Крик тишины

      Он сидел в гостиной с ноутбуком на коленях и задумчиво пялился в экран на фотографию Чонгука и незнакомца у дома Ки Хеджона. Что-то не давало ему покоя и казалось очень странным. По данным, которые ему передала слежка, Чон сейчас находился на свидании с Минамото, так как он оказался в Канвондо?       Набрав номер одного из своих личных помощников, он сразу переходит к делу, как только трубку сняли:       — Сыри, у вас есть данные, куда поехал Мамору с Чонгуком?       — По последней информации они направились в центр Каннама, а там мы их упустили из виду — это всё-таки не наша территория, банда Чёрного Солнца мешает нашим информаторам.       Да, восточная банда была проблемой. Если Небесные Короли Чонгука были кучкой детей из песочницы, то Чёрное Солнце являлись вооружённой группировкой, они запросто убивали и защищали свою территорию точно стая волков; подобраться к ним было невозможно. Шпионаж, угрозы, подкуп — ничто на них не действовало.       — Известно, где сейчас находится Мамору? — спрашивает он, постукивая пальцем по подлокотнику дивана.       — Мне выяснить? — спрашивает Сыри.       — Да.       — Будет сделано.       Он отключает вызов, вздыхает и откидывается на спинку дивана, глядя в потолок.       Не может же быть так, что беловолосый омега на фото и есть Минамото? В это с трудом верилось, но другая часть его чутья подсказывала не отказываться от этой мысли. У Белых Воротников до сих пор не было ни одного компромата на Мамору, тот словно ощущал, что его хотят поймать, отказывался от всех подарков и сомнительных предложений. Когда Минамото приехал в Сеул, именно он приказал организации залечь на дно, они ожидали от альфы каких-то действий, опасных манёвров, но по итогу тот был обычным, пожалуй, даже слишком, хотя был у него пунктик помешанный на вере, он даже построил буддистский храм. Но в остальном он был чист. И всё же, если просто предположить — именно у Мамору была возможность купить каннамских полицейских, денег у него для этого было предостаточно. Продолжая тему раздражающих стражей закона, Воротники уже узнали, что информацию они хранят защищённой под шифром, который используют якудза. А откуда Мамору? Верно, из Японии. Может, это всё и выглядит притянутым за уши, но, если просто посмотреть на тот факт, что сегодня Чонгук уехал с Минамото и оказался в Канвондо под прикрытием с каким-то незнакомцем — на бред все размышления уже не тянули.       — Неужели это Мамору? — шепчет про себя парень.       И словно ответ на его вопрос раздаётся звонок. Обычно он лениво просматривает сообщения, а звонки и вовсе игнорирует, но за этим аж подскакивает, нетерпеливо спрашивая:       — Что там?       — Сегодня из Японии прилетел папа Мамору, нам сообщили из аэропорта, что Минамото лично встретил его.       — Во сколько это было? — хмурится парень.       — Не больше часа назад.       Он ошибся и это не Тэхен? Но тогда кто? И с кем поехал на свидание Чонгук? Ведь его люди сами доложили, что к омеге приехал Мамору! Что за чертовщина такая происходит?!       — Пришли мне данные с камер аэропорта.       — Уже сделано, — ответил Сыри.       Парень сбрасывает звонок и открывает почту на ноутбуке, загружая фотографию. На изображении действительно был папа Минамото, а рядом с ним кто-то высокий, комплекцией очень похожий на Тэхена, только лица было не разглядеть.       Он цокает и листает фотографии, на многих лица оказываются в крупном фокусе, там видно папу Мамору, который улыбается сыну. Но сын в солнцезащитных, темных очках. Однако волосы те же, фиолетовые, прическа такая же, даже отросшая длина на вид точно такая же.       Приблизив фотографию на максимум, чтобы она не рассыпалась на пиксели, он всё-таки находит удачный кадр, чтобы даже через солнцезащитные очки рассмотреть глаза и строение лица. Но даже с такой дотошностью он упирается в очевидное — на фото был Мамору. Даже серьги в ушах те же и строение ушей не отличается. Вряд ли бы кто-то стал заморачиваться с точностью копии.       Но несмотря на очевидное сходство человека на фотографии с Минамото, он всё равно сомневается. Или просто не хочет признавать самому себе очевидное? Ведь если это Мамору вставляет Белым Воротникам палки в колёса и копает под них, то всё становится очень сложно. Особенно ситуация осложняется, если выяснится, что Минамото связан с якудза — пользуется их услугами или является членом мафии. Ведь откуда-то растут ноги шифровального кода в компьютерах каннамской полиции.       Он снова берёт телефон и делает очередной звонок. Когда он звонит, никто не осмеливается подолгу не отвечать, вот и сейчас Омёль берёт трубку почти мгновенно:       — Да, господин?       — Я меняю ваш приказ: постарайтесь взять обоих нарушителей живыми. Они могут быть не очень целыми, но живыми.       — Понял вас, господин, — отвечает Омёль.       «Что ж, поиграем в игру: кто из нас сорвёт маски со своих лиц первыми!»       *****       В этот самый момент Чонгук осознал, что все его прошлые «расследования» были просто игрой, по-настоящему он схватил Белых Воротников за горло именно сейчас и в опасность он по-настоящему попал именно сегодня. Даже в деле Сохо и Сымина снайпер убрал только Тёсо, хотя также спокойно мог выстрелить в Чонгука, тот не смог бы скрыться или как-то защититься. Его каждый раз оставляли живым, чтобы поиграть с ним, но сейчас он был словно неудачно выскочивший прыщ, который срочно нужно было выдавить.       Стоя за дверью чужой квартиры, Чонгук слышал, как заполошно бьётся в его груди сердце. Холодный пот струями стекал по спине, и ноги словно налились свинцом. Боялся ли он? О да, ещё как, черт подери! Их пытались убить в номере отеля, если бы не смекалка Мамору и запасливость Чонгука, они бы действительно сгорели живьём. Даже сейчас от них фонит дымом, но это не так страшно, как вооруженная группа людей, шныряющая по коридорам многоэтажки, выслеживая их.       Минамото вынимает Магнум и снимает его с предохранителя, он вручает походный нож в руки Чона и одними знаками даёт ему понять, что, если придётся, Чонгуку нужно зарезать человека. Омега раньше никогда не убивал, но что-то в нём говорило о том, что рука его не дрогнет. Многие могут загоняться моральной составляющей, но в Чонгуке она умерла ещё, когда он впервые избил старшеклассника-альфу, который смеялся над ним и его семьёй. Мальчик едва не потерял сознание из-за Чона, а мог лишиться и жизни, если бы омегу вовремя не оттянули. Эта животная черта, жестокость, жили в нём давно и сейчас очень помогали не поддаваться панике и мыслить здраво — либо ты, либо тебя.       А шаги за дверью приближались, словно ход временной стрелки неотвратимо подгоняя неизбежность. Многие комнаты в этом доме оказываются не жилыми, преследователи взламывают их ногами и вламываются внутрь, обыскивая каждый дюйм. В некоторых квартирах слышны крики жильцов, которых так нагло побеспокоили, но вот препираться с вооруженными людьми никто не осмеливался.       — Может, уйдём через окно, — шепчет Чонгук, глядя в карие глаза.       Они на втором этаже, прыгать не так уж и высоко, а повезет, рядом окажется дерево.       Минамото отрицательно качает головой.       — Вероятно, они окружили всё здание, мы сразу окажемся у них на мушке.       А преследователи всё ближе и ближе, через дверной глазок можно увидеть только двоих: высокого, мускулистого бету в бронекостюме и его помощника, но за углом обзора ещё как минимум пять-шесть человек. Мамору смотрит на дверь и внутрь комнаты, где лежали пьяные альфы. Они сами загнали себя в ловушку, но как в той толпе постояльцев отеля их вообще смогли узнать? Минамото этот вопрос волнует с момента, как он ощутил слежку. Почему их вообще взяли в оборот? Что их выдало? Думать об этом сейчас было бессмысленно, но мозг сам по себе упрямо продолжал обрабатывать информацию.       За дверью раздалась трель телефонного звонка, и преследователи замерли, а бета из группы, которым был Ким Омёль, быстро взял трубку:       — Да, господин?       Именно сейчас!       Альфа пользуется возможностью и пихает Чонгука глубже в квартиру. Алкаши спят, развалившись в креслах и на диване, кто-то и вовсе на полу. Повсюду валяются бутылки, шелуха от семечек, этикетки и магазинные чеки. Чон успевает заметить даже тараканов, пробежавших от стола вглубь дома. Омегу точно накрыл бы приступ брезгливости, но в момент, когда на кону была его жизнь, он молча всё терпел.       — Снимай куртку, остальное можешь оставить, — командует Мамору. И сам избавляется от подпаленного, провонявшего дымом пальто, подкладывая его под одного из алкашей. В квартире стоит полумрак и по всей видимости свет выключили за неуплату, так что даже при обыске пальто не обнаружат. А что до запаха гари — так квартира до того пропиталась запахом спирта, что за ним посторонний запах будет тяжело разобрать.       Чонгук без лишних слов и возражений избавляется от своей куртки, пихая её под полного мужика, который на прикосновения к себе только всхрапнул, но так и не проснулся.       — Быстрее-быстрее, — подгоняет Чона Мамору, поднимая скатерть стола и приглашая омегу внутрь.       Стол был средним по размерам, а скатерть состояла из кусков простыней, которые стелились по полу грязным покрывалом. Места под столом было немного, но и спрятаться где-то ещё парни не могли. Вообще, такое место точно бы проверили, но Мамору рассчитывал на одного из алкашей, который наполовину лежал под столом, а голова его выглядывала наружу. В этом месте простынь куском была задрана и рядом стояло ведро, в которое алкаши блевали, и гора пустой тары. Вполне вероятно, что их преследователям будет просто противно приближаться ближе к столу, к тому же там уже лежит один из пьяниц. Минамото действовал на авось, но в любом случае, если их обнаружат, он перевернёт стол и использует его как щит, чтобы положить всех, кто хочет их смерти.       Двум взрослым и высоким парням с длинными конечностями в таком маленьком пространстве было тесно. Сидеть с подобранными ногами было невозможно, а если их вытянуть, то другому не было места. Всё-таки под столом их было двое с половиной, этой половиной были ноги альфы-алкаша, которые мешали Минамото и Чону нормально рассесться. Вариантов особо не было никаких: Чонгуку и Тэхену пришлось сесть лицом к лицу, фактически обнимая друг друга ногами. Нагрудная кобура неприятно упиралась в рёбра Чону, но он спокойно терпел и напряжённо смотрел через довольно тонкую ткань простыни в сторону двери.       Мамору рядом ощущался куском гранита, такой же напряженный и твёрдый. Сейчас его природный аромат был скрыт, но Чонгук всё равно ощущал электрический запах, какой бывает перед грозой, — разряженный, опасный, Минамото мог рвануть в любой момент. Его глаза, из-за линз карего цвета, холодно смотрели в сторону двери, он пальцем подозвал к себе Чонгука, Чону не хотелось приближаться к альфе ещё больше, они и так дышали одним воздухом на двоих; но сейчас не время капризничать, омега придвигается ближе, а Мамору кладёт руку ему на плечо, используя как опору, пока сам налаживает прицел Магнума. Стоит ему ощутить опасность, как он без раздумий начнёт стрелять. В любой другой ситуации, омега бы точно разорался из-за того, что его используют как подставку, но сейчас и мыслей таких в голове не было. Чонгук был сильным бойцом, но что он мог с голыми руками против вооруженной группы людей? Сдохнуть. Сейчас вся надежда была на Минамото и его безумно точные, прицельные выстрелы.       Чону немного неудобно, когда на него опираются, они сидят лицом друг к другу, Мамору обернулся на шестьдесят градусов, чтобы иметь обзор к двери и из-за этого достаточно сильно давил на Чонгука своим весом. Омега понимает, что ему нельзя опускать плечо, но и держать его постоянно напряженным тоже не получалось. Приходится подтянуть к груди колено, но из-за этого он вплотную прижимается своим пахом к паху Минамото и его простреливает волной медленно растущей паники. Любого другого альфу он бы давно на куски порвал, но к Мамору так прижиматься совсем не противно, к тому же ситуация не располагает к романтики.       Однако почему-то сердце Чона дрожит пойманной птицей. Омега поднимает глаза на Тэхена и замечает, какие у альфы сейчас резкие черты лица, он всегда был нежным по-омежьи, а сейчас был жёстким, дерзким в своей красоте. Его глаза не моргали, он смотрел в прицел Магнума и не моргал. Длинные белые волосы красиво обрамляли лицо, делая его похожим на Бога Войны. Хотя какой бог? Самый настоящий Дьявол во плоти, если нужно он убьёт всех и рука его не дрогнет.       За дверью раздаются неожиданно громкие голоса:       — А вы кто такие? Вас Су приглашал? Ну со своим-то проходите, а без нехорошо ходить, всем не хватит, а мы ведь друзья.       Голос звучал пьяно, ещё и за дверью слышалось дребезжание бутылок друг об друга в узком пакете.       — Вы здесь живёте? — спросил другой голос. Это был Омёль, только что принявший от хозяина новое поручение.       — Да-да, — отвечает пьяница и толкает входную дверь.       Мамору тут же весь напрягся, а Чонгук крепче сжал в руке кинжал. Да, нож это вам не огнестрел, но тоже оружие и очень опасное.       — Вы заходите, — приглашает убийц алкаш, прямо в обуви топая внутрь и водружая пакет с выпивкой на стол, под которым прятались парни. — Сейчас я этих расшевелю и можно начать наш праздник!       Стоящий на пороге Омёль от царящих внутри запахов чуть не блеванул. Ещё и вошедший хозяин квартиры был сильно выпившим, он не заметил собутыльника, который лежал под столом и споткнулся об него, разлив ведро, полное бывшего содержимого желудка. Чонгук с ужасом смотрел, как это мерзкое пятно приближается к ним, но человек рядом только всхрапнул и перекатился в эту лужу да так, что стол задрожал! Фактически от лужи рвоты он их спас, но чуть не содрал простыню и не выдал их!       — Просыпайтесь! — будит собутыльников хозяин квартиры. — Я ещё принёс, можно отмечать! — Он пытается поднять своих товарищей, но больше половины в такой отключке, что даже не реагируют на его действия, но некоторые в себя приходят, начиная что-то невнятно бормотать.       Будь воля Омёля, он бы сразу отсюда сбежал, но ему не следовало быть невнимательным. Он кивает своим ребятам и командует:       — Обыщите.       Мамору в этот момент прицелился аккурат в пах Омёля, целиться выше он не мог из-за стола, но ему достаточно выстрелить во внутреннюю сторону бедра, чтобы порвать вену и вызвать обильное кровотечение. Боль будет адская и враг не сможет ни только встать, но и выстрелить в ответ.       Обыскивать здесь откровенно было нечего, но члены Белых Воротников всё равно идут на кухню, проверяя там все места, где мог бы поместиться человек, выходят на балкон и проверяют территорию рядом. Хотя снаружи у них тоже дежурят люди, они бы увидели, что кто-то выскочил в окно или на балкон. Проверка спальни также не приносит плоды, мужчины даже роются в горе мусора, но никого не находят.       — Босс, здесь чисто, — отвечает оперативник, тоже желая поскорее свалить.       Омёль смотрит на стол и оценивает размеры дивана. Смогли бы люди там спрятаться? Смогли бы, но там лежит алкашня; залезть в диван, а потом сверху усадить вдрызг пьяных они бы точно не смогли. А под столом в луже рвоты лежит ещё один голубчик.       — Ищем дальше, — командует Омёль и спешит прочь с порога этой квартиры.       — Эй, вы куда? — останавливает их хозяин квартиры. — Мы сейчас только начнём.       Но Омёль даже не оборачивается.       Пьяный альфа в грязной, вонючей одежде чешет затылок и закрывает двери. Ну не хотят и не надо. Он снова предпринимает попытки растрясти товарищей.       Чонгук от облегчения упал головой на грудь Тэхену, да так и замер с закрытыми глазами. Он слышал, как бьётся сердце Мамору, медленно, размеренно, этот звук успокаивал бы Чона, если бы совсем рядом хозяин квартиры не пытался разбудить товарищей, громко крича и матерясь на них. Омега понимал, что ещё ничего не закончено, Воротники в здании и им нельзя показывать носа наружу, но было уже спокойнее от понимания, что первую волну опасности они пережили и успешно.       Минамото от такой неожиданной тактильности Чонгука даже обомлел, ему приходится убрать пистолет, потому что плечо Чона исчезло, и сам парень чуть ли не лёг под прицел. Но ощущать на своей груди теплого омегу было приятно, ещё приятнее было осознавать, что он сам к нему прижался; альфа буквально боялся пошевелиться и разрушить этот момент. Очень хотелось сейчас обнять Чонгука и прижать его покрепче к себе, но Мамору ещё помнит, что у Чона какая-то фобия альф, а ещё он думает, что тот ему за такие вольности руки отрежет тупой пилой.       Тэхен щелкает предохранителем и мысленно сам от облегчения вздыхает, не веря, что всё прошло так гладко, за исключением того момента, когда их чуть не сожгли живьём. Чонгук не реагирует даже на щелчок пистолета, продолжая лежать на груди альфы и сквозь запах гари и мерзкого парфюма вытягивать знакомые нотки ириса. Кто бы мог подумать, что они могли так успокаивать его?       А вот Мамору кажется странным, что Чонгук не шевелится, и он с беспокойством шепчет:        — Злобное создание? Ты же не упал в обморок?       Он мог надышаться дыма и отключиться или попросту потерять сознание от перенапряжения…       — Ты за кого меня держишь? — шипит Чон, возвращаясь к своей привычной злобной манере речи.       Омега поднимается с груди Мамору и только сейчас понимает, как двусмысленно это выглядело. Но, чтобы не выдать своё смущение, он сразу включает режим недовольного всем на свете гоблина:       — Я тебе не нежный принц, который от одного вида мыши в обморок падает! Я видел, как убивали людей, какая-то погоня не сможет выбить меня из колеи! Ты лучше за собой смотри, а то руки трясутся, даже пистолет не можешь держать!       Последнее было откровенной ложью, и они оба это понимали, именно поэтому улыбка Минамото становится до неприличия широкой, и альфа шепчет:       — Как это моя рука тряслась? Я думал, мой злобненький демоненок трясся от страха, а потом свалился мне на грудь. Удобно было?       — Нет!       — Кто там? — спохватывается хозяин квартиры. Он смог разбудить только одного друга, и они вместе квасили, но голос Чонгука (включая, что тот и не старался быть тихим), он услышал.       Поднимается простыня и две пары пьяных глаз смотрят на Чона и Мамору, которые сидят прижатые друг к другу. Минамото вовремя успевает спрятать пистолет в кобуру, но саму кобуру было прятать некуда, она отлично выделялась на фоне его белого, местами закопченного от дыма, свитера.       Пьяницы смотрят на парней, а те на пьяниц. Они недолгое время играют в гляделки, а затем хозяин квартиры расплывается в улыбке и машет им рукой.       — Ну чего вы там прячетесь? Садитесь с нами!       Чонгук в который раз за день выдохнул от облегчения. Как хорошо, что мужчина не заорал и не сдал их. Они не знали здесь ли Воротники, было бы глупо вот так попасться.       — Выходи, Мисок, — улыбается Минамото, используя их фальшивые имена, — составим ребятам компанию.       — О, вот это по-нашему! — одобрительно хлопнул в ладони владелец квартиры.       На самом деле, Чонгук бы хотел просто сбежать отсюда, от этой вони, но он не готов так глупо рисковать своей жизнью, а в этой квартире они могут ещё прятаться некоторое время, вряд ли их повторно будут здесь искать. Да и хозяин комнаты был хоть и алкашом, но вполне себе сносным человеком, сразу их не погнал и к столу пригласил. Чонгук думает, что они истратили как минимум половину удачи Мамору, потому что самому Чону так повезти просто не могло.       Они вылезают из-под стола и садятся на свободные кончики дивана. Пить из них никто не планирует, но хозяин квартиры мужчина настойчивый, находит одноразовые стаканчики и наливает им соджу, подвигая поближе и закуски.       — Чего вы сидите невесёлые? — пьяно спрашивает альфа. — Вот выпейте и все проблемы тотчас уйдут!       — Верно брат говорит, — поддакивает второй выживший после жуткой пьянки, — пейте-пейте пока молодые, лучше жить в блаженстве и не думать ни о каких проблемах!       Чонгук бы предпочёл оставить голову трезвой и тотчас уйти, но они даже не знают бросили ли Воротники здесь поиски и можно ли им выходить. Если они попадутся, их застрелят. У Чона в голове до сих пор набатом бьются слова преследователя о том, что Чонгука и Тэхена приказано убить (о том, что приказ изменили парни, конечно же, не знают).       Однако хозяин квартиры и его друг настаивают, повышая голоса, сами того не осознавая. В этих квартирах стены такие же тонкие, как и в отеле, если лишний крик привлечёт преследователей, то плохо будет!       Чонгук хватает стакан с соджу и заливает в себя содержимое под одобрительный гогот пьяниц. Ему пихают закуску из мандаринов и бананов, а большего здесь просто не было, Чон зубами сдёргивает кожуру банана и заедает горечь. Видимо, соджу этот напиток был только на словах, по факту там было явно больше двадцати пяти градусов, ближе к тридцати и били они по голове не слабо, но Чонгук даже не ощутил этого. Несмотря на то, что Чон омега, он легко переносил алкоголь и мог перепить каждого в этой комнате.       — А ты чего не пьёшь, красавец? — спрашивает альфа у Мамору, приняв его за омегу.       Только сейчас Чонгук замечает, что Минамото к своему стакану даже не притронулся. Он сидел и напряженно смотрел на него, словно тот был врагом.       — Боюсь, алкоголь испортит мою красоту, — Тэхен с натягом улыбается.       — Ладно тебе, не стесняйся, — пьяно улыбнулся альфа, — от одного стакана ничего не будет.       Но Минамото даже и не думал притрагиваться к выпивке. С другой стороны, Чонгук его понимал, если Тэхен выпьет, то его навыки владения огнестрельным оружием могут ухудшиться, а они сейчас в опасном положении.       Чон хватает стакан Мамору и заливает в себя, шипя сквозь зубы и вгрызаясь в банан, чтобы унять горечь во рту.       — А вот это по-нашему! — смеётся хозяин дома. — Такой джентельмен готов и штрафную за своего омегу выпить! Ёсон, подлей-ка нам ещё!       Напиваться Чонгук не планировал, им нужно было здесь только переждать бурю, поэтому, пока на него не смотрят, он выплёскивает спиртное в груду мусора и попадает на пьяницу, всё ещё лежащего на полу; тот вздрагивает от неожиданного «подарка», причмокивает губами, но не просыпается.       После нескольких таких «рюмок» уже и хозяин дома со своим другом не обращают внимания на Чона и не наливают ему, они о чём-то болтают, чокаясь и выпивая непонятно за что. Чонгук и рад, что эта пьяная компания больше не пытается его споить, алкоголь-то он перенесёт, но реакция из-за спиртного будет заторможенной.       Омега смотрит на Тэхена, который задумчиво глядел куда-то за занавешенное окно, и спрашивает шепотом:       — Думаешь, ушли?       — Не уверен, — отвечает Мамору, почесав кончик носа.       Чонгук в этот момент его руку перехватывает и переворачивает ладонью кверху. Как он и думал, альфа сильно обжёгся, пузыри уже вздулись и давно лопнули из-за неаккуратных движений со стороны Минамото, хотя аккуратным ему некогда было быть. Пригоревшая кожа выглядела жутко, она была чёрная с красными прожилками, местами собралась бугорками и приварилась. Видимо, это произошло из-за того, что Мамору пользовался ножом, чтобы вскрыть стену, когда они оказались заперты в номере. Ручка ножа была железная и быстро накалилась, альфа не ощущал боли, так что рана не затормозила его. Но она сейчас тормозила Чонгука.       — Почему ты сразу не сказал? — проворчал омега, вытаскивая из-за спины свой рюкзак и копаясь в нём в поисках аптечки.       Тэхен безразлично пожимает плечами.       — Ну не болит же.       Чонгук смерил его грозным взглядом.       — Держи руку поднятой, я её обработаю.       Альфа не осмелился ослушаться, он сидел и с любопытством смотрел на Чона, который вытащил из рюкзака аптечку, открыл её и, разложив на кончике стола нужные бутыльки и бинт, приступил к лечению. Так-то Чонгук не доктор, но оказать первую помощь при ожоге может, вот если бы в Мамору выстрелили, всё, что смог сделать Чон — помолиться за его здоровье.       — Ты похож на моего папу, — отмечает Минамото, глядя, как Чонгук слажено заматывает бинт вокруг его руки после обработки. — Он всегда лечит меня, когда я получаю рану.       Чон не знает, как реагировать на эти слова, его вроде и не оскорбили, но ощущение такое… В груди тепло от этих слов и как-то воздушно, легко, радостно, что ли? Или скорее, волнительно? Тэхен сравнил его не с каким-то там красавцем, айдолом или кем-то другим, а с папой, в котором души не чает.       Покачав головой, Чонгук решает не думать об этом.       — Так не жмёт? — спрашивает омега, закончив бинтовать ладонь.       Вообще-то такого Мамору тоже не ощущает, но для надёжности сжимает и разжимает руку, ему нужна подвижность, если придётся стрелять.       Улыбаясь Чонгуку, альфа отвечает:       — Не жмёт, спасибо, доброе создание.       Чон фыркнул, убирая все вещи в рюкзак.       — Уже добрый?       — Ну, ты меня не побил и не обзывался, достал аптечку и помог…       Мамору неожиданно осекается и смотрит куда-то в сторону, напряженным взглядом. Чонгук весь подобрался, нашарил на диване свой походный нож и приготовился непонятно к чему. У Тэхена чутьё на опасность было лучше, чем у Чона, поэтому в этом вопросе омега ему полностью доверял.       — Что случилось?       Минамото переводит взгляд карих глаз на Чонгука и спрашивает:       — Откуда у тебя этот рюкзак?       Кажется, он только что понял, как их смогли вычислить и как вели за ними наблюдение. Рюкзак был единственной вещью, которую парни не поменяли, отправившись в Канвондо; на вид он казался самым простым, но, если присмотреться, можно было заметить, что он сшит вручную, очень аккуратно, деликатно, как подарок для дорогого человека.       В голове Чонгука тоже щёлкает в этот момент, его омывает холодным потом, прямо ледяным, когда он понимает, к кому тянутся эти нити.       *****       — Ты хочешь сказать, что Мамору может оказаться тем рыжеволосым, который мешает нам работать? — Юно сидел в гостиной и с недовольством смотрел на своего гостя. Когда он приходил, привычное спокойствие омеги всегда рушилось.       — Сам посуди, — взмахнул рукой юноша, — они с Мамору сегодня отправились на свидание, но Чонгук оказался в Канвондо с каким-то незнакомым блондином и копает под тебя.       Юно против воли сильнее сжимает тонкую ножку бокала, из которого потягивал вино. Он был уверен, что о его причастности к смерти Суй Лю никто и никогда не узнает, он ведь не просто так спонсировал Белых Воротников, а чтобы те прикрывали его и его темные делишки. Но какой-то омега, который отнял у него Мамору и здесь умудрился испортить ему жизнь, грозясь выдать его тайны. Как бы то ни было, а мечтой Юно всегда была счастливая и беззаботная жизнь, даже если Тэхен ему нравился, он не готов был из-за него лишаться всего, чего добился таким трудом.       — Вы что-то уже предприняли? — спрашивает омега у гостя.       Юноша мечтательно улыбается, трогает губы и отвечает:       — Мне интересно Минамото ли это, и я приказал своим людям взять их живьём.       — Тебе нужно было приказать убить их! — негодует Юно. — Не важно Мамору или кто-то другой, если мой секрет раскроют, я пойду на дно, и со всеми своими деньгами не выплыву! И я обещаю, что утяну на дно и тебя!       Но гость самоуверенно отмахивается:       — Расслабься, всё будет хорошо, мы уже убрали Ки Хеджона, а Чонгука с тем незнакомцем преследуем, потому что это перестраховка на случай, если Хеджон им проболтался или дал какую улику против тебя. Канвондо под моим контролем, тебе не о чем переживать.       Но Юно переживал, ему даже вино в горло не лезло, он отставил бокал на стол, нервно покусывая губу. Ему казалось, что на его шею накинули петлю и медленно её сдавливали. Он ещё давно был за то, чтобы убить Хеджона, но его смерть привлекла бы внимание прессы, потом Юно слишком расслабился, они даже не были уверены знает ли что-то о смерти Суй Лю и обвинениях в адрес его брата сам Ки. Но дела, пущенные на самотёк, имеют свойство в будущем неприятно аукнуться.       Из прихожей донёсся голос дворецкого и ещё несколько недовольных голосов вместе с шарканьем тапочек по полу.       Юно от этих звуков скривился, бросив гостю:       — Родители вернулись, тебе бы лучше уйти, они не любят, когда ты приходишь.       Он совсем не расстроился, что его выгоняют, он уже успел насладиться отчаянием и тревогой на лице молодого Кана, можно было бы отправляться домой. Старшим из организации он до сих пор не сказал о том, что творится в Канвондо, но и не положено им знать, снова будут бурчать и обвинять его в халатности.       — Эх, а я надеялся, что мы сможем ещё поболтать, — улыбается юноша.       Юно взмахивает рукой, чтобы его личный слуга Чанёль открыл запасные двери из зала, ведущие к черному выходу.       — Не провожаю.       Он усмехнулся и, делано изобразив реверанс, удалился.       Юно потёр виски. Как всё могло стать настолько плохо? Не успевает он дать распоряжение Чанёлю принести его планшет, как двери в зал открываются, и внутрь заходит лучащийся улыбкой папа Усок и всегда мрачный отец Дохван.       — Милый, ты уже дома? — воркует родитель и подсаживается к сыну, крадя его бокал с недопитым вином.       От старших пахнет алкоголем, они были на какой-то встрече, но вернулись достаточно рано и были в приподнятом настроение, — все, кроме отца. Дохван презрительно глянул на сына и сел на диван напротив, где до того сидел младший глава Белых Воротников.       Для всех в мире семья Кан души не чаяла в сыне Юно, но реальность была такова, что его ненавидел собственный отец. Всё богатство Дохвану досталось от его омеги, сам он был офисным клерком и не обладал ничем, кроме красоты, на которую и купился Усок, папа Юно. Больше всего Дохван желал получить в наследники альфу, обучить его всему, передать бизнес, а у него родился бесполезный омега, который мало того фамилию сменит, так ещё и бизнес передаст своему альфе. Это было отвратительно, но пришлось смириться, ведь больше наследников у них не было. Однако вместо того, чтобы быть послушным сыном, Юно возжелал свободы, равенства и власти над компанией. Этого уже Дохван потерпеть не мог, он видел в сыне соперника, угрозу, он боялся его, презирал и мечтал избавиться.       — Да, папа, — отвечает Юно, незаметно отсаживаясь подальше от Усока. К родителям теплых чувств он не питал.       — Мы сегодня были на встрече с Ким Сонджэ, он интересовался тобой, — продолжает болтать Усок, наливая себе ещё вина.       Юно его игнорирует, громко заявляя:       — Я хочу подать документы в университет.       — Зачем тебе это? — хмурится Дохван, грозно глядя на сына. — Ты уже должен выйти замуж, образование тебе ни к чему.       Усок продолжает увещевание:       — Ким Сонджэ очень хороший человек, он богат и развивает свой бизнес в Китае…       — Ему почти пятьдесят лет! — взревел Юно, вскочив на ноги.       Его собственные родители просто пытались продать его! Сначала Суй Лю, который убивал своих мужей, потом подонок Сырим (спасибо Белым Воротникам, которые сразу от него избавились), теперь вот Сонджэ! Этот старпёр жирный, еле ходит, ему нравятся омеги помоложе, и Юно слышал, что он болен сифилисом или герпесом половых органов. Он ведь буквально уничтожит жизнь молодого омеги!       Дохван ударяет кулаком по столу так, что даже бутылка с вином подпрыгивает.       — Ты как посмел голос повысить?! Хоть шестьдесят лет, но он отличная партия для нашей семьи! Тебя рожали не для того, чтобы ты хлеб проедал, хоть какая-то польза от тебя быть должна!       Юно сжимает руки в кулаки, в его глазах такая ненависть пылает, что он в ней готов сжечь всё дотла.       — Я не выйду за него, — шипит омега.       Отец поднимается с дивана и, зло сжав зубы, прорычал:       — Что ты сказал?       — Я сказал, что не выйду за него! — орёт Юно, глядя на Дохвана горящими презрением глазами. — Я хочу поступить в университет, учиться, ходить на свидания…       «Хочу быть богатым и прожигать жизнь, как мне вздумается! Хочу заполучить вашу компанию! Хочу стать самым богатым человеком в Корее!»       — Паршивец! — взревел Дохван и с размаху влепил Юно пощечину. — Не смей повышать на меня голос! Если я сказал, что твой брак решен, так оно и есть и своё решение я не изменю!       Усок подскочил к мужу, чтобы унять его и не дать тронуть сына. Этот глупый папа, который повёлся на внешность отца и страдал в браке с ним, но развестись не мог, иначе бы остался ни с чем. Дохван давно поднапрягся и присвоил компанию себе, выкупив возможные акции.       У омеги в груди клокочет ярость, щека горит от удара и, по всей видимости, из носа покатилась струйка крови — Юно нежный как цветок, с ним нельзя обращаться грубо. Но сейчас он готов восстать самим Дьяволом, он готов уничтожить эту прогнившую семью изнутри, сам станет катализатором, который положит конец этой треклятой фамилии!       Юно медленно выпрямляется, аккуратно трогает щеку, понимая, что та безумно болит, Дохван не сдерживался.       — Вы меня ударили, отец? — спросил омега, сверкнув глазами в сторону альфы.       — И что с того, щенок?! — гнев Дохвана ещё не угас. — Нужно было тебя с детства бить, тогда бы ты вырос послушным, как и подобает омеге! А ты, — альфа отпихивает от себя мужа, — лучше бы сына воспитывал, а не бегал за шмотками!       — Не смейте орать на папу! — Юно грубо толкает Дохвана в грудь. Альфа не удерживается, делает несколько шагов назад, но натыкается на угол стола, теряет равновесие и летит на пол, больно прикладываясь копчиком о паркет. — Вы не имеете в этом доме никаких прав! Здесь всё принадлежит папе! Бизнес принадлежит папе! Деньги, на которые вы себе купили несколько машин и те принадлежат папе!       Дохван буквально слепнет от злости, он плюёт на боль, поднимается на ноги и летит на Юно, собираясь показать этому щенку его место. Но альфу резко останавливает Чанёль, скручивая ему руки за спиной и не давая сдвинуться с места. Слуга ставит господина на колени и не обращает на его угрозы и попытки вырваться никакого внимания.       — Господин, — Чанёль кланяется Юно, — мне предпринять какие-нибудь меры?       Омега глубоко вздыхает, откидывая волосы назад и стараясь успокоиться.       Чанёль, как и вся прислуга в доме Канов, подчинялся исключительно Юно и никак иначе. Иначе говоря, это всё были люди из Белых Воротников и нужны они здесь были, чтобы следить за Юно, дабы он не слил информацию об организации, и защищать его абсолютно от любой опасности, даже если она исходила от собственных родителей.       — Не стоит, — отвечает омега.       Чанёль выпускает Дохвана, и тот спешит подняться на ноги, растирая ноющие от захвата запястья.       — Не забывайте, отец, кому в действительно принадлежит власть в этом доме и компании, — Юно холодно смотрит на родителя. — Пятьдесят восемь процентов акций принадлежат мне, так решил дедушка и этого не изменить. А в будущем я захвачу всю компанию, и совет директоров поддержит меня, но никак не вас, отец. — Омега вздыхает и распоряжается: — Чанёль, поехали в загородную резиденцию, в этом доме слишком душно.       — Да, господин, — кланяется слуга.       *****       После обсуждения того, кто подарил Чонгуку рюкзак и как их смогли узнать, Чон сидит как в воду опущенный. В моменте он даже сам себе наливает и выпивает, но боль в груди и тревогу алкоголь никак не притупляет. Это же надо так проколоться на простом рюкзаке! Но благодаря этому Чонгук теперь знал, кто его предал. Хотя он отчасти малодушно и трусливо желал бы жить в мире, где нет предательств, он бы не хотел ничего знать.       — Может, сходите ещё за выпивкой? — Мамору вытаскивает приличную связку купюр и трясёт ею перед носом владельца квартиры. Тот хоть и пьян, но, увидев деньги, сразу протрезвел! Ему столько никогда не предлагали, а ещё и разрешили всё спустить на выпивку!       — Сейчас принесу! Сейчас принесу! — лебезяще захохотал альфа и побежал к двери, даже забыв надеть куртку.       — Зачем ты его прогнал? — спрашивает Чонгук, ища в доме хоть какую-нибудь чистую ткань, чтобы замотать в неё рюкзак и его было не видно.       Мамору жуёт недоеденный Чоном банан, отвечая:       — Он разведает обстановку, раз мы не можем выйти.       Омега кивает, Минамото действительно поступил умно. Алкаш, спешащий за бутылкой, не привлечёт внимание, а вот они как бельмо на глазу у Воротников.       — Что будем делать дальше? — спрашивает Чонгук, найдя старую сумку и примеряясь, готов ли он таскать её и не изблеваться от мышиных какашек, которыми она была испачкана. — Они следили за нами от дома Ки Хеджона, вероятно, его самого уже нет в живых.       Чона даже кольнул укол вины. Если бы они не пришли к альфе, он бы прожил подольше.       — Помнишь, мы обсуждали, что в доме Ки Хеджона был ещё человек?       Омега кивает, отбрасывая сумку и подбирая более или менее чистую простынь, он пакует в неё рюкзак как в котомку и отвечает:       — Да, помню. Хочешь попытаться найти его?       Альфа согласно кивает:       — Я думаю, и Воротники о нём не знали, а значит он мог остаться в живых. Нужно снова навестить дом Хеджона.       Чонгук поджимает губу:       — Путь туда не близкий.       И полон опасностей. Каждый встречный или таксист может оказаться из организации, за ними могут специально следить, надеясь, что они приведут к источнику большей информации. Это путешествие изначально было полно рисков, но сейчас становилось настоящей игрой на выживание.       — Однако это единственный способ раскопать ещё хоть что-то, — отвечает Мамору. И Чонгук не может с ним не согласиться.       — Тогда придётся идти пешком, — всё же соглашается Чон. — Дай свой телефон, я посмотрю карту.       Доверять маршрут этому пурпурному с топографическим кретинизмом Чонгук не собирался, лучше он сам изучит город и самые безопасные пути передвижения. Им нужны места, где меньше всего камер, а ещё им нужна новая одежда, чтобы скрыться. Жалко было куртку, но от неё несло дымом, и она сгорела в некоторых местах.       Минамото запросто протягивает омеге телефон, а сам идёт до двери и выглядывает в глазок. Снаружи тихо и никого не видно, флуоресцентные лампы горят всё также паршиво, однако обзору не мешают, только создают неспокойную атмосферу. В который раз Мамору думает о том, что будь они в Японии, всё было бы проще. Конечно, он и сейчас может позвонить своим людям, но тогда Воротники точно узнают о том, что им противостоят якудза и могут докопать до босса мафии. Альфе такой расклад был не на руку, он вызовет своих людей только, когда ситуация будет совсем плачевной.       — Тэхен, — окликает Минамото Чонгук, — тебе звонят.       Мамору оборачивается мгновенно, глядя вглубь комнаты, и отвечает Чону:       — Бери трубку!       Омега нажимает на кнопку принятия вызова:       — Алло?       На том конце кто-то загнанно дышит, слышатся шорохи, скрип — не самые приятные звуки, раздражающие слух, но затем некто тихо-тихо отвечает:       — Это вы сегодня были в доме Ки Хеджона?       Чонгук многозначительным взглядом смотрит на Тэхена и подзывает его ближе, включая громкую связь. Алкаши всё ещё спят, да и им вряд ли будет дело до Воротников и их дел.       — Да, это мы, — отвечает Чон, — мой напарник рядом, я Ким Ми…       — Я знаю, что это поддельные имена, — шепчет незнакомец. — Я готов открыться, если вы откроетесь.       Но Чонгук не такой доверчивый. Где гарантия, что ту визитку, которую оставил Тэхен, нашли не Воротники?       — Чем докажете, что вы не из организации? Мы вас не видим и тоже сильно рискуем.       — Я… — мужчина на том конце задумался, — а, погодите. У Ки Хеджона было доказательство того, что его брат Ки Саён не виновен. Это алиби, в момент совершения преступления он был в супермаркете «АТ», сохранился чек с датой и временем оттуда, а также видеозапись. Воротники о ней не знают, а если вы из якудзы, вам проверить такое проще простого.       Тэхен, стоящий рядом, криво усмехнулся, а Чон непонимающе глянул на альфу. Когда этот черт успел растрепать всем, что он из якудзы?       — А вы опытный человек, — произносит Мамору, — я давал эту визитку многим людям, но никто из звонивших не смог определить, что я за человек.       — Я был журналистом, — ответили на том конце, — так что некоторые навыки не вытравит даже время.       — Я так понимаю, — продолжает Минамото, — вы прятались в доме Ки Хеджона, когда мы приходили утром? Если вы звоните, значит, Ки Хеджон мёртв?       — Да на оба вопроса, — вздыхает журналист и тише добавляет: — я всё ещё не знаю доверять вам или нет, но я рискну. На юге находится заброшенный аквапарк, я спрятался здесь, у меня при себе улики против Воротников и надежда, что вы сможете их использовать, вы же якудза, а значит ничем им не уступаете. Буду ждать вас здесь ровно до семи вечера, если вы не успеете, то мы больше не сотрудничаем.       — Подождите, — прерывает его Мамору, — почему вы так далеко от дома Ки Хеджона? Тот жил на севере, а вы на юге.       — Мне пришлось бежать, — отвечает журналист, — половину пути меня точно преследовали, но сейчас здесь никого нет.       Неприятное ощущение сжало сердце Чонгука. Так ли там и никого нет? Не заманивают ли их в ловушку? Или же, если допустить, что журналист искренен с ними, не окажется ли так, что на самом деле Воротники на него как на живца их ловят? Если этот мужчина выскочил из дома Ки Хеджона и его преследовали, то организация догадалась, что журналист — ценный свидетель, они не бросили бы погоню за ним и точно бы обыскали аквапарк. Кажется, этот мужчина сам себя загнал в ловушку и теперь тащит в неё и Чонгука с Тэхеном.       Но Мамору спокойно отвечает:       — Хорошо, мы прибудем. Где вас искать?       — Я сам вас найду, — шепчет мужчина и отключается.       Чон смотрит на Минамото, ожидая от того объяснений. Им опасно ехать на эту встречу, она может принести им плоды в расследовании, которых они так жажду, а может и убить.       — Не смотри так, — улыбается Тэхен, делая вид, что ничего страшного не произошло, но Чонгука было не обмануть, — это наша единственная зацепка. Мы можем вернуться в Сеул и остаться без ничего, а можем рискнуть.       Омега понимает, что Мамору прав. Как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Дело Канвондо — единственное, которое ведёт их к Воротникам и, вполне возможно, к людям, которые их спонсируют или стоят во главе компании.       — Мы прошли полпути, нечего нам поворачивать, — бурчит Чонгук.       Минамото хохочет и отвечает:       — Хорошо, позвоню своим ребятам, пусть страхуют нас.       Чон устремил недовольный взгляд на Мамору:       — Ты меня на слабо пытался взять? Ведь сразу мог позвонить своим людям!       — Мне было интересно, готов ли ты рискнуть своей жизнью, — невинно улыбнулся Тэхен.       Омега хрустнул пальцами, сжатыми в кулаки. И вот как рядом с таким чертом можно оставаться спокойным и уравновешенным?!       — А ты готов? Я тебя прямо здесь живьём препарирую!       Тэхен дует губы:       — Ну что ты такой злой? Держи конфетку, — и буквально пихает ему в рот леденец.       Чонгук от возмущения готов взорваться! Но Мамору на него даже не смотрит, берёт телефон и звонит своим людям из Сеула, описывая ситуацию и поясняя, куда следует подъехать. Чон не уверен, что подкрепление приедет вовремя, во-первых, до Канвондо на машине где-то полтора часа езды, сейчас вечер, центральные трассы, как всегда, забиты, значит, время увеличивается, во-вторых, даже у такого богатея как Мамору нет двух или трёх вертолетов, чтобы привезти сюда большую группу людей, одним рейсом вертолет будет летать бесконечно. А им нужно много людей в подкрепление, Воротники тоже свои силы не жалеют, чтобы заткнуть тех, кто много знает.       Закончив говорить по телефону, Тэхен обернулся к Чонгуку и спросил:       — Далеко до аквапарка?       В отличие от некоторых омега не страдает топографическим кретинизмом, он хорошо запомнил карту Канвондо и мог смело сказать:       — Не далеко, пешком не больше двадцати минут из этого дома, но по темным переулками и страшным местам. Как бы нежный альфа не испугался, — мелочно хотелось отомстить за недавнюю проверку храбрости.       Мамору мило улыбается, прикладывая руку к груди:       — Так приятно, что ты обо мне заботишься, видимо, тебе на меня не всё равно.       — Да сдался ты мне! — ощетинился Чонгук. — Порежут тебя на куски в подворотне, я буду только рад!       — Я думаю, мой папа потом порежет на куски всех, кто был рядом, — задумчиво тянет Мамору. Вот ничем этого черта было не пронять!       Чон фыркает и бросает взгляд на старые часы на стене. Уже пять вечера, им бы поспешить, но для начала… омега снова открывает рюкзак и вытаскивает оттуда аптечку под заинтересованный взгляд Минамото.       — Что ты пьёшь? — спрашивает альфа, когда Чонгук вытаскивает из баночки без опознавательных знаков таблетку и кладёт на корень языка.       Омега запивает своё «лекарство» и только после отвечает:       — Противозачаточные.        Лицо Мамору в этот момент нужно было видеть! На нём отобразился такой спектр эмоций, каких не видел мир.       — Что? Зачем тебе? У тебя есть альфа? — посыпал вопросами Тэхен.       Чонгук сморщился от этого давления.       — Молчание — золото, — бросает омега.       — Ответь мне! — требует Минамото, хмурясь. — Зачем ты принимаешь эту отраву?       Очень хочется съязвить: «Чтобы не выжили такие сперматозоиды как ты!», но Чонгук сдерживается. Это было бы слишком грубо, особенно вспоминая о том, каких трудов стоило его родителям зачать Тэхена, а потом родить и воспитать.       — Тебя это не касается, — отмахивается Чон.       Мамору явно не согласен с этим, он открывает рот, чтобы продолжить расспросы, но закрывает его, так ничего и не сказав. Он видел в глазах Чонгука сейчас какую-то глубокую, болезненную скорбь, что-то такое темное и жуткое, что ело омегу изнутри очень долгое время. Так кровоточат раны, которые ничем невозможно залечить и даже время не помогает.       — Ладно, — отвечает Тэхен, отворачиваясь и не продолжая этот разговор.       Чон садится на край дивана и вздыхает. Когда там уже вернётся хозяин квартиры? Неожиданно наедине с Мамору становится неловко. Минамото всегда открыто рассказывал Чонгуку о своей жизни и своих недостатках, ничего не боялся, но Чон всегда играл в молчанку и даже сейчас предпочитал огрызаться, однако не рассказывать о себе. Похоже он больший эгоист, чем думал. Но вот как он может рассказать о своём самом жутком секрете?! Он поведал о нём только Санха, и тот не отвернулся от парня, но где гарантии, что остальные тоже примут его? В школе, в их маленьком городе, где он жил вместе с родителями, все считали его порочным, грязным. Он избавился от этого клейма здесь, в Сеуле, и безумно боялся, что его секрет раскроется. Если это произойдёт, его могут даже выгнать из университета! Как ученик с опороченной репутацией может стать послом?       Омега смотрит на спину Тэхена, который стоит недалеко от двери и проверяет на вешалке старые куртки, решая, какие им взять. Он не ощущает их вонь, но липкость и грязь на чистом бинте он видит. Мамору не выглядит обиженным, он ведёт себя как и обычно, но Чонгука ест его молчание, словно между ними воздвиглась стена. В прошлом Чон был бы и рад оказаться разделённым с Тэхеном стеной, но сейчас это удручало.       — Я не должен был рождаться, — произносит Чонгук.       Минамото оборачивается к омеге и вопросительно приподнимает бровь, не понимая, зачем тот сказал ему это. Но Чон продолжает, сцепив перед собой руки в замок и не сводя с них глаз:       — Папе следовало бы сделать аборт, все родственники уговаривали его, но отец поддержал его решение родить меня.       Чон не знает, как отреагирует на эту информацию Мамору и просто рискует, считая будь что будет. Если не примет его после этого, то и ладно, Чонгук не будет грустить… наверное. В любом случае, эта правда послужит знаком того, смогут ли они быть вместе или нет. Чону, конечно, не нужен альфа и он самостоятельный, но всё же эта правда может разрушить даже дружбу.       — Мой папа очень красивый, — продолжает Чонгук, — несмотря на то, что он родился в бедной семье, за ним бегало много альф. Но один его ухажёр был особенно настырным, его не останавливало даже замужество, он дождался, когда у папы началась течка и изнасиловал его. — Чон не смотрит на Мамору, просто не может посмотреть на него в этот момент. — Так я и родился. Папа не стал делать аборт, сказал, что и сам не сопротивлялся, — горько усмехается омега, — будто во время течки мы можем себя контролировать… Он сказал, что я его ребёнок и он не станет от меня избавляться. Родители и брат молчали о том, что я сын насильника, я и не знал об этом, пока мне не сказали об этом ребята в школе. Весь городок, где я жил, знал об этом и сторонился меня, меня считали преступником, все думали, что когда я вырасту, то непременно пойду по кривой дорожке. В том месте у меня даже не было друзей. — Чонгук делает паузу и поднимает глаза, всё-таки смотря на Тэхена, который смотрел на него в ответ и не моргал. — Поэтому я и пью противозачаточные. Если у меня на улице начнётся течка, если меня схватят, свяжут и изнасилуют, я не хочу иметь ребёнка, не хочу, чтобы кровь той твари, который изнасиловал папу, передавалась и дальше. Будет лучше, если мой организм вообще станет ядовитым настолько, что у меня не будет детей. Это моё решение.       Омега замолкает и просто смотрит в карие глаза Мамору. Как же он жалеет сейчас, что на альфе линзы и он не может увидеть его фиолетовую радужку, словно не может заглянуть в душу и прочесть эмоции. Минамото просто стоит и смотрит на Чонгука, а тот нервно сжимает и разжимает пальцы.       — Что, — невесело усмехается Чон, — теперь тебе противен сын насильника?       — Почему? — спрашивает Тэхен и ставит этим вопросом омегу в тупик.       — Что «почему»?       — Почему ты думаешь, что после этого рассказа ты стал мне противен? — спрашивает Минамото. — Какая мне разница, кто твои родители? Да будь ты хоть сыном Гитлера, разве ты несёшь ответственность за действия отца и папы? Нет. Родословная определяет, каким ты вырастешь человеком? Нет. Ты сам определяешь, кем станешь. Так что, — Мамору дарит Чонгуку мягкую улыбку, — не нужно попусту беспокоиться об этом. Люди всегда будут судачить о тех, кто отличается от них, от общественного мнения никуда не уйти, но можно его игнорировать. Они сказали, что ты станешь плохим человеком, но что по итогу? Ты поступил в престижнейший университет, являешься одним из лучших студентов, ты умный, добрый и справедливый, ты защищаешь слабых и наказываешь тех, кто пользуются своей силой, чтобы подавлять и подчинять. Все эти злые языки и все эти люди были не правы. Ты сам выбрал, кем вырасти. И ещё, — Тэхен нежно улыбается Чону, — спасибо, что рассказал мне об этом. Я знаю, что тебе нелегко было поделиться своим секретом с посторонним, и я очень ценю твою искренность.       У Чонгука от всех этих слов запылали щёки, он отвернулся и пробурчал под нос:       — Рассказал, потому что захотел, не ради тебя тут душу открываю.       Мамору тихо смеётся, несмотря ни на что Чон остался всё таким же и это радовало. Больше всего Минамото не хотел, чтобы омега считал себя лишним в этом мире и думал, будто в нём живёт зло из-за его биологического отца.       — А вот и я! — дверь распахнулась, и внутрь вошёл хозяин квартиры, таща огромные сумки с выпивкой. Никак все деньги спустил на алкоголь?! — Можно продолжать наше застолье.       Но парням некогда здесь засиживаться, время поджимает.       — Дяденька, — обращается Мамору к мужчине, — вы когда сюда шли, не видели тех людей, которые до этого к вам приходили? Они ещё не остались с вами выпить.       Несмотря на то, что мужчина был сильно пьян, память у него была поразительно отличная и он сразу понял, о ком говорит Минамото:       — А, те люди! Нет, не видел их. Соседи жалуются, что они и к ним врывались, пришлось даже в полицию звонить, вот они, наверное, испугались и уехали.       Парни переглядываются и не сговариваясь направляются к двери.       — Эй, вы куда? — окликает их мужчина. — Я ведь только купил нам выпить.       Мамору оборачивается и с самой очаровательно улыбкой отвечает:       — Оставьте себе, дяденька, это мой вам подарок.       Мужчина расцвёл, получается, что вся выпивка здесь принадлежит ему, как и сдача, покоящаяся в кармане. Ну какой замечательный сегодня день!       — Только вот возьмём у вас две куртки, — говорит Тэхен, снимая два комплекта одежды, выглядящие более или менее. В квартире несмотря ни на что было натоплено и тепло, а вот на улице к вечеру снова становилось холодно, да и Мамору нужно было прикрыть кобуру.       — Берите-берите, — отмахивается мужчина, — они всё равно никому не нужны.       Чонгук не без брезгливости одевает вонючую куртку, но не жалуется, не в том положении, он первый выходит из квартиры, закидывая тесёмку из рюкзака за плечо.       — Стой, — останавливает его Минамото. Он вытаскивает из кармана брюк упаковку с медицинскими масками чёрного цвета и протягивает одну Чону. — Нам всё ещё не следует светить лицами.       Омега кивает и надевает маску, полностью высовываясь из-за двери и разглядывая мрачный коридор. Здесь по бокам стояли коробки и коляски, мешки с мусором, а флуоресцентные лампы неприятно мигали. Спрятаться здесь было проще простого. Чонгук трогает спрятанный в рукаве нож и тот придаёт ему уверенности.       — Вроде никого, — шепчет Чон и полностью выходит. Мамору скользит сразу за ним, одна его рука скрыта в куртке, и Чонгук знает, что он держит ладонь на рукояти Магнума, готовый в любой момент выстрелить. — Может, пойдём через подвальный ход? — шепотом предлагает омега.       Тэхен отрицательно качает головой:       — Этот альфа шёл в магазин через центральный выход и никого не видел, значит, этот ход более или менее изучен, а в подвальном помещении нас могут ждать не самые приятные сюрпризы.       Чонгук кивает, всё-таки у Мамору действительно большой опыт за плечами.       Так медленно, но уверенно они выходят из многоквартирного дома наружу. На улице очень холодно, земля ощущалась по твердости как камень, лужайки и деревья покрывал белый иней — стоял мороз и только солнце на прощание светило отсветами лучей, но и тех было почти не видно на горизонте.       — А теперь пошли и не оборачивайся, — говорит Тэхен, дожидаясь, когда Чонгук укажет маршрут к аквапарку, — веди себя как обычный человек и не привлекай внимание.       Чон почему-то захотел огрызнуться, потому что такие банальные вещи он и сам знал. Они сворачивают в переулок и идут на юг, где за городом некогда стоял огромный аквапарк, но затем он был закрыт по причине технической неисправности и нарушений при строительстве объекта.       Всю дорогу до места назначения они прошли в относительной тишине, только раз Чонгук спросил, когда прибудет подкрепление, на что Мамору расплывчато ответил, что им нужно время.       Насколько мог судить Чон в пути за ними не следили, видимо, их след действительно потеряли, поэтому они свободно скользили по переулкам и малолюдным тропинкам. Им понадобилось около двадцати минут, чтобы оказаться у бывшего аквапарка. Территория была обнесена сеткой-рабицой и колючей проволокой, чтобы дети на лазали внутрь, и мародёры с наркоманами не разворовывали собственность, но такие меры защиты ещё никого не останавливали, — сетка была срезана и оттащена в сторону, внутрь спокойно мог проехать большегруз, а то и пара. Двери в само здание были открыты, одна створка сломана и поставлена рядом с дверью, вторую ветер не мог поддувать из-за того, что она была тяжелая, и она просто висела открытая, опасно кренясь в сторону; годы сделали своё дело и верхняя петля сильно проржавела. Территория, конечно же, не была освещена, из-за этого виднеющиеся за главным зданием конструкции труб и желобов выглядели жутко, как руки страдающих в агонии людей, вытянутые к небу.       — Давай проверим вход с задней стороны, — предлагает Мамору, напряженно всматриваясь в темноту. — Там на козырьке крыши, — альфа указывает на вход, — вполне может сидеть снайпер.       Чон молча соглашается, и они идут в обход, время у них до семи ещё есть, а безопасность превыше всего. Неприятно попасть в ловушку, ещё неприятнее, если этот журналист сам того не осознавая загнал и себя, и их в ловушку.       В обход, со стороны самих конструкций парка и огромных бассейнов, заполненных замерзшей жижей недавних дождей, тоже сетка была порезана. Этот вход был более безопасным, но Мамору напрягла вышка спасателей.       — Как заходим, — шепчет Минамото, — сразу беги за те желоба. Сидим там тихо какое-то время, а потом бежим к следующему аттракциону. Главное, чтобы ты был закрыт от спасательной вышки, это самое лучшее место, где может прятаться снайпер.       Чонгук с сомнением смотрит на более высокие конструкции парка.       — Там есть водные горки.       Мамору отрицательно качает головой.       — Место должно быть не только высокое, но и удобное, а там достаточно не так повернуться, как полетишь с горки.       Чон кивает, кажется, ему действительно нужен экскурс в мир огнестрельного оружия и партизанства.       — Вероятно, тот журналист будет нас тоже искать и может даже позвонить. Но если мы наткнёмся на него первые, то можем и не узнать. Однако, скорее всего, при нём будет ноутбук, где он держит информацию на Воротников. Ноутбука может и не быть, поэтому, если встретим кого-то, то не бежим сразу к нему.       Чонгук сверкает на альфу глазами.       — Не надо думать, что я тупой!       Мамору примирительно улыбнулся:       — Я просто напоминаю.       Омега фыркнул и побежал за ближайший желоб, как они и договорились. Тэхен шел следом, вытащив Магнум и сняв его с предохранителя. Однако в них никто не пытался выстрелить: либо их не заметили, либо дали войти. Расслабляться было нельзя.       Продолжая перебегать от одного укрытия к другому, парни достигли территории бассейна, укрытого навесом, дальше располагался вход в здание и большие горки с домиками и извилистые бассейны, между которыми пробираться было очень тяжело. Кафель хоть и треснул за годы простоя, но был покрыт ещё ночным дождём, который замерз и представлял собой опасную территорию, можно было запросто упасть и разбить голову.       Не сговариваясь, парни решают зайти в здание. Внутри тоже была зона аквапарка с некогда стеклянной крышей, но стекло давно разбилось, и внутрь задувал ледяной ветер, завывая в помещении точно призраки. Но стоило им двинуться в сторону одной из открытых дверей, как оттуда появилась группа людей. Тэхен хватает Чонгука за руку и прижимает к желобу водяной горки, сам вжимаясь в него и держа пистолет, поднятым дулом к небу.       Всего из здания вышло трое мужчин, они были в военной форме, в бронежилетах и касках с автоматами наперевес. Яснее ясного, что армии здесь делать было нечего и под военных замаскировались люди Воротников; журналист действительно привёл за собой хвост или сдал Чонгука и Тэхена, но этого парни ещё не знали точно.       — Обыщите территорию справа в тех глубоких бассейнах, — командует один из мужчин. — Он как крыса здесь рыскает, так что ищите внимательно.       Командир группы посылает своих людей аккурат в сторону, где скрываются Чонгук и Тэхен. А парням просто некуда бежать! Если обойдут горку, то откроются со стороны, где мог сидеть снайпер и там стопроцентная смерть, а если останутся здесь, то их тоже пристрелят!..       Мозг Чона активно начал работать, ища пути к спасению, но аквапарк — не самая приятная территория для игры в прятки, здесь почти повсюду открытая местность и затеряться негде. Можно прыгнуть в бассейн и спрятаться в жиже, но, во-первых, от всплеска и треска льда их сразу найдут, а во-вторых, не факт, что они выберутся из этой жижи, она похожа на болото и воняет от неё также.       А шаги к ним приближаются, времени на раздумья почти нет.       И Мамору всё-таки рискует, он выскакивает из своего укрытия и двумя точными выстрелами снимает врагов, но в его сторону тут же звучит канонада из выстрелов. Минамото не хотел так грубо действовать, потому что к ним шли только двое, а их командир стоял в дверях, его вынести Тэхен не успел бы, и он знал это, но ему пришлось рисковать.       Тишину разрезали выстрелы из автомата. Мамору сидел за колонной, держащей желоб, и выглядел до ужаса невозмутимым. Мимо него летали пули, отскакивали куски кафеля, а от двух тел рядом натекали лужи крови, но он и бровью не повёл. Хотя стоит отметить, что он всегда выглядел таким бесстрастным, находясь в опасности, его ничто не страшило. Он выдернул автомат у одного из убитых и проверил запас патрон, явно остался недоволен, потому что сорвал с трупа связку запасных гильз и повесил на себя. Только после он поднял глаза и посмотрел на Чонгука, который сидел на корточках под желобом, потому что выстрелы летели и в его сторону. Тэхен бы хотел и бронежилеты снять, но это долго, а им нельзя оставаться на одном месте, на звук выстрелов точно придёт подкрепление.       Мамору берёт свой Магнум и по земле подкатывает его Чону. Омеге десять раз повторять не нужно, он убирает кинжал и берёт пистолет. Как-то Тэхен показывал Чонгуку как стрелять, парень не был профи, но постоять за себя всё же мог.       Удобнее перехватив автомат, Минамото на мгновение высунулся из своего укрытия и сдал короткую очередь. По тому, что стрелять в них прекратили, Чон понял, что альфа попал. Вот только в то же мгновение пуля прилетела откуда-то сбоку и сверху, она мазнула Мамору по плечу, разорвав куртку и оставив на коже неглубокую рану.       — Пригнись! — командует Минамото.       Чонгук хоть и большой, но умудряется уползти чуть ли не под дно желоба в этот момент, потому что ещё несколько выстрелов прилетает сверху.       Альфа холодно передёргивает затвор автомата и, дождавшись ещё двух выстрелов, высовывается из своего укрытия, вставая в полный рост. Он не ощущает боли от ранения, поэтому не удивительно, что его руки не дрожат, а прицел стойкий и сосредоточенный. Мамору выпускает очередь в сторону спасательной вышки, и Чонгук слышит, как оттуда вниз с глухим звуком упало тело. Всё-таки снайпер здесь действительно был, чуйка Минамото его не подвела.       — Пошли! — бросает Чону Тэхен.       Омега не медлит, поднимаясь и следуя за Мамору. На звуки выстрелов точно придёт подкрепление, ни один из парней не хотел оказаться под перекрестным огнём.       — Следи за тылом, — продолжает командовать Минамото. Альфа держит автомат прижатым к плечу и палец лежит на курке, он умудряется смотреть в прицел и одновременно вокруг, замечая малейшую опасность.       В этот момент Чонгук действительно восхищается навыками Мамору и его хладнокровием, было вполне понятно, почему именно его сделали главой якудза. Он ничего не боялся и действовал без раздумий, если нужно было убить, он убивал и совесть не ела его по ночам.       Чон абсолютный дилетант в обращении с оружием, но он готов прикрыть Мамору, его рука тоже не дрогнет. Больше всего он боится потерять свою жизнь, бесславно сдохнуть и так ничего и не добиться, он боится огорчить родителей, которые ничего не знают о его борьбе. Поэтому он будет бороться и идти вперёд.       Они вбегают в здание, и Минамото без раздумий ныряет за ширму из старой рекламы, образующей подобие коридора. Так они могут сами скрыться, но и от них могут ускользнуть. Однако:       — Справа! — командует Тэхен уже после того, как выпускает очередь.       Ширмы летят в пустой бассейн и прикрытие парней рушится как карточный домик. Чонгук успевает заметить нескольких боевиков, лежащих в луже своей крови, но одному Мамору не попал в голову и тот был жив, благодаря бронежилету. Тэхен целится по приблизительной золотой линии на уровне глаз, рассчитывая, что там будет голова соперника, но, когда противников несколько и их не видно, угадать их рост не получается, вот одного Минамото и пропустил.       Чонгук видит, как боевик поднимает автомат, чтобы выстрелить в них, но омега стреляет скорее. Он выпускает две пули, одна впечатывается в бронежилет, а вторая пробивает горло мужчине, и тот заваливается на пол, хрипя и харкаясь своей же кровью. Мамору, стоящий рядом, выпускает врагу пулю в лоб, чтобы не мучился, и бросает:       — Идём дальше.       Омега не задаётся никакими моральными вопросами на тему убийства, он просто следует за Тэхеном. Они пришли сюда, чтобы встретиться с журналистом, но что получается, тот их предал и заманил в ловушку? Делать выводы рано, но факт оставался фактом — весь аквапарк кишел людьми из Белых Воротников.       Минамото сворачивает в коридор, где раньше располагались служебные помещения. Сейчас здесь разруха, как и на всей территории парка, под ногами неприятно хрустит стекло и бетонная крошка. Чонгук умел ходить тихо, но здесь просто не получалось.       — Я слышал выстрелы где-то здесь! — раздаётся незнакомый голос с большого помещения, где парни были совсем недавно.       — Трое наших мертвы!       — Всё-таки они пробрались сюда, как и предсказывал босс. Но чем там снайперы заняты?!       Чонгук поджимает губу, их ждали. Как не приятно. Встретит того журналиста и набьёт ему рот свинцом!       Рядом слегка приоткрывается дверь, Мамору мгновенно переводит туда дуло автомата. В открывшемся помещении темно, ничего не видно и это нервирует. Чон вообще-то прикрывает спину, но его взгляд так и метается вперёд-назад, вперёд-назад.       — Это я, — шепчет мужчина, выходя на свет с поднятыми над головой руками. — Я журналист, это я вам звонил. Заходите скорее!       Мамору с недоверием смотрит на незнакомца, при нём нет ноутбука, и он приглашает их в странное помещение, но позади стопроцентно враг, а там Чонгук, который не умеет управляться с оружием. Минамото заключает какую-то внутреннюю сделку со своим демоном и идёт в старое помещение, бросив Чону:       — Пошли.       Они заходят как раз вовремя, потому что Омёль через рацию даёт команду своим ребятам начать масштабные поиски. С момента поджога дома Ки Хеджона, Омёль следил за ним и увидел странного человека, выбегающего с территории. Воротники проследили за этим человеком вплоть до аквапарка, и после Омёль позвонил боссу, спрашивая, что им следует делать? Он знал, что Чонгука и незнакомого блондина они потеряли, а ещё догадывался, что неизвестный, выбежавший из дома Ки Хеджона, попытается связаться с Чоном и передать ему все сведения по делу Канвондо. Вот он и приказал Омёлю и его людям тихо караулить их всех в аквапарке, а потом взять всех разом. Но кто бы знал, что Чонгук с блондином умудрятся устроить такой переполох и даже убить некоторых Воротников? У них были зубы, и они кусались.       Тем временем журналист Ким Ысы спешно закрывает за Чоном и Минамото двери, становится темно, но в следующее мгновение альфа включает фонарик на телефоне и шепчет:       — Только не стреляйте, пожалуйста!       Оружие в руках незнакомцев его до дрожи пугало, но это не помешало ему подойти к стеллажу в бывшей диспетчерской комнате, нажать там в некоторых местах и открыть тайную комнату.       — Скорее-скорее, — зовёт их Ким Ысы внутрь.       Тэхен смотрит на Чонгука и всё-таки входит за журналистом, только после давая Чону знак, что здесь всё чисто. Они вовремя скрываются, потому что боевики врываются в маленькую диспетчерскую, проверяя её, но о тайной комнате не знают.       Только оказавшись в безопасности, Чонгук может свободно вздохнуть и расправить затекшие от напряжения плечи. Они оказались в маленькой комнатушке, освещенной фонарём Ким Ысы. Здесь был диван и стол, маленький шкаф и всё. Но самое важное располагалось в стене и выходило видом на старую раздевалку, сейчас залитую лунным светом.       — Директор аквапарка построил эту комнату, чтобы подглядывать за переодевающимися омегами, — поясняет журналист, ковыляя до дивана и устало садясь на него. — Об этом узнали после закрытия аквапарка, я писал те статьи и видел это место.       Мамору щёлкает предохранителем на автомате и убирает дуло с альфы. Чонгук следует примеру Тэхена, они пришли не угрожать, а поговорить.       — Вы привели за собой хвост, — отмечает Минамото.       Журналист вздыхает.       — Откуда было мне знать? Они сожгли дом Ки Хеджона, я прятался в подвале и не хотел сгореть, поэтому и бежал, думал, что оторвался, а вот оно как получилось. — Мужчина поджимает губу, смотрит на двух парней, но взгляд останавливает на Тэхене: — Это ведь вы якудза, — не спрашивает, а утверждает, чуйка его не подводит.       — Так и есть, — отвечает альфа, снимая с лица маску — я Минамото Мамору, молодой глава кланов Киото и Токио.       Глаза мужчины расширились и заблестели. Он понял, что перед ним не омега, а очень хорошо замаскированный альфа с не дюжей силой за плечами.       — И что такая крупная рыба забыла в этой маленькой стране? — журналист всё-таки ведёт себя осторожно, желая узнать все детали.       — А почему вы прятались в подвале дома Ки Хеджона? — вопросом на вопрос отвечает Мамору.       У них у всех один ответ — Белые Воротники, которые испортили каждому в этой маленькой комнатке жизнь.       Мужчина вздыхает, заключает какую-то внутреннюю сделку с собой и произносит:       — Меня зовут Ким Ысы.       — Я Чон Чонгук, — омега тоже снимает с себя маску и вытаскивает планшет, одними глазами спрашивая, могут ли они вести запись, но журналист буквально отмахивается от этого, спрашивая:       — Чон? А ты не брат Чон Чонина?       Сердце Чонгука больно ударилось и понеслось вскачь.       — Вы знали моего брата? — парень и сам не понимает сколько надежды в его голосе. За всё время своих поисков он нашёл только Санха, который знал Чонина.       Ысы кивает:       — Мы работали в одной газете. Как-то он пришёл ко мне и показал видеозапись, как один чеболь покупал в дорогом наркоклубе омег. Их именно покупали, лишали свободы, делали рабами — понимайте, как хотите, причём, они все были детьми.       Чонгук не верит, что этот день настал! Именно это дело описывал в своём дневнике брат! Неужели, у него получится хоть что-то узнать и приблизиться к разгадке его кончины?!       — Я тогда предупредил его не лезть в это дело, как чувствовал! — продолжает Ысы. Как только он узнал, что Чонгук был братом Чонина, его отношение к незнакомцам сразу изменилось, стало более дружелюбным. — Но он упорствовал, сказал, что ради брата не может бросить дело с педофилией и изнасилованиями. Последний раз помню он ездил на остров Вандо, ещё просил меня связать его там с одним человеком. Но по приезде обратно с ним случился несчастный случай, и мы так и не поговорили.       — С каким человеком? — спрашивает Чонгук.       — Это… местный наркодилер, — отчасти нехотя признаётся Ысы, сдавать своих информаторов не хочется, — он принадлежит китайской мафии. Зачем он нужен был Чонину, я не знаю.       — Как его звали? — уже уточняет Тэхен. Это дело было важно для Чонгука, поэтому Минамото решает помочь и не торопить, хоть у них и не так много времени, ведь и здесь их могут обнаружить. Но для Чона его брат был всем, он ради него борется с Воротниками, а Чонин в свою очередь желал сделать мир, где живёт его младший, лучше. Всё, что мог сделать Мамору — помочь раскрыть правду о смерти Чонина, всё же он обещал это Чонгуку.       Ысы отвечает:       — Имя не знаю, только кличку Чёрный.       — А что за чеболь был на показанной вам видеозаписи? — продолжает расспрос Мамору.       Журналист чешет висок, задумчиво отвечая:       — Вроде бы это был глава «ЮноКонстракшн», — сейчас и не скажешь точно, годы прошли, а запись не такая уж и хорошая.       — Вы знаете, где сейчас видеозапись? — возбужденно интересуется Чонгук.       — Оригинала давно нет, но у меня она сохранилась. Я думал, если Чонин её потеряет или её начнут оспаривать в суде, она будет у меня. — У Чона в этот момент словно многотонный груз с плеч упал. Ведь он флешку в доме не нашёл и думал, что запись утеряна, но кто же мог предполагать, что она хранится в Канвондо у журналиста, который давно числится мёртвым? — Уже потом я понял, в какое мутное дело он взлез, — качает головой мужчина. — А следом за ним потонул и я. Всё наш шеф-ублюдок, я уверен, что это он нас сдал!       — В какой газете вы работали? — спрашивает Мамору.       — «Воскресный Сеул», сейчас она полностью перешла в электронный формат. Шефа звали Чу Юньхо, сейчас он один из депутатов.       Поднялся из простого главреда до депутата? Здесь и ежу понятно, что его повысили за «заслуги».       Но Минамото цепляет кое-что другое:       — Вы следили за новостями всё это время?       — Конечно, — хмыкает Ысы, — все эти четыре года я собирал информацию о странных случаях и узнал о Воротниках.       — Они убили моего брата! — прорычал всё это время молчавший Чонгук. Он знал, что Чонин работает журналистом, но брат всегда говорил, что он обозревает культурные новости и в качестве работы назвал крупное издание. Но, видимо, он просто не желал признавать перед родителями и братом, что жизнь в Сеуле у него очень тяжелая.       — Поэтому ты полез в это болото? — спрашивает у Чонгука Ысы. — Молодой глупец! Ну а вы, глава якудза? Зачем вы сражаетесь? Дележка территории?       — Месть, — холодно отвечает Мамору. — Они проникли в Токио и испытывали там свой наркотик на наших жителях, посягнули на территорию и убили моего единственного друга. Кодекс чести якудза призывает убить всех причастных.       Ысы хмыкает, это сходилось с тем, что он узнал из дел в Токио.       — А сейчас вы почему одни пришли? Воротников здесь больше пяти десятков человек! — Он-то рассчитывал, что якудза придёт с толпой своих ребят и на раз-два тут все дела решит. Отчасти он поэтому так рисковал, связавшись с ними.       Тэхен бесстрастно ответил:       — Подкрепление едет, но не так скоро, как хотелось бы, мы не в Японии, здесь мои полномочия ограничены.       — Так, ладно, нечего нам попусту болтать, — вздыхает Ысы, хлопает себя по коленям и лезет в карман брюк, вытаскивая оттуда коробочку и протягивая Чонгуку. — Вот держите эту флешку.       Чон берёт маленький контейнер и заглядывает внутрь, там в ещё одном дополнительном чехле лежала маленькая флешка. Маленькая, но способная разом перевернуть весь мир.       — Здесь вся информация, которую я добыл в своём расследовании о Воротниках, но самое дорогое здесь — дело Канвондо. Скажу сразу, я следил за Суй Лю, потому что хотел написать сенсацию и поехал за ним следом в Чхунчхон. Моя камера запечатлела троих убийц, которые зарезали Суй Лю и ни одним из них не был Ки Саён, которого позже обвинили. Так же здесь есть чек из магазина, о котором я вам говорил и запись с камер, подтверждающая невиновность Ки Саёна.       Чонгук закрывает контейнер и убирает его в карман брюк. Если что случится с рюкзаком, он его просто выбросит, но эта флешка не должна потеряться.       — С такими уликами, почему вы не пытались добиться справедливости? — не понимает Чон.       Ысы горько усмехнулся:       — Ты прямо как твой брат. Меня пытались убить, Воротники как-то узнали о том, что я был неподалёку во время смерти Суй Лю и на меня устроили облаву. Я побежал за помощью к Ки Хеджону, хотел предложить сделку, спасти его брата в обмен на безопасность, а выяснил, что Хеджону тоже рот закрыли, но он меня укрыл и на том спасибо. Пока длилось дело, дом постоянно стерегли, нельзя было выйти даже в магазин, иначе бы нас тут же застрелили, убивали всех, кто приходил к нам. После обвинения Ки Саёна Хеджону прислали письмо, где приказывали помалкивать, иначе его брат в тюрьме умрёт самой ужасной смертью. У нас просто не было связей бороться, — вздыхает мужчина и поднимает голову, глядя на Мамору, — я не поверил своим глазам, когда увидел на той визитке знак якудза и сейчас не верю, что эта борьба может обернуться успехом.       — Вам удалось выяснить, кто стоял за убийством Суй Лю? — спрашивает Минамото. Он не стремится заявить, что они всё смогут и победят — это была бы ложь. Непонятно все ли они живыми сегодня отсюда выберутся.       — Точно я не могу сказать, таких доказательств у меня нет. Он был жестоким человеком и список подозреваемых в его смерти велик, хотя бы семьи тех омег, которых он довёл до самоубийства. Но перед самой его кончиной в узких кругах ходила новость, что Дохван, глава «ЮноКонстракшн» хотел выдать за Суй Лю своего сына, только помолвка так и не состоялась.       — Снова «ЮноКонстракшн»? — хмурится Чонгук. — У них вроде один сын, избалованный донельзя.       Ысы хитро хихикает:       — Дохван своего сына ненавидит, потому что компания принадлежит ему, такого было решение прошлого главы компании и совета директоров.       А Чонгук таких подробностей и не знал, да и мало кто мог их знать, это журналисты всё вынюхивают.       — Думаете, это могут быть Каны? — спрашивает Чон.       — Не знаю, я лишь собрал список всех возможных подозреваемых, он есть на этой флешке.       — А ноутбук? — Чонгук указывает на стоящий на столе лэптоп.       — Хе-хе, это отвлекающий ма…       Договорить Ысы не успевает, где-то недалеко раздаётся оглушительный взрыв, и словно вся комната идёт ходуном, вздрагивают стеллажи, падая на мужчин, но те успевают их удержать и не дать себя придавить.       — Что это?! — воскликнул журналист.       Холодные и спокойные глаза Мамору глянули в сторону, где раздался взрыв, но сквозь стену видеть не могли, однако альфа без проблем определил:       — Взрывчатка.       В этот момент похолодел не только Ысы, но и Чонгук.       — Они хотят нас здесь похоронить?!       — Они выкуривают нас, — отвечает Минамото и, крепче перехватив автомат, спрашивает: — Отсюда есть ещё выход?       Ысы кивает:       — Да, стекло открывается, можно напрямую попасть в раздевалку.       — Мы не можем ждать моих парней, — поясняет Тэхен, — нас скорее завалит обломками.       Чонгук кивает, разделяя мнение Минамото. Но парни смотрят на Ысы, он не похож на бойца и визжал как девчонка, услышав взрыв.       — Я готов рискнуть, пойдёмте, — неожиданно отвечает журналист. — У вас есть оружие, мы сможем прорваться.       Мамору кивает и дёргает оконную задвижку, за столько лет простоя она поддаётся с трудом, но всё-таки совместными с Ысы усилиями они отодвигают окно. Тэхен выходит первый, внимательно осматривает помещение и только после даёт знак рукой, чтобы остальные выходили.       Журналист держится между двумя вооруженными парнями, прижимая к себе ноутбук, готовый бросить его и отвлечь врага, если придётся.       По зданию эхом проносится ещё один взрыв, Ысы пищит, но прикрывает руками рот, чтобы не издавать ни звука. Ему страшно. Да что уж там, но страшно и Чонгуку, который идёт позади, у него такой адреналин в крови кипит, что его даже потряхивает из-за этого.       — Чёрт! — идущий впереди Мамору останавливается и тихо ругается.       — Что там? — живо интересуется Чон.       — Здесь проложены кабеля взрывчатки, кажется, они заминировали всё здание, а то и всю территорию.       Чонгук ощущает холодные струи пота, стекающие по спине. Это вам не детские игры, в которые он игрался раньше, сейчас всё серьёзно и смертельно опасно. Если побегут — умрут, останутся — тоже умрут.       — А ты не можешь обезвредить? — спрашивает Чон с надеждой. И Ысы тоже с мольбой смотрит на альфу. Но Мамору качает головой и отвечает:       — Не могу, я не знаю, где главная панель управления, а сейчас у нас нет возможности и времени её искать.       Альфа двигается дальше, а остальные за ним гуськом. Они оказываются в очередном коридоре, он окнами выходит наружу, но Мамору не рисковал бы приближаться к ним или прыгать из них, он сворачивает в сторону, в другой коридор, выходящий к лестнице, ведущей на водные горки. Однако стоит ему пройти чуть дальше, как в их сторону гремит череда выстрелов.       Минамото тут же прижимается спиной к стене, не позволяя себя задеть. Чонгук идёт сзади, поэтому ему везёт больше всех и первые пули его не достают. А вот Ысы, идущий в центре, отхватывает свинца в плечо, крепко сцепляя зубы, чтобы не заорать от боли.       В окно забрасывают дымовую шашку, а потом ещё одну, их буквально вынуждают повернуть назад или воспользоваться окном для манёвров, но Мамору на такую явную ловушку не ведётся. Они с Чонгуком и так в масках, поэтому их дыхание защищено, только щиплет глаза, но для Минамото, который не ощущает боли, это вообще не проблема. Их укрыли дымовой завесой, и он пользуется этим, чтобы на мгновение высунуться из укрытия и провести очередь по людям, поджидающим их в зале. В ответ стреляют, но уже не так активно, с чего Мамору делает вывод, что некоторых он снял.       У Чонгука слезятся глаза, им больно от едкого дыма, но он даже так замечает человека, который лезет к ним через окно. Чон прицеливается и стреляет, не знает промазал ли или попал в бронежилет, но человек пропадает, зато оттуда звучит очередная очередь.       Мамору тоже слышит, что их зажали со всех сторон, но его хладнокровность в этот момент поражает. Он пихает в грудь полуживого от боли и удушливого газа Ысы и произносит только:       — Не отставай.       Им важно выбраться отсюда. Прятаться в здании удобнее, чем в уличной части парка, но здание заминировано и оказаться придавленным обломками или разорванным на части совершенно не хочется.       Альфа снова высовывается из укрытия и ведёт длинную очередь. Из-за дыма он не видит попал ли в кого, но пока он стреляет, враги не осмеливаются вылезти, и они все втроём умудряются добраться до той самой лестницы. Двигаться наверх равносильно самоубийству, но можно пробраться под низом желоба, только узко и за раз пройдёт лишь один человек. Однако здесь также есть дверь, она распахнута и оттуда никто не стреляет, этот самый желоб изгибом закрывает обзор на выход, и Мамору этим пользуется, выпихивая всех на улицу.       Но стоит им выскочить на относительную свободу, как в них снова летят автоматные очереди. Их буквально загоняют обратно внутрь, Чонгук отстреливается, но он плохо стреляет и руки начинают дрожать от отдачи.       — Пригнись! — командует Минамото и разворачивается, сдавая очередь назад. У него щелкает пустой запас, и альфа прижимается спиной к стене, вынимая патронник и быстро заполняя его. — Прикрой меня, — бросает он Чонгуку.       — Мог бы и не говорить, — ворчит Чон, отстреливаясь. У него пуль тоже не много, и он это хорошо понимает, стараясь целиться перед каждым выстрелом в сторону, откуда на них обрушивался град пуль.       Тэхен заряжает автомат, щелкает патронником, и для Чонгука это как сигнал, он снова пригибается, когда Мамору над его головой сдаёт очередь. Его холодные карие глаза в ночной темноте видят плохо, но это не мешает ему всё также анализировать дальность выстрела и угол, чтобы приблизительно знать, откуда ведётся обстрел и на какой высоте враг. Судя по тому, что огонь уменьшается, многих Минамото удаётся снять, но через какое-то время с улицы снова летит череда усиленных выстрелов.       Очень не хотелось этого говорить, но:       — Уходим обратно! — командует альфа. Быть запертыми в заминированном помещении опасно, но ещё опаснее выйти и оказаться под перекрестным огнём. Снаружи их точно ждёт только смерть.       Они поворачивают, и Тэхен уже отстреливается от тех, кто остался внутри большого зала. Там тоже не мало врагов, приходится рискнуть и перебежать открытый проход, находящийся под обстрелом. Мамору прикрывает свою группу, пока те бегут, но Чонгук отчётливо видит, как два выстрела прилетают Минамото в правую руку, и кровь быстро окрашивает собой куртку и стекает каплями вниз. Тэхен, конечно же, даже не обратил на это внимания, для него нет боли, даже с разорванными мышцами он будет пытаться поднять руку и бороться.       Сейчас Чонгук явственно понимает, что их окружили, куда бы они не сунулись, а везде враг, здание заминировано, они в ловушке! Но сдаваться омега не собирался!       Прорвавшись через усеянный осколками коридор, группа собиралась воспользоваться другим выходом, когда сбоку на них вылетела толпа боевиков. Чонгук и Тэхен сразу скрылись за стенами, а вот Ысы не придумал ничего лучше, чем бросить в преследователей ноутбук. Это в действительно сработало, но только на мгновение, потому что стоило ему избавиться от груза, как его расстреляли из четырех автоматов. Тело журналиста дергалось под выстрелами, пока не упало, заливая грязный пол чёрной в темноте кровью. Его глаза безжизненно смотрели в потолок. Он не успел даже ничего сказать напоследок, как оказался безжалостно разорван.       У Чонгука в груди поднялась волна клокочущего гнева. Он видел ни одну смерть, но эта казалась ему особенно несправедливой, ведь Ысы столько боролся, скрывался, мечтал раскрыть Воротников, добиться для всех справедливости, а что по итогу? Чон не ощущает, что должен продолжать его дело, потому что он всегда вёл эту борьбу и после встречи с журналистом ничего не изменилось, только его ненависть к организации стала гуще!       В то же время Мамору рядом оставался холоден как льды, он щелкнул затвором и на мгновение высунулся из укрытия, стреляя по врагам.       — Хватайте ноутбук! — командует кто-то из боевиков. — Живо хватайте!       Им нельзя было упускать ни одной улики, которая могла бы вести к ним.              Стоящий снаружи Омёль смотрел на вспышки выстрелов, замеченных в окнах и проходах, слушал бесконечное тарахтенье автоматов и медленно курил. Ему по рации сообщили, что убили одного из людей, кого именно сказать не могли, так как приблизиться к телу было невозможно, но зато захватили ноутбук, правда, от падения тот пострадал. Главное, чтобы целым был жесткий диск, а там информацию можно спокойно добыть.       Омёль не хотел пренебрегать приказом босса и желал оставить врагов живыми, но кто знал, что те дадут отпор, да ещё и будут отстреливаться, кося Воротников так, будто те были игрушками? Не понятно кем был беловолосый омега, но его навыки боя восхищали и ужасали, даже в таком опасном положении он умудрялся отбиваться и весьма успешно. Но ему было не сбежать, как и Чонгуку, это Омёль мог гарантировать.       Бета собирается отдать приказ всем людям начать массированный штурм, как до его ушей доносится какой-то шум. Мужчина вертит головой, и его помощник рядом тоже пытается найти источник звука. И они его находят, но скорее по свету, разливающемуся по небу. К ним летели два больших вертолета.       — Полиция? — спрашивает помощник.       — Мы предупреждали отделы Канвондо, чтобы не вмешивались, — Омёль выплёвывает сигарету. — Прикажите снайперу быть…       Но договорить Омёль не успевает, прямо из вертолетов по аквапарку начинают обстрел. Огонь сильный и прицельный, сразу ощущается, что враг использует тепловизоры, потому что убивают даже боевиков, находящихся в запасе за территорией парка.       — Чёрт! — ругается Омёль и вместе с помощником и небольшой группой ребят бежит в здание под укрытие. — Активируйте бомбу! Ставьте таймер в десять минут, мы должны все покинуть эту территорию!       — Но как же приказ взять их живыми?!       — Какой «живыми»?! — брызжа слюной, разорался Омёль. — Мы сейчас все здесь поляжем!              Внутри здания тоже кругом летали пули и куски отколотого бетона и кафеля.       Мамору пришлось на время прекратить стрелять, чтобы перевязать простреленную руку, боли он не ощущал, но знал, что потеря крови ничем хорошим не обернётся. В это время всю защиту на себя взял Чонгук, они добыли второй автомат у противника, потому что патроны в Магнуме быстро закончились. Отдача от автомата была сильной, Чон ощущал, как у него ноют руки после каждого выстрела, но он и не думал сдаваться.       А затем на улице загудели вертолетные лопасти и раздался бесконечный пулеметный гул, и в здание тут же ломанулись все оставшиеся в живых враги.       Чонгук бросает Мамору, который зубами затягивает кусок ткани на руке подмышкой:       — Если это твои люди, то странно как они не боятся так пристрелить и тебя.       Они же всю территорию обстреливали, создав такой хаос, что ничего в нём было не понятно.       — Если бы я по-идиотски выбежал под этот обстрел или не спрятался, услышав лопасти вертолёта, то звание главы якудза я не достоин, — с кривой усмешкой ответил Мамору и схватил свой автомат, начав отстреливать всех, кто вбегал в здание.       Парни нашли отличное место, защищённое с трёх сторон стеной, а с четвёртой деревянными ящиками, набитыми всяким мусором, их, видимо, хотели увезти, но так и бросили. Чонгук вёл обстрел беспорядочно по всем местам, откуда в него стреляли, а вот Тэхен перед каждым выстрелом целился, снимая всех, кто забегал в здание. Сейчас, слыша, что прибыло подкрепление, парни ощутили вкус победы и не стремились убежать, они могли сидеть в засаде и стрелять долгое время, пока не кончатся патроны.       Правда, и враг не был глуп. Омёль сразу понял, что внутри их ждёт смерть, поэтому они закинули в бывший зал несколько дымовых шашек, перекрывая обзор снайперу (Тэхену), который так педантично урезал численность врага.       — Они собираются сбежать через центральный вход, — понимает Минамото, снимается с места и, пользуясь небольшой стеной из деревянных ящиков, бежит им наперерез. Враги закрыли обзор для Чонгука и Мамору, но также и для себя.       Чон стремится следом за Тэхеном, но позади раздаётся грохот. Парень нажимает на курок до того, как оборачивается, снимая всех, кто напал на их бывшее убежище. Чонгук фактически перетягивает внимание на себя, потому что стрелять начинают в его сторону, а Минамото уносится на перехват, скрываясь за последним рядом контейнеров.       Держать оборону не просто, но Чон хорошо справляется ровно до тех пор, пока у него не щелкает пустой магазин. Мамору на эту милисекундную задержку быстро реагирует, приходя Чонгуку на выручку и спасая от прямого обстрела, но и себя он выдаёт. Омёль с помощником как раз находятся рядом, но слышат близко автомат и замирают, вытаскивая свои пистолеты и принимаясь палить по ящикам. Однако позади больше не раздаются выстрелы и топот преследователей, только снаружи с внешней стороны здания гремит пулемёт, никому не позволяя больше скрыться в здании.       Наверное, Мамору сильно рискует в этот момент, но он считает себя правым: здесь остались только они с Чонгуком и Омёль с двумя помощниками, который стреляет по ящикам. Минамото бросает свой автомат Чону и тому не нужно ничего объяснять, он бросает своё бесполезное оружие и прицеливается из нового. Тэхен отбегает к стене и со всей силы врезается в ящики.       Омёль такого не ожидал, стена из деревянных ящиков вдруг затряслась и обрушилась в его сторону! Он сам успел отскочить назад и влево, но один из его помощников оказывается тут же застрелен, а второй отступает назад и падает в бывший бассейн, а следом на него сыплются ящики, хороня его под собой. Омёль выбрасывает вперёд руку с пистолет, но его тут же сбивают с ног, он с удивлением смотрит как длинноволосый омега-блондин навалился на него сверху, выбив из руки пистолет. Вообще-то бета боец, он бывалый воин, но четыре года, что он провёл в слежке и не мог даже выйти из дома и размяться в бою, дали о себе знать, он проиграл омеге. Омеге, который схватил его же пистолет и безжалостно приставил дуло ко лбу.       — Говори, где пульт управления от взрывчатки?       Омёль улыбнулся уголком губы.       — Меньше, чем через пять минут здесь всё взлетит на воз…       Тэхен даже не дослушал, нажав на курок и выбив бете мозги. Он не собирался проверять: сказал тот правду или пошутил. Поднявшись на ноги, альфа посмотрел на Чонгука, который продолжал держать автомат наготове, и сказал ему:       — Нужно отсюда уходить и как можно скорее.       Чон кивает, и они, продолжая укрываться за ящиками, бегут на выход во двор, где всё так же гудит вертолет. Их ждут, выстрелов там больше не слышно, видимо, территорию зачистили и сейчас члены якудза ищут своего босса. Если с ним что-то случится, то его папа спустит с них шкуры живьём!       Пробираясь под укрытиями и стараясь действовать быстро, но аккуратно, скоро парни оказались снаружи, где на них тут же нацелились дула нескольких десятков автоматов. Чонгук как по инерции опустил оружие и поднял руки вверх, а вот Мамору и не думал казаться безобидным, он выбросил чужой пистолет и уверенно двинулся вперёд, холодно бросая:       — Вот как вы встречаете хозяина? Шавки осмелились показать свои зубы?       Вперёд выходит высокий человек в чёрном, подозрительно напоминающий телосложением помощника Ли.       — Я всё же должен удостовериться, что вы наш хозяин.       Мамору фыркнул, но позволил вооруженной группе их обступить и уже под их прикрытием, вне досягаемости чужих глаз и возможных камер, он снял маску с лица и парик.       — Глубочайшие извинения, господин! — поклонился помощник Ли, давая знак остальным, что это действительно их хозяин.       — Некогда расшаркиваться, территория заминирована, нужно срочно уходить, — говорит Минамото. Он оборачивается к Чонгуку, который стоит позади него, чтобы взять его за руку и отвести к канатной лестнице, ведущей на вертолёт.       Чон руку Мамору принимает, облегченно выдыхает и движется за ним следом.       Резкий звук выстрела в моторном гуле вертолетов разносится оглушительно. Минамото только видит, как из одного из бассейнов на мгновение поднимается рука с автоматом, но счастливого выжившего тут же застрелили якудза. А потом Чонгук сильнее стискивает руку Мамору, и из уголка губы омеги стекает кровавая нить, капая на их переплетенные пальцы. Красное пятно растекается на груди Чона, и парень словно кукла с отрезанными нитями заваливается назад.