Последний свет Хоукинса 5

      Patsy Cline — She's Got You

      Я смотрела на перепуганное, бледное лицо Стива, на его огромные глаза, в которых плескался ужас и облегчение. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с засохшей серой субстанцией. Я медленно протянула руку, стирая мокрые следы с лица, и поползла к дыре в стене. Не пошла — именно поползла, потому что ноги дрожали так сильно, что не держали меня.       Стив протянул руку, его пальцы были тёплыми и крепкими. Он помог мне вылезти через дыру, и когда я наконец встала на пол в коридоре, он крепко-крепко обнял меня. Я чувствовала, как дрожит его тело, как бешено колотится его сердце. — Господи, Чарли... я думал... я думал, что потерял тебя, — шептал он в мои волосы, и его голос был сдавленным. — Я молился... я обещал всем святым, что если ты выживешь, я...       Я закрыла глаза, вдыхая его знакомый запах, и думала о том, как бы я жила без него. Он был смыслом моей жизни, тем, что заставляло меня просыпаться по утрам, тем, ради чего я готова была сражаться с любыми монстрами. Без него всё было бы пусто. Бесконечно. Слёзы снова потекли по щекам, и я уткнулась лицом в его плечо.       Когда Стив чуть отпустил меня, я увидела, что рядом стоят Джонатан и Нэнси. Они тоже были испачканы в той самой серой жиже, как и я, но на их лицах читалось облегчение. А за ними стоял Дастин — чистый, не испачканный, с перепуганным лицом. Он резко подбежал и обнял меня так сильно, что я едва не упала. — Чарли! Я такой дурак! Я наговорил тебе столько гадостей... прости меня, пожалуйста! — говорил он, и его голос дрожал.       Я не ожидала такого, и слёзы полились из моих глаз ещё сильнее. Я обняла его в ответ, чувствуя, как его руки дрожат на моей спине. Передо мной стоял всё тот же маленький Дастин, который брал с собой в лес на поиски Уилла всякие сладости, который верил в меня, когда я сама в себя не верила.       Я отстранилась от него и улыбнулась сквозь слёзы. — Ладно, Дастин, проехали.       Я обернулась на Джонатана и Нэнси и опустила взгляд в пол. — Зря я всё то наговорила... — Нет, не зря, — тихо сказала Нэнси. — Мы расстались, — добавил Джонатан.       Я взглянула на них и удивилась — они слегка улыбались. — Но это не из-за Стива и твоих слов, — подняла руки Нэнси.       Стив громко хмыкнул, и я подошла к Джонатану, обняв его. Он был худощавым, но сильным, и я почувствовала, как он расслабляется в моих объятиях. — Рада, что ты жив, — прошептала я.       Я отошла от него и взглянула на Нэнси, не зная, стоит ли её обнимать — наверное, это было бы глупо после всего, что случилось. Но Нэнси сама шагнула ко мне и обняла. Я аж немного опешила, но обняла её в ответ. Она была такой худенькой, хрупкой, и я почувствовала, как дрожит её тело. — Мы еле тебя нашли, — сказал Джонатан.       Я отошла от Нэнси, и тут Стив не выдержал: — Хоть бы звук подала! — Я чуть не сошёл с ума! — сказал Дастин, глядя на меня. — Я думал, что мы вас потеряли. Стив бегал по всему зданию, кричал твоё имя, Чарли, он чуть не сломал ногу, подымался на...       Я чуть улыбнулась, слушая его. — Твой генератор... — начал Джонатан, обращаясь к Дастину. — Нифига не генератор поля, мы в курсе, — перебил Стив. — Это точно, — поддержала я. — Не приходило в голову поделиться этой информацией? — спросила Нэнси.       Стив достал из кармана куртки рацию с перемотанной скотчем антенной. — Ну мы пытались, — сказал он. — Антенна сломалась из-за... — начал Дастин. — Него, — направил антенну в сторону Дастина Стив. — Во что тогда Нэнси выстрелила? — спросила я. — В экзотическую материю, — ответил Дастин.       Я улыбнулась, не веря своим ушам. — Нет. — Да, — Дастин достал из рюкзака блокнот. — Смотрите, дневник доктора Бреннера 83-го года — просто кладезь информации о том, как он исследовал врата, как он их создал, что это на самом деле.       Он открыл блокнот, поворачивая его к нам. Стив светил фонарём, положив мне руку на плечо. Дастин листал страницы. — Я ещё не всё расшифровал, но... — Да уж, хрен чего поймёшь, — пробормотал Стив. — Если вкратце, Холли не по ту сторону стены, — закрыл блокнот Дастин. — Тогда где же она? — спросила Нэнси. — Я точно не знаю, — пожал плечами Дастин. — Она определённо не в Изнанке.       Мои мысли путались. Это было очень плохо. Если Холли не в Изнанке, то где она? Что это за место, где мы находимся? Что за экзотическая материя, о которой говорил Дастин? Гипотетическое вещество с отрицательной массой, нарушающее законы физики? Это было за пределами моего понимания.       Нэнси взяла у Дастина блокнот, только открыла, чтобы полистать, как раздался истошный детский крик. — Это ещё что? — спросила я.       Все переглянулись. — Холли! — воскликнула Нэнси и побежала к выходу на крышу.       Все побежали за ней. Выбежали на крышу, и на том месте, где до этого была экзотическая материя, в воздухе зависла девочка. Это была Холли Уилер, с двумя хвостиками в цветастом комбинезоне. Она кричала и плакала: — Нэнси! Нэнси, помоги мне!       Я была в ужасе. Что это было? Как она здесь оказалась? И тут Холли словно невидимой рукой утащило в небо. Она исчезла так же внезапно, как и появилась.       Нэнси заплакала, громко, безутешно. Она упала на колени, и её тело дрожало от рыданий. Никто не мог объяснить, что это было, но это явно было не к добру. Джонатан обнял её, и они медленно ушли, поддерживая друг друга.       Мы остались стоять на крыше, глядя в пустое небо. Потом всё же пошли вниз. На ступеньках Дастин сказал Стиву: — Ты иди, а мы с Чарли немного задержимся.

      Cyndi Lauper — Time After Time

      Я поняла, что Дастин хочет поговорить со мной. Стив взглянул на меня, и я ему слегка улыбнулась и кивнула.       Я села на ступеньки, Дастин сел рядом. Я достала из кармана пачку сигарет и закурила. — Прости меня, Чарли, — начал Дастин, не глядя на меня. — За те слова, что я сказал... Я это сказал специально, чтобы задеть тебя. Я потом и Стиву гадостей наговорил, мы даже успели подраться.       Я слушала его, молча затягиваясь сигаретой. — Я не считаю тебя никем, Чарли, — продолжал Дастин, и его голос дрожал. — Я это сказал, потому что злой был, потому что испугался... Но я не считаю тебя никем. Ты для меня... ты настоящая сестра. Не почти, а настоящая сестра. И даже если бы у меня и вправду была родная сестра, она бы никогда не была лучше тебя.       Эти слова ударили меня в самое сердце. Я до боли сжала сигарету, пепел сыпался на джинсы, но я этого не замечала. Я наконец-то взглянула на него, и он не смущался, смотрел мне прямо в глаза, и в них плескалась искренность. Я улыбнулась, кинула сигарету на пол и притоптала носком, а потом обняла его.       Плакала. Плакала от того, как мне было приятно за его слова, от того, что он осознал свою ошибку, от того, что этот маленький мудрец, который вечно носит кепку и думает, что знает всё на свете, на самом деле просто ребёнок, которому нужна семья, друзья.       Дастин тоже плакал, уткнувшись мне в плечо, и я гладила его по куртке, чувствуя, как он вздрагивает от всхлипов. — Ладно, идём, — сказала я, когда мы немного успокоились. — А то Стив, наверное, переживает. — Сильно подрались? — спросила я, когда мы спускались по лестнице. — Ну, я дрался, а Стив отбивался, — хмыкнул Дастин.       Я замотала головой. Ох и парни.       Когда мы спустились, на ступеньках стоял Стив. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас молча. — Ты что подслушивал? — спросил Дастин. — Нет, иди ты теперь погуляй, — отрезал Стив, но в его голосе не было злости, только усталость.       Дастин хмыкнул, но спорить не стал и вышел за дверь. Я стояла на ступеньках чуть выше и была почти одного роста со Стивом, но он всё равно был выше, и мне приходилось поднимать голову, чтобы смотреть на него. — Я думала, сегодня мой последний день, — тихо сказала я. — Я думала, что не увижу тебя больше. — И я тоже так думал, — ответил он, и его голос был хриплым. — Я бегал по этому чёртовому зданию, кричал твоё имя, и в голове была одна мысль: что я скажу Хопперу? Что я скажу твоей сестре? Что я потерял тебя из-за какой-то ерунды, из-за того, что ты убежала пока я дрался с Хендерсоном? Я молился, Чарли. Я не молился со времён, когда в лесу меня окружили демопсы, но и там ты меня спасла. Я обещал, что если ты выживешь, я больше никогда не буду таким дураком.       Стив взял меня за лицо руками, его большие тёплые ладони лежали на моих щеках, и начал целовать меня — лоб, глаза, нос, губы. Я улыбалась, и слёзы текли по моим щекам, и он целовал и их, солёные, смешанные со следами той серой жижи. — Пошли, — сказал он, взяв меня за руку.       Мы открыли дверь и пошли в вестибюль. Там на лавке сидели Нэнси и Джонатан. Нэнси тихо всхлипывала, а Джонатан её обнимал и гладил по волосам. Дастин сидел чуть дальше, смотрел в пол и что-то бормотал себе под нос.       Мы подошли и сели рядом с Дастином. Я обняла его за плечи, и он прижался ко мне. С другой стороны меня обнимал Стив.       И что теперь делать? Как выбираться отсюда? Где Холли? Что за место, это измерение, где живут призраки прошлого и экзотическая материя? Я не знала. Но я знала одно: я не одна. И пока они рядом, мы справимся. Мы должны справиться.

***

      Меня разбудил лёгкий толчок в плечо. Я вздрогнула и открыла глаза. Сначала я ничего не поняла. Голова лежала на плече Дастина, его кепка упёрлась мне в висок. С другой стороны меня, согнувшись в неудобной позе, спал Стив. Его рука тяжело лежала на моём колене, и я чувствовала тепло его тела сквозь джинсы. Его дыхание было ровным и глубоким, и в этом сне он, казалось, выглядел спокойным, беззаботным, как я его редко видела последнее время. Мы сидели на лавке в вестибюле заброшенной лаборатории, в полумраке, который нарушал только одинокий фонарик, лежащий на полу и отбрасывающий дрожащие, уродливые тени на стены, покрытые лианами.       Что случилось? Сколько я спала? Я даже не заметила, как уснула, утомлённая до предела, до полного истощения. Сколько мы вообще находимся в Изнанке? Часы? Сутки? Время здесь потеряло всякий смысл, превратившись в бесконечную, вязкую патоку, как та жидкость в моей комнате-кошмаре. Мои мысли были туманными, как и воздух вокруг. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, пустой внутри, но в то же время наполненной каким-то странным, тяжёлым спокойствием. Я пережила свой кошмар. Я увидела Билли. Что ещё могло случиться? — Чарли, — тихо позвал Дастин, тыча пальцем в сторону главного входа. — Там кто-то есть.       Я проморгалась, протёрла глаза, которые слипались от усталости и засохших слёз, и посмотрела туда, куда он указывал. За разбитыми дверями, в огромном листе стекла, который уцелел в раме, виднелись движущиеся огоньки. Фонарики. Много фонариков. Кто-то ходил снаружи, и их свет плясал на искажённых деревьях, словно огни святого Эльма в аду. И вдруг донеслись крика, приглушённые толщей стекла, но такие знакомые, что у меня перехватило дыхание, а сердце подпрыгнуло до горла. — Джонатан! Нэнси! Стив! Чарли! Дастин!       Мы переглянулись. Джонатан и Нэнси, сидевшие чуть дальше на лавке, тоже проснулись. Их лица были измучены, осунувшиеся, но в глазах вспыхнула та самая искра надежды, которая, казалось, уже навсегда погасла. Нас наконец-то нашли. Мы наконец-то выберемся отсюда. Из этого кошмара, из этой гниющей, искажённой копии нашего дома.       Мы встали, пошатываясь от усталости, кости скрипели, мышцы ныли. — Пошли! — выдохнул Стив, беря меня за руку. Его ладонь была тёплой и сильной, и это было единственное, что заземляло меня в этом безумном мире.       Мы вышли из лаборатории. Там, в искажённом лесу Изнанки, было много фонарей. Десятки огоньков двигались нам навстречу, прорезая багровый сумрак. — Нэнси! — раздался голос Майка, и он был полон отчаяния.       Свои. Пришли спасать нас из этого жуткого мира. Дастин закричал: — Майк! — и, бросив мою руку, побежал вперёд, навстречу своему лучшему другу.       Они столкнулись и крепко обнялись, и на секунду мне показалось, что они сольются в одного человека, в один символ нерушимой дружбы, которая могла выстоять даже здесь.       Я взглянула на Нэнси. Она шла понуро, опустив голову, и я поняла, как ей тяжело. Непонятно, что происходит с Холли. Куда она делась? Зачем Векне дети? Вопросов было больше, чем ответов, и каждый из них был гирей на сердце. Я видела, как она сжала кулаки, как побледнела, когда услышала голос брата. Она несла на себе груз вины, который был тяжелее любой серой жидкости.       Мы подошли ближе. Я увидела Робин с девушкой, кажется, это была та самая Викки, Мюррея, который выглядел так, будто только что выпил литр кофе, Эрику, хмуро разглядывающую окружение. И к моему огромному удивлению — мистера Кларка. Моего любимого школьного учителя естественных наук. Каково ему здесь быть? Осознает ли он, что происходит на самом деле, или думает, что это просто сверхнеобычное полевое исследование, которое он будет потом анализировать в своём кабинете, позвякивая калькулятором?       А потом я увидела их. Хоппера и Оди. Они шли впереди группы, и Хоппер выглядел так, будто только что сражался с медведем и победил. Оди, увидев меня, открыла рот. Я сорвалась с места и побежала к ней, к своей сестре, и крепко обняла её. Она была жива. Она была здесь. Я вдыхала её запах, чувствовала её тепло, и слёзы радости текли по моим щекам. Господи, да я в жизни столько не плакала, сколько за последние пару часов. Всё будет хорошо. Отец жив. Сестра жива.       Я оторвалась от неё, взяла её лицо в свои руки и заглянула в глаза. Оди была почти одного роста со мной, её глаза были широко распахнуты от удивления и счастья. Я расцеловала её в обе щеки, и она улыбнулась, по её щеке тоже покатилась слезинка. Я взглянула на Хоппера. Он стоял рядом и смотрел на нас, и на его лице была такая улыбка, какой я давно не видела — тёплая, отцовская, полная любви и облегчения.       Я подошла к нему и обняла. Его руки были сильными и надёжными, он пах потом, дымом и чем-то ещё, чем пахнет мой дом, моя семья. — Я думал, я тебя потерял, малышка, — прошептал он мне в ухо, наклонившись, гладил по волосам. — Обещай, что бол ще не будешь так пугать старого папашу. — Я обещаю, — прошептала я, уткнувшись ему в грудь.       Я отошла от него чуть, и тут к нам подошёл Стив. Хоппер вдруг обнял его. По-настоящему, крепко, похлопав по спине. Оди и я переглянулись, не понимая, откуда у Хоппера такой внезапный прилив любви к Стиву. Наверное, отец тоже переживал за него.       Майк подошёл к Нэнси. — Нэнси, где она? Где Холли?       Хоппер отпустил Стива и похлопал его по спине. Нэнси посмотрела на своего брата, и её лицо исказила боль. — Мы... мы услышали крик. Она была здесь, на крыше. Зависла в воздухе. Она кричала мне... а потом её словно невидимой рукой утащило в небо. Это был он. Наверняка это был Векна.       Майк поднял голову к багровому, пульсирующему небу. Мне стало так жалко его. Сначала родители с Демогоргоном, а теперь сестра... у Векны. Непонятно для чего, но явно не для чего-то хорошего. — Нам нужно идти, — сказал Хоппер, его голос стал жёстким, командирским. — Здесь нам делать нечего.       Мы пошли к ближайшему разлому, который был почти возле лаборатории. В нашем мире их закрыли огромными железными плитами, но здесь он был открыт, как зияющая рана в реальности.       Оди подошла к разлому, закрыла глаза, сосредоточилась. В багровых вратах показалось голубое небо настоящего мира. Я никогда не думала, что когда-нибудь буду так рада видеть обычное, скучное голубое небо. — Как же хорошо, — выдохнула я. Это было больше, чем просто хорошо. Это была жизнь. Настоящая, живая, дышащая жизнь, а не этот мёртвый, искаженный кошмар.       Мы по очереди начали лезть в разлом, головой вниз. Лукас ждал нас с другой стороны, с рацией в руке, и его серьёзное лицо было лучшим приветом из дома. Когда я вылезла, я села на мягкую зелёную траву и провела по ней руками. Живая. Настоящая. Я отряхнула джинсы, испачканные той серой жидкостью. Отстираются или нет? — машинально подумала я, и эта бытовая, глупая мысль была такой сладкой, такой нормальной, что я почти рассмеялась.       Я обернулась, чтобы посмотреть на остальных, и замерла. Не веря своим глазам. Там, в инвалидной коляске, в больничной рубашке, сидела девочка. С двумя рыжими косичками. — Макс... — выдохнула я, открыв рот в шоке. Макс.       Макс, которую мы считали почти что мёртвой. Макс, которая лежала в коме после того, как Векна сломал её, сломал ей кости, сломал её дух. Она была здесь. Она была жива. И она смотрела на меня. — Привет, Чарли, — сказала она, и её голос был тихим, но ясным. — Долго не виделись.       Я не знала, что сказать. Я не знала, что чувствовать. Радость? Удивление? Страх? Всё это смешалось в одном большом, запутанном клубе. Я подошла к ней и опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ней. — Макс... как... как ты здесь? — прошептала я. — Долгая история, — ответила она. — Мы думали, мы тебя потеряли, — сказала я, и слёзы снова потекли по моим щекам. Серьёзно, откуда во мне столько жидкости? — Я тоже так думала, — ответила она, и в её глазах блеснули слёзы. — Но я здесь. И я с вами.       Я обняла её, осторожно, боясь сломать. И в этот момент я поняла, что мы все выживем. Мы все справимся. Потому что мы были вместе. — Пошли, — сказал Хоппер, и его голос был мягким, но настойчивым. — Нам нужно уходить.       Мы пошли к машинам. Это был наш синий фургон, который выглядел так, будто пережил войну, но всё ещё ехал и какой-то неизвестный мне седан. Я, Лукас, Макс, Стив, Дастин, Джонатан, Нэнси и Майк сели в фургон. Лукас занёс Макс внутрь на руках. Мюррей был нашим водителем. Остальные сели в седан.       Внутри было тесно, и шумно, и было прекрасно. Я сидела возле со Стивом, а Оди устроилась рядом, прижавшись к моему боку. Дастин, сидевший напротив, не выдержал и, жестикулируя, начал взахлёб рассказывать всё, что с нами произошло. Он говорил о серой жидкости, о том, как Нэнси стреляла в «экзотическую материю», и о том, как Стив чуть не сломал себе ноги, пробиваясь ко мне сквозь стены. Все слушали, затаив дыхание, и я видела, как меняются их лица — от недоверия к ужасу и восхищению.       Когда он закончил, я спросила, боясь услышать ответ: — Сколько нас не было?       Майк, который сидел рядом с ним, посмотрел на свои часы. — Два дня. Вы пропали два дня назад. Не знаю, как вы там выжили без еды и воды.       Стив, я, Дастин, Нэнси и Джонатан переглянулись. Два дня? Мне казалось, что прошло несколько часов, от силы — половина дня. — Я думал... я думал, мы там торчали долго, но не чтобы два дня, — пробормотал Стив, его брови сошлись на переносице.       Я кивнула. — Может, там время... замедлилось? В Изнанке? — Скорее всего, — кивнул Лукас, который сидел рядом с Макс и придерживал её коляску на кочках. — Это же другое измерение. Почему бы ему и не течь иначе?       В машине повисла тяжёлая тишина, которую нарушил тихий, хриплый голос Макс. — Я... я тоже не знаю, сколько времени там было.       Все взглянули на неё. Она смотрела на свои руки, лежащие на коленях. — Я... я как будто гуляла по его воспоминаниям. По воспоминаниям Векны. Я была в какой-то пещере. Я видела его прошлого, его жизни до и после лаборатории, обрывками. Это было ужасно. И я была с ... Холли.       Майк замер. Нэнси подалась вперед. — Холли? Ты видела Холли? — Да, — кивнула Макс, и в её голосе слышалась вина. — Она была там. В доме Криллов. Векна держал её там, и остальных детей. Я думала... я думала, что он просто показывает нам это, что это просто ещё одна ловушка. Мы нашли с ней отдельные порталы, для меня и для неё. Я думала, что она тоже выйдет, что она спасётся... — её голос дрогнул, и она замолчала, уставившись в окно.       Я смотрела на неё, и моё сердце сжималось от сочувствия. Оказаться там, одной, в голове у монстра, гулять по его ужасным воспоминаниям... И при этом думать, что спасаешь кого-то, а на самом деле... на самом деле ты просто ведёшь его к новому ужасу. Это должно было быть невыносимо. Одиноко, холодно, ужасно. — А мы поняли, что что-то не так, когда военные решили всех детей на карантин запереть, — начал Майк, переводя разговор. — Они как-то вышли на след, поняли, что пропадают дети. И проснувшийся Дерек очень им помог. — Ну, нам так казалось, — хмыкнул Лукас.       Майк продолжил, не обращая на него внимания. — Мы пытались вывести детей из казармы, но появились демогоргоны. Пришлось бежать через МАК-ЗИ. А там... там появился Векна. Он просто... всех раскидал. А потом демогоргоны утащили детей... Мы думали, это конец. — Но потом... — вмешался Лукас, и в его голосе прозвучала какая-то метафизическая уверенность. — Произошло просто чудо.       Майк улыбнулся, но улыбка у него была грустной. — К нам, к Лукасу, Робин и мне, вернулись демогоргоны. Чтобы добить. Они уже были почти на нас... но вдруг они замерли. Просто зависли в воздухе. А потом... у них сами собой сломались конечности, они скрутились и пали замертво.       Я смотрела на него, не веря своим ушам. — Как? Как такое возможно? — Это Уилл, — просто сказал Майк, улыбаясь. — Он чародей.