Крик тишины

             В воспоминаниях Чонгука ярко отпечатался момент, когда его тогда ещё пятнадцатилетний брат вернулся домой, весь перепачканный тёмной липкой кровью. Он помнит, как отец упал в обморок от этого зрелища, а папа бросился к сыну, причитая и стараясь узнать, что с ним случилось. Ответить Чонин не успел, потому что следом за отцом также потерял сознание, а папа с криками носился по дому, звонил в скорую, полицию и поставил на уши весь их небольшой городок. Во всей этой суматохе Чонгук единственный оставался спокоен. Ну разве не было понятно, что кровь не принадлежит Чонину? Она старая, вонючая, слишком чёрная, а когда брат упал на пол, то вокруг него даже лужи не растеклось, значит, ранен он не был.       Как потом выяснилось, Чонин упал в яму с тушами мёртвых животных, сбитых на трассах. Ему было пятнадцать, он ужасно напугался и напугал родных, безмятежным остался только Чонгук, которого соседский дедок назвал черствым. Вероятно, так оно и было. Чон не боялся смертей, крови, оторванных конечностей, все эти ужасы его никак не трогали, а мозг успевал заметить мельчайшие детали, как в случае с Чонином. Ему говорили, что с таким «даром» лучше всего идти в правоохранительные органы и, возможно, Чонгук бы действительно хотел стать следователем, но всё рухнуло, когда умер Чонин, а продажные копы скрыли все детали его смерти.       Однако внимательность Чона никуда не делась и сейчас он мог с уверенностью сказать, что кровь, которой был перемазан Сынмин, принадлежала не ему. Да, Чонгук определённо удивился, когда увидел альфу снова на пороге схрона, но удивление прошло быстро, сменившись раздражением. Под Небесных Королей и так начали копы копать, а тут одна из возможных жертв у них на пороге валяется! Хуже просто не придумаешь.       — Поднимите его и затащите внутрь, — потирая виски, командует Чонгук, — не хватало ещё, чтобы его увидели.       — Я сам, — отзывается Сынмин, поднимая руку, — сам.       Альфа на трясущихся ногах еле-еле поднимается в положение сидя и просто сидит. Он похож на окровавленного призрака, если бы здесь был Кихён, то уже орал, что есть мочи, потому что боялся всякую сверхъявственную жуть. Некоторые члены банды тоже побледнели при виде Сынмина, но в целом все держались, не желая позорить имя своей группировки.       — Так и будешь там сидеть? — Чонгук гостеприимством не пылает. Ему и своих проблем хватает, а тут ещё Сынмин появился и подбросил новых.       Альфа с трудом поднимается и проходит вперёд. Чон сидит на старой стойке администратора, рядом с ним нет стульев или даже табуретки, остальные члены банды стоят, заложив руки за спины, как настоящие солдаты. А Сынмина ноги совсем не держат, он идёт и шатается, того и гляди снова рухнет, да так и происходит, он почти доходит до Чонгука и падает на пол, будто кланяется перед своим императором. У Сынмина вообще-то есть гордость, он не желает ни перед кем стоять на коленях, но второй раз просто не может подняться.       Чон вздыхает, а двое альф по левую руку от него подхватывают Сынмина под мышки и сажают на принесённый стул.       Атмосфера становится напряжённой, первое удивление спадает, и члены банды вспоминают Сынмина и проблемы, которые он принёс с собой в прошлый раз. И вот сейчас явился весь перемазанный кровью и снова тащил следом цепочку проблем, с которыми никто не желал разбираться. Чонгук также входил в число тех, кому было наплевать на Сынмина. Да, ему было на него наплевать, пусть кто-то назовёт Чона бездушным или чёрствым, но ему и на это также наплевать. Он не ангел, не благодетель, чтобы стремиться всех спасти и защитить. У него были свои родные и друзья, своя жизнь — это всё всегда будет стоять в приоритете в личном мире Чонгука, но никак не незнакомец, попавший в беду и требующий, чтобы его спасли. Чон не герой и никогда не хотел им быть, по его мнению, герои — глупые и слепые люди, которые в погоне за своими идеалами рушили весь мир вокруг себя, нередко были виноваты в смерти родных и близких, любимых и друзей, оставались ни с чем, а потом благородно защищали мир. Такие лицемеры!       — Я, вроде бы, отправил тебя к твоему отцу, что снова случилось? — Чонгук барабанит пальцем по своей коленке, выжидающе глядя на Сынмина.       Альфа ощущает обжигающий взгляд серых глаз и нервно сглатывает. Находиться под пронизывающим взглядом глаз Чона было страшно, Сынмин ощущал себя точно на адском суде, но ещё хуже было уйти от этого дьявола и попасть в руки другого, который порежет на кусочки и выкинет в подворотне.       — Чонгук, я просто не знаю к кому ещё обратиться за помощью! — оправдывается одногруппник, со всей искренностью глядя на Чона. — Помоги, прошу!       Омега сжимает руки в кулаки, и по пустому холлу разносится характерный хруст, повергающий весь отель в гробовую тишину. Чонгук злился, его аромат ивы становится сильнее, горечью оседая на языках каждого, кто находился рядом.       — Ты снова тащишь беду на порог моего дома! — голос Чона срывается на рычащие нотки.       Сынмин как-то явственно ощущает, что ему здесь не рады. Не только Чонгук, но и другие члены его банды смотрели на пришедшего альфу с неодобрением. Сочувствие плескалось в глазах некоторых хулиганов, но его полностью перекрывали волны ярости. Небесные Короли и так сейчас находятся в опасной ситуации, возможно, на них лёг глаз Воротников ещё в тот раз, когда они помогли Сынмину, а может они стали случайными жертвами, которых у организации тоже было немерено. Всё это неважно, потому что у них сейчас есть и свои проблемы, а тут заявился Сынмин, на которого охотятся то ли Воротники, то ли Ангелы, то ли Сохо или вообще все вместе! Он буквально прибежал сюда сейчас, словно размахивая флагом и призывая хватать Небесных Королей, ведь он с ними связан.       Чонгук продолжает всё таким же спокойным, но полным ярости голосом:       — Разве в прошлый раз я тебе не помог? Из-за тебя мы все чуть не лишились жизней, но ты снова пришёл к нам.       Альфа тяжело сглатывает, но эта отвратная сучья натура, что в нём живёт, готова подставить кого угодно, скрыться за чьими угодно спинами, лишь бы выжить самому. Он понимает, что Чонгук его не убьёт, может, только вышвырнет за порог, но это куда лучше, чем психопат с поддержкой огромной банды, который всюду пытается тебя прикончить.       — Сынмин, я бы был к тебе благосклоннее, если бы ты в прошлый раз был со мной честным, — произносит Чон, не моргая глядя в глаза альфы и давая понять, что он уже знает о том, что его история «про бедного Сохо, который завидовал хорошим отметкам друзей» полное враньё. Чонгук и тогда это знал, но его не особо волновали разборки между Сынмином и Сохо, но сейчас их конфликт задел его банду, и омега был в слепом бешенстве. — Но ты наврал, подставил нас, стравил с другой бандой и сейчас приполз на порог, словно не в курсе, в какой мы опасной ситуации.       — Что? Я н-ничего…       Чонгук не собирается слушать его блеяние, продолжая уже не таким спокойным голосом как раньше, терпение его иссякало и всё, чего он желал — избить Сынмина собственноручно:       — Сегодня здесь нашли твоих убитых дружков и всю вину свалили на Небесных Королей! Скажи мне, Сынмин, что на самом деле тебя связывает с Сохо? Уже найдено трое мёртвых, ты четвёртый, Сынмин, может, мне просто за шкирку притащить тебя к нему и тогда я узнаю правду?       Если до этого альфа ещё и собирался юлить и уходить от ответа, то сейчас, видя, как со всех сторон на него полыхают злые глаза, обладатели которых готовы его за шкирку выбросить в пасть к акуле, он понял, что врать бесполезно.       — Нет-нет! Не надо, прошу тебя, Чонгук! — Сынмин съезжает со стула и падает на колени, наплевав на гордость. Готов и ноги Чону вылизать, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь. — Ты ведь не убийца, ты так не сделаешь, верно?!       — Что ты сделал Сохо? — требовательно бросает Чонгук, зло глядя на альфу, валяющегося у него в ногах. Они заслуживают знать правду, прежде чем решать помогать ли этому уроду снова или нет. Юг пасут копы с утрешнего инцидента с найденными телами, если Сынмина случайно увидели, то могут решить, что он в хорошем знакомстве с Королями и тогда Воротники ими заинтересуются или схватят здесь всех, как убийц; «свидетель» уже есть, который видел разборки Королей с мёртвыми альфами, а если Сынмина припрут к стенке, он, чтобы свою жизнь защитить, готов будет полить своих нынешних благодетелей такой грязью, что им и вовек не отмыться. Чонгук не то чтобы знал альфу просто, анализируя его поведение, сделал соответствующие выводы.       Глаза Сынмина забегали, когда с него потребовали правду, он весь сжался, сложил руки на коленях и довольно тихо ответил:       — Мы просто с ребятами немного пошутили над ним.       Но даже если шептаться, в пустом здании этот звук отлетает от стен и усиливается во много раз.       Чонгук отчётливо услышал Сынмина, но кое-что особо резануло слух. Поддавшись вперёд, омега сужает глаза и вкрадчиво переспрашивает:       — «Пошутили»?       Он предупреждает этого наглого альфу, чтобы не вздумал и дальше врать. Терпение у Чона совершенно нет никакого, чтобы выслушивать очередную выдуманную историю.       — Это действительно была шутка! — воскликнул Сынмин, окидывая жалостливым взглядом всех присутствующих. Но надавить на жалость не получилось по многим причинам, и главная заключалась в том, что он весь был в крови и походил скорее на демона, который нагло врал. Опустив голову, парень очень неохотно отвечает на вопрос Чона: — У Кёнхуна был день рождения на прошлой неделе, там как раз был я, Кёнсу, Муян и мы позвали Сохо.       Как раз сегодня утром Муяна и Кёнхуна и нашли мёртвыми, в чём обвинили Небесных Королей. Чонгуку эту информацию помог узнать Кихён, который был вынужден уехать домой после произошедшего. У ребят из банды были свои дела, Чон не хотел впутывать друга, хоть Сон и был уже впутан по самые уши, но не тащить же его на разборки, поэтому Кихён уехал, но всё равно умудрялся помогать, находя нужную информацию.       — Так он не ваш дорогой друг? — усмехается Чонгук.       Сынмин замялся и честно признался:       — Нет, мы просто его знали, его папа работал у Кёнхуна прачкой, и Сохо часто тоже приходил на помощь, так мы и подружились.       — Давай ты не будешь привирать про вашу дружбу, — скрипит зубами Чон.       — Но я не вру, мы были все друзьями!       — А сейчас он вас режет точно свиней, да-да, я так и поверил. Что дальше? — Чонгук вздёргивает подбородок, побуждая Сынмина продолжить.       — Как я уже говорил, у Кёнхуна был день рождения, и мы пригласили Сохо. Народу было немного и было предельно скучно, поэтому мы решили повеселиться и устроили тайное свидание в закрытой комнате с омегами. Ну ты наверняка знаешь, это когда один альфа сидит в комнате и ждёт омегу, который проиграл и должен провести с ним время наедине. Ой, прости, я постоянно забываю, что ты омега! — Сынмин даже ладони в молитвенном жесте на груди сложил.       И если Чонгуку самому было наплевать, когда о нём говорили, как об альфе, то его ребята ревностно защищали своего главу. Клацнув зубами, Юмин бросает своим парням:       — Порвите ему рот, что ли.       — Не надо! — заверещал Сынмин. — Умоляю, не надо!       Чонгук взмахивает рукой, давая приказ членам банды не делать глупостей. Понятно, что Юмин просто хотел альфу напугать, но слушать его поросячьи визги Чон не желал.       — Что было дальше? — Чонгук возвращается к предыдущему разговору.       Сынмин боязливо посматривает на хулиганов вокруг, но считает, что пока он заслуживает благосклонность Чона, то ему ничего не сделают, а потому принялся болтать:       — Сохо проиграл со стороны альф, а со стороны омег проиграл Лир. Через какое-то время из комнаты стали доноситься крики и мольбы о помощи, когда мы прибежали, то узнали, что Сохо приставал к Лиру, он был то ли пьян, то ли под наркотой — не знаю. Я просил ребят остановиться, но Лир рыдал, на нём была порвана одежда и синяки по всему телу, к тому же он был братом Кёнсу… — Сынмин тяжело сглатывает, и голос его становится хриплым: — они избили Сохо, а потом выбросили его где-то за городом. Я знаю, что и сам тварь последняя, но не пошёл его защищать! Он был полуживой — так они его избили! И теперь он мстит нам всем!       Значит, Сохо обвинили в домогательстве к омеге, избили, почти убили и выбросили самому разбираться с последствиями. Люди начинали мстить и за меньшее, но Чонгуку всё кажется, что что-то Сынмин ему недоговаривает, хотя теперь его рассказ звучит более складно по сравнению с бредом о плохих оценках и мести за это. К тому же становится понятен выбор жертв, кроме одного момента:       — Этот Лир тоже будет его жертвой?       Все убитые до того были альфами, но ведь оболгал его омега, так почему он ему не мстит?       Сынмин отвечает:       — Вряд ли, он уехал за границу.       А глаза альфы бегают. Где-то здесь зарыта правда, которую он скрывал. Чон плохо знал компанию Сынмина и его друзей, поэтому ничего не мог сказать о них; и одной очень лживой детали не заметил, хоть и ощутил.       — Тогда почему ты сразу не рассказал правду? — хмурится Чонгук. — Чего молчал? Ты же в этой истории такой хороший, — саркастично отмечает омега.       — Вовсе не хороший, — бубнит Сынмин. — Просто… ну как я мог такое сказать, я ведь ничего не сделал, а это тоже вина. Лир, вероятно, соврал, а мы не поверили Сохо и теперь он превратился в монстра.       Понять был ли альфа с омегой проще простого — на омеге всегда остаётся запах альфы, даже если их контакт короткий и принудительный, от таких мелочей природы было не убежать. Неужели все настолько были пьяными? Или они нарочно подставили Сохо? А что, богатенькие дети могут себе и не такое позволить. Но почему Чонгук всё равно ощущает, будто что-то ускользает от него?       Вздохнув, Чон прожигает Сынмина раздражённым взглядом и спрашивает:       — Чья на тебе кровь?       Сам альфа выглядел целым, ну ноги его не держали — так это от долгого бега.       — Моих телохранителей, — отвечает Сынмин, опустив голову. — Мой отец рискнул и решил отправить меня к прокурору, чтобы тот взялся за расследование, но по дороге на машину напали, охрану зарезали, а я еле сбежал.       Чонгук даже не скрывает, как закатил глаза. Нужно быть полным кретином, чтобы в деле Воротников добиться справедливости через прокурора, полицию или суд. Глядишь, сидел бы Сынмин тихо в доме родителей, так никто бы и не знал, что он там прячется какое-то время. Хотя потом его всё равно бы нашли, глаза и уши у Воротников расположены в каждой розетке.       — Что ж ты к отцу не вернулся? — Чон не скрывает разочарования в голосе, если бы Сынмин снова побежал к родителям, то у самого омеги проблем было бы куда меньше.       Альфа бурчит:       — Не хочу его подставлять, ему будет лучше, если меня рядом не будет, пока всё не утрясётся.       — Утрясётся только с твоей смертью, знаешь? — рыкнул Чонгук, пытаясь сохранить спокойствие, но его буквально трясёт от злости. Омега вскакивает и почти орёт: — И, вообще, отца ты втягивать не захотел, а меня значит да?! На что ты рассчитываешь, заявляясь ко мне снова?! В прошлый раз ты хотя бы не знал, что я глава банды, но сейчас ты сюда пришёл намеренно, может, привёл хвост и какие у тебя оправдания?!       Голос Чона эхом разносится по пустому холлу, вокруг царит давящее напряжение. Члены банды с презрением смотрят на Сынмина, все одинаково испытывая к нему неприязнь, Чонгук всё верно сказал. Небесные Короли никогда не были и не будут благодетелями, защитниками и ангелами, они собрались вместе, потому что так ощущали силу друг друга и потому что у всех была одна цель — выловить Белых Воротников, раскрыть их миру, отомстить! Они все жаждали справедливости для родных и близких, которые стали разменной монетой в игре тайной организации и тех, кто ею управляет. Да, они присматривали за югом, защищали слабых, но подставлять свои шеи под удар из-за какого-то Сынмина не собирался никто. Они и так крепко встряли с убийствами на своей территории.       — Чонгук, помоги! — всхлипывает альфа и тянет к омеге окровавленные руки, но Чон брезгливо отмахивается и орёт:       — Катись в ад! На тебя охотятся Воротники, почему я должен подставлять под угрозу жизни всех своих парней, когда ты, кусок мяса, просто расплачиваешься за свои грехи?! Урод!       Чон бы даже пнул Сынмина, даже бы лично отправил его в руки Сохо. Как бы то ни было, а альфа действительно сам виноват, что стал объектом мести, он ведь последний остался, за исключением того омеги Лира. С одной стороны из-за Сынмина Чон снова напал на след Воротников, но с другой стороны он и вся его банда оказались под ударом.       Хесок успевает перехватить омегу до того, как он собирался поднять ногу и пнуть Сынмина.       — Чонгук, успокойся.       — Я спокоен, — с клокочущей в груди яростью отвечает Чон, сбрасывая руки друга.       Альфа ближе подходит к Чонгуку, смотрит в темно-серые глаза и умудряется шептать так, чтобы слышали только они двое:       — Это неправильно кого-то отталкивать и бросать на гибель.       — А что ты предлагаешь, Хесок? — передёргивает плечами Чон, успокоиться ему было крайне сложно.       — Давай спрячем его в домике в горах? Там его не найдут, а мы пока побазарим с Тёсо, глядишь, там узнаем что-нибудь и о Сохо.       — Это всё равно ему не поможет, — отвечает Чонгук. — Сохо, по всей видимости, связался с Воротниками, чтобы разобраться со всеми, кто его предал и бросил подыхать. Хоть кого-нибудь мы смогли защитить от Воротников?       Сынмин считай уже труп, он бесполезно брыкается и оттягивает смерть, которая ходит за ним попятам. Это-то и разозлило Чонгука, он пришёл к ним в схрон и притащил за собой смерть. Кто даст гарантию, что за ним не следили? Кто даст гарантию, что ребят здесь не уберут также как недавно альф из Ангелов? Подстроить автокатастрофу, нападение пьяниц, воров, маньяков, случайный взрыв газа, пожар — Воротники могли использовать любой сценарий. Когда Чонгук сам ходил под руку со смертью, его всё устраивало, он нередко лез туда, куда не следует, но никогда не боялся умереть, но его страшило то, что сейчас беда висела над всеми его ребятами, а он не мог ничем им помочь и даже не понимал, откуда последует удар. А началось всё из-за Сынмина и его Чонгук ненавидел, хоть и винил в своей беспомощности самого себя.       Хесок метания Чона лучше других знает. Знает, что у них была уже битва с Воротниками и не одна, они выдирали людей из лап смерти, чтобы те умерли по-другому. По сути, в своей битве они были похожи на мух, которые бьются о стекло в надежде, что оно разобьётся. Они кучка детей, им почти всем за двадцать, но у них ни связей, ни планов борьбы, только слепое желание найти справедливость для всех, кто «случайно» скончался, для своих родных и любимых.       — Никого, — запоздало отвечает на вопрос Хесок.       Чонгук немного успокаивается, на деле просто старается не смотреть на Сынмина, словно его не существует.       — В любом случае, нам так и так нужно перетереть с Тёсо, — говорит омега, — эта тварь подставила всю нашу банду, если пустим ситуацию на самотек и дальше, не удивлюсь, когда в квартире кого-нибудь из нашей банды найдут и ножи как орудие преступления, и топоры, огнестрелку и всё, что угодно.       Сейчас Небесных Королей обвиняют в убийствах богачей, так-то полиция на подсосе у Воротников, это дело нешуточное, свидетеля уже нашли, а дальше и улики станут подкидывать, и несанкционированные обыски проводить. Ангелы, конечно, твари конченные, но они всегда такими были, если их поманили связкой денег, они готовы были и не такую ересь про своих соседей напеть.       — Если так подумать, то Тёсо и сам в опасном положении, связавшись с Воротниками, — размышляет Хесок. — Они могли ему предложить нашу территорию в обмен на услугу, но они никогда не оставляют в живых свидетелей.       — Поэтому нам и нужно поговорить с ним до того, как он отправится к праотцам.       Чонгук смотрит на Сынмина, альфа под этим пронизывающим взглядом вздрагивает, но не теряет надежды, что ему помогут. Чон ненавидит эту часть в себе, которая не может оставить нуждающихся в беде.       — Внизу есть старый колодец, иди и приведи себя в порядок, — бросает омега звонким голосом. — Парни, дайте ему одежду и спрячьте его в нашем домике в горах, только на рога не лезьте, этот кусок мяса того не стоит.       Раздав последние указания, Чон приказывает всем покинуть схрон и по возможности не вылезать на улицу. Сам он непреклонно взял только отряд Хесока, самого альфу и отправился на территорию Одиноких Ангелов под видом самых простых зрителей зрелищных боёв. Санха ещё пытался его переубедить, уговорить и себя взять, но Чонгук был непреклонен. Небольшим отрядом было легче передвигаться и легче затеряться в толпе.       На самом деле эта вылазка отчасти была бестолковой. Вот что Чон узнает у Тёсо? Он, к тому же, не знает даже, как этот Тёсо выглядит, благо в этом ему поможет Хесок, он как-то с лидером Ангелов пересекался (дрался). А вдруг он откажется сотрудничать с Чонгуком и решит просто его сдать Воротникам? Это всё были риски, на которые шёл Чон, потому что другого ему не оставалось. Если он сейчас притаится и будет ждать, когда ситуация разрешится сама, то вся их (не его даже) борьба в течении почти четырёх лет, пойдёт прахом. Это уже не включая того, что кто-нибудь из парней точно пострадает, став «убийцей», будет обвинён и казнён. Чонгук предпочитает бороться, а не ждать, когда ему помогут высшие силы или та же судьба.       Чтобы не быть узнанным, Чон одевает обычную чёрную маску, в любой другой ситуации он бы пришёл открыто, но только не сейчас. Его парни делают также. Они разделяются и проникают на территорию Одинокого Ангела маленькими группами, чтобы не привлекать внимание. По тому, что им рассказал Усан, они приблизительно знали, где проходили незаконные бои, устроенные Ангелами. Это была окраина западной части города, когда-то там стояла школа, но была заброшена после того, как одно крыло рухнуло из-за неправильного строительства. К счастью, жертв не было, школу даже не пустили в эксплуатацию. Но территория здесь была огромная, с полем и трибунами, с зданием, растекающимся во все стороны так, что и не обойти. После обрушения всю школу обнесли сеткой, но её уже давно срезали куском, молодёжь приходила сюда, устраивая проверки на храбрость, хулиганы тусовались огромными компаниями, а Ангелы часто устраивали бои.       Народу сегодня было действительно много. Вход никто не охранял, и шпана со всех сторон стягивалась к полю, где проходили бои. Там стоял гвалт, шум, звуки сражения. Зрители сидели по трибунам и орали так громко, поддерживая своих бойцов, что и оглохнуть было можно. Среди пришедших гуляли омеги в откровенных нарядах, шныряли барыги, предлагая наркоту, то тут, то там бились бутылки из-под алкоголя и завязывались драки. Полнейшая вакханалия!       Уже смеркалось и было достаточно темно, но поле освещали прожектора, какой-то умник накинул провода на высоковольтник, проходящий рядом, грозился сжечь всех разом, но никого это не волновало. Организаторы только сидели с сигаретами во ртах и считали деньги, прибыль от незаконных боёв была огромной.       Чонгук накидывает на голову капюшон и входит на территорию школы беспрепятственно, на него даже не смотрят. Это бы уязвляло, но сейчас было на руку. Здесь сотни людей и всем одинаково рады, потому что каждый мог принести денег: не поставит на бой, так купит бухло или травку. Одиноких Ангелов оказывается невероятно много, они все в своей форме — кто-то наблюдает за боями, кто-то подкатывает к легкодоступным омегам, а кто-то дерётся, пользуясь преимуществом своей территории.       Проходя мимо одной такой смахнувшейся группки, Чонгук устремляется в сторону стадиона, где сейчас сосредоточилась вся жизнь. Со своим ростом и комплекцией Чон походит на альфу, а аромат ивы горечью подчёркивает ложные выводы о его поле. Редкие взгляды, которыми он удостаивается, все одинаково полны безразличия. Здесь никто не беспокоится о безопасности, если бы Чонгук был на своей территории, то члены Небесных Королей уже давно остановили его и спросили кто он и что здесь забыл. Но Одинокие Ангелы были невероятно беспечны. Да и чего им паниковать? Они здесь не на конфиденциальном сборище собрались, а просто, чтобы заработать бабла.       Чон находит нескольких своих ребят, они все движутся в сторону стадиона, некоторые держатся парами, но никто внимания на это не обращает.       — Чонгук, — рядом появляется Хесок, лицо его тоже закрыто маской, так как с Ангелами он как-то дрался и даже их главаря видел, нехорошо, если его узнают раньше времени, — Тёсо на стадионе.       Омега едва заметно кивает, и они движутся вперёд.       Чем ближе они подходят к полю, тем невыносимее становится вонь вокруг. Пахнет кровью, потом, сигаретами и алкоголем, всё это смешивается с феромонами альф и омег, вызывая у Чонгука рвотный позыв.       На поле как раз проходила драка, правил никаких не было, поэтому оба сражающихся альфы уже были все в крови и едва стояли на ногах. А толпа неистовствовала, требуя хлеба и зрелищ. На самом краю поля, куда не попадал свет от прожекторов, сидели избитые участники прошлых боёв, их раны были ужасными и многие валялись в отключке, если кто-то умрёт, это никого не будет волновать. В такие моменты Чонгук особо остро понимает, что его банда — это просто дети, жаждущие справедливости, а такие как Ангелы или Чёрное Солнце на востоке — настоящие вооруженные бандиты, связанные с криминальным миром. Чонгук бы тоже пошёл по такой стезе, но он слишком хорошо себя знает, он жестокий и его тяжело остановить, когда он сходит с ума; он жаждет бороться с системой, уничтожить Воротников, а не стать как они все.       Тёсо оказывается на трибунах, сидит за столом, полном закусок и выпивки. Рядом с ним сидит только его помощник, куря и пересчитывая деньги, а на столе, ближе к главарю Ангелов разложился невероятной красоты омега. Длинные огненные волосы, зелёные глаза удивительной красы, на нём полупрозрачный длинный халат-кимоно чёрного цвета с вышитыми драконами. Чонгук никогда не засматривался на других, тем более на омег (сам омегой был), но этот красавчик притягивал к себе всё внимание. Его изысканно-тонкие пальчики с длинными ногтями едва касаются лица Тёсо, дёргая его за подбородок к себе. Омега что-то говорит альфе, и тот расплывается в платонической улыбке, укладывает руку на бедро своей куколке. А Чонгука от этого зрелища всего передёргивает, и чего красавцы клюют на последних мразей?       Разглядывая незнакомого омегу, Чон даже умудрился упустить из виду Сохо, который сидел рядом с Тёсо! Студент был каким-то дёрганным, сидел, весь сжавшись, словно ему здесь было некомфортно. Хотя бои не для всех, но его никто и не заставляет смотреть или драться. И разве Сохо не работает с Ангелами? Чего он так нелюдимо на них глядит?       — Хесок, там Сохо.       — Что?       — Передай нашим ребятам, чтобы были начеку, я попытаюсь подгадать удобный момент и поговорить с Тёсо наедине. Двигайтесь за мной, только не привлекайте много внимания, я хочу выбить из него правду до того, как набегут его люди. И, Хесок, что это за омега?       — Я его не видел раньше. Но Тёсо известный ходок, с кем он только не встречался.       Чонгук кивает, давая понять, что этой информации ему достаточно. Но ни хрена подобного! Он смотрел на рыжеволосого омегу, и что-то в нём пищало об опасности. Может быть, это кто-то из Воротников? Незнакомец выглядит очень дорого, Чонгук отсюда в такой толпе не может ощутить его запах, но этого будто и не нужно, чтобы ощущать ту самую роскошь, которой провоняли все чеболи. Чон только предполагает, что Белые Воротники — организация, работающая на определённого богача или группу богачей, конечно, не обязательно, чтобы все члены Воротников выглядели дорого и богато, но что если этот омега?..       Чон мотает головой, хватит пустых размышлений, у него никаких доказательств. Он этими мыслями только путает себя и накручивает сверх меры.       Парочка продолжает бесстыдно флиртовать, а затем они и вовсе поднимаются со своих мест и движутся в сторону целого крыла школы. Чонгук бы даже не пошёл за ними, потому что догадывался какими гадостями они будут заниматься, но следом за ними со своего места встал Сохо. Один из Ангелов попытался его остановить, но парень резко вырвался, что-то крикнул и уверенной походкой двинулся за Тёсо и его омегой.       «Видимо, у них разлад».       Чонгук быстро оглядывается, но не замечает Хесока или своих парней, а времени ждать у него нет. Омега незаметно прошмыгивает сквозь толпу и, стараясь не спускать глаз с Тёсо, тоже идёт к зданию школы, но с другой стороны, чтобы остаться незамеченным. Однако из-за того, что он не может подойти к ним близко, вскоре Чон теряет их из виду и вынужденно неаккуратно вбегает со своей стороны в тёмный коридор. Оказывается, что на первом этаже достаточно много парочек и наркоманов, которые втихую пробуют новый товар. Чонгук не без брезгливости пробегает мимо этой вакханалии, но на него даже никто не смотрит. Он выбегает к лестнице на второй этаж и очень вовремя тормозит, вжимаясь в угол стены, потому что Тёсо со своим омегой как раз входят в здание с противоположной стороны.       Лидер Ангелов очень откровенно хватает рыжеволосого омегу за зад и липнет к нему, шепча всякие гадости. Чонгук был прав о цели их уединения, но помешать им планировал вовсе не он (хоть у него и был к Тёсо неотложный разговор с применением грубой силы), а Сохо, который врывается следом за парочкой, тормозя их прямо перед лестницей.       Студент выглядит мрачно, даже раздражённо, смотрит из-под чёлки волком, словно увидел злейшего врага, а не соратника, который всё это время ему помогал.       — Ну и долго мы ещё будем здесь сидеть? — мрачно интересуется молодой альфа.       Тёсо на вид около тридцати, он не красавец, но и не урод, имеет очень цепкий взгляд и какую-то безумную, пугающую до чёртиков улыбку.       — Пока ты не заплатишь нам, — отвечает главарь Ангелов, глядя на Сохо с не меньшим раздражением, а то и с большим. Он собирался уединиться с омегой, а ему помешали!       Чонгуку из своего укрытия не очень удобно следить за всем, что происходит перед лестницей. Разговор он слышит относительно хорошо, но выглядывать тяжело, одно неловкое движение и его заметят. В такие моменты он жалел, что он не маленький, худенький омега.       — Ты думаешь, мы благотворительная организация? — выплёвывает Тёсо, ударяя Сохо ладонью в плечо, заставляя отступить к стене. — Ты что сказал? Деньги будут сегодня утром, но их не оказалось, сейчас ты говоришь, что будут завтра. Как я могу тебе верить? Мы помогли тебе расправиться с твоими врагами, даже следы за тобой замели, а ты теперь отказываешься платить нам?       Чонгук сжимает руки в кулаки. Так это правда, Сохо действительно пошёл по кривой дорожке, и именно он убивает альф из Ханнама.       — Нет, это вовсе не так! — горячо возражает студент. — Они приедут и заплатят вам!       — От них одна головная боль, — отвечает Тёсо, — они убили моих парней, просто стёрли их, видимо, боясь, что те их лица видели. Я своим ребятам не сказал об этом, но с такими мразями мне самому работать не хочется. Пока они платили и ладно, но сейчас свалили и даже пары вон не оставили за нашу работу!       Аккуратно выглядывая, Чон смотрит на омегу рядом с Тёсо, но тот выглядит весьма спокойно. Видимо, Чонгук ошибся, решив, что он из Воротников, иначе бы лидер Ангелов не осмелился при деловом партнёре так нелестно о нём отзываться. Однако всё-таки было странно как рыжеволосый омега спокойно воспринимает всю ситуацию, просто стоит у перилл, облокотившись на них и с безразличием глядя на сцену перед собой. Он не мог не понимать, что они говорят об убийствах, но даже бровью не повёл на эти заявления.       Тёсо тем временем наступает на Сохо точно хищник, скалится и продолжает:       — Но помогали-то мы тебе, значит, и долг лежит на тебе, Сохо. И ты либо заплатишь, либо будешь отрабатывать, нам как раз закладчиков не хватает, половину переловили, другая пропала с наркотой. Можешь и телом торговать, — усмехается Тёсо, — у нас не только сладкие омеги ценятся, эти козлы из чеболей любят и с альфами развлечься.       Даже Чонгуку от этих слов стало противно и захотелось проехаться по морде главаря Ангелов. Чон знал, что тот занимается самым разным незаконным бизнесом, знал, что и ночных бабочек подгоняет клиентам, но знать и слышать, как эта мразь хвастается своим бизнесом — разные вещи. Последнее так выбесило Чонгука, что он неосторожно высунулся и встретился взглядом прямо с фисташковыми глазами рыжеволосого омеги. Его никто другой не заметил, кроме этого странного человека. Чон уже был готов к тому, что его сдадут, поднимется шум и драки будет не избежать, но омега задорно подмигивает Чонгуку и отворачивается, всем видом давая понять, что он его не видел. Чон не знает, что это за щедрость такая, но спешит скрыться за углом, чтобы его кто ещё не заметил.       Тёсо вдоволь наслаждается злостью, мелькнувшей на лице Сохо, а затем издевательским тоном продолжает:       — Или можешь кого-нибудь из родни нам отдать, парни слышали у тебя брат-омега есть, если он хорошо поработает, то и ты долг погасишь, и деньжат заработаешь.       Если до этого Сохо ещё держался, то после, сжав кулаки, бросился на Тёсо:       — Ну ты и МРАЗЬ!       Но студенту не тягаться с матёрым бандитом. Всё это время Сохо помогали отлавливать его обидчиков хулиганы их Одиноких Ангелов, один бы он что сделал? Вот и сейчас получает кулаком в лицо, растягивается на полу и Тёсо грубо пинает его под рёбра.       — Лежать, свинья! Не забывай, что ты был таким крутым и врагов резал только потому, что мы тебе помогали, а один ты ни гроша не стоишь, достаточно вдавить в грязь, как слизень размажешься. Мы «мрази»? — усмехается альфа. — Ну так ты всё это время работал с «мразями» и тебя это не парило, так что не думай, что ты, собака, чем-то лучше нас. Ты убивал, парни сказали, что некоторых на куски резал, а мы только людей за деньги избиваем, не ради удовольствия, а ради наживы, а ты… ты ведь явно наслаждался, когда их убивал.       Тёсо криво усмехается, а Сохо, стирая кровь из носа, кое-как поднимается на колени, чтобы заорать:       — Они заслужили!       — Оправдывай себя, как хочешь, но ты убийца, — скалится Тёсо. Он сейчас похож на демона, помог ангелу пасть и глумился над ним, наслаждаясь его потугами очистить свою душу, но та уже искупалась в крови убитых. — А теперь пошёл вон, — выплёвывает Тёсо и идёт к рыжеволосому омеге, собираясь продолжить их приятное времяпрепровождение.       Омега охотно оплетает шею лидера Ангелов тонкими ручками, приглашая придвинуться ближе к себе, а Тёсо в этот момент оборачивается к пыхтящему гневом Сохо и бросает:       — И не забудь вернуть мне долг, иначе тебя по частям разберут и продадут на органы. Я друг тому, кто платит и враг тому, кто задолжал мне.       Чонгук после услышанного понимает одно — ему не поговорить с Тёсо нормально. Возможно, за кругленькую сумму альфа бы и сдал Воротников, но у Чона нет таких денег, как и желания говорить с главарём Ангелов нормально. У него после всего услышанного чешутся кулаки, и он даже не знает — то ли отметелить Тёсо, то ли Сохо, который пошёл по кривой и совершенно этого не понимал. Чон не ангел и не святой, ему, в общем, наплевать, насколько прогнил кто-то и очернил свою душу, но убийства он не приемлет никогда.       Чон осматривается вокруг, подумывая найти своих ребят и позвать сюда. Здесь тихо, получится быстро взять Тёсо и вытрясти что-нибудь о Воротниках. Включая, что деньги за «развлечения» Сохо платит организация, лидер Ангелов должен что-то знать о Белых Воротниках, Чонгуку нужно хоть что-то, чтобы выйти на след.       Однако Чон не успевает и нескольких шагов сделать, когда с улицы доносится крик:       — Тёсо! Тёсо!       В здание вбегает один из хулиганов в форме Одиноких Ангелов, он запыхался, но ужасно счастлив, в руке держит большую спортивную сумку без опознавательных знаков. Но по тому, как трещат ручки и провисает дно, Чонгук сразу догадывается, что внутри сумки.       Зато Тёсо вынужден снова оторваться от рыжеволосого омеги, он медленно закипает, когда спрашивает:       — Ну что опять?       — Вот! — хулиган протягивает сумку своему лидеру. — Нам передали только что.       Чонгук думает о том, что жизнь несправедлива. Он отправился следить за Тёсо, но самое важное произошло в другой стороне! Конечно же, в сумке были деньги, а передали их Воротники! Окажись Чон рядом с местом передачи, мог бы хоть что-то узнать об организации.       Тёсо открывает сумку с деньгами и его прежнее недовольное выражение меняется, на лице цветёт алчная улыбка; он любил деньги, развлечения и красивых омег, всё это сейчас было в его руках, и он просто не мог не радоваться.       Всё это время молча жавшийся в углу Сохо приободрился. В его глазах сверкнуло некое превосходство, за него можно было бы порадоваться, но превосходство это напрочь было пропитано жаждой убивать. Нос Чонгука снова защекотал запах крови, и омега едва сдержался от желания смачно чихнуть.       — А я говорил, что оплата будет! — самодовольство из Сохо так и прёт.       Если спросить Чонгука, кто в этой истории злодей, а кто жертва, он не ответит. Сынмин, Сохо, тот же Тёсо и Воротники — они все злодеи, никто их не принуждал действовать столь жестоко, вести себя столь отвратительно. Чон не судит, ему просто противно от того, в какую заварушку он попал и продолжал в ней вариться.       — Не зазнавайся, пёс, — бросает Тёсо, сверкая глазами в сторону Сохо, — ты просрочил оплату на полдня, так что с тебя ещё проценты — не забудь передать своим благодетелям, а то реально придётся тебя на органы продать, уж без одной почки как-нибудь проживёшь.       По виду Сохо понятно, что он бы сейчас снова начал перепалку, но молчит. На днях он убил двух альф — своих врагов, справиться с ними один он не смог бы, поэтому его ангел-благодетель дал ему деньги, чтобы купить хулиганов из Одинокого Ангела, и чтобы они помогли ему. Бандиты для него отловили альф, а Сохо уже их мучил, потом же снова бандиты избавлялись от тел, они гоняли Сынмина, запугивая его до смерти. Как ни крути, а без Ангелов Сохо ничего не смог бы провернуть, у него сил для этого нет. А без поддержки своего благодетеля не смог бы подкупить хулиганов. Ему все помогают, только Тёсо требует плату, а денег у Сохо нет. Он сегодня действительно решил, что его благодетель решил его бросить, но вот он снова принёс деньги, а значит, у Сохо осталась одна цель — Сынмин, и он полностью выполнит свой долг мести.       Пока студент размышляет о своём, Тёсо вытаскивает из сумки пачку плотно свёрнутых купюр и снова идёт к своему рыжеволосому омеге. Альфа никого не стесняется, когда оттягивает край лёгких штанов своего омеги и запихивает туда пачку денег. Чонгука от этого зрелища передёрнуло, он ненавидел, когда альфы относились к противоположному полу так, будто могли его купить, и ненавидел, как многие омеги, высунув языки, бежали за приятно похрустывающими купюрами, готовые для этого сделать что угодно. А ведь Чону показалось, что этот омега какой-то другой.       — Тёсо! — снова звучит с улицы.       Альфа так ударяет кулаком по лестничной периле, что та жалобно скрипит и прогибается.       — Да что вам всем нужно?! — Ему сегодня ну никак не дадут насладиться омегой!       На пороге стоит один из его подчинённых, он смущен, весь раскраснелся от длительного бега, его глаза бегают от сумки с деньгами до лица босса и притихшего рядом Сохо. Он явно в замешательстве, но решает всё-таки сказать как есть:       — Мы поймали Сынмина.       У Чонгука внутри всё холодеет. Как поймали?! Разве его ребята не должны были увести одногруппника в лесную хижину? На них напали по пути? Но откуда узнали маршрут? А что с его ребятами? Там же не было Воротников, да?! Чон в этот момент чуть ли не с ума сходит, чудом сдерживая себя, чтобы не побежать лично всё проверить. Где-то здесь всё ещё Хесок со своей группой, тот же Сынмин рядом, а у него можно узнать, что произошло.       Стараясь глубоко, но тихо дышать, Чонгук успокаивается.       Тёсо как-то плевать на Сынмина и поймали они его или нет. Конечно, это часть их сделки, они должны во всём помогать Сохо, но тот им крупно задолжал и желания ему помогать особо-то и нет. С другой стороны, они смогут шантажировать Сохо до скончания его дней видеозаписями расправы над студентами-альфами. По мнению Тёсо, это отличная возможность для дохода, Сохо станет дойной коровой и будет снабжать его деньгами до скончания своих дней.       — Ох, твой долг растёт на глазах! — скалится Тёсо, глядя на студента. — Так что, отдать тебе Сынмина или отпустить, пусть поживёт. Или готов после расплатиться своим телом?       Глаза Сохо заполняет кромешная тьма, он заводит руку за пояс и вытаскивает оттуда нож в чехле. Он не большой и его легко скрыть за поясом брюк, но что-то подсказывает Чонгуку, что он ему нужен далеко не для самообороны.       — Хоть сердце вырежи, но отдай мне этого ублюдка!       Тёсо хохотнул, кивнул одному из ребят, чтобы сумку с деньгами прихватили, а сам тянет губы в улыбке и отвечает:       — Ну пошли, посмотрим на твоего Сынмина.       И в этот момент рыжеволосый омега впервые подаёт голос. Он хватает Тёсо за край куртки и нежным, мелодичным голосом тянет:       — Дорогой, я не хочу смотреть, как кого-то убивают.       В зелёных глазах подобие страха. Именно подобие, потому что Чонгук смотрит на омегу и не верит ни единому его слову! Он до этого стоял и безразлично слушал об убийствах, смотрел, как Тёсо проучил Сохо и даже в лице не изменился, а тут дал заднюю и изображает испуг? Это всё игра, причём очень хорошая, потому что альфа ведётся.       — Ладно, милый, — и гладит омегу по щеке, — тебе это действительно ни к чему, лучше сходи к Тому и последи за боями.       Рыжая бестия улыбается и радостно уносится прочь, причём движется в сторону Чонгука! Чон замирает, ясно понимая, что не успеет скрыться, не наделав шума, но, с другой стороны, этот омега его уже видел и не сдал. Чонгук думает о том, что бить слабый пол плохо, но он сам омега, так что, если ситуация вынудит, он не будет чувствовать себя особо виноватым.       — Ну и где этот Сынмин? — слышит Чон доносящийся голос Тёсо.       — Спрятали под трибунами, нелегко его было поймать, он такой изворотливый!       Копна рыжих волос замирает аккурат рядом с Чонгуком, на него смотрят хитрые фисташковые глаза. Незнакомый омега ярко улыбается, и Чону кажется, что эту улыбку он уже где-то видел.       — Советую тебе собрать своих ребят и уйти, — сказал омега и вытащил из-за резинки брюк пачку денег. Щелкнула зажигалка и купюры загорелись. Что-то в Чонгуке в этот момент плакало, кажется, его личная жаба. — Скоро здесь будет жарко, — криво усмехнулся омега, подмигнул Чону и понёсся дальше, бросив догорающую пачку денег на пол, усеянный бетонной крошкой.       «Это что сейчас было?»       Чонгук активно затряс головой. Он не может сейчас уйти, он ещё не поговорил с Тёсо, да и как Сынмин здесь оказался?       Чертыхнувшись, омега бросился из здания школы вон, следуя тем же путём, которым и попал сюда. Он безнадёжно потерял из виду Сохо и Тёсо, но помнит, что они собирались идти под трибуны. Проблема состояла в том, что трибуны были огромными, хотя, та часть, которая будет больше всего охраняться и укажет путь на Сынмина.       Выбежав из школы, Чонгук нос к носу столкнулся с Хесоком. Альфа запыхался и выглядел каким-то напряжённым, пока не увидел Чона.       — Ты где был? Мы тебя обыскались!       Хесок на мгновение отошёл, а Чонгука и след простыл, к тому же на поле творилась какая-то дичь, там сцепились две группы альф, избивая друг друга до полусмерти. Конечно, Чон сильный и может за себя постоять, но это Хесока никак не успокаивало.       — Всё потом, — бросает Чонгук. — Ангелы как-то смогли схватить Сынмина.       Хесок бы переспросил, но предпочитает экономить время и не задавать глупых вопросов.       — Где он сейчас?       — Где-то под трибунами, — отвечает Чон. — Собирай парней, нам не нужен новый труп на нашей территории.       — Мы уже все в сборе, — Хесок показывает на ребят, маячивших неподалёку и делающих вид, что они чем-то очень увлечены. На деле, если присмотреться, то видно, что они все чего-то ждут, а точнее, кого-то — Чонгука.       — Тогда идём, — кивает омега. — Нам нужно действовать крайне тихо, чтобы не привлечь внимание всех, спасаем Сынмина и ловим Тёсо. Ещё бы хорошо повязать Сохо и сдать полиции, тогда бы с Небесных Королей спали подозрения, но я не уверен, насколько полиция куплена и выгорит ли это дело.       Хесок кивает, он всё понимает, молча раздаёт указания своим ребятам, и они все направляются к трибунам. Как и предполагал Чонгук, найти место, где держат Сынмина, оказалось просто — к нему было не подойти, там повсюду находились альфы из Одинокого Ангела, прорваться можно было только с боем, но Чон медлил, сначала нужно было проверить действительно ли это Сынмин.       Чтобы хоть немного иметь возможность наблюдать за происходящим и слышать разговор Тёсо и Сохо, Чонгуку приходится забраться на самый верх трибуны. Отсюда было не просто наблюдать за тем, что происходит внизу, под трибунами, но так он был максимально близко, чтобы иметь возможность быстро вмешаться. Атаки с воздуха, конечно, не будет, но его ребята сидят рядом, они могут мгновенно начать драку, только могут внимание лишнее к себе приковать, но это всё неизбежные риски.       Свешиваясь с перил трибуны, Чонгук видит, что Ангелы действительно поймали Сынмина. Тот был избит, один глаз заплыл, новая одежда, которую ему выделили перед уходом Чона, была изорвана и вываляна в грязи. Освещение под трибунами было никакое, но Чонгуку кажется, что цвет глины на кофте Сынмина подозрительно похож на цвет земли в горах, где находился домик, в котором альфу хотели спрятать. Это что получается? За ними следили? За самим Сынмином следили с момента его побега от охраны? Или как-то вычислили? Но это невозможно, потому что в рядах своих людей Чонгук точно знает, что нет предателя, а про домик и того знало полтора человека. Хмурясь, омега продолжает напряжённо наблюдать за происходящим под трибуной.       Сынмин весь дрожит, он выглядит жалко, сидит на коленях и опасливо смотрит в сторону Сохо, который скалится на него точно маньяк из фильмов ужасов! Но студент не приступает к расправе, потому что вокруг слишком шумно, да и Тёсо рядом, которому приспичило притащить сумку с деньгами к своим парням.       — Наша «зарплата» прибыла, — довольно лыбится лидер Одиноких Ангелов, — так что работаем не за бесплатно. Разберёмся с этим, — Тёсо указывает на Сынмина, который побледнел столь сильно, что стал походить на призрака, — потом разделим деньги на всех. Ну и, — альфа нехорошо улыбается, поглядывая в сторону Сохо, — он нам ещё проценты должен, так что будет отрабатывать. А натурой или своими органами — как уж решит.       Эти слова должны были пугать, но Сохо на них даже внимания не обратил, всё его существо было направлено в сторону Сынмина, в тёмных глазах настолько обжигающая ненависть полыхала, что Чонгук очень усомнился в том рассказе, который ему поведал Сынмин, где он белый и пушистый и ничего плохого Сохо не сделал. Так ненавидеть можно только злейшего врага, который вырезал всю твою семью у тебя на глазах.       — Ты полегче, — усмехается Тёсо, глядя на Сохо, — если хочешь с ним расправиться, то делай это в лесопарковой зоне, если кто-то решит это дело рыть, мне не нужны здесь копы. У меня тут бизнес, как ты мог заметить.       — Я понял! — рычит Сохо. — Тогда…       Но договорить студент не успел. Гвалт, царивший на поле, прорезает звук выстрела, и всё вокруг погружается в короткую тишину. Чонгук, что до того переваливался через перила, чтобы посмотреть на то, что происходит под трибунами, резко выпрямляется и смотрит в сторону, откуда раздался выстрел. Каково же было его удивление, когда он увидел там того самого рыжеволосого омегу. Вот только стрелял не он, а альфа, стоящий рядом с ним. Он выстрелил в ногу одного из дилеров, который как раз обслуживал нижний ряд трибун, вытряхивая из большой сумки пакетики с наркотой.       С прозвучавшим выстрелом на стадионе словно открылись врата в иной мир, тут и там начали подниматься альфы, стаскивая маски с лиц и вынимая из тщательно скрытой кобуры оружие.       — Уголовный отдел Каннама! — орёт альфа, стоящий рядом с рыжеволосым омегой. — Всем оставаться на своих местах! За сопротивление аресту последует наказание!       Конечно, копы были вынуждены следовать правилам и объявить о том, что начали здесь операцию, но, когда бесящаяся до того толпа услышала о том, что рядом полиция, никто из присутствующих и не думал помогать аресту, — с криками все бросились прочь.       Чонгук вспоминает, что рыжеволосый сказал ему уходить, потому что скоро здесь будет жарко, Чон не поверил, а теперь оказался зажат в кольце копов! Если узнают в университете, ему головы не сносить!       — Хесок, уходим!       Омега не знает, куда им бежать, но по инерции несётся под трибуны, а его ребята за ним, ничего не спрашивая и не тормозя. Но под трибунами уже своя заварушка. Кто-то из охраны Тёсо тоже оказывается копом и вытаскивает оружие, другие хулиганы не готовы так просто сдаваться властям, полицейский в меньшинстве, поэтому на него тут же нападают. Сынмин пользуется всеобщим хаосом, он не связан, а потому, замечая, что его больше не охраняют, вскакивает на ноги, хватает сумку с деньгами, надеясь, что с их помощью сможет откупиться или вовсе свалить из страны, и уносится прочь в лесопарковую полосу. К сожалению, его побег видит Сохо, он не успевает схватить своего врага, его зажали альфы, борющиеся с полицейским, поэтому Сынмина он упустил, но видел, куда тот убежал.       — Не дайте ему уйти с нашими деньгами! — Тёсо тоже «проснулся» к шапочному разбору и заметил только отсутствие сумки с заветными купюрами.       Именно в этот момент под трибунами появился и Чонгук со своими парнями, он видел убежавшего в лесопарковую зону Сынмина и без лишних слов устремился следом за ним. По пути он пересекся взглядом с Тёсо, и что-то щелкнуло в голове лидера Одиноких Ангелов, когда он заорал:       — Остановите их, иначе они заберут наши деньги!       «Деньги-деньги-деньги!» — всё, что волновало этого альфу сводилось к наживе.       Кто-то из хулиганов схватил кирпич из рушащейся кладки и обрушил его на голову полицейского. Мужчина пошатнулся и упал, кровь из рассечённой головы быстро начала расползаться по грязному бетонному полу, пугая каждого, кто оказался рядом.       — Ты что сделал?       Мгновением назад шумевшие и нападавшие на полицейского хулиганы все замерли, потасовка свелась к нулю, альфы и могли только стоять и смотреть на поверженное тело врага, не понимая жив тот или мёртв. Одно дело избивать малолеток в подворотнях и вымогать деньги, но убийство стража закона!       Кирпич рухнул на пол.       Полицейские сирены взвыли точно оголтелые, разрезая томящуюся тишину противным визгом — спешило подкрепление. В Чонгуке боролись две стороны: одна желала остаться и помочь полицейскому, если его ещё можно было спасти, а вторая говорила, что отсюда нужно убираться. Когда приедут копы, они не станут разбираться кто и на какой стороне, повяжут всех.       Сжав кулаки, Чонгук командует Хесоку:       — Идём за Сынмином.       Чон оборачивается назад всего на мгновение и в проходе между трибунами видит рыжеволосого омегу, тот стоит рядом с полицейскими, которые окружают его точно живая стена, а рядом на коленях стоят пойманные участники этого адского сборища. Чонгук не знает, что это за омега, но нет сомнений в том, что он стоит за полицейской облавой. Значит, и на Воротников может найтись управа? Чон предпочитает сейчас об этом не думать, он срывается вперёд и бежит туда, где видел Сынмина среди густых зарослей деревьев.       Рыжеволосый омега смотрит в спину уносящемуся Чонгуку и что-то шепчет полицейскому рядом с собой. Тот кивает и сзывает свободных людей.       Очнулся и Тёсо, который смотрел на полицейского, лежащего в луже крови, и ясно понимал, что дальше они здесь вести дела не смогут, а то и вовсе не смогут здесь появляться, их не оставят в покое.       — Чего застыли?! — рявкает глава Ангелов. — Не дайте им уйти с нашими деньгами! Этой суммы хватит, чтобы залечь на дно, пока рыщут легавые!       И все это понимали. Они не смогут, как раньше, вести «бизнес», не смогут открыто разгуливать по улицам. Им лучше всего куда-нибудь уехать, затаиться, но для этого нужны деньги, которые украл Сынмин. Страх и желание остаться безнаказанным, гонят альф вперёд, следом за группой Чонгука и скрывшейся жертвой с убийцей.       Тем временем Сынмин, ощущая, как ему в спину дышит смерть, бежал всё дальше и дальше. Его ноги становились ватными и почему-то совершенно его не слушались, но альфа отчаянно сопротивлялся, убегая вперёд. Он преодолел лесопарковую зону, но наткнулся на широкую канаву, полную воды. Рядом лежали два бревна, сваленные людьми, чтобы можно было перебраться на другую сторону. Внизу поток воды был бурным, словно она текла с гор, а по брёвнам было страшно идти, но Сынмин буквально не заметил, как перелетел на ту сторону. Только тогда он обернулся и увидел Сохо, который, не отставая, бежал за ним, а в руке у него при свете выглянувшей луны, сверкал нож.       Поскользнувшись на листьях, Сынмин упал, но сумка с деньгами сработала как подушка, поэтому альфа достаточно быстро поднялся и ринулся дальше, завидев впереди, среди старых, корявых деревьев, большое, но уже порядком разрушенное здание старой котельни. Он не был уверен, что прятаться там — хорошая идея, но можно было скрыться на время, перевести дух и убежать, пока тебя будут искать среди руин. Единственное, что не рассчитал Сынмин — Сохо уже дышал ему в спину.       Стоило альфе выскочить к зданию котельни и сквозь разорванную сетку попасть во двор, поросший сорной травой, выбивающейся из швов бетонных плит, как его ударили в спину. Сынмин завизжал как свинья, дёрнулся в сторону и свалился на землю, хватаясь за плечо и с ужасом осознавая, что рука его мокрая от крови. Сохо ударил его ножом, он целился в середину спины, но из-за того, что Сынмин был в движении, промазал и попал только в плечо, однако и это было хорошо, потому что врага он задержал.       В лунном свете, среди моря медленно покачивающейся сорной травы и завывания ветра в старом здании, Сохо с окровавленным ножом выглядел точно посланник ада, пришедший по душу Сынмина. Последний задрожал от ужаса, ему столько раз удавалось улизнуть от Сохо, а сейчас он находится напротив него и едва ли сможет защититься.       — Вот мы и встретились вновь, — улыбается убийца, — как ты там мне сказал, когда избил за городом? «Всё это время я был добр с тобой, но люди не умеют быть благодарными»? Ой как верно! Я резал твоих дружков и всё ждал, когда же ты сам придёшь с повинной в полицейский участок, но, знаешь, так даже лучше, убить тебя собственноручно даже лучше!       Сынмин завопил и закрылся руками, но удара не последовало. Вместо этого кто-то откинул Сохо в сторону, выбив нож из его руки. Когда Сынмин решается взглянуть, то видит рядом с собой фигуру в чёрной одежде, лицо закрыто маской, капюшон давно слетел, но эти серые глаза ему кажутся знакомыми.       — Остановись! — рявкнул Чонгук, глядя на Сохо. Омега тяжело дышал после долгого бега, но был полон сил и уверенности не дать совершиться очередному убийству.              Хесок со своими ребятами за Чоном не поспевают, омега ловкий и быстрый, к тому же он изначально побежал впереди, теперь его было уже не догнать. А за Небесными Королями бежали Одинокие Ангелы, им нужна была сумка с деньгами, но они же могли усложнить всю ситуацию. Они уже напали на полицейского и может убили его, если то же самое произойдёт с Сынмином, то ситуация станет в разы хуже. К тому же, в такие момент и до поножовщины может дойти, не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал, а это может быть Чонгук, который всегда лезет впереди паровоза.       Остановившись как раз перед канавой, полной воды, Хесок командует своим ребятам:       — Не дайте им перейти на тот берег!       Чон там и один может справиться.       Тёсо аж краснеет от ярости.       — Вздумали себе присвоить наши деньги!       Драки было просто не избежать. И с той, и с другой стороны было приблизительно одинаковое количество людей, поэтому они столкнулись стенка на стенку, каждый защищая свои идеалы.       Хесок с лёгкостью разобрался с двумя альфами, которые первые на него бросились, он был третьи лучшим бойцом среди Небесных Королей после Чонгука и Санха и, конечно же, ему выпала честь сразиться с Тёсо. Лидер Ангелов, казалось, обезумел в желании заполучить свои деньги, он прекрасно понимал, что без них ему не скрыться и не отмазаться от полиции. А ведь всё это время благодетели Сохо твердили ему, что он может не опасаться копов, и так и было, купленные легавые обвинили во всём Небесных Королей, а Ангелы купались в деньгах и развлечениях. Но когда всё пошло не так? Почему на них обрушили облаву? Тёсо так особенно не повезло, это он крышевал наркоторговцев на своей территории, был главным зачинщиком вымогательств и шпионажа, торговал омегами и был связан с чёрным рынком продажи органов. Его ждёт смертная казнь, если поймают! Уже уйму членов Одинокого Ангела повязали и глупо надеяться, что они были такими преданными, чтобы не сдать лидера.       Сжав челюсть, Тёсо яростно бросился на Хесока. Он не собирается проигрывать этот бой.              Хоть Чонгук и предупредил удар Сохо, сам альфа был удивительно крепким, он упал на землю и нож выронил, но умудрился вывернуться и схватить оружие до того, как Чонгук атакует повторно. Он сегодня обязан убить своего последнего врага, только тогда он сможет спать спокойно или отправиться на смертную казнь. Правда, его благодетели обещали, что наказано будет только зло, а Сохо злом не был, он был справедливостью, которую заслуживает мир.       — Уйди, — бросает убийца, глядя на Чона, — тебя это не касается.       Выступать против человека с ножом опасно. Чонгук, конечно, отличный боец, он запросто сможет отбиться, но риск был всегда, особенно возрастал этот риск, когда приходилось защищать не только себя, но и человека за своей спиной.       — Ещё как касается, — рычит Чонгук, но маску предпочитает не снимать. Убитые Сохо альфы все были выброшены на территории Королей, которых обвиняли в убийствах, ещё как его это всё касалось!       — Тогда не вини меня в своей случайной смерти!       Сынмин пищит, когда Сохо снова нападает, но Чонгук остаётся спокоен. Всё-таки Сохо не был бойцом, в нём только кипела ярость, которая и давала ему сил, противостоять Чону он никак не мог. Омега скользит в сторону от целящегося в него ножа, хватает Сохо за вытянутую руку и так сжимает, что альфа охает, его пальцы сами собой разжимаются и оружие падает на бетонную плиту, звонко брякнув. Но Чонгук и тогда не останавливается, подтаскивает альфу к себе за руку и бьёт ногой в солнечной сплетение, отталкивая в сторону.       Сохо давится воздухом и падает на колени, держась за живот и стараясь как можно скорее восстановиться.       — Зачем… — шепчет студент, отплёвываясь, — зачем ты ему помогаешь?       Чонгук носком ботинка отшвыривает нож подальше, чтобы никого не искушать.       — Я помогаю не ему, а себе. Из-за твоей мести страдают ни в чём неповинные люди.       Может, конечно, это не совсем так; может, те альфы из Ангелов, которые погибли в ДТП не невинные, но они явно не заслужили такую ужасную смерть. Охрана Сынмина также была уничтожена, раздавлена как букашки, а над всеми Небесными Королями повис смертельно опасный рок. Чонгук может сколько угодно утверждать, что ему наплевать на людей вокруг и он заботится только о себе, да это не так, просто быть плохим гораздо проще, чем хорошим.       — Невинные?! — орёт Сохо и глаза его краснеют от ярости. — Кто невинный?! Покажи мне хоть одного невинного!       — Не тебе решать, кто виновен, а кто нет, — холодно ответил Чонгук, — тем более не тебе вершить «правосудие».       — Ты хоть знаешь, кого ты сейчас защищаешь?! — Сохо поднимается на одну ногу, тяжело опираясь о колено.       — Не слушай, — шепчет рядом с Чоном Сынмин. Он уже догадался, кто пришёл ему на помощь и до ужаса боялся, что, когда Чонгук всё узнает, он отвернётся от него и даст Сохо просто порезать одногруппника на куски.       — Он изнасиловал и убил моего брата!       — Не слушай! — орёт Сынмин.       На мгновение на территории бывшей котельни повисает тишина.       Чон очень медленно оборачивается к Сынмину и смотрит на альфу со степенно закипающей ненавистью. Чонгук уже давно понял, что одногруппник ему врёт, хотя последний его рассказ и звучал убедительно, но Чон никак не мог понять, почему же первой жертвой Сохо не стал омега со странным именем Лир, который и обвинил того в домогательстве? В силах Воротников было достать человека даже за границей. Да всё было просто — Сынмин снова соврал, он почти рассказал правду, но переврал её так, что отделить правду ото лжи оказалось очень тяжело.       — Повтори, — Чон оборачивается к Сохо, требуя от него объяснений.       Альфа хмыкает и поднимается на ноги, осознавая, что «защитник» не знал правды, а значит он может в любой момент отказаться от Сынмина, если его убедить, рассказать, что сделали эти твари, то тогда сын чеболя лишится опоры и Сохо исполнит свою месть.       — Я из бедной семьи, — студент начинает издалека, не догадываясь, что напротив него Чонгук, который кое-что, но всё же знает, — и учусь в хорошем университете для богачей. Мне повезло, и я поступил на бюджет, у меня были хорошие отметки, преподаватели меня хвалили. Так получилось, что мой папа работал прачкой в богатой семье, я часто приходил ему помогать. Это была семья этого ублюдка!       Чонгук бросает косой взгляд на Сынмина и замечает, как тот шевелится, словно собирается сбежать. Чон ему такой возможности не даёт, с такой силой наступая на ногу, что альфа даже взвыл от боли. За всё, что ему прошлось вытерпеть Чонгук желает знать правду, он не хочет видеть смерть Сынмина даже если тот окажется последней сволочью, но и отпускать его не собирается.       Сохо хмыкает и продолжает:       — Мы с ним ровесники, — указывает на одногруппника Чона, — только учимся на разных факультетах, и он поступил учиться за деньги, учился очень плохо, постоянно прогуливал и кутил по клубам и барам со своими дружками!       Об этом Чонгук тоже слышал, отчасти поэтому не поверил истории Сынмина, где альфа выступал в качестве отличника и примера для подражания.       Загладив назад растрепавшиеся волосы, Сохо втянул полную грудь прохладного ночного воздуха и продолжил:       — Как-то, когда я помогал папе со стиркой в доме Сынмина, его отец спросил меня о том, как у меня учёба, я всё честно рассказал, я учился и не прогуливал, у меня были хорошие отметки. Приблизительно после этого разговора этот ублюдок со своими дружками поймали меня и избили.       — Ты сам виноват! — взвился Сынмин, не зная, баюкать ли ему пострадавшую ногу или плечо, которое продолжало кровоточить. — Ты сам хвастался моему отцу хорошими отметками! Из-за тебя он бил меня и постоянно сравнивал с тобой, нищая ты свинья! Как ты посмел быть лучше меня?!       Так первоначальный рассказ про оценки был правдой, просто Сынмин его так переврал, что выставил себя несчастной жертвой, а Сохо зверским дьяволом.       Чонгук шумно втягивает воздух, как же мешалась сейчас маска, но снять её он не мог, не хотел сверкать своей мордашкой.       — Закрой свой рот, Сынмин, — пророкотал Чон.       — А ты такой же! — альфа никак не заткнётся. — Вы, нищие, только и можете что портить мне жизнь!       Без лишних слов Чонгук снова наступил ему на ногу, в который раз подтвердив, что насилие во многом помогает лучше слов.       Вот и помогай после этого чеболям, когда они называют тебя свиньёй и смешивают с грязью. Это ещё Чон не знал, что с его ребятами, если те пострадали, он лично отрежет Сынмину всё, что сможет отрезать!       Сохо на слова своего врага только смеётся, — неестественно и истерически. Кажется, он давно потерял рассудок, хотя, разве те, кто убивают людей, пытая их, — в своём уме?       — Ох, как тебя это задело! Я просто учился, потому и был лучше! — орёт Сохо. — Я не прогуливал, не спал на парах, а учился! Я думал о будущем, а у тебя уже всё было, поэтому ты и скатился по учёбе, ты не старался и это не моя вина!       Сохо замолкает и вокруг повисает звонкая тишина, пока альфа не начинает истерично смеяться, хватаясь за голову, словно маясь от диких болей.       — Хах… — он почти успокоился, когда его взгляд остановился на Чонгуке, — как ты понял, побои продолжались. Каждый раз, когда его избивал отец за неуспеваемость, он с дружками избивали меня. Я мог терпеть, я ведь альфа, пострадал бы ещё пару лет, а там и выпуск близился. Но… — что-то жуткое мелькнуло в тёмных глазах Сохо, съедая даже лунный свет, пляшущий на радужке, — этот ублюдок, этот кусок дерьма, не остановился только на моём избиении! У меня был младший брат-омега, ему было всего пятнадцать! Они все, все четверо его изнасиловали!       Наверное, только какой-то силой воли, а может и вовсе божественной силой, Чонгук не сорвался, избив Сынмина в этот момент до смерти. У Чона по венам вскипела слепая ярость, ненависть, которой не найти описание, он хотел подобрать нож и линчевать Сынмина без выяснения подробностей. Пришлось даже одной рукой схватить другую, чтобы не выйти из себя. Чон всё уговаривал себя, что это его не касается, это дело другой семьи, но зверь внутри клокотал ослепляющим гневом. Как подобное может не относиться к нему?! На такое он глаза закрыть не может, как и не может простить Сынмина, который ему врал, а себя за то, что помогал насильнику.       У Чонгука нет причин верить Сохо, но он верит. Верит ещё и потому, что перед лицом смерти, Сынмин показал свою истинную сущность, даже на Чона быканул, давая понять, что он не жертва и он абсолютно точно заслужил быть убитым несколько сотен раз.       — А он мне не рассказал! — продолжает Сохо, и слёзы появляются в его глазах. — Просто пришёл домой и молчал, а потом… вскрыл себе вены в ванной. Я бы может и не узнал правду, да только эти мрази показали мне запись, как издевались над ним! Я обратился в полицию, но они разводили руками, тело кремировано, улик нет, я просил этих ублюдков взять на себя ответственность, рассказать всё моему папе, объяснить, что не он виноват в том, что брат покончил с собой, но они только насмехались надо мной. — Сохо горько усмехается, стирая слёзы, но те всё равно текут по щекам. — В тот день я пришёл домой, а мой папа повесился, — у Чонгука что-то внутри туго натягивается, готовое лопнуть в любой момент, — он так себя корил, что не вынес вины. Я пошёл искать справедливость, попытался украсть телефон с записью, но что я мог один? Они отвезли меня за город и избили, я бы так и сдох на том складе, но не все в этом мире сгнили, справедливость ещё жива, меня спас благодетель и помог отомстить всем, кто отнял у меня всё! И теперь, после этого рассказа ты продолжишь его защищать? Отойди в сторону, прошу тебя, он должен страдать так же, как мой брат и папа!       Сынмин сидит на земле белее смерти, его взгляд бегает с лица Сохо на спину Чонгуку. А Чон резко разворачивается и шепчет:       — Какая же ты мразь.       Омега сжимает руки в кулаки, готовый и сам сорваться и разобраться с Сынмином. Убийство не выход? А вот скажите об этом Сохо, который терпел побои, у которого изнасиловали брата, после тот покончил с собой, а затем из жизни ушёл и папа. Объясните ему, что убийством ничего не решить! Он потерял всё, а Сынмин купался в роскоши со своими дружками и не ведал бед, он оставался безнаказанным, да таким бы и жил, если бы Сохо не принял помощь Белых Воротников. Эта организация определённо зло, но именно она помогла Сохо отомстить за свою семью.       — Всё не так! Он врёт! — орёт Сынмин, завозившись на земле, пытаясь встать. Он крепче хватается за сумку, полную денег, словно она может его защитить. — Давай я тебе заплачу! Заплачу и ты меня отпустишь! Скажи сколько, и я всё тебе отдам!       Но когда дело касалось насилия, несправедливости и безнаказанности, Чонгук был абсолютно глух.       — Не смей сорить моими деньгами!       На сцену выбегает Тёсо. У него опухла одна часть лица, налившись кровавым багрянцем, заплыл глаз и из носа течёт кровь. Его куртка с эмблемой Одинокого Ангела была разодрана в клочья. Он сюда прорвался с боем и его единственный открытый глаз смотрел только в сторону сумки с купюрами, не замечая ничего вокруг.       Следом за Тёсо появился Хесок, у него была рассечена бровь, одна сторона лица залита кровью, видимо, его сильно приложили по голове. Он идёт очень шатко, но быстро, спеша предупредить Чона:       — У него пистолет!       Оружие, которое выронил полицейский в неразберихе, успел схватить Тёсо и сейчас бежал к своей сумке с деньгами, готовый пристрелить любого, кто встанет у него на пути. К счастью, Чонгук заметил пистолет ещё до того, как об этом крикнул Хесок. От первого выстрела Сохо успел увернуться сам, а вот Сынмина Чону пришлось буквально оттолкнуть, он замешкался из-за этого и Тёсо налетел на него словно многотонный состав.       Первый удар пришелся коленом в живот и сразу сверху обрушился удар кулаком. У Чонгука потемнело перед глазами, тупая боль растеклась по телу, словно парализуя. Где-то над ухом щелкнул пистолет. Чон скорее неосознанно резко вскинул голову, ударяя Тёсо в подбородок и не давая ему в себя выстрелить. Правда, палец на курке у альфы сорвался, и пуля просвистела рядом с ногой Чонгука, поцарапав бедро и войдя в землю.       Сжав зубы, Чон, преодолевая вспышки боли, бросился на Тёсо. Он оглушил альфу ударом в подбородок и сейчас воспользовался его беспомощностью, ударил локтем в солнечное сплетение, схватил за руку и, как до того с Сохо, сжал запястье с такой силой, что Тёсо даже вскрикнул, вынужденно отпуская пистолет. Но Чонгук и на этом не остановился, собираясь перебросить альфу через плечо, однако глава Ангелов был не так-то прост. Даже избитый и временно лишенный преимущества, он вывернулся из захвата и чуть не заехал локтем Чонгуку в лицо.       Чон увернулся и одновременно шаркнул ногой по земле, откидывая пистолет подальше. Он не берёт оружие в руки, не желая, чтобы там оставались его отпечатки.       Тёсо дышит точно разъярённый бык, его единственный видящий глаз полнится кровью и гневом, он готов рвать и метать в желании добраться до заветной сумки с купюрами. Он делает один выпад в сторону Чонгука, второй и третий, давит его точно локомотив, несущийся вперёд. Но Чон занимался кунг-фу, он изворотливый и неплохо уходит из-под ударов, умудряясь одновременно отражать атаки и нападать. Однако и Тёсо далеко не слабак, возможно, он никакими боевыми техниками не владел, но был силён и каждый его пропущенный удар ломал бы кости, если бы Чонгук вовремя из-под них не уходил.       Чон отпрыгивает в сторону и с разворота бьёт ногой, заставляя Тёсо перейти в защиту, он бьёт снова и снова, замечая, как дрожат руки альфы. Это хороший шанс, чтобы схватить его и скрутить, можно даже вырубить на время. Но Чонгука отвлекает крик боли, раздавшийся за его спиной. Он сам себя ругает в этот момент, но оборачивается скорее, чем запрещает себе, получая удар прямо по лицу.       Омегу откидывает в сторону, перед глазами плывёт, но он успел увидеть, как нож, подобранный Сохо, вошёл прямо в грудь Сынмина. Сохо улыбался в этот момент, он бил его ножом снова и снова как сумасшедший, наслаждаясь своей местью, но Чонгук уже не в силах был её остановить.       А Тёсо тем временем подходит к Чону и замахивается на него ногой, собираясь отпинать наглого выродка, а потом забрать свои деньги и сбежать. Но Чонгук тоже не первый раз пропускает удар, хоть и надеялся, что такое больше не повторится. Омега дожидается, когда Тёсо замахнётся и бьёт его по единственной ноге, что стоит на земле, валя навзничь. Тут же бросается на него, оплетая ногами и смыкая руки вокруг головы в захвате, чтобы не смог выбраться. Альфа брыкается, пытается скинуть с себя Чонгука, но у него ничего не выходит, а силы уже тоже на исходе, поэтому он быстро обмяк, не видя смысла бороться.       У Чона сердце в ушах гремит, пот струится по спине и ноет живот из-за пропущенного удара. Он смотрит на Сохо, который с диким хохотом продолжает дырявить тело Сынмина, а тот уже не сопротивляется, его лицо залито кровью и безжизненные глаза смотрят на бледный диск луны, но не видят его.       — Сохо, — но тот не слышит, — Сохо! — Никакой реакции.       Чонгук прикрывает глаза, как бы он не хотел сделать всё правильно, у него ничего не получилось.       — Глава?       Чон распахивает глаза и смотрит на Хесока, которому добраться до котельни помог другой член банды. Все Небесные Короли потихоньку собирались здесь, в шоке глядя на сцену, представшую их глазам.       — Слушай, — хрипит Тёсо, которого Чонгук всё ещё держит в захвате, — может быть отпустишь меня, а? Там сумка полная денег, поделим её и сбежим. Ты сам видел, что там копы, нужно убираться отсюда поскорее.       Если Тёсо не может победить, то нужно сотрудничать. Его парней нигде не видно, похоже, они проиграли эту битву, а значит, следует уповать только на благоразумие этих незнакомцев, хотя Тёсо думает, что они из какой-то банды, потому что дрались очень хорошо, а тот, что его схватил, и вовсе владел боевыми искусствами.       — Мне не нужны деньги, — отвечает Чонгук и хват ослабляет, отпихивая альфу и садясь рядом на холодную землю. Тёсо всё равно не сбежит, здесь псих, который рубит тело и почти двадцать человек — люди Чона, которые схватят его в любой момент. — Мне нужны ответы.       — Какие? — альфа тоже поднимается с земли, садясь напротив.       Допрашивать сейчас Сохо о Воротниках не было никакого смысла, студент сошёл с ума и явно пары слов связать не сможет, поэтому у Чонгука оставался только один вариант — Тёсо.       — Кто вас нанял помогать Сохо? Ты видел этого человека?       Если это плата за то, чтобы Тёсо смог сбежать и тихо зажить на круглую сумму денег, находящихся в сумке, то он готов рассказать всё, что угодно. Кроме наживы в этом мире его интересовала только его жизнь.       — Видел, — отвечает альфа, — он не единожды приезжал на машине, передавал деньги или раздавал указания. Он же помогал выследить окно в охране этих деток чеболей, чтобы проще было их схватить. Думаю, он и сам из богачей, кстати, он почти одного возраста с…       БАХ!       Чонгук точно в замедленной съемке наблюдает за тем, как дёргается голова Тёсо, и едва заметный всплеск словно чёрной в ночи крови, вырывается из виска альфы и фонтаном рассыпается по округе. Тело вздрагивает, будто что-то осознавая, и Тёсо валится на землю с широко распахнутыми в недоумении глазами.       Настолько в этот момент поражён Чонгук, что даже не понимает, что стреляли откуда-то с башни котельной, там явно сидел снайпер. Омега просто сидит и пустыми глазами смотрит в никуда, этот мгновенный шок парализует всё его тело, не давая даже сдвинуться с места.       В чувства его приводит Хесок, который хватает Чона под руки, поднимая и встряхивая.       — Глава, приди в себя, сюда идёт полиция!       Чонгук как-то заторможенно кивает, он сейчас особо ясно осознаёт, что Воротники убрали свидетеля, так же легко они могли убить и самого Чона, да кого угодно!       — Уходим! — командует омега, мазнув взглядом по тёмным деревьям, где плясали яркие огни фонарей и раздавались голоса полицейских, приказывающих никому не убегать. Чонгук, конечно же, совету не следует и уводит своих ребят поглубже в лес, прекрасно зная, как им после выбраться оттуда и не попасть в руки полиции.       Последнее, что видит Чон — Сохо, который продолжает резать тело Сынмина и дико хохотать, не замечая ничего вокруг.       *****       На самом верхнем этаже высотки с простым названием «47», расположен роскошный ресторан. В зале нет гостей, лишь играет лёгкая музыка и красивые официанты разносят заказы по отдельным комнатам, где отдыхают гости, предпочитающие, чтобы их не тревожили. Здесь всё сделано с роскошью и красотой, свет настроен так идеально, что его отражение плавает на мраморном полу, словно живое.       Высокий миловидный официант с высокой переносицей выпорхнул с кухни с подносом свежеприготовленных блюд и отправился аккурат к одному из закрытых залов, выполненных в традиционном корейском стиле. Гостей всего двое, они не пьют и не курят, их не развлекают омеги, они сдержаны, в них чувствуется сила, власть и деньги.       Официант оставляет заказ на столе, кланяется и удаляется.       Тонкая рука тянется к принесённому блюду, поднимает салфетку и вытаскивает оттуда сложенный вдвое лист бумаги. Быстро пробежавшись глазами по содержимому, он бросил записку на угли, где готовилось мясо, и сказал:       — Все свидетели устранены.       Его собеседник улыбнулся.       — Тебе всегда нравится играть с огнём, ещё немного и он мог бы что-нибудь узнать о нас.       — Невозможно, — качает головой, — снайпер готов был убить и его, если бы Тёсо о чём-то проболтался. Мне только не нравится, что в дело ввязался Каннамский отдел.       — Удалось выяснить, кто поднял их на уши и заставил плюнуть нам в лицо?       — Нет, но с каннамскими полицейскими всегда было тяжело иметь дело, а теперь они и вовсе решили рушить мои игры.       — Они схватили Сохо, что теперь будешь делать?       — Я уже превратил его в убийцу, как и планировал. Смотреть на его падение было интересно. Вот как выглядит настоящая человеческая натура, как только ты даёшь в руки самой светлой и прекрасной душе власть, она тут же марается в чёрный, в красный, в кровь. Ха-ха! Он ведь не просто убивал, он пытал. Это было так прекрасно — наблюдать за его падением.       — Но теперь его схватили, не боишься, что сдаст тебя?       — Мне передали, что он сошёл с ума, но мне так не нравится, нужно послать кого-нибудь, чтобы ему вернули разум и напомнили, какое он чудовище.       — Ты аккуратнее, он тебя видел и знает тебя, если сдаст, что будешь делать?       — Даже в Каннамском отделе у меня есть свои люди, если он начнёт много болтать, то придётся ему, как и его папаше, подёргаться в верёвке.       Собеседник усмехается и спохватывается:       — Смотри, мясо пригорает! Давай уже есть, я сегодня и маковой росинки во рту не держал.       *****       У Чонгука дьявольски болит голова. Омега сидит у себя в гостиной, он помылся, переоделся и развалился на диване с закрытыми глазами. Но вокруг было не спокойно, его ребята ходили туда-сюда: кто-то мылся, кто-то искал одежду, некоторые даже проголодались, а другие рубились в приставку, чтобы стереть жуткую ночь из воспоминаний.       Чон позвал к себе всех, потому что это было безопаснее, чем шататься по городу в таком виде, да и ночь стояла, им всем требовалось отдохнуть, поесть и поспать.       Беляш не был в восторге от полного дома гостей, поэтому, чтобы ощущать себя не только королём, но и в безопасности, развалился на Чонгуке и презрительно глядел на нарушителей спокойствия.       Под ухом у Чона чуть ли не с момента прибытия всей банды в его дом, жужжал Санха. Он принёс Чонгуку лёд, чтобы снять опухоль со щеки от пропущенного удара, и он же больше всех болтал.       — …и тогда мы повели Сынмина в наш тайный домик в горах. Всё было тихо, мы спокойно дошли и засели, но потом Сынмин начал волноваться, — Санха пихает в рот чипсы и продолжает с набитым ртом: — кажется, ему пришло сообщение. Он отпросился выйти и отлить, но стоило нам двери открыть, как драпанул, словно мы его убивать собрались. Мы побежали за ним, но увидели только машину, в которую его запихивали. Ты сам сказал не лезть на рога, поэтому мы подумали и решили не следовать за ним.       — И правильно, — ответил Хесок, прикладывая лёд к ране на макушке — этот ублюдок Тёсо ударил его прикладом, ну хоть не пристрелил, — по итогу мы всё равно не смогли его спасти.       — Не заслуживал он нашего спасения, — прошептал Чонгук, открывая глаза и глядя в потолок, — он изнасиловал несовершеннолетнего брата Сохо и довёл до самоубийства, так что…       — Вот сволочь! — разозлился Санха.       И члены банды, находящиеся рядом и услышавшие это, согласно зажужжали. У Чона и так голова болела, а теперь у него дома словно улей живой! Но он никого не одёргивает, слишком он вымотался за всю эту неделю.       — По итогу мы ничего не узнали, — вздыхает Хесок.       — Белые Воротники всё это время пасли всех, кто их видел, — отзывается Чонгук, — они убрали Тёсо именно в тот момент, когда он хотел мне рассказать, как выглядел один из них, кто помогал Сохо.       Что же тогда хотел сказать ему Тёсо? Он поведал, что член Воротников был из богачей, но Чон об этом и так догадывался. Однако его последние слова «он примерно одного возраста с…», с кем? С самим Чонгуком? Но он не видел его лица. С Сохо, с Сынмином? Строго говоря, они все ровесники. Но может Тёсо имел в виду кого-то другого? Рядом стояли и Хесок, и другие члены Небесных Королей. Всего одна фраза и Чонгук бы на шажочек приблизился к Воротникам!       И кто отправил сообщение Сынмину? Почему он убежал из логова? Что его так напугало?       Чонгук хватается за голову и шипит, вовремя вспоминая, что у него повреждена щека и лучше к лицу вообще не прикасаться.       — На самом деле, — вздыхает Чон, глядя на Санха и Хесока, — я думаю, что сегодня и так бы всё разрешилось, потому что вмешалась третья сторона.       — «Третья сторона»? — не понял школьник.       Чонгук переводит взгляд на Хесока:       — Помнишь рыжеволосого омегу, который обтирался рядом с Тёсо?       Альфа кивает.       — Он знал, что сегодня на стадионе была полиция и, возможно, он сам один из легавых.       Чонгук кратко пересказывает, что видел того рыжеволосого в кольце защиты из полицейских, рассказывает о том, как тот его предупредил об опасности и пустил полицейских по следу убежавшего Сынмина, хоть по итогу копы всё равно не успели.       Во всей этой заварушке участвовали три стороны: Чонгук со своими ребятами просто хотели снять подозрения с Небесных Королей в убийстве и узнать правду о Воротниках; Сохо был в связке с Тёсо и его целью было убийство Сынмина; а вот последним был тот рыжеволосый омега, он зачем-то играл роль игрушки Тёсо, вызвал полицию и всех повязал, он знал про Сынмина, знал про убийства, знал про связь с Воротниками — он всё это знал. Облава была не простая, столько полиции никогда не участвует, чтобы разогнать молодняк, балующийся боями и травкой. Их целью было взять всех. И рыжеволосый сразу отреагировал, когда заметил заварушку под трибунами и Чонгука там, сразу отправил копов в погоню. А его бесстрастное лицо, когда обсуждали убийства. Просто всё кричит о том, что незнакомец появился сегодня не случайно. Но кто он? В чём была его цель? Фактически благодаря ему и полиции удалось законно снять подозрения с Небесных Королей, поймать настоящего убийцу и избавиться от Одиноких Ангелов. Да, часть банды сбежала, но кто они без лидера?       Даже если бы Чонгук сегодня не отправился на чужую территорию, ситуация сама бы разрешилась. Так кто этот неизвестный герой? И герой ли? Откуда он всё узнал и как смог перетянуть на свою сторону полицию, когда все в Сеуле давно продались Белым Воротникам?       У Чонгука от вопросов пухла голова, но ответов он, как бы ни старался, а найти не мог.       Решив себя не мучить, Чон очень скоро провалился в сон. В любом случае, хорошо, что всё закончилось и его банда больше ни в чём не подозревается. А Сохо… он получил месть, которую так жаждал, но и сам теперь должен был расплатиться по долгам, однако больше эта история никак не касается Чонгука.