Крик тишины

             — Хочешь сказать, это здесь? — спросил Минамото, вопросительно подняв бровь и глядя на помощника Ли.       Они находятся в каких-то трущобах, здесь не то чтобы приличного дома нет, здесь в принципе ничего кроме развалин не имеется, а это, между прочим, центр Сеула и кругом такое запустение. Из жилых здесь только несколько домов и те стоят покосившиеся и неухоженные.       — Разведка передала, что часть людей из группировки Врата Смерти порой можно увидеть в этом районе, — подтвердил помощник Ли.       Вообще, хулиганы часто обитали в таких местах, расположенных подальше от людей, чтобы никто не мешал им заниматься своими делами. Проблема была только в том, что Врата Смерти это вам не простые хулиганы, а зимой в подобных хибарах не особо-то и поживёшь, поэтому Тэхен и высказал сомнения.       — Это ведь не схрон? — понимает альфа.       Помощник Ли кивает:       — К сожалению, найти их схрон нам не удалось. — Что не удивительно, вооруженные группировки не обитают в старых домах и гаражах, чаще всего они сидят в высотках и наслаждаются жизнью. Банда Мамору изредка собиралась на территории храма — вот где бы их никто не стал искать. — Это их временная база, — продолжает помощник Ли, — здесь часто собираются члены банды, но ни за какими незаконными делами поймать их не удалось. Где проходит торговля детьми —нам ещё предстоит выяснить.       Минамото кивает. После попытки Врат Смерти связаться с якудзой и заключить союз, Мамору крепко взялся за северную банду и решил узнать о них всё, вплоть до того, что они жрут и каким воздухом дышат. И, конечно же, чтобы подобраться к ним вплотную и схватить за горло, нужно было найти каналы продажи детей, а дело это было не простым, за каждым вторым углом таким заниматься не станут.       — Подожди, а разве мы сейчас на севере? — не понимает Минамото. Они вроде бы и реку не пересекали, так почему помощник Ли говорит, что они на временной базе Врат Смерти? У Тэхена топографический кретинизм, но логически он мыслить умеет.       — Нет, на юге.       — Так это территория Небесных Королей, — понимает Мамору, — что здесь делают Врата Смерти?       Помощник Ли кивает, он знал, что у хозяина возникнет такой вопрос. Сейчас в Сеуле осталось три большие банды после уничтожения Одиноких Ангелов: Небесные Короли, охраняющие юг, Чёрное Солнце во главе с Мамору, стерегущие восток, и на севере Врата Смерти. Банды стараются границы не переходить и конфликты не устраивать, но тут такое дело:       — По всей видимости, господин Чон ослабил хватку и часть территории теперь подвластна Вратам Смерти.       Минамото вздыхает и смотрит на своих людей, который шныряют по улицам, проверяя пустые дома. Мамору был уверен в преданности своих людей, он их даже наказал за случившееся с Чоном, но они и не думали отворачиваться от своего господина. В то же время Чонгука Минамото публично раскрыл, потому что люди омеги устроили дебош на востоке. Не такое уж и большое дело, но Тэхен, откровенно говоря, не видел, чтобы Чонгук проявлял интерес к своей банде, как-то озаботился сохранностью территории и укреплением власти. Ладно, власть его могла не интересовать, но огромная банда, предоставленная сама себе, имеет способность к самоуничтожению, она слабеет, это ощущают другие и стараются захватить безголовых муравьёв.       — Эх, Чонгук, что ж ты не следишь за своим королевством? — шепчет Мамору.       — Нам также сообщили, что сегодня Врата Смерти совершили на юге несколько нападений, без жертв не обошлось. Одного тяжело пострадавшего отвезли в больницу, его состояние пока остаётся неизвестным.       — Нападений? На кого напали? — интересуется Минамото, фиолетовыми глазами глядя на помощника Ли.       — На членов банды господина Чона. Слухи ходят, что была большая драка в схроне Небесных Королей.       — Почему сразу не сказал мне? — хмурится альфа.       Помощник Ли кланяется и отвечает:       — Нам так и не удалось подтвердить эту информацию, а о пострадавших в уличных потасовках недавно сообщил майор и я вам сразу рассказал. Господина Чона среди пострадавших нет, можете не волноваться.       Мамору закатывает глаза, ну уж слишком хорошо знает его помощник Ли, догадываясь о ком печется альфа.       — Это пока нет, — ворчит Минамото, — очевидно же, что Врата Смерти нацелились на Чонгука и вполне могут давить на него через его банду. Узнай имена тех, кто пострадал в сегодняшних инцидентах.       — Будет исполнено.       «Может, предложить злобному созданию свою помощь с урегулировкой конфликта? Пожалуй, он мне только руки отгрызёт, слишком он гордый. А может по-тихому перестрелять здесь всех?»       Руки на этих мыслях приятно закололо, Магнум, лежащий в нагрудной кобуре даже кажется потеплел, хотя тепла, как и холода Минамото не ощущал.       — Где моя винтовка? — спросил Тэхен. Они выехали сюда небольшим составом из двадцати человек, снайперов не стали брать, потому что неясно было есть ли здесь место для их расположения и вообще нужны ли они будут. Но в машине Минамото всегда много оружия и снайперская винтовка там имеется, он ведь и сам отличный снайпер, пока его люди зачищают территорию, он может оказать им лучшую поддержку из возможных, благодаря острому зрению и точности.       Помощник Ли машет одному из якудзы, и тот срочно приносит большой футляр, протягивая его Мамору.       — Держите, господин.       Минамото чуть ли не с маниакальной улыбкой открывает коробку и любовно проводит пальцами по длинному стволу. Это снова был Магнум, если пересмотреть всю коллекцию оружия Мамору, то там кроме Магнумов ничего было не найти. Альфа вытаскивает винтовку, а его взгляд тут же цепляется за самое высокое заброшенное здание на территории.       — Может, посидеть здесь, подождать пока кто-нибудь явится? — вслух размышляет Тэхен. У него руки чешутся пострелять из винтовки, вот и всё. Для него, как для высшего хищника этих вод, сидеть в засаде и отслеживать добычу через прицел — наиинтереснейшее развлечение, с которым сравниться может только что доведение Чонгука до белого каления. Руки покалывает от тяжести винтовки, о, а как прелестно будет спустить курок! Вы не подумайте, что Мамору какой-то маньяк и убийца, он просто очень и очень сильно любит огнестрельное оружие.       — Господин, — к Минамото подбежал один из парней в бронежилете, — сюда движутся несколько фургонов, вероятно, с членами Врат Смерти.       — Отлично, — криво скалится Мамору, — всем рассредоточиться, чтобы вас не нашли, и ждать моего сигнала для зачистки. А я, — Минамото снова гладит свою винтовку, — пойду поохочусь.       — Господин, мне пойти с вами? — спросил помощник Ли.       — Нет, останься внизу, — отвечает Тэхен, — ребята под твоим командованием, а мне и одному будет не скучно.       Оставлять молодого наследника одного очень не хотелось, но поди и переубеди его. В любом случае, защититься он всегда сможет, да и снайпер из него лучший, так что опасность ему не должна грозить. Но помощник Ли всё же приказывает двум ребятам находиться поближе к господину, сдохнуть, но не дать тому даже пораниться.       Сам Минамото, как и планировал, отправился на крышу самого высокого здания, где и залёг в засаде. Снайпер должен обладать дьявольским терпением, один неверный выстрел и ты выдашь себя, а найти тебя не составит труда, как и убрать, именно потому спешить в своём деле не стоит. Благо терпение у Мамору было размером с галактику, а то и две.       Внизу собирались какие-то ребята с битами и дубинками, кто-то пришёл с пустыми руками и отчасти растеряно оглядывался по сторонам, словно не понимая, зачем он здесь вообще. Незнакомцев было много, они все были рядовыми бандитами и ничем не отличались, а ещё они явно к чему-то готовились, они устроили засаду, не подозревая, что за ними уже наблюдает терпеливый чиж. Но Мамору во всём этом поразило, что ловушку они раскинули оказывается для Чонгука. Когда среди старых хибар появился Чон, рука Минамото чуть не дёрнулась, желая нажать на курок и перестрелять всех здесь к чертовой матери! Однако Мамору терпел, смотрел в прицел и терпел, успокаивая себя мыслью, что выстрелить он всегда успеет, умажет здесь всё кровью, если кто-то тронет его золотко!              Тэхен мог вмешаться в ход битвы Чонгука и Джунпёля с самого начала, но, сам являясь бойцом и отлично зная своего омегу, он давал ему возможность самому уладить конфликт. Это уже не столько дело жизни и смерти, сколько дело принципа, гордости, Чон должен был пройти эту битву, должен был на глазах своих ребят, которые предали его, доказать свою силу и одержать победу над Джунпёлем. Если бы Мамору сейчас вмешался в бой, Чонгук бы никогда его за такое не простил, для бойца подобное вмешательство равнялось позору. Поэтому Минамото и не помогал Чону в битве с Джунпёлем, но стоило другим нарушить условия поединка, как и Тэхен больше без дела лежать не мог. Отец всегда говорил: «Защищай свою омегу любой ценой, а труп спрятать не так уж и тяжело».       Честно говоря, Минамото не шибко-то разобрался в ситуации, творящейся внизу, на земле, он лишь понял, что против Чонгука его же парни подняли бунт и переметнулись к Вратам Смерти; были ли здесь важные для Чона друзья Мамору не знал, но это вообще не помешало ему выстрелить. Альфы и беты, окружившие Чонгука, бросились на него сразу, как только он победил Джунпёля, они размахивали битами и дубинками, кто-то собирался поколотить омегу кулаками и ногами — ничего дружеского или вынужденного в их действиях не было; вместо того, чтобы сложить оружие, они решили добить своего бывшего главу. Вот и Мамору не стал сдерживаться, когда сделал первый выстрел, таким образом, подав своим людям сигнал к атаке. Может быть расстановка сил была не в пользу Минамото, ведь с его стороны было двадцать бойцов против почти пятидесяти, но все якудза были вооружены и прошли через большее количество битв, чем уличное хулиганьё.       Увидев, что товарищ упал на землю замертво и из его лба полилась кровь, присутствующие тут же потеряли свой запал. Страх отразился на лицах нападавших, как бы то ни было, а когда речь идёт об огнестрельном оружии, первой мыслью каждого является — бежать. Многие, увидев кровь, побросали своё оружие и бросились врассыпную и лишь несколько человек, среди которых были Зуб и Минсо, остались, чтобы добить Чонгука. Вероятно, они очень боялись мести Чона, поэтому решили довести дело до конца. Но не успел Минсо поднять руку с битой, как раздался второй выстрел, и альфа, покачнувшись, упал на землю.       Когда бывшие члены Небесных Королей увидели второй труп, любой даже мало-мальски небольшой запал искр в их сердцах пропал, теперь ими двигало только желание спасти свои жизни. Но и отступать они неожиданно не могли, после первого же выстрела откуда ни возьмись выскочили люди в форме спецназа, вооруженные огнестрелом и готовые стрелять по любому, кто осмелится прорваться.       Мамору продолжает смотреть на всех через прицел винтовки, когда отдаёт приказ в рацию:       — Можете шестерок отпустить, не дайте уйти этому Джунпёлю, потолковать с ним хочу.       А Чонгук тем временем сидит на снегу и тяжело дышит, держась за лёгкое. По одному точному выстрелу в лоб он знал, кто пришёл ему на помощь, но не догадывался, что Мамору здесь был с самого начала.       — Господин Чон, — к Чонгуку спешит помощник Ли, — как вы? Кажется, вам нужно в больницу.       Омега отплёвывает скопившуюся во рту кровь и качает головой, вероятно, тот удар только потревожил рану, но ничего серьёзного не должно было произойти, иначе бы он уже задыхался как в Канвондо. Чонгук поднимается на ноги, игнорируя протянутую для помощи руку помощника Ли, он и сам может справиться, он даже Джунпёля сам победил, просто расстановка сил изначально была не в его пользу.       Рядом снова гремит выстрел, и очередное тело падает на подлёте к Чонгуку. Видимо, не все готовы были так просто отпустить своего бывшего главу, некоторые боялись его мести и хотели избавиться от него сейчас же, не думая о том, что сидевший в прикрытии снайпер спит и видит, как будет расстреливать каждого, кто прикоснётся к его омеге.       — Бушует, чёрт пурпурный, — меланхолично фыркает Чон.       Мужчина улыбается Чонгуку, в который раз поражаясь, как легко этот парень принимает смерть, свистящие вокруг пули и тела, и отвечает:       — Зато под таким прикрытием невозможно получить нож в спину.       С этим Чон даже не думает спорить, он уже отмечал, что у Мамору поразительная точность выстрела, вместе с ним было не страшно выступить против легиона.       Помощник Ли даёт распоряжение своим ребятам соскрести со снега Джунпёля, который валялся без сознания, а остальных нападавших отпустить, кроме тех, кто намеренно лезет в драку и пытается навредить Чонгуку. Таких набралось немного, но и неожиданно с десяток бравых бойцов, что хотели прирезать Чона или забить дубинками, та ненависть, что горела в их глазах по отношению к Чонгуку, могла сжечь мир дотла. Надо же, оказывается омега совершенно не знал людей, которые были в его банде; неудивительно, он даже не знал своих собственных друзей, наверное, поэтому пока гнойник не вылез наружу, Чон его упорно и не замечал.       У якудза ушло не больше пяти минут, за которые они полностью разогнали хулиганов, а тех, кто лез к Чонгуку, скрутили и поставили на колени — таким даже повезло, потому что Мамору отстреливал каждого, кто угрожал жизни и здоровью омеги. Когда волнение полностью улеглось, стихли звуки выстрелов, Чон услышал шаги по металлической лестнице. Один пурпурный черт с самой очаровательной улыбкой спускался по пожарной лестнице самого высокого здания. Он держал в руках снайперскую винтовку, закинув её на плечо, как крутые парни из фильмов. Пожалуй, Мамору был даже круче, потому что не просто был настоящим, а потому что со своей хрупкой фигурой и безумной меткостью смотрелся как чертов Дьявол. Некоторые схваченные ребята затряслись при его виде и боялись они не напрасно, Минамото не раздумывал, когда нажимал курок.       — Возрадуйся, моя любовь, твой рыцарь всегда придёт тебе на помощь, — торжественно объявил Тэхен, приближаясь к Чону.       У Чонгука ещё побаливало легкое и ныла спина после того, как его ударили дубинкой, но эту боль он мог потерпеть, главное, чтобы не нужно было ехать в больницу. Повторного визита туда он не выдержит.       — Ты как-то подозрительно каждый раз находишься рядом, — щурит глаза омега. — Или получил мой звонок?       Омега вытаскивает мобильный из кармана, проверяя, кому он смог дозвониться, но оказывается, что его телефон был давно разряжен! М-да, удача никогда не любила Чонгука.       — Ты звонил мне? — с надеждой спросил Минамото, и улыбка расцвела на его красивом лице.       — Нет, господин, звонка не было, — отчитался помощник Ли, который держал телефон хозяина при себе.       — А, нет, тебе не звонил, — отмахнулся Чонгук. — Тогда у меня ещё больше вопросов о том, как ты здесь появился?       Минамото даже не скрывает как он расстроился, что ему по итогу не позвонили. А он был бы очень рад, если бы Чон хоть раз вышел с ним на связь и попросил помощи. Мамору ведь всё что угодно для него сделает.       — Да я тут с самого начала был, — вздохнув, отвечает Тэхен. — Я охотился на Ёджуна и никак не ожидал увидеть здесь тебя, злобное создание.       — Позлорадствуй, меня же свои предали, — плюётся ядом Чонгук.       — Чему злорадствовать? Если они предали тебя, то предали меня, а я предателей никогда не прощал.       Те, кто стоял на коленях под дулами пистолетов членов якудза, задрожали ещё сильнее от страха. Этот человек отстреливал их как банки в тире, что ему мешало прямо сейчас снова нажать на курок? Ничего. И Мамору считал, что его ничего не удерживало, а желание разобраться со всеми, кто обидел Чонгука было сильно!       — Ты отпустил почти всех, — напоминает Чон, скептически глядя на Минамото.       — Мне приказать, чтобы их выловили и убили? — кровожадно скалится альфа. — Одно твоё слово и я устрою кровавую бойню.       — Прекращай играть демона! Раздражаешь, чёрт пурпурный! — выходит из себя Чон и тут же хватается за грудь, где легкое отдалось болью. Да, неслабо ему досталось.       — Ах, злобное создание, ты как? — Мамору подошел ближе с беспокойством глядя в хмурое лицо Чонгука. Омега отмахнулся от него как от назойливой мухи, но ещё бы Минамото так просто сдался: — Сделать искусственное дыхание? У меня и лицензия на его проведение есть.       — Какая лицензия? Ты меня за дебила держишь?!       — Ни за что я тебя не держу, но хотелось бы. Я ведь тебя двое суток не видел, соскучился. Признайся, ты тоже скучал по мне?       — Даже не вспоминал о тебе, — шипит Чонгук. Будда, ну вот за что ты послал такое испытание на голову Чона? Он порой этого пурпурного придушить хочет, а это ведь грех, но как сука хочется!       — Но пытался позвонить, — с улыбкой припоминает Мамору, поставив винтовку дулом на снег и опершись, словно это была трость.       — Песик нужен был, который примчится на помощь, — скалится Чонгук, стараясь хоть раз задеть Минамото. Злить человека с оружием не самое умное решение, но ещё бы Чона такое остановило.       — И что, такой песик тебя удовлетворил? — спросил Мамору и даже высунул изо рта язык, как преданная овчарка. — Как я справился?       Чон фыркает, но вынужден признать:       — Молодец. Спасибо, что помог.       Как бы не хотелось придушить этого идиота, но Чонгук не мог не признать, что без Мамору он бы здесь и подох. Его бы забили свои же, поэтому слова благодарности хоть и были сухими, но искренними.       Тэхен склоняет голову на бок и с улыбкой тянет:       — А погладить по голове и дать вкусняшку?       — Не позорься перед своими людьми.       Минамото смотрит на своих «спецназовцев» и спрашивает их:       — Вы что-то слышали? — Но те упорно делали вид, что ничего не слышали и никого не видели. — Видишь, оглохли хлопцы, — Мамору облизывает в предвкушении губы и, подмигнув, клянчит: — Ну так как?       Чон уже собирался протянуть руку и погладить эту исполнительную псинку по голове, как рядом раздалось хрипение — это Джунпёль пришёл в себя, кряхтя как старик. Альфа попытался дёрнуть руками, но обнаружил, что те связаны за спиной, да и ноги оказались перетянуты стяжками, не пошевелиться. Он растеряно оглядывается вокруг и с непониманием спрашивает:       — Что здесь происходит?       Мамору вскинул винтовку и дёрнул затвором, приготовившись пристрелить ничего не соображающего альфу. Сделать ему это не даёт Чонгук, который кладёт руку на ствол и произносит:       — Не стреляй в него, он может быть полезен.       — Он испортил мой выигрыш, — зло рычит Минамото.       Чон удивляется, как такой человек может быть таким ребёнком и безжалостным Дьяволом? Может, правда, это и помогает ему не сойти с ума от всей той жестокости, которую он творит.       Омега протягивает руку и кладёт её на фиолетовую макушку. Волосы у Мамору такие мягкие-мягкие как пух, Чонгук уже не в первый раз это замечает, но подобное продолжает его удивлять.       Стоило Чону проявить внимание к Тэхену, как тот тут же убрал винтовку и весь расцвёл. Ну точно псина, которая получила поощрение! Ему только хвоста не хватает, которым бы вилял туда-сюда.       — Доволен?       — Да, — улыбается альфа.       Чон убрал руку, Минамото тут же скис.       Всё это время молча наблюдавший сцену Джунпёль явно не понял, что его спасли от смерти. Он смерил Мамору презрительным взглядом и нагло спросил:       — Ты ещё кто такой?       — Твой ночной кошмар, — хмыкает Тэхен.       Джунпёль разразился смехом, в его глазах появилось ещё больше презрения, едкого, уничтожающего, он глянул на Чонгука и подумал про себя: «Подстилка!»       — Что, хахаля своего позвал на подмогу? Тьфу! А мне говорили, что ты один, своими омежьими силами держал банду. Хех, но, как я и думал, ты по членам прыгаешь и сильных покровителей ищешь, правда, они тебе не помогли банду удержать.       Что за двойные стандарты?! Когда люди Джунпёля нарушили правила поединка и бросились на Чонгука всё было нормально, но стоило омеге позвать подмогу, так он уже продажный и прыгает по мужикам!       Эта ночь была очень тяжёлая, выматывающая во многих смыслах слова, нервы Чона сдали давно, поэтому не удивительно, что после этих слов альфы он выхватил у Мамору винтовку и прижал её дуло к голове Джунпёля.       — Ты не выстрелишь! — смеётся альфа. — Духу не хватит!       Но в серых глазах Чонгука черти разжигали костёр, они собирались пировать на костях недальновидного идиота, который смеет провоцировать человека с огнестрельным оружием в руках.       Чон скорее не слышит, как Мамору оказался за его спиной, а ощущает резко усилившийся аромат ириса. Минамото мягко положил руку поверх руки Чонгука и точно сам демон-искуситель начал манипулировать его ладонями, сладко приговаривая:       — Вот здесь снимаешь предохранитель, наводишь прицел и стреляешь. Учти, что отдача куда сильнее, чем от пистолета.       Джунпёль весь позеленел, когда услышал, как Чонгук щёлкнул предохранителем. Чону эта реакция понравилась и он, ненормально улыбаясь альфе, сказал:       — В общем-то, мне ты живой не нужен. Я знаю, что ты собачка Воротников и, скорее всего, устроил всё это потому, что я мешаюсь организации. Мне только нужно знать, кого вы ещё избили и кого планировали избить? Мне сообщили, что у вас есть координатор, где он?       Но Джунпёль считает, что храбрость — сила, забывая о том, что она глупость и ведёт в могилу.       — Так я тебе и рассказал всё, — альфа сглатывает вязкую слюну и с вызовом смотрит на Чонгука, уверенный, что у омеги духу не хватит выстрелить. — Я непослушная псина своего босса: он приказал только твоих ребят битами погладить, но уж больно много о тебе слухов ходило на улицах, вот я и не сдержался, решил сам проверить, чего ты стоишь.       — Злобное создание, ты немного неправильно поставил вопрос, — вмешивается Мамору и, сверкая на Джунпёля фиолетовыми глазами, прямо спрашивает: — Говори, где твой босс Ёджун?       — Ха-ха-ха, а слухи не врали, ты с мафией связался, — альфа может быть и храбрый идиот, пререкающийся с человеком, держащим пушку, но он не кретин, обстановку сразу понял. Здесь люди в форме спецназа, все вооружены, этот альфа с фиолетовыми глазами и вовсе с винтовкой расхаживает. Но Джунпёль готов даже подохнуть здесь, пусть стреляют, он Ёджуна не сдаст. — Даже если у тебя целый выводок щенят, — говорит альфа, обращаясь к Минамото, — я их не боюсь и тебя не боюсь.       Мамору в ответ скалится, показывая ряд до ужаса острых зубов.       — Ты ошибаешься, это не щенята и даже не псы, это моя волчья стая. Знаешь, что происходит, когда вожак отворачивается от добычи, насытившись? Стая набрасывается на остатки мяса и сгрызает всё до костей. Моё злобное создание не такой кровожадный как я, он просит тебя по-хорошему всё рассказать, но, а я не брезгую насилием и ещё у меня ну очень чешутся руки стрелять. Ты считаешь себя таким ценным свидетелем, что можешь молчать, а мы тебя не тронем? Но ты сам назвал себя псиной, я таких ещё несколько выводков могу наловить, резать пальцы и задавать один и тот же вопрос: «Где мразь Ёджун?», а, не получив ответ, просто закопаю живьём в лесу. Знаешь, на сколько хватает кислорода человеку в гробу под землёй? Где-то на пять часов, а потом наступает отвратительная по своей природе смерть.       Всю свою ужасающую речь Минамото улыбается предвкушающей, мечтательной улыбкой. По одному его лицу видно, что он прибегал к такой жестокой расправе и не единожды и совесть его не ест за это. Когда Джунпёль понял, что с ним не шутят и простой смертью он не отделается, его охватил первородный ужас.       — Да не знаю я где Ёджун! Нам было приказано только уничтожить главные силы Небесных Королей, мы же не знали, что половина его ребят к нам сама перебежит! Я не вру!       Чонгук выдыхает и убирает винтовку, отдавая её Мамору. Занятно, но скорее больно от предательства, которое он так-то заслужил.       — Где ваш схрон? — давит Минамото.       — В загородном отеле на севере, мы там все собираемся, но Ёджун очень аккуратный, если узнает, что вы меня взяли, то тут же для встреч найдёт новое место. — И ежу понятно, что Джунпёль просто пытается сохранить свою жалкую жизнь этими словами.       — Вот и зачем ты тогда мне нужен? — Тэхен кривит губы в ухмылке. — Твоя ценность меньше нуля. Хочешь избить его за своих друзей? — предлагает он Чону.       — Хочу пристрелить! Но не стану, пусть живёт, я на нём свой пар уже выпустил.       Как бы то ни было, а в битве победил именно Чонгук.       Мамору складывает губы уточкой, думает несколько минут и с восторгом предлагает:       — А не хочешь поохотиться? Запустим его в горы и будем отстреливать, кто попадёт в голову, тот и выиграл!       — Яснее ясного, что выиграешь ты! — бурчит Чонгук. — Это пари с самого начало нечестное!       Джунпёль растерял всю свою браваду в этот момент, он завалился на бок, потому что ноги его не держали и едва не обмочился от страха! Ведь Мамору не пугал его пустой болтовнёй, он предлагал то, что ему самому хотелось бы сделать. Ловить зверюшек в лесу скучно, то ли дело пытаться отстрелить живого человека, он умнее и охотиться на него весело.       — Пожалуйста, не надо! — взмолился альфа, пытаясь по снегу подползти к Мамору и начать лизать ему ноги. — У меня семья есть, не надо! Я готов вам служить, всё, что угодно сделаю!       — Тоже хочешь в стаю? — усмехается Тэхен. — Но мы щенков с улицы не подбираем. Однако я готов сделать исключение и принять тебя в ряды якудза на испытательный срок, коли окажешься полезным, будешь купаться как сыр в масле, а если нет, то моя стая всласть поохотится. Корея, как и Япония, прекрасные страны, здесь много гор и лесов, достаточно уехать за город и можно устроить охоту хоть на целый поселок!       — Господин, я сделаю всё, что прикажете! Я не предам вас! — Джунпёль ухватился за свою спасительную соломинку, не осознавая, что подписывает контракт с Дьяволом и пути обратно у него не будет.       Чонгук с подозрением смотрит на Мамору, ожидая, что этот черт задумал? А Минамото кивает своим людям, чтобы отвязали Джунпёля. Альфа и не думает сбегать, объективно понимает, что ему от вооруженных людей никуда не деться. Но его ведь развязали, значит, готовы пойти на контакт, если Джунпёль сохранит свою жизнь, то он будет только рад и плевать, что придётся стать псиной мафии, он в любой момент может снова переметнуться к Ёджуну. И, конечно же, и Чонгук, и Тэхен это тоже понимали.       — Юбицумэ, — с улыбкой произносит Мамору.       А вот радостная улыбка с лица Джунпёля исчезает без следа.       Юбицумэ — одно из наказаний у семей якудза. Провинившийся член синдиката отрезает себе фаланг пальца или весь палец в зависимости от тяжести преступления. Даже Чонгука передёрнуло, когда он представил каково это — лишиться пальца.       Но Мамору остаётся доброжелательно улыбчив и спокоен.       — Отрежь себе фаланг пальца в качестве наказания, — обращается от к Джунпёлю. — Ты хочешь стать частью банды, но при этом посмел поднять руку на моего омегу и даже оскорбил его в моём присутствии. Накажи себя сам, прояви решимость служить мне.       Чонгук бы огрызнулся, что он не омега Тэхена, но решает попридержать язык за зубами.       Помощник Ли с готовностью приносит Джунпёлю нож и приглашает пройти к ближайшему крыльцу, чтобы процедура прошла быстрее, не в воздухе же ему палец резать. Но у альфы дрожат руки. Он наивно полагал, что его просто примут в банду, потому что он «полезный» и много знает, однако о мстительной натуре Мамору он ничего не знал. Тот не готов был прощать того, кто поднял руку на его омегу.       Джунпёль принимает нож и на дрожащих ногах подходит к крыльцу, опускаясь рядом с ним. Он всё смотрит на Минамото, ожидая, что тот скажет, что всё это шутка, но альфа демонстративно вертит в руках винтовку. Джунпёль и не против, чтобы его быстро и безболезненно пристрелили, но всё явно будет долго и мучительно. Может, полоснуть себя ножом по горлу? Но рядом стоит боец в форме спецназа, он точно не даст Джунпёлю быстро уйти.       Поняв, что он попал в ловушку и единственное спасение лежит через отрезанную фалангу пальца, альфа прижимает нож к мизинцу, но резать так и не решается. Он весь потеет, дрожит, бегает глазами по якудзе, но никто не спешит ему помочь с наказанием, в том-то и весь сок, чтобы он сам себе отрезал палец.       Чонгук отчего-то ловит себя на мысли, что не испытывает к альфе злорадства, у него нет никаких чувств в этот момент, только любопытство играет в крови: решится отрезать палец или нет? Хотя и выбора у него не имеется.       Пыхтя и обливаясь потом, Джунпёль ставит лезвие ножа к пальцу и со всей дури нажимает на нож, стараясь быстро, одним слитным движением отрубить конечность. Конечно же, у него не получается и он с криком боли давит ножом повторно, кромсая палец в мясо.        — Какой хороший пёс, — скалится Минамото.       Помощник Ли протягивает заливающемуся слезами от боли Джунпёлю бинт и визитку ближайшей больницы. Такую неаккуратную рану без внимания оставлять нельзя. Якудза же не звери какие-то… ха-ха.       Мамору командует:       — А теперь отправляйся к Ёджуну и веди себя так, будто ничего не произошло. Когда твоя помощь понадобится, я свяжусь с тобой. Надеюсь, ты не решишься соскочить, зимой меня всегда тянет в горы на охоту.       Джунпёль давит в себе все нелестные слова, которыми хотел бы покрыть Минамото; он баюкает руку у груди и в ответ только низко кланяется, спеша удалиться, пока его отпускают.       Чонгук наблюдает за силуэтом альфы, который буквально убегает прочь, и спрашивает Тэхена:       — Ты же понимаешь, что он предаст тебя при первой возможности?       — Конечно понимаю, — фыркает Мамору, — но играть с огнём всегда весело, разве нет?       — Мне действительно кажется, что раньше я тебя не знал, — качает головой Чон. Минамото каждый раз перед Чонгуком показывал свои новые грани, сегодня был ненормальным тираном, не только из пушки шмалял, так ещё и угрожал, пытал и заставлял подчиняться. Он словно хотел Чона не привлечь к себе, а оттолкнуть. Но, спасибо, Чонгук и так хочет держаться подальше от этого пурпурного.       — Я тебя пугаю? — заводит знакомую шарманку Мамору и тянет ладонь к шее Чона. — Хочется сбежать от меня?       — Хочется пристрелить тебя! Куда руки тянешь? — Чонгук откидывает от себя чужую конечность, думая, что её тоже надо бы отрезать!       — Вот это мой любимый омега, — усмехается альфа, облизывая губы.       — Не твой! Не твой, чтоб тебя!       Мамору смеётся на возражения Чона, а парень вот веселиться не может. Ему нужно в схрон, судя по тому, что говорили бывшие члены банды, они устроили охоту на всех Небесных Королей и что-то натворили в схроне. Чонгук обязан выяснить что же произошло.       — Подвези меня, — бросает омега Мамору.       — Как прикажете, господин, — кланяется Чону Минамото, изображая из себя верного слугу.       Чонгук на это квасит лицо и идёт следом за Тэхеном. За ними тянется «спецназ» якудза, и Чон впервые понимает, что означает быть за каменной стеной. Сквозь такую вооруженную толпу и мышь не прошмыгнёт.       Они доходят до ближайшей стоянки и Минамото, опираясь на своего чёрного коня, с видом истинного мажора спросил:       — Куда поедем?       — Ты на байке приехал, что ли? — спрашивает Чонгук, приподняв бровь. Сейчас зима!       — Так на дорогах нет снега, да и байку не страшны сугробы. Или злобное создание боится?       — Я ещё хочу на этом свете пожить, такие черти как ты, если в ад попадут, как у себя дома будут, а ангелам как я перышки нужно беречь, — огрызается омега.       Мамору едва сдерживает рвущийся наружу хохот:       — Злобное создание, но я ведь знаю, что твои перышки такие же черные, как и мои. Не ломайся, залезай на байк, обещаю везти аккуратно.       — Ты с пушкой поедешь? — Чонгук смотрит на винтовку, с которой альфа так и не расстался.       Минамото улыбнулся и отдал Магнум помощнику Ли, ответив:       — Привычка. Приберитесь тут, — говорит он своим людям, — а мы со злобным созданием на свиданку поехали.       — На свиданку с твоим надгробием! — злобно шипит на ухо Мамору Чонгук. Но альфа на это только довольно скалится, подтверждая свою мазохистскую личность. Когда тебе грозится расправой любимый омега — разве это не романтично?       Взревел сытым зверем двигатель байка, и парни двинулись в путь. Вообще, Мамору, конечно, был хорошим водителем, внимательным на дороге, Чонгук несколько раз с ним ездил и отмечал, что водит Тэхен аккуратно, но проблема всё-таки была и носила название топографический кретинизм. Всю дорогу до схрона Чон терпеливо давал распоряжения куда следует повернуть; и оправдание, что Мамору просто не знал, где база Небесных Королей не работала, потому что также, с голосовым навигатором от Чонгука, он бы ехал до собственного дома, блуждая в трёх соснах.       И всё же, как бы не ворчал на Минамото Чон, но он не мог не признать, что общение с Тэхеном, эти их препирательства помогли ему на какое-то время забыть о том болоте, в которое он попал и где тонул. Однако реальность всё же нахлынула на него, погружая омегу целиком в себя, когда они прибыли к схрону.       Старое здание гостиницы и до того выглядело потрепанным и непригодным для жилья, но Санха, который любил проводить здесь время, содержал территорию и несколько комнат в порядке, забил окна, чтобы не сыпал снег и не заливали дожди, притащил откуда-то старые диваны. Сам Чонгук здесь на посиделках не оставался и сейчас очень жалел об этом, может, если бы он был ближе к своим ребятам, то всего этого удалось избежать.       Сейчас схрон представлял собой ужасное зрелище: всё, что оставалось целым, было выломано и разбросано по снегу, на окнах висят доски, а местами остались только гвозди. Но внешняя разруха не так бросается в глаза, как парни в форме Небесных Королей, разбитые в пух и прах. Джунпёль не соврал и в схроне действительно прошла ожесточённая битва, до сих пор на снегу виднелись следы крови, а некоторые ребята сидели на крыльце, прикладывая к синякам и ранам снег, завернутый в футболки. Некоторые, услышав рёв байка, убежали внутрь здание и оттуда опасливо смотрели наружу, боясь, что их снова приехали бить.       Сильно воняет нашатырным спиртом, многих после драки пришлось приводить в чувства, а некоторых даже увезли на скорой, но Чонгуку это только предстоит узнать. Сейчас перед ним предстаёт жалкая картина побитых парней, которые сжимают в руках куски досок и ножи, готовясь к самообороне. А их так потревожил всего один байк!       Чонгук снимает шлем, но даже его вид не успокаивает ребят, сидящих на крыльце. Напротив, в их глазах появляется обида и злость, тот, кто должен был их защищать, должен был сплотить банду, не пришёл в отчаянный момент, ничего не сделал, когда дела в рядах Небесных Королей стали шаткими, а отношения в группе строились на сплошном разладе.       Настроение было таким мрачным, что Мамору всерьёз заволновался, как бы в отчаянии эти ребята не прирезали Чонгука. Изначально Тэхен хотел дать Чону возможность самому со всем разобраться, но он недооценил, что дела у Небесных Королей совсем плохи, а банда, можно сказать, перестала существовать. Минамото снимается следом с байка и незримой тенью скользит за Чонгуком, который идёт внутрь здания, откуда доносились приглушённые голоса.       Никто, из сидящих на крыльце, с Чоном даже не поздоровался, ребята отворачивали от него лица и с неприязнью фыркали при виде омеги, они бы и ушли, но их тела были так побиты, что шевелиться было больно. Чонгук стойко терпел к себе такое отношение, потому что заслужил, он сам виноват, что всё стало настолько плохо. Возьмите того же Минамото, он тоже постоянно занят сотней дел, иногда липнет к Чонгуку и, кажется, будто совершенно не заботится о якудза и территории на востоке Сеула, которой владел. Однако своих ребят он держал в ежовых рукавицах, никто не смел и слова поперек ему вставить, а ведь он далеко от родины и здесь-то члены якудза могли взбунтоваться, но они уважали своего главу, который вёл их вперёд, никогда не бросал на смерть, обеспечивал защиту, процветание и материальное благосостояние; он давал им возможность выпустить пар, поручал разные дела и следил за тем, чтобы все их личности оставались в секрете. А ведь он управлял не какой-то уличной бандой, которой только дай вволю побить друг другу морды, он владел преступным синдикатом, которого боялся мир вокруг. Что ни говори, а Чонгук был слишком эгоистом, слишком самоуверенным и беспечным, отчасти жадным. Нет бы распустить банду сразу и оставить рядом нескольких парней, которым мог доверять, он позволил Небесным Королям разрастись; и это огромное выросшее животное по итогу само себя и сожрало.       Внутри не оказывается толп поверженных в бою ребят, здесь не больше двух десятков человек, они все сидят по углам, прижимая к ранам снег и о чём-то негромко переговариваясь. Стойка регистрации, что ещё недавно была цела, сейчас оказалась разнесена в щепки, на обломках досок виднеется кровь. Здесь всё также воняет нашатырным спиртом и ещё йодом, некоторым прямо так залечивали раны, не стремясь обращаться в больницу. Доктора всегда задают много неудобных вопросов и вызывают копов, а там тебя вылечат, но будешь в участке свободу выторговывать за уличные драки. Поэтому в больницы хулиганы обращаются только в самом крайнем случае.       Стоит Чонгуку войти внутрь, как все разговоры стихают, десятки пар глаз смотрят на своего лидера и нигде нет ни капли тепла. Отношения между Чоном и его ребятами были уничтожены не за один день, как могло показаться, звёзды сходились давно и только этим вечером выстроились в единую линию, по которой прокатилась волна разрушения. Правда, не всё было настолько плохо, если десяток пар глаз пылал к Чонгуку ненавистью, то другой десяток горел счастьем, надеждой, что глава-то точно всё решит и сможет вернуть ту мнимую жизнь Небесных Королей, которую они проживали.       Не меньший резонанс вызывает незнакомое лицо, проникшее в схрон. Мамору идёт следом за Чонгуком точно тень, но тень чёрная-чёрная, полыхающая такой жгучей силой, что многие ненароком напрягаются, не понимая, чего ждать от незнакомца.       — Глава?       Чон быстро оборачивается на окрик и встречается взглядом с удивлёнными глазами Санха. Они совсем недавно расстались у больницы, школьник вроде как собирался ехать домой, но вдруг оказался в схроне. Чонгук бегло его осматривает, но не видит на нём следов насилия, вероятно, на драку он не успел.       — Санха, ты здесь как оказался?       Однако вопрос глупый, ведь именно школьника члены Небесных Королей звали, когда происходили какие-то беды. Что толку писать Чонгуку, который игнорирует всё, что не связано с Воротниками, поэтому и звонили его молодому заму, Санха может и мозгов не имеет в силу молодости, но отлично кулаками машет.       Школьник мнёт в руках пакет полный снега. Он как мог оказывал здесь помощь ребятам.       — Мои парни позвонили мне, — признаётся молодой альфа, — сказали… что нашей банде настал конец.       Эта фраза Чонгука словно по сердцу полоснула. Он не думал о том, что должен выглядеть крутым перед Мамору, не думал о репутации в глазах оставшихся членов банды, он просто хотел знать правду:       — Что произошло, Санха?       — Нас избили свои же, — отвечает ему не школьник, а один из членов банды, сидящий неподалёку и прикладывающий снег к заплывшей части лица. — Собрали под видом решения какого-то важного вопроса, а сами пришли вооруженные битами, кастетами, а некоторые даже ножами. Они нас избили как животных каких-то, а потом просто ушли. Суёна и его брата увезли на скорой, какой-то идиот пырнул их ножом, кажется, это был зам Юмина, но я не уверен.       — Сколько их было? — шепчет Чонгук, сжимая руки в кулаки. — Сколькие нас предали?       — Глава, — Санха снова привлекает внимание Чона, — все, кто здесь есть… это все, кто остался в банде, и я не уверен, что после сегодняшнего и они не уйдут.       Почти вся банда, все четыреста человек разом отказались от своего бывшего лидера и восстали против него и бывшей банды, решая уничтожить её жалкие остатки. Это был настоящий крах, не простое предательство бедняжки Чонгука, а его полное уничтожение как несостоявшегося лидера; репутация Чона, доверие к нему, уважение — всё было уничтожено молниеносно, а виноват в этом был только он сам. Какой смысл винить членов банды, которые просто хотели защитить себя и своих родных, а оттого и переметнулись к Вратам Смерти? Чонгук сам не смог защитить своё детище, скорее даже не захотел, а потому и расплачивался.       — Глава, — к Чону, прихрамывая подошёл один из альф. Мамору при его появлении никак не отреагировал, он продолжал играть роль тени. — Скажи нам, что происходит? Почему наша банда раскололась на две части? Почему наши братья восстали против нас? Они сказали, что во всём виноват только ты. Что ты сделал?       На Чонгука не кричали, не пытались его обвинить, избить или даже убить, но эти осуждающие взгляды, эта атмосфера недоверия, неприязни, витающая вокруг, душила его, мешая сделать хоть один малюсенький глоток воздуха.       — Скорее уж, чего он не сделал, — вмешивается в разговор другой хулиган, — почему после смерти Юмина ты не пришёл к нам поговорить? Почему не решал проблему с Вратами Смерти, которые точили наши границы? Почему не появлялся среди парней и не поднимал их дух? Где ты был всё это время, Чонгук?       Где он был, знал ли о Вратах Смерти — бежал за мечтой поймать Воротников, а о вмешательстве на свою территорию дугой банды даже не ведал. Обвинить во всём Санха, который был замом? Да только школьник для банды делал больше, нежели сам Чонгук, который иногда пользовался своим положением главы и всё! Разве его не должна была напрячь та драка его людей с людьми Мамору? Это был один из многих опасных звоночков, что его банда рассыпается. Но он-то думал, что это и к лучшему, избавится от ненужного груза, ведь духу распустить банду у него не хватило.       Чон стоит посреди пустого холла и молчит. В который раз за сегодняшний день молчит и не знает, что ему ответить, потому что все обвинения в его адрес верны.       Мамору хочет вмешаться, ему не нравится, что омега совсем скис под этими обвинениями и толком не защищается, даже не пытается бороться, но альфа решает не мешать Чонгуку, его гордость сегодня и так была растоптана.       — Простите, — всё, что может сказать омега. Но эти извинения никому не нужны. — Всё, что я знаю — большая часть банды переметнулась к Вратам Смерти и, как я и писал в чате, они сейчас отслеживают остатки нашей банды и жестоко расправляются с каждым. Минхо сейчас в больнице в тяжелом состоянии, Хесоку тоже не слабо досталось.       Весть о том, что двое сильнейших бойцов пострадали, ещё сильнее подкосила общий настрой. Несколько парней, ничего не сказав, просто встали и ушли, их не стоит в этом винить, в конечном итоге, они хоть и были объединены общим желанием избавиться от Воротников, но все имели семьи и мечты на будущее; сдохнуть в подворотне, забитый своими же товарищами, — исход, которого никто не желал. Расставлять приоритеты нужно правильно, месть — штука порой полезная, но сохранить свою жизнь куда важнее.       Один из членов Небесных Королей пристально смотрит в глаза Чонгуку и спрашивает, почти требует ответ:       — Почему? Глава, что ты такого сделал? Когда они напали на нас, то всё повторяли, что все пошло прахом из-за тебя.       Разве ответ уже не был дан? Чон просто не справился с обязанностями главы, сплоховал и всё, что ему сейчас оставалось — извиниться и распустить банду. Это единственное решение.       Громкое цоканье разрезает тишину. Надолго молчания Мамору, конечно же, не хватило; он не хотел вмешиваться, давая Чонгуку самому справиться со сложностями, но понимал, что без его помощи всё просто закончится провалом омеги.       — Против Воротников он пошёл, — громко произносит Минамото, чтобы все слышали. — Что? — невинно хлопает глазами альфа, ловя на себе недовольный взгляд Чона. — Надоело мне молчать, мне язык дан, чтобы говорить.       — Ты ещё кто такой? — не понимают члены банды. Здесь только Санха знал о Минамото, а остальные не понимали откуда этот альфа и что он делал подле Чонгука.       — Не нравишься ты мне, — хмыкает хулиган, хрустя костяшками и медленно надвигаясь на Мамору. — Глава, почему он здесь?       Тэхен с самым спокойным выражением лица вытаскивает пистолет и наставляет его на наглеца, который посмел переть на него. Он ненавидит, когда к нему проявляют неуважение, его мог задирать Чонгук, папа, деда или отец — близкие люди, но чужим он такое не позволял.       — Десять шагов назад, не смей нарушать моё личное пространство.       При виде пистолета, настроение членов банды резко поменялось и не сказать, что в лучшую сторону. Все, кто сидел, повскакивали со своих мест, со смесью страха и неприязни глядя на Магнум. Их только что избили свои же, наплевав на многолетнее знакомство и общие цели, а сейчас незнакомец явился в схрон с пушкой.       — Чонгук? — испуганно прошептал парень, на которого было устремлено дуло пистолета.       Омега готов был головой об стену биться! Если он думал, что хуже ситуация не может стать, то он ошибался.       — Мамору! — рявкнул Чон.       Тэхен с улыбкой опустил пистолет, но в кобуру его не убрал.       — Ну что, злобное создание? Самобичеваниями здесь делу не поможешь, — Минамото смотрит в серые, потухшие глаза и злится. На что и на кого он злится и сам не понимает, но ему очень не нравится, что Чонгук выглядит так подавленным и смиренно принимает оскорбления в свой адрес, не пытаясь хоть что-то объяснить и как-то уладить ситуацию. Мамору привык видеть сильного Чона и сейчас он ожидал от него каких-то действий, думал, что он попытается удержать банду и не сломится, но ломался. Чонгук в одиночку взвалил груз на плечи и тащил его, но дальше так продолжаться не могло. Предательство на предательстве, недопонимания, обиды — всё то сплелось в комок, который в одиночку Чон уже вынести не мог и падал под его тяжестью. Мамору готов был подставить свою спину, чтобы нести вместе с Чонгуком этот груз, но, вероятнее всего, верёвки, которыми груз сцеплен, давно прогнили, ноша развалится на куски. Как бы Тэхен не хотел помочь Чону сохранить банду, у него этого не выйдет даже со всем его рвением и силой. Он может только сгладить конфликт, чтобы ни у кого больше не возникло желания подкараулить Чонгука и устроить ему ловушку по всем канонам уличных банд.       — Да, ты, несомненно, виноват, что недоглядел за своей территорией, своими людьми и своими врагами, — Тэхен режет по больному, но и не думает останавливаться. — Члены твоей банды стали недовольны тобой не первый день и не первый месяц, это недовольство кипело в них долго и этим воспользовался твой враг. Это даёт вывод о том, что твой враг, Ёджун, очень умен и терпелив, так долго ждать твоего прокола и идеально воспользоваться ситуацией со смертью Юмина, чтобы через неё поджечь бочку с маслом из недовольства.       — О чем ты? — не понимает один из хулиганов.       — Вы! — поправляет его Мамору, ещё бы он разрешал всякой шпане обращаться к себе неуважительно. — Ваш глава схватил Воротников за горло, вот они и хотят избавиться от Чонгука, — поясняет Минамото, глядя на жалкую группу из оставшихся членов Небесных Королей. — Врата Смерти принадлежат Воротникам, вот они и хотят избавиться от Чонгука, используя законы улиц. Сначала ослабят его, убрав глав и переманив людей на свою сторону, а затем уничтожат, выставив как уличные разборки. Похоже на Воротников, не так ли?       Чон смотрит на Минамото, словно впервые его увидев. Неожиданно он сам даже не додумался о таком исходе, он понимал, что его решили убрать Воротники, но думал, что банда развалилась из-за него и это просто побочное явление, однако Мамору видел ситуацию шире и лучше с высоты своего опыта. У Воротников была возможность убить Чонгука в любой момент, да, они не могли приблизиться к нему из-за якудзы, которые постоянно были где-то рядом, поэтому и избрали тактику — задавить Чона его же собственной бандой. Признаться, и сам Чонгук не ожидал этого ножа в спину.       — Ты кто? — в глазах членов банды ещё больше непонимания.       — Вы! — менее терпеливо поправляет невоспитанное хулиганье Минамото. — Я глава Чёрного Солнца.       Чон и сам не понял, когда задержал дыхание, а сейчас смог выдохнуть. Он боялся, что Мамору заявит о своей связи с якудзой, такого союзника объяснить будет очень тяжело. Хотя и не сказать, что главу Чёрного Солнца приняли с распростёртыми объятиями. Как и боялся Чон, даже, когда ребята узнали о борьбе Чонгука с Воротниками, они не оттаяли по отношению к нему, а напротив поняли как многое он от них скрывает. Не случись сегодняшнего инцидента они вообще бы узнали о том, что Чон ведёт борьбу с Воротниками и смог так близко к ним подобраться?       — Значит, Чонгук привёл подкрепление? — спросил кто-то, в ком ещё теплилась надежда, что их большая банда возродится.       Но голос надежды прервал глас реальности:       — Мы даже так останемся мясом, которое не жалко. Ведь как получается, Чонгук? Из того, что я услышал, ситуация такая: ты ударил по Воротникам и близко не поделился с нами тем, как близко к ним подобрался, Воротники в отместку нанесли удар по тебе через твою банду. То есть мы все пострадали из-за тебя, но, если бы ты не появился сейчас, мы бы даже не знали, за что наши же взъелись на нас! Тебя здесь не было, ты не видел то чудовище, которое взрастил и которое само себя пожрало! Двое сейчас в больнице в тяжелом состоянии, остальные с переломами, ушибами и прочими травмами! Я умываю руки, — вздыхает альфа, — банда строилась как оплот и поддержка для всех её членов, но сам глава не верит нам, темнит и отказывается от выполнения своих обязанностей. Я хотел отомстить Воротникам, но сейчас думаю, что больше должен защищать жизнь, которую обрёл. Прощай, Чонгук.       Альфа разворачивается и уходит, а за ним прочь тянутся и другие члены банды. Всего за пару минут в холле ни остаётся никого, кроме Чона, Мамору, который скучающе смотрел по сторонам, и Санха.       Небесных Королей больше не было, банда была полностью уничтожена.       — Глава… — аккуратно пробует школьник, уронив пакет со снегом, который держал всё это время.       — Нет, Санха, теперь я больше не глава, — вздыхает Чонгук, поднимая голову и глядя в тёмный потолок с редкими полосами сверкающего инея. — Прости меня, но банду я удержать не смог.       Именно для Санха банда была теплым местом, в которое он любил возвращаться и которое в силу возможностей защищал, но без должной поддержки в одиночку под давлением он ничего не смог сделать. И вина лежит полностью на Чонгуке.       Но Санха неожиданно не обвиняет Чона, не уходит от него как все остальные, он хлопает его по плечу, улыбается хоть и предельно грустно, и говорит:        — Нет, ты всё ещё мой глава. Помнишь, четыре года назад нас тоже было только двое?       Да, Чонгук помнит те годы, их было только двое, и они называли себя громким словом банда, но теперь…       — Так-так-так! — недовольно ворчит Мамору, подходит ближе к Чону и стряхивает с его плеча руку Санха. — Это мой омега!       — Тебя вообще никто не спрашивал! — огрызается Чонгук. Он глубоко вздыхает, приглаживает назад волосы и шепчет: — Поехали домой. Санха, давай мы подвезём тебя?       — Я на своём байке приехал, — отвечает школьник, — так что доберусь до дома.       — Хорошо, но будь осторожен. Пожалуйста, не влезай в драки и никому не говори, что ты был в Небесных Королях, банды нет, но Врата Смерти так просто не остановятся.       Санха обезоруживающе улыбается и отвечает:       — Не переживай, глава, я хоть и тупенький, но всё понимаю.       Но Чону очень неспокойно. Свои же сдали Воротникам то, как выглядят ведущие члены банды, по каким маршрутам передвигаются, в чём их сильные и слабые стороны. Про Санха уже всё знают и, как бы не страшно было это признавать, а лишь вопрос времени, когда и за ним придут. Все в банде знали, что Чон очень дорожит Санха, они близкие друзья, омега для мелкого как брат и родитель в одном лице.       Чонгук всё стоит и смотрит вслед удаляющемуся байку. Около схрона стоит абсолютная тишина, здесь никогда не было так пусто и безлюдно, осознание, что Чон развалил всё своими руками, резало больнее ножа, но при этом без груза Чонгук ощущал неправильную свободу и даже радость. Человеческие чувства и тем более души такие запутанные и их так сложно понять.       — Отправить людей, чтобы следили за ним? — спрашивает Мамору, увидев, как Чон не сводит глаз с поворота, за которым скрылся байк Санха.       — Да, я думаю, он не в безопасности, — отвечает Чонгук.       Минамото просто кивает и набирает короткое сообщение помощнику Ли, спросив для начала у Чона адрес школьника. Только после Мамору отправляется к Чонгуку домой. Они не разговаривают в пути, изредка омега командует куда стоит повернуть, а в остальном им не о чем говорить. Чон вообще ощущает себя как выжатый лимон, у него неприятно ноет раненое легкое, но он упорно отказывается ехать в больницу. Он просто хочет домой, спать и стереть из памяти этот выматывающий день.       Правда, дома его ждёт злой как чёрт папа, отец пытался оттянуть на себя его гнев, но справлялся только первые два часа, а дальше Саннына было уже не остановить. Чонгук приехал домой почти в два ночи, для него время пролетело незаметно, чего нельзя сказать о гиперопекающем папе. Чон не получил нотацию длиной в ещё несколько часов только благодаря Мамору. Когда Санным увидел, кто привёз Чонгука, гнев его сменился на милость.       — Так вы на свидание ездили?       — Папа! — возмутился Чон.       — В любом случае, на улице уже темно, небезопасно будет тебе ехать домой, — не обращая внимание на сына, воркует Саннын, затаскивая Минамото за руку в дом, — оставайся у нас? Мы же не чужие тебе люди.       Чонгук был очень против такого гостя, оставшегося с ночлегом, но пока папа в доме, он здесь и хозяин, и, если он хотел оставить Мамору на ночь, его никто не мог остановить. Но что особо возмутило Чона — Саннын с самым невинным видом расстелил футон на полу для Минамото прямо в комнате Чонгука! Его и отец пытался образумить, но он никого не слушал, а кобелиная морда даже отказываться не стал!       И вот снова Чон ловит себя на мысли, что присутствие Мамору помогает ему отвлечься от тяжелых мыслей. Это было до того странно, ведь Чонгук серьёзно подозревал Тэхена в предательстве, его имя очень подходило под слог, оставленный Юмином, и альфа всегда присутствовал рядом, когда с Чоном что-то происходило. Даже сегодня он оказался поблизости. Но не будь его и Чонгука, скорее всего, забили бы до смерти свои же. Омега не доверяет Минамото и готов продолжать пристально следить за ним, но тогда почему присутствие альфы так успокаивающе действует на него?       — Пистолет мне отдай, — почти приказывает Чон, ковыляя к своей кровати и с неодобрением косясь на Беляша, который уже устроился сверху на Мамору и громко пел ему. Минамото лежал на большом, пушистом футоне почти рядом с кроватью Чонгука, омега даже мстительно надеялся с утра наступить на альфу. — Если полезешь ко мне, я тебя быстро кастрирую.       — Держи, злобное создание, — Тэхен с улыбкой отдаёт Чону ствол и переключает всё внимание на Беляша, почёсывая ему щеки.       Омега фыркает, кладёт пушку под подушку и вырубает свет, намереваясь проспать до середины начавшегося дня. В комнате пахнет ирисом, этот запах для Чонгука уже достаточно привычный, он не отвлекает, но в образовавшейся темноте его отвлекают мысли, вновь и вновь возвращающие к событиям ночи.       — Никудышный из меня лидер, — шепчет Чон.       — Не то слово, — соглашается Мамору.       — Не забывай, что у меня твой пистолет! — шипит Чонгук, вглядываясь в темноту, где на футоне лежал Минамото.       — А на мне твой кот, так что не вздумай стрелять, котейку жалко.       — А себя тебе не жалко? — язвит омега.       — Нет, — просто отвечает альфа, — но ты действительно плохой лидер.       — Не сыпь мне соль на рану.       — Ты первым начал этот разговор, — напоминает Мамору.       А Чонгуку прямо хочется избить альфу! На самом деле, он злится не на Тэхена, что Минамото такого сделал? Он фактически помог сохранить Чону остатки гордости перед своими (уже не своими) ребятами. Они готовы были порвать его на куски, но передумали, когда узнали, что омега не просто втянул их в болото ради своей прихоти, а сражался с Воротниками. Они не могли простить его за молчание, за недоверие и наплевательское отношение к банде, но смогли просто уйти и не думать о мести.       — Если тебя это утешит, то ты всегда можешь создать новую банду, — произносит Мамору в образовавшейся тишине.       — Мне следовало давно распустить Королей, — отвечает Чонгук, — я просто не решался из-за чистого эгоизма, это ведь так круто — владеть бандой, но по факту мне это было не интересно, хлопотно. Когда под палец залезает заноза, её нужно сразу удалить, пока она не загноилась. Я же тянул до последнего.       — Знаешь историю короля Людовика 16, убитого во время французской революции? — внезапно спросил Мамору.       Чон щелкнул настольной лампой и мягкий свет озарил комнату. Он лежал на боку и смотрел на Минамото, глаза которого и в полутьме сияли как пара аметистов. Тэхен лежал, закинув обе руки за голову и мягко-мягко с нерастраченной нежностью смотрел на Чонгука в ответ.       — Не знаю, — честно признался Чон. Он больше налегал на историю Китая, Японии и самой Кореи, так как собирался именно здесь остаться в качестве посла, Европа его никогда не интересовала.       Мамору в ответ улыбнулся и нежности в его взгляде стало только больше от этой улыбки. Чонгук поймал себя на осознании, что его щеки начали полыхать. Он… он смущался?!       — Когда во Франции началась революция, Людовик с семьёй решили бежать, чтобы не быть казнёнными своим же народом, — рассказывает Мамору тихим, но проникновенным голосом. Он старается не шуметь, потому что в доме они были не одни. — Дабы не привлекать внимание крестьян и гвардейцев им предложили разделиться и ехать в двух небольших каретах, но король отказался и взял один большой, медлительный экипаж. А затем, в пути, когда карета сломалась, он вместе с женой гулял по деревне, болтал с крестьянами и раздаривал им серебряную посуду. Народ приветствовал его аплодисментами и овациями. Но затем на почтовой станции Людовик имел неаккуратность высунуться из кареты, почмейстер узнал его и передал информацию о беглом короле. Побег не удался и короля в столице ждала гильотина.       — И к чему этот рассказ? — не понял Чонгук. — Сравниваешь меня с дураком королём, которого убил его же народ?       Минамото тянет губы в улыбке, опускает руку, чтобы погладить Беляша и отвечает:       — Нет, просто хотел узнать, как думаешь, он бы выжил, если бы не высунулся тогда из кареты?       — Кто же теперь скажет наверняка? — пожимает плечами Чон. — Но, с другой стороны, шанс на побег у него был, даже народ встречал его овациями, значит, не все хотели его смерти.       — Нет доказательств, что люди знали, кто находится в карете. А когда после казни палач поднял его голову, народ в Париже кричал лозунги славе революции.       — То есть крестьяне за городом точно не знали король ли в повозке, но и простого барона им зачем было так встречать? Допустим, они знали, что в повозке король и не желали его смерти, но в столице дела обстояли хуже. Значит, король потенциально мог спастись, если бы не его глупость, — заключает Чонгук. Время за два часа ночи, а он рассуждает о давно мёртвом человеке и его поступках! Но, честно признаться, он совсем не против сейчас поболтать, сна всё равно ни в одном глазу.       Мамору выслушивает довод Чона и задаёт ещё один вопрос, сверкая на омегу аметистовыми глазами:       — А как думаешь, почему он высунулся из кареты? Что он увидел такого интересного?       — Они были на почтовой станции, когда его узнали? — уточнил Чонгук и получил положительный кивок. — Возможно, рядом проезжал экипаж, который привлёк его внимание или он рассматривал людей, или же не мог дождаться, когда они покинут Францию. К чему, вообще, этот разговор? — не понимает омега. Они, вроде, говорили о некомпетентности Чона как главы банды, а ушли в обсуждение исторической личности и его поступков. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что этот Людовик был похож на Чонгука, которого хотели убить свои же. Если бы Мамору сегодня не подоспел, его бы просто забили дубинками.       Минамото ерошит свои волосы, раскидывая и по подушке, удобнее устраивается на своём месте и только тогда отвечает:       — Независимо от настоящей причины глупости короля, высунулся он, чтобы глянуть на свою страну. Страну, которой стал не нужен, из которой бежал, в которую никогда не смог бы вернуться и которая собиралась его убить. Что бы он не увидел, а это всё была его страна, которая его же и казнила. И вот, Чонгук, — Мамору пронзительным взглядом заглядывает омеге в саму душу, раскладывая её на алтарь перед собственным зверем и читая, как монах давно выученную наизусть книгу, — зачем ты оглядываешься на прошлое и думаешь о банде, которая не нужна тебе и которой не нужен ты? Ты сам признался, что банда была тебе в тягость, так чего ты цепляешься за неё?       Небесные Короли развалились, перестали существовать как музыкальная группа, а Чон точно менеджер, тоскующий по богатствам, не мог отпустить прошлое. Он вроде бы и смирился, понял, что ничего не исправить, но тогда зачем вообще снова завёл этот разговор? Хотел высказаться? О да, видимо, он посчитал, что в лице Мамору нашёл офигеть какие уши. Но именно эти уши и ударили его под дых, напомнив, что энергию парень тратит не в то русло.       Зевнув, Минамото глубже головой закопался в подушку и безжалостно продолжил:       — Вероятно, я знаю ответ, ты проиграл в этом поединке, ты проигрываешь снова и снова и теряешь всё то, к чему привык. Тебя предают, ты понял, что в глазах других ты такой же предатель и это тянет тебя к прошлому, где ты как бы был счастливым.       Чонгуку очень не нравится, что его читают как открытую книгу, но он вынужден признать, что Мамору прав. Всё, что он должен был сделать — отпустить ситуацию. Это ни хрена не легко, он ещё долго будет изводить себя рефлексией, но по итогу всё пройдёт и забудется. Он ведь всё равно не был эмоционально привязан к банде, просто его ест изнутри тот факт, что он не сдержал обещания перед некогда своими парнями, а теперь просто чужаками.       — Ты не думал стать психологом? — ворчит омега.       Мамору ослепительно улыбается и без тени стеснения или неудобства выдаёт сам себе нелестную критику:       — У меня у самого беды с головой, какой из меня психолог?       Чонгук фыркнул:       — Да, твоя любовь шмалять по всем из оружия, действительно выглядит странной.       — Может, я просто люблю убивать? — кровожадно улыбается альфа.       Беляш, лежащий на груди Тэхена, довольно подтягивается и вытягивает белые лапки, кладя их на лицо Минамото. Он давно перестал петь, ведь его перестали гладить, и сейчас просто наслаждался жизнью любимого кота на любимой подушке с постоянным подогревом.       — Животным не нравятся плохие люди, — отмечает Чон, не скрывая зависти во взгляде, он тоже хочет полежать с Беляшом!       — А тебе? — подмигивает Мамору, не думая убирать кошачью лапу с лица.       Чонгук щурит глаза и предупреждающе рычит:       — Ты сравнил меня с животным?       — Да, с большим опасным, но пушистым тигром.       — По тонкому льду ходишь.       В комнате снова воцарилась тишина, и Чон умудряется за это короткое мгновение разозлиться на альфу, который молчал и не пытался поддержать разговор! Он же всегда болтает без умолку, а сейчас чего притих?! Конечно, Чонгук злится на пустом месте, но такой уж он есть.       — У меня сегодня был разговор с Хесоком, он и Минхо попали в больницу, — Чон снова нарушает тишину, припоминая тот нелегкий разговор с другом, — Хесок отделался легкими травмами, а вот Минхо в тяжелом состоянии.       Вместо тысячи слов Мамору спросил лишь:       — Это кто такие?       — Ты!.. — у Чонгука нет слов просто!       — Я только Санха знаю, он постоянно около тебя обтирается, сегодня даже лапал тебя.       — Он просто руку мне на плечо положил!       — Лапал, — стоит на своём альфа.       С другой стороны, чего Чон так возмутился? Мамору действительно ничего не знает о друзьях Чонгука, да тот никогда о них и не рассказывал. Минамото видел как-то на улице и в церкви Минхо, но явно не запомнил его. Куда важнее для альфы был Санха как потенциальный конкурент на руку, сердце и печенку Чонгука.       — Это мои друзья… ну, насколько их теперь можно назвать таковыми, — поясняет Чон, наблюдая за фиолетовыми всполохами света, появляющимися и исчезающими в аметистовых глазах как наплывы волн. — На них напали Врата Смерти, ну и свои ребята в числе прочих. Короче, — вздыхает Чонгук, — у меня был тяжелый разговор с Хесоком… да, ещё один, так сказать, открыл ночь откровений, — безрадостно усмехается омега. — Я рассказал ему о том, что борюсь с Воротниками, о том, что было в Канвондо и как погиб Юмин. И… я хочу рассказать о тебе и твоей помощи.       — Зачем? — фиолетовые глаза пристально смотрят на омегу. — В прошлый раз ты сказал, что расскажешь только Санха, я так понял, ты больше никому кроме него не доверяешь.       «О, так это было всем очевидно, кроме меня самого».       — Так и есть, и это недоверие разрушило мои отношения с бандой и с друзьями. Если бы я был откровенным с ними сразу, всё могло бы обернуться по-другому, может быть, получилось бы спасти и Юмина. В любом случае, сейчас о тебе знает только Санха, если Воротники активизируются против тебя после знакомства с Хесоком, это будет лишним поводом его подозревать.       — Хах, — усмехается Мамору и подводит итог: — странно, ты хочешь быть откровенным с другом, но при этом проверяешь его.       Чон хмурится, потому что Минамото так-то прав.       — Да ладно, не отвечай, — отмахивается альфа, — у меня вот друзей совсем нет, так что мне этого не понять. Хочешь рассказать, пожалуйста, могу и встретиться с ним.       Чонгук думал, что уговорить Тэхена будет сложнее, даже подозревал, что тот будет злиться, но всё прошло на удивление гладко.       — И угрожать пистолетом.       — Я так веду диалог, — улыбается альфа.       О да, без пистолета же никак не получится разговаривать!       — Меня больше удивляет, что такой болтун как ты не имеет друзей, — отмечает Чонгук.       — У меня был один друг, которого убили Воротники и за которого я мщу. Из-за положения моей семьи мне было тяжело сходиться с людьми, все видели во мне только выгоду.       — Бедный мальчик с платиновой ложкой во рту, — язвит Чон.       — Чайный сервиз в нашем доме в Японии сделан из алмазов.       — Ненавижу тебя!       Мамору коротко хохочет в ответ, ровно так, чтобы не потревожить кота.       — Становись моим мужем, и мы поделим богатства.       — Не купишь меня! — шипит Чонгук. — Чего тебе так не терпится замуж выскочить?       — Хочу законно сделать тебя своим.       Чон от этих слов кривится, словно целый лимон проглотил, предварительно прожевав.       — Уверен, другие омеги от твоих слов аж таяли!       — Я только тебе такое говорил, — подмигивает Чонгуку Тэхен.       — Это типа должно меня обрадовать?       — Это должно поднять мой статус в твоих глазах. Я ведь хорош?       — Ничего особенного, — фыркает Чон.       — Можно перебраться к тебе на кровать? Мне здесь одиноко.       — Ты совсем оборзел, что ли?! Ты с моим котом лежишь, тебе не может быть одиноко.       — Сейчас зима, я так хотел, чтобы мой омега согрел меня холодной ночью.       — Не забывай, что у меня твой пистолет! — угрожающе шипит Чонгук, сам себе напоминая разозлённую змею и выглядит со стороны точно также, так злобно серыми глазами хлопает, того и гляди укусит.       Мамору, конечно же, угрозы не боится. Он вспоминает, как Чон несколько раз наставлял на него пистолет и от этого по телу прокатывает приятная волна. Наверное, он всё-таки действительно болен.       — Заигрываешь со мной? Шалун, — кокетливо шепчет Минамото.       — Тэхен-кун, я отстрелю тебе бубенцы!       — Ну чего ты так сразу? Я ведь просто шучу, ты так забавно реагируешь!       — Заткнись и спи уже! — ворчит Чон и щёлкает выключателем на лампе, демонстративно отворачиваясь.       — Спокойной ночи!       — Усни навек, — язвит омега.       — Ты меня так похоронить пытаешься?       — Тебе послышалось.       — Ла-а-адно.       *****       С той ночи всем уличным бандам стало известно, что Небесные Короли развалились. Желающие захватить их территории может и нашлись, но Мамору ненавязчиво дал каждой блохастой псине понять, чтобы на юг они не лезли. К тому же из крупных игроков на улицах осталось только Чёрное Солнце под руководством Минамото и на севере Врата Смерти под прикрытием Воротников. Обе банды были криминальными и лезть на рога не спешили, присматриваясь и притираясь, ведь Белые Воротники даже не знали о том, что Чёрное Солнце находится под руководством Мамору.       Бывшие члены Небесных Королей больше не появлялись и не выходили на связь, чат опустел и вместе с тем просто пропал, когда последний человек в лице Чонгука покинул его. Это было концом эры, Минамото говорил Чону, что тот ещё может создать новую банду, если захочет, но Чонгук не хотел, ему ведь это никогда и не было нужно.       Больше всего, конечно же, по банде скучал Санха, он был ближе всего с её членами и это расставание далось ему труднее всех, с некоторыми друзьями из банды он продолжил встречаться и гулять, но былого запала и прежних отношений уже было не вернуть. Это всё печалило, но, впервые следовало поблагодарить школу за это, предстоящие выпускные экзамены не позволяли скучать и маяться от свободного времени, которого в принципе и не было.       Минхо вывели из комы через пять дней, когда его состояние стабилизировалось. Чонгук ходил навещать друга несколько раз, он и рассказал ему, что банды больше нет, а нападение было отчасти актом насилия со стороны своих же, но в большей степени во всём был виноват Чон. Однако Минхо был таким же добрым и глупым как Санха, неудивительно, что эти двое так хорошо ладили, он не стал ни в чём обвинять Чонгука.       В один из таких визитов, Чон за долгое время пересекся с Хесоком и не передать словами, насколько эта встреча была неудобной для них двоих. Конечно же, Хесок уже знал, что произошло с бандой, оттого неловкость, которую ощущал Чонгук, можно было физически потрогать до того плотной она была.       — Между вами двоими что-то произошло? — Минхо хоть и глупенький, но такую простую истину понял сразу. Он ни разу не видел друзей, пришедших к нему вместе, Чонгук с Санха ещё заглядывали, Санха с Хесоком тоже появлялись, но вот Хесок и Чонгук словно избегали друг друга.       — Возникли кое-какие разногласия, — туманно ответил Хесок, чтобы лишний раз не напрягать Минхо, который медленно шёл на восстановление. Нечего ему о друзьях переживать.       Чон же, как и всегда, был прямой что головой об стену:       — Я скрывал от вас, что вышел на след Воротников, вот Хесок и злится на меня. Получается ведь, что я вам не доверяю, если ничего не рассказываю. Так-то он прав, я действительно не разглашал информацию о том, что приблизился к организации, потому что у меня были серьёзные подозрения, что в моём окружении кто-то сливает информацию о моих передвижениях Воротникам.       — И ты думал на нас? — приподнимает бровь Хесок. Один его глаз всё ещё под повязкой, поэтому ему приходится неудобно повернуться, чтобы видеть и Минхо, и Чонгука одновременно.       — Я не исключаю из подозреваемых никого.       — Прекращайте, — ругает их Минхо, ударяя рукой по одеялу. — Я могу понять Чонгука, но могу понять и Хесока, находиться в неведении… глава, это не приятно, тем более неприятно, когда тебя подозревают. Но мы можем только идти вперёд и помогать друг другу, мы же друзья. Так что давайте, миритесь!       Но так просто и наивно этот спор было не решить.       — Я поговорил с человеком, который помогает мне в деле с Воротниками, — вместо слов о примирении говорит Чонгук, глядя на Хесока, — он согласился раскрыть свою личность и встретиться с вами. Это мой шаг на пути к возобновлению наших отношений.       — Вот как хорошо-то! — подхватывает Минхо. — Давай, Хесок, соглашайся!       — Он готов поговорить со всеми нами? — спрашивает альфа.       — Да, Санха на встрече не будет, он давно в курсе и ему сейчас нужно учиться.       Хесок криво усмехается и качает головой.       — Значит, хоть одному из нас ты верил. Хотя странно, что меня это удивляет, у тебя всегда были почти родительские чувства к Санха.       — Не вредничай, Хесок, — дуется Минхо.       — Я и не вредничаю. Что ж, — альфа чешет затылок, — мне и самому не нравится, что наши отношения стали такими напряженными. Ещё давно, когда Небесные Короли были едины, я думал о том дне, когда банда распадётся и какое будущее нас ждёт. У меня ведь нет друзей, кроме вас, поэтому мысли о том, что мы перестанем быть бандой и разойдёмся, больше никогда не встретившись, пугали меня не на шутку. А затем умер Юмин, и ты, Чонгук, знал всё о его смерти, но врал нам, своим друзьям. Потом, на нас с Минхо напали, этот дурень чуть коньки не откинул. Вокруг меня все умирали, страдали, рушилась банда, ты многое знал, Чонгук, но ничего нам не рассказывал. В тот день, в больнице, я понял, что мы для тебя чужие люди и друзьями ты нас никогда не считал. Но, — Хесок тянет лёгкую, пусть и мимолетную улыбку, — я рад, что ошибся. Ты решился открыть себя, рассказать о человеке, с которым работаешь — это важная информация для твоей безопасности, но твоя решимость, тот факт, что ты не забил на всё, а пошёл на уступки, решился сохранить наши отношения, говорит о том, что ты действительно считаешь нас своими друзьями.       На мгновение Чонгуку даже стало совестно, ведь он использовал эту тайну именно, чтобы проверить друзей. С другой стороны, если всё пройдёт гладко, он сможет быть уверенным, что никто из парней не предаст его.       — Если тебе так важно сохранить личность своего помощника в секрете, то можешь не знакомить нас с ним, — продолжает Хесок. — Просто не скрывай от нас ничего. Я понимаю, тебе сложно довериться, но без доверия друзьями мы не останемся.       У Чонгука в горле ком и главным образом оттого, что он лжёт сейчас своим товарищам, он нисколечко им не доверял, всё это было проверкой и не более того. Какой же он всё-таки мерзкий человек.       — Парни! — шмыгает носом Минхо и даже порывается их обнять, но что один, что второй уходят от этих объятий. — Какие вы всё-таки! — ворчит альфа, но обиды совсем не держит. — Давайте продолжать дружить и не ссориться больше, хорошо? Ведь у меня тоже кроме вас нет друзей.       — Давайте постараемся, — соглашается Хесок.       А Чонгук стоит на своём упертом, бараньем:       — Всё же я приведу своего помощника, хочу, чтобы вы всё знали.       Спорить с ним никто не стал, уж если Чон решил, то пусть приводит план в исполнение. Наверное, для самого Чонгука было бы даже проще не приводить Мамору, чтобы его личность продолжала оставаться в секрете, но разговор с альфой он уже имел и имел не менее целеустремлённый мотив разрешить недопонимание между собой и друзьями. Выбрав день и время, Чон оповестил товарищей о том, что приведёт гостя для знакомства. Минамото вообще был открытым для общения и всего нового, странно, как у него не было друзей с таким жизнерадостным характером, потому что на встречу он шёл бравым шагом. Знал бы Чонгук, что он просто желает познакомиться с друзьями-альфами Чона и запугать их всех, чтобы не приближались к его омеге, он бы своё мнение насчёт характера Тэхена точно пересмотрел.       Когда они оказываются в палате, воцаряется глубокая тишина. Минхо и Хесок молча сидели: один на койке, второй на кресле рядом и сверлили Минамото подозрительными взглядами. Ну не был он похож на человека, которому доверился Чонгук и помощь которого принял в битве против организации!       Мамору миловидный, с нежными чертами лица в дорогих шмотках исключительно чёрного цвета, длинное пальто подчёркивает его высокий рост, а брюки с запахом удлиняют и без того бесконечные ноги. От альфы пахнет очень омежьим ароматом ириса, — нежно, ненавязчиво. Он такой красивый, словно сошёл с обложки модного журнала. В ушах покачиваются серьги-кисти, отросшие фиолетовые волосы собраны в пока что редкий хвост, но самым привлекательным в его внешности остаются глаза — они имеют редкий фиолетовый оттенок, но холодны как воды Атлантики.       — Это… — первым подаёт голос Минхо. Он готов сказать отцу, что он альфа нетрадиционных вкусов, потому что отвести глаз от Тэхена не мог! Но самым удивительным оказалось то, что стоящий рядом с ним Чонгук, выглядел рядом с Минамото невероятно гармонично, к тому же тоже вырядился во всё чёрное! Они как парочка! — Я тебя знаю, — наконец собирает мысли в кучку Минхо, — ты ходишь на службу со своим дедой!       Тэхен тянет губы в лучезарной улыбке и представляется:       — Я Минамото Мамору, будущий муж Чонгука.       Две пары челюсти с треском упали на пол, могла бы и третья, если бы Чон успел её выбить, но черт пурпурный очень изворотливый, он вам не только из оружия стрелять умеет, но и в рукопашном хорош, поэтому Чонгуку его и не достать.       — Не верьте ему, он всё врёт! — яро воскликнул Чон, глядя на ошарашенных товарищей.       — Я даже ночевал у тебя! — продолжает наслаждаться видом пыхтящего от возмущения Чонгука Мамору, копая себе могилу. — И отдал тебе свой Магнум — да это как сердце предложить или даже обручальное кольцо!       — В каком месте дарение пушки приравнивается к предложению руки и сердца? — рокочет Чонгук, занося ногу, чтобы ударить наглеца, но Тэхен запросто его атаку отражает, даже не шелохнувшись. — И потом, ты забрал пистолет обратно.       — Отдать тебе его? — добродушно предлагает альфа. — Тоже так понравился? Большие стволы всем нравятся.       Ох, как двусмысленно прозвучала последняя фраза! За неё Мамору хотелось прямо здесь препарировать!       — Чонгук, что происходит? — отвлекает Чона от кровожадных мыслей Хесок.       Омега смотрит на друзей и понимает, что устроил перед ними сцену. Ну не мог он иначе, Минамото же сам напрашивается каждый раз на взбучку!       Одёрнув задравшийся свитер, Чонгук проходит на свободное место недалеко от столика, заваленного разными фруктами, и спокойно поясняет:       — Это глава Чёрного Солнца.       Минамото усаживается рядом и салютует всем с самой милой улыбкой, в которой дохрена яда. Хватит и щепотки, чтобы перетравить половину населения Земли. Но вы его не осуждайте, он просто чертовски ревнивая пурпурная задница, которой не нравится, что почти все друзья Чонгука это альфы.       — Помните тот инцидент, когда наши подрались с соседями? — продолжает Чон и получает два утвердительных кивка. — Тогда мы с ним и заключили договор, что будем вместе работать, чтобы уничтожить Белых Воротников.       — Так, я сразу поправлю, я не просто глава Чёрного Солнца, в первую очередь я младший лидер якудза и с Белыми Воротниками у меня свои разборки, — поправляет Чонгука Минамото, а омеге хочется себя по лбу треснуть или этого идиота. Все карты выложил!       Правда, что Минхо, что Хесок выглядят не особо впечатлёнными такой информацией, а скорее они просто не верят, что какой-то мажор может возглавлять преступный синдикат.       — Якудза? — с недоверием переспрашивает Хесок.       — Он не врёт, — вздыхает Чонгук, складывая руки на груди.       — Покажи тату! — требует Минхо и глаза его загораются чистым азартом. Он якудза только в фильмах видел, а тут живой и такой красивый, что ну совершенно не похож на мафиози.       Мамору фыркает, вспоминает, как Чон тоже требовал от него показать наколку и отвечает:       — Сразу видно, чей ты друг.       — Вообще-то, я на Чонгука виды имею, — недальновидно отмечает Минхо.       Улыбка с лица Мамору исчезла без следа. Чон только успел увидеть, как альфа завёл руку за распахнутые полы пальто, как уже понял, что последует. Схватив Минамото за руку, Чонгук сверкнул на него серыми глазами и приказал:       — Ну-ка положи пистолет на место!       Сказать, что двое товарищей были в полнейшем шоке, значит, ничего не сказать. Им прямо сейчас угрожали пушкой и делал это тот самый миловидный и безобидный на вид альфа, глаза которого правда резали без ножа. Мамору был ревнивым и предпочитал избавляться ото всех конкурентов на корню, Чонгуку кажется, что он реально бы застрелил Минхо!       Минамото вздыхает и пистолет опускает, пряча в кобуру. Затем встаёт и стаскивает с себя пальто, а за ним и рубашку, оголяясь без толики стеснения, он без капли страха оборачивается к незнакомцам спиной, демонстрируя своего огромного дракона. Хесок явно был впечатлён, но только лишь кивнул, забыв, что его не видят, а вот Минхо не сдержал восхищенного вздоха и даже потянул руки к тату, но Мамору потрогать себя не дал, начав одеваться так же быстро, как и разделся.       — Вот, теперь верите? И, вообще, как эта татуировка может подтвердить мой статус? Может, я от балды её набил.       — Но я от Чонгука слышал, что ты богач, — отвечает Хесок, вообще, о Мамору он многое от Чона слышал и не думал, что однажды омега будет работать со своим врагом, а тот ещё окажется главой преступного синдиката, — к людям с тату в Японии с подозрением относятся именно из-за ассоциации татуировок с якудзой, так что от балды ты бы её не набил.       Минамото криво усмехается и уже с интересом рассматривает друзей Чонгука. Он всё ещё хотел их пристрелить за то, что они альфы, но к ним проявилось любопытство. Они как забавные зверьки в клетках и нет, Мамору не стыдно за такое сравнение.       Тэхен без спроса берёт яблоко со стола и, покручивая его в руках, спрашивает у Чонгука:       — Кто это?       — Мы даже не представились, — спохватился Хесок, — я Ким Хесок, а это Чон Минхо.       Фиолетовые глаза подозрительно сужаются, глядя на больного в койке:       — Почему у тебя фамилия, как у Чонгука?       — Ну-ка успокоился, — рычит Чон, грозно глядя на Тэхена. — Вот зачем ты ему сказал, что я тебе нравлюсь? — вздыхает омега, обращаясь к Минхо. — Он теперь от тебя не отцепится.       Минхо смотрит на Минамото, а тот ему улыбается, так красиво и так… пугающе до чертиков! А у него ведь ещё и пушка есть, и она точно не игрушечная!       — Значит, наш Чонгук связался с якудзой? — Хесок переходит к делу. — Вот кто тебя охранял, когда ты лежал в больнице и ранение твоё — тебя не просто сбила машина, — понимает парень.       — Меня подстрелили. Я уже рассказывал тебе о Канвондо и о том, что нам удалось взять за жабры одного из спонсоров Воротников. Именно тогда я и понял, что в моём кругу есть предатель. Дело в том, что в Канвондо я поехал, изменив внешность, и со мной неизмененным остался только рюкзак, который мне подарил Юмин. По тому, как после нашего посещения важного свидетеля, зашевелились Воротники и сразу убрали свидетеля и устроили за нами охоту, я понял, что маскировка провалилась, но она была идеальной. Нас сдал рюкзак, а точнее некто, кто знал о том, что он один в своём роде и что он принадлежит мне.       — И это оказался Юмин, — понимает Хесок.       Но Чонгук отрицательно качает головой и отвечает:       — Нет. Перед смертью он сказал мне, что хоть и работал на Воротников, но ни разу не предавал меня. Его услугами организация воспользовалась только раз и сразу избавилась от него. Поэтому предатель в моём кругу всё ещё не обнаружен.       Минхо хмурится, теперь тоже в полной мере понимая, что произошло с товарищами и как много тайн они скрывали. А Мамору рядом протирает о себя яблоко и с хрустом вгрызается в него, даже не спросив разрешение из-за того, что взял чужое.       — Это кто-то очень близкий к тебе, не рядовой член нашей бывшей банды, — понимает Хесок подозрения Чонгука. О рюкзаке знали только самые близкие друзья омеги, его видели только самые близкие друзья, больше никто не знал о его существовании.       — Так и есть. Перед смертью Юмин успел написать у меня на руке либо конечный слог имени, либо начальный, но там значилось «хе».       Минхо прикрыл рот рукой и бросил мимолетный взгляд на друга-альфу, но и его хватило, чтобы Хесок коротко усмехнулся, всё поняв:       — Хах, теперь понятно, почему ты ничего мне не рассказывал.       Хесок злился на Чонгука за молчание, а Чон при этом серьёзно подозревал друга, потому что имел на это веские основания. Это всё ни в коем случае не оправдывает их обоих, но, как же Вселенная любит шутить над людьми. В этом ей нет равных.       — В моём окружении только трое человек имеют в своих именах этот слог, ты, Хесок, Кихён и этот, — Чон бросает короткий взгляд на Минамото, но тот даже не смотрит в ответ, копаясь во фруктовой тарелке, как свинья рылом, честное слово! — Это не тебе яблоки принесли!       — Да ладно, пусть ест, чего ты! — добродушно разрешает Минхо, желая хоть немного понравиться Мамору. Но Мамору любит только папу, пушки и Чонгука.       — Значит, я остаюсь под подозрением? — заключает Хесок.       — Прости, но это так, — кивает Чон.       Друг вздыхает и тянется к карману, где лежат сигареты, но вовремя вспоминает, что в палате не курят. А хотелось, после всего, что он узнал, очень хотелось курить.       — Что ж, ты хотя бы честно мне это рассказал, — произносит Хесок. — Значит, Мамору твоя «военная» поддержка?       — Любая, — за долгое время встревает в разговор Тэхен, продолжая хрустеть яблоком. — Что бы злобное создание не попросило, я всё сделаю, — хвастается альфа.       Чонгук закатывает глаза.       — Я просил перестать называть меня злобным созданием!       Но, как и всегда, стоило Мамору услышать что-то неудобное для себя, как он переходил в режим ничего не вижу, ничего не слышу:       — Интересно, какой это сорт яблок?       Прямо треснуть его хотелось!       — И что вы планируете дальше? — спрашивает Хесок. — Вы взяли спонсора Воротников, у вас есть план, как вытрясти из него информацию или он уже что-то рассказал?       Чонгук скорее не видит, а ощущает, как напрягся от этих вопросов Мамору рядом. Да, интерес Хесока был обоснован, но он всё равно напрягал, особенно Минамото и Чона, которые на собственных шкурах прошли ад Канвондо. Они до сих пор не знают, кто среди друзей омеги предатель, а, вообще, это мог оказаться сам Тэхен.       — Ёджун, глава Врат Смерти, тоже из организации, — отвечает Чонгук, стараясь вести себя как обычно.       Теперь была понятна резко возросшая агрессия Врат Смерти по отношению к Небесным Королям. Хотя, если бы не было второй банды, Небесные Короли рано или поздно всё равно бы распались, ведь Чон и не пытался их сплотить.       Минхо, всё это время просто слушавший разговор и пытающийся поспевать за ходом мыслей товарищей, непонимающе спрашивает:       — А разве якудза не могут просто найти этого Ёджуна и ворваться к нему? Пиф-паф! Всех перестреляли и избавились от угрозы!       Мамору растягивает губы в хищной улыбке, но в его глазах по отношению к Минхо появляются теплые нотки, лёд тронулся, кажется, альфа нашёл родственную душу, которая тоже не против огнестрела и крайних мер.       — Мне нравится ход твоих мыслей, обычно я так и делаю, вытаскиваю Магнум и начинаю по всем без разбора шмалять. Я даже сдавал вступительные в полицейскую академию, — припоминает Минамото, для него эта профессия — мечта всей жизни, можно законно стрелять во всех хулиганов, — но не прошёл психологический тест. Там есть вопрос: «Кого бы вы спасли, если бы убийца угрожал им пистолетом: дедушку, внучку или беременного омегу?»       — И что ты ответил? — с сомнением спрашивает Чонгук, уже зная, что ответ ему не понравится.       — «Я бы пристрелил убийцу, потом проверил, не носят ли остальные участники сцены оружие, связал их и ждал, когда прибудет подкрепление».       Хесок, услышавший ответ, остался сидеть с лицом лица, а вот Минхо активно кивал, горячо соглашаясь с методами Мамору.       «Вот дурачьё, эта родовитая псина ведь не сдал тест!»       — А если бы их убили? — продолжает расспрос Чон.       — Экзаменатор спросил то же самое, — откусив кусок яблока, ответил Тэхен. — Но разве ответ не очевиден? Главное ведь шмальнуть в преступника.       — Хорошо, что тебя не взяли.       — Эй! — возмущается Минамото. — В любом случае, — обращается альфа к Минхо, отвечая на его вопрос: — моя власть якудза в Корее сильно ограничена, я мог бы с пистолетами ворваться в любое заведение, хоть в парламент в Японии, но здесь у меня руки связаны.       Минхо понимающе кивает, а сам посматривает на кобуру Мамору, подумывая, потом попросить его дать ему пистолет и разрешить пострелять!       — Значит, через этого Ёджуна Воротники хотят избавиться от тебя, Чонгук? — Хесок продолжает интересоваться делом.       — Верно, потому что я близко к ним подобрался. Как предположил наш массовик-затейник, — Чон стреляет взглядом в Мамору, — они хотят устроить на улицах бойню и в ней меня убить, я бы и сам не понял, как помер и у полиции не возникло бы вопросов.       — Обычно Воротники и напрямую могут грохнуть опасных для себя людей, — отмечает Минхо, не обязательно ведь устраивать уличные войны, всегда можно вызвать снайпера. Просто никто не знал, что на стороне Чонгука снайпер куда лучше и опаснее.       — Его защищают якудза, организации тоже не сладко, — отвечает Хесок, уже понявший как обстоят дела. Этот Мамору кажется странным и несерьёзным, но за Чона готов порвать на куски, по его шальному взгляду видно.       — А что вы планируете дальше? Я говорил тебе, Чонгук, что у меня тоже есть счета с Воротниками, я тоже хочу помочь в их уничтожении, — Минхо серьёзно смотрит на Чона, готовый рваться в бой. — За столько времени у нас впервые появился шанс разгромить организацию, уж с поддержкой якудза так точно сможем!       — Ты на себя посмотри! — хмурится Чонгук, глядя на друга, который из-за травм даже ходить пока что не мог. — Тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться. Лечись, короче. Я вам всё рассказал и показал это чудо, — снова камень летит в огород Мамору, — не чтобы просить вашей помощи, как видите, помощник у меня хоть и с придурью, но по силам он не уступает Воротникам. Я просто хочу, чтобы вы всё знали и больше между нами не возникало недопониманий.       Хесок улыбается и кивает каким-то своим мыслям, вслух же произнося:       — И всё же мы хотим помочь, не нужно недооценивать нашу помощь. У тебя действительно авторитетный и сильный союзник, но мы в Корее свои и есть множество ситуаций, когда наша помощь может быть неоценима и помочь тебе можем только мы. Поэтому не бойся положиться на нас. Это не только твоя война, Чонгук, мы все в своё время подписали акт на участие в ней и назад повернуть не готовы.       *****       После разговора с друзьями по душам и открытия им некоторых секретов, Чона перестала мучить совесть и рефлексия, дышать стало легче и плечи он больше не сутулил от неподъёмного груза. Конечно, иногда он продолжал вспоминать о банде и грызть себя тем, каким ужасным лидером и человеком он был, но в целом жизнь налаживалась, после чёрной полосы всегда следует светлая. Просто в случае Чонгука темная полоса сильно затянулась.       Оценив состояние Чона, доктор позволил ему посещать университет аккурат перед началом экзаменов. Чонгук никогда контрольных и тестов не боялся, он хорошо учился, даже будучи дома, был в себе уверен и откровенно соскучился по учебе, поэтому был рад, когда ему разрешили отправиться в университет. Плохой новостью было то, что родителям пришлось уехать. У папы была работа, а отец зимой как раз выходил за крабами, для их ловли это был лучший сезон, и лучшая возможность заработать денег. Как бы Чонгук не хотел, чтобы родители остались с ним подольше, а удерживать их не мог, он и сам был на мели, не мог и медной монеткой поддержать папу и отца. Так что на кануне перед учёбой он проводил родителей на станции и вернулся домой, впервые осознав, как здесь пусто и тихо. Раньше он был привычен к такой обстановке, но теперь она казалась ему даже раздражающей, поэтому он скорее ждал дня, когда сможет отправиться на учёбу.       Так получилось, что Чонгук сначала слёг с течкой, потом попал в больницу и был на восстановлении, отсутствовал он в университете долго и, конечно же, не знал о том, какие слухи о нём распустил Юно и что его едва не отчислили из-за этого. Навещавший его Кихён тактично молчал о такой неприятности, хотя и он не избежал услышать эти грязные сплетни. Оттого, остающийся в неведении Чонгук, за долгое время посетивший университет, каждой порой своего тела ловил на себе самого разного рода взгляды. На него и раньше смотрели, он красивый и популярный, но сейчас он ощущал себя скандальной знаменитостью! Студенты глазели на него как на диковинку, здоровались и интересовались его здоровьем, все были настолько приторно приветливыми, что Чон всерьёз испугался, как бы черти не захватили тела этих людей! Про чертей он прямо-таки был прав, только захватили эти пурпурные не тела, не души, а компании и материальное состояние больше половины здешних студентов. Все, кто распускал о Чонгуке слухи и плохо о нём отзывались, лишились своих корпораций и свободы, став всецело принадлежать пурпурному черту по имени Минамото Мамору. Тэхен был злопамятным и мстительным, это все хорошо усвоили, и сейчас никто не смел даже вскользь упомянуть те грязные слухи о Чонгуке. Было понятно, что Мамору за такое отправит на адское судилище, где сам будет судьёй и палачом.       — О, привет, Чонгук!       Парень обернулся на оклик и встретился взглядом со спешащим к нему Ёсаном. В последний раз они виделись в больнице, благодаря вмешательству альфы удалось спасти Минхо и Хесока из той заварушки.       — Привет, Ёсан, — отвечает Чон, переобувая кроссовки.       — Как твои друзья?       — Хорошо, идут на поправку.       — Это замечательно, — улыбается Ёсан и, дожидаясь, когда Чонгук переобуется, идёт следом за ним в аудиторию.       Омега, конечно, был благодарен парню, что тот помог его друзьям, но сейчас его назойливость была очень неуместной!       — Слышал, кстати, что тех хулиганов полиция задержала, — продолжает Ёсан, пытаясь хоть как-то поддержать разговор.       — Да, знаю, — отвечает Чон. И знает даже больше, что это Мамору постарался, этот злопамятный и скользкий тип!       Прошедший рядом омега приветливо улыбнулся Чонгуку, помахав рукой, но очень резко сменил направление своего движения, словно боялся рядом с Чоном даже пройти мимо. Он заразный или от него воняет?!       — Слушай, — серые глаза заглядывают в песочные Ёсана, — чего все так странно себя ведут?       Альфа неловко усмехнулся и почесал затылок. Конечно же, он знал всё про слухи и про то, что учудил Мамору, но как Чонгуку о таком скажешь? Те сплетни слишком жестоки для омеги, он только выздоровел, они его сильнее подкосят. Да и дело ли в здоровье? Ёсан просто не хочет, чтобы Чон страдал, общество может быть очень жестоким, а альфа желает защитить омегу, к которому в его груди так и не потухли нежные чувства.       — Это… может, экзамены?       Но Чонгук ощущает, что ему врут:       — Скажи правду, — требует омега. — Это Минамото что-то учудил?       Ёсан вздыхает и вешает голову, понимая, что лжец из него никакущий.       — Можно и так сказать, — отвечает альфа. — Пожалуйста, не проси меня рассказать о тех слухах, я не смогу.       — «Слухах»? — переспрашивает Чонгук, совершенно не понимая, что творилось в университете в его отсутствие.       — Ах, звонок на пары! — с облегчением выдыхает Ёсан, услышав заветную трель. — Бежим, пока не опоздали.       Чон бормочет себе под нос ругательства, но не собирается откладывать разговор. Он спешит в аудиторию, и там снова ловит на себе странные взгляды студентов и не менее странные взгляды преподавателя, который уже сидел на месте. Извинившись за опоздание, Чонгук спешит за свою парту, где в одиночестве сидит Мамору, скучающе глядя в окно.       «Наверняка думает о том, что сейчас бы на стрельбище шмалять из пушки, а не тухнуть в университете!», — язвительно думает Чон. — «Вот вам и лучший студент!»       Хотя чем был лучше Чонгук, который в первый же день после выписки опоздал? Да, на несколько минут, но факт оставался фактом.       Минамото с улыбкой встретил своего долго отсутствующего соседа и тут же принял приличный для лучшего студента вид, приготовившись слушать преподавателя. Вот актер!       Началась пара. Долгое время отсутствовавший Чонгук только и мечтал поскорее влиться в привычную ему жизнь, но сейчас его внимание было настолько рассредоточенным, что он никак не мог ухватиться за смысл того, о чём рассказывает преподаватель.       — Что ты сделал? — не сдержавшись, Чонгук впервые за многие годы своего обучения опустился до перешептывания во время пары.       Минамото выглядел невинно словно ангел. Сам Люцифер, которого изгнали из рая.       — О чём ты? Я ничего не делал, вот сижу и учусь.       Чон подозрительно щурится, вглядываясь в лживые фиолетовые глаза. Он знает, что они лживые, хоть и доказательств не имеет.       — Ты мне зубы не заговаривай, в этом университете только у тебя есть возможность повлиять на всех студентов разом, да и на преподавателей. Что ты сделал, пёс?       — Честное слово, ничего.       — Твоё честное слово и яйца выеденного не стоит, — шипит Чонгук.       — Злобное создание, — вздыхает Мамору, — посмотри на меня, разве я могу сделать что-то плохое? Тебе, — добавляет альфа.       И вот эта оговорочка лишний раз даёт понять Чону, что что-то Минамото, да и учудил в Ханнам.       — И, вообще, злобное создание, ты ведь пришёл на пару, почему не учишься?       Ударил по больному! На это Чонгуку крыть нечем, он всегда хвастается тем, что он лучший студент с лучшими отметками и с лучшим будущим, так что скрепя сердце приходится заткнуться и приступить за учёбу. Он устроит допрос Минамото на перемене или после пар, если альфа думает, что отвязался, то его ждёт разочарование и жестокая реальность.       Но реальность оказалась жестокой именно по отношению к Чону. Он долго отсутствовал, поэтому на переменах его вызывал к себе преподаватель, чтобы объяснить, как будут проходить экзамены в этом году, которые должны были стартовать уже завтра. Рекомендации Чонгук уже получал по электронной почте, а вот устно инструктаж не проходил, поэтому преподаватель лично поведал ему обо всех тонкостях. В прошлом году у студентов были самые простые экзамены, письменные и устные, но второкурсники заранее подали документы на стажировку в разные посольства, а перед этим должны были сдать вступительный экзамен-дебаты с руководителем посольства, куда подавали документы. От результатов этого экзамена зависело сохранят ли студенты своё место для стажировки или им откажут. Дебаты проходят на трёх основных языках: язык студента, язык посольства, куда подал заявку студент (в случае Чонгука это японский) и международный язык — китайский, с которым у омеги большие проблемы.       Пока Чон проходил инструктаж и заполнял последние документы, которые не мог заполнить из-за отсутствия, поговорить с Мамору он не мог. А когда пары закончились, альфа и вовсе исчез, словно зная, что его ждёт расспрос с пристрастием.       Чонгук, запыхавшись, выскочил в холл со шкафчиками, но ожидаемо Минамото там уже не было, когда он хотел избежать разговора, его было не поймать! Но когда он откровенно надоедал, от него было не избавиться.       — За кем так бежал? — пропел радостный голос и в поле зрения Чонгука появилось улыбающееся лицо Кихёна. — Неужели за своей любовью?       Чон закатил глаза, уже и забыв о том, что Кихён был одним из тех, кто рьяно шипперил его с Мамору.       — Нет, за одним раздражающим типом, которому хотел оторвать голову.       Друг хихикает в кулак:       — Как я скучал по твоей ворчливости.       — Слушай, — Чонгук потирает нижнюю губу, пристально глядя на Кихёна, — ты ведь тоже знаешь, что произошло в университете.       Судя по тому, как побледнел омега, он отлично всё знал. На его виске проступила капля пота, и Кихён поспешно затараторил:       — Я снова под домашним арестом, мне уже пора…       — Стоять, — Чонгук схватил омегу за плечо и развернул лицом к себе. — Ну-ка выкладывай.       Кихён обречённо вздохнул и чуть ли не заныл:       — Дружочек мой, тебе бы лучше не знать об этом. Любопытство штука хорошая, но тема в этот раз очень неприятная.       Чон по глазам Кихёна видел, что тот не врёт и цену информации не набивает, в этом плане друг был бесхитростным. Но любопытство было куда выше.       — Давай, рассказывай.              — Передайте, пожалуйста, Мамору, что я хочу с ним встретиться, — Чонгук стоит у ворот особняка Минамото. Омега весь взмок и по спине неприятно текли струйки пота от долгого бега. Бегать ему, в общем-то, не разрешали, но Чон должен был как можно скорее поговорить с Тэхеном.       Кихён ему по итогу всё рассказал: «Кто-то распустил в университете слух, якобы ты сын убийцы и насильника. Дошло до того, что тебя хотели исключить. Мамору не понравилось это, и он заткнул всех по-своему: у половины сплетников выкупил их бизнес, других разорил. А директора родительский совет уволил. Мамору всем объявил, что ты его муж, а оскорбить тебя, то же самое что оскорбить семью Минамото, родительский комитет не мог такое позволить».       Чонгук выглядел растрёпанным, он содрал с себя шапку и развязал шарф, потому что в них он потел ещё сильнее. Его щёки раскраснелись от бега и глаза сверкали как у сумасшедшего. Глядя только на его внешний вид, омегу бы просто выгнали от особняка, но здесь он был не чужим и его знал лично дворецкий молодого хозяина.       Помощник Ли выходит к Чонгуку ещё до того, как по рации в дом передают информацию о неожиданном посетителе. Мужчина как всегда с иголочки, опрятный, строго одетый в форму. Он кланяется омеге и приглашает его пройти в дом:       — Прошу пройти со мной, господин Чон.       Тут же ворота приветливо распахиваются. Чонгуку бы хватило и маленького пространства, чтобы протиснуться, но такого неуважения к омеге никто проявлять не собирался. Что охрана, что прислуга в доме имели строгое воспитание и были хорошо обучены.       Помощник Ли проводит Чонгука в гостиную, где Чон уже имел возможность быть, разговаривая с дедом Такедой. С момента того визита здесь ничего не изменилось, разве что сейчас гостиная была пустой, насколько знал Чонгук, дедушка и папа Мамору уехали обратно в Японию.       Чону помогают раздеться, выдают тапки, и помощник Ли проводит его вплоть до дивана.       — Присаживайтесь. Мы сообщили господину о вашем визите, он скоро подойдёт. Кофе, чай? Может, вы голодны?       — Нет, спасибо, — отвечает Чонгук, хотя желудок его предательски сводит от желания поесть. Пока он был дома, то хорошо и плотно питался, а сегодня в университете у него не было времени даже на ланч.       Помощник Ли кивает и откланивается:       — Тогда я буду за дверью, если вам что-то понадобится, не стесняйтесь сообщить.       Чон кивает в ответ и остаётся в огромной зале один. В его голове продолжают на повторе идти слова, сказанные Кихёном о том, что сделал Мамору. Но зачем ему это нужно? Чона даже не так волновало осознание, что весь университет откуда-то узнал о его секрете, сколько он места себе не находил, пытаясь объяснить поступок Минамото. Да и, вообще, если так подумать, то он часто перегибал палку: с Юджоном, когда тот пытался устроить травлю Чона, наказал своих людей за ранение Чонгука, изловил хулиганов, которые избили друзей Чона, вышел из себя, когда на омегу напали его же люди и устроил бы кровавую бойню, но успокоился на паре смертей и отрезанном пальце Джунпёля. Парень всё это объяснял себе тем, что Мамору просто любит стрелять, просто любит всё контролировать, но какой ему прок было заступаться за Чонгука в университете? Контроль над учебным заведением? Так он уже его имел с его-то фамилией и состоянием. Просто зачем? Почему он вмешался? (Ох и глупый наш тигренок!)       Дверь в зал открывается и внутрь заходит Минамото, он уже переоделся и, судя по всему, принял душ. Его волосы ещё были влажными и завитушками торчали из хвоста. Чёрный халат-кимоно был накинут поверх обычной футболки и спортивных штанов.       — Чонгук? — удивился Мамору, хотя ему явно сообщили, кто прибыл в гости. — Ох, не ожидал тебя увидеть у себя в гостях, — Тэхен переходит в свой обычный, флиртующий режим. — Соскучился по своему альфе? Но мы только сегодня виделись и…       Минамото осекается, когда видит растрепанный вид Чона, его взмокшие у лба волосы, розовые щеки и шальные глаза. Мгновенно Тэхен становится серьёзным, посчитав, что произошло что-то страшное.       — Что случилось?       Чонгук в упор смотрит в фиолетовые глаза, поднимается с дивана и спрашивает:       — Зачем ты это сделал?       Но напряжение не отпустило Минамото. Он узнал, что ничего страшного не произошло, но произошло ведь — Чон узнал о тех слухах, что ходили о нём в университете. И кто проболтался? Мамору этих сплетников на куски порежет и акулам скормит! Живьём сварит в горячих источниках у Фудзи!       — Ах, всё-таки узнал, — вздыхает Тэхен.       Омега сжимает руки в кулаки и шепчет:       — Это же…       — Знаю, что ты скажешь, — прерывает его Минамото, до последнего стараясь выглядеть легкомысленным идиотом, который университет зашугал, потому что ему было скучно. — Что я деньги разбазарил? Ну, так оно и есть, сейчас я на мели, но в будущем эти корпорации будут приносить доход, так что ничего страшного.       — Да я не про это, дурень! — воскликнул Чонгук. Омега плотно сжал подрагивающие губы и двинулся к Тэхену, встав напротив него, он почти вклинился в его личное пространство и пожертвовал своим, но даже не обратил на это внимание. Он внимательно смотрит в фиолетовые глаза, стараясь увидеть всё, что они постоянно скрывали и о чём умалчивали. — Зачем ты это сделал? Какой тебе от этого прок?       Сколько бы Чонгук не катал в голове эту мысль, а ответ всё не шел к нему. И вот сейчас он прямо спросил об этом, испытующе глядя в аметистовые глаза.       Тэхен открывает рот, чтобы снова сморозить какую-нибудь глупость, но тут же закрывает, видя, как Чон смотрит на него. Альфа вздыхает и без лишнего ерничества отвечает:       — Мне не нравится, когда ты хмуришься, грустишь или тебе делают больно. Мне не нравится, что ты делаешь вид, будто тебя всё это не касается, но на деле ты сильно переживаешь и все эти ситуации: что с бандой, что с друзьями, что со сплетнями — это не пустой звук для тебя. Ты расстраиваешься, тебе неприятно, но продолжаешь делать вид, что тебе всё равно. Но мне не всё равно. Я не прощу никого, кто заставляет тебя грустить или хмуриться. Я буду Богом и Дьяволом, если потребуется, буду терпеть твои недовольства в свой адрес и твои нападки, но буду защищать тебя, даже если для этого мне придётся пожертвовать своей душой и уничтожить весь мир.       

      Мини-постановка:

      Ведущий: Сегодня мы подготовили несколько вопросов к Минамото Мамору от наших читателей.       Мамору: Ой, как здорово! Очень жду их!       Ведущий: Итак, перейдём к первому вопросу. Почему вы так любите марку оружия Магнум? Хотя это не оружие, а патроны.       Мамору: Когда я был мелким, дедушка привёл меня на стрельбище и положил передо мной четыре пистолета на выбор. Только один был заряжен, и я мог шмалять из него по своим инструкторам. Это и был Магнум.       Ведущий: Ла-а-адно… Перейдём ко второму вопросу. Почему вы часто носите кимоно?       Мамору: Да я невъебически хорошо выгляжу в нём! Да и я заметил, как Чонгук на меня слюни пускает, когда я в кимоно.       Ведущий: (всем бы такую самоуверенность, как у Минамото!) Есть то, чего вы не умеете?       Мамору: Конечно, я же живой человек. Вот на днях я штопал своё кимоно, папа, когда увидел мою работу, сказал, что даже шва не видит. Или вот отлавливал рыбок кои, чтобы они перезимовали в помещении. Так все рыбки выжили и ни у кого не возникло стресса, все такие же красивые и яркие. Или вот…       Ведущий: *Но это ведь чистой воды хвастовство!*       Оставляйте свои вопросы для Минамото Мамору и может в следующем выпуске он ответит на них!