.       Мужчина так комично округляет глаза, что это вызвало бы смех, но сейчас никому не было смешно.       — Г-господин Сон! — конечно же, наследника семьи Сон представитель власти сразу узнал. — А вы здесь откуда? А, вы с друзьями, — словно сам себя ругая, добавляет мужчина.       Кихён кивает и задаёт вопрос, который мучил всех:       — Что произошло?       Офицер понимает, что не может разглашать тайну, но и не помочь представителю семьи Сон тоже не может. Полиция часто пользуется айтишниками из компании отца Кихёна, всё-таки они владели передовыми технологиями.       Мужчина вздыхает и шепотом говорит:       — Найдены ещё жертвы, все из университета Ханнам. Убито ещё двое альф, сегодня их нашли местные жители. Нам сообщили, что у них был конфликт с местной бандой… э-м… Небесные Короли, — заглядывая в записи, говорит офицер. — Похоже уличные банды снова вступили в борьбу за власть, но в этот раз пошли по головам богачей.       — Что? — даже Юмин перестаёт прятаться. — Их убили Небесные Короли?!       — Господин, потише, — просит полицейский. — Да, у нас и свидетель есть, — мужчина указывает на долговязого альфу, стоящего у желтой ленты, с ним говорил кто-то из следственного комитета, — говорит, видел вчера здесь потасовку, на тех, кто дрался, были куртки с эмблемами Небесных Королей. А на днях недалеко произошла авария и там огромное количество людей погибло, но все были бандитами. Эх, снова эти разборки, а нам потом кишки с земли собирай. Ладно, я пойду. Господин Сон, будьте осторожны и лучше ходите с охраной.       Полицейский ушёл, а ребята так и остались в подвешенном состоянии.       Ещё когда нашли первое тело на границе между Королями и Чёрным Солнцем, Чонгуку это не понравилось, словно кто-то посягнул на его территорию. Но это было только начало, потому что теперь тел здесь найдено уже три, появился какой-то мутный свидетель, который видел банду Чонгука на разборках, хотя Чон лучше других знает, что никакой потасовки вчера здесь не было, обо всех стычках ему сразу сообщают. А после инцидента с автокатастрофой он вообще приказал своим ребятам быть тише воды, ниже травы.       — Что это такое? — выдыхает Юмин, первым нарушая тишину. Как они оказались убийцами? Когда всё пошло не так?       — Кто-то пытается свалить всю вину на нашу банду, — рычит Чонгук, серые глаза которого начинают полыхать медленно разгорающимися углями.       — Воротники? — Кихён сам не понимает, как переходит на низкий шепот, да ещё и оглядывается по сторонам, словно их могли подслушать.       — Возможно, — соглашается Чонгук, — но зачем? Мы для них не представляем угрозу, они убрали бандитов из Ангела, но нас-то тогда не тронули.       Если хотели избавиться от Королей, то могли бы их всех убрать в ту же ночь, но не тронули.       — Но сейчас нас подставляют, — жуёт губу Юмин, нервно поглядывая в сторону полицейских.       Это верно. Неожиданно взявшийся свидетель, тела на территории — всё буквально устроено так, чтобы подставить банду Чонгука. Понятно, что отловить каждого члена банды будет невозможно, но могут выйти на кого-то конкретного, а могут и вовсе никого не найти, но вся территория будет под надзором полиции, а полиция лижет зад Воротникам. Неужели, они хотят заполучить территорию юга в свои владения? Чон не может быть в этом уверен.       — Зачем им это? — спрашивает Санха, вырывая омегу из размышлений.       Взгляд Чонгука останавливается на альфе, который дал показания против Небесных Королей, и вокруг Чона расползается сама тьма. Парень отвечает:       — Абсолютно не понимаю, но отправьте сообщения всем нашим, все должны быть в курсе. Не вылезаем, затаились и ждём, что будет дальше. А я пока проверю крыс.       Санха с Юмином слишком хорошо знали, что если разозлить Чонгука, то он превращался в Дьявола, абсолютно не контролировал себя и мог натворить дел. Поэтому, конечно же, никто не отпустил его одного, за ним глаз да глаз нужен.       А Чон терпеливо сидел и ждал, куда двинется «свидетель». Уже начали разъезжаться полицейские, уехала машина коронера, а долговязый альфа только-только медленно потопал на север, быстро скрывшись в переулках. Чонгук его поймал именно в тот момент, когда парень собирался позвонить кому-то.       — Что надо? — альфа убирает телефон и неприветливо смотрит на Чона, хмыкает и явно думает, что разобраться с омегой будет проще простого.       — Кто тебе сказал выступить против Королей и набрехать полиции о потасовке?       Альфа усмехается:       — Тебе какое дело? Или ты с кем-то из Королей гуляешь? Хочешь защитить своего ухажёра? Хах!..       Чонгук никогда не отличался терпением, он резко бросился вперёд и с разворота ударил альфу ногой. Если бы тот не оказался бойцом и не заблокировал удар скрещенными руками, то уже отлетел к стене и лишился нескольких зубов.       Зло сверкнув на Чона глазами, парень процедил:       — Не думай, что я не ударю омегу!       Но Чонгук ни о чём и не думает, когда он дерётся, его глаза становятся каким-то пустыми, безжизненными, он давно потерял азарт и наслаждение от драк и сейчас дрался потому, что мог и язык кулаков понимали лучше, чем человеческую цивилизованную речь.       Пролетевший рядом с лицом кулак, Чонгук видит словно в замедленной съемке, хватает чужую руку и поднапрягшись, перекидывает альфу через плечо, впечатывая в грязный асфальт, заваленный окурками и прилипшими жвачками. Альфа болезненно стонет и сразу подняться не может, не ожидая, что Чон сможет его так запросто уложить. А Чонгук уже собирается ударить лжеца ещё несколько десятков раз, пересчитать ему зубы и выбить всю правду о том, кто и зачем ему приказал соврать.       От откровенного насилия Чонгука останавливают Санха и Юмин, очень вовремя подоспевшие и оттащившие Чона от скулящего на асфальте альфы.       Когда ситуация немного успокоилась, альфа, имя которого было Усан, как мог привёл себя в порядок и, неприязненно глянув на троих оппонентов, поинтересовался:       — Что вам нужно?       Он не пытался сбежать, потому что считал это бесполезным, здесь двое огромных альф и омега, который запросто его через плечо швырнул, а сейчас горел к нему такой ненавистью, словно Усан всю его семью вырезал.       — Если не можете его контролировать, то на цепи сажайте! — не сдержался альфа.       Чонгук рыкнул:       — Я разобью тебе голову!       Но был перехвачен Санха, потому что ведь действительно разобьёт. В моменты гнева он часто себя не контролировал. Правда, в этот раз Чон был не один, у него были друзья, которые мало чем от него отличались и готовы были за Чонгука рвать и метать не хуже его самого.       Юмин оказывается за Усаном как-то неожиданно, бьёт его под колени, вынуждая упасть на асфальт, и холодно предупреждает:       — Пасть прикрой, а то зубов не досчитаешься. Мы тут не шутки пришли шутить. Будешь паинькой и всё расскажешь, отпустим целым, будет скалиться и юлить, возможно, твой труп следующим будут грузить в чёрном мешке в машину коронера.       Усан побледнел так сильно, что стал походить на призраков. Его пробрала до костей дрожь, когда он понял, что с этими ребятами шутки плохи, их слова звучали вовсе не как пустой трёп.       — Кто вы такие? Что вам нужно?       Чонгук выбирается из захвата Санха, поправляет свою чёрную футболку и отвечает:       — Правда. Кто тебе приказал соврать полиции о том, что ты видел Небесных Королей на вчерашней драке?       Усану совсем поплохело. Он боялся тех, кто его окружил, но также боялся и своего заказчика. Он находился меж двух огней и не знал, какую сторону выбрать.       — Н-у-у… — В конце концов, прямо сейчас его жизни угрожает эта троица, поэтому приоритет был очевиден. — Н-ну, Тёсо! — выкрикивает парень. — Это Тёсо сказал мне прийти и дать показания!       Тёсо — глава Одинокого Ангела. Чонгук ожидал услышать совершенно неизвестные имена, рассказы про странных людей, коими могли быть Воротники, но вовсе не имя, которое ему было отлично известно.       — Ты из Ангелов? — спросил омега.       — Д-да, — кивает Усан. — Он сказал, что Короли убили двадцать наших и скрыли всё под ДТП, поэтому кто-то из наших должен был рассказать правду.       — Какую правду? — рычит Юмин, раздражённый тем, как всю ситуацию вывернули так, что их банда была виновата во всех грехах. — Вы видели аварию? Или видели, как Короли убивали тех альф в переулке?       — Нет! Но… Тёсо так сказал и мне заплатили, — признался Усан. — Я, честно, больше ничего не знаю! Я просто шестёрка в банде, мне сказали сделать, я и сделал! Будто я сам не знаю, что мне будет за ложные показания! Но что я могу?!       Пока Усан жалуется на свою нелегкую судьбу, Чонгук скрипит зубами и заявляет:       — Мне срочно нужно перетереть с Тёсо!       *****       Как уже было известно Чону, вечером Одинокие Ангелы устраивали на своей территории бои. Омега и так собирался в это время наведаться к их главе и расспросить о Сохо и Воротниках, но после того, как Королей нагло подставили, он только уверился в необходимости встречи с Тёсо.       Брать с собой Чонгук на встречу никого не хотел, но догадывался, что одному идти может быть опасно, поэтому с ним тайно пойдёт отряд Хесока и сам альфа. Они сняли форму и были в обычной одежде, сейчас ради своей же безопасности нельзя было светить тем, что ты из Небесных Королей.       — Чонгук, там всё-таки будут все Ангелы, брать с собой один отряд опасно, вам нужны ещё люди, — Минхо не был согласен с планом минимум.       — Если мы все пойдём, то это будет объявлением войны, — отвечает Чон, — мне же нужно узнать, что Тёсо замышляет и почему решил нас подставить.       — Мы уже догадываемся, что он работает с Воротниками, идти к ним сейчас таким малым количеством опасно!       Чонгук и сам это всё понимал, но что он мог? Битвы он не хотел, это бессмысленно и только разгорится новая вражда между бандами, что подтолкнёт полицию к выводу, что Короли убийцы, поэтому и устроили ДТП против альф из Ангелов. Он уже пустил ситуацию на самотёк и вот к чему всё привело.       — Мы пойдём как зрители и просто подметим нужный момент для разговора, мы драться не будем! — упрямится Чонгук.       В этот момент со стороны входа в схрон раздался странный звук, и сразу после альфа, который караулил вход, вбегает внутрь бывшего холла и шепчет:       — Глава…       Но не успевает закончить фразу, внутрь входит нечто. Это нечто точно было человеком, но он был весь в крови, только сверкали тёмные глаза на лице.       — Чонгук, помоги, — выдохнул Сынмин и упал на пол.