Крик тишины

      Насилие — как много эмоций заложено в это короткое слово, но каждая вторая из них будет негативного характера, даже если насилие направлено на доброе дело (поддержание порядка и мира), оно продолжает быть насилием, где сильный унижает слабого.       Для Чонгука насилие было сродни форме общения. Он рос в бедной семье, его высмеивали и над ним даже пытались издеваться, вести конструктивный диалог с людьми, что считали его своей жертвой, не получалось, поэтому вместо вербальной атаки Чонгук использовал физическую. Чон бил безжалостно и бесконтрольно, он по-своему наслаждался властью, которую ему давало насилие, он мстил, в нём, в ещё маленьком ребёнке, не было ничего светлого и хорошего. Ему не давали утонуть в болоте собственной силы и жажды крови родители и Чонин. С возрастом тяга к насилию в Чоне не пропала, но пропал азарт, с которым он сражался. Омеге нравились драки, он ходил на кунг-фу и в школе был лучшим, он был лучшим в любом сражении и вот из-за этого (из-за того, что у него не было достойного соперника) драки ему приелись. Он всё ещё мог кого-то избить, кулаки порой жутко чесались, но в Чонгуке пропал запал, не было больше того огня, который гнал его ребёнком на улицу к альфам, чтобы набить им морды. Сейчас Чон и вовсе использовал насилие для защиты своей территории, себя и, в редких случаях, чтобы выбить из кого-то необходимую информацию.       Однако во время течки у омег начинают бушевать гормоны, меняется настроение. Чонгук всегда был злобным созданием, а перед течкой и вовсе превращался в сущего Дьявола, его всё бесило и раздражало. Многие омеги испытывают тягу к альфе во время течки, теряют голову и думают только о спаривании, Чон не был исключением, разве что во время цикла его ненависть к альфам становилась абсолютной. Если омеги раздвигали ножки при виде сильного пола, то Чонгук кидался на любого альфу, от которого ощущал угрозу своей неприкосновенности в желании разодрать ему глотку. Он даже чуть Юмину не разбил голову о стену, потому что аромат его был резким, древесным, он спровоцировал его зверя, и омегу понесло. Многие могут решить, что у Чонгука проблемы со сдерживанием агрессии, и они будут чертовски правы.       — Крошка, кажется, у тебя проблемы, — погано ухмыляется альфа, выскользнувший из-за раскидистого куста на повороте.       Как и обычно, Чон шёл к станции короткими путями, чтобы поскорее добраться. А все короткие пути лежат между домов, в узких, тёмных переулках и только часть пути пролегала через тёмный парк. Сейчас поздняя осень и темнеет крайне быстро, а в этом парке разбиты почти все фонари и часто ошивается шпана, иногда Чонгук их даже поколачивает по пути, чтобы вели себя смирно и не лезли к прохожим. Но сейчас к Чону вышла далеко не шпана.       Омегу окружила толпа альф, их здесь было не меньше десятка, по мордам видно, что бандюги и разницы для них никакой нет, кого избить или изнасиловать. От таких тянет смрадом отбросов общества, которым место за решеткой, но они почему-то продолжают жить на свободе. От альф несло сигаретами, потом и немного алкоголем, а все эти запахи, смешанные с их родными ароматами, рождали в Чонгуке нечто слепое и жестокое, что едва удавалось держать в узде.       Несмотря на своё раздражённое состояние и медленно поднимающуюся в груди жажду насилия Чон сразу отметил, что эти альфы вышли из своих укрытий в густых зарослях акаций словно ожидали его. Перед Чонгуком шёл бета, он спешил куда-то по своим делам, но его даже не подумали остановить, однако альфы выросли перед Чоном стеной, словно заранее знали о его подкошенном состоянии из-за течки и о его маршруте.       «Воротники? Вполне в их духе отправить кого-то выполнить грязную работу, но с чего бы убивать меня? Из-за Сораксан? Однако дело полностью в руках Каннамской полиции и Мамору. Это точно не организация, но тогда кто решил меня так тупо убрать?»       — Дайте пройти, — ледяным тоном требует Чон.       Альфа с узкими, едва заметными глазами усмехается и щёлкает складным ножом, который всё это время прятал в руке.       — А ты нас совсем не боишься.       У Чонгука хрустят на руках суставы от того, с какой силой он сжимает кулаки. Его и так чувствительный нос улавливает вонь альф, и внутренний зверь стряхивает с себя слои снега, постепенно приходя в движение; он чувствует угрозу и собирается с ней бороться, даже если они перейдут черту и начнут убивать. Эта черта в Чоне пугала его самого, он каждый раз внутренне вздрагивал, когда понимал, что готов схватить оппонента и передавить ему шейные позвонки. Его жажда крови была порой такой всеобъемлющей, что Чонгук в ней терялся.       — А чего ему бояться? — усмехается альфа с сигаретой в зубах. — У него же течка, он только и ждёт, когда его приласкают.       И другие довольно загоготали, посчитав шутку невероятно удачной.       Но у Чона только тьма начала скапливаться в глазах.       — Дайте пройти.       Смех тут же стих, и мужчина с ножом в руке поднял лезвие и направил его в сторону Чонгука. Другие тоже зашуршали по карманам, кажется, они все были вооружены и опасны, главное, чтобы при них не было огнестрела, а с остальным омега справится.       — Лучше тебе побыть паинькой и…       Но договорить альфа не успел, Чон взмахнул ногой и обрушил её удар на голову оппонента, отшвырнув его на битую асфальтированную дорожку. Он метил аккурат по ушной раковине, чтобы оглушить и лишить ориентации в пространстве, но также бил достаточно сильно, чтобы альфа ещё не скоро поднялся.       — Ты чё?! — заорали другие мужчины и бросились на Чонгука, словно стая голодных псов.       Однако омега только этого и ожидал, его кулаки зудели от жажды насилия, а глаза горели всепожирающей тьмой. Чона била лихорадка и его ломало от накатывающих волн течки, в теле медленно расползалось бессилие, желание подчиняться, и оно бесило омегу ещё сильнее, превращая в дикое животное. Раненый тигр — самый опасный зверь.       Чонгук схватил руку с летящим в его сторону ножом, он изначально хотел перебросить альфу через себя, так приложить о землю, чтобы все кости переломать, но передумал, ведь в этой позиции он останется открыт. Все нападающие имеют при себе ножи, они неуклюже с ними обращаются, явно не умеют с их помощью вести бой, оружие они взяли только, чтобы запугать омегу и не более. Но от шального удара никто не застрахован. Поэтому Чонгуку приходится схватить нападавшего за руку, притянуть к себе и резко пнуть в живот, отпихивая в толпу соратников, чтобы выйти из кольца и не бояться получить нож в бок, спину или грудь.       Положение у Чона откровенно паршивое, сражаться с вооружёнными опасно, пусть они и плохо владеют ножами, но один шальной и польётся кровь. Чонгук даже не думает о том, что он в форме и может порвать её или замарать, его зверь желает только спасти свою жизнь и честь, а большего ему не нужно.       Портфель тоже идёт в ход, Чонгук снимает его с плеча и с размаху кидает в одного из альф, целится ручками в ноги и идеально попадает. У мужчины ноги оказываются связаны, и он грузно валится на землю, начиная материться. В этот момент крепкие руки обхватывают Чона со спины, лишая движений. Парень видит мелькнувший перед глазами нож и совсем сходит с ума! Он обнажает зубы и со всей силы вцепляется в руку, которая держала его поперёк груди. Альфа орёт от боли и хватку ослабляет, чем Чонгук и пользуется, хватая ублюдка и перебрасывая его через себя. От желания вцепиться ему в глотку парня останавливает очередной альфа, который решил обхватить его со спины и зажать. Но Чон в этот раз не позволяет к себе прикоснуться, он уходит под руку мужчине и только кончик ножа режет омегу по щеке, оставляя после себя неприятную щиплющую боль и запах крови.       — Аккуратнее! — зычно рыкнул альфа с проплешиной на голове. Он всё это время стоял в стороне и в бою не участвовал, видимо, был главарём этой мерзкой шайки. — Нам сказали только позабавиться с ним, а не убивать. Коли контракт не соблюдём, не заплатят.       Только краем сознания Чон думает о том, что был прав и альфы здесь оказались не случайно, его кто-то заказал. Но это сейчас не так важно, как толпа мужчин, которые нападают на Чонгука, не атакуют, но пытаются схватить и обездвижить и это даже хуже, чем если бы они серьёзно дрались.       Омега бьёт под колено одного и в прыжке ногой ударяет в лицо другого. Чон выносит альф не быстро, но четко, он изворотливый, прыткий, его прыжки высокие, а удары сильные, он одинаково хорошо дерётся и ногами, и руками, однако и его противники оказываются крепкими мужчинами. Они поднимаются снова и снова, словно в них вкручен некий механизм; они злые, глаза горят, лица побиты, но им обещали огромную сумму денег, а за эти бумажки они восстанут хоть из ада.       Чонгук, понимая, что этими атаки ничего не добьётся, а тело его становится всё слабее и тяга к альфам сильнее на фоне течки, решает изменить стратегию. Если хочешь победить в войне убей лошадь генерала, а потом самого генерала. Вот и бросился омега прямиком к Плешивому. Альфа стоял в стороне и медленно закуривал, пока его ребят избивали, сам он в драку не лез, — трусливый ублюдок.       Чон в прыжке хочет ударить мужчину в грудь ногой, а потом схватить за глотку и выдрать кадык, разодрать артерии и переломать позвонки. Но альфа неожиданно уходит от его атаки в прыжке, отскакивает в сторону, криво ухмыляется и вытаскивает пистолет, наставляя дуло на Чонгука.       — Попрыгал и ладно, а теперь побудь паинькой и встань на колен…       БАХ!       Договорить альфа не успел. В тишине парка прозвучал выстрел, голова Плешивого дёрнулась, и мужчина свалился на землю точно тряпичная кукла, только звук от его падения был каким-то неестественно звонким для пустой куклы. Его стеклянные глаза уставились в никуда, а из виска потекла кровь, заливая лицо мужчины, меняя его до неузнаваемости.       Чонгуку пощекотал нос запах ириса, хотя ещё до того, как первые волны этого аромата достигли его, что-то в омеге сразу поняло, кто разобрался с Плешивым. Этот точный, дотошно выверенный выстрел аккурат в висок мог принадлежать только одному человеку.       — Положили оружие, подняли руки над головами и встали на колени, — звучит обжигающий ледяными иглами голос Мамору.       Оставшиеся в живых альфы выглядели как призраки: были бледны, тряслись и готовы были разрыдаться. У них на глазах выхоленный чеболь бесстрастно пристрелил их лидера, а сейчас так же бесстрастно целился в них. Его холодные, спокойные глаза фиолетового цвета давали понять, что он успеет выстрелить в каждого из оставшихся девяти, а те не успеют даже пикнуть.       Тэхена не смели ослушаться, поэтому его приказ выполнили тут же.       Чонгук клацнул зубами от досады, он ведь сам хотел Плешивому сломать шею, а Мамору его пристрелил. С одной стороны отлично, а с другой Чон бесится от каждого пустяка уже готовый навалиться на Минамото и придушить лично его. Внутренний зверь парня просто бушевал, съедаемый гормонами.       — Вы от кого будете? — холодный голос Мамору взбодрил Чонгука, вытащив его из пещеры злости и ненависти ко всем и вся, но особенно к природе, которая сделала его омегой, лучше было родиться бетой.       — М-мы… н-не…       — Вы сами проболтались, что вас кто-то нанял! — рявкнул Чон.       Если альфы до этого тряслись, потому что Минамото держал их на мушке, то сейчас готовы были развалиться как сахарные фигуры на жаре. Им было безумно страшно, Мамору вызывал животный ужас, тень, что плясала позади него, скалилась зубастой пастью и сверкала фиолетовыми глазами. Но и омега рядом был ничем не лучше, он дрался как бык, а сейчас, хоть ничего и не делал, но источал каждой порой жажду крови. В альфах горело желание к течному омеге, однако в основном они испытывали страх.       — Это какой-то чеболь! — не выдерживает один из мужчин. — Он прислал к нам своего помощника, сказали, что нужно тебя отловить и… н-ну… н-ну… — альфа побелел ещё сильнее, понимания, что если скажет, что они должны были сделать, то их здесь же пристрелят!       — Что сделать? — спокойный голос Мамору режет без ножа, снимая кожу, как в изощрённой пытке.       — М-мы… — тяжело сглатывает альфа, — это всё они придумали, не мы! Нужно было подослать к нему, — указывает на Чона, — течного омегу, нам сказали, что ты точно пойдёшь его спасать, запах должен был спровоцировать тебя и… н-ну… когда мы к тебе полезем, то ты бы захотел с нами и…       Чонгук сам не понимает, как хватает пистолет, который до того держал Плешивый и, снимая с предохранителя, целится в говорившего. Его палец дрогнул от еле сдерживаемого гнева, и он спускает всю обойму в землю, чудом сдержавшись от желания устроить кровавую баню.       Значит, то представление с течным омегой, которого хотели изнасиловать, было подстроено. Кто-то знал, что Чонгук не пройдёт мимо, спасёт несчастного, чужой запах спровоцирует его течку и, когда Чон будет проходить через парк, то потеряет рассудок и отдастся в руки этих ублюдков?!       Чонгук отшвыривает пистолет и с разворота бьёт одного из альф ногой, отправляя его в нокаут.       — Уроды! — рычит Чон.       — Не расходись так, — мягко звучит голос позади омеги.       — Не защищай их!       — Не защищаю, — отвечает Тэхен, — просто они важные свидетели, допросив их тщательно, можно выйти на организатора.       Чон и сам всё это понимает, но слепая злость жаждет крови. Омега бьёт ногой ни в чём неповинное дерево и лодыжка начинает ныть, эта боль хоть немного приводит его в чувства.       Мамору тем временем щёлкает кнопкой на умных часах и произносит:       — Помощник Ли, вызовете группу зачистки.       Альфы, услышавшие про «зачистку» совсем пали духом, решив, что их всех здесь и похоронят. На выстрелы даже никто не пришёл, это глухой район, здесь редко бывают люди. Однако убивать их никто не собирался.       Через некоторое время к ним пришёл помощник Ли. Когда ему в нос ударил запах течного омеги, он тут же прикрылся рукавом, но в его глазах уже зашевелился дикий зверь. Помощник Ли правда держался, он принесёнными стяжками скрепил руки и ноги нападавших, быстро глянул на убитого Плешивого и позвонил кому-то ещё. Только после он подошёл к Мамору и сказал:       — Господин, вам нужно как можно скорее увезти господина Чона к нему домой.       Тэхен к тому времени убрал пистолет и сейчас растеряно смотрел на ключ от авто, который ему отдавал помощник Ли.       — Зачем? Я думаю, он захочет присутствовать при допросе.       Так и было, Чонгук бы очень хотел узнать имя заказчика, но пик течки был близок, скоро он начнёт сходить с ума и делать это на глазах у других ему бы не хотелось. Более того, из-за приёма противозачаточных на него не действуют блокаторы и всё время течки он просто сходит с ума, злится и сидит дома, периодически избивая грушу и ненавидя весь мир. Иногда его такой болью сворачивает, что он даже встать не может, только ходит на кухню кормить Беляша или подолгу сидит в горяченной ванне, испытывая садистское удовольствие от того, как тело щиплет почти кипяток. Одна боль помогала справиться с другой.       — Мне нужно домой, — подаёт голос Чон, стараясь стоять прямо и не сжимать себя руками. Он подобрал портфель с отрезанными ручками (когда нападавший пытался выпутаться, то просто порезал его сумку, сволочь!) и уже готов был бежать куда-то подальше от людей и особенно альф.       Помощник Ли отвернулся и сильнее зажал нос и рот рукавом одежды. Природа брала своё и сдерживаться становилось всё сложнее и сложнее, пожалуй, если бы мужчина в своё время не работал полицейским и не встречал людей, которые пользовались своей течкой, чтобы избежать закона, он бы уже пускал слюни на Чона, забыв о человечности.       А Тэхен продолжал ничего не понимать, разве не лучше будет остаться и выяснить, кто недоброжелатель омеги? Но спорить Минамото не стал. У Чонгука на щеке была рана, он был вымотан, и одежда потрепана и порвана местами, а ведь это была его форма и что-то подсказывало альфе, что запасной у Чона нет. Правда, думает Тэхен не о тряпках, он думает о Чонгуке, тот всегда сильный и способный за себя постоять, но сегодня ситуация была опасная, у Плешивого был пистолет. Если бы Мамору опоздал хоть немножко!.. Страшно представить просто!       — Пошли, Чонгук-тян, сегодня я твой личный шофёр, — улыбается альфа.       Но Чон шутку не оценил и молча поплёлся следом. Он не хотел оставаться наедине в машине с Тэхеном, тот тоже альфа и может наброситься на него под действием феромонов. Но ехать в таком состоянии в поезде домой? Перспектива ещё хуже.       «Если что, то просто разобью его морду о руль!»       Чонгуку не нравится, как запах ириса вплетается в мозг, как по телу растекается липкая неприятная слабость от близости альфы. В груди настоящий пожар, ему становится жарко, хотя до этого бил озноб на холодном воздухе. По виску скатилась капелька пота, так противно и медленно, что Чон весь передернулся и поспешил упереться лбом в плечо, стирая выступивший пот. Но Чонгук действует до того неаккуратно, что задевает причёской не застёгнутый край куртки, его волосы путаются о зубцы застёжки-молнии и, когда он дёргается, чтобы выпрямиться, то рвёт себе несколько волос, а остальные вытаскивает из и так растрёпанного хвоста. В этот момент хотелось проклинать целый мир!       Бросив на землю уже порванный портфель, Чонгук зло сдернул резинку с хвоста и заново собрал волосы в неаккуратную причёску. Всю эту сцену Тэхен стоял рядом, крутил в пальцах ключи от машины и заинтересованно поглядывал на омегу, явно не понимая, отчего тот сегодня особенно злой и раздражительный. Встал не с той ноги? Он и в университете был колючим и неразговорчивым, но сейчас стал ещё мрачнее.       «Может, дементоры?» — раздумывает альфа, пока Чонгук сверлит его тяжёлым взглядом.       — Долго мы ещё так будем стоять? — ворчит омега.       Мамору досталось буквально ни за что, но в глазах Чона он был виноват во всём: в его плохом настроении, в том, что у него началась течка, в глобальном потеплении, в смерти динозавров и в мощнейшей звуковой волне от столкновения сразу пяти галактик! Он их и столкнул!       Передёрнув плечами, Чонгук подбирает свой портфель и продолжает путь следом за Тэхеном. Альфа припарковал машину у ограждения из сетки-рабицы, — с одной стороны парк был перекрыт из-за близости реки, которая размывала его неукреплённый берег. Здесь также не работали фонари, и сумеречный осенний свет несколько зловеще освещал пространство и припаркованный автомобиль.       Минамото снимает автомобиль с сигнализации и открывает для Чонгука дверцу. Но даже этот жест умудряется выбесить Чона, гормоны которого бушевали как проклятые, омегу тянуло к аромату ириса. Мамору не выпускал феромоны намеренно, но даже лёгкого шлейфа сейчас для Чонгука было достаточно, чтобы в груди стремительными потоками растеклась лава.       Топнув ногой от досады, Чон сам садится на переднее пассажирское сидение и захлопывает за собой дверцу.       Тэхен привык, что у омеги вечно нет настроения, поэтому внимания на это не обратил, но, когда сел на водительское и включил в салоне приглушённый свет, заметил нечто тревожное:       — Ты какой-то бледный, тебя задели? — фиолетовые глаза осматривают Чонгука на предмет ран, но у него только порвана одежда местами, сам он цел. Однако альфа всё равно предлагает: — Может, лучше в больницу?       Чон злобно усмехается и ёрничает:       — Да, в таком состоянии мне определённо нужно в больницу и калек, и людей в коме приведу в чувства!       Как только его запах течки учуют, и мертвецы с того света восстанут. Ну что за недалекий альфа?!       Мамору непонимающе хлопает глазами и переспрашивает:       — В каком состоянии?       Чонгук откидывает голову на сидение и прикрывает глаза, стараясь дышать медленно, урывками, чтобы меньше аромата ириса проникало в мозг. От запаха альфы у него рассудок коротило и он превращался в амёбу, которых так ненавидел, почти презирал.       — Ты тупой? — наконец, спрашивает Чон.       Даже помощник Ли ощутил запах течки, но Мамору вёл себя так, словно ничего не произошло. Хотя, вспоминается, как альфа вёл себя с течными омегами в университете — вот точно также, даже его глаза не менялись и поведение оставалось прежним, он просто помогал несчастным добраться до медпункта и не более. Сейчас он вёл себя так же, словно ничего не произошло и не было никакой течки, разве что его отношение к Чонгуку всегда было особенным. Раздражающим!       — Бываю, да, — не спорит Минамото.       Чон на это фыркает и бросает портфель под ноги. Как хорошо, что в нём не было конспектов, он бы не пережил их повторного уничтожения!       Тем временем фиолетовые глаза Мамору повторно осматривают Чонгука, ну уж больно он был сегодня злым, может, всё-таки что-то болело? Но под плохим освещением и с беглым осмотром Тэхен видит только порез на щеке омеги, он уже запёкся, однако выглядел неприятно, криво. Минамото раздражало одно осознание, что кто-то осмелился тронуть его омегу!       Открыв бардачок, альфа вытащил аптечку и сказал:       — Дай мне хотя бы заклеить твою щеку, не хочу, чтобы шрам остался.       Чонгук язвит:       — А со шрамом не буду нравиться?       — Будешь нравиться ещё больше, похититель моего сердца, — улыбается Мамору.       Чон хочет сказать что-то ещё, но альфа в этот момент придвигается ближе к нему, чтобы наклеить пластырь на щёку. На Сораксан, когда они прятались от убийц, тоже стояли достаточно близко, но сейчас была другая ситуация, у Чонгука течка, а Мамору чуть ли носом ему в лицо не уткнулся. С такого близкого расстояния Чон видит, что глаза у Минамото на самом деле чёрные, а фиолетовые в них прожилки, как лучики солнца, у альфы до неприличия густые пушистые ресницы, а маленькие волосики, растущие по краю лба, имели насыщенный фиолетовый цвет.       «Так это настоящий цвет его волос? Никогда бы не подумал».       Чонгук так увлекается разглядыванием Мамору, что не замечает, как и альфа разглядывает его в ответ. А когда вы ещё сможете полюбоваться злобным созданием? В такие моменты он не хмурится, не язвит, выражение его лица спокойное, даже нежное, глаза большие, самые притягательные в мире и…       — Поехали уже! — ворчит Чон, отворачиваясь и задирая подбородок.       Он ни за что не поддастся на феромоны альфы! Пусть течка его вывернет наизнанку, но он не ляжет под альфу никогда! Правда, вот именно сейчас его смутил просто тот факт, что их лица оказались слишком близко друг к другу, а Чонгук рассматривал Мамору, которого считал врагом. У Чона даже кончики ушей от этого покраснели, но он всем видом давал понять, что, если Тэхен хоть что-то тявкнет по этому поводу, он привяжет его к сидению и утопит в машине! Река как раз близко.       Минамото, однако не тянет как-то комментировать их взаимный интерес. Он убирает аптечку, заводит двигатель и выезжает. Дорогу до дома Чонгука он, конечно же, не запомнил, поэтому омега уже приготовился ругать альфу и направлять его.       — Кстати, ты как рядом оказался? Шпионил? — решает уточнить Чон. Тэхен ведь появился рядом удивительно вовремя!       Мамору едва улыбается уголком губы, он весь сосредоточен на вождении, они выезжают из тихого парка на трассу и движение здесь очень плотное, только отвлекись и окажешься лепешкой на асфальте.       — Я собирался купить этот парк, — отвечает альфа, — он бесхозный, администрация выставила его на продажу, и я решил его оценить перед покупкой, кто же знал, что нас тянет друг к другу как неразлучников, — Минамото подмигивает Чонгуку, но быстро переключается на дорогу.       Чона сейчас всё раздражает, ему всё не нравится, поэтому неудивительно, что даже такой жест флирта он воспринял в штыки, весь нахохлился, сузил глаза и прорычал:       — Закрой фонтан!       — Сам спросил и сам ругаешь, — вздыхает Тэхен.       — Не беси меня!       — Какой-то ты сегодня особо раздражительный.       — А сам не понимаешь, что ли?!       Мамору дует губы и в который раз спрашивает:       — Что не понимаю?       Они останавливаются на светофоре, и Минамото поворачивает голову к Чону, вопросительно глядя на него. И Чонгука бесит даже тот факт, что этот тупой альфа ничего не понимает!       — Ты сейчас смеёшься? — в голосе омеги звучат предупреждающие нотки. Если он шутит, то пора заканчивать этот спектакль.       Мамору зачёсывает назад отросшие пряди волос и сокрушенно восклицает:       — Но я серьёзно не понимаю! Что ты, что помощник Ли говорите загадками. Вы что-то скрываете?       Если раньше Чонгук просто хотел вцепиться зубами Минамото в горло и прогрызть ему позвонки, то сейчас он только возводит глаза к небу и мысленно делает рука/лицо. Его даже как-то отпускает в этот момент, злость пропадает и общее состояние улучшается, хотя не исключено, что он просто надышался аромата ириса и это временно обмануло его организм, требующий альфу.       — Мамору, твои родители рассказывали тебе про пестики и тычинки?       — А то, — скалится Тэхен и мягко трогается с места на зелёный сигнал светофора. — Отец мне лекцию на протяжении года читал, когда мне было только десять.       Зато подошёл ответственно к половому воспитанию сына, но результата как такового не было, если Минамото так и не понял, что у Чонгука течка.       — А тебе говорили, что тела альф и омег запрограммированы на продолжение рода посредством течки или гона? — продолжает допытываться Чон.       — Да, такое тоже говорили… — кивает Мамору и тормозит на очередной светофоре. Его длинные пальцы поигрывают на кожаном руле, когда он резко оборачивается, огромными глазами смотрит на Чонгука и восклицает с неверием: — …так ты?! У тебя течка, что ли?!       — Какой же ты тупой! Запаха не ощущаешь? Ничто в штанах не шевелится?       Минамото расплывается в такой неприличной улыбке, что Чон десять раз жалеет, что выдал последнюю фразу.       — Какова вероятность, что я лишусь зубов, если скажу, что у меня в штанах всегда шевелится при виде тебя?       — Стопроцентная! — клацает зубами Чонгук.       Мамору потирает кончик носа, и улыбка его из неприличной становится скромной, застенчивой? В любом случае, Чон никогда не видел, чтобы Тэхен улыбался так… неуверенно.       — Ты извини, злобное создание, но альфа у тебя с дефектом. Я родился недоношенным…       — Я и не сомневался, — вставляет шпильку омега.       Минамото продолжает:       — Я не ощущаю запахов, у меня нет чувства вкуса и обоняния. Это врожденное, но жить не мешает.       Чонгук в этот момент понял на собственной шкуре смысл слова «выпал», потому что он выпал и сидел с открытым ртом. Загорелся зелёный, и они поехали дальше, а Чон так и сидел, глядя на профиль Тэхена, подсвечиваемый светом проезжающих мимо машин и вывесок магазинов.       А ведь это объясняло, почему Мамору так безразличен к течке Чонгука. Если так подумать, то сигналы к его «дефекту» были и до этого: Чон не раз просил Минамото утихомирить его запах, но альфа как тогда на Сораксан ответил: «Не умею». Если он с рождения не ощущает вкусы и запахи, то, конечно же, не понимает, как контролировать феромоны. Это также объясняло и то, как легко и непринужденно он помогает в университете омегам, у которых неожиданно началась течка. Его не трогают запахи, он не чувствует возбуждения от них, страха, желания, радости или наслаждения. Альфы и омеги могли «общаться» посредством своих ароматов, но Мамору был этого лишён. И если честно, Чонгук отчасти ему завидовал, ведь его нюх был острым и порой улавливал ароматы, которые хотелось бы никогда в жизни не знать.       — А… как ты готовишь? — всё, что выдавил Чон, спустя долгое время, что провёл в молчании.       Тэхен усмехнулся на этот вопрос. Только Чонгук мог спросить об этом.       — Просто знаю рецептуру, сочетание продуктов друг с другом. Меня учил наш домашний повар и он рассказал мне все тонкости.       — Значит, для тебя вся еда на один вкус?       — Верно.       — Ты не чувствуешь запах течки, но как же твой гон? — допытывается Чон. Иногда он может быть до ужаса разговорчивым.       — Обычно я в эти дни сижу дома и читаю. — Чонгук ощутил, что зависть в его груди стала гуще. Пока он корчится от боли и желания сдохнуть, этот пурпурный черт просто читает! — Отец говорил, что альфы могут терять себя из-за гормонов, но, видимо, отсутствие нюха в этом тоже отчасти помогает, я просто ощущаю недомогание и некоторые неприятные ощущения, но у меня нет тяги к омегам, ведь я не ощущаю их феромоны и не тону в своих. Кстати, если у тебя течка, давай я в аптеке блокаторы куплю, должны помочь, так многие говорят.       Но из-за противозачаточных они бесполезны.       — Мне не помогают, так что не нужно, — отмахивается омега.       — Ладно, но в аптеку заверну, возьму тебе ромашки.       — Зачем? По-твоему, я бешеный? — снова вспылил Чонгук.       — Хех, да, — отвечает Тэхен и видит боковым зрением, как Чон готовит кулаки. Но омега его не ударит, он точно знает, потому что Мамору за рулём, а если Чонгук разбушуется, им обоим кранты на загруженной дороге. — Но чай из ромашки нужен, чтобы снять напряжение и усталость. Ещё хорошо взять сонный сбор, попьёшь его и станет легче. Папа говорит, что народные средства лучше всего подходят для облегчения симптомов течки.       Омега сквасил лицо. Сам он никогда раньше не доходил своим умом до подобного, он просто выживал период течки, а потом ловил отходняк, принимая обезболивающее. Он даже не думал о том, что можно попить успокаивающие настои, а его друзья в основном были альфами и подсказать не могли. Но Тэхен был хорошо осведомлён.       — Как ты много знаешь.       — Я просто слушал папу, он сказал, что очень важно слушать омег, тогда я им точно понравлюсь. Ну как? Ты в меня уже влюбился?       — И не мечтай! — огрызается Чон. Ну что за человек? С ним по нормальному, а он всё липнет как клещ.       — Всё равно влюбишься, — уверенно улыбается альфа.       Как же у Чонгука чесались кулаки стереть эту улыбку с его лица! Если Чон ощутит, что начал испытывать симпатию к Тэхену, он вскроется. Вот без шуток!       — Папа говорил тебе слушать омег, а ты что, глух к нам?! — исходится ядом Чонгук. —Наверное, нужно тебе в больнице показаться, поверь слух.       — Недавно был, но с моим здоровьем всё в порядке.       — Конечно! — взрывается Чонгук, характер которого стал в разы хуже из-за постоянного сокращения мышц и ломки тела. — Ты не чувствуешь боль и не обладаешь нюхом, но в остальном ты точно здоров!       Но альфа не оскорбляется, Чон сказал всё по фактам.       — Какой ты всё-таки у меня сегодня злой.       — Захлопнись!       Мамору вздыхает и подчиняется.       Почти на выезде из города он останавливается у супермаркета, там была и аптека, а движение здесь было свободным, так что выбор был очевиден. Пока злой Чон сидит в машине и злится просто на то, что не может тоже пойти за покупками, Мамору пропадает в магазине на добрых пятнадцать минут. Чонгук его потом остаток дороги из-за этого пилит, поздно понимая, что похож в этот момент на своего папу, который отчитывает отца. Какой кошмар! Он никогда не выйдет за Минамото!       Дома Чона сразу встречает Беляш, он трётся о ноги хозяина и мурлычет, но предаёт его сразу, как видит Тэхена. Чонгук чуть не разрыдался в этот момент; его на таких эмоциональных качелях носит, что он не сразу понимает, что Мамору по какому-то молчаливому соглашению вошёл в его дом и по-хозяйски отправился на кухню, неся большие пакеты.       Там, из кухни раздался его голос:       — Давай, иди помойся, а потом ложись в кроватку, а я приготовлю тебе поесть.       — Не хочу есть! — капризничает Чонгук.       — Да-да, я понял.       Омега фыркает и тоже идёт на кухню, моет руки и насыпает корма Беляшу. Тэхен в этот момент шуршал посудой, словно проводил инспекцию в шкафчиках Чона. Чонгуку это не нравилось!       Сложив руки на груди и недовольно глядя на альфу, парень спросил:       — Ты что, собрался у меня остаться? Твои кобелиные мысли на твоей морде нарисованы!       — Я же тебе сказал, что меня не волнует течка, я не ощущаю твоих феромонов и, вообще, не знаю, каково это ощущать чужой запах и почему от этого теряют контроль. Так что не упрямься.       Но Чонгуку хотелось упрямиться! Он погладил Беляша по спинке, пока тот уминал паштет, и бросил Минамото:       — Надеюсь, когда я выйду, тебя здесь не будет!       Однако по итогу, когда Чонгук выходит из душа, Мамору никуда не исчезает и не думал, видимо. Он был точно злой дух, как прицепился к Чону, так и не желал от него уходить, ведь даже в парке он появился словно призрак! Чонгук очень пожалел, что тогда на Сораксан повторно не попал в храм и не попросил монаха провести ритуал очищения от злых духов.       Даже после душа Чону нисколечко не полегчало, течка ломала его словно буйный ветер деревья, он испытывал слабость, от которой бесился. Но особая слабость пылала в его теле из-за запаха ириса, Чонгук ощущал альфу и его инстинкт гнал его, как какого-то зверя, к Тэхену, чтобы они спарились. Но даже в дурмане течки, Чон не забывал о том, что альфы — зло, нет им доверия, он лучше отрежет себе какую-нибудь часть тела, но не позволит инстинкту взять верх.       Омега смотрит на широкие плечи Мамору, который возился у плиты и готовил для омеги что-то очень аппетитное. Во время течки Чонгук действительно не мог есть, это были не просто капризные слова, а правда, его тошнило от запаха еды и тянуло к запахам альф, организм требовал продления потомства, но часть Чона, которая до жути боялась альф, не желала об этом даже думать. Однако, вдыхая сейчас запах готовящихся блюд, Чонгук не испытывал рвотные позывы, напротив, он шевелил крыльями носа и втягивал ароматы в себя всё глубже и глубже, словно одними ими мог наесться. На деле же только дразнил себя, живот глухо заурчал, требуя еды.       Шурша тапочками по полу, Чонгук добрался до кухонного островка и сел на высокий барный стул, рассматривая спину Тэхена. У ног альфы снова обтирался Беляш, и Чон даже понял в этот раз почему: пока Мамору готовил, лишние остатки он скармливал коту, который радостно всё уминал. Правда, всё ещё оставалось загадкой, почему альфа вообще понравился генералу Пушистику.       — Только не говори мне, что в этот раз ты тоже нашёл все эти продукты у меня в холодильнике, — ворчит Чонгук. Он подзывает к себе Беляша, но тот одаривает его презрительным взглядом и продолжает тереться о ноги альфы.       «И ты, Брут!»       Его предал кот и собственный организм!       — Я заглянул в аптеку, а сразу после в супермаркет, — поясняет Тэхен.       — Поэтому тебя так долго пришлось ждать.       — Не злись, — улыбается Мамору и ставит перед Чонгуком приятно пахнущий, но подозрительный на вид чай с ромашкой, — вот выпей.       Хочется спросить, отравлено ли? Но Чон язык прикусывает и просто тянет горячий напиток, высовывая язык, когда обжёгся. Он не видел, но Тэхен на эту картину от умиления растаял.       — Как я могу не злиться, если ты отобрал внимание моего кота? — всё-таки ворчит Чон. Он смотрит на спину Мамору, тянет запах чего-то ароматного, чесночного, пряного. Чонгук любит, когда приправы много, она так приятно оседает на языке, м-м-м! — Что ты готовишь? — не удерживается омега от вопроса.       — Окономияки, — отвечает Минамото и поясняет выбор блюда: — Жирная пища поможет унять голод и остудить пыл гормонов. Слышал о том, что толстые люди реже испытывают сексуальные потребности? Это из-за лишнего веса. Тебе он не грозит, но пока организм будет переваривать тяжёлую пищу, он забудет о течке.       — Если наберу вес, это будет твоя вина, — бурчит Чонгук, но на деле готов язык от слюней проглотить. Запах готовящихся окономияки был таким манящим, что Чон серьёзно подумывал о том, чего бы запихнуть в рот и пожевать, пока еда готовится?       Это так странно, впервые во время течки его мучает такой зверский голод. Обычно он и смотреть на еду не может, а тут его тянет запихнуть в себя целый казан. Может, секрет в блюдах? Или в том, как их готовить? Тэхен не ощущал вкусов и запахов, но в готовке был мастером.       — Я тебя и кругленьким буду любить, — оборачиваясь к Чонгуку, отвечает Минамото, сладко ему улыбаясь.       Чон скорчил гримасу. Он всё никак не мог усидеть на месте, то и дело привставал и заглядывал за спину Мамору, желая узнать, что ещё его ждёт на ранний ужин.       — А что там? Рыбные пирожки?       — Одэн, — Тэхен полностью воспроизводил японскую кухню, но будто Чонгук против! Он только за руками и ногами! — Здесь и тесто с рыбой, и яйца, и тофу с рисом. И я сейчас делаю такояки, не думал, что найду у тебя сковороду для них. Изначально, просто хотел обвалять мясо осьминога в панировке и обжарить, но кухня у тебя замечательная, так и не скажешь, что на ней не готовят.              Просто, Чонгук не умеет готовить. Что-то простенькое он сделать может, но получается у него пресно, сыро, не вкусно — одним словом.       — Делай больше, — сказал Чон, услышав о том, что у них сегодня и такояки на ужин. Омега любил еду, любил вкусную еду, как и многие, любил высококалорийную еду, он готов потом и десять километров бежать, но дайте ему ведро такояки и он съест всё!       — Понял, моё злобное создание.       — Пф! — Чонгук вздёргивает нос. Вот вечно этот черт пурпурный дразнит его этим прозвищем. И как добавил «моё», аж снова захотелось его придушить! Но глаза Чона работали отдельно от мозга, он продолжал высматривать, что ещё готовится на плите, а заодно спросил: — А тайяки умеешь делать?              — Да, но у нас нет бобовой пасты, — отвечает Мамору. Пищит сигнал рисоварки, и альфа выключает прибор, открывая крышку, чтобы рис немного поостыл. — У меня есть даже лицензия на разделку рыбы фугу и мурены, — хвастается Минамото. — Так что, когда надумаешь к нам в гости, сообщи заранее, чтобы мне успели их привезти, и я успел их приготовить.       — Отравить меня вздумал?       Мамору криво улыбается, показывая острые клыки.       — Там будет деда, так что травить не буду. В следующий раз… — обещает альфа.       Чонгук на провокацию не ведётся, он кладёт голову на ладонь и нетерпеливо качает ногами в воздухе. Кушать хочется…       — Это мой брат любил готовить, — Чона прорывает поболтать. — Он смотрел кулинарные шоу из разных стран и учился готовить нетипичные для Кореи блюда. Но, как азиата, его всё равно прельщала наша кухня, японская и китайская, он очень много всякого готовил. Эту сковороду для такояки он купил, сказал, что, когда вся моя семья приедет в Сеул, он будет угощать нас вкусными блюдами, — Чонгук улыбается своим воспоминаниям, но тут же становится грустным, он так и не поел вкусных блюд брата, они даже не увиделись последний раз. Когда Чонин умер, они не виделись уже как два года. — Но по итогу мы приехали в этот дом только, когда нам позвонили и сказали, что он умер, якобы выпил и утонул на вечеринке.       Чонгук замечает, что Тэхен в этот момент полностью обернулся к нему и внимательно слушал его. Когда Чон заканчивает, альфа добавляет:       — Но по итогу это были Воротники.       — Да, я уже после того, как сюда переехал кое-что нашёл… — омега прерывает себя.       Он никому не рассказывал о дневнике брата. Они с Тэхеном вроде союзников, но Чонгук всё ещё не доверяет ему настолько, чтобы поведать о такой важной детали.       — Если не хочешь, то не рассказывай.       — Не хочу! — упрямится омега. — Я всё ещё присматриваюсь к тебе и не доверяю. Мы можем вместе ра…       — Кхе-кхе-кхе! — резко закашлялся Минамото на пустом месте. — Какой насыщенный вкус!..       Было видно, что его не мучает кашель, но он упорно делал вид, что задыхается и умирает.       — Ты чего? — непонимающе хлопает глазами Чон.       Мамору на мгновение прислоняет палец к губам и продолжает строить из себя умирающего от кашля. Чонгук в этот момент совсем перестаёт что-либо понимать. Перегрелся, что ли? Вон как от кастрюль паром пашет, даже вытяжка еле справляется. Однако Тэхен выглядит живее всех живых, он вытаскивает телефон из кармана и что-то быстро печатает, после протягивая смартфон Чонгуку.       «Нас могут подслушивать».       Омега хмурит брови.       — Иди и попей воды, — намеренно громко говорит парень, втягиваясь в игру, а сам печатает на смартфоне:       «Думаешь, у меня дома прослушка?»       — Ох, полегчало! — неестественно громко выдаёт Тэхен, шумя водой в кране и посудой так, словно собирался её всю перебить.       «Когда ты сюда въехал, то, наверное, ощущал, что за тобой следят?»       Мамору был чертовски прав.       «Верно».       — Я, кстати, обещал тебе приготовить килограмм моти, но не думал, что мы сегодня пересечёмся, — Тэхен начинает, как и обычно, громко болтать обо всём на свете и, если их подслушивают, то на той стороне не должны были заметить ничего необычного.       «Возможно, твой брат что-то знал о Воротниках и оставил тебе какие-нибудь зацепки, они боятся, что ты схватишь их за горло и, даже если наружная слежка пропала, они могли поставить жучки изнутри».       Чонгуку очень не нравится такая перспектива, не нравится, что его могли слушать и все его разговоры были известны, частную жизнь он ревностно ценил. Но, если так подумать, если предположить, что Воротники его прослушивают и они же дёргают его за ниточки, заставляя преследовать свой же хвост, очень многое сходится. Чон часто обсуждал дома дела с парнями, хотя бы вспомнить поход на Сораксан: он болтал с родителями и детально описал им маршрут, по которому собрался идти. Омега укрыл Сынмина у себя дома и обещал ему, что свяжется с другом, который поможет устроить встречу с родителями чеболя и парня бы передали им. Та передача прошла тихо, даже слишком тихо, но сразу после на Сынмина снова напали. Чону становится тревожно, если анализировать все события последних месяцев, то можно было выявить уйму странностей.       «Ты сам видел, что у меня новый кодовый замок, если бы его пытались взломать, я бы сразу получил информацию об этом. А пароль я меняю каждую неделю и даже в охранной компании не знают код».       И вот в этот момент Мамору выдаёт мысль, которая до ужаса пугала Чонгука:       «Значит, ты неосознанно пригласил кого-то из Воротников в дом. Пока что я лишь предполагаю мысль о жучке, но нужно принести оборудование и проверить, а пока что обсуждение всех вопросов касаемо нашего сотрудничество проводим на моей территории».       Даже если бы захотел, Чонгук не смог бы поспорить с этим утверждением. В его доме часто тусовались его ребята и кого из них Чон знал настолько хорошо, чтобы доверять? Санха. Только его одного; если был жучок, его мог поставить кто угодно и это пугало. Вспомнить дело того же Сынмина. Когда Чонгук отправился поговорить с Тёсо, то спрятал Сынмина в лесной хижине, после ему сообщили, что альфе пришло от кого-то сообщение после чего он сбежал и его увезли Воротники. Но как один альфа мог сбежать от толпы в лесу, который не знал? Всё просто, его рядом поджидала машина. Но теперь вопрос, откуда машина знала, куда нужно подъехать?       Сораксан. Минхо растрепал всем ребятам о том, куда отправился Чонгук. Сам Чон дома детально рассказал о планируемом маршруте папе, чтобы тот не волновался. И вот каким-то невероятным образом те убийцы с телами, которые собирались закопать, прошли аккурат рядом с его палаткой.       Раньше Чонгук только вскользь допускал мысль о том, что в рядах его банды могут быть люди из Белых Воротников, но сейчас он был до жути в этом уверен. Кто-то из людей, что его окружали всё это время, был предателем. Это осознание сжимало внутренние органы Чона, переворачивая их вверх дном, сжимая и скручивая в крепкие узлы; даже течка отступила и казалась чем-то далёким и неизвестным.       — Ой, всё готово! Давай есть!       Голос Тэхена вырывает Чонгука из клетки преследующего ужаса, в которую он чуть себя не вогнал. Как бы омега не кичился, но осознать, что кто-то из твоих друзей может оказаться предателем, выбивало из колеи и вынуждало мысленно на каждом ставить клеймо. Кому он теперь может доверять?! Но… разве что-то сильно изменилось? Чон и раньше почти всю информацию утаивал от друзей и доверял только Санха, однако он так и не рассказал ему о Мамору, а следовало бы? Как теперь сложно!       Чонгук ерошит волосы и протяжно выдыхает, борясь с желанием ударить кулаками по столу. Он сейчас в таком раздрае, что и сломать столешницу может.       «Когда тебе станет лучше, приезжай в тот храм, там обсудим дела. Я многое узнал о Канвондо, и кое-что интересное удалось выяснить у свидетеля с Сораксан».       Сердце Чона чаще забилось, неужели, удастся выяснить что-то о Воротниках? Его борьба была бесполезной, но с влиянием и связями Мамору можно побороться и добиться справедливости.       — Чего ты копаешься? Накрывай стол, я мрачный и голодный!       «Думаешь, сегодняшнее покушение организовали Воротники?» — пишет в этот момент Чонгук, протягивая смартфон Тэхену.       «Не думаю. В любом случае, мои ребята вытрясут из них всю правду», — Мамору ставит на стол две миски, полные риса, что-то приговаривая для фона про хорошее питание. — «Из тех, кто приходит мне на ум, есть только Юджон, но…».       Чон подозрительно щурит глаза и смотрит на Минамото, невербально приказывая ему продолжить фразу. Ещё в университете Чонгуку показалось странным, что такой гордый омега, мнящий себя звездой, подошёл к нему и извинился.       «Я угрожал ему пистолетом, не думаю, что он рискнул бы к тебе лезть, иначе я бы застрелил всю его семью до десятого колена».       — Где мои такояки?! — вслух рычит Чонгук, вкладывая в этот звук все эмоции, которые росли в нём в этот момент. Ну что за дурень?! Мало того, что незаконно носит оружие, так ещё и тычет им во всех с явным желанием, чтобы его суть якудза рассекретили! Если его поймают, Чон будет отрицать, что они знакомы и общались.       «Ты безмозглый кретин!»       Альфа в ответ улыбается, но больше ничего не пишет. Им есть что обсудить, но общаться через заметки неудобно. Можно было использовать чат и два разных телефона, чтобы не передавать смартфон Тэхена туда-сюда, но Мамору серьёзно подозревал, что и сообщения с телефона Чонгука могут перехватывать. Он же не знал, что для Чона Кихён создал безопасную зашифрованную сеть.       — Давай, налетай, — улыбается Минамото, расставляя на столе остальные блюда.       Омега откладывает в сторону телефон и, с нетерпением хватая палочки, налетает на такояки. Японская кухня была распространена в Корее, на улицах постоянно торговали разными вкусняшками из страны восходящего солнца, но Чонгук как-то обходил её стороной, считая, что вкус будет отличаться от оригинального блюда. Он пробовал такояки несколько раз и единственные вкусные были у старого торговца, который полжизни провёл в Японии. С тех пор Чон мечтал съездить на остров только чтобы наесться там от пуза, кто же знал, что удача в кои то веки ему улыбнётся и он встретит Мамору (раздражающего и надоедливого, но умеющего превосходно готовить).       — А окономияки где? — с набитым ртом спрашивает Чонгук, рыская голодными глазами по столу.       — Сейчас будут, — улыбается Минамото, готовя очередную тарелку. Стол и так был забит, и блюдо с окономияки влезло еле-еле, зато отлично влезало в самого Чона, который налетел на еду, точно голодал несколько лет.       Лепешки окономияки превосходно хрустели на зубах, даря очаровательный вкус того самого фастфуда, который знаешь, что вреден, но не можешь отказаться от него. В свою очередь такояки таяли во рту, а щупальца осьминога были такими пряными, что у Чонгука в эйфории плыли вкусовые рецепторы. Парень закидывает следом одэн, он горячий, Мамору подал его в кипящем бульоне, как и требовалось, Чон ошпарил язык, но всё равно не остановился от уничтожения еды.       Впервые в свою течку он столько ел. Обычно он валялся в кровати и умирал от ненависти к природе, которая сделала его омегой, а сейчас наполнял желудок едой и даже боль от течки отступила на дальний план. Неожиданно Мамору был прав, один голод можно было вытравить другим. И если Чонгук за время течки наберёт пару лишних килограмм, то против не будет, пока не выпал снег, можно будет снова сходить в горы и потрясти жирком, а также потренироваться с грушей или в кои то веки заглянуть в класс кунг-фу. Не стоит ещё забывать о том, что, если погода будет благоволить, он снова сядет на своего коня, а за кручением педалей лишних килограммов как не бывало.       Пока Чонгук думает о своём, Тэхен тоже садится за стол, он накладывает себе немного еды и ест медленно, лениво, всё больше смотрит на Чона, словно хочет, чтобы тот подавился! Мамору можно понять, он не ощущает вкуса еды, поэтому ему хоть сырой земли в тарелку положи, для него все вкусы едины, потому что их нет. Но Чонгуку такое внимание к себе поперёк горла.       — Не смотри на меня! — рычит омега. — Как только я доем, попрошу тебя на выход.       Минамото выпячивает нижнюю губу и строит щенячьи глазки, ему только опущенных ушей не хватает. И не скажешь, что этот человек глава якудза, а на его спине есть татуировка огромного дракона. Чаще всего так ведут себя няшечки-омеги и вовсе не альфы.       — Выгонишь меня?       — Именно так, но сначала ты вымоешь посуду, — вздёргивает носик Чонгук. Он ведёт себя с Тэхеном намеренно ужасно, чтобы тот отказался от него, но терпению Мамору можно было только завидовать.       — Но как я могу оставить тебя одного? А если заказчик того нападения снова что-то предпримет? — Минамото прижимает руки к груди и трогательно вздыхает, но в его игре ни капли искренности. — Мне стоит остаться и обеспечить твою безопасность.       Кобель!       — Ты обеспечишь мою безопасность, если свалишь из моего дома!       Чонгук всё ещё опасается, что может от течки потерять голову; если он сам начнёт липнуть к Мамору, это станет настоящей катастрофой!       — А если на тебя нападут? А если тебе станет плохо и нужен будет врач? А если… — Тэхен опускает голос и почти шепчет: — ты не сможешь встать и покормить кота?       Сидящий в углу и умывавшийся Беляш в этот момент даже не смотрел на людей, он поел и был счастлив жизни, пусть теперь холопы объедки со стола доедают. Но Чонгук был заядлым кошатником, у него болело сердце от осознания, что он может оставить Беляша голодным. Но у него есть автоматическая кормушка! Однако, кот любит влажный корм, а ещё у него нужно чистить лоток. Однажды у Чонгука была очень болезненная течка, когда он на вечер даже не покормил Беляша, потому что не мог, кот потом ещё месяц не давал ему себя погладить. Обидчивая сволочь!       — Ладно, — сдаётся Чон, — только ради коти. И ты будешь спать на коврике у двери раз вызвался быть сторожевым псом!       Мамору вздыхает, но не спорит, зная, что Чонгук так жестоко всё равно не поступит, а если и заставит его на пороге лежать, альфа не против.       — Я, конечно, не надеялся, что ты меня к себе под бочок пустишь, но надеялся.       — Ищи номер своего стоматолога!       *****       Дорогая ваза со свистом разрезает воздух и оказывается безжалостно впечатанной в стену. Осколки сдирают краску, оставляя некрасивые полосы, и разлетаются по комнате, глухо оседая на пушистом ковре. Несколько особо крупных кусков отлетают обратно к своему убийце, который уничтожил вазу, они падают ему под ноги, а один вонзается в икру, пуская по белоснежной коже красную кровь, быстро стекающую и напитывающую ковёр.       — Проклятье! — орёт омега, даже не замечая раны. — Как Мамору мог оказаться там?!       — Господин, у вас кровь! — его личный слуга подбегает к хозяину, но тот его отпихивает.       — Мне плевать, плевать! — Кан Юно бросает в стену ещё одну дорогую вазу и обессиленно плюхается на софу.       К нему тут же подбегает слуга с аптечкой и принимается обрабатывать рану. Если на молодом наследнике ЮноКонстракшн останется шрам, молодому бете головы не сносить, Каны уничтожат и его, и всю его семью.       Юно в то же время лежит на софе ни жив ни мёртв. Он был сыном богатейшего человека Южной Кореи, купался в любви, внимании, ему всё было можно, ничего не запрещалось, если он чего-то желал, то всегда получал. К нему сватались прекрасные альфы, из богатых и состоятельных семей, но Юно всем отказывал, ещё будучи ребёнком он решил для себя, что станет самым влиятельным человеком во всей Азии, а для этого ему нужно было любым способом выйти за Мамору. Как он только для этого не извивался: намеренно вызывал у себя течку и встречался с Тэхеном, надеясь, что у того сорвёт крышу, старался появиться на каждом мероприятии, где должен был присутствовать Минамото, учил японский, учился готовить японские блюда и пытался ими угостить Мамору, но, как выяснилось, в дом Минамото запрещено проносить еду не от членов семьи. Юно придумывал всё новые и новые способы сблизиться с альфой, но у него ничего не выходило. Тогда он попытался поступить в Ханнам, но его оценки ещё в старшей школе были ужасными, поэтому даже за деньги он поступить не смог. А потом узнал о том, что Мамору постоянно ошивается с каким-то омегой, с этим омерзительным Чонгуком! У того ни кола, ни двора, он нищий, страшный, он не сможет дать Минамото ничего, но альфа продолжает за ним увиваться! И ещё этот Юджон лезет к Тэхену! Но Юно привык плести интриги и избавляться от неудобных людей чужими руками, вот и от Юджона он избавился, обещав тому, что они уберут Чонгука.       Один соперник исчез, но Чон остался. К счастью, голова Юно была полна мерзких идей, и он придумал план отправить к Чонгуку течного омегу, спровоцировать течку у Чона, а затем обесчестить его. Такой, — грязный и распутный, он был бы уже не нужен Тэхену. План был идеальным, если бы только Мамору случайно не влез в него!       Парень, и принёсший дурную весть, всё это время тихо стоял у двери. Он с молчаливой улыбкой наблюдал за тем, как бесился Юно и только сейчас прошёл в приёмную, вольготно развалившись на огромном диване.       — Чего же ты так расшумелся? Минамото ещё не вышел на тебя, как на организатора, а я по нашей с тобой дружбе замел твои следы.       Юно взмахом руки приказывает слуге убираться. И только, когда за бетой захлопывается дверь, он хмуро смотрит на «друга» и спрашивает:       — Что ты имеешь в виду?       Парень скалится и берёт с подноса для гостей орешки, медленно закидывая их в рот.       — Я приказал убить твоего помощника Су Наёна, который связался с теми бандитами. Даже если они что-то расскажут, твой помощник уже кормит червей на тринадцатом участке.       Юно плотнее запахивает пушистый халат, медленно покачивая в воздухе раненой ногой. Наён был отличным помощником, молчаливым и исполнительным, его откровенно было жалко, но он прав, если на Наёна бы вышли и смогли вытащить информацию о настоящем заказчике, Юно пришлось бы примерить тюремную робу.       Омега зло фыркает и восклицает:       — Этого бы не произошло, если бы ты сразу согласился мне помочь!       Но гость остаётся неуступчив, как, впрочем, и всегда:       — Я тебе уже говорил, что Чонгук — моя добыча, я играю с ним как кот с мышью и пока он мне не надоел, я не позволю тебе его тронуть. Ты можешь испортить его репутацию, распустить о нём грязные слухи, даже лично прийти и угрожать пистолетом, чтобы он отказался от Мамору, но не трогай его. Он так забавно ловит наш хвост, — скалится парень.       Быть его врагом Юно не хотел бы и в который раз в этом убеждается. Он настолько без башни, что даже в организации его недолюбливают и побаиваются. И всё-таки вздорный чеболь сейчас слишком зол, ему не удалось избавиться от Чонгука, а сам он чуть не оказался в опасном положении.       Цокнув, Юно холодно отметил:       — Я делаю Воротникам огромные отчисления, и ты отказываешься помочь своему спонсору?       — Не надо давить на меня, Юно, — сверкнул глазами парень, — мы сотрудничаем, потому что нам всем это выгодно. — Он не говорил вслух, но мог утопить Кана быстро и изящно, наплевав на их сотрудничество. Всё, что его интересовало в этой жизни — веселье. Юно узнал о Воротниках случайно и давно мог рыб кормить, если бы не оказался с гнильцой и не возжелал кормить зверя своими деньгами, не подозревая, что тот может ему откусить голову. Но, по правде говоря, деньги Воротников не особо волновали. — Вот когда я наиграюсь с Чонгуком, сможешь его убить и быть вместе с Мамору. Так скажем, утешишь безутешного от горя альфу.       Юно кривится. Он откровенно смотрит на гостя, невербально давая тому понять, что просит его на выход. Но парень сгрыз орехи и принялся на миску с фруктами, поедая банан с таким неспешным видом, который буквально кричал о том, что он в ближайшее время никуда не собирается уходить.       Вздохнув, Юно начинает разговор:       — Я слышал, что твои игры встали организации поперек горла. Ты чуть не разрушил наше общее дело.       — Каннамская полиция… — квасит лицо гость, — ох, они действительно мне поперёк горла. Но вину за торговлю детками я свалил на Ли Суджина, а наркоту полиция при обыске не нашла.       — А как же кладбище на Сораксан? — Юно был хорошо осведомлён, потому что отлично ладил с главой Белых Воротников.       Но он отмахивается и от кладбища:       — Я давно собирался от него избавиться, а тут снова подцепил Чонгука на крючок, разве не удача? — скалит зубы в улыбке.       — Из-за этой твоей игры ты оставил каннамской полиции свидетеля Ыджона, помнится, он заведовал твоими нарко-клубами, — Юно тянется к бутылке вина и сам наливает себе кроваво-красный напиток. Если бы он был один, то напился соджу, но в компании приходилось держать лицо зажравшегося богатея. — Слышал, вы уже несколько раз пытались от него избавиться, но он всё ещё в руках полиции и, думаешь, много он успел рассказать?       Парень улыбается особо довольно и по слогам отвечает:       — Ни-че-го! — а потом хохочет довольный всей ситуацией. Почему-то для всех взятие под стражу Ыджона виделось как конец света, но для него это было такой захватывающей игрой! Она дарила чувство опасности, если Ыджон откроет рот, то около его горла будет нож и как сладко: перережет он ему артерию или нет? — Ха-ха-ха! Мы передали ему сообщение в тюрьму и приказали валить вину на Ли Суджина, а об остальном помалкивать. Ты ведь и сам знаешь, что в руках Белых Воротников есть компромат на всех наших людей. Если этот идиот не хочет, чтобы его младший брат отправился на ферму обслуживать быков и коней, то он будет помалкивать.       Они успели захватить брата Ыджона до того, как это сделала полиция и сейчас имели на него рычаг давления. Да дилер бы и не проболтался ни о чём, он лучше многих знает, как действует организация.       Юно медленно потягивает вино и тянет к себе газету, которую, видимо, читал отец. Это был какой-то таблоид, множество сплетен о звёздах, фото без конкретики, но с рьяным доказательством что там кто-то с кем-то целуется. Но одна новость привлекла и отца Юно, потому что газета была раскрыта на этом развороте. Там красовалась фотография Ли Суджина, которого вели в следственный отдел каннамского управления. Арест высокопоставленного лица провели уже давно, оттого в таблоиде и имелась провокационная статья «Чеболи пытаются замять дело?». Каннамский отдел имел все доказательства для того, чтобы посадить Суджина пожизненно или назначить смертный приговор, но они медлили, и общественности это не нравилось, а СМИ подливали масла в огонь.       — Кстати говоря, дело Ли Суджина затягивают, — комментирует Юно.       В общем-то, это Воротники купили СМИ, чтобы они давили на следствие.       — Каннамская полиция понимает, что мы подсунули им утку, — отвечает парень, — поэтому пытаются вытрясти из этого денежного мешка как можно больше информации. Но он тоже будет молчать. Вот видишь, даже со свидетелем в руках они никак не смогут к нам подобраться.       Но Юно не интересует его самоуверенность в этом деле, он вот о другом задумывается, когда спрашивает:       — У тебя есть компромат на Мамору?       — Нет, он осторожный, — вздыхает парень, доедая банан и принимаясь за персик. — Он мало с кем общается, чаще сидит дома, иногда ходит в библиотеку или в магазины за покупками, посещает храм. Так рассудить и он идеальный пример современной молодёжи, я даже понимаю, почему он тебе нравится.       — Он мне нужен, чтобы стать независимым от семьи! — Юно ударяет рукой о мягкую обивку софы. — Отец хотел выдать меня за Суй Лю, этого ублюдка пустоголового! Он терпеть не может омег и уже троих мужей довёл до могилы, но он ведь богат, вот мои предки и решили меня отдать за него. Но я ни за что не стану пешкой в их игре!       «Я лучше сам добьюсь счастья с альфой, который мне нравится!» — этого он не договаривает. Но эта мысль каждый день согревает его ночами и даёт двигаться вперёд несмотря ни на что.       Парень хохотнул:       — Представляю, как твои предки удивятся, когда узнают, что ты спонсируешь нашу организацию. Кстати, если они наседают, мы можем с ними потолковать, чтобы оставили тебя в покое.       Улыбка гостя становится нехорошей; ему скучно, если он сможет развлечься с Канами, то почему бы и нет?       — Не смей трогать их, — предупреждающе шипит Юно, — я сам растопчу их и их планы на моё будущее.       — Как скажешь.       — Что там с нашим врагом? — Кан переводит тему разговора в другое русло. — Удалось выяснить, кто крышует каннамскую полицию?       Парень сквасил лицо, когда укусил косточку от персика и поспешно выплюнул на стол, проверяя целостность зубов. Юно пришлось задействовать всё терпение, чтобы не вышвырнуть эту свинью за порог!       — Кто — мы так и не узнали. Мы заметили странного человека, который посещает полицию, у него всегда закрыто лицо, и он в капюшоне, пробная атака закончилась провалом. Две последующие атаки — наших снайперов снимали до того, как они успевали стрелять. Мы пытались вычислить личность этого человека хотя бы по его телохранителям и напоролись на толстую стену. Вся информация зашифрована и шифр этот схож с тем, что используют якудза.       — Тц! — цокает Юно, одним глотком осушая бокал вина. — Ты хочешь сказать, что они приехали из Японии, чтобы испортить наши дела?       «Сами якудза? Это же бред!»       — А вот в этом виноват уже ты, Юно, — взгляд парня лишается былого озорства и становится очень серьёзным. — Вспомни, как ты из жадности отправился в Японию тестировать нашу синтетику. Мы даже лабораторию не успели убрать и людей не вывезли, всех на фарш пустили. У якудза есть кровная месть и если они вышли на нас и знают, что это мы набедокурили на их территории, то я не удивлюсь, что они приехали в Корею и вставляют нам палки в колёса.       — Используйте все мои средства, если это поможет в борьбе с нашим врагом, — отмахивается Юно, не желая признавать ошибку.       — Здесь дело не в деньгах, а во влиянии, якудза влиятельны в Японии, но в Корее они по сути никто. Если узнаем лицо врага, то можно использовать СМИ, чтобы с ним разобраться.       Парень поднимается на ноги и сквозь панорамное окно смотрит на мегаполис, раскинувшийся под ногами. Невероятный вид! А каково будет выпрыгнуть из такого окна и пролететь все сотню этажей?       — Кстати, — он оборачивается и с привычной хитрецой смотрит на Юно, — Мамору сейчас в доме Чонгука. А у Чона течка, м-м-м!..       — Ты меня провоцируешь?! — омега становится до того мрачным, что кажется над ним сейчас гроза разразится. Хоть он и пытался всем показать, что Минамото нужен ему ради своих же планов, но все понимали, что Юно в него безответно влюблён.       — Я тебе помогаю, — разводит руками парень и направляется к двери, — сейчас ведь самое время разнести слухи о том, какой Чонгук развратник. Уничтожить его репутацию будет проще простого, проведя это время с альфой, даже если у них ничего не было, он будет так благоухать запахом Мамору, что все от учителей до студентов поверят, что они переспали.       — Ты сейчас мне помогаешь или Чонгуку? — злится Юно. — За ним закрепится статус парня Мамору, да и к тому же, кто будет задирать парня самого Минамото? И учителя языки прикусят. Если бы его сегодня изнасиловали, то всё было бы проще.       — Ну-ну, не ломай его, он мне ещё нужен. Разрушить ведь его репутацию можно самыми разными способами. Вот! У них скоро экзамены и практика.       — Я не могу повлиять на его отметки, декан у них неподкупный!       Он скалится.       — Если не подкупить, то можно запугать.       *****       Все четыре дня своей течки Чонгук провёл в режиме кота: ел и спал. Мамору остался с ним только на одну ночь, больше Чон ему не позволил врастать в его дом как гриб. Грибом был сам омега, пустивший корни в диван.       Неприятные ощущения от течки в этот раз его мучали, но довольно слабо, они становились сильнее ночью и тогда ярче всего ощущался запах ириса, бродящий по дому, но Чонгук следовал рекомендации пурпурного чёрта — пил отвары, способствующие хорошему и здоровому сну, а также много ел. Его тянуло к альфе, но это возможно было контролировать и не перетекало в поток безумства и низменному (по версии Чона) желанию себя удовлетворить.       Готовить ему приезжал Тэхен лично, готовил обычно с вечера на целый день, блюда на утро и обед оставлял в холодильнике и с любовью подписывал их на японском, зная, что Чонгук всё равно прочтёт. Альфа всё это время посещал университет и с радостью рассказывал что там и как, приносил домашнее задание, но никогда не интересовался делал ли его Чон, а правда была в том, что не делал, совсем обленился за эти дни. Сам Чонгук отпросился по состоянию здоровья, он был одним из лучших на потоке, к тому же во время течки все студенты освобождались от занятий, поэтому Чон со спокойной душой прогуливал и при этом не делал домашнюю работу; он, честно, хотел, брал ручку, конспекты Мамору, брал, в конце концов, ноутбук… да так и засыпал. Он буквально превратился во второго Беляша, целый день переваливаясь с боку на бок. Правда, уже на третий день тюленьего режима он взялся за голову и сделал все проекты и задания, отправив на почту руководителя по учебным делам, его даже похвалили, а за похвалу Чонгук мог ещё с десяток проектов настрочить.       С одной стороны омега был очень рад, что его течка неожиданно протекает очень спокойно, в отличие от многих прошлых, но с другой он тух дома, превращаясь в самую настоящую поганку. Ребята к нему не приходили по понятной причине, альфам у него не место (кроме одного пурпурного, но он же недоношенный, так что всё путём), Кихён не заглядывал, боясь, что свою течку спровоцирует, а радости от неё никакой; друг писал Чону сообщения и даже звонил по видеосвязи, подолгу болтая. Но Чонгук всё равно тух.       Так на четвёртый день он капризно заявил Тэхену, что собирается мариновать лук. Мамору, конечно, не отказывал… ну право слово, он ведь не взаперти его здесь держал всё это время! Если Чон хотел что-то делать или куда-то идти, то мог это делать!       Лук к этому моменту хорошо подрос и был пригоден для мариновки, а помощь в лице Минамото была как раз нужна. Пока альфа чистил и мыл лук, Чонгук готовил маринад, понимая, что засиделся и обленился в край, скоро на нём действительно начнут грибы расти. И жирок он всё-таки набрал, поэтому особо активно бегал туда-сюда, взяв приготовление лука почти полностью на себя.       Омега сидел на полу в окружении огромных тазов и, напялив перчатки тщательно укладывал лук в дубовые бочки, поливая сверху маринадом. Бочки эти обошлись ему безумно дорого, но так хорошо сохраняли вкус и были такими прочными, что Чонгук каждый раз радовался, что приобрёл их на ярмарке.       За это время сильно похолодало, и Чон включил котёл, пол был тёплым и сидеть на нём было особенно приятно и ступни хорошо прогревались, даря довольство и радость. Беляш тоже оценил прелесть теплого пола, валяясь на нём в форме жирной звезды.       Мамору, когда помог с чисткой лука, сразу приступил к готовке, он каждый день готовил и ему не надоело, но именно сегодня он принёс с собой небольшой металлодетектор, которые часто использовали в аэропортах. Альфа полностью выключил на нём звук, чтобы тот не пищал и, поставив вариться рис и разогреваться масло для темпуры, отправился обшаривать дом Чонгука. Сам Чон даже не заметил, как напрягся в этот момент, очень было неприятно осознавать, что его могли прослушивать всё это время.       Первый раз красные огни на металлодетекторе загорелись на кухне у обеденного стола. Там, под силиконовой лентой, которой Чонгук обклеил углы, нашлось маленькое непримечательное устройство, от вида которого у Чона всё внутри сжалось от отвращения.       — Тебе же нужна ещё горячая вода, чтобы разбавить соус? — намеренно громко поинтересовался альфа.       Вообще-то соус давно был разбавлен и стал частью маринада, но Чонгук знал, что они играют, поэтому, следуя своей обычной манере общения, пробурчал:       — А ты как думаешь? Ещё себя асом в готовке называешь.       Мамору скрыл улыбку, потому что Чон отыгрывал на все пять с плюсом. Альфа аккуратно поддел устройство жучка щипцами и занёс над кастрюлей с кипящей водой.       — Тогда уже несу, — продолжает болтать Минамото. — А! Нет, стой, Беляш! А! — и бросает жучок в кастрюлю, избавившись от него. Выглядел он при этом невероятно довольным собой, а вот кот, который лежал на полу, смотрел на этих лысых макак как на полоумных. И чего его звали, если есть не дали?       Однако радость от уничтожения жучка длилась не долго, потому что ещё несколько жучков были обнаружены в гостиной, в спальне Чона, на террасе и в прихожей. Если бы Тэхен избавился от них тоже, то те, кто прослушивают Чонгука, поняли, что их раскрыли, а потому жучки пришлось оставить. Единственным безопасным уголком теперь была кухня и Чона это даже устраивало, хоть где-то он мог сохранить личное пространство нетронутым.       — Следующий можно будет убрать из твоей спальни, — предложил Мамору, вернувшись к приготовлению ужина. — Если замаскировать всё под ремонт, то можно случайно придавить его новым шкафом, который будем двигать. Но если уберём остальные, то Воротники точно поймут, что мы знаем о прослушке. Эта прослушка может быть нам даже на руку, можно устроить засаду.       Так-то Тэхен прав, но Чонгука коробило от осознания, что даже дома он теперь не в безопасности. А ещё ему было нехорошо от понимания, что в таких местах, где были спрятаны жучки, их явно оставил кто-то из друзей Чона. Чонгук всегда относился настороженно к людям вокруг себя, но теперь он был точно уверен, что в его окружении есть предатель, и от этого было откровенно дерьмово на душе.       — Ну хоть камер видеонаблюдения нет, — вздыхает парень.       — Они требуют больше постоянной энергии и носитель, куда пишется картинка должен быть мощнее, хотя бы раз в неделю пришлось бы его менять, не думаю, что так часто этот человек смог бы к тебе заходить, — рассуждает Мамору. — Да и зачем им картинка, когда есть звук? Они же не извращенцы, а просто ублюдки.       Чон усмехается:       — Не часто ты ругаешься.       — Мне тоже очень не нравится, что тебя слушали, — отвечает Минамото. Такой собственник, как этот альфа, умудряется ревновать Чонгука даже к Санха, так что неудивительно, что внутренне он был в бешенстве из-за прослушки. — Кстати, мне не удалось выйти на заказчика того нападения. От пойманных бандитов мы узнали, что человека, который им заплатил, чтобы они устроили на тебя нападение, звали Су Наён и даже получили его автопортрет, вот только по всем данным он мёртв уже как пять лет. Мы прошерстили камеры, но Наён с бандитами встречался в не просматриваемом видеокамерами районе, так что у нас никаких зацепок по нему, — вздыхает альфа. — Однако, исходя исключительно из моих предположений, тебя заказал человек, который был плохо с тобой знаком, он не знал, что ты глава банды и умеешь драться. Но он знал тебя, твой маршрут передвижения, а ещё у него есть на тебя зуб; он крайне осторожен и даже заплатил бандитам наличкой, которую снимали разные люди в разных банкоматах в течении последних десяти дней. Я тайно проверил Юджина, но это не он, однако явно кто-то из чеболей.       Чонгук просто кивает, закрывая крышку бочки, с заготовками на сегодня покончено.       — У меня нет предположений, кто это мог быть, — отвечает омега. — Так-то у меня много врагов как у главы Небесных Королей, но как у обычного студента… — Чон сверкает серыми огнями в сторону Мамору, — у меня проблемы только из-за тебя! Постоянно флиртуешь со мной у всех на глазах и провоцируешь других омег!       Конечно же, никакого чувства вины этот чёрт пурпурный не испытал.       — Тебе сегодня одэн с тофу и рисом или с рыбой?       — Вот горазд ты тему разговора переводить! — ворчит Чонгук. — С рыбой делай.       Окончательно течка отпустила Чона уже на пятый день, на четвёртый он уже почти не испытывал никакого дискомфорта, а на пятый ощутил себя словно заново родился. Конечно же, обрастать и дальше грибами он не собирался, Чонгук бы отправился в университет, но, как назло, была суббота и на учёбу было не нужно. Он написал в общем чате ребятам, предлагая встретиться и погулять, но почти все были заняты, и только Кихён отписался, сказав, что вернётся к вечеру; они договорились встретиться в Сеуле и побродить по торговым центрам, они давно так не делали, а уж не виделись так и вовсе целую неделю, для гиперактивного Кихёна это было концом света. Санха с Минхо и Юмином сказали, что подвалят в воскресенье и предлагали покататься на байках, идея была хорошей, куда лучше, чем дома сидеть, поэтому Чонгук без раздумий согласился.       Омега полностью распланировал все выходные, но вот до встречи с Кихёном у него было дофига времени, и он просто не понимал, что ему делать. Ответ пришел неожиданно от контакта «Пурпурная сволочь», эта сволочь ещё вчера заметил, что Чонгуку стало лучше, а потому сегодня решил вытащить его из дома:       «Приезжай в храм, сделаем три поклона, и я познакомлю тебя с родителями!»              И смайлик в конце улыбающийся поставил. Чон в этот момент понял, как он ненавидит этот смайл, у него была такая же раздражающая улыбка, как и у альфы. Хотя, как бы Чонгук не плескался ядом в сторону Мамору, а Тэхен всё это время о нём заботился, даже придумал способ, как облегчить течку без прямого участия альфы. Минамото сыпал неприличными шутками, флиртовал с Чоном, звал его замуж, но он никогда не переходил границы. Он был альфой, о котором мечтали многие омеги, о котором писали романы и рисовали мангу. Чонгук не мечтал, он, в принципе, противоположный пол ненавидел, но Тэхен (как страшно самому себе было это признавать) стал кем-то не противным, с кем было весьма комфортно и спокойно. Чон продолжал сомневаться в альфе, огрызаться в его сторону, но что-то в нём шептало, что он может ему довериться. И все эти противоречивые чувства вкупе пугали Чонгука, ведь он был уверен, что всю жизнь проживёт один, его это даже устраивало, но тут появился Мамору и сломал к чёрту призрачный замок из надежд и страхов. Бесит!       Чонгук откидывает назад длинные волосы и печатает в ответ Минамото:       «Скоро буду, готовь чай и угощения».       «Угощения в храме?»       «Монахи ведь не воздухом питаются. И не заливай мне, знаю я, что у тебя всегда есть что пожевать».       Больше проверять сообщения парень не стал и отправился собираться. На улице стояло солнце, но погода была морозная, очень вовремя они убрали лук с грядок и на следующий день Чон занёс на веранду дайкон, его тоже нужно будет замариновать. Ехать в мороз на велосипеде Чонгуку было не привыкать, всё-таки это не дождь, да и жирок, который он наел за эти дни на готовке Тэхена нужно было стрясти.       Парень одел чёрную футболку и заправил её в чёрные штаны. Он не стал тепло одеваться, зная, что пока будет крутить педали, здорово разогреется и вспотеет, а представать перед Мамору потным и вонючим не хотелось даже, если альфа не распознаёт запахи. Сверху Чонгук накинул бежевое пальто и уже искал какой бы шарф нацепить, когда в дом позвонили. Омега не ждал гостей, поэтому с сомнением глянул на экран домофона и только, заметив помощника Ли, открыл.       — Господин Минамото прислал меня, чтобы я вас забрал.       — А? Д-да, — Чон и сам не понял, как покраснел и смутился при виде альфы. Когда они виделись в последний раз, у Чонгука была течка и это было так неудобно. А как сейчас у него выглядит прихожая? Чисто ли? Вот когда у него дома был Тэхен, Чон об этом даже не думал!       Пока омега суетится, выбирая туфли под образ, он поздно вспоминает, что нужно быть внимательным. Чонгук, конечно, проверяет смартфон и отмечает, что Мамору написал ему о том, что пришлёт помощника Ли, но, если бы альфа оказался подосланным человеком Воротников, Чон бы уже давно лежал в прихожей мёртвым. Вот это беспечность!       Собравшись, Чонгук запер дом и на машине с господином Ли отправился к тому роскошному буддистскому храму, теперь точно зная, кто спонсирует его. На территории, как всегда, было много охраны, но сейчас в разгар дня Чон видел даже монахов, он поздоровался с ними и вошёл в главное здание, чтобы возжечь благовония и прочесть короткую молитву о благополучии семьи.       Мамору Чонгук нашёл в том же самом ханоке. Альфа сидел за столом и медленно заваривал чай, словно найдя в этом занятии некую долю успокоения. Сегодня он выглядел иначе, обычно Чон видел его в кимоно, в наряде омеги (господи-боже!) или в школьной форме, а сейчас он сидел в чёрной обычной водолазке, в чёрных брюках и сверху на нём было чёрное пальто. Ханок обогревался, но в нём всё равно было прохладно, поэтому Чонгук тоже решает пальто не снимать, иначе в футболке к чёрту замёрзнет.       На столе в этот раз стоят сладости из моти, очень и очень много моти!       — Мы с тобой точно парочка, я вот тоже в пальто! — улыбается Минамото.       — По цвету не сочетаемся.       — Я могу подарить тебе своё пальто и будем сочетаться.       Чонгук решает умолчать о том, что за время, что Мамору его навещал, весь Чон пропитался запахом альфы. Он просто надеялся, что за выходные аромат ириса выветрится, потому что сотня чужих взглядов и две сотни расспросов в университете он не переживёт!       — Ты ведь позвал меня, чтобы обсудить дела? — Чонгук садится на подушку и прикрывает ноги одеялом. От пола шло тепло, но ханок сам по себе был тонким, скорее летним и в морозы здесь можно было замёрзнуть насмерть.       Мамору ставит перед Чоном чашку с чаем и отвечает:       — Именно так, угощайся. Этот чай выращивают монахи в Японии, как тебе, вкусный? А эти моти я давно тебе обещал, так что налетай.       Чай действительно был очень вкусным; Чонгук и сам жил на горе, но, когда он пил этот чай ему казалось, что он на заснеженной вершине в тихом и теплом храме. Не счесть сколько раз Чон мечтал уйти в монахи и жить подальше от мирской суеты.       — Этот храм ты спонсируешь? — спросил Чонгук, когда опустошил чашку с чаем и подвинул к Тэхену, прося добавки.       — Это моя земля, я его построил, — улыбается Минамото.       Да, у такого чеболя есть деньги, чтобы покупать землю тут, там и строить всё, что захочется.       — Я думал, в Японии распространены синтоистские храмы, — задумчиво отвечает Чонгук, получив ещё чай. Он принимается за уничтожение моти, наслаждаясь свежим клубничным вкусом. Всё-таки удивительно, как Тэхен готовит, не ощущая вкуса?       — Верно, но моя семья давно проповедует буддизм, — отвечает Минамото, сам при этом пьёт только чай, но даже его вкус он ощутить не может.       — Так что ты узнал? — спрашивает Чон.       — Помнишь, дилер Ыджон, которого мы взяли на Сораксан, упоминал дело в Канвондо?       — Да, он сказал, что скрывал тех убийц от полиции.       — Именно. Я приказал своим людям прочесать все происшествия в Канвондо и только одно оказалось настолько громким, чтобы там могли поучаствовать Воротники. — Мамору вытаскивает из-под стола папку и, раскрыв её, вынимает оттуда фото, оставляя его на столе. На фотографии был запечатлён альфа, не урод, не красивый, самый простой, но какой-то до ужаса неприятный. — Это Суй Лю, он был богатым бизнесменом в Корее, его называли Портовый Король. Но прославился он не только своими навыками в зарабатывании денег, он был замужем четыре раза и все четыре раза его мужья кончали жизнь самоубийством. Все знали, что он их доводил, но прямых улик против него не было.       — Значит, этот ублюдок уже мёртв? — Чонгук агрессивно откусывает кусок моти, марая губы в сахарной пудре. Такую мразь он бы и сам придушил!       — Да, — кивает Мамору. — Он отправился в командировку в Канвондо и двадцать седьмого декабря приблизительно в семь вечера был зарезан в своём номере в отеле. На камеры попал подозреваемый. Как думаешь, кто это?       — Шрам, тот альфа с Сораксан, — легко догадывается Чон. Разговор убийц на горе он хорошо запомнил.       — Верно. — Минамото вытаскивает ещё несколько фотографий, на которых были изображены альфы, которых он пристрелил, не все, а только трое. — Это Кухо, Ыми и Юсу, с которыми он был в тот день на Сораксан, также по мнению следователя из Каннама они участвовали в том нападении. — В этом деле Мамору проконсультировался со специалистом, прежде чем всё рассказать Чонгуку. — Суй Лю был крепким альфой, в одиночку его было не завалить. Полиция бросилась в погоню за преступником…       — Почему одним? — сейчас перед Чоном лежат три фотографии убийц и одна ублюдка, который издевался над омегами.       — Потому что это официальный отчёт из Канвондо и там убийца всего один. — Сразу чувствуется почерк Воротников, которые месили дела так, что в них и чёрт не разберётся. — Так вот, подозреваемого нашли и отправили за решётку, он отрицал вину, но все факты были против него, у него нашли нож, окровавленные перчатки и обувь.       — Его подставили.       — Верно. И этим летом вступил в силу его смертный приговор, так что поговорить с ним мы не сможем, — вздыхает Мамору, подливая Чону ещё чая. — Но настоящие убийцы, коих было трое, — альфа стучит пальцем по фотографиям, — и мы их встретили на Сораксан (Кухо, Ыми и Юсу) скрывались в Сеуле в баре дилера Ыджона. Ыджон сказал, что до того дня они не были знакомы, он их хотел сдать, когда сверху пришёл приказ дать им кров, новые документы и скрывать до конца следствия.       Чонгук хмурится:       — То есть изначально то убийство подстроили не Воротники, но затем почему-то решили его покрывать? Вполне похоже на них, иногда они любят играться с чужими жизнями, Сухо они тоже помогли стать убийцей.       Мамору кивает и поставив локти на стол, уложил подбородок на руки, сверкнув на Чонгука своими фиолетовыми глазами.       — Всё станет интересно, когда я скажу следующее: каннамской полиции удалось выкрасть из отделения Канвондо некоторые документы и среди них была запись подозреваемых, которые покидали отель. Мы немножко проследили эти записи, многие со временем были стёрты, но кое-что любопытное мы смогли найти — заказчика. Камеры зафиксировали человека, который нанял наёмников для убийства Суй Лю. И, знаешь, кто это был? Су Наён, который нанял бандитов, чтобы они напали на тебя.       Если до этого Чонгук просто жевал, то сейчас замер, словно превратился в камень. Неужели они ошиблись и изначально за покушение на Чона стояли Белые Воротники? Но многое не сходится. Коли хотели бы его убить, то не позволили ему спокойно сидеть дома эти пять дней, точно бы довели дело до конца. Да и те альфы-подонки хотели лишь его изнасиловать, об убийстве речи и не шло.       — Но… не может быть, чтобы он был главным заказчиком!       Тэхен согласно кивает и выдают свою версию:       — Скорее всего, он проводник. Однако тогда он нанял убийц, чтобы избавить от Суй Лю, изначально дело не было связано с Воротниками, но затем явно они подкупили следствие и всё замяли. Сейчас именно он нанял бандитов против тебя, это не почерк организации, но наводит на определённую мысль — его хозяин (хозяин Су Наёна) влиятельный чеболь, и он тесно связан с Белыми Воротниками. Приблизительно четыре года назад, после дела Канвондо, власть организации начала сильно расти.       Чонгук продолжил жевать, но пальцы свободной от моти руки барабанили по столу.       — В Канвондо они прикрыли кого-то влиятельного, кто убил Суй Лю и с тех пор этот некто является спонсором Воротников, — делает вывод Чон. — У Суй Лю были враги?       — Огромное количество, хотя бы те семьи, дети которых покончили с собой, не выдержав такого мужа. Но у меня есть зацепка получше, — улыбается альфа. — В деле Суй Лю виновным выставили Ки Саёна и у него был брат, который всё ещё живёт в Канвондо.       — Хочешь поговорить с ним? — понимает Чонгук.       — Да, он что-нибудь должен знать. Потом можно будет побеседовать с семьями, которые лишились детей. Но делать нужно всё тихо, чтобы Воротники не узнали, что мы копаем под них.       Иначе они быстро избавятся ото всех ещё живых свидетелей.       — Канвондо недалеко, — жуя, комментирует Чонгук, — можно съездить на выходных.       — Согласен, но лучше полететь на моём вертолете, так будет куда быстрее и отследить нас будет совершенно невозможно.       Чон еле удержался, чтобы не сквасить лицо. Конечно же, у этого пурпурного был и вертолёт, и самолёт, и яхта, и подводная лодка, и что-нибудь ещё.       — Хорошо, договорились, — отвечает омега. — Я всё ещё должен навестить господина Такеду. — Дел прибавляется, а время напротив бежит и никого не ждёт. А скоро уже экзамены и как всё успеть?       Тэхен, у которого дел было не меньше, а то и больше, не выглядит нисколько обеспокоенный когда он всё успеет. Как наследник Минамото он уже в десять лет обязан был проводить встречи, ездить в гости и помогать с делами компании, с возрастом обязанности прибавлялись, так что он привык, что у него каждая секунда расписана.       — Приезжай в любой день, я буду рад, — улыбается альфа.       Чонгук его подловил:       — Ты же хотел мне фугу приготовить. — И просил заранее оповестить о своём прибытии.       — Но ты отказался.       — Готовь! Приеду в пятницу.       — Мог бы и завтра, — мечтательно вздыхает Мамору.       — Я обещал с друзьями погулять.       Альфа тут же оживился, сложил руки и весь выпрямился, в его глазах исчезло веселье и осталась какая-то настороженность.       — Они приедут к тебе? — спрашивает Минамото.       Чонгук фыркает:       — А что, ревнуешь?       — Нет, но я после снова принесу металлодетектор, если на кухне появится новый жучок, значит, кто-то из твоих друзей предатель.       

      Мини-постановка:

      Спасибо всем, что участвовали в голосовании за определения лучшего пейринга!       Итак (барабанная дробь), со счётом 3:2 победил пейринг Чонгук/Беляш! Наши поздравления!       Давайте узнаем у победителей, что они думают по этому поводу?       Чонгук: Я очень рад! Я очень люблю своего кота и рад, что фаворитом не стал первый вариант или, не дай бог, второй. Быть в паре со своим котом — просто замечательно!       Что же скажет Беляш?       Беляш: Возмутительно, мяу! Как вы посмели меня, мяу, поставить в пару с этой лысой макакой, мяу?! Этот кожаный мешок всего лишь мой раб, мяу! Убирает мои какашки, мяу! Я буду жаловаться на фальсификацию результатов, мяу!       Чонгук: Думаю, он говорит, что очень счастлив!