Крик тишины

      Мамору было восемнадцать, когда в его жизни впервые умер дорогой ему человек. До этого смерть, конечно же, была ему знакома — умирали родные и друзья далёких родственников, люди незнакомые для Тэхена, но этикет и моральные принципы диктовали быть участливым к горю другого, Минамото так и поступал. К тому же, он сам был убийцей и не раз отнимал чужую жизнь, так что понятие смерти было ему знакомо. Однако в восемнадцать впервые он был тем, кто кого-то потерял.       Семья Минамото по праву была богатейшей во всей Азии, многие ненавидели их и завидовали, но другая часть хитро считала, что лучше скрыть все негативные эмоции по отношению к Минамото и попытаться влиться к ним в доверие, тогда и сами они смогут прикоснуться к той богатой жизни, о которой грезили. Оттого искренность и абсолютное доверие к другим были для Мамору не знакомы. Все, кто желал подружиться с молодым наследником, мечтали лишь погреться под его лучами солнца; стоило Минамото по какой-нибудь причине потерять своё положение, как эти «друзья» первые бы предали их. Эту истину Тэхен не осваивал на горьком опыте, он просто понимал её из слов отца, из книг, от учителей; он видел лживые улыбки и алчные огоньки в глазах многих людей, которые желали с ним подружиться, это бы было похоже на паранойю, но Мамору таким не страдал. В конечном итоге, когда человек открыто восхищается тобой, хватает все твои слова, абсолютно не имея своего мнения, а за спиной поливает тебя грязью — ты понимаешь, что родители и учителя не врали тебе. Так и вышло, что у Тэхена друзей не было, были «обожатели», которые повсюду за ним таскались и желали с ним сдружиться, но он никого к себе не подпускал, осознавая алчные мотивы этих людей.       Хаттори Ято был первым, кто открыто выступил против Мамору и высказал ему всё в лицо, а не шептался за спиной. Дело было во время школьного фестиваля, в котором Минамото не принимал участия в силу своего статуса, за него всё делали, а он мог наслаждаться этими дарами — подобное раздражало, но стоило ему попытаться влиться в действия коллектива, как его тут же спроваживали. Где это видано, чтобы император марал свои руки?       Ято был из богатой семьи, владеющей несколько золотыми приисками в Канаде, он был японцем, но долгое время жил за границей, приехал совсем недавно и поступил в ту же школу, где учился Мамору. По меркам местных богачей семья Хаттори считалась нищей, так как золотые прииски почти иссякли и не приносили дохода, но старая фамилия делала своё дело, и семья Ято продолжала гореть звездой на небосклоне, пока окончательно не погаснет.       Минамото никогда не интересовался другими богачами, поэтому и про Хаттори почти ничего не знал, не обращал на него внимания, потому что тот казался ему обычным, как и все; даже отчасти тихим и неразговорчивым. И каково же было удивление Мамору, когда именно этот нерд, поставленный с Тэхеном в мнимую пару, открыто его отругал! Ято давно не нравилось, что за Минамото чуть ли не зад подтирают, подготовка к школьному фестивалю так и вовсе показала, что у Мамору особые привилегии, а Хаттори такое до ужаса ненавидел.       — Чего это ты прохлаждаешься? Думаешь, я за тебя всю работу буду делать? Нас поставили в паре украшать центральный вход, а ты и в ус не дуешь. Учти, мне плевать на твою известную фамилию, на то, что ты богач и тебе всё спускают с рук. Другие может и плясали перед тобой на задних лапках, а вот я не буду!       Мамору мог бы сказать, что сидит на школьном дворе не по своей прихоти, а потому что ему не дают ничем помочь остальному классу, однако он не привык оправдываться. Альфы гордые от природы, не любят выглядеть слабыми или уж тем более казаться избалованными «принцессами» в глазах других; Минамото и вовсе учился криминальному искусству и уже в тринадцать его руки были обагрены кровью. Пожаловаться другому, незнакомому альфе, что его не допускают до грязной работы в школе? Да ни в жизнь!       — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — проскрипел зубами Мамору.       Ято сразу ощутил, что меланхоличное настроение Минамото сменилось враждебным, Хаттори бы отступить, но он и правда нисколечко не боится могущества известной фамилии.       Они подрались.       Хотя их драка скорее походила под описание «пух летел во все стороны», потому что они катались по земле точно два злобных пса. Мамору был обучен бою и собирался сдержаться и не бить в полную силу, но Ято его просто вывел, когда заехал ногой в челюсть и на время вывел Тэхена из строя. Хаттори тоже учился боевым искусствам, он был не простым соперником, и Минамото это понял на своём горьком опыте. Конечно же, после такого обмена тяжёлыми ударами, их уже было не растащить. Зверьё во время драки обливают водой, чтобы они утихомирились, но эти двое орали друг на друга и пытались выцарапать глаза даже, когда появился директор школы, а затем и приехали их родители.       Из-за чего началась их вражда? Да хрен его знает. Просто не сошлись характерами. Оба упрямые как бараны, один считает другого богатым выскочкой, а другой считает первого невоспитанным мудаком.       Конечно, обоим влетело за драку, на первый раз отделались только выговором и то лишь потому, что Минамото известная и уважаемая семья. Хаттори, который понял, почему с ними так мягко обошлись после драки, только больше взъелся на Мамору, ведь тому готовы простить любой грех!       Могло показаться, что Ято завидует, но это было не так, он просто пипец как ненавидел богачей, которые считали, что за деньги могут получить всё, что угодно. Эта абсолютная власть за шуршащие купюры была омерзительна маленькому мальчику, который также как и Мамору рано понял, как по-настоящему устроен этот мир.       И если кто-то думает, что на одной драке они сошлись и успокоились, то спешим развеять заблуждения. Если хоть раз в неделю они не дрались и их не вызывали на ковёр к директору, это означало, что кто-то из них заболел или не явился на учёбу по каким-то обстоятельствам. Первые два раза родители Тэхена отчитали его за глупые драки, но, когда те не прекратились, поняли, что мальчики могут решить этот конфликт только сами. Казалось бы, им просто нужно поговорить и решить недоразумения, как много конфликтов в мире можно было решить простыми словами, но упрямые и несгибаемые характеры не давали пойти на попятную; лучше биться головой об ворота как баран, чем отойти в сторону и пройти через открытую калитку.       Ято и Мамору имели удивительно неуступчивые характеры. Если изначально их противостояние началось как простое недопонимание, то дальше они его уже довели до крайности. Если они шли вдвоём по коридору, то каждому несомненно нужно было двигаться впереди; на физкультуре их противостояния напоминали войну двух демонов, где страдали все в радиусе спортзала, а иногда и за его пределами; они сражались в учёбе, в похвале от учителей и неизменно улучшали свои боевые навыки, чтобы в следующей драке положить другого на лопатки.       Наверное, этот конфликт бы никогда не разрешился, если бы однажды Мамору не увидел кое-что мерзкое. Минамото после занятий по привычке отправлялся в кружок пилотирования, находящийся при школе. Дорога была просторной и большой, но Тэхен любил пробираться через двор между ангарами, чтобы лишний раз не пересекаться с омегами, которые поджидали его, чтобы передать еду, подарки, свои сердца и так далее. Мамору не нравилось это особое к себе отношение, лишнее внимание и необходимость всем улыбаться, чтобы соответствовать образу наследника огромной корпорации. Наверное, по этой причине он любил сидеть в ангаре, наблюдая, как техники, матерясь, чинят очередной самолёт или вертолёт; ходить в тир, где можно было от души пострелять или заниматься делами якудза, где свою сущность волка прятать было не нужно.       Минамото, как всегда, легкой, радостной походкой направлялся на урок пилотирования, когда его острый взгляд заметил между дальними ангарами какое-то движение. Пожалуй, альфа бы прошёл мимо, да только следом там же раздался мерзкий гогот как минимум четырёх человек.       Казалось бы, какая разница Тэхену, что там кого-то готовятся отметелить? Но разница была и заключалась в том, что Мамору не собирался терпеть насилие в своей школе.       — …слишком борзый! Твоя семья на грани разорения, а ты непонятно кого из себя строишь! — раздался высокий, пронзительный голос девочки-омеги.       — Если ты жил за границей, это не даёт тебе право забывать про японский этикет. Ты учишься в школе Мамору и так нагло ведёшь себя с ним — постоянно оскорбляешь и дерешься! — подхватил стоящий рядом альфа Сато.       А следом раздался знакомый голос Ято:       — Вам-то какое дело, что мы с ним деремся и плохо ладим? Вас это никак не касается.       — Ещё как касается! Ты, нерд, портишь репутацию нашего Мамору! — взвизгнула омега.       — Папа сказал, что тебя отчитали за драки, но ты никак не успокоишься и продолжаешь трогать Минамото. Видимо, правду говорят о том, что нищие своего места не зна…       Договорить Сато не успел, завалившись назад и схватившись за щёку, на которую пришёлся тяжёлый удар Тэхена. У болтливого мальчишки тут же хлынула кровь из носа, и рассеченная губа отдалась протяжной болью. Было безумно обидно и больно, он даже не заметил кто и как его ударил, поэтому быстро поднявшись с земли заорал до того, как увидел Мамору:       — Кто посмел поднять на меня ру...?       Вся спесь с Сато слетела при виде Минамото. Всегда улыбчивый, — Тэхен сейчас был мрачен, рядом с ним расползалась липкая, злобно скалящаяся тьма, он смотрел на ребят, зажавших Ято, холодно, неприветливо, словно те были червями под его ногами.       Омега вскрикнула, когда увидела, что у Сато идёт кровь носом и на губе расползается уродливый шрам, а левая часть лица, на которую пришёлся удар заметно сильно начала опухать. Мамору не сдерживался, когда заткнул говорливого альфу, а рука у него была тяжёлая; ударил бы чуть ниже, мог и челюсть сломать, а там и шею свернуть. Но, честно говоря, Тэхена это не особо волновало.       — Минамото, зачем ты?.. — непонимающе шепчет ещё один омега, сам стараясь спрятаться за спины стоящих рядом альф. Такой Тэхен выглядит незнакомым, чужим, пугающим, не было его привычной улыбки, не было вежливого тепла вокруг, он словно стал другим человеком, который собирался отгрызть голову любому, кто просто пошевельнётся.       — Животные, — презрительно выплюнул Минамото, не дослушав вопрос, — кто вас просил вмешиваться в мои дела с Ято?       Тэхен и сам не понимал, что его так разозлило. Ну подумаешь, над Хаттори издевались, Мамору ему не нянька, чтобы помогать и уж точно не друг, но отчего-то, когда он понял, кто стал объектом издёвок, в его всегда холодном теле закипела кровь, глаза заволокло тьмой и было только одно желание — поквитаться с теми, кто обидел Ято!       — Но так он ведь!.. — попыталась оправдаться омега, но заткнулась, увидев ледяной пристальный взгляд фиолетовых глаз.       — Мы это для тебя делали! — воскликнул альфа, который помог Сато подняться. — Хаттори совсем своё место забыл! Эта школа принадлежит твоей семье, а он ведёт себя как бог, да ещё и дерётся с тобой. Это неправильно! Он из нищей семьи, скоро Хаттори совсем разорятся, он должен знать своё место!       И это говорит ребёнок тринадцати лет. Их всех так растили, вбивая в головы, что власть и деньги — это все критерии, по которым можно судить о человеке.       — Да, — до ужаса спокойно ответил Минамото, — эта школа действительно принадлежит мне, вот только это не делает меня здесь богом и королём. Мы здесь все ученики и все равны. Я понимаю, что вам, животным, нравится думать, якобы вы находитесь на вершине пищевой цепи. Но на деле вы просто отребье, которому приятно издеваться над слабыми и вылизывать ботинки сильным. Вы как паразиты на теле общества, получили богатства от семей, но сами из себя ничего не представляете, умеете только потреблять и унижать.       Слова Тэхена били похлеще пощечин, он никогда не позволял себе так выражаться, но сейчас не сдерживался, злость продолжала кипеть в груди и никак не успокаивалась. Мальчик давно был нелестного мнения о многих богатых семьях и впервые позволил себе его высказать. Даже если после этого дня его начнут избегать и косо смотреть на него, Минамото ни о чём не жалеет.       — Не вмешивайтесь в отношения, которые вас не касаются. Мне ваша дрянная помощь не нужна. Пошли прочь.       На Мамору смотрят с негодованием и обидой, на стоящего позади него Ято с ненавистью и завистью, ведь Тэхен никогда и никого не защищал, держась в стороне от любых разборок. Но спорить с Минамото или пытаться ему «доказать свою правду» бесполезно, от него такой яростью пышет, что даже задиристый Сато, который и был инициатором травли Хаттори, решает дальше не давить.       Школьники уходят прочь точно побитые псы, даже голов не смеют поднять и дать отпор Мамору. Они сами готовы были нападать на слабых, но перед сильными тряслись. Будет не удивительно, что Сато не расскажет родителям, кто его так разукрасил, а если и расскажет, его родители не осмелятся прийти с жалобой к Минамото. И это всё Мамору тоже злило! Он не хотел к себе особого отношения, но его ему навязывали, не спрашивая его мнения.       — Я не просил Его Величество мне помогать, — фыркает Ято, когда школьники отходят на приличное расстояние, — не хочу быть тебе должным.       — А я и не ради тебя старался, — отвечает Тэхен, оборачиваясь.       И вот могли же поговорить и нормально! Но нет, нормально это точно не для них.       — Только ради себя. Ты бы ведь потом ныл, что тебя, нежную омежку, обидели, не хотел слушать твоё нытьё, — криво скалится Минамото, глядя на Ято. Вот сколько бы не смотрел на Хаттори, а тот его бесит до ужаса просто!       Ято сжимает руки в кулаки и пытается сцепить зубы, но вместо этого по-детски дует губы и бубнит:       — Здесь принцесса только одна и носит она твоё имя, Мамору!       — Чего ты там шипишь, как змея, я ничего не слышу даже.       — Так сходи к доктору, кретин глухой!       — Только после того, как сходишь ты и проверишь себя на омежность!       Хаттори клацает зубами и налетает на Минамото.       Они снова подрались. Их разнимали всем учебным составом летного кружка. У Мамору была порвана губа и рассечена бровь, а у Ято глаз заплыл от синяка и на скуле виднелась глубокая кровоточащая рана. Дальше закрывать глаза на их выходки не стали, и обоих отправили на общественные работы, при этом заставив исправно посещать в школу. Папа Мамору тогда мрачно глянул на директора школы, ему не понравилось, что сыну назначили такое лёгкое наказание, и он сквозь зубы процедил: «Отправьте его сортиры драить в казармы!» Папа Ято на это заявление хмыкнул и согласно кивнув добавил: «Моего оболтуса тоже в казармах заприте, только военная выучка может их перевоспитать». А директор-то кто такой, чтобы отказывать родителям, один из которых владелец этой школы? Вот так и получилось, что оба альфы из богатых и известных семей были приговорены (Тэхен считал это не иначе как ссылкой или каторгой) работам в казармах, в том числе, им придётся драить сортиры, как и наказал Ким Ёсо.       Сидя в пустом кабинете психолога и дожидаясь, когда за ними приедет смотритель и увезёт на исправительные работы, драчуны агрессивно молчали, но кулаки точно чесались снова набить друг другу морды. Это хорошо, что у обоих пацанов родители не последние люди и весь конфликт решили в пределах школы, а так бы привод в полицию и темное пятно на личной характеристике. Хотя Минамото злобно думает, что готов этому мудаку темное пятно и так вхреначить, но что-то ему подсказывает, что потом он одними сортирами не отделается, папа сдаст его в военное училище и плакали надежды альфы закадрить борзую суку. (Ну кто знал тогда, что его борзая сука обитает в Южной Корее?)       Не прошло и двух минут в гнетущей тишине, как Ято открыл рот и понеслась:       — Что-то тебя твой папка совсем не жалеет. Смотри, будешь и дальше выделываться, полетишь в детдом.       — Летать будут только твои зубы, если не закроешь фонтан! Твой папка тебя тоже отправил сортиры драить, так что мы в одинаковом положении. И потом, если бы тебя, как нежную омежку не припёрли к стенке, мы бы в таком дерьме не оказались.       — Нет, а на хер ты пошёл меня спасать? Если я омежка, то ты мой принц, что ли? Ты того, по альфам сохнешь? Извини, но у меня для тебя плохая новость, ты не в моём вкусе, так что хватит со мной заигрывать.       — Ох, да? — криво усмехается Мамору. — Это у тебя такие фантазии обо мне? Спас тебя, и ты уже влюбился? Слюни подотри, позорище.       Ято хрустит кулаком, но вовремя вспоминает, что потом дома ему будут хрустеть позвонками. Его позвонками.       — Позорище здесь только одно и сидит напротив меня. Строит из себя невесть кого, королём заделался, вся школа перед ним на лапках пляшет. К твоему сведению, монархия в Японии лишена власти, лучше учиться нужно.       — Я их не просил на лапках плясать, это натура у дураков такая — перед сильными спины гнуть.       — Надо же как запел! Сильным себя возомнил! Тебе тринадцать и вся сила и власть, что якобы твои, принадлежат твоим родителям! — Ято ударяет кулаком по столу, а хочется по смазливой морде Минамото.       — Я на них и не претендую! — взорвался Мамору. — Я не требую к себе особого отношения и не хочу, чтобы люди лебезили передо мной и тявкали по приказу! Я тоже не в восторге от того, что все липнут ко мне и пытаются услужить! Я хочу жить как все, чтобы меня наказывали как всех, чтобы работал как все, чтобы на меня смотрели как на всех, а не как на денежный мешок!       Тэхен со злости пнул рядом стоящий стул, и тот улетел к стенке, упав на бок. В кабинете воцарилась тишина. Минамото прикусил язык, поняв, что сказал лишнего, он весь насупился и уставился в окно, всем видом давая понять, чтобы сейчас Ято к нему не лез. Возможно, сказать это всё нужно было раньше, до того, как они начали цапаться по поводу и без, но Мамору и сейчас жалеет, что не сдержался и всё выдал. Для него эти слова были наравне с военным секретом и за их разглашение он готов был сам себя расстрелять.       Хаттори сидит молча, прикусив губу и прокручивая в голове сказанное Минамото. На самом деле, когда Ято поступил в частную школу в Сибуе, он очень боялся, что не сможет влиться в коллектив и поставил себе целью с кем-нибудь подружиться. И так получилось, что его соседом по парте был именно Мамору. Но Тэхен неразговорчивый и тихий, а Ято, несмотря на свой вспыльчивый и весьма агрессивный характер, довольно стеснителен и первому ему заговорить тяжело. Да и куда там начинать знакомство, когда Минамото с улыбочкой «да пошли вы все на хуй» вежливо отпинывает от себя окружающих? Другие может намеков и не понимали, но понимал Ято и сам для себя решил, что Тэхен просто зарвавшийся обмудок, который наслаждается дарами других людей. Теория подтвердилась во время школьного фестиваля. Хаттори обрадовался, что их поставили в пару готовить украшения в школе, но по итогу Минамото так ни разу ему и не помог, Ято для себя решил, что Тэхен просто не желает работать, родившись с золотой ложкой во рту и не знал, что старшие просто выгоняли Мамору, жужжали со своими противными улыбками у его лица и не давали альфе работать. Жизнь у Минамото была не сахар, у него были очень любящие родители и куча денег, чтобы ни в чём себе не отказывать, но эти деньги и статус давили на него с самого детства. Как и сказал Тэхен, люди действительно видели в нём только денежный мешок, его самого за громкой фамилией никто не замечал.       Ято ощутил себя откровенным мудаком, который судил о человеке лишь по поверхностному взгляду. Он вообще-то очень умный в свои тринадцать, но всё ещё ребёнок. Обиженно надув губу, Хаттори проворчал:       — Ты мог сразу всё объяснить, а не морозиться как последний дебил.       — За «дебила» получишь! — огрызнулся Тэхен.       Больше поговорить они не смогли, за ними пришел смотритель и началась их недельная отработка в казармах. Военные встречали молодняк улыбками и кривыми ухмылками, травили шутки завышенного рейтинга, совсем забыв о том, что к ним приехали дети или вспомнив себя в их годы и поняв, что шутки такие для детей стали чем-то обычным. Несмотря на то, что сам Минамото называл Ято омежкой, на деле настоящим омегой нежным и тонким выглядел сам Тэхен. Альфа был миловидным, имел мягкий аромат и чудесную улыбку, которая имела свойство нравиться всем. Одной этой улыбкой он мог очаровать всех, чем он нагло и пользовался при отработке в казармах. Нет, он не отлынивал от работы, вместе с Ято надраивал унитазы до блеска, желая сдохнуть даже несчастному десятому проценту бактерий, который так гордо выживал в громких рекламах. Минамото пользовался своим очарованием, чтобы его допустили до военных истребителей.       — На хрена тебе это надо? — ворчит Ято, когда Мамору в очередной раз строго по-военному выполнял глупые приказы командира взвода, где они отматывали свой срок. — Яснее ясного, что гражданского до истребителя не допустят.       Мамору заваривает самый отвратительный кофе из всех, что Хаттори когда-либо пробовал и, ставя на поднос, гордо отвечает:       — Если есть хоть один шанс, я буду бороться.       С момента того разговора в кабинете психолога их отношения наладились (?), возможно, стали не такими напряженными. Они всё ещё не были друзьями, но товарищами по несчастью гордо назывались. Хотя Ято давно понял, что эта спартанская отработка приносит Минамото даже радость. Удивительно, но сын богачей, самый известный человек во всей Азии был не против замарать руки драя унитазы, убирая территорию или готовя на целый взвод. И да, насчёт последнего, готовил Тэхен просто божественно! У него не получалось только кофе, что было весьма чудно, потому что любое, даже самое изысканное блюдо из-под его руки выходило как угощение известного шеф-повара. А кофе будто он глину из вонючей лужи насобирал, поперчил и разбавил кипятком.       Минамото не чурался работы, с удовольствием травил байки со служивыми, ел с ними из одной миски и выглядел удивительно свободным. Потому что здесь никто не знал о его положении в обществе, он был просто мелким хулиганом, которого пригнали на отработку. Пожалуй, в этот момент Ято увидел его с другой стороны. В тоже самое время, и Мамору смог узнать своего ненавистного врага получше. Хаттори казался хрупким и изнеженным, он хорошо дрался, но было видно, что к тяжелой работе не привычен — его чуть ли не вывернуло, пока они драили унитазы, и он пришёл в истерику, увидев паука; он рыдал над мёртвыми червями, погибшими после дождя и собирал улиток, чтобы отправить их в лесок и техника бы их не переехала. Он был полон противоречий, и Минамото сам не осознал, что стал внимательно наблюдать за Хаттори, чтобы подметить другие забавные детали о нём.       — Это что, порно?! — В очередной раз, когда они убирались в казармах, Ято случайно наткнулся на плохо спрятанный журнал вояки с весьма развратным содержанием. Щеки молодого альфы покрылись румянцем, и он спешно убрал журнал под матрас.       Реакция позабавила Тэхена:       — Чего ты так остро реагируешь? Пипирка не доросла, чтобы ею думать.       Хоть они и перестали драться, а отношения их заметно улучшились, но до друзей им было как пешком до Парижа из Японии.       — Заткнись! — смущенно краснея, огрызнулся альфа. — Был же нормальным человеком эти два дня. Или снова бес вселился? Опять мне в храм идти и молитву читать, чтобы тебя отпустило?       Тэхен криво усмехается:       — О, так ты за меня молитвы читал? Я польщен. А говорил, что альфами не интересуешься.       — Да пошел ты!       Мамору бы и с радостью куда-нибудь пошел, да вот, к примеру, в ангар к истребителям, но его туда не пускают. У него теперь мечта такая — купить истребитель и гонять на нём, они же быстрые, что дух захватывает, а ещё из него можно стрелять огромной пушкой! Не то чтобы эта мечта неосуществима для такого богача со связями по всему миру, но папа был строго против покупки любой военной техники; так что пока Тэхен не вырастет, не видать ему истребитель, ну хоть на вертолете разрешают летать и снайперку не отобрали.       Взвалив на плечи две огромные коробки с посылками, Минамото разнёс их на нужные места. Он не качок, но с тяжестями управляется быстро и легко, выполняя работу слажено и качественно. В то же время Ято, менявший постельное, почти полностью пропадая в огромных простынях из-за невысокого роста, всё что-то копошился в одном углу. Его лицо всё так же было красным, он кусал губу и о чём-то думал, хмурясь.       — Родители не рассказывали тебе про пестики и тычинки? — Мамору бы заткнуться, но кто он такой, чтобы промолчать, увидев перед собой такую сцену?       Ято вздрагивает и ворчливо отвечает:       — Заткнись! Меня воспитывал дедушка, он очень стеснялся подобных разговоров, — Хаттори и сам не знает, зачем добавил последнюю часть. Чтобы оправдать своё смущение? Альфы не оправдываются, но ему не хотелось, чтобы Мамору считал его деточкой-конфеточкой, словившей шок от порнухи.       Минамото не ожидает получить такой ответ на свой вопрос. Для него было в порядке вещей, что все вокруг понимают первичные и вторичные половые признаки, и разговорами о пестиках и тычинках никого не удивишь. Особенно такие разговоры всегда вели в богатых семьях, чтобы их дети понимали, что к чему и не делали ошибок, которые плохо скажутся на репутации фамилии. Было неожиданно услышать, что с Ято никто о самом важном так и не поговорил. С другой стороны, видя грустные глаза Хаттори было понятно, что он семье не особо нужен, дедушка был единственным, кто с ним занимался и растил его. Мамору знал, что дедушка Ято умер года три-четыре назад, тогда молодой альфа с родителями ездили на похороны. Получается, сейчас у маленького Хаттори не было никого, кто о нём бы позаботился.       Тэхен плюхается на ближайшую койку и любопытствует:       — А родители?       Если дедушка не рассказал, то есть родители.       Хаттори с грустью отвечает:       — Они стараются сохранить семью на плаву, им не до меня. — То, что они пришли в школу из-за драки было большим исключением и скорее просто портило репутацию семьи, нежели им было интересно, что делает сын в школе. — Поэтому я отчасти даже завидую тебе, у тебя есть всё и ты не беспокоишься о будущем.       Мамору резко становится мрачным. У него действительно есть всё; есть гигантская ответственность на плечах и не нужно думать, что нести её так просто. Компания уже большой груз, но больше преступный синдикат, который много лет назад организовал их предок. И выйти из якудзы Минамото могут только одним способом — сдохнуть всей семьёй, оказавшись разорванными другими группировками. Мамору не заботится о будущем? Ха! Очень смешно! Ему тринадцать, но он уже управляет синдикатом; ему помогает дедушка и папа его поддерживает, но Тэхен и сам отлично понимает, что, если дальше будет слабым и никчёмным, его же люди перебьют всю их семью, поэтому он и взращивает себя сильным, безжалостным и безумно переживающим о будущем.       — Ты снова заблуждаешься на мой счёт, — холодно отмечает Минамото, — не вынуждай раскрасить твою морду повторно.       Ято раздражённо передёргивает плечами и готовится к едкому ответу, который мог запросто сломать их хрупкий мир. К счастью, в этот момент в казарму входит рядовой Сабуро. Он весёлым шагом идёт по коридору и достаёт из кармана сигарету, чтобы покурить вдали ото всех, но быстро замечает двух мальчиков, пряча пачку обратно.       — Эй, Мамору, сделай-ка мне кофе, того ядреного, который ты умеешь.       Минамото с готовностью вскакивает с кровати и отчеканивает:       — Есть!       Ято до сих пор удивляется, как этот богач спокойно выполняет приказы и даже не морщится. Кажется, в армии ему самое место. Хаттори смотрит вслед унесшемуся альфе и в груди разливается горечь, он ведь хотел извиниться перед ним за свои слова, но пришедший Сабуро всё испортил; в его присутствии Ято слишком стесняется разговаривать.       Заправив постель, Хаттори отправился к другой койке, подтаскивая за собой две корзины — одну со свежим бельём, а другую с грязным, которое потом нужно будет постирать. Сабуро тем временем довольно плюхается на чистую кровать и запоздало скидывает армейскую куртку. Он пришёл отдохнуть. Перевод: отлынивает от работы.       — Ято, ты чего такой красный? — замечает военный. — Перетрудился?       — Ваш… — щеки беспощадно горят, когда мальчик вспоминает, что увидел не так давно, — кхм, журнал под матрасом.       — Вот бля… — Сабуро вовремя спохватывается, вспоминая, что при мелких не матерятся, но слово всё же достраивается, как бы он не хотел: — Лять! Хе-хе-хе! — Мужчина нервно чешет затылок, глядя на Ято. — Ты же умеешь хранить секреты? Поклянись, что взводному не расскажешь! — упрашивает рядовой.       Хаттори скромно кивает. Ему и самому не будет никакой выгоды из-за того, что расскажет. Им ещё здесь семь дней пахать, он не хочет, чтобы военные потом отыгрывались на нём из-за его длинного и болтливого языка.       Но кое-кто был абсолютно другого мнения. Ворвавшись с ароматом кофе в казарму, Мамору пропел:       — Он-то может и не расскажет, а вот у меня язык что помело.       Мальчик ставит для Сабуро его отвратительный кофе и до того мило улыбается, ну точно сам ангел.       Военный хмурится и, пристально глядя в наглые фиолетовые глаза, спрашивает:       — Чего ты хочешь?       Мамору прямо расцветает:       — Возьмите меня на полёт на истребителе.       — Ну… — Сабуро думал, что мелкий поганец запросит что-то невиданное, а тут просто полёт, вроде и фигня, но организовать тоже не просто, особенно для обычного рядового, — тут же не только я решаю, — вздыхает военный. — Давай так, Мамору, есть у нас одна игра в тире, — улыбается Сабуро. — Коли выиграешь у наших летчиков, они сами тебя с распростёртыми объятиями на борт возьмут.       — В тире? Стрелять будем? — уточняет Минамото.       — Ну… хе-хе, да, но с условиями, — уклончиво отвечает военный.       Но Тэхена ничто не пугает и он, радостно хлопнув в ладоши, отвечает:       — Я в деле!       — Простите, сэр, — неуверенно вмешивается в разговор Ято, — а могу и я тоже попробовать?       — Хочешь полетать? — удивляется Сабуро. Хаттори ведь очень тихий, ну точно нерд, многим даже было интересно за что его на отработку отправили. Про Мамору никто и не задумывался, его взбалмошный характер и тяга к жизни давали понять, что приключений на свою задницу он находил много.       — Мой дедушка был летчиком и часто брал меня с собой, — отвечает Ято. Тэхен с любопытством смотрит на товарища, он о таких подробностях не знал, но и не интересовался семьёй Хаттори. — А у меня зрением плохое, права никак не получить.       — Хорошо, давай с нами, — легко соглашается Сабуро. — Так и веселее будет.       Уже через час мальчики и пятый взвод, к которому они были приставлены, в полном составе собрался в открытом тире, где проходили полевые учения. Время было выбрано не случайно, старших по званию не было на месте, и у военных появлялась возможность развлечься и не отхватить за это.       Тир представлял собой большое ограждённое поле с множеством самых разных целей, большинство имели контуры человека, но и были и те, что представляли собой маленькие точки на подставках, причём спрятанные в высокой искусственной траве, чтобы прицелиться было почти невозможно. Перед контрольной линией на столах лежало самое разное оружие от винтовок до револьверов, так же военные принесли наушники, боясь, как бы дети не оглохли от звука выстрела.       Из пятого взвода участвовали двое летчиков истребителей, как сказал Сабуро, они были великолепными стрелками, но соревноваться с детьми, конечно же, не собирались, они пришли в качестве инструкторов по стрельбе и, конечно же, именно они согласились прокатить того, кто выиграет.       — Я раздобыл водки! — весело прокричал один из рядовых, пробираясь через толпу.       — Дебил! — шикнули на него. — Будь потише! К тому же, сейчас дети соревнуются, какая водка?!       Всё было предельно просто — стрелять по мишеням было скучно, поэтому военные выпивали по рюмке и стреляли и так до момента, пока кто-нибудь не отключится. Оттого и день выбирали, когда старших по званию точно не будет в казармах, иначе бы рядовым всыпали по первое и десятое числа.       Ято нервно смотрит, на стоящие очень далеко мишени и на оружие, лежащее на столах. Как и многие дети богачей, Хаттори умел стрелять и был обучен обращению с оружием, но это не означало, что он всегда попадал в цель; и сейчас ему очень не хотелось ударить в грязь лицом перед толпой вояк. Он уже десять раз пожалел, что решился тоже участвовать! Ято ведь очень нерешительный и скромный, это рядом с Мамору в нём просыпается демон.       И, кстати говоря, про этого миловидного дьявола с фиолетовыми глазами — вот кто точно не выглядел напряженным, так это он. Скорее даже на лице Минамото появилось недовольство. Мальчик глянул на летчиков, которые должны были выступать инструкторами и заявил:       — Я хочу соревноваться с вами.       По толпе прокатился приглушенный хохот, но он нисколько не смутил молодого альфу.       — Мамору, — обратился к нему Сабуро, — они ведь профессионалы, вам не справиться с ними и пари будет не честным.       Минамото фыркнул и подошёл к столу, выбрал револьвер из линейки Магнум, проверил барабан и, сняв предохранитель, выстрелил по одной из мишеней, пробив её аккурат в лоб. Дедушка, учивший его стрелять, всегда говорил целиться в лоб, так противник точно помрёт.       — Ну? — Тэхен оборачивается к солдатам, раскрывшим рты от удивления. Это же тринадцатилетний юнец! Откуда такие навыки?       — Ты стрелять умеешь?       — Я бы не согласился на пари, если бы не был уверен в своей победе.       — Ха-ха-ха! Хорош паренек, хорош! — рассмеялся один из летчиков, и толпа подхватила его смех.       Ято закусил губу. Вот теперь-то он точно не позволит себе проиграть! Проиграть Мамору? Ещё чего!       — Хорошо, — соглашается летчик, — я буду с вами двоими соревноваться. Ты же не против, Ято?       Хаттори отрицательно покачал головой, он более чем не против.       — Правила простые, — даёт инструктаж мужчина, — на поле есть три основные мишени: на пятьдесят метров, на сто метров и на сто пятьдесят метров. Есть скрытая мишень в траве на триста метров, но она не обязательна и предназначена для профессиональных снайперов. Мы будем использовать четыре вида оружия: револьвер, пистолет, автомат и винтовку. Всё оружие учебное, поэтому отдача не сильная, патроны холостые. Ваша задача — каждым типом оружия поразить три мишени и на бонус четвертую. Целимся исключительно в мишень, — летчик бросает косой взгляд на Минамото, который выстрелил манекену в голову, — на кругах мишени есть числа, они же у нас будут баллами, попадание ровно в центр даёт сразу сто баллов. Подсчёт будет вести Сабуро. Всё ясно?       — Да! — хором ответили мальчики.       Но летчика всё же беспокоит молчаливый Ято, неизвестно вообще умеет ли он держать пистолет. Дети тринадцати лет обычно такого не умеют, но Мамору уже растоптал мировоззрение военного.       — Ято, ты умеешь стрелять? Тебе нужен личный курс?       — Умею, — отвечает Хаттори, стреляя полным решимости победить взглядом в сторону Тэхена. — Дедушка учил меня обращаться с оружием.       Он не кривит душой, когда говорит это. В богатых семьях всех детей учили обходиться с огнестрелом, Ято был не исключением, но его воспитанием занимался дедушка — бывший офицер в отставке, конечно же, он научил его пользоваться разного рода оружием. Отсюда Хаттори наивно считал, что Мамору умеет стрелять только из револьвера и пистолета, это ведь базовые навыки, зачем ему тренироваться с другим оружием? Не знал Ято, что Тэхен волк в овечьей шкуре.       — Мне вот интересно, пацаны, — усмехается второй летчик, — вы оба умеете обращаться с оружием и вас сюда пригнали на исправительные работы. Вы, вообще, за что сюда попали? Не террористический акт же пытались совершить.       Ято поджимает губу, а Минамото смело и открыто отвечает:       — Я набил ему морду, — указывая на Хаттори.       — Враньё! Это я тебе морду набил! У тебя до сих пор губа не зажила!       — Зато твой фингал удивительно быстро рассосался. Что, на демонах всё как на собаке заживает?       Они снова готовы были сцепиться, если бы не летчик, вставший между ними и перекрывший каждому из них обзор на другого.       — Прекращайте, — говорит мужчина, поочерёдно глядя на каждого из мальчиков, — хотите помериться силами, так вы сейчас оба на поле для стрельбы, вот здесь и соревнуйтесь. Всё равно на полёт мы возьмём только одного из вас.       Верно, у них есть возможность соревноваться другим способом, необязательно бить морды и снова получать выговор. Они в тире и здесь победит самый меткий, сильный и лучший, и каждый из мальчиков желал выгрызть свою победу зубами!       Летчик начал стрелять первым, он работал на истребителе, его точность поражала и всё же, на дальнюю мишень ему не удалось попасть «в яблочко», пуля едва задела край круга; естественно, что на цель, спрятанную в траве из револьвера, мужчина даже не стал тратить время.       — Косэки, стареешь! — смеялись служивые, пока летчик как мог культурно посылал их в далекие дали.       Настала очередь Ято стрелять. Он очень нервничал и кусал губу, почти сгрызя тонкую кожу до крови. Он не мог проиграть! Во-первых, он не хочет позорить имя своего дедушки, который так много сил угрохал в его воспитание, а во-вторых, он не мог проиграть этому богатому фиолетовому кретину!       Проверив барабан своего револьвера, мальчик снял предохранитель и, выдохнув, прицелился в ближайшую мишень. Отдача была слабая, потому что патроны холостые, да и оружие учебное, но Ято умудрился даже так попасть в самый край мишени. Ну вот плохо у него было с прицелом!       Мальчик краем глаза посмотрел на Минамото, ожидая, что тот будет злобно скалиться, но неожиданно Мамору не смеялся над соперником, он смотрел на него с осуждением и некой даже обидой.       — Ты собираешься стараться? — спросил Тэхен, поймав взгляд Ято. — Мне простая победа не нужна.       Хаттори стиснул зубы и отвернулся, перейдя к следующей мишени.       Вот будто он сам хотел так глупо продуть! Ну плохо ему даётся стрельба, плохо. Но даже зная это он всё равно полез в состязание, потому что очень хотел снова полетать на истребителе, как делал это с покойным дедушкой.       Молодой альфа прицелился и спустил курок во второй раз.       — О! Двадцать очков! — воскликнули военные. Они не смеялись, а искренне радовались за Ято, хоть тот и был до безумия смущён этим. Он набрал каких-то жалких двадцать очков и дальше перспектива не лучше. Последняя цель далеко, он точно знает, что не попадёт. И зачем согласился на пари?       — Представь, что в меня стреляешь, — раздался рядом голос Минамото.       Ято бросил на него уничтожающий взгляд и после выстрелил, но пуля пролетела мимо.       — А я думал, ты хочешь меня пристрелить.       — Заткнись! — огрызается Хаттори.       — Я-то заткнусь, но ты, — Тэхен берёт свой револьвер, из которого уже стрелял, бросает секундный взгляд на мишень и, повернувшись к ней боком, стреляет, попадая точно в яблочко, под восторженные крики вояк. — Я думал, что ты достойный соперник, а по итогу ты даже не старался.       Слова Минамото неприятно ударили под дых, выбив весь воздух. Он многое хотел высказать, но слова застряли в глотке, Ято просто стоял и смотрел, как Мамору с легкостью поражает мишень за мишенью, каждый раз умудряясь попасть точно в яблочко! Только в четвёртую мишень он из револьвера не стреляет, точно знает, что не попадёт, мощности этой учебной игрушки не хватит.       — Пацан, да ты крут! — хохочут вояки, записывая на счёт Минамото три сотни очков. Он уже в первом раунде обошёл опытного военного, а то ли ещё будет.       Ято сжимает зубы и приказывает себе постараться. С пистолетом у него дело идёт лучше, в две из трёх мишеней он попадает, набирая по пятьдесят баллов, но с третьей снова промазывает. А вот Мамору не собирается даже подыгрывать для вида, он берёт пистолет и снова попадает по всем целям, в этот раз даже метит в скрытую мишень в траве, но промазывает, отчего мрачнеет.       С автоматом у Ято получается стрелять ещё лучше, вероятно, потому что есть прицел, и он использует его, чтобы приблизить расстояние до мишени. Сто баллов парень, конечно же, не выбивает, но хотя бы поднимается со дна. С этими баллами и его дух воспрял. Он попробовал представлять вместо цели Мамору, но это как-то не работало, потому что по-настоящему его убить Хаттори не хотел; и всё равно он попадал по мишеням, даже улыбка расцвела на его часто мрачном лице.       Летчик с хохотом хлопнул мальчика по плечу:       — А ты неплохо справляешься, пацан, даже меня можешь догнать.       — Да куда мне до вас, — отмахнулся Ято, — вы профессионал своего дела.       Мужчина стабильно попадал по целям, по ближним всегда в яблочко, а в дальнюю хоть и не мог попасть в центр, но забирал шестьдесят или семьдесят очков. Результаты Ято на этом фоне были посредственными, но его почему-то это уже так сильно не расстраивало как вначале, он действительно старался, просто стрельба ему не давалась. Чего нельзя было сказать о Минамото, который уверенно стрелял по мишеням и даже умудрился попасть в далекую цель за травой, а это с автоматом, из снайперки он и вовсе стрелял как элитный убийца. Быстро брал цель в захват, быстро спускал курок, военные были в откровенном шоке из-за способностей Мамору.       — Ты случайно не из якудзы? — пошутил Сабуро, когда Минамото два раза подряд на четырёх мишенях забрал по сто очков, чего не смог опытный летчик истребителя. Знал бы рядовой как сильно он прав, был бы в шоке, что молодой наследник клана якудза отрабатывает в пятом взводе наказание и драит сортиры.       — Просто часто хожу с отцом на охоту, — улыбается Мамору. Врёт и не краснеет.       Ято смотрит на Тэхена мрачно, как бы он не старался, а этот фиолетовый его уделал в сухую. Да он уделал даже летчика! Теперь было понятно, почему так легко согласился на условия пари, он был уверен в том, что победит, его навыки стрельбы не поверхностные как у Ято, а профессиональные. Хотя, если он действительно ходил на охоту с отцом, это многое объясняет, там цель не стоит на месте, а постоянно движется. Знал бы Хаттори настоящую подноготную такого хорошего навыка стрельбы, он бы… да не перестал бы драться с Минамото!       Подведя итоги небольшого соревнования, Сабуро объявил, что победу одержал… ну конечно же, Тэхен! На втором месте неожиданно оказался профессиональный военный и Ято на дне, откуда хоть немного приподнялся.       — Что ж, поздравляю! — улыбается летчик Косэки, пожимая руку Минамото. — Ты, малец, сможешь полетать со мной на истребителе, пока старшие по званию не явились.       Мамору радостно захлопал в ладони. Ну такой зайка в этот момент, просто очаровашка, если не смотреть на демонов на дне фиолетовых глаз.       — Я хочу, чтобы Ято полетел.       Эти слова Минамото как гром среди ясного неба поразили не только военных, но и Хаттори. Тэхен же так старался и к старшим подлизывался, лишь бы его взяли на борт истребителя, и сейчас вот так просто отдаёт эту возможность Ято?       Мальчик хмуро смотрит на Мамору и бурчит:       — Не нужным мне твои подачки.       — Ты же сам хотел полетать как раньше с дедушкой, — отвечает Минамото, — если откажешься сейчас, второй возможности может и не предоставится.       Ято бесит, что Тэхен прав. Как было хорошо и понятно, когда они просто друг друга ненавидели. А что сейчас? Они как бы на ножах, но уже не до такой степени. Будто между ними зарождаются зачатки дружбы? Кошмар!       Вздохнув, Хаттори отвечает:       — Если можно, я бы хотел полететь.       Косэки с хохотом хлопает в ладоши.       — Конечно, можно! Пошли на аэродром, твой подарок будет сразу вручен!       — Не пожалеешь? — Сабуро подходит к Минамото, удивляясь, что мальчик даже не вздрогнул при его появлении, словно знал, что к нему подошли; глаза на затылке, не иначе. — Вам осталось мало отрабатывать, начальство ещё не скоро отъедет, ты не сможешь прокатиться на истребителе.       — Ничего страшного, — улыбается Мамору, глядя в спину уходящим прочь Ято с Косэки и с другими военными. — Для него это возможность вспомнить, как он развлекался с дедушкой. Да и потом, — Минамото криво улыбается, — в будущем я сам куплю себе истребитель!       С того самого дня отношения Тэхена и Ято сильно улучшились, не удивительно, что после они стали не разлей вода, лучшие друзья, которые не против иногда пересчитать друг другу кости.       Мамору с умилением вспоминает, как Хаттори узнал о том, что Тэхен из клана якудза и что стрелять научился вовсе не на охоте. У Ято тогда был шок в шоке, ну а после они снова чуть не подрались, потому что Хаттори считал ту победу не честной.       Так шли годы, равнодушный, не терпящий назойливых людей рядом, — Минамото обзавёлся лучшим другом, стал чаще и искренне улыбаться, он считал, что его жизнь стала ярче и краше. Раньше он мог доверять только своей семье, а теперь у него был Ято, никак не связанный с ним кровными узами, — он был удивительно надёжным и искренним, ругал Мамору, дрался с ним, никогда не лебезил и был честным до самого конца. Хаттори, раньше предпочитавший уединение, скромный парень с кучей комплексов, неожиданно тоже вылез из своей скорлупы, открылся миру, но самое главное открылся Минамото. Хотя именно с Тэхеном он с самого начала был настоящим, не прятался за маской, огрызался, злился и ругался как того просила душа. Ято никогда не думал, что у него появится такой надёжный и хороший друг, хоть и из семьи якудза, но последнее его нисколько не портило. Мамору мог для многих казаться плохим и жестоким, но Хаттори видел его настоящего, часто одёргивал от сомнительных поступков. Они были как не разлей вода, постоянно вместе; постоянно вместе их наказывали; вместе летали на вертолёте, который Минамото купил в свои шестнадцать и вместе пускали слюни на истребитель, но его купить Мамору временно не мог.       Но в восемнадцать вся прошлая, полная счастья жизнь Тэхена сгорела, покрывшись серым пеплом, под которым не осталось ничего целого и нетронутого, только грязь и разводы чёрной злобы, обросшей местью.       Всё началось с того, что Ято нашёл себе омегу, как он сам говорил, тот был из бедной семьи, и они снимали квартиру, чтобы встречаться на ней и об этом не прознали родители Хаттори. Семья Ято желала найти сыну богатого омегу, чтобы возродить былое величие; золотые рудники иссякли, и Хаттори еле сводили концы с концами, возлагая большие надежды на сына. Они бы не одобрили отношения сына с каким-то нищим омегой.       — Слушай, — как-то обратился к другу Мамору, — ты бы хоть познакомил меня со своей омегой.       Минамото узнал о том, что у друга есть пара только с его слов. Сам он ни разу не видел избранника, даже фото ему не показывали! Он считал это несправедливым, хоть и понимал, что знакомство с друзьями — серьёзный шаг, к которому не все состоящие в отношениях готовы.       Так и вышло.       — Не могу, — отвечает Ято, — он пока стесняется. Я несколько раз предлагал ему встретиться хотя бы с тобой, но он боится, что не понравится моим друзьям, — смеётся Хаттори.       Тэхен фыркает:       — Да неужели я такой страшный?       — А то! Вечно ходишь со своей ледяной мордой, люди боятся в сосульки рядом с тобой превратиться.       По итогу Минамото всё же знакомится с тем загадочным омегой, вот только Ято к этому времени нет в мире живых.       Мамору никогда не забудет тот вечер, когда половина его мира окрасилась в беспроглядно чёрный и уже больше никогда не смогла бы отмыться.       В этот день у Ято было свидание со своим омегой, а Минамото, зная, что друг будет занят, выехал в Киото на встречу с главой клана Кагувимари. Киотские якудза ему не нравились, главным образом потому, что их глава Боэми был педофилом и конченой мразью, когда Мамору был младше, он всегда осматривал его сальным взглядом, явно жалея, что не может им завладеть. С возрастом интерес к Тэхену поутих, но не стал нулевым, очень нежная красота Минамото трогала не только сердца, но и внутренних демонов.       — Честно говоря, — прогнусавил Боэми, развалившись на кожаном диване, — проблемы клана Кёко нас ведь никак не касаются, — альфа снисходительно улыбнулся, словно поучал дитя, — не стоит нам вмешиваться. Они сами перешли китайцам дорогу и сами должны разрешить конфликт.       Были в мире люди, которых Мамору ненавидел, из них Боэми входил в гордые топ-5 ублюдков, которым он хотел пустить пулю в лоб. Сам клан Кагувимари, обосновавшийся в Киото, был довольно старым, у них была ещё территория на юге на территории порта и оттого они тесно вели дела с китайцами, которые продавали в Японии наркоту, контрафактные товары и услуги разного рода. Кроме Кагувимари никто из кланов якудза с китайцами не ладил, так как они были конкурентами местной мафии.       Не так давно небольшой клан Кёко на острове Сикоку сильно повздорил с китайцами, которые по ошибке убили их человека, но не извинились за это, объяснив это тем, что убитый был связан с предателем, который рыл под них копам. Кёко приняли случившееся близко к сердцу, и их молодой глава убил всех китайцев, которые находились на его территории. И сейчас на юге шёл большой разлад между якудзой и китайцами из клана Шэнляо. А Боэми вместо того, чтобы поддержать своих, тайно помогал чужакам с континента. За такое главы других кланов давно бы его четвертовали и утопили в водах Японского моря, только все молчали, и никто не смел идти против Кагувимари. Киотский клан большой и влиятельный, их просто боялись чем-то оскорбить.       — Если Кёко проиграют и лишатся острова Сикоку, он достанется чужакам, — отмечает Минамото, сидящий напротив Боэми, — их власть по Японии разрастётся и нам всем от этого будет мало выгоды. К тому же, китайцы первые нарушили соглашение с кланами якудза и убили одного из людей Кёко. И они даже не извинились за это, выразив этим неуважение ко всей японской мафии.       Боэми фыркнул на эти слова, словно они были пустым звуком. Вообще, токийский клан Акаи Дорагон, которым управляла фамилия Минамото, был куда больше и сильнее Кагувимари, они обосновались в столице, куда стекались деньги со всей страны; конечно же, они почти владели этой страной, расширь они свои владения на Киото и Осаку и тогда можно было бы смело сказать, что в Японии есть ещё одна страна. Но Боэми объединился с китайцами именно для того, чтобы не дать Акаи Дорагон разрастись, а сейчас дерзил, потому что разговаривал лишь с молодым щенком из помета Минамото, да и за спиной у Боэми стояла охрана. Как бы главы якудза не пытались казаться лучшими друзьями друг для друга, реальность была такова, что они не доверяли другим кланам, а только своим.       — Ты молод и кровь твоя горяча, — погано улыбается Боэми, — не понимаешь ты всей сути. Если заступимся за Кёко, сами же будем в невыгодном положении.       — И что? Трястись за свои шкуры? — приподнимает бровь Мамору.       — Нет, но и Кёко для нас никто, с чего бы мы…       Но договорить Боэми не успевает, потому что у Минамото в кармане звонит телефон. Лидер Кагувимари цокает, недовольный, что его прервали, однако думает, что это и к лучшему, можно придумать речь лучше.       — Прошу простить, это из Токио, — говорит Мамору, вынимая смартфон. Он решает не выходить из кабинета и принять звонок прямо так, в конечном итоге, Боэми явно плевать, что перед ним кто-то разговаривает по телефону, этикет можно опустить. — Слушаю, — произносит Тэхен, принимая вызов.       — Господин, — голос звонившего подчинённого даже через преломлённый волнами сигнал звучал безжизненно, лишённый всяких красок, — ваш друг Хаттори Ято умер.       Первая стадия принятия шокирующего факта — это отрицание. И мозг Минамото мгновенно заблокировал ужасную новость, отключил разом все эмоции и оставил альфу одного наедине с пустотой, в которой давно поселились демоны, но они спали и не смели показываться на глаза. Всё его существо отчаянно отрицало и не верило в услышанное. Мамору не оставлял слежку за Ято, но в Токио повсюду люди Минамото, так или иначе, а новости до них доходят в числе первых. Но чтобы Ято умер? Нет! Этого точно не могло случиться!       — Что там? — проворчал Боэми. — Если не важно, то давай продолжим…       Минамото резко вскочил на ноги, заставив мужчину встрепенуться. Что за чёрт? Что этот сосунок себе позволяет?       Фиолетовые глаза Мамору, полные чёрного, уничтожающего всё на своём пути пламени самой тьмы, уставились на главу клана Кагувимари. Свободной рукой Тэхен быстро выхватил Магнум и без лишних раздумий выстрелил в Боэми.       Звук выстрела точно удар грома прогремел в небольшом кабинете, но никто, абсолютно никто не посмел поднять оружие на Минамото. Может этот мёртвый идиот и не знал, но Тэхен давно внедрил в киотскую мафию своих людей, и это был вопрос времени, сколько бы он ещё терпел Боэми.       — Приберитесь здесь, — бросает Мамору своим людям, — и убейте всех киотских прихвостней, отныне это территория Акаи Дорагон.       Как Минамото добрался до Токио он до сих пор не помнит. Не помнит, как бежал сломя голову по улицам, а охрана неслась следом, пытаясь вразумить господина. Не помнит, как вломился в ночной клуб и расталкивал толпу, чтобы добраться до комнаты, где нашли тело. Не помнит, как приехавшие медики пытались его остановить. Но он очень хорошо помнит безжизненное тело Ято.       Друг лежал на полу с широко распахнутыми глазами, словно не верил, что это конец, что его жизнь так преждевременно и несправедливо оборвалась. Рядом с ним валялись разбитые бутылки из-под вина и виски, жидкость выплеснулась на пол и сияла в свете музыкального шара, крутящегося под потолком. Команда реаниматологов безуспешно пыталась завести сердце, но было слишком поздно. Тело Ято обнаружили в приватной комнате по ошибке, потому что пьяный клиент перепутал двери, сколько Хаттори провалялся на полу в таком состоянии оставалось неизвестно, однако спасти парня так и не удалось.       Минамото никогда не забудет, как медики накрыли его друга белой простынёй и сообщили ужасное: «Приблизительное время смерти — двадцать два часа ночи».       После того дня, потеряв своего единственного друга, Мамору сошёл с ума. Он поднял полицию, мелкую шпану на улицах, всех своих людей и прошерстил весь город в поисках зацепок о виновнике смерти Ято. Врачи твердили, что причиной стала передозировка наркотиками, но Хаттори не был наркоманом и даже для интереса никогда бы не попробовал! Тогда-то Тэхен и узнал о Белых Воротниках, которые тестировали свой наркотик в Японии, с тех пор и началась месть Минамото.       И да, именно после смерти Ято Мамору познакомился с его омегой, которого разыскал в первую очередь. Камер в том ночном клубе не было, но некоторые видели, что Хаттори пришёл туда с омегой, однако самого его на месте не было. У Тэхена были все основания считать этого омегу убийцей, и он выследил его и убил. Этот омега, с который Ято хотел связать жизнь, был из Белых Воротников, именно он подмешал Хаттори наркотик, чтобы проверить его действие и отчитаться в штаб. Возможно, Минамото и сгоряча убил такого ценного свидетеля, но он до сих пор ни о чём не жалел.       И сейчас, когда прошло четыре года со смерти Ято, Мамору смотрел на Минхо и вспоминал тот злополучный день. Он тогда ничего не смог сделать, он тогда опоздал и друга спасти уже был не в состоянии. Он был как мельтешащий вокруг Минхо Чонгук, который безуспешно пытался привести друга в чувства, но у него ничего не получалось. Это отчаяние на лице Чона, боль и неверие были знакомы Тэхену как никому другому.       Альфа сжимает руки в кулаки и решительно движется к Минхо, где Чонгук уже чуть ли не истерит от накатывающей волнами паники.       — Отойди, — бросает Чону Минамото. Он берёт парня на руки и кладёт его на пол, потому что ему требуется твёрдая поверхность. Помощник Ли оттягивает Чонгука, чтобы он не мешался, а сам через наушник приказывает группе докторов на корабле подготовиться к экстренной реанимации.       Слыша эти слова, у Чона в груди ещё теплится надежда, что не всё потеряно! Он не хочет терять ещё одного друга, ему кажется, если Минхо умрёт, то Чонгук просто сойдёт с ума! Парень всё это время держался в надежде помочь другу, не может быть, чтобы он успел его найти, но не смог спасти.       А вот Тэхен панике не поддаётся. Он проверяет зрачки Минхо, те расширены и наполовину закатились вверх, но при этом на свет фонарика слабо реагируют. Минамото проверяет дыхательные пути, там нет слюны или пены, но дыхание действительно почти не ощущается, а пульс такой слабый, что Чонгук его и не заметил. У Минхо была передозировка, Ёджун вколол слишком большую дозу наркотика, возможно, даже и сам не понял, что почти убил заложника. Без срочной медицинской помощи здесь было не обойтись, но пока они донесут Минхо до корабля, тот стопроцентно умрёт. У него уже почти наступила клиническая смерть, через десять минут любая помощь будет бесполезной.       — Командир Сё, искусственное дыхание, — командует Тэхен.       Мужчина снимает автомат и противогаз, отдавая одному из своих подопечных и подходит к Минамото, вставая на колени около Минхо. Пока Мамору делает непрямой массаж сердца, командир Сё сидит рядом и в перерывах делает искусственное дыхание; вдвоём они действуют очень эффективно, сразу понятно, что уже не раз были в ситуациях, когда приходилось спасать чужие жизни.       Всё это время Чонгук на себе волосы рвёт, чувствуя свою беспомощность. В самый важный момент он запаниковал и даже не подумал о том, чтобы приступить к экстренной доврачебной помощи. Ведь ещё не всё потеряно! Чон нервно наблюдает за Минхо, ожидая, когда тот подаст признаки жизни; он мысленно сам отсчитывает пятнадцать нажатий на грудную клетку и ровно два вдоха воздуха в лёгкие, борясь с желанием рвануть вперёд и самому начать доврачебную помощь. Но он там будет только мешать!       А запах дыма становится всё гуще, он уже колет глаза, пожар совсем близко, и они грозятся застрять в огненной ловушке. Но никто даже не думает нервничать, якудза стоят ровно и спокойно дышат в противогазы, не обращая внимания на общую задымлённость.       Со стороны улицы звучат сирены — приехали пожарные и полиция, их крики слышны даже отсюда, но можно не переживать, что они заметят людей в здании. Поперёк дороги лежит кран и часть гостиницы, которую он раздавил, полыхает точно гигантский факел, мимо не пройдёшь, иначе сгоришь заживо.       — Кхе-кхе-кхе! — раздался слабый кашель, и Минхо дёрнулся, попытавшись перевернуться на бок.       Чонгук от облегчения буквально сел на пол, сам не заметив, как из его глаз потекли слёзы. Он хотел бы сейчас броситься на шею к другу и затискать его в объятиях, хотя никогда не любил излишнюю тактильность, но прямо сейчас понял, как она ему не хватала, как не хватало ему общения с друзьями и добрых слов в их адрес. Это так смешно, что мы понимаем ценность других только тогда, когда смерть торопится их отобрать.       Однако радоваться пока что было рано, потому что Минхо хоть и подал признаки жизни, но состояние у него было плачевным, он отключился почти сразу как пришёл в себя.       — Одеваем его и уходим, — командует Тэхен.       Сам Минамото только ещё раз проверяет пульс Минхо, убеждается, что у того не остановилось сердце и оставляет парня на своих ребят, которые надежно пакуют его в защитный костюм.       — Чонгук, надень противогаз, иначе задохнёшься, — хмурится Мамору, глядя на омегу.       Чон заторможенно кивает и надевает маску, дрожащими руками подбирая их откинутое прочь оружие. Сам Тэхен, пока его люди переодевают Минхо, тоже пакуется в защиту, действует быстро, но не дергано, сам понимает, что они слишком долго остаются в горящем здании.       — Уходим, — командует Мамору, когда все полностью оказываются одетыми. Минхо он взваливает себе на спину, носилки не используют, чтобы парень случайно не задохнулся из-за завалившегося языка, лучше будет, если его голова будет висеть вниз.       Помощник Ли забирает у Чонгука автомат, который откинул Мамору, и его Магнум, чтобы Чону было проще передвигаться.       Нижние этажи оказываются задымлены так сильно, что впереди вообще ничего не видно, они двигаются по лазерному лучу, который пускают якудза из прицела автоматов. Самым тяжёлым участком оказывается лестница четвертого этажа, разбитая снарядом Базуки, по ней тяжело продвигаться, но лестничные крепления не повреждены, поэтому вес людей в экипировке она выдерживает.       Ещё ниже Чонгук замечает распластанное изуродованное тело Ёджуна, который лежал в луже крови, а его лицо представляло собой месиво из-за слезшей кожи. Кровь и мясо начали коптиться, обрастая чёрным цветом. Прошедший впереди Мамору никак не обратил внимание на мёртвого врага, а вот Чонгук со всей злости пнул его труп, жалея, что эта тварь так быстро сдохла, хотя страдания его перед смертью были ужасны.       Самый ад был на втором и первых этажах, потому что они уже вовсю горели. Дыма здесь было заметно меньше, но жар огня обжигал даже через костюмы. На первом этаже дежурили якудза, они ещё первое время сдерживали пожар, пытаясь затушить его снегом и водой, но очень скоро выходы на улицу и к кухне были перекрыты. Сейчас у них было несколько баллонов с пеной, и они воспользовались ими только тогда, когда увидели свою основную группу.       Подземный этаж снова представлял собой море дыма, Чон даже начал ощущать запах дыма, фильтр быстро прохудился пока они бежали через море огня. Менять фильтр по дороге было неудобно и отвлекаться сейчас совсем не хотелось, поэтому Чонгук просто выключил подачу воздуха и задержал дыхание, пока они бежали по тайному ходу. Чон точно не знал выветрился ли оттуда газ и выяснять этого не хотел, пожалуй, если бы он лучше контролировал дыхание, его бы фильтра хватило на дольше, но он был встревожен и его лихорадила дрожь от осознания, что Минхо даже сейчас не в безопасности.       Снаружи их уже ждали. Несколько десятков снегоходов были заведены и ожидали отбытия. Рядом стояли люди в чёрных масках с автоматами наизготовку, выскочивший помощник Ли первым снял противогаз, показывая своё лицо и крикнул:       — Свои. Немедленно отходим!       Чонгук тоже следом снимает противогаз и вдыхает ледяной морозный воздух, его чистота кружит голову, щекочет легкие и вызывает легкий кашель.       Якудза строго и точно, словно репетировали, погрузились на снегоходы. Чона Мамору сажает на самое заднее сидение и кладёт ему в руки Минхо, переворачивая его на бок. Чонгук не верит своему счастью, когда под его руками раздаётся медленный и довольно редкий, но стук сердца друга, живого друга! Сам Тэхен садится перед Чонгуком и Минхо, перед ним ещё несколько человек и водитель. Альфа рискованно оборачивается назад, оказываясь лицом к Чону, но не для того, чтобы, как он часто делал, флиртовать со своим омегой, он берёт снайперскую винтовку и кладёт её на спинку сидения, снимая предохранитель и прицеливаясь. На каждом из снегоходов кто-то брал на себя роль прикрывать их отступление, это была чистая формальность и соблюдение безопасности, но эти мелочи могли спасти их жизни.       Чонгук сидит, поддерживая Минхо, и не верит, что эти десять часов кошмара уже завершились. Пока под его руками билось сердце друга, Чон искренне верил, что у этого дня будет хороший конец.       Снегоход пробирался по заснеженным горным утёсам легко, изящно маневрировал меж деревьев, но придерживался строго уже пробитой колеи, чтобы случайно не нарваться на скрытые под снегом камни. Когда они выезжают к побережью, где их ждут лодки, над морем занимается алый рассвет. Словно новый день извещает, что кошмар окончен и с этого момента можно отдохнуть. Красные лучи солнца несут с собой предутренний сильный мороз, но Чонгук ему даже радуется, подставляя лицо ледяным порывам ветра.       Они отчаливают на лодках и садятся на корабль весьма вовремя, потому что остров перекрывают военные, получив приказ задержать пробравшихся северокорейцев. На Гангва сейчас, вообще, настоящий хаос. Полиция Каннама взяла базу с омегами и нарколабораторией, «Мир добра» в сопровождении пронюхавших о сенсации журналистов приехали за своими пропавшими детьми, военные нагрянули по подозрениям о проникновении на территорию страны северокорейских солдат. Сейчас точно все новости только и гудят о происходящем на острове, но ни Чонгук, ни Тэхен не спешат их проверять.       Прибыв на корабль, Чон передал Минхо команде медиков, которые увезли его в каюту и запретили входить следом, чтобы никто им не мешал. Сам омега устало заваливается на диване в общей каюте и стеклянным взглядом смотрит на восходящее солнце. Он до ужаса устал, тело просто не слушалось, мозг пытался заставить поспать, но Чонгук не мог сомкнуть глаз, пока не убедится, что с Минхо всё будет в порядке.       Через какое-то время рядом присаживается Минамото. По альфе вообще не видно, чтобы он устал, если на то пошло, кажется, будто он никуда и не ходил. Правда, запах дыма, которым они все пропитались, выдавал, что Мамору побывал в самом пекле. На самом деле, это он был героем вечера: его сила, его ум, его люди, его сноровка — все его ресурсы и его качества помогли им выиграть этот бой. Один бы Чонгук не справился, и он много раз до отмечал уже этот факт. Со злом можно было справиться только другим злом, Чон радовался даже, что на его стороне такое зло как якудза и безжалостный, но всегда добрый к нему Минамото.       Чонгук поворачивается к Мамору и пристально смотрит на его идеальный профиль. Ну какой он всё-таки нежный — лицом, прямо настоящий омега! У Чона порой желание потрепать его за щёки, но он его в себе давит, потому что это не соответствует его образу крутого омеги. Вообще, чем дальше в лес, тем чаще Чонгук ловил себя на осознании, что Тэхен ему очень нравится, он привязывается к нему всё сильнее и сильнее, доверяет; даже когда злится на него, это не желание уйти и хлопнуть дверью, а уйти, хлопнуть дверью и вернуться, продолжая дуться на Минамото и ожидая, когда тот признает все свои ошибки. Прежнего Чонгука такое давно привело бы в ужас, но нынешний думал, что это не так уж и плохо — доверять кому-то и пускать в свою жизнь, позволяя там обосноваться. Всегда же можно метлой выгнать, да? Только Чон уже не хочет выгонять Мамору, он и сейчас непозволительно долго смотрит на альфу, не осознавая, как сам подсаживается к нему ближе. А ведь это опасно — впустить кого-то в своё личное пространство, но Чонгук это делает осознанно, сам и полностью добровольно.       — Спасибо тебе, — произносит омега.       Минамото оборачивается к Чону и вопросительно приподнимает бровь. Он удивлён этими словами и не понимает, за что Чонгук его благодарит. Разве Тэхен сделал что-то особенное?       — За что?       — Когда я запаниковал, ты взял ситуацию в свои руки и спас Минхо. За это спасибо тебе и, вообще, за то, что помогаешь, — отвечает Чонгук, ощущая, как кончики ушей начинают гореть от смущения. Стоп! А почему он смущается вообще? Это же обычная благодарность! Вот вечно с этим пурпурным не всё гладко!       Минамото улыбается, его тонкие острые клыки на мгновение мелькают между губ и тут же пропадают. В фиолетовых глазах плещется радость, и смешинки прыгают по сверкающей глади воды.       — Ты ведь мой будущий муж, я обязан тебе помогать.       — Мы только встречаемся! — ворчит Чонгук. — Я не говорил, что обязательно выйду за тебя.       И даже «встречаются» для них громкое заявление. Чон только единожды позволил себе «то самое, что делают парочки», а именно лежал рядом с Минамото. Пока что для парня это было пределом. В отношениях он сам себе напоминал пугливого кролика.       — Разве? — Мамору чешет кончик носа. — А я уже и свадьбу планирую.       — Ну вот что ты за человек такой?! — вспыхнул омега, надеясь, что его смущение скроется за алыми лучами восходящего солнца, бьющего в кабину через большое окно для обзора.       Тэхен заулыбался ярче, склонил голову к плечу и уточнил:       — Самый лучший?       — Пф! — фыркнул Чонгук, гордо задирая подбородок. Но если так посудить Минамото в действительности был самым лучшим альфой, после отца Чона, конечно же, которого знал омега. — Возможно.       Мамору даже за сердце схватился.       — Я не ослышался?       — Повторять не буду!       Альфа коротко хохочет, но на повторении не настаивает, ему и одного раза достаточно.       Корабль мягко плывёт по спокойному морю, сейчас штиль, волн нет, поэтому качки не ощущается. Чон понимает, что даже не знает, куда они плывут, так ведь можно и до Японии добраться, от Кореи здесь совсем недалеко. Но, конечно же, вряд ли они плывут на родину Мамору, вероятнее всего идут в какой-то частный порт или спустятся по реке Хан вплоть до Сеула, однако тогда им незачем делать такой большой крюк по морю. А, и ладно, Чонгуку уже не так важно, каким маршрутом они доберутся до полуострова и не попадутся военным.       — Как ты понял, что у него передозировка? — через какое-то время спрашивает Чон. Сам он в тот момент, когда понял, что не слышит биение сердца Минхо просто впал в панику. В голове образовался вакуум и думать было тяжело, но Минамото сразу бросился оказывать первую помощь, словно знал, что друга Чона можно спасти.       — Ёджун очень уверенно использовал его как заложника, если бы Минхо был мёртв, он бы сильно нервничал, пытаясь выторговать свою жизнь на его, — отвечает Тэхен будничным тоном, словно это было всем известно.       Вот ненавидит Чонгук, когда этот чёрт играет зазнайку или богатую суку. Но должен признать, что обе роли даются ему на ура.       — У нас есть потери? — Боги, Чон, неужели ты просто не можешь посидеть в тишине?       Мамору чуть сводит брови на переносице. Конечно же, без потерь не обошлось, хоть они и не были большими, благодаря газу и общей подготовки якудза, но терять своих людей всегда больно.       — Один убит, двое ранены. — Минамото вздыхает и поспешно переводит тему разговора: — И мне нравится, как ты говоришь «у нас», ощущаю, что ты уже в моей семье, скоро будешь помогать мне и дела на чёрном рынке вести.       — Пытаешься спихнуть на меня свою работу? — подозрительно щурит серые глаза Чонгук.       — Просто хочу познакомить тебя со своими ребятами, — отвечает Тэхен и наклоняется к Чону, очень и очень нагло вторгаясь в его личное пространство, — и чтобы они знали, что ты не беззащитный омежка, а у тебя есть зубки. — Альфа мягко давит на нос Чонгука, забавляясь тем, как парень опешил от этого приёма.       Чон просто не ожидал, что Минамото осмелится на такое, да ещё и прижмёт Чонгука к дивану, буквально нависнув над ним.       — Я сейчас этими зубками откушу тебе нос! — ворчит омега, смущенно отпихивая от себя альфу. — Я всё ещё не простил тебе вертолёт и всё ещё не верю, что ты пустил обычный слезоточивый газ. — Он складывает руки на груди и в упор смотрит в бесстыдные фиолетовые глаза.       — Ну, хочешь, скинь меня в море прямо сейчас, будем квиты за вертолет, — как бы между делом предлагает Минамото.       — Ты вот от второй темы не пытайся уйти, и как смерть в море сравнится с падением с высоты?       — Хочешь, чтобы я с высотки спрыгнул?       — Не уходи от второго вопроса, — Чонгук и не думает отпускать этот разговор. То, что он видел в гостинице не было похоже на слезоточивый газ и на любую его смесь. Поражение кожи, лопнувшие или белесые, ослепшие глаза, обильное кровотечение изо рта, свидетельствующее о поражении легких и многих внутренних органов — это всё было похоже на действие иприта или зарина.       — Ну… — Альфа чешет затылок, явно придумывая какую-то очень убедительную ложь.       — Это был горчичный газ, да? — Чон хорошо учил историю, он сразу понял, что что-то не так со слезоточивым газом Мамору.       — Не-ет, что ты! — активно начал всё отрицать Тэхен, но, столкнувшись с убийственным взглядом Чонгука, опустил голову и признался: — Да.       — У меня нет слов, одни только маты в твой адрес! — воскликнул омега, всплеснув руками. — Ты хоть понимаешь, как горчичный газ опасен? Где ты его вообще хранишь? Ты хоть соблюдаешь правила безопасности? Тебе известно, что один из создателей иприта сам пострадал от этого газа, случайно разбив колбу? Лучше бы ядерку хранил, честное слово!       На последних словах на лице Минамото отразилась улыбка, которая ну очень не понравилась Чонгуку. Однако альфа ловко перевёл тему разговора:       — Я рад, что ты переживаешь обо мне, мне приятно.       — Ты чего скалишься? — Но Чон не ведётся на такой очевидный трюк. — Не говори, что у тебя и ядерка есть! — Улыбка Мамору стала шире. — Ты шутишь?!       Тэхен гордо ответил, словно хвастался коллекцией ценных экспонатов в галерее, а не приобретённым (явно незаконно) оружием массового уничтожения:       — У нас на складе в Нагасаки только водородные бомбы, у Советского Союза купили, когда они начали их уничтожать.       — Будда, образумь это пурпурное создание! — взмолился Чон.       Минамото надул губы:       — Ну а я то что? Я их не покупал, это мои предки сделали! Я ведь не стремлюсь разрушить мир, мне он нравится, ну а газом пользуюсь, потому что удобно.       Чонгук понял, что он ни черта не знает о мафиозной жизни своего… э-м, парня. А Ямамору ведь говорил Чону, чтобы он лучше узнал о якудза и прочих синдикатах, с которыми они связаны. Пока они плывут в Сеул, почему бы и не уточнить?       — И чем вы ещё владеете? — спрашивает омега.       Фиолетовые глаза вспыхнули ярче звёзд! Тэхен явно был рад похвастаться или рад просто тому, что Чонгук проявил интерес к нему и к семейному делу.       — У нас есть армия! Прямо настоящая армия: с танками, зенитными установками, артиллерией, авиацией и военными суднами. Министр обороны брат моего отца.       «А, ну теперь понятно, почему конфликт с Минамото равносилен конфликту с отдельной страной».       — Поэтому ты разбил вертолёт.       — Я его купил на свои деньги, — ворчит Тэхен.       — А чем занимаются твои якудза? Какой темный бизнес вы ведёте?       — Ну, про проституцию ты уже знаешь, — отвечает альфа, — ещё мы продаём оружие, фактически сейчас весь оборот оружия в Азии лежит на нас, возим разную контрабанду вплоть до того, что торгуем мангой за рубежом, — смеётся Тэхен. — Берём заказные убийства, помогаем сбежать из страны или привозим сюда того, кто хочет сбежать с материка, у нас это называется помощь с миграцией. Организовываем преступления по всему миру. Так, наверное, всё, но может что-то и забыл, у нас много услуг.       — Ты мне напоминаешь Мориарти, — качает головой Чонгук. И как он связался с этим человеком? Ах, да, чтобы победить одно зло, нужно воспользоваться услугами другого. — Так-то получается, вы действительно похожи на Воротников.       — Злобное создание, это оскорбительно, — дует губы Минамото. — Мы благородные якудза, не сравнивай нас с этими шавками, им никогда до нас не дорасти.       — Как же ты любишь свой синдикат.       — А то! — улыбается Тэхен. В кармане его куртки пищит телефон, и альфа вытаскивает его, проверяя сообщения. Чонгук и сам не замечает, как заглядывает за плечо Мамору, тоже желая знать, что там пришло. — О, майор отписался по поводу взятия базы. Говорит, что Воротники не успели улики спрятать, взяли всех с документацией. Омеги переданы в медицинское учреждение, часть людей Ёджуна задержана по подозрению в пособничестве северокорейским солдатам. — Минамото посмеивается, хорошо было выдать всё за вторжение чужой, враждебно настроенной страны. — Теперь нужно лишь их дожать, чтобы подтвердили факт участия Воротников как организации. А на Ёджуна у нас и так навалом улик, посадить его не сможем, но его принадлежность к организации докажем.       В этот раз они победили и даже смогли обойтись малой кровью. Чонгука ещё радовало, что все украденные омеги смогут вернуться в семьи, конечно, им придётся пройти длинный курс реабилитации, но они избежали рабства и смерти.       — Ты отрубил Белым Воротникам ещё одну руку, думаю, теперь грядёт настоящая война, — отмечает Чон.       — Я к ней готов, — улыбается Минамото, — но всеми силами постараюсь избежать военного конфликта. Как только отдохнёшь, начнём расследовать дело о смерти твоего брата, если нам повезёт, мы сможем выйти на глав организации, а после останется поставить королеве только мат.       *****       — Вы все бесполезные кретины! — орал лидер Белых Воротников на своих подчинённых, экстренно собравшихся в его офисе. Из трёх глав остались только двое и он, пониженный в должности, но всё равно присутствовавший на этой потерпевшей крах сцене.       Он стоит в стороне, по левую руку от своего отца, который орёт на подчинённых и бросается во все стороны молниями. Его молнии не трогают, он едва скрывает широкую улыбку, наблюдая, как рушится империя Воротников. И отец, его отец ничего не может с этим поделать! Старый маразматик, который давно потерял реальную власть, но всё ещё думал, что он на коне. Пора бы тебе очнуться, снять розовые очки и посмотреть на свой рухнувший замок.       — Как так можно было оплошать?! Сначала Канвондо и Юно, теперь Гангва и Ёджун! Нас обвиняют в государственной измене и связях с Северной Кореей! Три спонсора покинули нас после случившегося на Гангва, мы сейчас буквально на грани краха!       — Господин, у них нет доказательств, всё не так плохо… — пытается сгладить гнев лидера помощник Ёджуна Содо. Он был оставлен в Кунсане, чтобы запечатлеть там крах Чонгука и Мамору и отчасти это его спасло. Ёджун был мёртв, обвинён в похищении людей, в создании и торговле наркотиками, в сговоре с Северной Кореей. Сам Ёджун мёртв и с мёртвого уже ничего не взять, но копы замели всех его подчинённых, а главное на базе схватили репортёра Хаммёля. Журналист понимал, что пойдёт как пособник и предатель страны, а потому сдал Ёджуна с потрохами, показал их переписки и звонки, признался, что работал на организацию. Вот вам и преданность СМИ, всё-таки перед лицом опасности люди всегда защищают свои шкуры.       — Не плохо? — низко пророкотал лидер, убийственным взглядом глядя на Содо. — Нет доказательств? Вы тупые или меня считаете тупым? Этот кретин Ёджун облажался! Я приказал ему договориться с якудзой, а не стать с ними ещё большими врагами! Но мне сказали, что он послал на переговоры с их лидером какую-то подставную шавку, а тот чуть не убил его папу!       Он прикрывает нижнюю часть лица рукавом рубашки, стараясь скрыть улыбку. О! Это не Ёджун послал того кретина, а он! Он с самого начала собирался уничтожить того, кто занял его место младшего лидера, он никому не уступит свой трон!       — Как итог, каннамская полиция оказалась на Гангва, а послали её туда именно якудза! И нет бы этому идиоту Ёджуну скрыть нашу базу с наркотиками и душами на продажу, но он именно туда заманил врага и сам себя выдал! А теперь сдох как собака и уже ничего с него не спросить! — орёт лидер. — Сейчас мы — главный корень зла для всей Кореи. Мы крали омег, мы пичкали их наркотиками, мы создали этот наркотик! Как только его вид будет установлен, копы возьмут за границей все точки, где мы его продавали, не говоря уже обо всех точках по Сеулу. Семьи похищенных омег уже создали протест перед зданием верховного суда с требованием немедленно нас поймать и покарать! Министр обороны с потрохами нас сдал, когда понял, что ему грозят обвинения в государственной измене, но теперь именно мы предатели Южной Кореи. Нас не знают в лицо и не могут посадить, но это только пока. У копов всё ещё есть Юно, стоит ему заикнуться о наших именах, и мы не успеем даже сбежать из этой страны!       Содо кланяется и отвечает:       — Если он не говорит, значит, боится нас…       — Идиот! Сейчас, когда наша власть пошатнулась, что мешает ему открыть рот?!       Он знает ответ на вопрос — боязнь за свою жизнь. Как только Юно будет не нужен Мамору, Минамото его убьёт, и Кан это прекрасно понимает, потому сам и молчит.       — Это китайцы нас сдали…       Лидер так смотрит на Содо, что тот вздрагивает и затыкается.       — Каким идиотом нужно быть, чтобы доверять партнёрам, с которыми сотрудничаешь, скрипя зубами? Китайцы только ощутили, что могут избавиться от нас как от конкурентов и сразу нас сдали якудза! Это и ребёнку было понятно!       — Господин, не злитесь! — Содо готов ему в ноги упасть. — Ёджун наоборот хотел всё провернуть тихо, чтобы Чонгук сдох в уличной драке или был пойман за их организацию.       — Тогда зачем нужно было красть Минхо? Морда Ёджуна, угрожающего Чонгуку заложником, уже все каналы облетела! Каким нужно быть кретином, чтобы звонить по видеосвязи и надеяться, что звонок не запишут?!       Лидер зло зачёсывает назад редкие волосы и устало плюхается в своё кресло, потирая виски. Что толку сотрясать воздух, когда эти придурки ни черта не понимают? Его организация на грани краха, ту, что он взращивал денно и нощно, сейчас могла развалиться от любого чиха!       — Приказываю всем залечь на дно, — наконец, произносит лидер. Это решение ему далось нелегко, после приезда Мамору они и так целый год вели себя тихо и потеряли не мало денег, возможностей и клиентов. — Никакой громкой деятельности, весь бизнес закройте, если ваши шавки будут недовольно, то просто пристрелите их.       — Будем пережидать бурю? — аккуратно спросил один из помощников.       — Нет, — лидер недовольно сверкнул на того глазами, и мужчина пожалел, что подал голос, — для всего мира мы затаимся, но не чтобы пережидать бурю. Ты, Вансо, — он обратился к младшему среди помощников, однако тот не был младше его сына, — убей Минамото Мамору. Он выставил нас посмешищем всего криминального мира. И без него Чонгук ничего не сможет нам сделать. Уберём Мамору и вернём своё прошлое положение королей Сеула.       *****       После черной полосы всегда следует белая — это непреложная истина. Но Тэхен в это не верил, буря только набирала обороты и скоро войдёт в свою финальную фазу, а до того Минамото должен подготовить почву, чтобы влиться в круговорот стихии и не пострадать там.       В его тайном бункере стояла тишина. Все три брата Ямамото мирно сопели на диванах, у одного из динамиков включенного ноутбука всё ещё раздавалась музыка какой-то игры. Минамото мог бы выключить её, но она не мешалась. Все якудза тоже отдыхали несмотря на середину дня, ночь у них была сложная, даже помощник Ли кемарил в кресле, видимо, сам не осознав, как отключился.       Чонгук уехал домой. С него были сняты ложные обвинения после того, как полиция получила запись с угрозами от Ёджуна, а несколько уличных хулиганов, поняв, что их король мёртв, признались, что оклеветали парня.       Минхо продолжал оставаться в больнице в окружении лучших докторов. Самое опасное прошло, но у него до того была тяжелая травма головы и передозировка сомнительной синтетикой сказалась не лучшим образом на восстановлении. Однако его жизни сейчас ничто не угрожало.       Хесок уехал домой сразу же, как пришёл в себя после операции. Когда парни явились на базу, его там уже не было, он спешил к младшим братьям, переживая, как они справятся без него.       И вроде бы всё закончилось хорошо, но Минамото смотрел на ключи шифрования данных, предоставленных ему его хакерами, складывал в голове весь пазл из произошедших событий и понимал, что ничего не хорошо. Он не был склонен к тревоге, но прямо сейчас понимал, что она владеет всем его существом. Как же хорошо, что на днях они уничтожили все жучки в доме Чонгука, всё равно не было смысла делать вид, что они великие слепые, Воротники и так понимали, с кем ведут дело.       Телефон, лежащий на столе, завибрировал. Минамото посмотрел на имя звонившего и криво усмехнулся, взял смартфон и вышел из комнаты в коридор, чтобы не мешать остальным спать. Сам альфа, хоть и ощущал усталость, но времени на сон у него не было, он заварил нехилую кашу на Гангва и теперь её расхлёбывал, постоянно находясь на связи с каннамской полицией для уточнения деталей и улик.       Но сейчас ему звонили далеко не из полиции.       Минамото принял вызов, и на том конце раздался наполненный сладостью голос Юно:       — Милый, хочу с тобой встретиться и поговорить.       Мамору почему-то ожидал, что тот позвонит после случившегося на Гангва.       — Слышал новости и решил развязать язык?       — Ну, ты ведь хочешь знать, где Ёджун хранил документы по переправке омег в Северную Корею? — Это серьёзные улики, которые бы только укрепили факт государственной измены организации и всех с ними связанных.       Но Тэхена это предложение нисколько не впечатлило:       — Я уже надеялся, ты выдашь мне имя главы Воротников.       — А ты разве уже сейчас не догадался? — хихикает Юно. — Ни за что в это не поверю, пока ты выслеживал Ёджуна наверняка всё понял сам, да?       Минамото думает, что иметь Кана в союзниках было бы даже неплохо, он сообразительный, всё схватывает на лету. Только вот он сильно расстроил Чонгука, Тэхен просто желает видеть Юно в гробу.       Так-то Кан прав, сейчас Мамору как раз сидел и собирал разрозненные фрагменты разных событий, внезапно осознав, кто в окружении Чонгука может быть предателем и даже больше — младшим главой, о котором они так часто слышали, но так мало знали.       — Очень хочется, чтобы ты подтвердил, — Тэхен на игру Юно не ведётся.       — Так я тебе подтверждаю, что это он, — смеётся Кан.       — А если мы думаем на разных людей?       — Не смеши меня, там только его имя всплывает в голове.       Минамото нехорошо улыбается с дьявольским блеском в глазах, хоть Юно его и не видно.       — Так ты мне теперь не нужен, получается.       — Если бы это было так, ты бы уже приказал меня убить, — понимает омега.       — Так чего тебе нужно?       — Хочу встретиться с тобой.       — Хм, хорошо, — соглашается Мамору.       Юно в ответ смеётся и чмокает трубку, посылая через неё воздушный поцелуй, но Тэхен отключается, не желая обсуждать ничего, кроме насущных дел.       И стоит Минамото отключиться, как ему снова звонят. И в этот раз звонивший вызывает только раздражение, а не интерес.       «Ну, сейчас начнётся!» — мысленно ворчит Тэхен, но трубку поднимает. Он же воспитанный и звонки старается не игнорировать даже если это спам. Ну как приятно потом наблюдать, как братья Ямамото вытягивают из спамера каждую монетку!       — Да я сегодня нарасхват, — смеётся Мамору, приняв вызов. — Что нужно главе Шэню?       Звонившим был Шэнь Лю — глава восточного синдиката банды Шэнляо. Те самые китайцы, от которых на родине было так много проблем, но в Корее они весьма неплохо сосуществовали, вместе даже Ёджуна уничтожили.       Шэнь Лю довольно смеётся, когда слышит, что Минамото обращается к нему на китайском. Разве это не лучшая стратегия для разговора — начать говорить с соперником на его языке?       — Для начала хочу поздравить тебя с победой! — отвечает Шэнь Лю полным любезности голосом. — Ну и желаю напомнить, что ты нам задолжал, это ведь мы рассказали про Гангва и Кунсан. — А вот и истинная цель звонка — стребовать долг.       — И я это очень ценю, — хмыкает Мамору, — как и твоё желание чужими руками избавиться от проблемы.       Китайцы помогли не из доброты душевной, а потому что им это было выгодно.       — Какой ты все-таки тяжёлый человек, — цокает Шэнь Лю. — Тебе сложно признать, что ты должен мне?       Минамото не любит быть должным, если глава Шэнляо пытается стребовать несуществующий долг, то лучше отдать ему его деньги и расстаться как в море корабли. Это лучший исход, чем вечно назойливое присутствие этого китайца.       — Чего ты хочешь?       Голос Шэнь Лю тут же наполнился радостью:       — Познакомь меня с омегой из-за которого сошел с ума.       — Обойдешься, — фыркает Минамото. — Завтра пришлю посыльного с вознаграждением.       — Не своди наши отношения только к деньгам! — дуется глава Шэнляо.       — У нас такие же отношения как у рыбы и суши, так что не заливай, Шэнь.       — И все равно деньги мне не нужны!       — И мою омегу ты не получишь, — Мамору чуть ли не зубами скрипит в этот момент от переполняющей его злости. — Прощай. — И скидывает звонок.       «Чтобы я его с Чонгуком знакомил? Ага, щас, разбежался!»       Телефон снова звонит и снова этот назойливый китаец.       — Ну что тебе?       — Не вежливо скидывать звонок!       В этот раз их разговор идёт на японском, что лишний раз подчёркивает, что Шэнь Лю действительно очень хочет познакомиться с Чоном.       — Не вежливо совать нос в чужие отношения. Найди себе омегу и отстань от меня.       — Мне нравятся альфы!       — Иди к чёрту!       Мамору скидывает звонок повторно, но Шэнь Лю опять звонит. Только Тэхен вызов игнорирует, он бы добавил этого бесящего китайца в черный список, но, если возникнет что-то важное, а до него не дозвонятся, будет не очень хорошо.       Через несколько минут Минамото приходит сообщение:       «Я окажу тебе ещё одну услугу, а ты встретишься со мной со своим омегой, хорошо? Тебя заказали, и, думаю, ты сам знаешь кто».