Крик тишины

      Вселенная ненавидит Мамору, весь мир ненавидит Мамору, все против него, никто его не любит и не ценит. Эти депрессивные мысли крутились в голове Минамото, которому обломали поцелуй с Чонгуком, и он был вынужден мысленно вздыхать и обещать нашинковать Шэнь Лю в мелкую капусту, а заодно и Воротников! Вот могли бы и позже заявиться, чего сейчас-то припёрлись?              Чон сидел в гостиной и жевал пиццу пока фильм был на паузе, он явно не подозревал о мучениях Мамору и его поломанных мечтах. Да омега сам всё ещё горел от смущения, вот лучше бы одежду друг с друга срывали, честное слово! И какой черт дернул Чонгука полезть к Тэхену с ласками и поцелуем? Пурпурный черт. Но вот он-то как раз ничего и не делал, Чон справился со всем сам и отчего-то не был в ужасе от случившегося, не испытывал отвращения, а досаду? Очень похожее на досаду чувство скреблось в груди, и бабочки в животе продолжали хлопать мощными крыльями, вынуждая Чонгука ёрзать на месте.       Проще всего было объяснить себе все эти чувства резко разыгравшимися гормонами. Последние несколько недель Чон регулярно забывал принимать противозачаточные и наивно приписал своё поведение к отмене препарата, словно забыв, что приём таблеток никакой роли не играл в буйстве гормонов. Также было удобно винить самого Мамору, который не контролировал выброс своих феромонов, из-за чего омегу и понесло. Люди, вообще, интересные существа, им проще винить кого-то, но только не себя.       Продолжая поглощать пиццу, Чонгук нарушает тишину первым, в который раз удивляясь, что он стал болтуном:       — Тебя заказали, и ты молчал?       Мамору ведь ни словом об этом не обмолвился. Если бы не убийца, замаскированный под доставщика, вероятно, Чон и не узнал никогда. У Тэхена есть дурацкая привычка — он никогда не рассказывает о своих проблемах, хотя, это лишь потому, что он не считает их стоящими внимания.       — Да разве это важно? — отмахивается Минамото, продолжая мучить куриную ножку на своей тарелке. — Меня постоянно пытаются убить, так что ничего не поменялось.       — Твоя беспечность меня бесит! Кто тебя заказал? Воротники? — Вот всё клещами приходится вытаскивать!       — Они, конечно, — безразлично отвечает Минамото и отставляет тарелку с куриной ножкой, нет у него аппетита. Он всё ещё думает о несостоявшемся поцелуе и мечтает сломать китайцу хребет! — Но Шэнь Лю, мразь узкоглазая, удвоил цену за моё убийство.       Обычный человек впал бы в ужас или отчаяние, узнав, что его хотят убить, или хотя бы насторожился. Но поведение Мамору никак не изменилось, он действительно не считал достойным внимания тот факт, что его заказали. С детства маленького Минамото пытались убить, подобное его никак не впечатляло.       — Кто этот Шэнь Лю? — спрашивает Чонгук с набитым ртом. — Тот китаец из синдиката? И как он вообще мог удвоить вознаграждение, если не состоит в Воротниках?       Тэхен улыбается и склоняет голову на бок, любуясь, как его злобное создание жуёт с полными щеками, как настоящий хомяк. Доставщик был липовым, а вот еда настоящая.       — Для наёмных убийств у нас есть свой канал, — отвечает Мамору и, вытащив телефон из кармана, что-то быстро набирает, а затем протягивает смартфон Чонгуку. На экране обычный сайт с услугами карго в темных тонах; оформление приятное и интуитивно понятное. Пугают только ненормальные цены в долларовом эквиваленте. На главной странице мировые новости, среди которых заголовки некоторых выделены красным цветом. Такой, к примеру, заголовок у свежей статьи про Минамото. — Сюда выкладывается досье на цель и вознаграждение, — продолжает Тэхен и указательным пальцем показывает на статью о самом себе, а также на количество лайков под постом. Видимо, эти лайки означали вознаграждение. Честно говоря, если бы Чонгук увидел этот сайт, то прошёл бы мимо и ничего не заподозрил! Вероятно, создатели сайта в действительно занимаются услугами карго, если их так и не раскрыли, страницу запросто можно было найти в поисковике.       — Чаще всего, когда нужно кого-то убрать, пишут конкретному киллеру, — Мамору показывает список надёжных байеров с липовыми фото профилей, — но бывает, когда цель опасна, заказ выкладывают на всеобщее обозрение, — он снова указывает на статью о себе, — чтобы все поучаствовали и кто сможет убить, тот деньги и получит.       А ещё заказы на всеобщее обозрение выкладывали, когда плохо знали киллеров и не понимали, кого нанять, чтобы всё прошло хорошо. Ещё одной причиной «общественного заказа» являлось желание измотать цель, чтобы после кто-то опытный её добил.       Чонгук просматривает страницу ещё раз, его интересуют байеры, ведь за их красочными профилями скрывались самые настоящие наёмники. Чон даже не думал, что мафия действительно пользуется интернетом и находится у всех на виду, он считал, что у них есть какие-то зашифрованные каналы. Омега возвращает телефон альфе, подводя итог:       — Как на соревнованиях.       — Да, но с летальным исходом, — скалится Тэхен. — Если заказчик человек А предложил сумму в, допустим, сто йен, но некий человек В считает цель также и своим врагом, он может повысить вознаграждение за убийство. Этим Шэнь Лю и воспользовался.       — И сколько ты сейчас стоишь? — Чон как-то не обратил внимания на этот аспект, слишком заинтересованный преступной сетью.       Тэхен погрустнел в этот момент, ответив:       — Почти восемьсот миллионов вон. Как-то меня дешево оценивают, добавить, что ли от себя ещё столько же сверху?              Чонгук смотрит на этого идиота, а тот действительно что-то активно печатает в телефоне! Не понравилось ему, что за него мало попросили, нужно удвоить цену, а то я такой красивый и особенный, и дешевый — ужас просто!       — Ты больной? — прямо спрашивает омега, но ответ уже и сам знает.       Минамото отрывается от телефона, откладывает его на стол и улыбается во все тридцать два, отвечая:       — Всегда таким был.       Омега качает головой и этот бесполезный разговор не продолжает. Ну а толку? Тэхен вырос в семье якудза, учился мафиозному делу и для него тот факт, что его заказали, был просто игрой, проверкой своих способностей. В каком-то роде Мамору даже не знал о том, как быть нормальным, потому что и такое поведение для него было нормой. Вероятно, он считал других странными, — кто боялся огнестрела, смерти и вечно притаившихся в тенях убийц.       — Так кто этот Шэнь Лю и что у вас с ним за отношения такие? — спрашивает Чонгук. Он помнит, что Ямамору ему сказал, что с китайцами якудза находятся на ножах. Кажется, пора углубиться знаниями о мафиозных взаимоотношениях. Чону не только интересен этот аспект, он также не хочет своим поведением навлечь беду на Мамору. Вот встретит он члена известного синдиката, нагрубит, как и всегда, возможно, влезет в драку, как и всегда, а этим очернит репутацию Минамото. И ладно просто очернит, а то и до конфликта доведёт. Ответственность. Чонгук всё больше и больше понимал значение этого слова.       Мамору подталкивает ближе к Чону миску с пастой и креветками и отвечает:       — Он глава восточного китайского синдиката Шэнляо. Когда-то они процветали в Японии, но затем я выставил их и с тех пор мы не в ладах. Как-то исторически так сложилось, что китайцы и японцы плохо ладят, — усмехается альфа.       — И при этом он всё же согласился помочь тебе, а не Воротникам, — припоминает Чонгук. Рассказал о засаде в Кунсане и о базе Ёджуна на Гангва. Разве так поступают враги?       Мамору кривится, отвечая:       — Я уже говорил, что он просто пользовался моей ненавистью к организации, чужими руками убрал врага.       — Враг моего врага мой друг?       — Как-то так.       — И у тебя есть его номер, — отмечает Чонгук. Отношения якудза и китайцев явно нельзя описать одним словом «враги», это нечто большее. Этот Шэнь Лю даже не взял деньги за услуги и не убил посыльного, хоть и изувечил. Он удвоил за голову Мамору награду, но при этом позвонил ему и сказал, что хочет встретиться. Угроза? Но было понятно, что Минамото на угрозу не поведётся, а значит, здесь что-то более личное, и Чонгуку любопытно узнать, что именно.       Тэхен же разводит руками и отвечает:       — Приходится держать номера всех, кто может так или иначе пригодиться.       — Он буквально удвоил награду за твою голову.       — Вот такая случайность, — улыбается альфа, но видит скептический взгляд Чона и ему приходится рассказать: — Шэнь Лю когда-то давно хотел со мной подружиться, даже предлагал мне брак, чтобы наши кланы породнились.       У Чонгука чуть креветка изо рта не выпала. Это что получается, мог случиться мафиозный брак? Так здесь ничего интересного, просто снова кто-то клеится к Мамору? А Чон уже рассчитывал на расследования и теории заговоров.       — Он омега?       — Альфа, — улыбается Минамото, наблюдая, как Чонгук в очередной раз не доносит креветку до рта. Хотел теории заговоров, вот тебе, пожалуйста! — Да, — продолжает Тэхен, — он нетрадиционной ориентации и с головой у него беды. Он зациклен на мне и хочет сделать своим — то ли просто дурью мается, то ли действительно ненормальный, я так и не понял. — И почему на Мамору клюют одни психи? Чон, конечно же, нормальный, он не псих. — Но то, что он всё ещё точит зубы огрызть кусок Японии — это факт, — Минамото поигрывает кисточкой от серёжки. — Сейчас все морские пути под контролем якудзы, Шэнь Лю приходится отдавать половину годового дохода, чтобы оплачивать нам транспортные узлы, ему самому это не нравится и его люди тоже от этого не в восторге. Наркотик из Китая идёт по всему миру, спасибо английским колониям девятнадцатого века за это. Однако их ближайшие конкуренты — это мексиканцы и они пользуются морскими путями через Тихий океан, чтобы попасть на евразийский континент. Япония находится как раз между пересечениями торговых путей. И пока нам платят китайцы, мы пропускаем их корабли и их людей для торговли с Америкой, но задерживаем мексиканцев и не пускаем в Азию. Видишь, клан Шэнляо зависимы от нас и их гордость сильно страдает из-за этого, как и кошелек. Поэтому для Шэнь Лю я союзник и враг.       Чонгук всё-таки съедает креветку и подытоживает:       — Сложные у вас отношения.       — Не то слово, — вздыхает Минамото с видом настоящего мученика. — Но ты, злобное создание, вот что запомни — для тебя есть только один мафиозный дом и это Акаи Дорагон. Остальным кланам якудза доверия нет. Избегай другие синдикаты, особенно из других стран, не вступай в конфликты, ничего им не рассказывай и молчи о своём положении моего парня. Вот когда станешь мужем, сможешь козырять этим, — игриво подмигивает альфа.       Чонгук закатывает глаза и раздражённо фыркает:       — П-ф!       Мамору продолжает, потому что информация эта не для шуток или развлечений, она может спасти жизни и не одному Чону:       — У нас нигде нет друзей. Есть те, с кем мы сотрудничаем, с кем мы на ножах, с кем мы в режиме холодной войны. Вот с мексиканцами у нас плохие отношения, так же, как и кубинской мафией и итальянской. У нас сносные отношения с китайцами, русскими, вьетнамцами, индийцами, Тайвань и вовсе под нашим колпаком. Но никто из людей этих синдикатов не являются нашими друзьями.       — Что до кланов якудза в самой Японии? — уточняет омега.       — Токио и Киото полностью под нашим влиянием. Остров Сикоку находится под управлением клана Кёко, но ещё четыре года назад Кёко вступили в Акаи Дорагон, как и клан Сувимару на острове Кюсю.       — То есть вы контролируете весь юг Японии?       — Да, там самое большое количество портов, рядом доступ к Китаю и Корее, поэтому с Шэнляо мы на ножах, из-за того, что выгнали их оттуда. В Ямагате главенствует клан Фукудзима, а в Мариоке Наруки. Остров Хоккайдо находится под контролем клана Кониси. Я не думаю, что ты всё это запомнишь, — смеётся альфа, ведь информации очень много, — но я рассказал тебе лишь об основных, самых крупных синдикатах. Северные кланы довольно дружны, у них не водится таких больших денег как у нас в Токио или Киото, весь поток людей предпочитает оседать в столице, но не стоит недооценивать силу северян, они сплоченные и действуют в интересах друг друга. В Японии с ними много проблем, но они больше лают, не кусают.       Чонгук кивает и продолжает доедать пиццу, переваривая услышанное. Если подводить итог, то доверять Чон может только клану Акаи Дорагон, где состоит сам Мамору и которым он управляет. Честно говоря, Чонгук думает, что ещё должен доказать членам якудза, что он не нежный омега, а может ноги переломать, вот тогда он и сам будет доверять этим людям. Речь сейчас не идёт о помощнике Ли, просто такой замечательный альфа точно самый лучший и надёжный и не будет с Чонгуком прыгать из подбитого вертолёта! Чон злопамятный. А в остальном всё было предельно открыто — никому не доверять, ни с кем не воевать.       Мамору отчего-то пристально смотрит на омегу, и улыбка медленно растягивает его тонкие губы. Чонгуку эта улыбка очень не нравится, обычно в такие моменты Минамото нёс какую-нибудь дичь!       Так и происходит:       — Злобное создание, а ты так интересуешься, потому что собираешься за меня замуж?       — Ещё чего! — вспыхнул Чон. — Просто не хочу ударить в грязь лицом и натворить бед.       — Да, с твоей удачей и не такое возможно.       — Завались! И сам знаю, что я неудачник.       Чонгук вгрызается в кусок пиццы, словно бы он был Мамору, которого хотелось покусать. Вообще, парень давно не ел разного рода фастфуд, поэтому сейчас лопал как не в себя, но, когда появится жирок, а он появится, будет видно, что ел он именно в себя любимого.       — Вкусно? — спрашивает Минамото, подперев голову рукой и мечтательно глядя на Чона.       — М, — мычит парень с набитым ртом.       — А мы так и не проверили, отравлена она или нет. А ещё я убил курьера и не заплатил, — как бы между делом отмечает Мамору.       У Чонгука кусок в горле застревает. Действительно, еду принёс не настоящий курьер, а что, если она отравлена? Минамото вот ни кусочка не съел.       Чон поднимает голову и смотрит на альфу, который едва сдерживает смех.       — Сволочь! Вот специально мне это только сейчас говоришь?       — Мне просто нравится твоя реакция, — разводит руками Тэхен, не переставая тихо смеяться.       — Я для тебя подопытный зверёк?       — Конечно, нет, ты мой самый любимый колючий Чонгук-и.       Омега фыркает и продолжает есть. Он уже много съел, коли еда была бы отравлена, он бы давно кони двинул. Удивительно здесь именно то, что Минамото не ест. Чон двигает к нему полупустую миску с пиццей, но Тэхен с улыбкой качает головой и отдаёт еду Чонгуку. Омега, кстати, заметил, что Мамору очень мало ест, правда, в гостях набивает пузо только в путь, но, вполне вероятно, из-за того, что не хочет расстраивать хозяев дома. Вероятно, он плохо ест именно потому, что не ощущает вкуса еды, для него пища просто запас энергии и когда её предостаточно, он и есть не хочет. Эх, а если бы Чонгук не ощущал вкуса еды, ему бы не пришлось следить за фигурой. С другой стороны, он не хочет жертвовать возможностью насладиться пищей только ради красивого тела. Лучше быть толстым и живым, чем худым и дохлым, — Чон сделал это девизом и жил по этому принципу. Вот начнётся весна, а там и лето, омега пересядет на велосипед и стрясёт свои калории.       Тоскливый взгляд серых глаз обращается к окну, за которым уже темно, но уличные фонари освещают сад, заваленный снегом. Как же Чонгук не любит зиму.       — Поехали на Чеджу, — неожиданно говорит омега.       Тэхен удивляется:       — Почему так внезапно?       — Надоела зима.       — Она только началась, — смеётся альфа, — да и на Чеджу не шибко-то тепло. — Там сейчас не больше плюс десяти. Но это всё ещё лучше, чем в снежном Сеуле.       — Класс Санха же едет на горячие источники, я тоже хочу, — отвечает Чонгук. — А Беляша отвезу родителям на время.       Если всего час назад Чон не был уверен в том, что хочет отправиться в поездку, то сейчас он горел желанием поскорее оказаться на острове, завалиться в горячий источник и не вылезать оттуда сутками.       — О? — Минамото расплывается в довольной улыбке. — Я увижу дом, где родился мой демоненок?       — Я сказал, что я отвезу, а не мы, — уточняет Чонгук.       Но Мамору просто так не сдаётся:       — Хочешь трястись в общественном транспорте? С потными людьми? В душной обстановке? — Он знает, за что Чонгук ненавидит общественный транспорт и давит на это.       — Душный здесь только ты, — ворчит омега и упрямо добавляет: — Попрошу помощника Ли меня отвезти.       Судя по лицу Мамору, он только что принял решение уволить помощника Ли.       — Он вообще-то мой дворецкий.       — Хах, — веселится Чонгук, — но выглядит всё так, будто он заключил сделку с демоном, а не ты.       — Это ты к чему? — не понимает альфа.       — Да аниме и манга есть такая — «Темный дворецкий». Там граф заключает сделку с демоном и тот становится его дворецким. Но у вас с помощником Ли всё наоборот.       — То есть я демон?       — Я бы сказал Дьявол, но, думаю, ты и сам о себе всё прекрасно знаешь.       — Ничего о себе не знаю. Расскажешь? — Минамото игриво подмигивает Чону. Если так подумать, то он действительно как Дьявол, но куда опаснее Себастьяна. У того хоть хозяин был, а этот пёс ходит сам по себе и кусает кого вздумается. Не кусает, отрывает головы.       — Тебя вообще не парит, что на тебя китаец зубы точит? — не понимает Чонгук. Мамору вон сидит шутки травит и с Чоном заигрывает, уже и забыл, что его заказали.       — Почему это меня должно волновать? — не понимает альфа. — И вот ещё что, злобное создание, — нехорошая улыбка пускает корни на красивом лице, — если увидишь Шэнь Лю, вмажь ему от меня от всей души.       За испорченный поцелуй!       — Ты же сам сказал быть с другими мафиози аккуратным, — закатывает глаза Чонгук. Хоть бы определился для начала — бить Чону всех подряд или нет.       — Но ему обязательно вмажь. Видишь ли, мне статус не позволяет, а ты, как омега, можешь его хоть до смерти запинать.       — Моими руками хочешь воспользоваться?       — Это просто просьба, а не приказ. Мне всегда хотелось ему врезать, но развязывать войну из-за такого — не лучшая затея.       — Ладно, — соглашается Чонгук, — но не думаю, что мы пересечёмся. — Уж ударить он кого угодно может, так что такую плевую просьбу даже с радостью исполнит. Хотя должен благодарить этого Шэнь Лю, если бы не его выходки с повышением цены за голову Мамору, Чон бы сегодня сам засосал альфу! И вот снова кончики ушей начали полыхать. Да что же такое с Чонгуком происходит?!       — Зря так думаешь, — отвечает Тэхен, — он очень интересовался тобой, когда звонил мне.       — И ты мне ничего не сказал? — Омега смотрит на Минамото, качая головой. Видимо, для альфы это всё мелочи, но на самом деле Мамору был в бешенстве, когда Шэнь Лю упомянул Чонгука!       — Ну, я послал его и сказал, что никогда вас не познакомлю, но он настырный. В любом случае, рядом с тобой на постоянке теперь будет ходить командир Сё, так что китайцы тебе ничего не сделают.       — Охрану ко мне решил приставить? — недовольно ворчит омега. — Думаешь, я до этого не просёк, что около моего дома твои люди дежурят?       С момента, как они вернулись с Гангва, дом Чонгука находится под постоянным наблюдением. Чон хоть и без опыта, но эту пристальную слежку даже слепой бы ощутил!       — Это вынужденная мера, злобное создание. Мы сейчас держим Воротников за глотку, они не остановятся ни перед чем, чтобы нас убрать. Поэтому потерпи немного, придётся тебе, как важной шишке, походить с охраной.       — Ладно, — буркнул Чонгук. Не маленький, сам всё понимает.       — И ещё вот, — Минамото вынимает свой Магнум из-за пазухи и кладёт на стол, двигая к Чону, — носи его всегда с собой. Можешь поесть и спуститься вниз, чтобы выбрать наплечную или набедренную кобуру — какая будет удобнее.       Чонгук кивает и внимательно осматривает Тэхена, тот всегда с оружием, но его не видно, пока сам альфа не решает его показать.       — Ты носишь халат от кимоно именно, чтобы скрыть наплечную кобуру?       — Да. Думаю, отстрелить себе случайно печенку лучше, чем яйца, — смеётся Мамору.       — А ты оптимист.       В дверь тонко стучат, и Чонгук напрягается. Снова заявился незваный гость? Им сегодня хоть минутку покоя дадут? Ну, не то чтобы Чон так горел желанием остаться наедине с Минамото, но… Черт возьми, да! У них, вообще-то, свидание, и оно шло даже неплохо, Чонгук вон чуть своего новоиспеченного парня не засосал, но им постоянно мешают! Кажется, уехать на отдаленный остров отличная идея.       — Господин, — доносится из-за двери ровный, спокойный голос.       Мамору отвечает:       — Входите, помощник Ли.       Ну ладно, на дворецкого Тэхена Чон даже готов полюбоваться. Ах, какой альфа!       В глазах Минамото, перехвативших взгляд Чонгука, вспыхнули искры ревности.       — Господин, — кланяется помощник Ли и отчитывается, — Шэнь Лю уже нет в отеле, и китайцы из города исчезли.       Мамору собирался перехватить людей Шэнляо, а лучше найти Шэнь Лю и устроить массовую перестрелку, даже свой спецназ отправил в отель, где китаец остановился. Однако у того была отличная чуйка, он напакостил и сразу сбежал. Минамото хрустит кулаками, думая, что при встрече забудет о нейтралитете в их отношениях и свернёт сволочи шею!       — Сбежал, паскуда, — выдыхает Тэхен, успокаиваясь. — Ладно, чёрт с ним. Как дела у нашего курьера?       — Жить будет, но на лице останутся шрамы.       — Скажи доку, чтобы делал пластику.       — Как скажете, — кланяется помощник Ли и переходит к следующему отчёту: — Ещё двое наёмников были убиты не более пяти минут назад. Это всё мелочь, никто из Десяти Владык пока не объявился.       — Десять Владык? — переспрашивает Чонгук. Его поразило даже не то, что киллеры на Мамору сыпались как снежная буря, сколько интерес вызвало необычное название.       Тэхен поясняет:       — Лучшие из наёмников в азиатском регионе. Там даже есть я, — гордо задирает голову и улыбается.       Чон скептически смотрит на Минамото и спрашивает:       — Ты прикалываешься?       Нет, конечно, альфа отличный снайпер, с этим не поспоришь. Но сайт создан для киллеров, которые зарабатывают убийствами себе на жизнь. Зачем богатейшему человеку Азии и главе якудза заниматься такой мелочью?       — Я серьёзно, — обижено дует губы Тэхен, — это ведь спортивный интерес. Там, кстати, есть и Ямамору.       — И ты ждёшь, что кто-нибудь из них придёт за тобой? — уточняет Чон, показательно хрустя кулаками. Сам удвоил за себя награду и ждёт, когда за ним придут лучшие убийцы! Да ему жить надоело!       Помощник Ли прикрывает рот планшетом и явно смеётся над голубками, а точнее с Чонгука, который готов придушить Мамору.       Минамото ничего не подозревает и весело продолжает:       — Да, мы же лично не знакомы, только ники в сети. Поэтому и любопытно, как они выглядят.       — И они не знают, что один из Десяти Владык является главой якудза?       — Младшим главой. Нет, не знают.       И вот толку его бить? Он такой же, как и Санха. И если школьник глупый в силу возраста, то Мамору просто рос в среде, которая воспитывала его не бояться привычных для мафиози вещей; другие боятся, а Минамото живёт с этим и даже находит в этом развлечение.       — Ты больной псих и это не обсуждается, — выдыхает Чонгук.       Люди боятся, когда в них стреляют, Мамору жаждет этого.       Тэхен пожимает плечами и обращается к помощнику Ли:       — Продолжайте наблюдение, вся крупная рыба будет меня долго отслеживать.       — Приказать Ямамору следовать за вами? — уточняет мужчина.       — Нет нужды, я ведь тоже не против поохотиться, — мечтательно улыбается Минамото.       Чонгук ворчит:       — Если тебя пристрелят, ты будешь сам виноват.       — Будет обидно, если за мной не придёт никто из Десяти Владык, — вздыхает альфа.       Чон хочет сказать, что Мамору псих, но он повторится, поэтому просто качает головой и запихивает в себя остатки пиццы. Ну псих Тэхен, да, но ведь его псих. И даже зная, какой Минамото человек, зная его темную сторону, Чонгук всё равно его выбрал. Омега, получается, не меньший псих. Интересно, это заразно? Или они просто такие идеально подходят друг другу? Кто знает.       *****       Чонгук никогда не считал себя спонтанным, он был планировщиком, если что-то должно было произойти в его жизни, то он составлял для этого чёткий план. Конечно, были эпизоды, которые выбивались из картины его плана: когда подобрал Беляша на улице, когда начал встречаться с Мамору (хотя он всё тщательно обдумал) и когда решился на поездку на Чеджу с классом Санха. Школьник от этой новости был на седьмом небе от счастья, а Чонгук в срочном порядке связался с родителями и поехал на окраину Пусана, чтобы отвезти папе и отцу Беляша. Сам кот сидел в машине в переноске и явно думал, что они едут к ветеринару, потому что притих и лишь изредка переваливался с боку на бок, размышляя о плане мести неблагодарному хозяину.       Мамору естественно увязался с Чоном. Он просто не мог упустить возможности посмотреть на место, где раньше жил Чонгук!       Отчий дом был хоть и арендуемым, но родным, его очертания, голубую крышу, не тронутую снегом, и старенький забор вокруг омега узнал бы из тысячи подобных, а таких в округе было навалом. Чон родился в небольшом рыбацком посёлке. Здесь было куда теплее, чем в Сеуле, у небольшой гавани с медленно покачивающимися рыбацкими суднами, даже зимой было многолюдно, люди собирались в море за добычей, пока стоял мороз и воды были тихими и спокойными. Море в этом месте никогда не замерзало, изредка затягивалось тонкой пленкой льда в особо холодные зимы, но было пригодно для рыбалки в любое время года, кроме сезона дождей, когда в водах разворачивались ураганы. Наверное, море понимало, что единственное может кормить людей, живущих на своём берегу, ведь вокруг посёлка росли горные гряды, — они не были высокими, но частыми и скалистыми, лощины между ними словно раны на теле земли. Заниматься здесь земледелием было невозможно и выпасать скот было негде, у людей было только море, и оно кормило их, и изредка уносило к себе, словно принимая кровавую жертву.       Домики в поселке все стояли довольно близко и были почти нагромождены друг на друга. Узкие улочки не имели ничего общего с романтической атмосферой, которую обычно показывают в эстетике Пинтереста, а паутина проводов перекрывала доступ к чистому небу. На дорогах едва могли разъехаться две легковые машины, а светофоров и того не было, только стёртая «зебра» пешеходного перехода.       Глядя в тонированное окно, Чонгук не без тоски смотрит на школьный двор, мимо которого они проезжают. Там, за высокой оградой дети занимаются физкультурой в морозный день; несмотря на то что посёлок совсем убогий, здесь очень много детей и младшая и средняя школы всегда полны.       — Ты здесь учился? — любопытствует Мамору.       — Ага, — отвечает Чон. — Около вон той скамейке я избил альфу, который зарядил в меня мячом, и потом его папа приходил к моему ругаться, — улыбается омега, — на следующий день я снова избил этого альфу, потому что он настучал на меня.       Минамото смеётся. Это так похоже на его злобное создание! Эх, а хотел бы Мамору учиться с ним в младшей и средней школе, да и старшей. Однако они были разделены не только расстоянием, но и статусом. Лишь благодаря упорству и судьбе, а то и Вселенной, они встретились в Ханнам.       Помощник Ли останавливает автомобиль у дома, на который указывает Чонгук. Маленькое строение не бросается в глаза на фоне остальных таких же, кому-то было бы и того стыдно показывать свой отчий дом, но Чон его не стыдился, как и бедности, в которой они раньше жили. Он собирается перевезти и родителей к себе, просто нужно дождаться окончания университета и конца битвы с Белыми Воротниками.       Родители Чона уже ждали гостей, потому что парень не успевает зайти за старые, скрипучие ворота, как дверь распахивается и наружу вылетает Су Саннын, сверкая яркой улыбкой.       — Сыночка приехал! — папа налетает на Чонгука, сжимая его в таких объятиях, что у омеги натурально кости трещат! Наверное, силой он пошёл в папу, как и внешностью, и сварливым характером.       — Привет, папа! — улыбается Чон. — От тебя пахнет чем-то вкусным.       — Это я вам кушать приготовил, — отвечает мужчина. Саннын ужасно готовит, но что Чонгук, что Хваин ели и не жаловались, Мамору и вовсе не ощущал вкус еды, так что за него не стоило переживать.       Отлипнув от Чона, папа переключается на Тэхена, расплывшись при его виде в такой сладкой и довольной улыбке, что Чонгук ненароком заревновал родителя к пурпурному. Вот умеет Минамото нравиться окружающим!       — Зять приехал! — воскликнул Саннын и бросился обнимать Мамору.       — Здравствуйте, папа!       Чону хотелось в этот момент сквозь землю провалиться. Папа говорил громко, а соседи у них все как один собирают каждую сплетню, ещё слетятся как мухи на мёд, отбоя от них не будет.       — Папа, он ещё не зять! — ворчит Чонгук.       — Не стой на морозе, иди домой, — не слушает его Саннын, — там отец из подвала вытаскивает кимчи, помоги ему. — Парня просто спроваживали, чтобы не возникал!       — Это вам, папа, — говорит Мамору, взяв из рук помощника Ли мини-холодильник, набитый мясом говядины, — он тяжелый, давайте я помогу вам его донести?       Саннын готов был прямо тут растечься радужной лужицей. Ну какой приятный и обходительный альфа!       — А чего мы стоим на улице? — спохватился Су. — Пошли домой, я уже всё приготовил, покушайте перед дорогой и с нами поболтаете, нам ведь интересно, как дети живут.       Помощник Ли кланяется Мамору и говорит:       — Господин, я отгоню машину к пристани, здесь запрещена парковка.       Тэхен просто кивает и сам понимая, что на этих узких улочках машину не оставишь у ворот.       В доме тепло и сухо, но вот этот солёный воздух, который ощущается на улице, царит и внутри помещений, видимо, морем здесь пропитано всё. Интерьер в доме скромный, но видно, что жильцы стараются поддерживать здесь чистоту и порядок. В глаза сразу бросается новая стиральная машинка, стоящая в конце коридора, так как не помещалась в ванную комнату, а на кухне видно большой трёхстворчатый холодильник с огромным отсеком под заморозку. Саннын там хранил кальмаров и осьминогов, которые ловил муж, а также устриц и креветок. Половину этого добра он потом отправлял Чонгуку, цены в Сеуле на дары моря были выше, чем на побережье, где их непосредственно ловили. А во время штормов и вовсе много съестного выносило на берег, не говоря уже о сезонах нереста сельди, когда она выбрасывалась на пляж.       — Отец, ты где? — кричит Саннын, проводя Мамору в дом и выдав ему тапки. — Зять приехал!       Чонгук готов за голову схватиться, потому что папа просто неисправим!       Чон Хваин появляется из маленькой комнатки рядом с кухней, закрытой куском занавески. Он несёт малую бочку с кимчи, которую успел вытащить до того, как ему помог сын. Мужчина ставит бочку на пол в сторону и с улыбкой идёт к Чонгуку, заключая его в объятия, а после деловито здоровается с Мамору за руку. Нужно отметить, что к Минамото он ещё настороженно относился. Но это ещё ничего, если бы у Тэхена у самого был сын и он бы привёл в дом парня, Мамору бы угрожал ему оружием, а то и вовсе стрелял, не заботясь о том, что может убить несчастного.       — Так, папа, — говорит Чонгук, когда с формальностями было покончено, — вот это корм для Беляша — сухой и влажный. Влажный только раз в день в обед, в остальное время сухой. Сухой просто так ему не оставляй, иначе он сильно набирает вес. Это миски для воды, лучше поставь их в разные части дома. Это лоток, а это наполнитель, можешь менять его два раза в день. Если будет кашлять шерстью, вот паста для вывода шерсти, просто положи ему в миску, он сам съест. На улицу не убежит, он боится туда выходить…       — Лучше бы внука привёз, — ворчит Су Саннын, но внимательно слушает наставления. Всё-таки любимый кот сына, как тут допустить, чтобы с ним что случилось в его отсутствие?       Беляша Чонгук уже выпустил, и тот подозрительно ходил по дому и изучал незнакомую обстановку, подёргивая пушистым хвостом от недовольства. Он думал, что они едут к ветеринару, а оказались в незнакомом месте, но вокруг знакомые люди, что странно и подозрительно.       Разобравшись со всем, что дети привезли в качестве подарков, Су Саннын решил, что неплохо бы приготовить им мяса. Стол был полон рыбных блюд, но раз в качестве гостинца Мамору привёз хану, то стоит быстро нажарить мясо на гриле, чтобы парни тоже поели.       — Чонгук, покажи пока Тэхену дом, а мы с отцом закончим приготовления на стол.       — Папа, там и так много блюд, куда ещё? — бурчит Чон.       — Не спорь, а иди.       Омега знает, что спорить действительно нет никакого смысла и кивает Мамору, приглашая пройти за собой. Вместе с ними идёт и Беляш, рядом с двумя знакомыми людьми ему было не страшно.       Дом был не большой, поэтому и показывать особо было нечего, но Чонгук постарался показать каждый закуток на первом этаже и по узкой лестнице повёл Минамото наверх, по пути усмехнувшись:       — Маленький дом, да?       Тэхен даже не думает отрицать:       — Очень маленький.       — А я здесь семнадцать лет жил и не бухтел! — ворчит Чонгук.       Они входят на второй этаж и здесь так же узко и двери расположены друг напротив друга, если двое одновременно откроют двери, то чья-то заблокирует выход, а если в коридоре кто-то будет идти, то его нехило приложит. С Чоном случались оба несчастья.       — А где твоя комната? — интересуется Минамото. Ему было, конечно, интересно рассматривать отчий дом, хоть обстановка здесь и была скупой, но больше всего его тянуло в обитель Чонгука.       — Так и знал, что ты ко мне полезешь, — смеётся омега, но раздражения по этому поводу не испытывает.       — Мне интересно знать, как ты жил до нашего знакомства.       — У тебя в Японии всю комнату переверну, — угрожает Чон.       Тэхен расплывается в мечтательно улыбке:       — Буду очень ждать, когда ты будешь у меня в Токио.       — Где ты живёшь? В каком районе? — решает уточнить омега.       — Префектура Канагава.       Чонгук удивлённо округляет глаза, отмечая:       — Я думал в Гиндзе или Роппонги.       — Потому что они богатые?       — Ну, да, даже в Сеуле ты живёшь в Каннаме, хоть и не в сердце района.       — В Канагаве у нас фамильный дом, там тихо и спокойно, есть храмы, кругом парки и леса. Многие богатые люди не любят шумные города. А ещё с места, где я живу, можно увидеть вершину Фудзи. Приезжай ко мне в гости или жить, желательно навсегда.       — Какой ты быстрый!       — А чего расшаркиваться? — скалится Мамору.       — А притереться друг к другу? Я вот считаю твой характер противным и тебя вместе с ним, — ворчит Чонгук, открывая одну из дверей и впуская пурпурную сволочь в свою бывшую комнату.       — Я очень рад, что мы идеально друг другу подходим.       — Твоя способность слышать только то, что ты хочешь — поражает.       — Спасибо!       Чон сжимает губы и ничего не говорит. Выиграть в словесном поединке у Минамото невозможно.       Мамору тем временем осматривает детскую комнату Чонгука. Она была очень маленькая и для такого Чона, каким он сейчас вырос, была точно кукольная. Здесь был небольшой стеллаж с книгами, шкаф для одежды и футон вместо кровати, в углу стоял маленький разборный столик, потому что на постоянке его негде было держать, места просто не хватало. Комната не выглядела пустой, здесь просто изначально ничего не было, но в шкафу с открытыми дверцами висело много одежды не самого лучшего качества.       Минамото удивился:       — А ты почти ничего не увёз отсюда.       Чон скривился и ответил:       — Просто все вещи здесь поношенные и старые, родители купили мне новые перед поступлением в старшую школу. В этой хорошо ходить по дому, — он указывает на шкаф, — но на людях, тем более в Сеуле, не появишься. — Его даже в поселке травили из-за старой одежды, так что отчасти это можно было назвать травмой.       Тэхен в этот момент с любопытством рассматривает стеллаж с книгами, проверяя содержимое и уточняет:       — А мангу ты отсюда перевёз?       — Я не покупал мангу, — отрицательно качает головой омега, — когда жил с родителями, у нас не было для этого денег. Я ходил в книжную лавку и там читал, аджоси, который там работал, знал о положении моей семьи, поэтому разрешал мне сутками там сидеть, — с улыбкой вспоминает Чон и раздражённо цокает, потому что Минамото уже отправился изучать его кровать.       Тем временем, пока Чонгук показывал Мамору их небольшой дом, Су Саннын готовил простые закуски к мясу и вытащил электрогриль, чтобы пожарить хану и поесть его в горячем виде. Хваин тоже помогал, разбирая стол шире и подготавливая электрогриль к работе. И именно когда все были заняты, в дверь раздался звонок.       — И кого нелегкая принесла? — ворчит Саннын, моет руки и спешно вытирает их о полотенце. — Дорежь мясо, — бросает мужчина мужу, — только старайся красиво резать, ровно.       Хваин бы и поворчал, что разницы нет никакой в том, как резать, но решает лишний раз не испытывать судьбу, Санным и наподдать может.       — Иду, — кричит омега, когда звонок нетерпеливо раздаётся вновь. Видимо, кто-то из соседей пришёл, только они минуют ворота и ломятся в двери, словно к себе домой. Такова жизнь в поселке, когда все друг друга знают, личные границы становятся очень размытыми.       Саннын открывает двери и замирает на пороге, недовольно прицыкнув языком. На крыльце действительно оказываются соседи, не толпа, но человек пять-шесть. Среди них бывший учитель Чонгука из средней школы У Сондже и сосед Пак Бихён. Бихёна Саннын больше всего не желал видеть; ещё во времена, когда Чонгук жил в посёлке, он периодически поколачивал сына Бихёна Укхвона, который тоже пришёл. Из-за постоянных драк детей Саннын был на ножах с Бихёном и спустя годы их отношения так и не улучшились. Не нужно быть гением, чтобы понять, что соседи припёрлись (идеальное слово) на порог дома Чонов, услышав о том, что Чонгук приехал. Отчасти Саннын в этом сам виноват, он так кричал во дворе, что целый квартал, видимо, был в курсе.       Бихён мило улыбается, намеренно поигрывая воротником своей дорогой шубы, пытаясь выставить её напоказ.       — Здравствуй, Саннын!       Рядом с ним стоит здоровый альфа — его сын Укхвон, он одет не менее дорого, весь ухожен и обласкан родителями. Он учится в Сеуле и, как и у Чонгука, у него были каникулы после зимней сессии, и он приехал к родителям.       — Здравствуй, соседушка! — квохчет сиплым голосом У Сондже, а сам всё за плечо хозяина дома заглядывает, явно высматривая Чонгука.       Как же Санныну хотелось их всех просто выставить за ворота и запретить здесь появляться! У Сондже был учителем Чонгука, но всегда предрекал мальчику жизнь в подворотне или тюрьме, из-за склонности омеги к дракам. А Пак Бихён был тем, кто рассказал маленькому Чонгуку о том, что он сын насильника и убийцы, а ещё постоянно ругался на него и проклинал. И вот сейчас эти люди с фальшивыми улыбками стоят на пороге дома Чонов с явным желанием узнать, как там Чонгук, а лучше сказать, убедиться, что он влачит жалкое существование и домой приехал, потому что из университета выперли.       — Чего вы хотели? — спрашивает Саннын, даже не пытаясь быть дружелюбным.       — А вот слышал, что Чонгук приехал, — Бихён даже не скрывает своих мотивов, — хотел с ним повидаться. Соседи ведь, а я его уже года два не видел.       Хочется просто хлопнуть дверью перед любопытными носами, но Санныну здесь ещё жить и работать, приходится думать перед каждым своим шагом. Да и потом, чего ему стесняться сына? Чонгук вырос красавчиком, учился в престижном университете, был отличником, таким сыном только хвастаться. И всё же, они собирались устроить застолье семьёй и никого приглашать к столу Саннын не желал.       — Он только приехал и устал с дороги, — отвечает Су, — к тому же, мы готовимся пообедать всей семьёй, — омега делает особый упор на последнее слово, намекая, что незваных гостей они не ждут.       — Да мы же только повидаться, — настаивает У Сондже, чуть ли не пролезая в прихожую, заталкивая внутрь Саннына, — узнать, как у него там дела. Я всё-таки его учителем был, душа болит за ученика. Он же вспыльчивый был, переживаю о том, как он устроился в Сеуле, всё ли у него хорошо.       Саннын скрипит зубами, готовый взорваться и пинками выставить всех за дверь. Эти жаждущие глаза гиен ему отвратительны, как и их лживые улыбки.       — Папа, что-то случилось? — Чонгук услышал внизу какой-то шум и спустился проверить. Чего он не ожидал, так это увидеть людей, при виде которых у него зачесались кулаки!       Укхвон с кривой ухмылкой заглядывает за плечо Санныну, пока тот не отступает в сторону, пропуская сына. Чонгук сильно изменился со времён средней школы и момента, когда соседи в последний раз его видели. Мало того, что он возмужал как альфа, так стал ещё выше и шире в плечах, ну никакой грации от омег. Однако красота его никуда не исчезла — серые пронзительные глаза в окружении густых чёрных ресниц, длинные волосы, небрежно сцепленные на макушке резинкой; острые скулы, но достаточно милые, мягкие щеки, четко очерченные губы, небольшой нос и густые красивые брови. Сейчас он лишился всех детских черт, которыми был одарён, когда ещё жил в посёлке, его взгляд был дерзким, словно бросал вызов всему миру. Он был схож с бушующим пламенем, — красивый, но смертельно опасный. С него пропали обноски от Чонина, он одет просто, но в достаточно дорогую и хорошую одежду.       «Красивый», — нехотя признаёт Укхвон, — «только запах всё такой же поганый!»       Бихён поспешно подбирает челюсть с пола и тоже проскакивает в прихожую, чтобы поближе рассмотреть Чонгука и найти в нём хоть что-то такое, о чём можно будет сплетничать ближайший месяц или несколько.       — Здравствуй, Чонгук! Помнишь меня? — навязчиво спрашивает Бихён, толкая сына локтем в бок, чтобы тоже не отставал.       — Да, — кивает парень и кланяется гостям, не забывая о приличии, — здравствуйте, дядя Бихён.       — А меня помнишь? — влезает У Сондже.       — Рад вас видеть, учитель У! — Чонгук оборачивается к папе и спрашивает: — Что-то случилось?       Но Санным и ответить не успевает, как вмешивается Укхвон. Он сальным взглядом обводит Чонгука и говорит:       — Да мы просто услышали о том, что ты приехал и пришли тебя повидать. Помнишь меня?       Чона уже конкретно бесит этот вопрос! Они что все считают, что у него какие-то проблемы с памятью?! Но омега сдерживает свой тяжёлый характер.       — Я тебя бил в средней школе. — Не очень хорошо сдерживает.       Лица гостей в этот момент нужно было видеть! Возможно, соседи ожидали, что Чонгук хоть сколько-нибудь изменился, но он побывал главой банды, а сейчас и вовсе няшится с главой якудза. Та кривая дорожка, которую ему пророчили, стала не только кривой, но и темной, а единственный свет исходил от фиолетовых глаз.       — А-ха-ха-ха, — неловко рассмеялся Укхвон, чтобы развеят тишину. — Так и учишься в Сеуле?       Чонгуку показалось или уши гостей стали ещё больше?       — Да, — отвечает Чон, — приехал повидаться с родителями перед стажировкой в посольстве. — Он намеренно добавил такую уточняющую деталь, чтобы утереть носы этих любопытных, которые чморили его в детстве из-за его отца. Омега вообще любит похвастать, а в такой ситуации ему и вовсе хочется показать пропуск в японское посольство, которое он получил на днях. Жаль, пропуск остался в Сеуле, как и табель успеваемости и вообще очень много вещей, чтобы пофлексить ими!       — Ты учишься на посла? — любопытствует Укхвон.       — Да, в университете Ханнам.       Про то, что он учится в Ханнам многие слышали, поэтому эта информация не особо впечатляет слушателей.       — А мой Укхвон встретил прекрасного омегу, — не к месту хвастает Бихён, — а ты, Чонгук, нашёл уже себе альфу? Хотя с твоим характером и внешностью, это наверняка тяжело, да?       — Почему же тяжело? — позади Чона раздаётся бархатный голос. — Настоящие альфы должны любить трудности.       Чонгук оборачивается и натыкается взглядом на наглую, самоуверенную улыбку Мамору, который подходит к Чону и, обняв его за плечи, притягивает к себе.       Половина спеси любопытных соседей осыпается при виде Минамото, а челюсти падают на пол, готовые пробить доски до подвала. Чонгук отмечал уже сотню раз, но Тэхен очень красивый; его красота бросается в глаза, заставляя желать обладать ею. На днях Мамору выбрил самый край висков, убрал немного волос за ушами и на затылке, длину тоже чуть подкорректировал, но не убрал полностью. Сейчас он носил длинные волосы, уложенные назад, их края лизали его шею; эта прическа открывала вид на серьги-кисти, которые в спокойные будни он никогда не снимал. Стрижка заметно изменила внешний вид Мамору, он оставался всё таким же нежным из-за кукольного лица, но теперь эта нежность таила в себе угрозу. Минамото был как его любимый Магнум на снятом предохранителе, — красивый, но смертельно опасный.       На Тэхене его излюбленный белый халат-кимоно поверх чёрной водолазки. Он скрывает наплечную кобуру, но Чонгук всё равно ощущает, как ему в бок упирается пистолет, —неприятно, однако он потерпит.       — Милое создание, — нарочито ласково обращается Мамору к Чону, — это нищие пришли милостыню просить?       Вот за что Чонгук обожает Минамото — за его длинный и язвительный язык, для которого не существует границ. Он мог подобрать любой другой синоним — нуждающиеся, бедные, но сказал именно «нищие», чтобы слово било хлестко и больно.       Гости буквально подавились от возмущений! О, бесить одними словами Мамору умел лучше всех. Зато Саннын стоит довольный, ему нравится, как Минамото не церемонится и язвит, альфа точно слышал часть разговора, но даже не пытался быть дружелюбным.       — Тэхен-кун, — Чонгук пытается сделать возмущенный вид из-за такого поведения своего парня, но скорее похож на довольного кота в этот момент, уголки его губ так и прыгали вверх, — это не нищие, а наши соседи.       — Ох, извините, — улыбнулся Мамору и снова невинно обратился к Чону: — Им тоже деньги нужны? Я позову помощника Ли, он разберётся, а мы лучше пойдём за стол.       Бихён больше терпеть такое не может! Он тут стоит в своей дорогой шубе напоказ, а его называют нищим попрошайкой?! Да, этот альфа очень красивый, но терпеть его поведение Бихён не намерен.       — Извини, но ты слишком груб со старшими. Родители не воспитали?       — Грубы здесь только вы, как гости вам следовало бы представиться перед незнакомым лицом. И после, узнав его имя, статус и положение, выбрать позицию для общения. Разве не так принято в азиатских странах?       Бихён пыхтит, но гордо задирает подбородок и отвечает:       — Я Пак Бихён, это мой сын Укхвон. Я представитель местного поселкового совета, а также владелец половины рыболовных суден в этом районе. — Вот так! Выкусил, да? Это Чоны здесь нищие сошки, которым требуется милостыня, а Паки и семья У здесь очень хорошо живут.       Чонгук больно укусил себя за внутреннюю сторону губы, чтобы не заржать во весь голос. Хвастать таким перед чеболем? Смех, да и только!       — Я Минамото Мамору, единственный наследник рода Минамото. Нашей семье принадлежит сорок процентов недвижимости всей Японии и около десяти процентов недвижимости Южной Кореи. У нас крупный бизнес, даже не знаю, как описать, но это не пара рыболовных суден, а морской конгломерат. Однако мы не только морскими путями заведуем, у нас множество заводов в самых разных сферах бизнеса. Но именно я управляю заводами по изготовлению военной промышленности. В Японии у меня даже есть звание полковника.       Хвастать Мамору страсть как любил, Чонгук на своей шкуре это прочувствовал; ему только дай волю, а там его и не заткнуть. Но даже Чон удивился, когда узнал, что у Минамото есть военное звание, этот чеболь же из якудзы и ещё совсем мелкий, когда успел? Хотя, возможно, это за заслуги перед страной.       Бихён проглатывает все ругательства. Он действительно сел в лужу, как владелец нескольких суден он знал о морском конгломерате Минамото и осознавал их мощь. А, значит, он не мог обращаться к этому сосунку на ты, не позволяло положение в обществе, как и сказал Мамору, в азиатских странах статус играет большую роль. Даже к молодому Минамото Бихёну бы пришлось обращаться уважительно.       В разговор вмешивается учитель У, он кряхтит, посмеиваясь и говорит:       — Юноша, вы пылкий, но к учителю-то, ко мне, следует проявить уважение.       — Да, — соглашается Тэхен, — папа учил меня, что в первую очередь сын должен кланяться родителям, затем учителю и после богам. Мой учитель господин Фудзивара заслуживает моего уважения и смирения, надеюсь, сейчас он пребывает в добром здравии, как только буду в Японии, обязательно его навещу.       Мамору так и говорил: «У меня один учитель и кланяться я буду только ему». Его вызывающее поведение заставляло окружающих плеваться ядом, но как же Чонгук был счастлив в этот момент! Он сам спал и видел, как всё выскажет этим людям, но каждый раз что-то его останавливало — то близкие связи в поселке, то родители, которые здесь останутся и не скоро переедут в Сеул. Но пришедших Чон люто ненавидел и сейчас был рад, что Минамото проявляет свой жутко заносчивый характер на полную. Всё-таки Тэхен с рождения крутился в кругах богатых семей, вести ядовитые беседы со светским обществом было куда сложнее, чем с обычными людьми.       — Да кто ты, вообще, такой?! — взрывается Укхвон, единственный в силу пылкой молодости не желающий преклонять голову перед каким-то смазливым альфой! Они пришли посмеяться над Чоном, а смеялись над ними! Немыслимо и возмутительно!       — Я муж Чонгука, — бессовестно лжёт Мамору.       Бихён в этот момент ощущает себя так, будто по нему потоптались и облили помоями. Таким униженным он себя никогда не ощущал и сейчас трясся от злости, но сказать ничего не мог.       — Кажется, вы задержались, — вмешивается Саннын, — стоите в открытых дверях и дом мне вымораживаете.       — Да, пожалуй, мы пойдём, — говорит учитель У и с видом побитой собаки кланяется и уходит прочь.       Укхвон недовольно смотрит на Чонгука и на его «мужа», сжимает зубы с явным желанием сказать что-нибудь едкое напоследок, но натыкается на ледяной взгляд фиолетовых глаз и трусливо отступает. Та тьма вокруг Мамору никуда не делась, она всегда была рядом с ним, всегда голодна; она пугала всех, даже Чон первое время её опасался и не зря, ведь Минамото не был хорошим человеком.       Бихён натягивает жуткую улыбку и кланяется на прощание, утаскивая за собой сына. Саннын даже вздыхает от облегчения, выставив всех за дверь. Он не боялся, что про его зятя будут говорить, что он невоспитанный, всё снова решал статус, а Минамото даже в среде чеболей был особенным. Никто просто не решится распространять о нём грязные слухи или косо смотреть в сторону дома Чонов.       — Ты серьёзно являешься полковником? — первое, что спрашивает Чонгук, когда гости уходят. Омега смотрит в фиолетовые глаза Мамору и видит, что тот веселится, эта стычка ему была по душе. Конечно, хвастать он любил, как и ставить людей на место, взять хотя бы его выступления на родительском комитете.       — Нет, — отвечает Тэхен, — я соврал. Но про военное производство не врал. Если бы жизнь сложилась иначе, я бы пошёл в военное училище и, возможно, к этому времени стал бы полковником. Выбрал бы авиацию это точно, мне нравится летать.       Чонгук представляет Минамото в военной форме и кончики его ушей нещадно краснеют. Ох, ну это зрелище слишком горячее!       — Извини, Тэхен-и, — обращается к альфе Саннын, — не хотел, чтобы такое произошло, а эти куры налетели. Неприятно, да?       — Ничего страшного, — отмахивается Мамору, — мне было даже весело.       — А лихо ты с ними, — смеётся Саннын.       — Есть опыт.       После произошедшего уже и пошли к столу, где всё было готово. Саннын не переставал возмущаться наглости соседей и хвалить мальчиков за то, что так хлестко отшили наглецов. После случившегося отношение отца Чонгука к Мамору заметно улучшилось, сам Хваин слышал эту свору, но ничего не сделал, а вот Минамото ничего не боялся, поставив на место наглых гостей. Это вызвало уважение к Тэхену, Хваину он уже не казался обычным богатым чеболем с пустотой за душой, он оказался чутким, совершенно не добрым, но сильным, он мог защитить Чонгука и для его отца это было главным.       Когда застолье подошло к концу, Хваин отозвал своего сына в сторону, глянул ему в серые глаза и сказал:       — Благословляю вас. Мамору отлично подходит тебе.       Чонгук в этот момент ясно понял, что Минамото окончательно влился в семью Чонов и уверенно в ней обосновался. Этот пурпурный добился доверия всех и каждого и шёл к своей цели по завоеванию Чонгука семимильными шагами. Что уж тут говорить, но под его напором сдался и сам Чон; скольких альф он отшивал, но изгнание этого не удалось. И почему Чонгука не раздражает эта мысль? Почему он не впадает в панику и не пытается всё отрицать? Почему ему нормально, что Минамото находится у него дома и общается с его родителями, полностью получив их доверие?       Ох, Чонгук, а ты, кажется, крупно попал!       *****       Самым простым способом отправиться на Чеджу был самолёт, туда ходили и паромы, но зимой, когда погода могла измениться по щелчку пальцев, рейсы морских отправлений были редкими. После случая с вертолётом, Чонгук страх как боялся всех полётов, но самолёт, полный людей, не вызывал такой паники, как хрупкий маленький вертолёт. На всякий случай Чон заставил Мамору взял с собой парашюты, прыгать было тоже страшно, а если упадут над морем, точно не выживут, но шанс выживания хотя бы не равнялся нулю.       Вместе с ними ехали и ребята из класса Санха и сам До. Школьники отправились в путешествие с экскурсоводом и учителем, так как это была классная поездка и им требовалось сопровождение. Мамору оплатил все расходы, в том числе и на транспорт, даже не поскупился и приобрёл всем билеты в бизнес-класс. Санха, который дальше Сеула никуда не уезжал, был вне себя от радости, прыгая в аэропорту как заведенный вокруг Минамото и нервничающего перед полётом Чонгука.       — Хён-хён, а вы будете с нами в одном отеле? — спрашивает у Мамору Санха.       Тэхен подвязал волосы, чтобы не мешались, и сейчас его выбритые виски и затылок особо бросались в глаза. Чон сосредотачивает всё внимание на них, чтобы не думать о полёте. Почему-то, когда он соглашался на поездку на Чеджу, он как-то забыл о том, что им придётся лететь.       — Да, — отвечает Мамору.       Помощник Ли, стоящий рядом, сочувствующе протягивает Чонгуку таблетку успокоительного и бутылку с водой. Омега с благодарностью принимает такой подарок.       — А где мы поселимся? А где вы? — продолжает болтать Санха.       — Вы в люксе, мы в президентском номере.       — А в чём разница?       — Наш пороскошнее будет, но и вас не обделят. В номерах подобного качества самое лучшее обслуживание, так что вы ни в чём не будете нуждаться.       — А вы с главой уже выбрали маршрут для путешествий?       Мамору смотрит на бледного Чонгука и отвечает:       — Вероятно, сегодня мы целый день пробудем на горячих источниках. А завтра погуляем по острову.       — Значит, маршрута нет?       — Будем импровизировать.       — А мы поедем смотреть на мандариновый сад и делать варенье, а ещё…       Санха так болтал и болтал, полностью погруженный в предвкушение от отличной поездки длиной в неделю. За эти семь дней можно спокойно насладиться Чеджу и даже оставить время на спокойные прогулки и любование природой.       Наконец, объявили посадку, и Санха отправился вслед за классом, оставив Мамору и Чонгука наедине. На Чона уже действовало успокоительное, да и вид самолёта вызывал больше доверия, чем вид вертолёта, так что омега даже приободрился, хоть и ощущал липкий холодный пот на спине.       Билеты Минамото взял для них в первый класс. Эта часть самолёта была полностью забита якудза во главе с помощником Ли. Чонгук даже как-то ощутил себя спокойнее в окружении такой охраны, а ещё ворчал, что находится под постоянным наблюдением. Когда за спиной есть люди, готовые прикрыть, ощущаешь себя королём мира, не иначе.       В целом Чонгук неплохо перенёс полёт. Они и в воздухе были только час с лишним, так что пытка закончилась быстро, а после можно было целовать святую, любимую землю.       Чеджу встретил их серыми зимними облаками и лёгкой изморосью. На острове было куда теплее, чем в Сеуле, но с моря дул холодный ветер, и пальмы, растущие на входе перед аэропортом, качались от резких порывов, застилая землю тонкой сеткой листьев. На Чеджу не было снега, но ощущалось, что сейчас зима, солнце встало совсем недавно, но света было ещё недостаточно. В городе кругом горела иллюминация, которой его украсили перед Рождеством.       Чонгук вдохнул полной грудью солёный морской воздух. Минамото держал над ними зонт, а позади парней стояла охрана из числа якудза. На них оборачивались и любопытно поглядывали; даже ребята из класса Санха не сводили с них глаз, хотя их уже грузили в автобус, чтобы организованно отвезти в отель.       — Хен, я загляну к тебе вечером, ладно? — кричит До и машет рукой Чонгуку, чтобы тот точно его заметил.       — Хорошо, — отвечает Чон под недовольный взгляд Мамору. Минамото хотел, чтобы они побыли вдвоём, но Чонгук эту кобелиную морду лучше остальных знал, вот и обломал ему всё. Это мелочно, но Чон мстил за самолёт и перелёт, хоть и сам согласился на это.       — Давай погуляем, а потом в отель? — предлагает омега.       — Как скажешь.       Мамору отправляет часть людей в отель с вещами, чтобы заселились и всё подготовили, а сам с небольшой охраной идёт на прогулку с Чонгуком. Дождь не сильный, но очень неприятный, однако Чону всё равно нравится. Несмотря на тяжёлый перелёт, сейчас он ощущал себя счастливым и каким-то даже свободным и живым, словно у него выросли крылья, но, пожалуйста, не надо, потому что летать он не любил.       Они идут по обочине вдоль автострады в сторону города. Могли бы поехать на машине, но Чонгук не хотел, он непременно желал погулять по всему Чеджу пешком, пусть и рядом с аэропортом смотреть было не на что.       — М-да, в такую погоду больше всего хочется на горячие источники, — вздыхает Чон, нарушая тишину.       — Так в чём проблема? — улыбается Минамото. — Поехали в отель.       — Ты должен был психовать из-за моих перепадов настроения.       — Нет, не должен, мне нравится, что я не могу предугадать твои дальнейшие действия.       Чонгук хмыкает, припоминая, как Мамору сказал о том, что альфам нравятся трудности. Этот пурпурный альфа вообще особый вид извращенцев, ему даже нравится, когда в него стреляют!       — Я хочу сходить на местный рынок, потом можно в отель, — делится планами омега, наблюдая, как на ботинках скапливается грязь. А в Сеуле сейчас лежит снег, но здесь кругом всё зеленое, хоть и мрачное, зима пришла и на Чеджу.       — То есть ты изначально собирался просто закупиться вкусняшками? — смеётся Мамору.       — Именно так. Это мой план на выходные.       — Обрастать грибами?       — Я этим и дома отлично занимаюсь. Денечек пооткисаю в горячих источниках, а потом можно куда-нибудь сходить. Хочу на ранчо, — загорается идеей омега.       — Ты верхом умеешь ездить?       — Как-то пару раз ездил, но не сказать, что мастер. Ещё хочу на вулкан, в буддийский храм, в лес и в лавовую долину. Но потом снова на горячие источники.       Чон думает о том, что со стороны их процессия явно выглядит странно: впереди двое мужчин в строгой форме, между ними обычная пара под зонтом и позади ещё человек десять натренированных убийц. Если бы Чонгук увидел такую группу, точно бы вызвал полицию, но у него просто характер поганый, как у бабок у подъездов.       — То есть ты приехал из-за горячих источников? — хохочет Мамору. — Недалеко от Сеула их тоже достаточно.       — А здесь особенные, вулканические, — отвечает Чонгук, вздёргивая подбородок. — И, вообще, это ты меня звал в поездку. У самого-то план есть?       Фиолетовые глаза лукаво улыбаются.       — Есть. Сутками валяться с тобой в постели.       Чон фыркнул:       — Ещё не весна, чего тебе гормоны в голову ударили или в яйца?       — Мы же с тобой пара, — невинно отвечает Тэхен, — я просто хотел побыть с тобой подольше наедине.       — Язык у тебя хорошо подвешен.       — А хочешь знать, что он ещё умеет? — неприлично улыбается альфа.       — Вишневую веточку бантиком завязать? — усмехается Чонгук.       Минамото серьёзно задумывается.       — Не пробовал, но нужно бы потренироваться.       — Надеюсь, ты ничего пошлого не планировал, — вздыхает Чон, сдаваясь. Этому черту что в лоб что по лбу.       — Да почему ты меня вечно во всяком подозреваешь? — наигранно обижается альфа. — Если так подумать, то именно ты обычно домогаешься меня.       — Бедный невинный цветочек!       — Я действительно невинный.       Чонгук качает головой, удивляясь бесстыдству этого черта.       До рынка так и идут пешком ещё несколько километров, никто не возражает, а Мамору и вовсе выглядит как самый счастливый человек на свете. Чон перед поездкой на Чеджу просмотрел несколько статей о путешествиях на остров и приблизительно знал лучшие места для посещений, а ещё был наслышан о местном рынке с вкусняшками, куда и направился, только сойдя с самолёта. В основном на рынке было много сезонных блюд из мандаринов, благодаря плантациям этих фруктов, расположенным недалеко, но также были и местные закуски из морепродуктов и вполне известные на материковой части Кореи блюда. Чонгук накупил всего и побольше, игнорируя тот факт, что в отеле точно есть вкусная еда. Он хотел вкусняшки с рынка, и он их получил, хоть они и потратили на это пару часов без учёта дороги с аэропорта до рынка.       Только после парни с охраной прибыли в отель. Как и думал Чон, Мамору снял номера в самом дорогом и изысканном месте, которое имело на своей территории горячие источники. И, снова же, как и думал Чонгук, Минамото взял им один президентский номер на двоих, сославшись, что остальные были заняты. Чон в это, естественно, не верит, постояльцев много перед Рождеством и остров выглядит оживлённым, но кто будет покупать здесь президентские номера, когда они стоят как Боинг?! За эти деньги можно поехать в тот же Лех, который так любят богачи, прекрасный лыжный курорт, а на горячие источники чаще всего едут в Японию или остаются на материковой Корее, зачем ехать на Чеджу? Гундит этот пурпурный, просто снова хочет Чонгука к себе в кровать завалить! Его пошлые мысли были понятны с самого начала.       Номер оказался действительно президентским, большим, просторным с видом на море. Здесь было сразу четыре спальни и четыре королевские кровати, но, конечно же, Минамото поселился в одну комнату с Чоном. Омеге это не нравится, но он решает промолчать, потом потихоньку съедет или выставит пурпурного за дверь, он эту комнату уже застолбил! В большом зале стоял телевизор и был мини-бар с разными, но в основном, алкогольными напитками. Мамору трезвенник, поэтому даже не глянул в сторону бухла, а вот Чонгук подумал, что нужно будет потом хоть бутылочку мартини пригубить. Он же всё-таки на каникулах, нужно отдохнуть как следует перед тяжёлым испытанием в посольстве, а также перед поездкой на остров Вандо.       По немому согласию оба парня с часик повалялись в номере, отдыхая после долгой, пешей прогулки, а потом собрались, захватили сменную одежду и отправились на горячие источники, куда так сильно тянуло Чонгука. Услужливый работник отеля с радостью провёл гостей до нужного помещения, где показал раздевалки, предоставил сменную одежду и полотенца, а также провёл небольшую экскурсию по источникам.       Горячие источники при отеле были разделены на несколько зон: для общего пользование, где могли находиться и альфы, и омеги; исключительно для омег, только для альф, а также особая зона для ВИП-гостей из президентских номеров. Конечно же, Чонгук с Тэхеном пошли в последний вид горячих источников, подальше от любопытных глаз, ведь у Мамору на спине была огромная татуировка, выдающая в нём принадлежность к якудзе. Так-то подумать, и он даже на море не сможет поразвлечься или придётся покупать пляж и одному там развлекаться. Не то чтобы для чеболя покупка пляжа была проблемой.       Пока Чонгук остаётся в раздевалке, решая — пойти в плавках или снять их (Минамото всё равно уже всё видел), Мамору прямо перед Чоном скидывает с себя всю одежду и босиком шлёпает до горячего источника, расположенного на улице в огороженной части отеля. Чонгук очень благодарен альфе за то, что он не стал устраивать развратное представление с раздеванием, Чон и сам отлично справился с задачей развращать себя, не в силах отвести взгляд от голого Мамору.       Фигура Тэхена соответствовала его нежному лицу, он не был тонким или худым, просто не обладал крупными мышцами, такой тип фигуры называют жилистым. Татуировка на его спине затекала на ягодичные мышцы и бока, лизала руки, но не трогала их. Чонгук думает, что забитые рукава отлично смотрелись бы на Минамото, но эти мысли возникают в голове как сигнал СОС, чтобы отвести грешные глаза от того, что находится ниже пупка Мамору. О, там Тэхен был прямо одарён природой! Чон мысленно пинает себя, чтобы не думал обо всяких пошлостях!       Лицо горело, пришлось задержаться в раздевалке чуть дольше, чтобы остудить полыхающие щеки. Чонгук сам себе напоминал девственника и бесился с этого, хоть он и правда был девственником. Это даже нормально, в этом нет ничего плохого, но Чон злится на себя за свою реакцию.       Успокоившись, омега решает тоже полностью раздеться. Он же на горячих источниках и желает наслаждаться водой, а не думать о том, что у него пипиську видно.       Горячий источник оказался достаточно большим, от него поднимался приятный тёплый пар, он не был густым, а ленивым и рассеянным. К водоёму вело несколько тропинок, оснащённых спуском, края обрамляли камни разной величины, сверкающие от пара и расположенных на территории фонарей. Источник был отделён от остальных огромным забором и даже шум города и гомон от других постояльцев не проникали сюда. Свободная от источника территория была выполнена в старом корейском стиле оформления садов, с тропками, укрытыми белой галькой, редкими цветами и кустарниками. Совсем рядом росла зимняя плетистая роза, обвивая забор, крупные красные цветы так и притягивали к себе все взгляды. Но ещё краше был гранатовый кустарник с красивыми спелыми фруктами. Насколько понял Чон постояльцы президентских номеров могли без ограничений брать отсюда гранаты. Нужно будет потом прикарманить немножко или множко.       Мамору Чонгук находит в источнике. Альфа лежит на бортике из камней, положив голову на сложенные руки. Нижняя часть его тела под водой, но спина с татуировкой большого дракона словно специально выставлена напоказ. Минамото сейчас такой умиротворённый, он просто лежит, закрыв глаза и наслаждается горячей водой. Наверняка где-то рядом на удобной точке сидит Ямамору с винтовкой и ведёт наблюдение за своим господином. Всё-таки, как бы то ни было, а за голову Тэхена назначена огромная награда и отчасти он сам виноват, что сумма стала больше. Кто сам себя заказывает?!       Чон погружается в источник, ощущая, как горячая вода покалывает кожу. Пожалуй, температура была чуть выше, чем та, которую предпочитал Чонгук, но всё равно зимой тело особо требует тепла, так что омега был не против такой температуры. Источник оказался не глубоким, что тоже было плюсом, в некоторых местах вода достигала подбородка, но в основном плескалась на уровне груди. Чонгук немного походил по каменистому дну, а потом нашёл специально сконструированные ступеньки для сидения и развалился там, наслаждаясь тишиной и спокойствием.       Наверное, Чон бы хотел так сказать, но почему-то сидеть без дела он не мог. Как валяться на диване и обрастать грибами, так он первый, но как в источнике со своим голым парнем, так у него руки чешутся! Татуировка Мамору так и просилась, чтобы её потрогали, Чонгук знал, что не ощутит рисунок, но и какая разница, если ему вот срочно надо.       Омега подходит ближе к Минамото и замечает, что тот совсем не обращает на него внимания, он точно не спит, но доверяет Чону, зная, что тот побьёт, но нож в спину не вонзит. Чонгук понимает, что сам сейчас буквально похож на маньяка, сам обвиняет Мамору в пошлых мыслях, но мысли это одно, а действия Чона уже совсем другое, потому что он не удерживается и кладёт ладонь на голову дракона, ощущая под руками крепкие мышцы альфы. Интересно, было больно бить такое большое тату? Конечно, Минамото боли не ощущает, и всё же?       Чонгук кусает себя за губу и ведёт пальцами дальше по телу дракона. Татуировка цветная, больше всего красок вложено именно в мифического зверя, облака лишь немного тронуты тушью, как и лепестки ириса, летящие по ветру. Огромные золотые глаза казались настоящими, живыми. По спине Мамору стекали капли конденсирующей воды и от этого татуировка дополнительно получала больше живости. Самый кончик хвоста дракона лежал на плече Минамото и был слегка смазан, на это место пришлось ранение и заросло оно хорошо, но татуировку попортило. Чонгук и сам не замечает, как увлекается и начинает обводить пальцами облака и лепестки. Картинка просто прекрасна, но больше всего Чону нравится трогать влажную теплую кожу; он не любил прикосновений альф и сам к ним не желал касаться, однако сейчас инициатива полностью принадлежала ему, он трогал спину Мамору и объяснял себе это интересом к татуировке. Но так ли это?       Волосы Минамото подвязаны, этот выбритый край на затылке делает шею ещё изящнее и длиннее. Серьга на левом ухе намокла и нити кисточки налипли на шею, подчёркивая её белизну. Чонгук тянет руку и поправляет серьгу, любуясь тем, как она сразу прилипает к щеке. У Мамору закрыты глаза, но он точно не спит, Чон это ощущает, он ожидает от омеги последующих действий и в Чонгуке просыпается озорство, желание показать, что он не трусливый кролик. Опираясь на плечо Минамото одной рукой, Чон тянется выше, его тяжелое дыхание оседает на шее Мамору, щекочет ухо, а затем омега сглатывает и губами прикасается к щеке Тэхена, убирая с неё непослушную серёжку.       Чонгук так поражается тому, что сделал, что сам замирает над альфой, обратившись в статую. Сердце начинает биться быстрее, в груди разгорается пожар, опаляя шею, щеки и уши, наверняка со стороны Чон похож на красного рака! Он всегда делает, а потом думает и сделанного ведь уже было не исправить. А хотел ли он что-либо исправлять?       Минамото под Чонгуком твёрдый, словно стал единый целым с камнями вокруг источника. Он очень горячий и глаза, наконец, распахнул. Да потому что не ожидал от Чона таких решительных действий. Омега и сам от себя в глубоком шоке, но ещё больше в смущении, а когда он смущается, то злится и становится ещё более взбалмошным чем обычно.       — Понравилось? — провокационно спрашивает Чонгук, но сам красный как помидор. Он продолжает нависать над Тэхеном, опираясь о его плечо.       Мамору лижет в миг пересохшие губы и пытается отшутиться:       — Можешь повторить? Не распробовал.       Кто же знал, что Чонгук в действительности повторит! Омега смело прикасается губами к гладкой щеке Минамото и вдыхает полной грудью аромат ириса. Альфа не контролирует феромоны, его природный запах становится гуще, обволакивая Чона словно одеяло. Чонгук ведёт губами чуть выше, доходит до скулы и, высунув язык, слизывает капельки воды одним широким прямым движением.       «Вот черт!» — орёт омега в своей голове. — «Что я такое творю?! Я ведь сам пристаю к Мамору, хотя постоянно обвиняю в приставаниях его!»       Чон немного отстраняется от Минамото и смотрит в его широко распахнутые фиолетовые глаза. Да не смотрит ты так на Чонгука, он и сам не понимает, что им движет! Сначала в доме Мамору, теперь в источнике, — омега каждый раз сам лезет к альфе и его действия в его отношении всегда носят личный и очень интимный характер. Чон смотрит на приоткрытые розовые от жара губы Минамото и во рту скапливается слюна. Они ведь так и не поцеловались. Чонгук думал, что в тот раз у Тэхена дома им просто завладела ситуация, приглушённый свет и интимная обстановка, но, размышляя о том случае, Чон пришёл к выводу, что всё ещё хочет поцеловать Мамору. Это осознание должно было привести его в ужас, но напротив только будоражило и гнало продолжить.       Стараясь принять положение удобнее, Чонгук опирается свободной рукой о ближайший камень, но он слишком мокрый, омега поскальзывается, теряет равновесие и готовится рухнуть в воду позади, однако Минамото вовремя его ловит, притягивая к себе. Чон падает на мокрую грудь Мамору, и вокруг них в воздух взлетают брызги воды.       Хочется со стыда провалиться под землю, ну или нырнуть под воду. Чонгук опирается о жилистую грудь Тэхена и приподнимается с него с явным желанием убежать и подальше! Крутым себя возомнил, решил, что может флиртовать с Мамору, как тот обычно флиртует с Чоном. Вот только омега неуклюжий!       Чонгук не хочет показывать, что он смущён, хоть его лицо и горит. В конечном итоге, он самый лучший, смелый и великолепный, он должен оставаться самоуверенным и творить дичь до победного конца.       — Поцелуемся? — спрашивает Чон. Он сам от себя в шоке, просто поверьте.       Минамото внимательно смотрит в глаза лежащего на нём Чонгука и спрашивает:       — Ты выпил?       — Я хорошо переношу алкоголь, — отвечает омега.       — Тогда у тебя течка?       — Да с чего ты решил? — ворчит Чон. — Заметь, но во время течки я не приставал к тебе.       Мамору задумывается на секунду, но согласно кивает, не было такого.       — Тогда почему пристаёшь сейчас? Ты же сам сказал, что тебе не нравится интимный контакт.       Чонгук бы и сам хотел знать, что на него нашло, но ответа он, как не бьётся, а найти не может.       — Потому что ты бездействуешь, — обвинить Тэхена во всём оказывается единственным решением, — обычно альфы берут инициативу, а тут мне приходится за двоих работать, — жалуется омега.       «Какую ты чушь несешь! Замолчи и не позорься!»       Но Чон уже начал, а остановиться всегда тяжело. Он смотрит в ничего не понимающие глаза Мамору и тянется выше к его лицу, прикасаясь к его губам своими. Это их первый поцелуй. У Чонгука ноль опыта, у него за плечами только просмотренные аниме, фильмы, несколько порнушек — сомнительные руководства, но это лучше, чем ничего.       Сердце так несётся в груди, что точно выломает рёбра и вломится к сердцу Мамору составить компанию. Парень ведь буквально лежит на альфе, можно даже сказать, что завалил его, но на деле просто упал. Чонгук одной рукой обхватывает Минамото за шею, притягивая ближе к себе, а другую держит на груди как опору, хотя Тэхен и сам его очень крепко держит, прижимая к своему сильному телу.       Поцелуй лёгкий и волнительный, просто прикосновение губ к губам, он такой нежный. Но Чонгуку этого мало. Он кусает нижнюю губу Мамору и оттягивает её, резко отпуская и снова нападая на него с поцелуем. И если бы Минамото ещё сдержался после первого невинного чмока, то, когда его кусают, а потом налетают с неуклюжим поцелуем, он тоже оставаться бесстрастным не может.       Чонгук ощущает, как руки на его спине становятся сильнее, хват крепче, словно Тэхен собирается омеге ребра переломать, вжав в себя. Но альфа силу контролирует, удобнее перехватывает своего парня и меняет их местами. И вот уже Чона прижимают к каменистому краю горячего источника, а наглые руки Мамору и вовсе опускаются на ягодицы Чонгука, начиная их мять.       Поцелуй смазанный и неуклюжий, ни у кого из них нет опыта, они просто горят в собственной страсти и подчиняются инстинктам. Парни сталкиваются носами и зубами, Чон до крови прокусывает Минамото губу и с каким-то нездоровым удовольствием глотает солоноватую жидкость, смешанную с их слюной. Поцелуй становится всё безумнее, Чонгук сам не понимает, как его рука скользит по груди Мамору вниз, достигает сосков и жадно их оглаживает.       Минамото на такой фокус лишь сильнее вжимает Чона в грубые камни, и омега с замиранием сердца ощущает вес чужой плоти на собственном бедре. Что-то тяжелое и безумное оседает пульсирующим импульсом внизу живота; сердце совсем слетает с катушек, вбиваясь в рёбра с такой ненормальной силой, что того и гляди не выдержит давления и взорвётся, оставив от себя обвисающие лоскуты плоти.       Чонгук возвращает обе руки на лицо Мамору, желая полностью владеть им, вести его. Омега углубляет поцелуй, пробует добавить к нему язык; из-за этого они становятся ещё более неуклюжими, однако никто даже не думает останавливаться. Краем сознания Чон думает о том, что они устроили для наблюдающего за ними Ямамору отличное представление, но омегу это не особо волнует.       Жадно смяв ягодицы Чонгука, Минамото ведёт тонкими пальцами по бедру, подхватывает ноги Чона под колени и вынуждает обвить себя ногами за пояс. Обнажённой кожей омега ощущает всё куда острее — тут и горячая вода и не менее горячий альфа, который вжимает в себя Чонгука, голодно целует и не менее голодно изучает его тело своими руками.       Чон мычит в поцелуй и пытается подняться чуть выше, но вместо этого потирается пахом о живот Мамору и вот тут-то, наконец, сознание у него проясняется, и он в шоке понимает, что натворил и что готов был натворить! Ещё хуже, что у него нет страха к этой близости, тело распаляется и оно хочет, всё-таки Чонгук взрослый парень и в его возрасте желать секса вполне нормально. Но когда в голове прояснилось, в груди зародился, нет не страх, а стеснение. Только сейчас Чон понял, в каком он положении и что потирался о Мамору, а его член начал набухать от возбуждения. И эта реакция собственного тела безумно смущала Чонгука!       — Я… э-м… — Чон тяжело сглатывает, отстраняясь от Минамото и всеми силами стараясь не смотреть в фиолетовые глаза, — ну… это…       — Сбежать решил? — хрипло спрашивает Тэхен.       — Ещё чего! — пылко возражает омега и всё-таки смотрит на Мамору. Глаза альфы подёрнуты пьяной дымкой, взгляд Чонгука тоже не лучше, но он этого не осознаёт. Губа прокушена и ещё тоненько кровоточит, губы самого Чона опухшие от бесконечных поцелуев, красные и аппетитные, он их ещё бесконечно лижет, ощущая на них аромат ириса. Вот всё этим пурпурным провоняло! Но Чонгук и возмущается для вида только.       Мамору поднимает руку мокрую от воды и проводит ею по волосам, зачёсывая назад выбившиеся из хвоста пряди.       — Тогда чего пятишься от меня, словно я заразный?       Нет, Минамото не заразный. Просто Чон сам себе не доверяет, это же он буквально напал на альфу с поцелуем. А если бы они сейчас не остановились, как далеко бы зашли? У Чонгука всё внутри сжалось и не понятно то ли от предвкушения, то ли от страха перед близостью. Ну нет, к такому серьёзному шагу он пока что не готов. Как бы то ни было, а страхов и сомнений в нём ещё слишком много.       — Я не пячусь, просто тут вода прохладнее.       «Боги, ну ври ты хоть складно!»       — Это ведь ты меня совращаешь, — жалуется Минамото, но голос у него совсем не как у несчастной жертвы, да и вид довольный, как у кота, объевшегося сметаной, — мне в пору пятиться или даже, — усмехается Мамору, — заявить в полицию о сексуальном домогательстве.       — С такой довольной мордой о подобном не заявляют! — Чонгук огрызается, но сам краснеет ещё гуще. Ему кажется, что он сегодня от количества смущений просто сгорит! Всё было бы куда проще, если бы он не испытывал к Мамору чувств. Хотя в таком случае он бы никогда не разделся перед ним и уж точно не полез целоваться.       — А я буду хвастаться в своём заявлении, пусть полицейские завидуют мне.       Чон хочет что-то ответить, но у него ни одного достойного замечания на эти слова, поэтому он и решает воспользоваться трусливой, но надёжной стратегией — сбежать.       — Схожу за напитками.       Минамото вздыхает и решает не давить на Чонгука, омеге нужно разобраться в себе самому в тишине, хоть Чон и сам заварил эту кашу. А Мамору просто подождёт, когда его злобное создание примет весь свой ворох эмоций, кипящих в груди.       Чонгук пулей вылетает из источника и несётся к раздевалке. Что он, черт возьми, сделал?! Откуда такие мысли и желания? Феромоны этой пурпурной собаки? Валить всю вину на них было проще, чем признаться себе, что, кажется, у Чонгука вовсе не «попробовать отношения», а познать их и укрепить. Он, кажется, в Тэхена настолько, что ему от этого плохо/хорошо и он совершенно не понимает, как должен поступить и что делать дальше!       «Так, ладно, успокойся, Чонгук, и постарайся пока не думать об этом».       Но черта с два он может успокоиться! Смущение и непонимание, как и обычно, перерастают в гнев. Злой и раздражённый омега напяливает гостиничные шорты и футболку и топает в сторону бара, чтобы выпить пару охладительных напитков, желательно ещё и спиртных, чтобы совсем полегчало.       Однако именно в этот момент, когда Чонгук напоминал бомбу на часовом механизме, ему решили подрезать проводки, чтобы он уж точно взорвался и погрёб под собой всех в радиусе ближайшего километра. Пока он идёт по коридору в сторону бара, откуда-то из-за поворота появляется незнакомец и очень нахально хватает Чона за руку, останавливая его грандиозный марш.       Чонгук злобно вырывает руку и гневно смотрит на незнакомца, готовый вцепиться ему в морду и вырвать глаза! Конечно же, остановившим его был альфа, так уж повелось, что на Чона повсюду клевали разного рода альфы, желая завести с ним знакомства. Некоторых, видимо, не останавливал даже тот факт, что Чонгук весь пропитался ароматом ириса, что явно говорило о том, что у него есть пара.       Альфа, стоящий напротив, несмотря на наглое поведение, был очень даже красив. Он точно не был корейцем, скорее китайцем, который прибыл на Чеджу на праздники. У него были прекрасные белокурые волосы, длинные и струящиеся по плечам и спине красивым водопадом; яркие золотые глаза и мягкие черты лица, не лишённые мужественности. На мужчине была неожиданно простая гостиничная одежда, как и на самом Чонгуке, он, видимо, тоже только покинул горячие источники.       Незнакомец обезоруживающе улыбнулся и, примирительно подняв вверх руки, сказал:       — Извините, я заблудился, не могли бы вы подсказать мне дорогу?       — Я похож на навигатор? — огрызнулся Чон. Настроение у него был паршивое, он всё ещё внутренне орал с того, что готов был сделать с Тэхеном! — Вон на стене карта отеля, глаза, вижу, что есть, вот и воспользуйтесь ими.       — Какой вы грубый, — качает головой незнакомец.       Чонгук раздражённо передёргивает плечами и, отвернувшись, бросает:       — Законом не запрещено. — Уходя прочь.       Конечно же, альфа от него не отстал и пошёл следом. Что и следовало доказать, он пристал к Чону именно чтобы подкатить.       — А мне не запрещено законом попытаться с вами познакомиться.       — Продолжите идти, я сломаю вам ноги, — предупреждающе рычит Чонгук.       — Это ведь не просто, — смеётся незнакомец. — В фильмах выглядит легко, а на деле человеческие кости безумно прочные.       — Не пытайтесь меня взять на слабо, я не боюсь ответственности и действительно сломаю вам ноги.       Альфа вздыхает и интересуется:       — И кто же обидел такую милашку?       Чонгук останавливается и резко оборачивается к незнакомцу, хрустя кулаками. Он спокойно относился к ласковым прозвищам от родителей, друзей или того же Мамору, но, когда кто-то другой пытался с ним мимишничать, он воспринимал это как акт агрессии в свою сторону и готов был начать убивать!       — Кого вы назвали милашкой? — рычит омега. — Это домогательство? Я прямо сейчас пойду к администратору и скажу, что подозрительный альфа домогался меня, ночь в обезьяннике должна понравиться.       Конечно же, незнакомца это нисколько не пугает, как и враждебный настрой Чонгука. Он смеётся и отвечает:       — Ах, омеги ещё не дарили мне ночь в обезьяннике. К сожалению, полиция вам не поверит, я люблю альф, — спокойно раскрывает свой секрет мужчина. — Если ваш альфа вас обидел, можете отдать его мне.       — А вы кто такой? Если мой альфа меня обидел, я ему на пальцах расскажу, где он виноват и как ему следует извиняться. И почему вы продолжаете за мной идти? Мой гениальный ум вас покорил? Сожалею, но я занят, меня ждёт счастливое будущее, нам не по пути.       Альфа в голос смеётся:       — Ты так остёр на язык, меня даже возбуждает.       Чонгук трещит кулаками, он готов драться, но не хочет портить их с Мамору отдых. Этот альфа ведь вызовет копов, если получит побои, может, он и вовсе мошенник, который на подобном деньги зарабатывает. Чон вытаскивает из шорт свой телефон и бросает:       — Я вызываю полицию.       Альфа в этот момент неудовлетворённо цокнул и резко поддался вперёд, второй раз схватив Чонгука за руку.       — Подожди-подожди, я же не нападаю!       Но для Чона, который не признавал никаких альф, кроме Мамору и исходился ядом от одного присутствия рядом незнакомцев-альф, которые клеились к нему, это стало последней каплей. Терпение лопнуло и Чонгук прорычал:       — Сожми зубы.       — А?       Но Чон дважды не повторяет, выбрасывая кулак свободной руки вперёд и попадая наглецу прямо в челюсть. Пожалуй, если бы альфа не заподозрил что-то неладное, Чонгук бы сломал ему шею, с такой неудержимой силой он бил, но мужчина успевает дёрнуть головой и удар получается смазанным, но всё ещё сильным. Незнакомец отшатывается назад, прислоняясь к стене и временно находясь в прострации. У него с губы и с носа течёт кровь, портя красивый ковёр, но Чон вину за это не испытывает.       — А я предупреждал, — бросает омега и движется к бару, как и планировал. По дороге он думает действительно вызвать полицию, а лучше рассказать всё помощнику Ли, чтобы он был в курсе и помог уладить возможно возникший бы конфликт. Однако неожиданно помощник Ли ждёт Чонгука в баре. Мужчина собран и спокоен, но видно, что немного волнуется, видимо, он давно ждал омегу, но тот задержался.       Чон с порога начинает:       — Помощник Ли, на меня тут напали и я человека избил, это чистая случайность, самооборона.       Но такие мелочи мужчину сейчас не интересуют, он кланяется Чонгуку и произносит:       — Господин, вам лучше переодеться и дождаться господина Минамото. У нас неожиданные гости. — Альфа мягким движением рук просит пройти с собой обратно в номер. Видимо, бара Чону сегодня не видать.       Омега хмурится и идёт следом за помощником Ли, спрашивая:       — Кто?       — Шэнь Лю приехал сюда.       Чон мрачно поджимает губу. Им хоть где-нибудь дадут спокойно отдохнуть?       — Из-за Тэхена?       — Вероятно, да, — отвечает помощник Ли.       Мамору уже ждёт Чонгука в номере. Омега при виде своего альфы тушуется, вспоминая, что они творили в горячих источниках, но решает не быть трусом в этот раз и не бежать. Он очень решительно смотрит в фиолетовые глаза, однако у Минамото сейчас другая проблема и их отношения могут немного подождать. Да и что им обсуждать-то? Тэхен давно принял свои чувства, осталось только Чону разобраться в себе.       — Злобное создание, ты одет слишком просто, — скалится Мамору, глядя на простые шорты и футболку, в которые был одет омега. Чонгуку в этот момент так и хочется съязвить, что Минамото выглядит ну точно также! Они оба из источника и переодеться просто не успели. — Мы идём на встречу глав мафиози, одень вот это.       Глядя на протянутый наряд, Чонгук ощущает, что собирается на приём во дворец императора, но уж точно не на встречу мафиозных баронов. С другой стороны, Чон не хотел ударить в грязь лицом и желал выглядеть эффектно, поэтому одежду взял и отправился в пустую спальню переодеваться. Наверное, будь ситуация не такой напряжённой, Мамору несомненно бы последовал за Чонгуком и продолжил флиртовать с ним, но у альфы были и другие дела.       Переодевшись, Чон глянул на себя в зеркало и понял, что он сейчас выглядит в точности как один из боссов мафии, он ещё и волосы забрал в хвост, отчего дерзости в образе прибавилось, не хватало только тату на шею, но Чонгук на такое не пойдёт. Наряд был точно в стиле Мамору: чёрная водолазка снизу, сверху белая рубашка с вышитыми на полях кандзи, чёрные брюки и красный халат сверху с тонкой золотой вышивкой и эффектной золотой брошью на воротнике.       Чону хотелось взять сигару, сесть в кожаное кресло, закинув ногу на ногу, и произнести пафосно: «Убить этого ублюдка!» Он ощущал себя в точности как босс мафии, а наплечная кобура с Магнумом придавала веса.       Напоследок надев туфли, Чонгук вышел из спальни, отправившись в зал, где его уже ждали. Внутри было около шести телохранителей Минамото, помощник Ли и командир Сё, снаружи на крыше дежурил Ямамору. Все были в полной боевой готовности и это ощущалось совсем иначе, нежели их вылазка на Канвондо или сражение на Гангва. Здесь в воздухе пылал порох, огромные деньги и неукротимая власть.       Мамору сидел на диване и лениво пил приготовленный ему чай. При появлении Чонгука он, взмахнув длинными ресницами, поднял глаза, и блаженная улыбка распустилась на его лице.       — Злобное создание, мы прямо как парочка.       Да, одеты они были одинаково. Только Чон в красный халат, а Мамору в белый. В остальном их стиль полностью друг другу соответствовал.       — Это ты дал мне этот костюм, — хмыкает Чонгук, не ведясь на очевидную игру «кто кого переоленит».       — Тебе не нравится? — участливо интересуется Тэхен.       — Нравится, — вынужден признать омега. Он никогда такое не одевал, но этот стиль был ему определённо по душе.       Минамото отставляет пустую чашку на стол и, поднимаясь с дивана, говорит:       — Тогда пойдём, не хочу слышать нытьё Шэнь Лю о том, как он долго нас ждал.       И вот снова Чонгук задаётся вопросом о том, какие отношения связывают Мамору и этого загадочного китайца.       Встреча проходила на нейтральной территории в чайном домике, расположенном при отеле. Это место сдавали в аренду на праздники, а также предоставляли ВИП-гостям на пользование в любое время. Внешне это был обычный ханок рядом с живописным прудом и красивым садом, полном спелых гранатов. Внутри же стиль дома переплетался с японским из-за близости острова к Японии — полы устилали татами, на входе висели талисманы удачи и изгнания нечистых сил, а из помещения разливался аромат свежеприготовленного чая. Очень умиротворяющая атмосфера, если бы снаружи не стояло шестеро людей в чёрной строгой форме — это были телохранители Шэнь Лю, выставленные снаружи. Группа сопровождения Мамору тоже должна была остаться здесь, кроме командира Сё и помощника Ли.       — Если выдастся случай, — говорит Минамото, подходя к крыльцу ханока, игнорируя стоящих рядом китайцев, — не забудь, что обещал от меня от души вмазать Шэнь Лю.       Чонгук закатывает глаза, но кивает. Вот же мелочный тип!       Они разуваются и поднимаются на татами в большой, просторный зал. Внутри их, конечно же, ждали. Развалившись на полу на мягких подушках, там сидел… тот самый золотоглазый альфа! Его губа уже была заклеена и рядом наплывал синий синяк, портя красоту идеального лица. Чонгуку не нужно пояснений, чтобы понять, что этот изврат и был Шэнь Лю!       Чон оборачивается к Мамору и торжественно заявляет:       — Я выполнил твою просьбу и избил его.