Последний свет Хоукинса 5

      Фургон ехал, а я сидела, прижавшись к Стиву, и переваривала всё, что рассказал Майк. Он говорил с каким-то странным, почти религиозным восхищением, и в его голосе не было страха, только гордость. Он рассказывал, как они оказались на МАК-ЗИ, как появился Векна, как он что-то шептал Уиллу, как будто пытаясь сломать его снова, а потом ушёл в Изнанку, оставив после себя демогоргонов. И тогда Уилл... Уилл просто силой мысли проник в их сознание и сломал их. Не убил, а именно сломал, будто это были просто куклы, у которых оборвались ниточки. А на следующий день, когда они поджарили одного демогоргона, Уилл проник прямо в голову Векне и помог Макс и Холли сбежать. Так Макс и очнулась.       Я сидела и молчала, обдумывая это. Уилл. Тихий, застенчивый Уилл, который до сих пор боялся темноты, оказался сильнее всех нас. Он не просто сражался с монстрами — он стал их повелителем, пусть и на короткое время.       Майк так восхищённо говорил об Уилле, и мне стало интересно, понял ли он сам хоть что-то? Понял ли он, что Уилл — не просто мальчик-друг, а нечто большее? Поговорил ли он с ним об этом? Или он просто видит в нём очередного супергероя из комиксов, не замечая, какой груз лежит на плечах Уилла? Нужно будет опять поговорить с Майком. Один на один.       Мы подъехали к Воплю. Все начали вылезать из машины. Робин, Викки, Эрика, Хоппер и мистер Кларк уже стояли у входа, всех ждали. Вскоре по полю мчалась ещё одна машина — это была машина Джойс. Она подъехала резко, и из неё вышли Джойс, Уилл и какая-то темнокожая девушка с короткой стрижкой, которую я никогда не видела. Уилл сразу же, не говоря ни слова, побежал к Макс и крепко её обнял. Макс улыбнулась, и я впервые увидела на её лице настоящее, безоблачное счастье.       Я рассматривала незнакомую девушку. Рядом со мной стояли Оди и Стив. Я тихо спросила у сестры: — Кто это?       Оди посмотрела на неё и чуть улыбнулась. — Это Кали. Моя сестра.       Какая ещё сестра? — пронеслось у меня в голове. У Оди была сестра? И она здесь? Откуда она взялась? Мой мозг отказывался это обрабатывать. Оди ушла внутрь с остальными, а я осталась стоять рядом со Стивом, Уиллом, Лукасом и Макс. — У одного меня нет ни братьев, ни сестёр? — вдруг спросил он, и в его голосе слышалась такая тоска, что мне стало его жалко. — Видимо, так, — улыбнулась я.       Уилл отошёл от Макс и повернулся ко мне. Я улыбнулась. — Стоит мне ненадолго отойти, как ты уже чародей.       Уилл улыбнулся и закатил глаза. — Я не чародей. Это Майк придумал.       Ну конечно, Майк это придумал, — подумала я. — А кто ещё? Майк обожает людей со сверхспособностями. Он их видит, изучает, восхищается ими. Интересно, в каком именно плане он любит Уилла сейчас? Как друга? Как героя? Или как что-то ещё?       Лукас повёз Макс внутрь, и мы тоже пошли за ними. Мы прошли в общий зал. Дастин уже всех собирал и говорил, чтобы садились и слушали. Стив сел на подлокотник кресла, где сидел Мюррей. Я решила встать рядом с ним, положила ему руки на плечи и положила голову на верхнюю часть ладони. Стив сидел, сложив руки на груди, и его лицо было серьёзным.       Дастин стоял перед стеклом эфирной будки с маркером в руке. Он выдохнул и начал говорить. — Если все в сборе, то начнём.       Он нарисовал на стекле овал и разделил его горизонтальной линией. Снизу он подписал буквой «Х». — Итак, это Хоукинс.       На верхней половине он написал «И». — А это Изнанка. Мы думали, что это другое измерение, которое открыл Бреннер, но оказалось, что на самом деле...       Он нарисовал сверху ещё один овал, и соединил два овала вертикальными изогнутыми, как дуги, линиями. — Это мост. Точнее, межпространственный мост, прорезающий пространство-время. Он крайне нестабилен, но его удерживает экзотическая материя, которую мы нашли посредине, прямо над лабораторией.       Экзотическая материя. По спине пробежал холодок. Неприятно было вспоминать об этой субстанции, которая чуть не убила нас всех, которая превратила мой кошмар в реальность.       Дастин нарисовал кружок чуть выше Изнанки. — Физики-теоретики такой мост называют... — Червоточиной, — одновременно сказали Эрика и мистер Кларк.       Заметно, кто ходит в клуб научной фантастики. — И эта червоточина соединяет Хоукинс с этим местом, — Дастин подписал верхний овал буквой «Б». — С другим миром, который я называю Бездна.       Бездна. Мир оказался совсем не таким, каким его учили в школе. Он был куда страшнее. — Есть причины? — спросила Робин. — Царство чистого хаоса и зла, — сказал мистер Кларк, и я поняла, о чём он говорит.       Нет, нет, нет. — Подземелья и Драконы, — одновременно сказали Уилл, Майк, я, Эрика и мистер Кларк. — Господи... — только и смог сказать Хоппер, схватившись за переносицу. — Вау, — добавил Мюррей. — Я считаю, что как раз в Бездне и обитают демогоргоны, лоза, Истязатель Разума, вся гадость, которую мы нашли в Изнанке. Именно туда ты изгнала Генри, — Дастин указал маркером на Оди — Там бы он и вечно торчал, если не Бреннер. — Он вынудил меня найти Генри, — сказала Оди. — Ты установила с ним контакт, и от Бездны протянулся мост. С тех пор Генри и его полчище монстров перемещаются по нему в Хоукинс. — Дастин обернулся к нам и осмотрел всех. — В прошлом году мы надрали зад Векне, но он сбежал в Бездну по мосту, чтобы зализать раны. — Ссыкло, — сказала Эрика, закатывая глаза. — Поэтому лианы не реагировали на то, что мы на них наступали. Векна переместился, и видимо, связь ослабла, — сказала я. — Да, — кивнул Дастин. — То есть всё это время Векна прятался на небесах? — спросила Джойс. — Поэтому вылазки были бесполезными, — добавила Нэнси. — И я не могла его найти, — сказала Оди. — И Холли упала с неба, — закончил Джонатан.       Холли упала с неба. Она была там, в Бездне, и Векна использовал её, как использует Уилла. Как использует детей. Он держит их там, как батарейки, как пешки в своей жуткой игре. — Зачем он забрал туда детей? — спросил Хоппер. — Затем же, зачем и меня. Детский разум слабее, его легче формировать, контролировать. Он транслировал свои мысли через меня, наращивая свою силу. То же делает и с детьми, — сказал Уилл.       Он использует их. Векна использует их невинность, их страх, их разум, чтобы стать сильнее. Это так... грязно. Так низко. Вот урод. — Наращивает свою силу? Для чего? — спросил Хоппер. — Чтобы переместить миры, — тихо сказала Макс. — Что? — я в ужасе посмотрела на неё. — Холли говорила, что Генри сказал детям, что они помогут ему соединить миры. Тогда я не поняла, что это значило, но... теперь я понимаю, — закончила Макс, и её голос был полон ужаса. — Он хочет обрушить Бездну на Хоукинс, — сказал Майк, и его слова ударили меня по голове как молот.       Обрушить. Поглотить. Хоукинс. В моей голове пронеслись картины: мой дом, моя школа, лес, подвал Майка, где мы играли в прятки и настолки, Аркада, где мы с друзьями играть в Dig Dug... всё это исчезнет, погрузится в багровую, гниющую тину Изнанки, а потом и вовсе в вечный мрак Бездны. Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Стив, почувствовав моё напряжение, положил свою ладонь на мою руку, лежащую у него на плече, и сжал её. Это было единственное, что держало меня на месте, не давало мне закричать. — Не обрушить, — тихо сказал Уилл, и его голос прозвучал так спокойно, что стало ещё страшнее. — Поглотить.       Он подошёл к стеклу, взял у Дастина маркер и начал рисовать на верхнем овале, на Бездне, тонкие, будто трещины линии. — Генри не зализывал раны в Бездне. Он создавал разломы. Делая Бездну не такой прочной, как уже сделал Хоукинс. И когда они столкнутся... — Они сольются... — прошептала я, и эхо моих слов повисло в мёртвой тишине. — Он переделает мир, — сказала Оди, и в её голосе была сталь. — И сколько на это уйдёт времени? — спросил Стив. Он встал, и я тоже распрямилась, чувствуя, как напряжение нарастает. — Подвинуть миры будет так? — он хлопнул в ладоши, и звук был оглушительным. — Или медленнее?       Пожалуйста, пусть медленнее, молила я в душе. Пусть у нас будет время. Пожалуйста. — Надеюсь, время есть, — сказал Майк, и его лицо было серьёзным, как никогда. — Потому что нам надо успеть взлететь на полкилометра, найти Бездну, спасти детей и убить Векну до слияния миров. — А если моя теория верна, всё начнётся сегодня, — сказал Лукас, обернувшись к нам. — Какая ещё теория? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Я думаю, что всё произойдет сегодня, шестого ноября. В тот же день, когда Уилл пропал четыре года назад. Векна любит символизм, кажется.       Я выдохнула тяжело, и воздух показался холодным, как лёд. Шестое ноября. День, когда всё началось. День, когда пропал Уилл, когда наш мир треснул по швам. Конечно. Конечно, он выберет этот день. Это было так в его стиле — театрально, жестоко и до боли знакомо. Это была не просто дата, это была рана, которая никогда не заживала, и он решил в неё плеснуть яд. Чёртов садист. — Я люто ненавижу твою теорию, — сказала Робин. — Я дважды, — поддержала её Эрика. — Я трижды, — добавил Стив. — А я ненавижу вообще это всё, — сказал Хоппер, и я была согласна с ним.       Я ненавидела это всё. Я ненавидела этого монстра, эту лабораторию, эту Бездну, которая хотела забрать у меня всё, что я любила.       Хоппер подошёл к стеклу, рассматривая чертёж. — Но теперь мы хотя бы знаем, с чем имеем дело, и что надо делать. Осталось придумать план.       План. Какой план может быть против того, кто хочет поглотить мир? Я смотрела на эти круги, нарисованные на стекле: Хоукинс, Изнанка, Бездна. Три мира, три уровня ада, и мы оказались в самом центре этого жуткого сэндвича. Я смотрела на лица своих друзей, на свою семью. На Уилла, который теперь был не просто мальчиком, а воином. На Оди, которая несла на себе груз прошлого. На Макс, которая выжила вопреки всему. На Стива, который держал меня за руку, и я чувствовала его силу, его тепло. И я поняла. План не важен. Важны мы. Мы будем сражаться. Мы будем выживать. Мы будем побеждать. Потому что у нас не было другого выбора. Потому что это был наш дом. И мы его не предадим.

***

      Я сидела на тумбочке рядом со Стивом, свесив ноги. В руках у меня был сэндвич с арахисовой пастой и джемом — простое, почти детское лакомство, но сейчас оно казалось мне изысканным деликатесом. Нэнси и Джонатан ели медленно, обдумывая каждое слово, а Стив и Дастин уже умяли по паре сэндвичей и теперь пили газировку из банок. Я откусила кусок и закрыла глаза от удовольствия. Сладость джема смешивалась с солоноватой пастой, а хрустящий хлеб ломался под зубами. Простота этого момента — еда, друзья, безопасность — была почти болезненно прекрасной после всего, что мы пережили. Внутри меня разливалось что-то тёплое, и на мгновение я даже забыла о Бездне, о Векне, о детях, затянутых в вечную тьму.       Хоппер стоял у стекла, всё такой же суровый, с маркером в руке. Он начал рисовать, и все замолчали, прислушиваясь. — У военных есть база в Изнанке, — сказал он, не оборачиваясь. — Большая, хорошо защищённая. И там мы нашли её.       Он кивнул в сторону Кали, которая стояла рядом с Оди, скрестив руки на груди. Я изучала её — серьёзная, с короткой стрижкой, во взгляде какая-то выученная холодность. Она не была похожа на Оди, но что-то в них объединяло. Не внешность, а какая-то внутренняя общность, которую я не могла объяснить. — Мы выросли в лаборатории, — сказала Оди тихо, и эти слова ударили меня по голове.       Выросли. В лаборатории. Это объясняло многое, но порождало ещё больше вопросов. Если Оди и Кали — сестры, хотя даже не знаю каким образом, и у них обеих есть способности... значит, Кали тоже не просто человек. Но почему она здесь? И почему Оди никогда о ней не говорила?       Хоппер нарисовал вертолёт. — На базе в Изнанке есть вертолёт. Достаточно современный, чтобы справиться с полётом. Захватываем его, залетаем в Бездну, убиваем урода и спасаем детей. Всё просто.       Я покачала головой, проглотив последний кусок сэндвича. — Как-то слишком легко звучит, — сказала я, вытирая руки о джинсы. — И кто будет им управлять? — спросил Дастин, и в его голосе прозвучал скепсис.       Хоппер посмотрел на него, не моргая. — У них есть пилоты. Заставим.       Мюррей довольно кивнул. — Очередной захват заложников. Классно, — сказала Робин, и я не могла не согласиться. Это звучало как план из дешёвого боевика, а не как реальная стратегия против того, кто хотел поглотить мир. — Кстати о заложниках, — сказала я, вспомнив про семью Тёрнбоу. — Что с ними?       Лукас и Майк переглянулись. — Ну они немного... — начал Лукас, но Майк перебил его. — Умерли. Мы нашли их бездыханными и без глаз. Векна постарался.       Меня передёрнуло. Семья Тёрнбоу. Невинные люди. Теперь они мертвы, а их ребёнок, если мы его спасём, останется сиротой. Какой смысл в спасении, если он вернётся в мир, где у него никого не осталось? Мысль об этом была невыносимой. — Как вертолёт пролетит через разлом? — спросил Майк, и все повернулись к нему. — В смысле? Просто пролетит, — ответил Хоппер, и в его голосе прозвучало раздражение. — Что? — не поверил Майк. — Вот балда, — сказал Мюррей. — Просто пролетит? — переспросил Лукас, и я тоже подумала, что это странно.       Разлом — это не дверь, которую можно просто открыть. Это нестабильная трещина в пространстве. — У него 12-метровые винты, он слишком большой, не пролезет, — сказал Дастин, и я согласилась с ним.       Это было очевидно. Я сделала глоток газировки, чувствуя, как холодная жидкость стекает по горлу. — Чарли тоже так Стиву говорит, а он всё лезет из кожи вон, да, Стив?, — сказала Робин улыбаясь, и я поперхнулась, закашлявшись.       Боже, что она несёт? При всех? И ещё при Хоппере? Мне стало неловко, и я почувствовала, как щёки заливает краска. — Что с тобой, чёрт возьми, не так? — спросил Стив, и в его голосе прозвучал гнев и недоумение. — Это смешно же, — ответил Мюррей улыбаясь, но Стив стукнул его по плечу так сильно, что он обернулся, приняв боевую позу. — Заткнитесь все! — взорвался Хоппер, и его голос был настолько громким, что все замолчали. — У кого-то завалялись волшебные бобы? Тогда самое время их выложить! Если нет — придётся рискнуть, лететь или умереть! — Лети или умри! — сказал Мюррей, снова улыбаясь. — Явно второе, — пробормотал Дастин. — Мы не умрём, если будем придерживаться плана, — сказал Хоппер, но его уверенность никого не убедила. — Может, рассмотрим ещё варианты... — начал Дастин, и начался галдёж.       Джонатан говорил, что мы все умрём, Майк — что это всего лишь полкилометра, Робин — что Хоппер нас не слушает, Нэнси пыталась что-то спросить, но её никто не слышал. Я закрыла уши руками. — Мда, я бы сейчас не прочь на вышку залезть, чтоб этот галдёж не слышать, — сказала я, и Стив вдруг замер смотря на меня. — Волшебные бобы... — прошептал он. Парень резко подскочил, хотел уйти, но остановился, задумавшись. — Стив? — спросила я, но он уже развернулся ко всем. — Нам не нужны волшебные бобы! — заорал он так громко, что все замолчали. Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Он что-то придумал. Я знала. — Простите, просто они не нужны. Волшебные бобы... У нас тут есть бобовый стебель, — сказал он и убежал. Через минуту он вернулся с фонарём в руках и поставил его на журнальный столик в центре зала. — Это фонарь-радиомачта Вопля, — сказал он, присев на корточки. Он посмотрел на меня. — А пружинка...       Он надел игрушку-пружинку на фонарь и начал поднимать её вверх. — Это мост. С мачты до Бездны не достать, так?       Он обвёл всех взглядом. — Но Макс сказала, что Векна хочет соединить наши миры. Ну так и пусть соединяет, а мы пока подождём. Пусть они подходят друг к другу всё ближе и ближе...       Он начал опускать пружинку. — Пока наша мачта не окажется в разломе.       Я улыбнулась. Идея Стива была гениальной. Простой, но гениальной. Он не просто придумал план — он превратил слабость врага в наше преимущество. Я так им гордилась. Он всегда был для меня просто Стивом — немного наивным, немного смешным, но сейчас он был героем. Наверное, у Дастина он и набрался гениальности. — Бам! Тут вступает Оди, — продолжал Стив. — Она медитирует, проникает в разум Векны и устраивает там засаду. Выкуси, мразь! Оди снимает заклятие и останавливает миры.       Стив отпустил пружинку и уперся руками в стол. — Вуаля! Чем не бобовый стебель? Надо лишь залезть по нему в Бездну. — Хорошая идея, — сказала я, и Эрика кивнула. — Мне нравится, — сказала она. — Не так уж и безумно, — добавил Майк, и Уилл кивнул. — Спасибо, — сказал Стив, но Майк уже перебил его. — Но есть проблема. — Я не могу проникнуть в его разум, — сказала Оди, и в её голосе прозвучала усталость. — Он слишком далеко. — Может, попробуешь? — предложил Стив, не сдаваясь. — Закинешься фастфудом или чем-то таким, для силы?       Оди покачала головой, и я поняла, что это не сработает. Это было не просто вопрос силы, это был вопрос расстояния, барьера между мирами. — Есть способ лучше, — сказала Нэнси, и все повернулись к ней. — Подберёшься ближе. Лаборатория в Изнанке прямо под его логовом. Она застыла во времени, там осталось оборудование Бреннера.       Оди подняла глаза, и в них мелькнула надежда. — В том числе ванна, — прошептала она. — Если ты проникнешь в его разум, я тебя проведу, куда надо, — сказала Макс, и в её голосе прозвучала решимость. — Я там всё знаю. Я знаю его как облупленного.       В этот момент вперёд вышла Кали. Все взгляды устремились на неё. — Я тоже должна быть там, — сказала она твёрдо. — Что? — удивился Хоппер. — Мы хотим остановить Генри, а Джейн сражается с ним одна, — сказала Кали, и я заметила, как она назвала Оди Джейн.       Это имя было дано ей при рождении, но с ним было слишком много плохих ассоциаций — Ленора и школьные полудурки. С именем Одиннадцать та же проблема — лаборатория, Бреннер и мучения. Оди — это то, что она выбрала сама. И это было правильнее. — Это неправильно, — продолжила Кали. — Я могу пройти с ней в его разум.       Она подошла к Оди и взяла её за руку. — Покончим с нашим братом вместе. — Братом? — не поверила я, и слово прозвучало чужеродно.       Кали посмотрела на меня, и в её глазах не было ни капли сомнения. — Да, братом. Нашим с Джейн матерям во время беременности переливали его кровь. Так что фактически мы родня.       Генри — брат Оди? Эта мысль ударила меня по голове, как кувалда. Все части головоломки начали складываться в единую картину. Связь. Кровь. Способности. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и вдруг поняла. Я поняла кое-что ещё, что-то, что касалось не только их, но и меня.       Не говоря ни слова, я взяла Стива за руку. Он удивлённо посмотрел на меня, но я уже тянула его к своему кабинету. Все смотрели нам вслед, но мне было всё равно. Я закрыла дверь на ключ, и щелчок замка прозвучал как граница между хаосом снаружи и тишиной внутри. Жалюзи были всё ещё опущены с тех пор, как Стив их закрыл, и в комнате царил полумрак. — Чарли, мы же обсуждаем план, у нас нет времени... — начал он, но я взяла его за плечи и мягко подтолкнула к креслу. Он сел, не понимая, что происходит. — Стив, это важно, — сказала я, и мой голос был серьёзным.       Он замолчал, ожидая. Я подошла к столу, открыла ящик и достала свой блокнот. Полистала страницы, исписанные моими почерком, и затем вытащила настенный календарь за прошлый год. Положила его ему на колени. — Ты помнишь, когда Оди оставалась у нас с ночёвкой? — спросила я.       Стив открыл рот и молчал, глядя на меня. Я щёлкнула пальцами. — Ну... примерно да, — сказал он наконец.       Я начала диктовать ему даты, указывая на календарь. — Двадцать третье августа. Девятое сентября. Восьмое октября... — перечисляла я, и он кивал. — Семнадцатое ноября. Второе декабря. Двадцать пятое декабря... Пятнадцатое января. Третье февраля. Двадцать восьмое февраля. Четырнадцатое марта. Двадцать второе апреля. Десятое июня. — Да, — говорил он после каждой даты. — В эти дни Оди точно была у нас. Но ведь она была и в другие дни. Почему конкретно в эти?       Я показала ему на календарь. В каждой из названных дат стояла маленькая красная галочка. — Почему? — спросил он, и я почувствовала, как моё сердце бьётся всё быстрее. — В эти дни мне снились сны, — сказала я тихо. — И именно в эти дни Оди была у нас. — И что? Она и в другие дни была, почему конкретно в эти? — не понимал он. — Потому что когда мне снились сны, она спала со мной в одной кровати, — сказала я, и слова застряли у меня в горле.       Стив задумался, его брови сошлись на переносице. — И почему ты вспомнила об этом сейчас? — спросил он наконец.       Я села на край стола, обхватив себя руками. — Когда Кали сказала о том, что она и Оди связаны с Генри кровью, я подумала... — я начала подбирать слова. — Я подумала, что часть его крови, его... как это сказать... сигнала, попала в мать Оди и в саму Оди ещё до рождения. Поэтому Оди — не просто «девочка со способностями». Она как... ретранслятор. Через неё проходит то, что идёт от него. Она часть коллективного разума.       Стив смотрел на меня, ошарашенный. — И как ты связана с этим? — спросил он.       Я сделала глубокий вдох. — Представь, что кто-то включил радио слишком близко, и оно стало ловить чужую частоту. Если Оди — это башня, куда ударила молния, то я — трава рядом, которая светится от статики. До меня просто дошли помехи Векны. Из-за того, что я несостоявшаяся жертва.       Стив сидел молча, обрабатывая информацию. Его лицо выражало шок и недоумение. — Что думаешь? — спросила я, и в моём голосе прозвучала мольба. Мне нужно было, чтобы он понял. Мне нужно было, чтобы он поверил.