Крик тишины

             У Чонгука была очень веская причина не доверять альфам и даже их ненавидеть. Для себя он избрал жизнь равносильную целибата, он никогда не мечтал о сильном поле, никогда не задумывался о жизни с семьёй: мужем и детишками. Он был аскетом, добровольно, его не принуждало общество или тем более семья, он сам для себя решил, что лучше ему всю жизнь быть одному. Его сердце всегда было горячим, пылало племенем, и это пламя сжигало всё и всех вокруг, оно сжигало чувства и бесполезные мечты, которым было не место в его жизни. Да, иногда он смотрел на альф, на того же помощника Ли, и думал, что вот он — пример идеального мужа. Но то были только мысли и в них он никогда не примерял на себя роль супруга. Так было ровно до недавних пор.       Нужно отметить, что с Мамору они давно знакомы, уже второй год как пошло их знакомство. Минамото первое время не трогал Чонгука, только сидел в стороне и присматривался к нему, а через полгода его понесло и с Чоном он начал откровенно флиртовать. Всё стало куда хуже в этом году, потому что Мамору и секунды в университете не мог прожить без Чонгука, постоянно с ним заигрывал, отвешивал комплименты и сыпал такими дурацкими подкатами, что любому было бы стыдно, но только не ему. Чон поздно понял, что он привык к такому отношению к себе со стороны Тэхена; может быть, если бы он сразу побил альфу и поставил его на место, всё не стало бы настолько запутано? Сейчас уже и не скажешь.       Чонгук не понял, когда и как так получилось, но он ответно начал заглядываться на Мамору, начал думать о нём как об альфе. Он упрямо это называл простым интересом, Минамото ведь сын семьи якудза, им удобно пользоваться, чтобы добраться до Воротников. Но интересом это давно перестало быть, когда Чон обнаружил себя, лежащим под альфой с красными щеками и бешено несущимся в груди сердцем, что-то в нём щелкнуло и ему стало страшно. Он не желал признавать хоть какие-то чувства и снова от них отмахнулся, но ночью не мог из-за этого уснуть, так и провозился на кровати, переворачиваясь с боку на бок — его сердце никак не желало успокаиваться. Чонгук убедил себя, что это временно, остатки эффекта течки, когда ему требуется альфа, так жить и так думать было проще, чем признать ужасающую правду.       И, даже если на мгновение просто представить, что Чон совершил то самое жуткое и в… влюбился в Тэхена, то вставала другая проблема — а сам он Минамото нравится? Да, альфа постоянно с ним флиртовал, звал замуж и так далее, но что, если всё это было просто шуткой? Он только говорил, что Чонгук ему нравится, но не уточнял почему, не говорил, что любит его (говорил, только Чон считает это всё шуткой), — омега так и не понял, как по-настоящему к нему относится Мамору! Для него это всё веселье или он серьёзен в своих словах?! Чонгук запутался, а потому колотил по кровати ногами не в состоянии уснуть и ненавидел этого треклятого пурпурного чёрта, что вообще занял его мысли и мешает спать!       Конечно же, после бессонной ночи, выглядел Чон ужасно, точно восставший из мёртвых зомби, несколько лет слоняющийся по городам, полям и селам. Несмотря на внешний вид, парень неожиданно неплохо соображал и быстро реагировал, когда в доме раздался звонок с утра пораньше, Чонгук доковылял до домофона и с неудовольствием обнаружил у ворот того самого пурпурного, из-за которого не смог нормально отдохнуть.       — Чего тебе надо? — недовольно проворчал Чон, нажав на кнопку голоса.       — Ты забыл, что мы сегодня отправляемся на свидание?       Всё-таки соображал Чонгук так же паршиво, как и выглядел. Под видом «свидания» они собирались отправиться в Канвондо, чтобы поговорить с братом обвинённого в убийстве магната Суй Лю Ки Саёна. Тэхен считал, что и телефон Чонгука могут прослушивать и перехватывать оттуда звонки и сообщения, поэтому они использовали шифр «свидание» и договорились о поездке на субботу, чтобы точно прилететь к учебной неделе, но Чон, который не спал всю ночь, благополучно обо всём забыл.       Похлопав себя по щекам, чтобы проснуться, омега открывает ворота и говорит:       — Заходи, я сейчас помоюсь, соберусь и выйду.       Чонгук Мамору не доверял и, когда отправился в душ, то двери запер, а потом, стоя под теплыми струями и чуть ли не носом утыкаясь в плитку на стене от желания спать, он понял, что заперся очень даже не зря.       БАМ-БАМ-БАМ!       Нетерпеливо постучали в дверь. Чонгук вздрогнул и разлепил глаза, поняв, что почти уснул в душе.       — Чего нужно? Я моюсь! Если тебе отлить, то рядом есть отдельный туалет и сам прекрасно знаешь об этом!       В доме у Чона имелось сразу два туалета друг рядом с другом, один смежный с ванной и душевой, другой отдельный, непонятно кто так спроектировал дом, но функция была удобной, когда внутри было много гостей и всем срочно нужно было в туалет.       Не понравилось в этой ситуации Чонгуку то, что он сказал в последней фразе, он буквально признавал, что Мамору частый гость в его доме и отлично знает расположение всех комнат. Так-то оно так, но признавать это было не приятно.       Чон проводит рукой по мокрым волосам и слышит за дверью:       — Впусти меня, я тебе помогу.       — Размечтался, кобель! — рычит Чонгук, выключая воду и шлёпая за полотенцами. — Иди, других омег окучивай, а от меня и доброго слова не дождёшься.       — Вот каждый раз ты так, — вздыхает за дверью Мамору, — а я волнуюсь за общее дело. Мы же на свидание опаздываем.       Чона передёрнуло, когда он услышал «свидание», сам по себе шифр был прекрасен, но признавать себе, что у них есть какие-то отношения с Минамото Чонгук всё ещё не желал. И, вообще, скажите-ка, кто в здравом уме будет стоять за дверью душевой, где моется омега и неоднозначно предлагать войти, и помочь? Только пурпурные морды кобелей! Чон жалеет, что вообще думал об отношениях с этим извращенцем, даже не спал всю ночь. Тьфу! Сейчас хотя бы сонливость ушла, однако, глядя на себя в зеркало, Чонгук по-прежнему видел круги под глазами и злостный блеск на радужке, словно он был восставшим мертвецом и жаждал крови и мяса. С таким видом только детей пугать, да и взрослые обосрутся от одной его постной морды.       — Кота покорми лучше, — бросает Чон, вспоминая, что так и не покормил Беляша, хотя время было ранее, сейчас не больше пяти утра.       — Уже покормил.       — Автоматическую кормушку и поилку наполни.       — Наполнил.       Чонгук топает ногой и чуть не поскальзывается, напоминая себе, что для начала нужно полностью вытереться и одеть тапки.       — Еду приготовь и заверни, — в третий раз пробует омега.       — Сделано.       — Тогда просто иди на хрен! — не выдерживает Чон, злостно выкидывая полотенце в стиральную машинку.       Он стоит и смотрит на пустую вешалку, поздно вспоминая, что сменную одежду не взял и все вещи сейчас висели в шкафу. Весело, ничего не придумаешь.       — Не могу, Чонгук-тян, не получается у меня, — голос звучал жалостливо, но Чон ощущал в нём едва скрытое веселье. — Я знаю, что ты голый под душем и один, без меня, у меня аж сердце разрывается.       Чонгук так зубами щелкнул, что ощутил, как те болезненно заныли. Раньше этот черт не позволял себе так пошло шутить и, нате вам, осмелел, у него же есть семейный стоматолог! А семейный гробовщик у него есть?!       — Я тебе разорву рот и выдеру язык! — предупреждает омега. Он стоит и смотрит на фен, но его такая лень одолевает, что ничего не хочется, в Канвондо тоже не хочется, но нужно.       За той стороной двери снова раздался тяжелый вздох и сетование:       — Вот как ты с будущим мужем?       Терпение Чонгука лопнуло. Он не выспался и был особо раздражителен, а альфа просто попал под горячую руку и не знал, когда следует остановиться.       — Беги, иначе я за себя не отвечаю! — омега быстро накидывает на бёдра полотенце, приглаживает мокрые волосы назад и резко распахивает дверь. Он готов ловить и убивать! Он просто хочет хоть кого-то избить, ему нужно, чтобы успокоить душеньку. И Тэхен очень вовремя рядом, чтобы стать грушей для битья, потому что он во всём виноват — и в плохом настроении Чонгука, и в том, что он не выспался, и в том, что у омеги сердце сходит с ума от воспоминаний о том, как под матрасом Мамору тяжело дышал ему на ухо.       Выскакивая за дверь, Чон уже думает, что альфа опасность почуял и смылся, но тот вообще нюха не имел, а ещё был до ужаса наглым, так и стоял за дверью с Беляшом на руках в качестве заложника и нагло скалился Чонгуку. Минамото, как и всегда, весь красивый, аж тошно от его вида! Он ещё и выспался (сволочь!), был бодр и полон сил. На нём сегодня не было его излюбленных сережек, а одет он был в белый свитер с горлом, чёрные штаны и чёрное длинное пальто, на которое не боялся наляпать кошачьей шерсти.       При виде полуголого Чонгука, Мамору откровенно ухмыльнулся, лизнул губы и хриплым голосом спросил:       — И что ты мне сделаешь? Я уже весь в предвкушении.       Он не скрывал своего взгляда, который голодно скользил по изгибам молодого тела. После недели, когда Чон косплеил тюленя, он активно занимался спортом, чтобы стрясти лишний жирок: ездил на велосипеде, дома бил грушу и забегал на секцию кунг-фу, где его уже потеряли. Тело у Чонгука было натренированное, красивое, он мог выделываться своими мышцами, но не любил этого. Тэхен, в конечном итоге, был альфой и не нужно его строго судить, однако Чон осудит.       — Кобель похотливый! — фыркает омега. Он не смущается стоять полуголым перед Мамору, чего ему стесняться? Внешне и альфы, и омеги все похожи. Чонгук к тому же, как бы не любил этого признавать, был красивым. Он стоит с ещё влажным после душа телом, чёрные волосы кажутся ещё темнее от воды, они зачёсаны назад и с них лениво стекают редкие капли воды, очерчивая мышцы груди и бицепсы. Чон буквально ощущает, как Мамору жадно следит за этими каплями, но омеге неожиданно не противно под этим взглядом.       — А я что должен как монах стоять с опущенными глазами? — парирует Минамото, облизывая губы. — Ты передо мной полуголый стоишь, почему я должен глаза отводить, когда могу полюбоваться?       От его наглости у Чонгука лопается какой-то внутренний счётчик терпения, который не давал Мамору сразу врезать. А что толку его бить, если он не ощущает боли? Однако Чон всё же хрустит костяшками, для него насилие всегда было отличным выходом из любой ситуации.       — У альф и омег внешнее строение тела одинаковые! Мы различаемся только внутри!       Тэхен неприлично скалится и, склоняя голову на бок, спрашивает:       — Ну раз одинаковые, зачем прикрываешься?       Демон вселился в Чонгука не иначе, потому что в этот момент он срывает с себя полотенце и предстаёт перед Мамору полностью голым. Он с вызовом смотрит в фиолетовые глаза, а его голос полон клокочущего рокота, когда он спрашивает:       — Доволен?!       Непонятно на что рассчитывал Чон, может, он думал, что Минамото смутится и отвернётся, но у этого кобеля только больше слюней потекло. Пока Чонгук смотрел ему в глаза, Мамору смотрел на всего Чона, но только не на его лицо, нет. Омега буквально ощущал его похотливый взгляд на себе, он был нежным, бархатным, обволакивал мягкостью, но обжигал той страстью, природной силой, что жила в каждом альфе. Даже аромат ириса в этот момент стал сильнее; хотел или не хотел, но Мамору выпускал феромоны, увидев напротив абсолютно голый объект своего сумасшествия.       — Ах, моя жизнь прожита не зря! — вздыхает Тэхен.       Чонгук передёргивает плечами, фыркает и направляется в свою комнату за одеждой, громко топая ногами по полу. Мамору следом не идёт и слава богу, потому что, если Чон его сразу не тронул (потому что тот держал на руках заложника — Беляша!), то вот сейчас его настроение могло сильно поменяться.       Как можно скорее Чонгук переодевается, сушит волосы и собирает небольшой походный рюкзак, запихивая туда все вещи, которые могли им пригодиться. Они с Тэхеном заранее обговорили, что поедут в Канвондо не больше, чем на день, чтобы не привлекать к себе внимание, но никто не знал, что их ждёт на месте, а потому запасливый Чон взял: согревающие пакетики, воду, аптечку, фонарики и спички, сухой перекус и пару ножей. Место это всё заняло немного, ну а парень был уверен, что ситуация не сможет застать их врасплох.       «Небось этот чеболь взял только деньги… и пистолет. Деньги и пистолет — как все якудза! Посмотрим, как это ему поможет, особенно если бы он застрял на горе с медведями!»       Представлять беды Мамору, который пытался выжить на горе в одиночку было приятно. Наверное, Чонгук слишком злой, но ему плевать на чужое мнение.       Когда парень выходит, то обнаруживает Минамото на кухне, тот сидит за столом с Беляшом, гладит кота и пьёт кофе, который сам себе заварил. За неделю, что он ухаживал за Чонгуком, он отлично выучил его дом и расположение в нём разных вещей.       — Сделать тебе кофе? — спрашивает Тэхен так, словно это он в своём доме гостей принимает.       Чонгук скривился от этой мысли, но не стал вредничать и просто ответил:       — Давай.       И это было фатальной ошибкой! Стоило Чону отхлебнуть немного кофе, как его перекосило словно старый башмак! Кофе был таким, что от его крепости запросто могло отказать сердце, а остальные внутренние органы пуститься в пляс!       — Это что за адское поило?! — спросил Чонгук, отодвинув от себя чашку. У него даже слёзы на глазах выступили из-за горечи, щипавшей язык и горло. Он сам виноват, что не попросил молока, но Мамору заботливо добавил сахар да столько, что и от его количества откинуться можно было!       — Эспрессо, — с невинным видом ответил Тэхен.       Чонгук пил этот вид кофе и мог сказать только одно:       — Разве его так готовят?! Этой порцией можно давно мёртвого дракона пробудить!       Мамору, который не ощущал вкусов, а если бы его сердце начало отказывать, не ощущал также и боли, невозмутимо ответил:       — Ты преувеличиваешь. Зато, смотри, как ты быстро проснулся!       «Какой оптимист, черт тебя дери!»       Выплёскивать напиток было жалко, поэтому Чонгук доцеживает его и сразу запивает большим количеством воды.       — Готовить у тебя отлично получается, но кофе явно не твоё.       Альфа расцвёл:       — Так ты признаёшь, что я отлично готовлю? Я очень рад.       Недовольно цыкнув, Чонгук ворчит:       — Пошли уже.       И сам направляется к двери. Он не берёт мобильный, его могли по нему отслеживать, он оставляет его в своей комнате, тот с вечера валяется разряженным и пусть Воротники так и думают, что он просто на свидании с Мамору, где ему смартфон ни к чему.       Попрощавшись с Беляшом, который даже не взглянул на хозяина, Чонгук плотно запер все двери и направился за Минамото к его машине. Всё действительно выглядело так, будто они отправляются на свидание, особенно хорошо в эту концепцию вписывался Мамору с его вечным флиртом по отношению к Чону. Альфа галантно открывает двери автомобиля перед омегой и мурлычет:       — Тело у тебя действительно что надо.       Чонгук очень старается не покраснеть в этот момент, но кончики ушей нещадно полыхают, за своё поведение сейчас было стыдно, хотя и поздно о чём-то сожалеть.       — Ещё одно слово и ценность твоего тела будет оценивать патологоанатом!       Тэхен коротко смеётся и идёт в сторону водительского сидения, позволяя Чону побыть самостоятельным и самому закрыть дверь. Просто он серьёзно опасался, что его этой дверью и прибьют.       — Вертолёт уже ждёт нас в Каннаме, — оказавшись на безопасной, точно не прослушиваемой территории, говорит Минамото, — я хотел полететь сам, но лучше будет, если вертолёт заберут сразу.       Если город тоже под властью Белых Воротников, они могут отследить, что именно Тэхен прилетал в Канвондо, а могут и вовсе за время простоя повесить бомбу. Может быть, Минамото и накручивает себя, но он всегда предпочитал быть осторожным и тщательно продумывать каждый шаг.       К тому времени, когда они выезжают, на горизонте проступают первые лучи солнца. Огненный гигант появился над городом впервые за долгое время и предвещал морозы и холода, несмотря на свою теплую внешность. Мокрая дорога в его лучах сверкала точно драгоценная, но всё вокруг было укутано в нежный белый слой инея.       — Куда конкретно мы полетим? — спрашивает Чон.       — В Чунчхон, столица Канвондо, убийство Суй Лю произошло как раз там, — альфа открывает бардачок и вытаскивает оттуда папку с бумагами. — Держи, можешь изучить дело, помощник Ли как раз его скомпоновал.       Чонгук принимает документы и внимательно просматривает их, пока Тэхен неспешно ведёт автомобиль по сверкающей от ночного дождя и инея дороге.       Первым шло досье на Суй Лю. Как и говорил ранее Мамору, это был состоятельный альфа, владел большой компанией, но обладал ужасным характером. Его отец бросил ребёнка и тот рос с папой-омегой, который был наркоманом, каждый день Суй Лю подвергался жестокому обращению, а однажды папа даже пытался его убить, тогда-то он и попал в детский дом, где уже развилась его натура мужененавистника. Он был нетерпим к омегам после того, что с ним делал его папа и всех своих мужей доводил до самоубийства. При этом он был весьма хорош собой и владел недурным состоянием, несмотря на слухи о его жестокости на него засматривались влиятельные семьи, готовые отдать детей на растерзание ради богатства. Следовало отметить, что он не отказывал ни одному предложению о браке, но продолжал издеваться над своими мужьями.       Двадцать седьмого декабря Суй Лю приехал в Канвондо по делам и был зарезан в своём номере в отеле. Камеры в гостинице в тот день не работали, но по словам сотрудников был составлен фоторобот и в качестве обвиняемого перед судом предстал двадцатитрехлетний Ки Саён. Обвиняемый отрицал причастность к убийству, но в его квартире был найден нож с его отпечатками пальцев, на орудии преступления сохранилась кровь Суй Лю и экспертиза подтвердила, что именно этим предметом был убит бизнесмен.       У обвиняемого Ки Саёна также были найдены окровавленные ботинки, отпечаток которых совпадал с отпечатком, оставленным убийцей на ковре в гостинице. У мужчины не было алиби на момент совершения убийства, а перед этим на его счёт была зачислена подозрительно крупная сумма денег. Обвиняемый отрицал в суде свою вину, но неожиданно во всём сознался, однако суд вынес ему смертный приговор, и летом этого года он был приведён в исполнение.       У Ки Саёна в живых остался младший брат Ки Хеджон, на данный момент он был безработным и жил в каком-то захолустье на окраине города. С момента, как его брата признали виновным и посадили в тюрьму, Ки Хеджон стал затворником.       Ещё раз пробежавшись взглядом по досье, Чонгук поднял глаза на Мамору, медленно поднимающееся морозное солнце оседало в фиолетовой радужке волшебными искристыми цветами, делая глаза альфы похожими на драгоценные редкие камни. Чон мысленно себя пинает, понимая, что снова засмотрелся на Минамото.       — Тут сказано, что Ки Хеджон стал затворником, думаешь, нам удастся с ним поговорить? — спрашивает омега. К тому же, может статься, что он и вовсе ничего не знает.       — Мы должны попробовать, — отвечает Мамору, — он точно что-то знает об этом деле. Прочти внимательно, — рекомендует альфа, — он вёл очень активную жизнь до того, как его брата арестовали и признали виновным в убийстве. Понятно, что из-за общественного мнения и горя из-за ареста брата он мог потерять дух, но почему он утих ещё до суда? Посмотри последнюю страницу. — Чонгук снова заглядывает в документы, а Тэхен продолжает: — Я послал людей, чтобы они немного собрали информации о Ки Хеджоне. Так вот, он не был на приговоре брата и навещал его в камере только раз, в самом начале, когда его взяли под стражу. Сразу после этого Хеджон разорвал все связи с внешним миром, его не было даже на смертной казни брата.       Это всё действительно выглядело странно, но объяснением могли служить плохие отношения братьев, может, Хеджон и рад был избавиться от старшего. И если так судить, то общественное мнение насчёт убийц и их семей весьма токсичное, этот Хеджон действительно мог закрыться ото всех, потому что ему надоели репортеры и вечное осуждение.       Чонгук решает уточнить:       — А какие у них отношения были с братом? Может, они и вовсе не близки.       — Они были одни, их родители рано умерли, Саён буквально воспитал Хеджона, так что он бы обязательно пришёл к брату.       А вот это уже даёт пищу для размышлений. Листая документы, Чонгук задумчиво бормочет:       — Это Воротники что-то сделали, возможно, из-за них Хеджон сейчас прячется от мира. Но если прячется, значит, есть причина и далеко не боязнь за собственную жизнь.       — Ты верно мыслишь. Когда Саёна схватили, он отрицал вину, но затем резко во всём признался.       — Его вынудили, угрожали жизнью брата, — понимает Чонгук.       Белые Воротники отчего-то решили вести это дело, они прикрыли истинных убийц, но на деле прикрыли заказчика смерти Суй Лю. Вполне возможно, что сейчас этот человек поддерживает и спонсирует организацию. Но четыре года назад своими действиями Воротники обвинили в убийстве невиновного и вынудили его признать вину, по всей видимости, угрожая смертью брата. Это бы объясняло, почему Хеджон с момента ареста брата, больше не имел с ним никаких отношений.       Мамору думает точно также:       — Скорее всего. Но сам Хеджон мог настаивать на встречах, вряд ли Воротники стали бы так мелочно мешать им встречаться. Однако, если он самолично ушёл в затворничество и оборвал связи с братом, значит, он что-то знал о деле и решил это скрыть до лучших времён, но случая так и не представилось. Власть Белых Воротников за четыре года разрослась, а Хеджон так и не осмелился выступить против них.       Вполне логично.       — А если он ничего не знает? — спрашивает Чонгук, склоняя голову на бок.       — Значит, зря ехали, — улыбается Мамору. — Хотя не зря, мы точно узнали, что Хеджон ничего не знает и никак не может нам помочь.       — Какой ты оптимист, — фыркает омега. — Хеджон может быть таким же, как и я, — немного подумав, добавляет Чон. — У меня есть дневник брата — там содержатся некоторые улики против Воротников, хоть и косвенные. Несмотря на то, что организация не знала найду ли я о них хоть какую-то информацию, они следили за мной и в доме у меня прослушка. Думаю, что за Хеджоном тоже могут следить. Воротники стараются контролировать всех. Им было бы проще убить Хеджона. — Так же, как и убрать самого Чонгука, но они словно игрались с ним, оставляя в живых и маня кончиком хвоста.       — Не проще, — возражает Мамору, не отрывая взгляда от скользкой дороги, покрытой тонким льдом. — Они сами раздули дело об убийстве Суй Лю, заставили одного брата признать вину, если бы убрали второго, журналисты бы дело так разворотили, что хоть какие-нибудь следы, но дошли бы до Воротников. А там, прощай анонимность.       Да, полностью купить общественное мнение им не под силу и контролировать все СМИ, как и всех журналистов они не могут.       — Но слежка за ним есть? — Чонгук вроде и вопрос задаёт, но сам же знает, что ответ положительный.       Альфа кивает:       — Вероятно. Хотя мои люди и не заметили ничего необычного, но мы не можем отрицать, что в его доме не стоит прослушка, а то и вовсе камеры видеонаблюдения. Может, он постоянно у них под колпаком. Поэтому заявимся мы к нему под видом социальных работников, он живёт в ужасных условиях, мы не должны вызвать подозрений.       Умно. Велика вероятность, что сам Хеджон им откроет, когда узнает, кто они такие. Особенно если он боится Воротников и скрывается от них. Социальные работники должны вызвать меньше всего подозрений.       — Нам нужно прикрытие? — понимает Чон.       — Я всё подготовил, будем использовать макияж и фальшивые имена. Если бы это была Япония, всё было бы проще, — вздыхает альфа.       Тэхен изначально не желал, чтобы его личность раскрыли, носил маску и очки, менял по десять раз машину, было бы глупо ему сейчас попасться.       Чонгук фыркает:       — Ты бы просто ворвался к нему с ноги?       — Именно так, — скалится Минамото. — Моя власть в Токио и Киота — абсолютная.       — Приличный вы кусок себе отхватили.       — Мне нравится Киото, я очень старался его заполучить, — Мамору звучит так гордо, словно выиграл президентскую награду или спас мир.       — Может, твои предки его заполучили? — хмыкает Чонгук. Всё-таки богатства Тэхена и его власть якудза перешли к нему по наследству. Чону было приятно принижать заслуги Минамото в своей голове.       Но Мамору криво усмехается, подмигивает омеге и отвечает:       — Нет, Чонгук-тян, Киото я завоевал сам, порубил катаной местного главаря и отправил на покой.       — Какой ты всё-таки кровожадный!       — Боишься? — хищно улыбается альфа.       — Хватит меня каждый раз спрашивать об этом, бесишь! — Чонгук раздражённо передёргивает плечами. — Хочу научиться стрелять, — неожиданно заявляет парень. Недавно он понял, что этот навык был ему очень полезен.       Мамору хохочет:       — В меня?       — В том числе, хочу пристрелить тебя, — отвечает Чон и шутки в его словах нет ни на грамм. Правда, Тэхена это нисколько не волнует, он уже раз позволил Чонгуку стрелять в себя, может позволить и второй.       — Можешь приезжать ко мне на выходных, у меня дома есть стрельбище, научу тебя обращаться с оружием.       — Жертва учит своего убийцу? — скалится Чонгук.       — Если ты меня пристрелишь, я с удовольствием на том свете всем предкам поведаю, как мой омега меня убил, — мечтательно отвечает Тэхен.       Чон прорычал:       — Я не твой омега!       — Это пока что.       Больше спорить с этим альфой Чонгук не видел смысла и остаток пути до Каннама они проехали в относительной, расслабленной тишине. Изредка Чон спрашивал ещё что-то по делу, а Тэхен ему отвечал.       На месте, что не удивительно, их встретила толпа охранников. Целое здание с вертолетной площадкой на крыше было перекрыто и находилось под постоянным наблюдением, Чонгук не знал, но на крыше был даже снайпер, которому было приказано стрелять в любого, кто не должен был приближаться к вертолету. Мамору пекся о безопасности, наверное, потому, несмотря на его чудовищно-деспотичный характер как главы якудза, он всё ещё был жив.       В здании их уже ждали одни из лучших визажистов-гримеров. Как и сказал Минамото, внешность им нужно было изменить и меняли её кардинально — их не просто накрасили, а на головы нацепили парики и на глаза линзы, им на лица наклеили жидкий силикон, с помощью которого полностью изменили внешность. Чонгук смотрел на себя в зеркало и не узнавал! Вот как Тэхен смог играть рыжеволосого омегу! От былой красоты Чона не осталось ни следа, сейчас он был… обычным: карие, уставшие глаза, брови вразлёт, щекам придана округлая форма, подбородок раздвоен, а нос оставили прежним и из-за этого он казался маленьким. Ему ещё и надели парик чёрного цвета с короткими волосами.       Мамору рядом также было не узнать — он снова был в образе омеги, решив выжать из него всё, правда, в этот раз на нём был белый парик, но локоны снова были длинными (а не фетиш ли у вас, господин Волк?). Ему как раз лепили на руки накладные ногти, фиксируя прочным гелем, когда их взгляды с Чонгуком пересеклись.       — Ох, приятно познакомиться! — очаровательно улыбнулся Минамото. — Вы в первый раз в нашем салоне?       «Игнорируй!» — приказывает себе Чон и отворачивается.       Последним штрихом им скрыли истинные ароматы с помощью какого-то вонючего парфюма, от запаха которого Чонгук думал, что сдохнет! Он так завидовал в этот момент невозмутимому Минамото, которому было наплевать на такие раздражители.       Помощник Ли отдал Тэхену поддельные документы на них с Чоном, по ним Чонгука звали Ким Мисок, а Мамору —Чон ТанИ. Омега шутку с фамилией Чон не оценил, но оценил, как быстро им наклеили новые фотографии на документы и сделал это какой-то странный альфа с сигаретой в зубах и в растянутой майке. Чонгук мог бы приклеить фото в паспорт точно также, но его подделку сразу бы изъяли, а этот «мастер» знал, как всё сделать идеально. Мамору также захватил пачку налички и спутниковый телефон, по которому его невозможно было отследить.       Только после полных приготовлений они были готовы к вылету. До вертолета их также сопровождала охрана, прикрывая парней большими чёрными зонтами, чтобы внешность их никто не смог разглядеть. У самого вертолета окна экипажа были тонированы, это явно было нарушением, но объясните это чеболю, который на любую претензию отмахивается деньгами.       Раньше Чонгук никогда не летал: ни на самолете, тем более на вертолете, оттого всё это вкупе с их авантюрой ощущалось волнительно. У омеги заходилось сердце и потели ладони, хоть он и пытался храбриться, но ноги подрагивали, и от взгляда Мамору это не скрылось.       — Не переживай, я умею прыгать с парашютом, если что возьму тебя в тандем, — улыбнулся альфа, одевая наушники и протягивая другую пару Чону.       Омега фыркнул, хотя ему поплохело при упоминании, что им может пришлось бы прыгать. Он не боится высоты, конечно же, нет, совершенно точно это не так!       — Я смотрю, ты ко всему готов! — раздражается Чонгук.       — Я уже говорил, что мой отец экстремал, — Минамото помогает Чону застегнуть ремни безопасности и захлопывает за ними дверь. — Чтобы батя не помер раньше времени мне пришлось научиться прыжкам с парашютом, плаванию, скалолазанию и прочему лучше, чем умеет он сам.       Чонгук закатил глаза на очевидное хвастовство, но вертолет в этот момент завёлся, и омега весь побледнел. Он не боялся высоты, когда шёл в горы, там под ним была земля, но его приводила в неописуемый ужас мысль о том, что они будут лететь над хреновой тучей метров над землёй в тонюсеньком вертолете, который мог развалиться на части, а они могли бы вывалиться из него и разбиться в лепешки!       — Дыши, злобное создание, просто закрой глаза и дыши, в перелете нет ничего страшного.       — Хватит называть меня злобным созданием! — огрызнулся Чон, но совету последовал. Хотя, может с закрытыми глазами он терял возможность любоваться прекрасными видами сверху, но он это как-нибудь переживёт, потому что ему важнее пережить этот полет! Нужно было настоять на поезде!       — Почему хватит? — беззаботно болтает Мамору. — Ты всегда грозишься мне расправой и злишься на любое моё слово — вот потому ты и злобное создание. Но, честно признаться, если бы ты был нежным и робким, то, вероятно, я не обратил бы на тебя внимание. Ведь как получается? С момента как я себя помню, именитые семьи подсылали мне своих омег, они все были одинаковые — мягкие, робкие, добрые. Они скрывали какие гнилые в душах и пытались очаровать меня своей красотой и нежностью. В тот момент такой тип личности мне пресытился и стал отчасти ненавистен, я начал вожделеть омегу, который перевернёт мою жизнь, потопчется по ней и по мне, будет угрожать мне, будет бить меня и огрызаться на любое слово! Я хотел того, кто возьмёт пистолет и без лишних слов выстрелит в меня. Мне нужна была фурия, поэтому ты мне так нравишься.       — Ты больной ублюдок! — констатирует Чонгук, глядя в весёлые карие глаза напротив. Ну надо же быть таким отбитым!       — Возможно-возможно, — соглашается Минамото, накручивая на палец прядь белых волос, — я смотрю на это иначе, для меня это как самая заветная мечта. Каждый раз, когда ты огрызаешься на меня или пытаешься ударить — я испытываю кайф. Это похоже на мазохизм? Возможно. Но что в этом плохого, если тебе польза, и мне наслаждение? — скалится Мамору. — Не думаешь, что я говорю это только для того, чтобы ты стал нежным и чутким? Хах, но я думаю, что ты таким и не станешь. Ведь ты фурия и твоё призвание разрушать. Но что плохого в разрушении?..       Минамото продолжает болтать всякую ересь, пока Чонгук с кислой миной смотрит на него. Это же надо таким болтуном родиться! Хотя Чон и понимает, что Мамору таким образом отвлекает самого омегу от страха полета и получается у Тэхена это просто великолепно.       До Чунчхона от Сеула было совсем не далеко, на автомобиле время в пути не занимало и полутора часов, конечно же, напрямую на вертолёте они были на месте за каких-то двадцать минут. И ни на мгновение Мамору не затыкался!       Посадку провели на высотке, принадлежащей Минамото, но по бумагам проходящей в собственности какого-то японского бизнесмена. Перед тем, как посадить вертолет, работники высотки, значащейся гостиницей, передали информацию, что вокруг всё тихо, никто не интересовался вертолетом и слежки нет. Что ж, это могло означать только одно — некто, кто следил за Чонгуком, поверил, что тот с Мамору отправился на свидание. Воротники не знали о настоящей личности Минамото, потому не стали бы за ним следить, но следили за Чоном, оттого Тэхен и предпринял так много шагов по обеспечению их безопасности.       Из вертолёта Чонгук вышел на пошатывающихся ногах и обещал себе, что больше никогда не сядет в эту страшную штуку! Конечно, он преувеличивал и понимал, что во многие места можно добраться только воздушным транспортом, но он, как истинный человек, ощущает свою связь с землёй и небо кажется ему красивым, но ужасным.       — На всякий случай я думаю, нам стоит снять комнату в отеле, — болтает Мамору, выходя из вертолета и приветственно кланяясь сотрудникам, которые вышли его встретить.       Чонгук согласен! Он сейчас хочет лечь на кровать и валяться так несколько часов, действие кофе пропадало и его снова тянуло в сон, а ещё мутило, и он был раздражён, и ненавидел эту волчью морду, и… да что вы все пристали к нему?!       — Отлично, — увидев, что Чон согласился, просиял Мамору, — тогда пошли, найдём отель.       Чонгук снова кивнул и совершенно не подумал, на что согласился. Они ведь находились в отеле, вот он наивно и решил, что задержатся так же здесь. Но Минамото думал иначе и предпочитал скрываться по малозаметным местам. Чон понял, что допустил ошибку в своих суждениях только на стойке регистрации.       Они находились в каком-то откровенно-отвратительном лав-отеле, неоновые подсветки с сердечками за спиной администратора доводили Чонгука до инфаркта! А бесплатно разложенные на столе презервативы заставляли покрыться холодным потом. Чон хотел закатить истерику, но понимал, что они под прикрытием и лучше ему рот держать закрытым.              Однако стоит им оказаться в весьма скромном и откровенно провонявшем другими парочками номере, Чонгука понесло:       — Что это значит?! Почему мы в лав-отеле?!       Покручивая на длинном ногте ключ от номера, Тэхен ослепительно улыбнулся:       — Трахаться будем.       Чонгук от такого дерзкого заявления буквально выпал, у него все слова застряли в глотке и в голове образовался вакуум, где плавал его мозг, забыв о том, какую он должен выполнять функцию.       Явно наслаждающийся реакцией Чона Мамору обольстительно провёл по своим губам накладными ногтями и продолжил:       — Ведь ты, альфа, привёл беззащитного омегу, меня, в этот лав-отель сам знаешь для чего.       — Хватит играть в свои пошлые игры! — взорвался Чонгук. Он окинул взглядом комнату и передёрнул плечами, оставаться здесь хоть немного не было никакого желания! — И зачем нам здесь оставаться? Мы всё равно сегодня же уедем.       — Не спеши так, — вздыхает Минамото, грустный, что его игру не приняли, — всё-таки мы не знаем, как поведёт себя Хеджон и не придётся ли нам к нему ездить по нескольку раз, чтобы хоть что-то вытрясти. Этот отель неприметный, здесь постоянно селятся парочки, и мы останемся незамеченными.       Чон проглатывает замечание, что чтобы оставаться незамеченными Мамору нужно поменять внешность на кого-то менее броского. Вслух Чонгук такого никогда не скажет, потому что от Минамото с его пошлыми шуточками потом не отделаешься.       — Признайся, что тебе просто здесь нравится! — шипит омега, презрительно глядя на Мамору.       Альфа пожимает плечами и отвечает:       — Здесь не так-то плохо, не люкс, но сойдёт.       — Обладал бы ты нюхом, был бы другого мнения, — Чон морщит нос от отвратительных запахов, витающих в номере. Здесь вообще убирались?!       — Всё настолько плохо? — участливо интересуется Тэхен.       Чонгук вздыхает и вынужденно признаёт:       — Терпимо.       Они здесь не на курорте, у них есть дело и придирки Чона к номеру неуместны. Он и сам всё это понимает, но не может избавиться от своего дурного характера.       «В конечном итоге, Чонгук, ты впервые получил возможность так близко подкопнуться к Белым Воротникам, вот и думай о цели, а не о комфорте».       — Ладно, — отвечает Мамору, — я попрошу, чтобы её повторно убрали.       «Да её вообще не убирали!»       — А сейчас пойдём к Хеджону, — продолжает Минамото, — не будем терять время. Сюда вернёмся, когда добудем хоть какую-то информацию, глядишь, вонь и выветрится.       Чон фыркает на последнюю фразу, но закидывает рюкзак на плечи и идёт за Мамору. Альфа действительно просит на стойке регистрации, чтобы их номер «вылизали дочиста» и доплачивает за это. Бета, работающий администратором, все слюни спустил на очаровательного блондинистого «омегу», который бесстыдно флиртовал с персоналом и вёл себя до того очаровательно омерзительно, что Чонгуку тошно становилось.       — Запомни, что мы социальные работники, — наставляет Чона по дороге Мамору, — ты Ким Мисок, а я Чон ТанИ. Вероятно, Хеджон будет пугливым как птица, поэтому нам важно успокоить его и вытянуть информацию максимально незаметно.       — У нас даже бумаг нет, — вздыхает Чонгук, — социальные работники ходят с кипами бумаг.       — Бумаги — прошлый век, — отвечает Минамото, — держи этот планшет, — альфа вытаскивает из внутреннего кармана пальто дорогущий айпад, протягивая его Чону, — будем делать вид, что сюда записываем всю информацию. Я буду пытаться его разговорить, а ты пиши, в планшете стоит встроенный диктофон и флешка, так что весь разговор запишется и, если с планшетом что-то случится, данные у нас сохранятся.       — Почему это я должен писать? — ворчит Чон, но планшет берёт, пакуя его в рюкзак.       — Потому что мне нужны свободные руки, — Мамору с улыбкой подмигивает Чонгуку, — если придётся стрелять, я бы предпочёл иметь в распоряжении обе руки.       Чон просто кивает, понимая, что Минамото прав.       До района, где живёт Хеджон, приходится добираться на такси, а потом идти пешком. Он жил в трущобах, дорога здесь была до того узкая, что автомобилю было не протиснуться, поэтому остаток пути и пришлось преодолеть на своих двоих. Кругом царила разруха, валялся мусор, который не убирали годами, многоэтажные дома стояли наполовину заброшенными, наполовину жилые с заколоченными досками окнами, чтобы шпана не била имущество. А частные домики стояли покошенные с ржавыми воротами и оббитой временем кладкой заборов.       Запахи здесь тоже стояли ужасающие: воняло мочой, алкоголем, тухлятиной и природными запахами омег и альф, Чонгуку приходится закрыть лицо рукавом куртки, чтобы не блевануть. Он действовал аккуратно, чтобы не стереть грим.       Дом Хеджона оказывается частным, таким же покосившимся, как и многие здесь, штукатурка местами осыпалась и некоторые окна были заколочены. Казалось, что здесь никто не живёт, но Тэхен уже посылал людей на разведку и те точно знали, что Хеджон обитает здесь.       Мамору под видом осмотра дома умудряется ещё и местность вокруг просканировать своими карими глазами, но ничего подозрительного он не видит; если здесь и были камеры или прослушка у входа в дом, то без техники их было не найти.       Постучавшись в хлипенькие двери, Минамото нежным голосом проворковал:       — Господин Ки Хеджон, откройте, пожалуйста! Мы из социальной службы малоимущих граждан. Меня зовут Чон ТанИ, а моего напарника Ким Мисок. Мы прибыли, чтобы оценить качество вашего жилья и предоставить необходимые льготы.       Чонгук должен был признать, что язык у Мамору был подвешен отлично, так складно врёт! Если бы к Чону стучались с такими словами, он бы давно вызвал полицию, жалуясь на мошенников.       В ответ на заявления Минамото из дома раздалась только тишина, но Тэхен не спешил останавливаться, он постучал настойчивее, с петель даже посыпалась труха старого дерева, Чонгук всерьёз забеспокоился, как бы они не разломали весь дом. Тогда им явно не будут здесь рады.       — Господин Ки Хеджон, откройте, пожалуйста!       — Ты потише, — одёргивает Мамору Чон, хватая его за тонкое запястье, — если дверь выбьешь, нам от компании влетит!       Чонгук специально говорит так, чтобы складывалось ощущение, что они действительно социальные работники.       — Ой, да точно! — улыбается Минамото одними глазами, прикладывая руку к губам. — Господин Ки Хеджон! — заверещал он так, словно его здесь живьём резали!       Омега даже уши в этот момент прикрывает, с неодобрением глядя на альфу. Но, как ни странно, этот ор помог, потому что в доме послышались шаги, и дверь им открыл худой, бледный альфа в грязной одежде. Он недобрым, настороженным взглядом окинул незваных гостей и проворчал:       — Что надо?       У Чонгука от этого тона дёрнулась щека и рука непроизвольно сжалась в кулак. Он понимал, что мужчина перед ними хлебнул горя сполна, но тон такой к себе не собирался терпеть!       Мамору рядом остаётся образцом спокойствия, он улыбается ещё ярче и повторяет:       — Господин Ки Хеджон? Мы из социальной службы, — Тэхен показывает два поддельных удостоверения, — пришли, чтобы оценить качество вашей жизни и предоставить льготы.       Ки Хеджон сухими руками берёт оба удостоверения, очень придирчиво их осматривает, крутит в руках, но изъяна не видит. Непонятно, кто подделывал документы для Мамору, но этот человек был мастером.       Альфа возвращает удостоверения «омеге Чон ТанИ» и внимательно рассматривает своих гостей. Чонгук ощущает, что им не доверяют, но стоит невозмутимый как скала. В конечном итоге, Ки Хеджон осознаёт, что не избавится от этой парочки, поэтому вздыхает и пропускает их внутрь затхлого помещения, провонявшего куревом и спиртным.       *****       Кан Омёль уже четыре года следил за домом Ки Хеджона, он жил в соседней многоэтажке и у него открывался отличный вид на входную дверь Ки Хеджона. Несмотря на ужасные условия проживания, комната была оборудована новейшей техникой, наблюдение за домом Хеджона велось двадцать четыре часа в сутки без выходных и перерывов. Возможно, давно было бы пора кончать с этим алкашом, тогда бы и Кан Омёля перевели в другое место, к лучшим условиям.       Бета потягивается в кресле и быстро просматривает запись за домом Ки Хеджона за последние полдня, он буквально тянет ползунок на таймлайне, используя быстрый просмотр. За такое его могли бы и убить работодатели, но Омёль был слишком самоуверенным. Глаза беты цепляют двух незнакомцев, пляшущих у дома Ки Хеджона, запись буквально отсчитывала минуты три назад, и Омёль припадает к обзорной трубе, замечая, что у дома с опасным свидетелем действительно стоят двое мужчин.       Не сказать, что у Хеджона не было посетителей, но они были редки и о каждом следовало сообщать сразу в штаб.       Омёль настраивает фокус встроенной камеры и делает несколько снимков, тут же отправляя их куратору и главе.       ******       Отдыхающий в джакузи Юно придирчиво осматривал принесённую ему клубнику. Вся она казалась ему посредственной и не вкусной, он с брезгливым видом перевернул поднос и отвернулся, пока слуги бегали по полу и собирали непонравившиеся господину ягоды.       Именно в этот момент под шум жучащей воды и легкой классической музыки, которую слушал Юно, ему на телефон пришло экстренное сообщение. Омега смотрит на айфон и лениво открывает почту, он знает, что не увидит там ничего необычного, так и происходит. Очередное фото очередных «гостей» Хеджона, сколько таких они проверили и всё зря? Эта помойная крыса знает, что сидит под колпаком и потому не предпринимает попыток связаться с миром, он знает, что любое его сообщение будет перехвачено.       Юно ленивым движением открывает чат с ним и пересылает ему фото, подписывая:       «У нашей крысы гости».              На том конце получатель тоже не был ничем занят, он валялся в кровати, только проснувшись, и думал, что жизнь полна скуки, вокруг не происходило ничего интересного. Может, найти новую игрушку? И когда он был на грани, чтобы сломать жизнь очередному неудачнику, на его телефон приходит сообщение.       И одно фото делает мир заметно ярче!       Он подскакивает на кровати и жадно разглядывает двух людей, которые сели ему на хвост. Но привлекает его вовсе не беловолосый эффектный омега, а тот, кто стоит рядом с ним — внешность не знакомая, однако этот рюкзак он узнает из тысячи подобных.       Громкий смех разрезает тишину большой спальни. Он готов чуть ли не в истерике биться от того, как ему в спину задышала смерть под руку с правосудием. Невероятное ощущение!       Однако… его смех резко обрывается. Глубокие темные глаза смотрят на фото.       «Это плохо. Они подобрались слишком близко, Чонгук… как ты узнал о деле Канвондо?»       Было бы забавно дать Чону ухватить их хвост, но в таком случает Чонгук выйдет на Юно, а Юно держать язык за зубами не станет и растреплет всё об организации. Да и терять такого спонсора как Кан очень не хотелось, он всегда давал им деньги, прикрывал своим могуществом и влиянием, даже своего отца впутал в схему помощи Белым Воротникам. Как бы то ни было, а они обязаны обеспечить безопасность Юно.       «Ах, Чонгук, ну не мог ты зацепиться за другое дело? Ты же всегда кусаешь нас за хвост, почему в этот раз схватил за руку?!»       Зло растрепав волосы, он раздражённо выдыхает и набирает номер Омёля, следящего за домом Ки Хеджона.       — Да, господин! — на его звонок отвечают сразу после первого гудка.       — Избавься от цели, — командует он, — и проследи, чтобы сегодняшние гости не смогли добыть никакой информации, если будет нужно — убей их.       *****       Внутри дом Хеджона такой же ужасный, как и снаружи: кругом пыль, грязь, в раковине горы немытой посуды, полы закоптились чёрным маслянистым налетом, голые стены выглядят холодно и неприветливо. Кругом стоит ужасающий смрад из тухлятины, сигарет и алкоголя; Чонгук серьёзно переживает, как бы его не вывернуло наизнанку прямо на пороге! Приходится намеренно дышать ртом, но так запахи ощущаются отчего-то острее. Он бросает жалостливый взгляд на Мамору, однако отступать некуда. Чону приходится сжать горло своей брезгливость и пройти внутрь дома, где слабо горела лампа.       — Проходите, — проскрипел Ки Хеджон и первым зашаркал на кухню. Хотя Чонгук никогда бы не назвал это помещение кухней. Внутри комнаты стоял старый видавший виды стол и четыре стула, по тому, как закоптились и прилипли ножки одного из них было понятно, что ими давно не пользовались.       Эффектный омега-блондин в лице Минамото выглядел абсолютно неуместно в таком месте, да и Чонгук был слишком чистеньким и выхоленным. Сжав брезгливость ещё сильнее, Чон всё-таки садится на один из стульев, понимая, что эту одежду он оденет только после химчистки! Омега держит в руках планшет и не спешит его класть на стол, прикасаться хоть к чему-то ещё в этом доме не было никакого желания.       — Так что вы хотели? — спросил Ки Хеджон. Он не предлагает им чай или напитки, и Чонгук этому радуется. Рядом Мамору не выказывает вообще никаких признаков брезгливости, отчасти отсутствие нюха его сейчас действительно спасало.       — Как я уже говорил, мы социальные работники, — запел Минамото, ярко улыбаясь.       И это был второй раз, когда его улыбка и красота не возымели результата. Первый раз эта практика была провальной в отношении Чонгука, а второй раз не подействовала на Ки Хеджона, который смотрел на гостей пристально, с недоверием и опаской. Он держал руки под столом, и Чон не удивился бы, будь там нож или пистолет. Хеджон наверняка понимал опасность Белых Воротников и готов был сражаться с ними, защищая свою жизнь.       — Я знаю, что вы не социальные работники, — кряхтит мужчина, с опаской поглядывая на входную дверь. — Либо говорите кто вы, либо выметайтесь.       Красивая улыбка Мамору треснула, он пытался сохранить свой приветливый вид, но что-то хищное, неподвластное воле и контролю мира вырывалось на свободу. От Минамото разило настоящей опасностью, от которой дрожь по всему телу пробирала. Ожидаемо Ки Хеджон напрягся, но бежать или атаковать Тэхена не стал, будто осознавал разницу их опыта и сил.       — Мы здесь по делу вашего брата…       — Я ничего не знаю! — слишком быстро выпалил мужчина, хлопнув рукой по столу.       На мгновение на кухне повисла тишина, и только где-то в доме скрипели старые доски то ли под натиском трескучего мороза, то ли просто пробежали крысы.       Сейчас Чонгук явственно ощутил, что в доме очень холодно. В самом углу кухни стояла маленькая печка-буржуйка, но она не топилась, а ведро с углём было полупустым. Несмотря на мороз, Ки Хеджон экономил на запасах топлива, а вот на еде явно нет: мусорные мешки стояли забитые до упора, что удивительно — их явно выносили, но мусор копился скорее.       — Вашего брата этим летом казнили, но вы ничего не знаете, — Мамору действует жестко. Хотя сам Чонгук тоже не сдержался бы, чтобы выжать необходимую информацию. Это бесчеловечно, но они все очень хотели выйти на след Белых Воротников и прижать хоть одного из их главарей.       Ки Хеджон мрачно глянул на Минамото.       — Он во всём признался, я ничего не мог.       — Ой ли? — приподнял бровь Мамору.       — Чего вы хотите? — сокрушенно спросил мужчина, пожалев несколько раз, что пустил этих людей в дом. — Я уже говорил приходящим до вас, что я ничего не знаю. Это брат виновен, а не я, что вы от меня хотите?       — Кто-то приходил до нас? — спрашивает Чонгук, продолжая держать планшет, прижатым к груди. Он помнил, что тот ведёт полную запись, она им понадобится, чтобы прослушать её ещё раз и может найти ещё какие-нибудь важные детали.       Ки Хеджон смотрит на Чона, но доверия в этом взгляде всё ещё нет.       — Следователи, детективы, — уклончиво отвечает мужчина.       — Почему вы не навещали брата? — продолжает давить вопросами Минамото. — Он ведь воспитал вас, когда не стало родителей, а вы не навещали его и даже не явились попрощаться перед казнью.       — Да что вы знаете?! — орёт Ки Хеджон, выходя из себя. — Из-за брата я подвергся общественной критике, за мной повсюду таскаются репортёры, меня выгнали с работы, и я вынужден прозябать в этой дыре!       — А, так вы его ненавидите? — Мамору склоняет голову к плечу как невинный мальчишка, но при этом в его глазах живёт сам Дьявол.       Мужчина явно хочет выкрикнуть: «Да!», но его совесть и действительно теплые отношения с братом не позволяют порочить его имя и дальше. Он и так уже наговорил много чего такого, отчего самому от себя было тошно!       — Я думаю, вам пора уходить, — Ки Хеджон неприветливо глянул на гостей.       — Мы не из Белых Воротников, — поспешил заявить Чонгук, — мы не из полиции и не связаны со следствием. Прошу, — омега упорно уставился в мрачные глаза мужчины, не собираясь его отпускать, — моего брата тоже убили ни за что. Я потерял его и не могу даже наказать его убийц!       Что-то надломилось в Хеджоне в этот момент, но его решимость держать язык за зубами осталась прежней. Может быть Чонгук и был похож на него самого, но дальше сопереживания эмоции альфы не продвинулись.       — Сочувствую, малец, — сказал мужчина, — но я ничем не могу помочь. Пожалуйста, уходите.       Хеджон поднимается из-за стола, давая понять, чтобы гости уходили. Мрачный Мамору тоже встаёт, в нём чувствуется высшее воспитание, которое не даёт пренебречь этикетом, но также в нём есть упорство, присущее всем членам семьи Минамото. Раньше он предполагал, но сейчас точно знал, что Хеджон владеет важной информацией, и альфа желал её добыть.       — Чего вы боитесь? — Тэхен смотрит в тусклые глаза хозяина дома. — Думаете, что мы подосланы? Если я вам расскажу свой секрет, согласитесь с нами поговорить?       Чонгук бросает быстрый, но короткий взгляд на Мамору. Неужели этот безумец хочет выдать тайну о том, что он якудза?! А если дом действительно под прослушкой, он об этом не подумал?!       В этот момент в доме снова раздался странный звук то ли шагов, то ли шебаршения грызунов. Минамото смотрит в сторону, откуда уже второй раз донесся странный звук, а хозяин дома неожиданно начинает нервничать.       — Какой секрет? — Хеджон зачесывает назад сальные волосы, его глаза бегают из стороны в сторону, выдавая волнение мужчины. — Мне ничего не интересно, уходите! — Альфа взмахивает рукой, прогоняя непрошенных гостей.       — Я могу обеспечить вас своей защитой, — предлагает Минамото, которого гнали по коридору на выход.       — Да вы даже себя не защитите, если перейдёте им дорогу, — взволнованно восклицает Хеджон. — Уходите скорее, не желаю, чтобы они о чём-то заподозрили.       Мамору останавливается на самом пороге, хватаясь за косяк двери и оборачивается к Хеджону, незаметно пихая ему в руку свою визитку с палеными номерами, но приведут они куда надо и к кому надо.       — Я не шучу, если доверитесь мне, я защищу вас. Если решитесь поговорить, звоните, мы будем в городе до завтрашнего дня.       Хеджон сжимает в руке визитку и хмуро смотрит в спины своим нарушителям спокойной жизни. Он захлопывает двери и идёт обратно на кухню, где его уже ждут.       Средних лет альфа, закутанный в огромный плед стоял у плиты и грел воду, собираясь согреться кипятком. Угля осталось всего ведро, а самые холодные дни только приближались, он безбожно мёрз уже сейчас, его руки, которые он держал на чайником, дрожали, — посиневшие и тонкие. Никогда он не думал, что опустится до такой жизни.       Мужчиной этим был Ким Ысы. Некогда журналист, — он мечтал раскрыть какое-нибудь громкое дело, прославиться и купаться в деньгах. Но чёрт его потянул не в сторону богатств, а в сторону отчаяния, мрака и смерти. Ысы следил за Суй Лю, узнав о том, что тот доводит своих мужей до самоубийств, он прознал о том, что бизнесмен готовится к новому браку, вот журналист и бегал повсюду за ним, чтобы узнать об избраннике, накатать несколько скандальных статей и выслужиться перед редактором. К сожалению, удача его преследовала, потому что он стал свидетелем убийства Суй Лю, у него имелось видео из отеля и чёткие фотографии оттуда.       Узнав, что следствие пытается обвинить в убийстве бизнесмена никому не известного Ки Саёна, Ысы решил, что тут-то и настанет момент его славы, когда он заявится со своими снимками с места преступления. Но Белые Воротники уже знали, что Юно допустил ошибку и оставил слишком много свидетелей, Ысы пытались убить, дважды, он еле спасся и вышел на Хеджона в надежде, что вместе они что-то смогут. Однако реальность была такова, что уже четыре года Ысы прятался в подвале старого дома Ки и не смел показаться, иначе бы его убили, а Хеджон оказался под постоянным наблюдением Воротников, один странный шаг и его бы убрали. У них обоих незавидное положение, они влачат жалкое существование, сгнивая вместе с этим домом.       Даже сейчас Ысы был вынужден скрываться от нежданных гостей, а ведь было холодно, он мёрз и хотел посидеть на, пусть и старом, но диване, а не помирать в подвале! Долго ли они ещё протянут в таких условиях?       — Слышал их? — хмыкает Хеджон, проходя за стол и садясь на стул с ногами, чтобы по ним не дуло сквозняком.       — А то, — отвечает журналист и достаёт из-под пледа длинную вещицу, добавляя: — Я уже и металлодетектором стол проверил и коридор, но прослушку они не оставили.       Это была настоящая паранойя, но многие гости, которые приходили сюда, ставили прослушку, от которой потом приходилось избавляться. На первых порах вообще весь дом был полем для камер и прослушки, немало сил ушло у мужчин, чтобы избавиться от всей этой техники, хотя большинство жучков уничтожил сам старый дом, где постоянно что-то рушилось и падало.       — Этот юнец сказал, что может меня защитить, ха! — ворчит Хеджон, выпуская нервозность после прихода гостей. — Да он и себя защитить не сможет, если эти ублюдки решат его убить.       — Но он всё-таки не из Воротников, — задумчиво тянет Ысы, крепче кутаясь в плед и не собираясь отходить от плиты. — Эти мрази пришли бы, если бы заметили с нашей стороны движение, однако мы последние полгода вообще не предпринимаем попыток связаться с внешним миром, поэтому я думаю, что это не Воротники.       Это верно, организация совала свой нос к Хеджону стоило ему просто выйти за порог за продуктами.       Так-то Ысы вместе с Хеджоном планировали спасти Ки Саёна от смертной казни, они оба владели доказательствами его невиновности. За четыре года, что они скрывались от Воротников, это был их шанс скинуть рабские оковы, избавиться от вечного контроля и спасти невиновного, однако, словно предчувствуя, что они что-то замышляют, к Хеджону каждый день стали наведываться незнакомцы с разными целями — им ясно дали понять, чтобы они не смели шевелиться. Ысы от отчаяния мог только сидеть в подвале со своим личным ноутбуком и собирать всё больше и больше информации о Воротниках, а Хеджон пил и рвал на себе волосы, потому что спасти брата не мог. Он уже впутал в это дело дядю, тот ехал в Сеул и собирался передать улики главному прокурору, но его машину сбили на трассе, а от тела мужчины остались только угли. Что смогут эти юнцы?       Ысы выключает чайник, когда закипает вода и наливает им в кружки кипяток, чая всё равно нет. Хеджон с благодарностью принимает кружку и сидит с ней в обнимку, грея об неё руки.       — Даже если и так, я им ничего не расскажу, — тихо говорит хозяин дома, — они ничем не помогут, только сами пострадают.       Хеджон боялся и за себя, и за молодых глупцов. Нужна сила самого Бога, чтобы соревноваться с Воротниками и иметь возможность выжить в их играх.       Мужчина вздыхает и вытаскивает из рукава смятую бумажку, отправляя на стол.       Ысы тут же интересуется:       — Что это?       — Малец визитку мне оставил.       Журналист отставляет кружку и тянется к листку бумаги, расправляя его. Конечно же, там было фальшивое имя Чон ТанИ и сразу три фальшивых номера, которые зашифрованы лучше, чем банковские выводы. Но Ысы привлекает маленький, едва заметный голографический знак дракона, плывущего в облаках, стоящий в самом углу. Нужно было иметь острое зрение или лупу, чтобы его заметить, но Ысы был журналистом и отличался невероятной внимательностью.       — Это знак якудза! — воскликнул мужчина, широко распахнув глаза.       Хеджон подавился водой, хрипло взревев:       — Чего?!       Только якудза ему на голову не хватало! Он отбирает у Ысы визитку, и тот показывает ему на маленький знак в углу. Журналист был знаком с такими знаками в силу профессии и потому, что когда-то хотел улететь в Осаку и там стать криминальным репортером. А теперь просто гниёт в этом доме.       — Тише ты! — одёргивает Хеджона Ысы. Стены тонкие как бумага, здесь говорить можно только полушепотом. — Помнишь, года два-три назад в Японии произошли странные смерти? Там появился наркотик, который позже стал распространяться в Корее.       — Помню, ты рассказывал. — Ысы ведь целыми днями гонял в интернете только для того, чтобы найти что-то на Белых Воротников. Помнится, он тогда даже в Токио какие-то новости нашёл и за уши их притянул к организации. Но что если Ысы тогда вовсе не бредил, запертый в четырёх стенах?       Журналист продолжает:       — Тогда я предположил, что Воротники могли осмелиться сунуться в Японию, но что, если это предположение верно? Что если они наступили на мозоль мафии, и та приехала в Корею, чтобы разобраться?       — Этот малец из мафии? — скептически интересуется Хеджон, вспоминая беловолосого омегу. Он не дискредитирует пол, но этот неженка? Хотя аура вокруг него пылала убийственная.       — По моему профессиональному мнению на нём был грим и очень плотный, — делится Ысы, который не только подслушивал разговор Хеджона с Чонгуком и Мамору, но и подсматривал в щель, оттого и переступал на холодном полу, создавая шум, — они тоже не дураки и свои личности не показали.       — Ты предлагаешь довериться им? — Хеджон не выглядит обрадованным. Довериться сосункам? Пусть и якудза (хотя это под вопросом), но они не в Японии и власть здесь находится в руках Белых Воротников.       Ысы смотрит на ситуацию более радужно. Возможно, он уже просто хочет со всем покончить: пан или пропал. А может его профессиональное чутьё предлагает ему довериться незнакомцам?       — Хотя бы подумай об этом. Мы хотели обнародовать улики ради спасения твоего брата, но ничего не смогли, у нас словно отрублены руки и ноги, мне так и вовсе нельзя выходить из дома, застрелят на пороге. А если эти парни могут нам помочь?       Хеджон мрачно хмурится и барабанит пальцами по столу. Рискнуть ли ему всем? Но подумать основательно он не успевает, в двери снова кто-то настойчиво ломится. Неужто мелкие вернулись?       — Кто-то стучит, прячься скорее и визитку захвати, — шепчет Хеджон, вырывая кружку из рук Ысы и быстро выливая всё в раковину, чтобы никому и в голову не пришло, что здесь живёт второй человек. — Потом обсудим.       Журналист вздыхает и вынужденно снова уходит в зал, а там и в короб, оставляя для себя чуть-чуть приподнятой крышку люка, чтобы в зазор иметь возможность наблюдать за гостями.       А хозяин дома нехотя идёт открывать дверь. К нему стучатся снова рьяно так, что с потолка штукатурка сыплется и дверные петли опасно скрипят, готовые сломаться. Мужчина ворчливо кричит о том, что идёт, а после распахивает двери и готовится отчитать молодёжь, но на пороге его ждут двое незнакомцев.       Омёль мгновенно оценивает обстановку позади мужчины и только после спрашивает:       — Ки Хеджон?       Хозяин дома кивает, и в следующее мгновение Ысы наблюдает, как его тело качнулось назад и Хеджон завалился на пол с дырой во лбу, а под ним начала медленно натекать лужа почти чёрной крови.       — Босс передал вам послание.       Омёль стоял с пистолетом в руке, на нём был накручен глушитель и звук получился таким тихим, что никто не смог ничего понять. Только Ысы, скрывающийся в люке, чуть не поскользнулся на ступеньке, выдав своё местоположение. В его груди растёкся липкий страх, он крепко зажал руками рот, чтобы не заорать. Крышка остаётся приподнятой, держась на его голове, но в любой момент грозится упасть.       Убийца проходит вглубь дома, морща нос от грязи и вони вокруг. А Ысы медленно уходит во тьму, погружаясь глубже в короб, чтобы даже крышки люка не было заметно.       Омёль кидает своему подручному, стоящему на крыльце:       — Обыщите дом, а потом сожгите, пусть всё выглядит как несчастный случай и предупредите полицию и экспертов, что это мы поработали, не хватало ещё, чтобы они искали улики. — Мужчина нажимает на кнопку наушника и командует группой, которая ждёт его в другой части города: — Команда два, теперь отправляемся за этими двумя, мне уже сообщили, что они остановились в лав-отеле, разделаемся с ними поскорее и оставим этот город навсегда.       *****       — Эх! — расстроенно вздыхает Чонгук. Они идут по узкой улице в сторону оживлённой трассы, чтобы там поймать такси или вызвать на крайний случай. — Как я и говорил, Ки Хеджон отказался с нами разговаривать.       Парень смотрит на планшет, который всё это время носил к себе прижатым. И зачем он нужен? Они ничего не узнали, а Чон только носит лишний груз. Омега снимает с одной лямки рюкзак и убирает планшет внутрь.       — Он передумает, — уверенно заявляет Мамору, оттягивая белоснежные локоны. Ему явно нравились длинные волосы, он постоянно с ними играл.       — Он хранит нужную нам информацию, но не доверяет нам. С чего ты так уверен, что он решится поведать нам о деле Канвондо? Было ясно, что он напуган и не готов болтать о том, что ему аукнется.       Но Минамото улыбается и заявляет:       — Его переубедят.       — Кто? — не понимает Чонгук.       Мамору в действительно очень наблюдательный и проницательный. Пока он разговаривал с Хеджоном, то не только давил на него, он также отметил кое-что занимательное, о чём, вероятно, не ведали сами Воротники.       — А ты не заметил? — улыбается Минамото. — В его доме два чистых комплекта посуды, мешки с мусором имеют много однообразных упаковок, но их там всегда четное количество, будто он берёт еду не только на себя, но и ещё на кого-то. Да и те шумы из дома, будто там кто-то ходил… заметил, как он занервничал, когда мы услышали тот звук?       Про звук Чонгук и сам понял, что он необычный, но остальные мелочи ускользнули от его глаз.       — Значит, он с кем-то живёт? С парой?       — Точно нет, — отрицательно качает головой Мамору, — у меня сложилось впечатление, что он кого-то скрывает и не желает, чтобы другие знали о том, что с ним кто-то живёт.       Они выходят к оживлённой трассе и двигаются по тротуару вдоль разноцветных магазинов.       — Может, с ним живёт свидетель?! — ошарашено предполагает Чонгук.       — Думаешь, нам может так повезти? Хотя, мне часто везёт, — улыбается Тэхен.       Чон проглатывает все нелицеприятные слова, которые хочет сказать альфе. Сейчас важно сосредоточиться на деле.       — Но тогда у меня вопрос: как Хеджон проносил так много еды и Воротники ничего не заметили? За его домом ведь явно следят. — Они бы поняли, что такая закупка производится не для одного человека. Они ведь дотошные.       — Они не стали бы обращать внимание на количество покупаемой им еды, если бы он всегда при них столько закупал, — поясняет Мамору. Если он до слежки всегда привозил трещащие по швам пакеты из супермаркетов и делал это часто, то и слежке не показалось бы это странным. — Запас карман не трёт, а большие пакеты, проносящиеся мимо наблюдателей из раза в раз, уже не вызывали бы подозрений, ведь и мусора он выкидывает тоже много.       — Надеюсь, что он позвонит, — кивает Чонгук, чувствуя, что у них появилась надежда. — Кстати, номера ведь там были не твои, да?       — Это зашифрованные линии связи, звонок поступит мне, если Хеджон решится, так что не переживай, не упустим его.       Мамору идёт легкой походкой от бедра, но сам высматривает им такси. Поток машин достаточно плотный, но словно по их заказу из подворотни вырулило такси и припарковалось недалеко. Они как раз должны были пройти мимо.       — Я не хочу показаться параноиком, но мне кажется, с момента, как мы покинули дом Ки Хеджона, за нами следят, — всё-таки произносит Чонгук, не в силах терпеть взгляд, буравящий ему спину.       — Не хочу тебя разочаровывать, злобное создание, но ты чертовски прав.       — Это Воротники?       — Вероятно. Игнорируй это такси, оно словно ждёт нас, пошли на парковку, я заплачу первому попавшемуся водителю и доедем до отеля.       Водитель такси в этот момент как раз выглядывает, явно желая их окликнуть, но Мамору хватает Чонгука за руку и сворачивает в сторону большого продуктового магазина, легко теряясь среди плотных рядов машин.       Чону не впервой скрываться и уносить ноги от погони, но сердце его каждый раз в такие моменты набирает бешеный темп и в теле становится легко. Все органы чувств обостряются, а его истинный аромат становится таким терпким, что может душить в себе. Чонгук любит сражения и живёт ими, в то же время он всегда объективно оценивает свои шансы и сейчас, когда они в чужом городе и рядом нет даже ребят из Небесных Королей, положение у него такое, что только бежать. Омега даже не обращает внимания на то, что Мамору держит его за руку. И какая разница? Ну тронул и тронул, он же не домогается в самом деле.       Минамото тем временем находит на парковке какого-то альфу, который грузил покупки в багажник, и побежал к нему, сунув приличную пачку денег:       — Довезите нас, пожалуйста, до отеля, нам срочно нужно.       Незнакомец может и опешил от такой просьбы, но, увидев безумную сумму денег в своих руках, без раздумий согласился, кивнув на салон. Другой бы ещё подумал, что это какой-то развод или мошенники хотят угнать машину, а этот человек был просто рад такому подарку из пучин ада.       Когда они выезжают с парковки, Чонгук и Мамору сползают с сидений, чтобы их было не видно, — на выезде стоят несколько альф, простые с вида, но очень подозрительные, ещё и тот таксист находится рядом. Слежка за парнями была и не стоит быть гением, чтобы догадаться, что это Воротники. Незнакомец может и думает, что ребята, которых он везёт странные, может они вообще в бегах, но ему и на это плевать, ему хорошо заплатили, он сделает свою работу и будет помалкивать об этом инциденте.       В отеле они были относительно быстро, поблагодарили водителя и поспешили скрыться внутри здания. Но Минамото и здесь не отпустило ощущение слежки.       — Господин, мы убрали комнату, как вы и просили, — с порога улыбнулся Мамору администратор.       Тэхен тоже в ответ подарил улыбку обезоруживающую и красивую. Только Чонгук ощущал, как альфа напряжен, его рука, сжимающая руку Чона, была тверда как сталь. Казалось, если хоть кто-то покажется Минамото странным или угрожающим их жизни, он немедленно вытащит из-под пальто Магнум и застрелит всех в радиусе километра.       — Здесь что-то не так? — шепотом спрашивает Чонгук, когда они идут в сторону своего номера. Сам омега ощущал неприятное покалывание опасности, и нехорошее чувство скреблось в груди, но он ничего не видел больше, не было ощущения незримых глаз, которые их повсюду преследовали.       — Это не тот администратор, что был утром, — хмурится Минамото. — Очень похож, но не он. Возможно, тоже применили грим или нашли схожий типаж.       У Чона засосало под ложечкой. Получается, весь отель уже кишит людьми из Воротников? Чонгук правда не параноик, но он темным взглядом проводит мимо прошедшую парочку, вот не ощущал от них опасности, однако защитный рефлекс вкупе с медленно подкравшимся страхом, делали своё дело.       — Значит, Воротники уже всё знают о нас, — шепчет Чон. Они не просто следили за ними у дома Хеджона, они вычислили их поддельные личности и где они на данный момент остановились, а это явно было не просто, исходя из тех же поддельных личностей.       — Да, и это крайне странно, — бормочет Мамору, он всё такой же напряжённый, каким и был, не позволяет себе ни на мгновение расслабиться. — Мы в маскировке, как они могли нас заподозрить? Они не знают меня, но знают тебя, однако на тебе такой слой грима, что тебя и не узнать. Пробить наши фальшивые личности невозможно, конечно, они могли подключиться к сети камер города, но, чтобы вычислить нас так быстро? — Минамото качает головой. — Невозможно. И отчего стали подозревать? Мы ничего не узнали, Хеджон нас буквально выставил, не стали бы они избавляться от каждого, кто заглядывает в дом Ки. Так в чём мы прокололись?       Даже Мамору не подозревал, что узнали их по одному простому рюкзаку на спине Чонгука. Может, личность Минамото и оставалась для глав Белых Воротников загадкой, но Чона они знали хорошо, ведь давно играли с ним в кошки-мышки.       Перед самой дверью в номер Мамору останавливается, он знает, что в коридоре камеры, поэтому ведёт себя как обычный омега с ветролом в голове, лишь его тёмные глаза, в которых жило зверьё и это зверьё отвечало за обнаружение опасности, давали понять, как Минамото напряжён.       — Вероятно, в номере нас ждёт ловушка, — шепчет Тэхен, — но, если сейчас же кинемся прочь, за нами тут же пошлют людей и, включая, что мы в отеле, вероятно, здесь много врагов и нам будет не отбиться. Поэтому нам придётся войти.       Чонгук кивает, как бы мурашки не бегали по спине, он не поддаётся страху. Это страх трепещет перед этим омегой! Чон никогда не сдавался, он всегда боролся до конца.       Мамору ярко улыбается, чтобы его выражение лица попало на камеру и открывает номер, входя внутрь с Чонгуком. Чон понимает в чём подвох сразу, как входит — вонь разлитого по полу бензина бьёт в нос, заставляя омегу смачно чихнуть пару раз.       — Нас хотят здесь сжечь, — шепчет Чонгук, и дверь за ними в этот момент автоматически захлопывается, не позволяя никому выйти.       Этот хлопок заставляет обоих парней вздрогнуть, но никто из них не теряет голову. Где-то в спальне щёлкает затвор на газовой горелке, установленной с таймером, и дорожки бензина тут же занимаются ярким, опаляющим огнём.       — Не подходи к окнам, вероятно, будут стрелять, — командует Мамору, забегает в ванну и тщательно смывает всё с лица. — Сними грим и парик, иначе приварятся к коже.       Чон молча выполняет приказы, пока Минамото мочит в соседней раковине полотенца, закрепляя одно на своём лице, а второе протягивая Чонгуку. Даже несмотря на то, что Тэхен не ощущал запахов, он мог отравиться угарным газом и умереть.       — Как правило, в таких отелях очень хлипкие стены, нам нужно пробить дыру в соседний номер и сбежать оттуда.       Вероятность того, что в соседних номерах их ждали Воротники нулевая, ведь из-за тонких стен другие комнаты тоже быстро загорятся.       Когда они выходят из ванной, вокруг уже полыхает ад, из-за бензина пожар распространяется очень быстро, его пламя обжигает, а от едкого дыма слезятся глаза.       — Нужно прорваться в спальню, — говорит Мамору, хоть и сам понимает, что это чистой воды самоубийство бежать в самый эпицентр огня, — там самые тонкие стены, навалимся вдвоём, глядишь и получится пробить дыру.       Чонгук кивает, и они прорываются через стену огня. Минамото идёт впереди, он не ощущает боли, что ему какой-то огонь? Но Чон шипит сквозь зубы от того, как больно лижет его пламя. Вокруг такая дьявольская жара, что омеге кажется, что и волосы его скоро займутся огнём.       Мамору налетает на стену с разбега, по ощущениям она будто из плотной фанеры, чувствуется глухота от удара и какой-то отскок тела как от мягкой поверхности, но при этом конструкция неожиданно оказывается плотной. Они ударяются с Чонгуком в стену одновременно, но не могут её пробить, а температура увеличивается, высыхают полотенца, и ситуация не сулит ничего хорошего.       Чон в этот момент вспоминает про свой волшебный (но откровенно проклятый) рюкзак, вытаскивая оттуда походный нож, увесистый и сильный. Он вонзает его в стену и дёргает вниз, разрезая фанеру как желе, хотя резать её было откровенно сложно. Под одной фанерой оказывается пенопласт и ещё несколько слоёв фанеры. Когда Мамору видит, что Чонгуку сложно резать стену, он накрывает его ладонь своей и забирает кинжал, в его руках он становится настоящим оружием и легко крошит стену, открывая им доступ к соседнему номеру.       Ошарашенные постояльцы уже с криками выбегали из комнаты, их паника могла всё разрушить и сюда стеклись бы люди Воротников уже с оружием, чтобы точно добить Чонгука и Тэхена, но в момент, когда Мамору прорывает последний слой защиты стены и оказывается в чужом номере, лопаются стёкла; пожар усиливается и вырывается из окон, захлёстывает соседнюю испорченную комнату и стремится к распространению.       В дыме, заполнившем коридоры, никто не стал обращать внимание на крики постояльцев о проломленной стене; люди, точно обезумевшее стадо, бросились к пожарным выходам, создавая толкучку, никто не желал сгореть заживо. И благодаря этому хаосу и задымлённости, из-за которой камеры внутри отеля были бесполезны, Чонгук и Тэхен запросто теряются в общей толпе. Они бегут за основным потоком людей, который устремляется на парковку. Чон порывается стащить с лица полотенце, но Мамору хватает его за руку и отрицательно качает головой, неизвестно знают ли Воротники об их настоящих личностях, так что лучше их скрывать до последнего.       В воцарившейся суматохе Минамото снова хватает Чонгука за руку, чтобы не потерять и у ближайшей линии машин дёргает парня в узкую улочку. Альфа продолжает в одной руке держать нож, его ладони обожжены местами и покалечены, но Мамору боли не ощущает, ему всё равно, только Чон видит кровавые борозды и ощущает чужую кровь на своих пальцах.       Непонятно куда бежит Минамото, он плохо ориентируется на местности, поэтому путает не только их возможных преследователей, но и их самих. Они забегают в какой-то жилой многоквартирный дом, Мамору мчится по коридору с мигающими лампами мимо закрытых дверей: то ли хочет подняться выше, то ли спуститься на нижние этажи, но ему благоволит сама удача — одна из дверей открыта. Тэхен без лишних раздумий забегает внутрь и закрывает замок. Они оказываются в комнате каких-то алкашей, те давно валяются в отключке, у них орёт телевизор, воняет блевотиной и алкоголем, но люди только похрюкивают во сне, никто даже не понял, что к ним забежали чужаки.       Только Чонгук думает о том, что может немного отдохнуть, как слышит в коридоре голоса:       — Нам сказали, что они забежали в этот дом. Обыщите здесь всё, мы не должны их потерять, нам выдан приказ убить их!