Крик тишины

      Осень в этом году особо баловала тёплой погодой, хоть дни и стали заметно короче, но солнце светило ядрёное, от жары плавились дома и люди. Даже лёгкий ветерок, пробравшийся на полуостров, не мог скрасить ощущение душного августа, а вовсе не октября, который медленно подходил к завершению.       В такую погоду Чонгук любит сидеть на террасе, есть мороженое и любоваться розовыми кустами, которые здесь посадил ещё брат. Плетущиеся розы чем и нравились Чону, что цвели до самых холодов, они были красивыми и пушистыми, полностью оправдывая звание королевы сада. Только ухаживать за ними Чонгук не любил, их приходилось укрывать на зиму, но пока соберёшь все ветки и прижмёшь к земле, окажешься полностью изрезан шипами. Роза не терпела жестокого с ней обращения и била до ужаса больно, вгоняя шипы под кожу, ногти, оставляя кровавые полосы, которые заживали так же долго, как и царапки Беляша.       Чонгуку много раз говорили, что он сам похож на куст розы, красивый, но колючий, и только Хесок ему как-то сказал, что запах ивы больше подходит Чону: «Ива одно из самых красивых и неприхотливых деревьев, можно считать её обычной, но стоит присмотреться и вся красота разливается перед глазами. За ивой можно не смотреть, сама вырастет, точно, как сорняк и после от неё будет уже не избавиться. Её ветки длинные и тонкие, но хлесткие, с одного удара сдирают кожу и мясо до кости». Чонгук тогда возмущался и фырчал, что он вовсе не сорняк, кроме этого, он больше ничего не услышал, а потом, подумав, понял, что Хесок прав. Чон жил впроголодь, ходил в оборванной, старой одежде, дрался как бык и всеми силами выживал. Розы не переносят такой жизни, а сорняк вроде ивы цепляется за почву мельчайшими корнями, долго набирается сил, но всё-таки проклёвывается по весне снова и снова, сколько его не срезай. В конечном итоге, быть сорняком не плохо, ведь ты всегда выживешь.       — Ты удивительно спокоен, глава, — отмечает Санха.       Они сидят на террасе и смотрят на небольшой сад, посаженный ещё Чонином много лет назад. Цикады уже не поют и без них в маленьком поселке совсем тихо, даже собаки не лают и машины не проезжают. За домом лес и горы, конечно, с этой стороны террасы их не увидеть, но если обойти дом, то можно заглянуть в тёмно-зелёные глаза дикой местности. Санха помнит, что Чон рассказывал, будто в этих горах есть медведи, сам школьник их не видел, но зимой, зато, возвращаясь домой от Чонгука, как-то видел на снегу отпечатки медвежьих лап. Наверное, потому в этих местах у всех были такие высокие и глухие заборы.       Сидящий в одних шортах Чон, откусил кусок мороженого, лениво его рассосал и только после ответил:       — Не вижу смысла впадать в панику. Всё уже произошло, сейчас остаётся только расхлёбывать и не более.       Санха совсем поник после этих слов.       — Ты извини меня, — бормочет школьник, — я должен был следить за нашими ребятами, тогда бы мы не влипли в это болото.       — Перестать себя винить, — отвечает Чонгук, — наша банда разрослась и следить за всеми её членами невозможно. Лучше расскажи подробнее, что произошло.       Санха чешет затылок, запихивает остатки мороженого в рот и после отвечает:       — Насколько я знаю, это произошло сегодня ночью. Ребята из второй группы Минхо осматривали район, там были Суин, Муён и Па. У Па брат как раз вышел замуж, ребята были сильно пьяны, они проигнорировали табличку с зоной разделения наших с Чёрным Солнцем территорий и зашли к ним. Там встретились с соседями и подрались на ровном месте.       Да, ситуация не выглядела как конец света, но основная проблема крылась в деталях, ведь конфликт развязали Короли на территории Чёрного Солнца. На языке уличных банд это было прямым объявлением войны; это, как если бы Корея вторглась в Японию, избила там людей и ушла — скандал, конфликт и введение военного положения. Ситуацию ухудшал тот факт, что Чёрное Солнце были не простой уличной бандой, они являлись настоящей мафией.       Ещё во времена, когда на улицах царило беззаконие, именно Чёрное Солнце подмяло под себя восточные земли и установило жёсткую диктатуру, затем уже Чонгук решился возродить банду брата, на западе обосновались Одинокие Ангелы, а на севере Врата Смерти. Ангелы имели дело с мафией, приторговывали наркотой и устраивали незаконные бои, но они скорее просто были шестёрками настоящих бандитов, работали за деньги и тиранили улицы. А вот Чёрное Солнце были настоящей мафиозной группировкой, о них ходило множество жутких слухов. Чонгук и его Небесные Короли были соседями Чёрного Солнца, обе группировки вели себя тихо и на конфликт не лезли, Чону этого было достаточно, поэтому о восточном соседе он почти ничего не знал. Ходили слухи, что глава Чёрного Солнца по прозвищу Всемогущий — конченый психопат, режет людей пачками, любого, кто бросит ему вызов или вызов власти Солнца на улицах востока, ждёт смерть.       Чонгук действительно на фоне всех этих бандитов и мафиози выглядел заигравшимся ребёнком, его главной целью были Воротники, а территорию он защищал посредством кулаков. Грубой силы обычно хватало, он ведь не собирался превращать банду в вооруженную группу и равняться на якудза. Чон себя хорошо знал и понимал, что ему такую власть в руки давать нельзя, иначе он превратится во что-то похуже Воротников. Многие ребята Чонгука были согласны, что им не нужно оружие и деньги, они объединены общей целью к справедливости, а не жажде наживы и власти. Чон о своём выборе не жалел, но сейчас ситуация стояла такая, что ему необходимо было встретиться с главой Чёрного Солнца. Он должен был отправиться на территорию вооружённой группы мафиози и уладить конфликт между бандами. А если верить слухам, то босс Чёрного Солнца с его взрывным и непримиримым характером его и на куски порвать может. Чон всегда бахвалится своей силой, но против огнестрельного оружия с голыми руками не попрёшь. Страшно ли ему? Есть такое, нет смысла отрицать, но, по правилам уличных банд, он должен лично пойти к главе Чёрного Солнца и ответить за своих бестолковых подчинённых.       Чон поднимает голову и смотрит на козырёк террасы, рассеянно думая о том, что стоит повесить сюда ветряной колокольчик или даже парочку. Он собирался провести воскресенье лениво, но планам не суждено было сбыться, Вселенная всегда была против него, но в последнее время словно злорадствовала.       — Чёрное Солнце как-то отреагировали? — задаёт вопрос Чонгук.       Санха кивает, доставая салфетки и вытирая руки.       — Слышал, что на их территории неспокойно. Уже все знают о драке и вопрос времени: нападут ли они или подождут, когда мы сами придём.       Именно потому Чонгуку нужно было решить это недоразумение как можно скорее. Если он будет сидеть и делать вид, что ничего не произошло, то ситуация только усугубится и тогда мирно будет ничего не решить. Сейчас Чон ещё рассчитывает разобраться без драки и крови, но это будет полностью зависеть от желания и настроения главы чужой банды.       — Снова ты из-за нас по уши в проблемах, — вздыхает Санха.       — Это работа главы, — отмахивается Чонгук, он знал, во что ввязывается, когда создавал банду. — Свяжись с Чёрным Солнцем, передай им, что я хочу поговорить с их боссом.       Альфа кивает и вытаскивает телефон, быстро печатая сообщение своим ребятам, чтобы выполнили поручение. Если он сейчас сам вернётся в Сеул, потом дойдёт до района Каннама и найдёт Чёрное Солнце — это займёт как минимум полдня, а члены его группы сделают всё быстрее, всё равно без дела шляются.       Убрав телефон, Санха взглянул на главу и опять удивился тому, какой тот спокойный.       — Вероятно, будет битва, — говорит альфа.       Чон кивает:       — Уличные банды всегда решают всё на кулаках, но я бы предпочёл поговорить с их боссом мирно.       — Я передал своим парням, чтобы они поговорили с Чёрным Солнцем.       Чонгук снова кивает, отчего его волосы, плохо сцепленные резинкой, выбиваются из хвоста и неаккуратно растекаются по плечам.       — Конфликт нужно уладить как можно скорее. Совсем недавно мы были на ножах с Ангелами и попали под прицел копов, нам не нужно снова привлекать к себе внимание.       Санха молча соглашается. Даже если он переживал за Чонгука и как тот встретится с боссом Чёрного Солнца, встречи этой было не избежать. Дело не только в правилах улиц и нормах общения хулиганов друг с другом, они должны думать и о том, чтобы на их территории поменьше происходило драк и конфликтов. После убийств на юге, здесь и так стали чаще ездить копы и периодически отлавливать хулиганьё, не хватало ещё привлечь к себе внимание мафиозной группировки. Если глава Чёрного Солнца действительно такой двинутый, как о нём говорят, и воспринял драку близко к сердцу, то, не дождавшись извинений, может согнать на юг своих ребят, и они устроят бойню с оружием. Из всех возможных банд именно конфликт с Чёрным Солнцем был самым опасным и нежелательным.       Санха ерошит волосы и сам решает меньше думать, а то уже мозги плавятся и далеко не от жары.       — Кстати, как поход? — спрашивает альфа.       Чонгук вопросительно приподнимает бровь:       — А ты откуда знаешь?       — Минхо всем растрепал.       — Не язык, а помело, — вздыхает Чон. — Кое-что произошло…       Больше всех Чонгук из своих ребят доверял Санха, он ему больше всего рассказывал, они вместе подняли банду, вместе пережили огромное количество трудностей. Чон после смерти Чонина, после того как узнал правду о его кончине, совсем перестал всем доверять, но Санха был большим исключением из правил. И всё же, Чонгук хоть и рассказывает ему о том, что произошло на Сораксан, а умалчивает о Мамору. Альфа просил никому не говорить о том, что он был на горе, Чон догадывается, что Минамото опасается ответных действий Воротников, и решает сохранить тайну Тэхена, не говоря о нём даже Санха.       — Да ладно! — восклицает школьник под конец рассказа. — Там было кладбище Воротников?!       — Тише ты, — хмурится Чон. — Я и сам не ожидал, что мне так повезёт.       Ему так повезло и к нему в руки прибежал Сынмин, рассказав о Сохо и Воротниках, так повезло и он пошёл в горы, а нашёл тайное кладбище организации и даже живого свидетеля (хоть и допросить его Чонгук не мог, а жаль). Чон не верил в совпадения и, пережевав события последних месяцев, осознал, что его будто кто-то ведёт за ручку, уж слишком неестественны все совпадения.       Санха смотрит на хмурого Чонгука и словно его мысли читает, когда произносит:       — А повезло ли? Тебе не кажется, что кто-то тебя толкает к расследованию?       — Возможно, — соглашается Чон, но пока что решает эту тему не развивать, он и так становится параноиком. — В любом случае, произошедшее расследует Каннамская полиция. Я уж не знаю кто и как смог их уговорить, но этот некто идёт против Белых Воротников и копает под них глубоко.       Так же глубоко, как и Мамору. Но Минамото ли стоит за Каннамским отделом по борьбе с преступностью или тот рыжеволосый омега, которого однажды видел Чонгук? Этого Чон сказать не может, он только знает, что с Белыми Воротниками начали борьбу. Так всегда, тирания не может жить вечно, ей начнут противостоять.       Санха задумчиво кусает губу и делает вывод:       — Его уберут, — того, кто пошёл против Воротников. Они не допустят, чтобы о них узнали.       Чонгук не может не согласиться, в конечном итоге, он высказывал те же опасения Мамору, хоть тот его и не стал слушать.       — Удалось что-нибудь разузнать про рыжеволосого омегу?       Санха отрицательно качает головой:       — Я говорил с Хесоком, он расспросил тех, кто был в тот день на незаконных боях и не попался в руки копов, они говорят, что видели того омегу впервые и кто он и откуда не знают.       Появился точно призрак и исчез также.       Чонгук вертит в руке палочку от мороженого.       «Интересно, этот рыжеволосый омега как-то знаком с Мамору? Или они действуют отдельно?»       Если так подумать, то до вчерашнего дня, Чон даже не знал о том, что Минамото сражается против Белых Воротников и даже очень глубоко копает под них. Сколького ещё он не знает? Наверное, стоит поговорить в университете с альфой и разузнать у него побольше о его мотивах и целях в этой борьбе. Лучшим вариантом было бы работать вместе, но Чонгук не настолько доверяет Тэхену, а если он подосланный шпион Воротников? Назовите Чона параноиком, но благодаря этому он всё ещё жив.       *****       К удивлению, ответ от Чёрного Солнца пришёл очень быстро, глава банды был согласен на встречу аккурат сегодня в девять вечера. Время было удачным и для Чонгука, всё равно темнело быстро, ему так и так пришлось бы возвращаться домой в потемках, правда, в этот раз его водителем был Санха. Школьник вызвался отвезти главу в Сеул и привезти обратно, всё-таки так было действительно куда быстрее и престижнее. Как уже не раз отмечалось, Чёрное Солнце — мафиозная группировка, как бы Чонгуку не хотелось этого признавать, но его верхом на велосипеде просто бы засмеяли, так что добираться на байке было лучшей идеей.       С Чоном в логово корейских якудза вызвались ехать его помощники из числа близких друзей. В этот раз омега не упрямился и никого отговаривать не стал, идти одному к потенциальному врагу — настоящий идиотизм. Конечно, и прятаться за спины альф Чонгук не собирался, но здоровые парни за его плечами прибавили бы веса его положению. Всё-таки они были уличной бандой и должны были соответствовать, пусть это и было только визуальное соответствие, но зато все вместе они представляли определённую силу, мощь, и выглядели достаточно грозно, чтобы сойти за серьёзных противников, а не сосунков.       С ними также пошли зачинщики драки и несколько толковых бойцов Хесока и Санха. Взять больше человек они не могли, иначе выглядели бы уже не внушительно, а просто предстали трусами. Но в схроне собрались почти все члены банды, они ничего не говорили и молча проводили главу на переговоры с Чёрным Солнцем, однако в их молчании и серьёзных лицах заключалась невербальная поддержка.       — Глава, — проблеял Па, один из альф, который и начал драку на чужой территории, — простите меня, это я вас всех втянул. Я просто… я напился! У брата была свадьба и я совсем забылся!       Они стоят перед байками у схрона и собираются ехать в район Каннама, где была назначена встреча. Па как только увидел Чонгука, так весь поник и сжался, он знал, что глава его не побьёт, да и не в насилии дело, а в немом осуждении, и Па осуждение заслуживал. Быть частью банды большая честь и большая ответственность, а он вот так неаккуратно навлёк на всех беду.       Минхо хлопает подчинённого по спине, заставляя того вздрогнуть и сильнее съёжиться. Альфа уже подробно, на пальцах пояснил троице драчунов, где они были неправы и что за этим последует. Но на Минхо тоже лежала вина за то, что не может держать своих людей на поводке. В больших бандах не просто так у главы есть помощники, они следят за членами банды, чтобы те не создавали проблем, а Минхо, получается, не справился.       — Чонгук, — говорит друг, — я тоже виноват, не досмотрел за своими людьми. — На самом деле он просто работал, он вообще о произошедшем узнал самым последним, но вину с себя не снимал.       — Чего вы все головы опустили? — раздражается Чон, сильнее запахивая куртку с опознавательными знаками Небесных Королей. — Да, вы виноваты, — Чонгук смотрит на троицу драчунов во главе с Па, — мы сейчас едем разбираться с вашими ошибками. Но что сделано, то сделано, — выдыхает Чон, — не будем больше задерживаться, поехали.       Троица драчунов смотрит на главу, и вокруг Чонгука словно полыхает чёрное пламя, он был зол, но отлично это скрывал за маской безразличности. Виновники совсем поникли, каждый из них осознавал, что не получил от главы только потому, что есть вероятность, что получит в будущем от Чёрного Солнца. Чон не благодетель, он правил югом посредством своих кулаков, силы, которой обделены многие омеги, но только не он. Чонгук уже не раз отмечал, что язык насилия понимают куда лучше, чем цивилизованную речь, и так уж получилось, что некоторых своих ребят тоже приходилось «приводить в чувства», а с некоторыми, как с Юмином, Чон и вовсе дрался до вступления в банду.       Рассевшись по байкам, Небесные Короли двинулись в путь. Они ехали молча, никто не переговаривался и не шутил, чтобы разрядить обстановку, а та была мрачнее некуда. Как поведут себя бандиты из Чёрного Солнца? Как встретит их мафиозный глава? Если слухи не врут, и он конченый психопат, то Небесным Королям может грозить опасность — это все понимали, оттого и волнение плескалась в их сердцах. Даже Чонгук был мрачнее тучи, его серые глаза полнились тьмы, он очень надеялся, что их не возьмут в оборот с оружием, потому что в таком случае они все трупы.       Каннам все ребята Чона знали очень плохо, потому просто ехали по адресу, который сказали людям Санха альфы из Чёрного Солнца. Наверное, отчасти поэтому, а ещё из-за закрепившегося в головах людей представления о том, что все банды сидят по улицам и бегают по заброшкам, когда Короли подъехали к зданию роскошного буддийского храма, все так обомлели.       — Ты не ошибся? — с сомнением спрашивает Юмин у Хесока.       Хесок всё это время ехал впереди процессии и следил за навигатором, так что, если бы они ошиблись, это была бы вина парня. Однако альфа отрицательно качает головой и указывает на табличку с адресом на воротах храма, отвечая:       — Это здесь.       Чонгук внимательным взглядом окидывает местность: на парковке стоят дорогие машины, а также байки, видимо, Чёрного Солнца. Сомнений быть не может, они действительно прибыли в нужное место. Чон даже почему-то с облегчением выдохнул, наверное, он верил, что на территории храма в них стрелять не будут.       Уже стояла ночь, луна в этот раз боязливо скрылась за облаками, наверное, она тоже переживала насчёт встречи с Чёрным Солнцем и боялась этих мафиозных бандитов, о которых ходили нелестные слухи. Однако всю улицу отлично освещали фонари, а храм так и вовсе, казалось, светился, он выглядел дорогим и ухоженным, его явно спонсирует некто богатый, хотя ящик для подношений всё-таки стоял недалеко от лестницы, ведущей в храм.       Рядом никого не было: ни прохожих, ни монахов, ни членов банды Чёрного Солнца. На улице стояла тишина, даже звука проезжающих вдалеке машин не было слышно, храм окружал густой парк, создавая впечатление, будто он находится среди леса. Однако Чон сразу заметил камеры видеонаблюдения, расставленные по всей территории и на подъездах к храму, разбойничать здесь и заниматься вандализмом не выйдет, так же, как и вести перестрелку или устроить драку.       — Ведите себя прилично, — лишний раз напоминает Чонгук своим парням и в числе первых движется к храму.       В ночной темноте с порывами лёгкого холодного ветра, вышитые на куртках Небесных Королей сечжи казались особенно грозными. Скалились зубастые пасти и сверкали золотом вышитые глаза. Пожалуй, было достаточно издалека увидеть эту форму, как тут же появилось бы желание броситься поскорее прочь.       Внутренний двор храма оказался огромен, кроме главного здания здесь также находились и побочные. Если уж говорить начистоту, то здесь находился целый храмовый комплекс. Все дорожки чистые, выметенные, подсвеченные низко стоящими каменными фонарями, газон ухоженный, деревья красивые и здоровые; клёны готовятся окраситься в красный, их не много на территории храма, но они создают уютное впечатление отдалённости от земной жизни, словно попал в сад богов.       Пожалуй, Чонгук мог запросто здесь потеряться, если бы его обоняние не давало понять, что самое большое скопление различных запахов — преимущественно альф, но и омегами пахло — находится слева. Стоит Чону повернуть голову в выбранном направлении, как к ним из-за поворота выныривает альфа. Высокий и мускулистый мужчина был облачён в красную форму Чёрного Солнца, татуировки у него вились с шеи прямо на лицо, а исколотые уши сверкали золотом. Полы его плаща разлетались от каждого шага, являя взору кобуру и пистолет.       Надежда Чона на то, что в них не будут стрелять, катилась в пропасть, где ей и было место.       Парни Чонгука заметно напряглись при виде незнакомца, но всеми силами пытались показать, что они спокойны, однако мастерства им не хватало. В то же время подошедший альфа выглядел так, будто нашёл смысл жизни и познал далёкое и глубокое, он был до того спокойным и безэмоциональным, что это отчасти пугало.       — Глава Небесных Королей? — глаза альфы безошибочно остановились на Чонгуке. Рядом с Чоном стояли другие члены банды, многие были доминантами и выглядели куда представительнее, чем Чонгук, однако незнакомец точно вычислил главу Чона, что говорило о его большом опыте.       — Да, — отвечает омега, — я Чон Чонгук.       Альфа кивает и скупо произносит:       — Господин ожидает вас, пройдёмте.       В этот момент Чонгук ярко ощутил, что пришёл на встречу не с каким-то главой уличной банды, а с настоящим мафиози. Это ощущение особенно усилилось, когда они свернули за основное здание храма и вышли к небольшим жилым постройкам. Всю дорогу дальше охраняли альфы и омеги, беты в красной форме и с оружием. Фактически на всех были татуировки, омеги в большинстве своём носили длинные волосы и мягкий макияж, словно желая выглядеть красиво; вероятно, им хотелось понравиться своему боссу, ничего необычного. Этот ряд живых воинов тянулся аккурат до одного ханока, рассмотреть, кто внутри, было невозможно из-за того, что двери выходили на юго-восточную сторону, когда Чонгук с сопровождающим двигался с южной стороны.       Люди, стоящие в живой стене, с любопытством посматривали на пришедших гостей, но сохраняли максимально профессиональный вид, не пялились, не скалились, они выглядели бы также безэмоционально, как сопровождающий Чонгука альфа, но сверкающие интересом глаза их выдавали. В то же время ни Чон, ни его парни расслабиться совсем не могли, они шли через вооруженную толпу, какой тут расслабиться?! Наверное, в этот самый момент следовало повернуть назад и бежать, любой бы так и поступил на месте Чонгука, но Чон ни за что в жизни не собирался бежать.       Омега двигался вперёд уверенно, он запихнул поглубже все свои страхи и опасения и просто шёл на встречу с главой Чёрного Солнца, — молчаливый и полный непоколебимой уверенности. Когда он начинал бояться или переживать, то дико злился сам на себя, потом на мир и ситуацию, которая загнала его, дикого тигра, в угол, откуда ему приходилось рычать и щерится. Так уж получилось, но тигры крупнейшие среди кошачьих и охотники они великолепные, а охотникам не престало дрожать как осиновые листы перед другой дичью и такими же охотниками.       Хесок, заметивший, как собрался Чон и расправил плечи, и сам последовал его примеру, а следом и другие члены банды. В конечном итоге, они всегда знали, что быть хулиганами не безопасно, умирать страшно, но если и пасть, то только с высоко поднятой головой.       Сопровождающий доводит их до ханока и входит внутрь через полностью распахнутые двери, призывая гостей двигаться следом за ним. По обеим сторонам от двери так же стоят члены банды Чёрного Солнца, эти люди уже не глазеют на гостей, они словно их не видят даже.       Изнутри разливается запах благовоний, он не резкий, но достаточно сильный, чтобы приглушать остальные запахи; так Чонгук не мог сказать, сколько человек внутри ханока и кто они по полу. Именно потому, когда сопровождающий отходит в сторону, прежде произнеся:       — Господин, члены Небесных Королей прибыли на встречу с вами.       Чон так удивлённо и замирает на пороге, глядя на того самого рыжеволосого омегу!       Незнакомец сидит за низким столиком собан на роскошных мягких подушках. На нём шикарное белое кимоно с вышитыми журавлями, оно такое широкое и большое, что лежит вокруг него точно мягкое облако. Его черты лица всё такие же мягкие и нежные, он улыбается при виде гостей и тёмные глаза прекрасно сверкают как дорогие и редкие аметисты.       Если Чонгук замер при виде рыжеволосой бестии, потому что не ожидал, что этот загадочный человек окажется главой Чёрного Солнца, то ребята Чона замерли, потому что были уверены, что глава мафиозной группировки должен быть альфой! Никаких предубеждений, но про Чёрное Солнце много сплетен ходило, их главу называли Всемогущим и говорили, что это самый чокнутый человек в мире. Все уверовали в то, что это альфа. Про Чонгука тоже ходили слухи, что он альфа, но он хотя бы внешне походил на доминантный пол, а этот рыжеволосый был нежным, хрупким и миловидным.       Чон борется с желанием выкрикнуть: «Ты!», и вместо этого незаметно сжимает кулаки, скрывая их под широкими рукавами. Он его искал, а омега оказался главой Чёрного Солнца! Тогда ситуация ещё запутаннее, зачем группировке переходить дорогу Воротникам?       — Проходи, присаживайся, — улыбается омега, указывая на подушки.       По правилам в ханок в обуви не заходят, поэтому приходится разуться. Чонгук ощущает себя так, словно он заскочил в гости к дорогому другу! Правда, садиться Чон не спешит, он бросает секундный взгляд на троицу драчунов, которые и были виноваты во всей этой ситуации, и Па с ребятами выходят вперёд, встают на колени, и альфа произносит:       — Я Пак Соли, это я был зачинщиком драки! — парень низко кланяется, чуть не ударяясь лбом о пол. — Я знаю, что мы живём по законам улиц и меня следует наказать за преступление, я готов к любому наказанию. Я виноват перед своим главой и виноват перед вами!       Обычно, извинений не хватало, можно было хоть сотню поклонов отбить, расшибить себе голову до мозгов, но заслужить так просто прощение было невозможно. Зуб за зуб — гласило правило улиц и его старались не нарушать, во многом не желая показаться слабыми и готовыми подставить щеки для ударов.       Рыжеволосый омега безразлично смотрит на Па и других альф, стоящих на коленях, он длинными наманикюренными ноготками стучит по накрашенным губам и отвечает:       — Да, Кири даже лежит в больнице из-за твоей ошибки, он сломал палец и очень страдает.       В ханоке воцаряется тишина, никто не понимает, шутит ли глава Чёрного Солнца или говорит правду и ему даже такого повода достаточно, чтобы развязать драку. И эта неопределённость заставляет нервничать.       Омега же бросает Па:       — Встань.       Па встаёт и следом двое других альф. Они стоят на пороге и в их позах видится напряжение. В любой момент безразличие, с которым обращался к ним рыжеволосый, могло смениться гневом. Одно его слово и члены его банды влетят в ханок и начнут палить по прибывшим Небесным Королям.       Омега тем временем лениво продолжает:       — У банд есть свой кодекс чести, как говорится зуб за зуб.       Напряжение становится острее, только рыжеволосый спокоен. Он красивым движением открывает на столе фарфоровую баночку с чайными листьями и размеренно сыплет их в заварочный чайник, одной рукой придерживая широкий рукав кимоно на другой руке. Если бы не тонкие нити тьмы, что окутывали омегу и ясно давали понять, что в этом месте он самый опасный враг и друг в одном лице, незнакомца можно было бы принять за прекрасного небожителя, принимающего гостей в своей обители и заваривающего для них чай.       — Но Кири сказал, что не держит на вас обиду, однако вот я… — мягко улыбается рыжеволосый, явно наслаждаясь тем, как в напряжении сжались его гости. Настоящий тиран! — Я хотел поговорить с тобой одним, — аметистовые глаза останавливаются на Чонгуке, словно заглядывая в его душу. — Или ты привёл их, потому что думал, что у нас будет драка? — усмехается омега.       Отчасти, он, конечно, прав. Но Чон взял подкрепление скорее для представительности, он молился, чтобы драки не произошло, потому что он и его ребята были в невыгодном положении.       — Ты сам сказал о кодексе чести, — холодно отмечает Чонгук, — он диктует нам драться, чтобы разрешить любые конфликты.       Аметистовые глаза трогательно округляются, а длинные ногти прикасаются к губам, словно желая сдержать крик ужаса, рвущийся изнутри.       — И ты хочешь побить меня, омегу?       Чон на такое не ведётся, но ловит себя на дежавю, словно нечто подобное уже слышал или испытывал. Да, вот это бесстыдное манипулирование и актерская игра на грани краха всей жизни ему были очень даже знакомы.       — Я тоже омега, — терпеливо отвечает Чонгук.       — Верно, — хитро улыбается рыжеволосый, обнажая маленькие и безумно острые клыки. — Но не лучше ли решить всё миром? Сходишь со мной на свидание?       — Что? — ощетинился Минхо.       А Хесок, сдерживая кипящую в груди ярость, произнёс:       — Вы сейчас шутите? Вы так хотите оскорбить нашего главу?!       Со стороны все слова и поведение рыжеволосого были похожи на издёвку, словно он Небесных Королей и за противников не считает. Но так-то оно так, они ему не противники, храм окружён людьми главы Чёрного Солнца, у всех его членов есть оружие, Короли на их фоне просто дети. Но вот оскорблять или издеваться над Чонгуком и его ребятами рыжеволосый не собирался. Он, судя по аметистовым глазам, смотрел исключительно на Чона и флиртовал только с ним, наплевав, что они оба омеги.       — Где в моих словах было оскорбление? — приподнял соболиную бровь рыжеволосый. — Я предложил только ужин, ни на что другое я не намекал.       «И эта изворотливость его мне тоже очень знакома».       Чонгук выдыхает, он видит с какой благосклонностью относится к нему рыжеволосый и как он фырчит в сторону его парней. Видимо, ему не по нраву, что Чон пришёл не один. В другой ситуации, омега бы упорствовал, лишь бы позлить оппонента, но этого злить не хотелось. И дело далеко не только в том, что все люди Чёрного Солнца вооружены, было нечто зловещее в незнакомом омеге, словно сама бездна скалилась из его тени.       «Раз ты хочешь поговорить только со мной, так уж и быть, в этот раз я уступлю твоему капризу».       — Парни, — Чонгук оборачивается и смотрит на Хесока, как на самого разумного из них всех.       Но отвечает ему неожиданно не он, а Санха, который держался рядом, словно тень и готовился выполнить любое распоряжение. Всё-таки они друг друга очень хорошо понимали.       — Мы поняли, глава, будем ждать вас снаружи.       Минхо хмурит густые брови, бросает неуверенный взгляд на Чонгука, но тот ему едва заметно качает головой. Без глупостей, пусть выйдут и подождут его снаружи, в конечном итоге, Чону не казалось, что ему грозит опасность, но рыжеволосому очень не нравились альфы из Королей, которые обтирались рядом с Чонгуком. Мало ли ещё вспылит, на чужой территории лучше играть по чужим правилам.       Когда было нужно, Чон умел быть гибким, но после плевался ядом и злился из-за каждой мелочи.       Его ребята выходят, и тот же альфа, который их сюда сопроводил, отводит парней подальше, чтобы они не слышали о чём будут говорить главы. Фактически разговор слышали охранники рыжеволосого, но, судя по их виду они сами считали себя не более, чем фоном и безмолвными лицами давали понять, что из них и под пытками не вытащить ни слова.       Когда альфы уходят, рыжеволосый весь расцветает, он приглашает Чонгука сесть напротив на подушку, а сам принимается заваривать чай. Его белоснежное кимоно было прекрасным точно наряд жениха, было видно, что оно сшито из дорогих тканей и его облачный, божественный вид идеально подходили для свадебной церемонии. Только вот эти глаза цвета аметиста…       Чон наблюдает какое-то время за незнакомцем, а затем его язык покидает клетку из зубов и принимается язвить:       — И как это уважаемый глава опустился до того, чтобы играть омегу Тёсо.       Чонгук видел, как они обжимались, как альфа даже хватал омегу за зад и заигрывал с ним, трогал. Б-р-р! Чон бы блеванул в морду Тёсо, так и не сумев справиться со своей натурой, не выносящей рядом альф.       — Покойного Тёсо, — поправил незнакомец, хитро сверкнув глазами. — Ах, чего только не сделаешь ради дела. Но я был хорош, правда? Меня даже никто, кроме тебя не заподозрил.       С этим было не поспорить, как и с тем, что рыжеволосый появился и исчез из Ангелов точно призрак, до сего момента Чонгук не мог даже хоть грамм информации о нём раскопать, потому что его банально никто не знал. Конечно, многие главы крупных банд держатся в тени, но чтобы глава Чёрного Солнца проник к Ангелам и играл омегу Тёсо — Чон и помыслить о таком не мог.       Между бровей у Чонгука залегает складка. Он внимательно наблюдает за тем, как ему подают чай, а затем несколько неуверенно спрашивает:       — Ты… сражаешься против Белых Воротников?       Он не хотел задавать этот вопрос вот так сразу. Всё-таки организация эта тёмная, в ней могут быть шпионы, которые как бы играют против неё, а на деле втираются в доверие к таким, как Чон, и потом их убирают. Чонгук мыслит пессимистично, но зато из-за осторожности он до сих пор жив.       Глава Небесных Королей продолжает:       — Я видел, что именно ты натравил полицию на Одиноких Ангелов. Ангелы в тот момент были связаны денежными отношениями с Воротниками, фактически ты перешёл дорогу и сделал это намеренно в отношении организации.       Рыжеволосый довольно улыбается, отхлёбывает душистый чай из своей чашки и, поднимая аметистовые глаза на Чонгука, отвечает:       — Сам видишь, мои ребята вооружены и сам я при оружии, — омега распахивает кимоно, показывая, что под нижней рубашкой у него запрятана пушка; это очень доверительный жест по отношению к Чону, лучше было держать в секрете своё вооружение, — зачем мне бояться дворовых псин? Тёсо был неаккуратным и очень многое растрепал, пока я играл его омегу. Отвечая на твой вопрос: да, я сражаюсь против Белых Воротников, я их уничтожу и сотру в пыль, а каждого, кто с ними связан, постигнет ужасная смерть. Теперь вопрос к тебе, Чон Чонгук, ты сражаешься против них?       «Ого, знает моё имя! Хотя…».       Чон не знает почему, но хоть голос омеги нежный, переливающийся как колокольчики на ветру, а его манеры речи, мимика, взгляды и жесты кажутся Чонгуку чертовски знакомыми. Незнакомец сравнил Воротников с дворовыми псинами, так Чон уже слышал от одного пурпурного чёрта точно такое же сравнение.       Мысленно выдохнув, Чонгук взмолился всем богам, хоть и понимал, что его не слышат.       — Если ты хочешь уничтожить организацию и убить всех её членов, то я хочу стать демоном, который сожжёт каждого, кто связан с Воротниками, — отвечает Чон, — я стану их самым ужасным проклятием и даже не побоюсь испачкать руки в крови.       Незнакомец отставляет чашку с чаем на стол и, глядя в серые глаза Чонгука, уточняет:       — Из-за брата?       — Да… что? — воскликнул Чон. — Откуда ты знаешь? Ты!       И всё-таки, как бы он не молился, но боги были к нему глухи.       Незнакомец загадочно улыбается, поднимает руку и одним движением срывает с себя парик, откидывая в сторону. Он ерошит тёмно-фиолетовые волосы и ослепительно улыбается Чону, склонив голову на бок.       — Фух! В этом парике очень душно. Привет, Чонгук-тян!       Омега не знает, с чего откровенно охуевает в этот момент больше. С того, что рыжеволосым «омегой» оказался Минамото Мамору; с того, что Тэхен оказался главой Чёрного Солнца или с того, что он играл омегу с поразительной ловкостью, даже к запаху было не придраться! Ради справедливости стоит уточнить, что на уличных боях в тот день было достаточно темно, видел он рыжеволосого мельком и макияжа на нём было слишком много, а запах всегда можно скрыть с помощью тех же подавителей, которые во время течки использовали омеги. Но вот сегодня на Минамото почти не было макияжа, он не скрыл цвет глаз линзами и не особо следил за мимикой, словно хотел, чтобы его раскрыли.       «Надо же какая щедрость!» — плюётся ядом Чон. — «Прямо образец прекрасного альфы!»       Чонгук рычит:       — Мамору!       — Ну-ну, не злись ты на меня, — строит невинные глазки Тэхен.       Но Чона уже ничто не может успокоить. Напряжение и неизвестность ещё до приезда в храм сильно пожрали нервов Чонгука, превратив его в злобного гоблина, а неожиданно раскрытая тайна пробила замок, где сидел запертым тигр. И теперь зверь рвался наружу, чтобы порвать Тэхена на куски и заставить его же себя живьём жрать! Порой Чонгук был слишком кровожадным, но попробуйте его обвинить в этом, когда с вами играли и скрывали правду! Конечно, откровенничать Мамору был не обязан, но и Чону сейчас этого не доказать.       — Ты!.. — сжимает кулаки омега.       — А что я? — Минамото, видимо, не осознаёт, что Чонгук сейчас взорвётся словно вулкан. — Я ничего плохого не сделал, в конечном итоге, именно твои ребята завязали драку с моими.       — Ты сам сказал, что конфликт исчерпан.       — Какой конфликт? — улыбается Мамору, делая вид, что ничего не произошло. — Я никакого конфликта не заметил, ну помахали кулаками и ладно.       Чонгук шумно выдыхает, но злость в груди клокочет как лава в жерле вулкана, всего одна искра, всего одно неверно сказанное слово и омега рванёт.       — Значит, ты ещё в тот день на подпольных боях у Ангелов узнал кто я?       Он ведь даже предупредил Чона о том, чтобы он уходил да поскорее, потому что должны были нагрянуть копы. Но как узнал Чонгука, если тот был в маске? Хотя его конспирация и в половину была не такой хорошей, как у омега-альфочки Минамото Мамору.       — Честно, чуть раньше, — отвечает Тэхен, наливая себе ещё чая. Он выглядит таким расслабленным, что на его фоне Чон похож на истеричку с психическими расстройствами. — Когда твои ребята подошли ко мне у мини-маркета, думая, что я твой ухажёр. Видел я их несколько раз в уличных драках, но тогда только начал подозревать, что ты не такой тихоня, каким кажешься, — подмигивает омеге Мамору. — А на тех боях окончательно убедился, только не понимал твоего мотива.       — А на Сораксан?       — Я не знал, что ты там будешь, — честно отвечает Тэхен, — я лишь получил наводку о том захоронении и искал его, но неожиданно встретил тебя.       — И увязался, потому что хотел проверить меня? — хмурится Чонгук, хотя он бы на месте Мамору поступил точно так же.       Сейчас уже было понятно, что Минамото боролся против Белых Воротников. Тогда в деле Ангелов и Сохо в роли обольстительного и горячего рыжеволосого омеги, а на Сораксан как призрак, который появился, раскопал дело и исчез. Но всё ещё оставалось слишком много вопросов о том, зачем это всё Мамору, какова его цель и как много он знает. Уже необычно одно то, что сын чеболя создал свою уличную банду и, главное, все его ребята были вооружены. Деньги могут получить всё, что хотят, но как тогда Воротники допустили, чтобы под их носом родился такой опасный соперник?       Мамору тем временем мило улыбается и отвечает:       — Каюсь. В любом случае, разве вдвоём нам было не весело?       Чонгук готов застрелиться, но никогда этого не признавать.       — У тебя странное представление о веселье.       — Обычное, как у всех.       Чон подозрительно осматривает Мамору. Тот сидит расслабленный, пьёт чай и, как и обычно, строит глазки Чонгуку и явно доволен тем, в какой ситуации они оказались. Омега ему готов голову разбить об стол, однако напоминает себе, что насилие не выход, но вполне вход.       Чтобы как-то отвлечь себя, Чон шепчет под нос, но его, конечно же, услышали:       — Не думал, что сын богачей станет организовывать свою банду.       — Я бы сказал то же самое о тебе, — подмигивает Чонгуку Мамору и получается у него этот жест до того красиво и гладко, что даже завидно! Если Чон кому-то подмигнёт, то к нему тут же подойдут, опасаясь, как бы омеге соринка в глаз не попала. И всё равно этот жест Чона бесит, как и вся ситуация в целом, в которой он оказался. — С одной только оговоркой, — продолжает Тэхен, — что ты всем пытаешься внушить, что ты самый обычный омега, но кота в мешке не утаить, особенно от меня. Как тебе чай?       Да, Чонгук помнит, как удивился Сынмин, узнав, что тихий Чон, на которого ровняются все отличники и которого ставят в пример преподаватели, оказался главой уличной банды хулиганов. Эта информация действительно выбивала из колеи, но не меньше той, что чеболь также организовал свою банду и оказался соседом по территории с Чонгуком.       Если так подумать, то Чёрное Солнце никогда не создавали проблем для Небесных Королей, они наводили на всех страх с помощью слухов, но лично Чон не видел, чтобы они вели себя как звери. Даже в текущей ситуации это Чонгук не досмотрел за своими обалдуями.       Вслух ничего подобного Чон не собирается признавать и язвительно отвечает на вопрос о чае:       — Отлично, такой «омега» отлично заваривает чай.       Мамору гордо задирает подбородок и отвечает:       — Я учился быть идеальным, чтобы всё у меня получалось идеально.       — А я родился идеальным, — возражает Чон.       Но Тэхен на провокацию не ведётся и спор не продолжает, с улыбкой отвечая:       — Несомненно.       Чонгук снова закипает, низко рычит, передёргивает плечами и недовольно спрашивает:       — Ты создал банду для борьбы с Воротниками? Зачем тебе вообще с ними сражаться?!       — Так любопытно? — Мамору на все его колкости отвечает улыбкой. — Помнишь, на горе Сораксан ты сказал мне, что лучше выйдешь замуж за главу якудза, чем за меня?       Чонгуку кажется, что лучше ответить отрицательно, сказать, что склероз развился и он ничего не помнит. Было что-то нехорошее в этот момент в улыбке Мамору, что Чону не хотелось с ним соглашаться, но всё-таки его язык слишком быстр и не желает работать совместно с мозгом:       — Было такое.       Минамото улыбается точно победитель, хлопает в ладони и отвечает:       — Поздравляю, я и есть глава якудза. Так что, когда свадьба?       Терпение Чона лопнуло как натянутая тетива! Омега зашипел:       — Ты!.. Ты!..       А потом просто набросился на Мамору, выхватил у несопротивляющегося альфы пистолет и прижал дуло к его лбу. Чон впервые держит оружие, оно неожиданно тяжелое, очередной Магнум, видимо, марка эта очень нравится Тэхену.       Минамото лежит на полу, положив руки рядом с головой в жесте, будто сдаётся, только на лице ни тени страха, а когда у него вырвали пистолет, он даже не шелохнулся. Его сейчас завалил Чонгук, сидел на его бёдрах — это же просто предел мечтаний, чтобы тебя завалил любимый омега! Каким нужно быть идиотом, чтобы сопротивляться?! Альфа томно улыбается и поворачивает голову на бок, открывая вид на длинную тонкую шею, он мог бы кого угодно соблазнить, но на Чона всё это не действует.       Омега вертит в руке пушку и приказывает Тэхену:       — Ну-ка покажи мне как стрелять! Я твои мозги по полу размажу!       — Вот так, — Ким обхватывает руки Чонгука своими и ведёт его, — вот тут снимаешь предохранитель, целишься и стреляешь.       Выстрел прогремел прямо рядом с ухом Минамото, но альфа даже не моргнул в этот момент. Зато внутрь ворвались его парни с оружием, только Тэхен их прочь отослал лёгким взмахом руки. Не нужно тут мешать его брачным играм с его омегой.       Глядя в серые глаза, Мамору спрашивает:       — Когда свадьба?       Но Чонгук его игнорирует, откладывает пистолет на стол и зачёсывает назад выбившиеся пряди волос.       — Аж полегчало, — произносит омега и, как ни в чём не бывало, отправляется на своё место, допивая чай. Знал бы он раньше, что ему станет настолько лучше после того, как он выпустит пулю хоть и вхолостую, давно бы в тир отправился и дырявил чучела.       Мамору разочарованно поднимается и садится на подушку. Его мгновения рая продлились всего ничего, Чонгук был поистине жесток!       — Кажется, у меня жар, — жалуется альфа. — Не мог бы ты сесть мне на лицо, чтобы снять температуру.       Чон игнорирует. Он допивает чай, отставляет пустую чашку на стол и, глядя в аметистовые глаза, хмуро спрашивает:       — Ты мне сейчас серьёзно втираешь, что ты глава якудза?       — А не похож?       Ни капли. Хотя было в Тэхене нечто жуткое, что замечали звериные инстинкты Чонгука, он был опасным, открыто убил людей на глазах у Чона и даже не раскаивался за это. У него была своя банда, оружие, он был японцем. Но якудза? Омега в такое вообще не верит.       Мамору вздыхает и, наливая им ещё чай, рассказывает:       — Мой третий дедушка организовал свою банду, когда деда Такеду забрали как военнопленного. Он подмял под себя всё Токио и был причастен к массовому убийству американских военных, он даже отправил людей за море и угрожал жизни семьям военных, если те не вернут деда Такеду. А муж третьего дедушки открыл свой бизнес и начал процветать — это короткая история возрождения семьи Минамото. Мой отец не принял у дедушки руководство бандой, помогал, конечно, не более того. Когда мне исполнилось восемнадцать, банда перешла ко мне, сейчас я младший босс, дед Рю всё ещё возглавляет токийских якудза, а я пока в Корее.       Чонгук всё равно не верит, щурит глаза и требует:       — Покажи тату.       У всех якудза есть тату, каждое несёт свой смысл. Чона не удивляло, что бандиты нынче сидели в правительстве и владели миллиардами, времена уличных банд давно прошли, якудза спокойно могли быть богатейшей семьёй Азии. Но старые порядки должны сохраняться и тату обязательно должны были быть, это как обряд посвящения, правило, которое якудза сохранили до сегодняшнего дня. На занятиях спортом, да и в походе в гору Тэхен был в футболке, но даже намёка на татуировку Чонгук тогда не заметил.       Мамору даже такую просьбу умудряется превратить во что-то непристойное, играет бровями и мурлычет:       — Просишь меня раздеться? Озорник.       Чон сдерживает себя, чтобы не стукнуть альфу по голове.       Минамото хмыкает и разворачивается к Чонгуку спиной, принимаясь раздеваться, он скидывает верхний халат и нижнюю рубашку, оставаясь по пояс обнажённым. И вот тогда Чон чуть ли не ахает. На спине Мамору красовался огромный китайский дракон. Татуировка была объёмная, хвост дракона покоился на плечах, рядом плыли облака и летели лепестки ирисов — весьма символично. Чон вовремя вспоминает, что у всех футболок Тэхена рукава были до локтей. Дракон парил в небесах, он был прекрасным и гордым, смотрел свирепо, но по-своему мягко.       — Нравится? — оборачивается через плечо Мамору, улыбаясь Чонгуку.       Чон прочищает горло и хмурится, пока Минамото одевается.       Дракона могли носить только боссы якудза. Чеболю скорее нежелательно было бить тату. У Мамору есть оружие, он запросто убивает людей и у него имеются связи с преступным миром. Стоит всё это сложить и становится понятно, что Тэхен не врал и не шутил, он босс японской мафии. Младший босс, как он выразился, но младшему бы дракона не набили, обычаи и кодекс чести не позволяют.       — Те люди у ханока… — Чонгук косится на охрану.       Минамото кивает и отвечает:       — Все члены якудза.       — И что же такой огромной организации понадобилось в Корее? Своей территории мало? — язвит Чон, злясь непонятно на что, но, вроде бы как на всё, на всю ситуацию, где Тэхен не просто чеболь, решивший поиграть в бандита, он самый настоящий босс якудза. А сейчас сидит с Чонгуком и пьёт чай, флиртует с ним и ведёт себя совершенно нетипично для мафиози.       Мамору на вопрос Чона коротко смеётся и отпивает немного чая, в конечно итоге отвечая:       — Несмотря на то, что я такой красавчик, у меня был только один друг. Как думаешь, он был из якудза?       — Мы здесь в викторину играем? — раздражается омега. — Или отвечай, или заткнись.       — Никакого уважения к своему будущему мужу, — вздыхает Мамору, а Чонгуку хочется повторно пальнуть в альфу! — Мой друг не состоял в банде, он был хорошим человек, рыдал, когда видел червей, выползших из-под земли во время дождя, они умирали, а ему их было очень жалко, — грустно смеётся Тэхен. — А потом Ято убили. Он был из богатой семьи и влюбился в одного омегу, у него была тайная квартира, где он встречался с избранником. Однажды Ято перестал выходить со мной на связь, когда я приехал к нему, он лежал в луже собственной крови, разорвав себе грудную клетку изнутри своими же руками. Эксперты сказали, что у него был передоз какой-то синтетикой, но он никогда не баловался наркотой. А затем точно такой же случай произошёл в Канто, и потом мои ребята сказали, что на нашей территории какие-то отбросы торгуют наркотой. Догадываешься, на кого я вышел, когда стал расследовать это дело?       — Белые Воротники, — Чонгук не предполагает, он точно знает, чьих это было рук дело. Нужно отдать им должное, они были совсем двинутыми и бесстрашными, если полезли в Японию, точно зная, что она под контролем якудза и их там линчуют скорее, чем они успеют пикнуть. То, что по итогу они вышли сухими из воды, было удивительно.       — Верно, — кивает Мамору. — Они проникли в Японию, покусились на нашу территорию, убили моего друга и перевели стрелки ответственности на нас. Кодекс чести якудза не позволяет нам просто так это оставить. Мой отец был, честно, не в восторге от того, во что я ввязался, но и отговаривать меня не стал. Я обязан разоблачить Воротников и уничтожить, иначе сам спокойно не усну.       Вечно позитивный альфа, нагло флиртующий с Чонгуком и улыбающийся так, словно никакие беды не могут тронуть его сердце, на самом деле был прикрытием для настоящего Тэхена, который злился, переживал и имел свои глубокие, незаживающие раны. Он лично нашёл искалеченное тело друга, и это явно сильно ударило по нему. Когда Чонгук узнал о смерти брата, то неделю не выходил из своей комнаты, а потом и вовсе слетел с катушек, дрался со всеми как черт, лишь бы выплеснуть горе, раздирающее на части. Мамору тоже был человеком и если физическая боль ему была неведома, то душевная съедала его изнутри, она двигала им и тянула вперёд; он был готов, как на Сораксан, выпустить всю обойму в членов Воротников, лишь бы выйти на организаторов и убить тех, кто отнял у него единственного друга. К тому же, на Тэхене, как на боссе якудза, лежала задача наказать тех, кто нагло вторгся на его территорию, иначе грош ему цена. Но именно желание найти убийц друга двигало им больше всего.       — Не думал, что ты такой ответственный, — Чонгук звучит как-то смущённо и из-за этого язвит. Он понял чувства Мамору и даже проникся к нему, а потому злился на ровном месте. — Но почему ты целый год ничего не предпринимал?       Минамото неоднозначно ведёт рукой.       — Потому что и Воротники притихли, когда я приехал в Корею.       А ведь верно, год назад, когда Чонгук начал обучение в университете, он познакомился с приехавшим в Южную Корею Тэхеном, и именно тогда Воротники залегли на дно, в тот год количество преступлений было самым низким за столетие, что было удивительно. Но оказывается организация просто опасалась Мамору. Новый чеболь в рядах богачей, на него у них нет ни компромата, ни каких-то сведений. Не удивительно, что они пытались прислать ему деток, но не ожидали, что он так резко им откажет. Вряд ли они знали о том, что он босс якудза, однако опасались его вовсе не зря.       Только вот:       — Погоди, — хмурится Чон, — но Чёрное Солнце создали больше, чем год назад. — А Минамото в Корее всего-то как год, как он может быть главой банды?       Мамору хитро улыбается:       — Верно, это были мои ребята, подготовили для меня основу, потом уже я приехал. — Негоже барину самому руки марать! Чон ёрничает, но руки Тэхен-то по итогу марал. — И как только моя нога сошла с трапа, меня попытались пристрелить, — будничным тоном продолжает альфа. — В течении года мне подсовывали дорогие подарки, незаконные товары, деток на развлечение, заманивали в сомнительные клубы и предлагали сомнительные услуги, чтобы нарыть компромат. В течении года меня не раз пытались убить, но следов Воротников было не найти, сидели тихо, как крысы.       — А почему сейчас зашевелились?       — Чонгук-тян, мне откуда знать? — усмехается Мамору. — Меня больше удивляет то, что ты с пустыми руками пытаешься бороться с ними. Знаешь, — вздыхает альфа так, будто работал как раб несколько дней, даже смахивает со лба несуществующий пот, —когда ты был в тот день на незаконных боях, мне пришлось столько сил приложить, чтобы попросить полицию скрыть твои отпечатки, следы крови и убрать твоё описание из свидетельских показаний. Если бы не я, за тобой давно бы пришли.       Внутренне Чон поёжился, он совсем не думал об этом. А ведь они не в средневековье живут, здесь можно собрать отпечатки и выйти на участников любого дела. Отпечатки Чонгука в базе были, как-то он вытаскивал Санха из передряги и внёс за него залог, омегу заставили оставить отпечатки пальцев, видимо, сочтя за хулигана; фактически были правы, но доказательств не было. Что не говори, а он в тот день у Ангелов отлично наследил, полиция должна была заявиться за ним уже давно, но никто не пришёл, потому что один пурпурный черт попросил за своего будущего мужа.       — Спасибо от меня не дождёшься, — ворчит Чонгук, гордо задирая подбородок.       — Я и не рассчитывал, — улыбается Мамору.       Чайник опустел, и Минамото поспешил скорее подогреть воды и снова приступить к чайной церемонии. Чон в который раз смотрел за его элегантными движениями в заваривании чая и думал: «Удивительно, чему только чеболей не учат. Хотя главе якудза вообще не понятно, зачем такие навыки».       А Мамору тем временем уже разливает им чай. Они сидят в ханоке при храме, распивают чай, а снаружи вооруженная толпа бандитов, на дворе ночь и Чонгук совершенно не понимает, как оказался в таком положении.       — Как так вышло, что босс якудза сотрудничает с полицией? — продолжает расспрашивать Тэхена Чон.       — Я младший босс, прошу заметить, — поправляет Чонгука альфа, очаровательно ему улыбаясь, — мой дедушка всё ещё выполняет все обязательства главы в Токио. Ну, так скажем, полиция-то может и на подсосе у Воротников, но те их держат «в заложниках», знают их тайны, пасут семью, многих сделали клиентами своих деток и имеют определённый компромат. Однако начальник каннамского отдела У Йен сам стал жертвой Воротников и потерял из-за них всю семью, когда я обратился к нему и предложил сотрудничать, он тут же согласился. Фактически всех в участке пришлось заменить на новых сотрудников и тщательно проверить их прошлое и связи с Воротниками, зато у меня появился законный способ для борьбы с ними.       — Ты полиции предложил деньги или защиту?       — И то, и то. На одну зарплату служащего не протянешь, — улыбается Тэхен.       Ну да, босс якудза может дать и защиту, и деньги, не удивительно, что этот У Йен и другие полицейские бросились помогать Мамору. К тому же, если они победят Воротников, то избавятся от их власти и смогут вздохнуть свободно.       — Когда я встретил тебя у круглосуточного, ты не потерялся? — Чон продолжает сыпать вопросами, желая выяснить всё и сразу.       Минамото сверкает аметистовыми глазами и через открытую дверь наблюдает за медленно покачивающимися ветряными колокольчиками. Было прохладно для того, чтобы сидеть с открытыми дверьми, но тёплый пол ханока скрашивал прохладу осенней ночи.       — Нет, у меня действительно топографический кретинизм и я не умею ориентироваться в пространстве, — признаётся Мамору. — Но тогда я забрёл на твою территорию, потому что следил за Сохо, я знал, что Воротники помогают ему с местью. Тогда же выяснил, что и Тёсо со всем этим связан и отправился к нему шпионить, полиции нужно было взять Ангелов в момент передачи денег от Воротников к ним, но всё немножко пошло не по плану, потом ещё ты вмешался. Ну ты и сам всё видел.       Да, Чонгуку не нужно это всё разжёвывать, но всё-таки поразительно, как отлично работала чуйка Тэхена на странные дела. Может быть, всего лишь, может быть, но у них есть шанс поймать Воротников в этот раз?!       — А на Сораксан? — спрашивает омега.       — Это я спровоцировал их действовать, — Мамору охотно отвечает на все вопросы, давая понять, что ему нечего скрывать. Однако именно в этот момент он почему-то упрямится и, глядя в серые, пылающие глаза Чона, почти требует: — Но для начала ответь мне: ты согласен присоединиться ко мне в борьбе с ними? Я предлагаю тебе сотрудничество. Они ведь убили твоего брата, сам ты имеешь банду таких же жертв Воротников, как и ты, но вы ведь ограничены в движениях. А я предлагаю тебе объединиться со мной, тогда у тебя будет больше возможностей.       — Не желаю иметь с тобой ничего общего! — вредничает Чонгук. Но на самом деле он думает, что работать вместе — не такая уж и плохая идея. У Тэхена есть всё, чтобы противостоять Белым Воротникам, а Чон может только капризно дёргать ногами и хныкать. Чего он добился за время своей борьбы? А Мамору уже смог зажать организацию и даже больно укусить, пока Чонгук только ловил призрачный хвост, который ему, вероятно, намеренно пихали в руки, чтобы поиграть с ним. — Я один не могу принимать такое решение, — бурчит омега, — мне нужно сказать парням с кем мы имеем дело, они уже знают, что мы боремся против Воротников, но не ожидают, что объединимся с якудза.       — Нет, Чонгук, ты меня не понял, — аметистовые глаза серьёзно смотрят в серые Чона. — Я хочу сотрудничать только с тобой, понимаешь? Я не хочу, чтобы хоть кто-то знал обо мне, о том, что я глава Чёрного Солнца. Сегодня здесь только мои самые верные ребята, которым я доверяю свою жизнь и безопасность, но твоих людей я не знаю и не исключаю, что кто-то из них может работать на Воротников. Мою личность не должны раскрыть.       Поэтому с Сораксан спускался в маске, поэтому скрывался под личиной рыжеволосого омеги. Опасения Мамору были понятны, самый главный козырь против него — раскрыть всему миру, что известный клан Минамото связан с якудза и даже возглавляет их. То, что Тэхен доверился Чонгуку лишний раз подчёркивало, что он верит омеге и искренне желает видеть его своим союзником.       — Ты сказал, что тебя и так пытаются убить. — В таком случае, зачем скрывать личность?       — Да, потому что я отказываюсь играть по правилам Воротников и отрекаю их «дары». Они не знают кто я и не догадываются, что у меня есть банда, — поясняет Минамото, отпивая немного чая. — Я ведь не просто так переоделся в омегу, хотя соглашусь, это весело и интересно.       — Особенно, когда тебя хватали за зад, — с улыбкой ехидничает Чонгук.       — Я потом помылся и одежду выбросил.       «Какой предусмотрительный!» Но Чона всё равно всего передёргивает от воспоминаний о том, как Тёсо лапал рыжеволосого. Он бы давно за такие вольности альфе руку отгрыз, а тут другой альфа подобное терпит. Хотя, в Чонгуке просыпается противный гаденький червь, как-то он заметил Мамору с яой мангой, если у него такие наклонности, то ему всё понравилось.       Чон мысленно себя пинает, потому что думает совсем не о том, о чём требовалось. Ему сейчас предложили сотрудничество, и он должен что-то ответить на это. Причём Минамото ясно даёт понять, что людям Чонгука не доверяет, а скольким из своих доверяет сам Чон? Разве что Санха и всё же даже ему не рассказал, что на Сораксан увидел Тэхена. Омега бы хотел сотрудничать с Мамору бандами, но понимает опасения альфы и осознаёт, что это невозможно, понимает, что если согласится, то будет многое скрывать от друзей. Но у Минамото есть все шансы уничтожить Воротников.       — Хорошо, — выдыхает омега, — я согласен попробовать сотрудничать. Попробовать, Мамору, только попробовать. Если твои методы меня не устроят или мне покажется, что ты ведёшь себя как мразь, я умываю руки.       Минамото кивает, звучит справедливо, а потому сразу вносит ясность:       — Я пытаю людей, похищаю их, ношу незаконно оружие, убиваю, могу шантажировать и давать взятки.       Его было за что посадить прямо сейчас!       — Зачем ты мне всё это рассказал? — потирая виски, спрашивает Чон.       — Чтобы ты знал о моих методах, — улыбается Тэхен.       Да, о методах самого настоящего мафиози.       Чонгук решает не думать об этом. В конечном итоге, чтобы победить одно зло, нужно другое. Просто необходимо выбрать меньшее, хотя Чон не думает, что якудза подходят под понятие «меньшее».       — У меня есть моя правая рука — До Санха — я буду ему всё рассказывать, — Чонгук решает поставить своё условие, он должен хоть кому-то сказать, в какое болото полезет. — Ему я доверяю больше всех.       Мамору хмурится и, недовольно надув губы, уточняет:       — Тот школьник?       — Ревнуешь? — криво усмехается Чонгук. Он давно заметил, что Тэхен не в восторге от того, что рядом с Чоном много альф.       — А-то! — восклицает Минамото.       — Хватит пустословить, — отмахивается омега, — лучше расскажи, что было на Сораксан? Как ты узнал о захоронении?       Раз Чонгук согласился на сотрудничество с этим пурпурным чертом, то должен знать правду. Тэхен тоже думает, что это справедливо, поэтому без утайки рассказывает:       — Не так давно я поймал на своей территории одну крысу, которая торговала в Каннаме наркотой, представляешь? — жалуется альфа, но не упоминает, что топил того в чане с водой, потому что жертва-то тут именно Мамору, его нужно жалеть! — Этот отброс наплевал на мою власть и продавал наркоту! Ребята его отловили, и он рассказал, что работает на Ыджона. Так мне удалось выйти на крупный наркокартель под крылом Воротников, там я нашёл следы той самой синтетики, которую они проэксперементировали в Японии. Я узнал, где их точки сбыта, кто участники и как сильно они защищены, к верхушке было не подобраться, всё-таки я не в Токио. Совместно с полицией мы хотели устроить облаву на несколько клубов и взять их дилеров, но они как-то об этом узнали. Думаю, в участке есть крыса и о некоторых наших передвижениях Воротники знают. Чтобы мы не вышли на дилеров Ыджона и Совона, они заранее решили избавиться от них и некоторых шестерок, зарыв их на Сораксан. Вот только, когда я копал о наркобизнесе, то узнал кое-что забавное. Все заведения, где торговали наркотой, принадлежали Ли Суджину, а также под его крылом находился бизнес проституции и торговли детьми для развлечений. Немножко поддев скорлупу, я также узнал о том, что были участки земли, которые Ли Суджин купил или пытался купить. Там не велось строительство, и они никак не приносили ему доход. Понимаешь, зачем они такому богатому человеку?       — Там и захоранивали тела тех, кто был больше не нужен, — понимает Чонгук. Налог за землю большой, а если она не приносит доход, то зачем нужна? Правильно, прятать улики.       — Верно, — кивает Мамору. — Ли Суджин пытался купить часть Сораксан, но это национальный парк, поэтому у него ничего не получилось. Но в момент, когда Воротники прознали о том, что мы копаем под них, в их клубах стало неспокойно, и мои ребята, которые наблюдали за ними, заметили, что однажды они с чемоданами выехали на Сораксан, а затем вернулись пустые. Когда они поехали повторно, я поехал следом, но был недалеко и, действуя на опережение, полез в горы. Но… потерялся, — улыбается Тэхен, а Чонгук закатывает глаза. — Приблизительно мы знали район поисков и собирались его осмотреть, если не сможем взять убийц с поличным, но нам неожиданно повезло.       Удача словно сама пришла в руки Тэхена… или Чона? Очень странным было, что Чонгук каждый раз умудряется поймать хвост Воротников, словно тот ему специально пихают в руки.       — Хорошо, но у меня всё ещё есть вопрос. Почему при тебе были те гирлянды? — омега серьёзно смотрит в фиолетовые глаза.       А Мамору начинает хохотать, из-за чего его хочется особенно сильно ударить!       — Ха-ха-ха! Я ехал на гору, когда мне сообщили о том, что и Воротники выдвинулись к Сораксан, при мне не было даже фонаря, поэтому я купил гирлянду в ближайшем магазине.       Он мог там же купить и фонарь, коли была гирлянда! Но разве этих пурпурных мозгами можно было понять?       Они сидят какое-то время в тишине и просто пьют чай. Но у Чона ещё вагон вопросов к Тэхену и один из волнующих его:       — Так, получается, ты смог выйти на кого-то из Воротников? Я о Ли Суджине.       Если Ли Суджин держал наркокартель и заведовал бизнесом проституции он был не последним человеком в рядах Белых Воротников, его допрос мог бы дать что-то полезное.       — Он оказался просто подсадной уткой, — хмурится Мамору, разбивая мечты Чонгука. — Пока мы болтались по горе, полиция прочесала клуб, где торговали наркотиками, но, конечно же, ничего там не нашла. А вот про обыск в борделе с детками, Воротники не знали, поэтому там повязали многих видных людей, а среди них министра здравоохранения Ли Суджина. Он как раз… развлекался. Однако Воротники действовали быстро, при обыске квартиры министра и его кабинета, тут же нашли дела о коррупции, мошенничестве, взятках и так далее. Они свалили всё на него, а он даже не отрицает своей вины, потому что знает, что если откажется, то его убьют. Порой Воротники напоминают мне ящериц — сбрасывают хвосты, когда их ловят.       У организации есть рычаги давления на всех, заставить Ли Суджина взять на себя вину было проще простого и вот снова все следы утеряны.       — Значит, ты сейчас с пустыми руками? — Чон не может скрыть разочарования.       — Почему ты так говоришь? — улыбается Минамото. — У меня есть живой Ыджон, правда, почти вся информация, которую он знает, бесполезна, потому что Воротники почистили свои следы, но он ещё может быть полезен. А ещё помнишь, что мы слышали? Было некое дело в Канвондо, после которого Ыджон скрывал своих убийц от полиции. Я уже попросил навести о нём справки.       Да, Тэхен был на голову внимательнее и умнее Чонгуку, но Чон никогда этого не признает.       Омега разводит руки в стороны и говорит:       — Мне нечем с тобой поделиться. У тебя связи, деньги, власть, ты зашёл в этом деле дальше, чем я. Всё это время я только хватал руками воздух.       — Я и не прошу тебя делиться сведениями, я просто знаю о твоей борьбе, потому и предлагаю сотрудничать.       Мамору никогда не скажет Чонгуку, тот ведь гордый и непримиримый, но альфа боится, что если омега продолжит свою битву в одиночку, то однажды его просто убьют. Тэхен об этом даже думать не желал! Сам он может обеспечить ему безопасность, хотя бы предостеречь от шальной пули или идиотского «несчастного случая».       — Тебе нет никакой выгоды от этого сотрудничества, — Чон с подозрительным прищуром косится на Минамото.       Альфа в ответ лучезарно улыбается и со своим особым ласковым тоном (за который хотелось ему дать по морде!) отвечает:       — Считай, что так просто веселее.       — Это не игра.       — И я лучше многих это знаю, — кивает Мамору.       Чонгук фыркает и опрокидывает в себя чашку с чаем.       Ну как так вышло, что этот пурпурный хмырь оказался якудза?!       — Нужно теперь придумать, что сказать ребятам.       — Так и скажи, что пойдёшь со мной на свидание, — альфа показывает маленькие клыки, — для твоих друзей ведь я омега. Просто омега и омега пошли на свидание.       «Ох этот яойщик!»       — Ты не можешь чуточку подольше быть серьёзным? — хмурится Чон.       — Мне надоело, — отмахивается Тэхен и наливает им ещё чая. — К тому же, я тебе всё рассказал, считай, остался перед тобой голым, все тайны выдал, что ещё ты хочешь узнать?       Вопросов у Чонгука ещё осталось не мало, начиная с того, как они будут сотрудничать и заканчивая тем, как этот кобель умудрился стать главой якудза и его все слушались? Ну, на последний вопрос, вероятно, ответ простой, если вспомнить, как безэмоционально и не раздумывая Тэхен стрелял в людей на Сораксан.       — Какой твой следующий шаг?       — Я же сказал, что дело Канвондо, надеюсь найти там что-нибудь интересное, — поигрывая чаем в чашке, отвечает Мамору, — но пока что залягу на дно. После вчерашнего под меня начали особо сильно копать, сегодня даже стреляли у полицейского участка. Снайпера наняли, идиоты, — фыркает Тэхен.       — Тебя раскрыли?       Мамору усмехается:       — Не смогли бы, когда я езжу в полицейский участок и обратно, то меняю машину восемь раз. — Вот это предусмотрительность! — Скорее всего, они просто дежурили у здания. Эх, злобное создание, знаешь, как мне тяжело сейчас придётся? — жалуется Минамото. — Придётся столько всего сделать, чтобы скрыть следы своего существования как главы якудза, купить новые машины, номера, вывести счета в чужие банки на чужие счета. Воротники очень педантичные, у них большие связи, они роют под меня не лопатами, а экскаватором.       Чонгука перекашивает, когда он слышит «злобное создание» и потому язвит:       — Так беги обратно к папе в Японию. Рыжеволосые омежки так ведь и поступают, когда становится страшно.       — Думаешь? — вздыхает Тэхен. — Но я никогда не проигрываю, — улыбается альфа, так что пусть копают, рыжеволосого омегу они всё равно не найдут.       — Ты не мог придумать себе другое амплуа? — раздражается Чон.       Мамору мурлычет:       — А что не так? Я ведь взял с тебя пример, ты в глазах многих из-за пола выглядел лёгкой добычей, люди думают, что ты ничего не можешь, но ты ведь сущий дьяволёнок. Хах, вот я и решил тоже притворяться омегой!       — Тебе нужно было им родиться, — ворчит Чонгук.       — Я тоже об этом думал, но мне больше нравится быть альфой, — ослепительно улыбается Минамото.       Чон сквасил лицо так, будто ему тухляк под нос сунули.       — Я ухожу, — говорит омега, поднимаясь. — Уже поздно, а завтра в университет.       — Давай я тебя завтра подвезу?       — Не вздумай!       — Ладно, — обижено дует губы Мамору. — Тогда увидимся завтра, напарник.       Чонгук и сам не понимает на что подписался, но тешит себя мыслью, что с влиянием и связями Тэхена наконец-то получится прижать Белых Воротников, найти организаторов и уничтожить организацию.       Уже выходя из ханока, Чон думает о том, что здорово как всё разрешилось. Он думал, что драки не избежать, боялся, что подставит своих парней под пули, а всё закончилось подозрительно тихо и мирно. Пожалуй, всё дело в благосклонности Тэхена к Чонгуку, но Чон себе голову сам оторвёт, если хоть осмелится так подумать.       На обратном пути Небесные Короли вели себя громко, не было того напряжения, которое охватило их на пути к храму, сейчас они веселились и громко болтали, строили планы и не подозревали, какая беда пронеслась над их головами.       В то же время Кири, который и попал в драку с Па, щенячьими глазами смотрел на Мамору, который продолжал сидеть за низким столиком и думать о чём-то своём. Ему следовало покинуть храм и отправиться домой, отдохнуть, чтобы на утро быть бодрым и полным сил, но он медлил.       Кири нарушает тишину:        — Господин, вы их отпустили?       — Там был мой омега, ты хочешь, чтобы он заплатил тебе за драку? — беспроглядно-чёрные глаза смотрят на альфу.       Мужчина опускается на колени и голову также опускает, не смея смотреть на главу.       — Господин, вы не так поняли, я не ищу возмездия. Но он ведь стрелял в вас.       В полу до сих пор была видна дыра, где поблёскивала пуля. Придётся заплатить храму за ремонт.       Если кто-то осмелится угрожать главе якудза, этого человека ждёт неминуемая смерть — это тоже было в кодексе чести бандитов. Конечно, они не всем правилам следовали, но были незыблемые титаны среди указов, которым было желательно подчиниться, чтобы после не жалеть.       Однако у Мамору на всё были свои взгляды:       — И пусть стреляет, главное, чтобы смотрел только на меня.       *****       По-человечески Минамото, конечно же, не понимал. Всё-таки этот пурпурный черт был волком и, видимо, понимал только вой или гавканье. Вот нагавкать на него Чонгук очень хотел бы, потому что альфа проигнорировал слова Чона и наутро понедельника приехал к нему, сверкая счастливой улыбкой и предлагая вместе поехать в университет. Если бы не помощник Ли, которого Тэхен гонял по своим делам, Чонгук бы просто Мамору здесь бы и придушил, плюнул в наглую морду и поехал на велосипеде, как и планировал. Но труд помощника Ли было жалко, на него наплевать Чон не мог, потому чертыхаясь и проклиная тот день, когда позволил альфе себя подвезти и показал свой дом, Чонгук всё-таки сел в машину.       — Здравствуйте! — поздоровался омега с водителем.       — Здравствуй, — ответил ему мужчина.       Мамору тут же надулся:       — А со мной ты, значит, не хочешь здороваться?       — Пф! Ты же не понимаешь человеческий язык, тебе говорят «не приезжай», ты приезжаешь. Следить за мной вздумал?       — Я не сталкер! Но для тебя стал бы им. Злобное создание, ну посмотри на меня!       Но Чонгук упорно отвернулся к окну и не смотрел на альфу и даже не слушал его. Но Тэхен не отчаивался и всю дорогу трещал как трещотка, обсуждая погоду, велосипеды, новые марки автомобилей и бронированные окна на своей машине. Чон в моменте даже удивился, как в этой голове может быть столько редких знаний, но при этом хозяин этой гениальной головы конченая сволочь, не дающая Чонгуку продыху.       Когда они стали подъезжать к университету, Чон за долгое время впервые подал голос, но обратился вовсе не к Мамору, отчего тот совсем сник:       — Господин Ли, можете здесь остановить?       Они были у парка, и Чонгук собирался выйти из машины без Тэхена. Не хватало, чтобы их вместе увидели, слухи о них и так полнят университет, Чон не хотел подливать масла в огонь.       Господин Ли кивает и без лишних слов останавливает, а Мамору восклицает:       — Зачем тебе здесь выходить?       — От тебя подальше, — язвит Чон.       — Господин Ли, поехали, — требует Минамото. — Поехали-поехали, он не должен уйти!       Но водитель и с места не двинулся. Порой его хозяин ведёт себя слишком настойчиво и его нужно немного осадить. Мужчина мог попасть в немилость, но это его особо не волновало, потому что Тэхен подуется и простит, слишком у него доброе сердце.       А Чонгук за это время успевает выскользнуть из машины, он оборачивается и показывает Мамору язык, празднуя свою маленькую победу. Альфа хочет выйти следом, но автомобиль трогается и ему остаётся только печальным взглядом проводить Чона.       Это, конечно, хорошо, что омега сумел сбежать, но в университете он от этого пурпурного якудза никуда не денется, как никак, а они соседи по парте.       Однако, к удивлению Чонгука, когда он заходит в фойе, то Тэхена не видит. То ли обиделся и ушёл, то ли поскакал ухлёстывать за другим омегой, кобель! Чон особо и не расстраивается, движется к шкафчику, чтобы сменить обувь и взять конспекты, как ощущает какой-то мерзкий запах чего-то протухшего. Омега морщит нос, думая, что у кого-то, наверное, обед протух, нужно ведь быть такими безответственными и забыть его на выходных, а уборщику теперь лишняя работа!       Чонгук мысленно ворчит, когда открывает дверь своего шкафчика и ему под ноги падают конспекты, вымазанные тухлыми яйцами, а внутри прикреплена яркая записка с одним словом: «Шалава».       

      Мини-постановка:

      Вопросы для парочек, насколько хорошо они понимают друг друга?       Чонгук: Не приезжай за мной.       Мамору: Злобное создание точно хочет, чтобы я за ним приехал!       Чонгук: Ты бесишь! Я никогда не буду твоим омегой!       Мамору: Злобное создание говорит, что поломается, но моим будет.       Чонгук: Не желаю иметь с тобой ничего общего!       Мамору: Это он так говорит о том, что хочет провести со мной всю жизнь. Я тоже! Давай сыграем свадьбу?