Последний свет Хоукинса 5

      Грузовик резко дёрнулся и остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Внезапная тишина после гула мотора оглушила. Я почувствовала это всем телом, каждой клеткой — мы приехали. К лаборатории. К тому месту, где всё началось для Оди и, возможно, для нас всех. Это было место, где рождались чудовища и ломались детские судьбы.       Двери фургона распахнулись с громким скрежетом, и в тусклый свет Изнанки ворвался Мюррей, с победоносной улыбкой во все зубы, которая казалась неуместной и дикой в этом мёртвом мире. — Ну что, отряд самоубийц? — крикнул он, и его голос эхом отразился от стен грузовика, словно брошенный камень в бездонный колодец. — Берегитесь! Через пару минут на нас вот-вот обрушится целая параллельная вселенная!       Робин тяжело вздохнула и закрыла лицо руками, её плечи дрогнули. — Спасибо. Очень ободрило. Прямо теперь хочу жить вечно. — А ты всегда так бодришь, Мюррей, — я не удержалась от сарказма, мой голос прозвучал хрипло от напряжения.       Он лишь подмигнул мне, не сбавляя своего безумного оптимизма. Хоппер, не говоря ни слова, начал выгружать из фуры автоматы, их холодный металл был тяжёлым и реальным в этом мире призрачных кошмаров, и канистру с бензином, пахнущую острой, едкой смертью.       Мюррей схватил два чемодана с бомбами, которые так усердно и молчаливо собирал Майк, его лицо стало серьёзным, как никогда. Кали вышла наружу, её лицо было маской концентрации, она уже была где-то там, в своём разуме, рядом с Оди. За ней последовал Стив. — Кому-то нужно сесть за руль вместо него, — сказал он, кивнув на Мюррея, который уже готовился к своей части миссии.       Я пошла за ним, но остановилась, когда Хоппер подошёл ко мне. Он положил мне на плечо тяжёлую, горячую руку, и я почувствовала, как дрожит его ладонь. — Чарли. Смотри за собой. И за ним, — он кивнул в сторону Стива, который уже стоял у кабины фуры. — Вытаскивай его из дурных дел. Он хороший парень.       Моё сердце сжалось, в горле встал ком. Мы никогда не говорили таких вещей. Это было чуждо и пугающе, как будто на мгновение я увидела его не как сурового шефа полиции, а как просто моего отца, который боится. — Ты тоже береги себя, пап, — ответила я, и голос мой предал меня, дрогнув.       Он кивнул и отвернулся, снова становясь суровым начальником, чьё лицо не выдавало эмоций. Из грузовика вышла Оди. Она казалась такой маленькой и хрупкой в этом огромном, враждебном мире. Я подбежала и обняла её, чувствуя, как её тонкие руки слабо сжимают мою спину. — Всё будет хорошо, — прошептала я ей в ухо, хотя сама в это не верила ни на секунду. Это была просто формула, которую нужно было произнести.       Оди, Мюррей, Кали и Хоппер пошли к тёмному, зияющему входу в лабораторию, который смотрел на нас, как пасть доисторического хищника. Я смотрела им вслед, пока их силуэты не растворились в черноте, поглощённые зданием, которое съело так много жизней.       Стив закрыл двери фуры, и звук лязга замка прозвучал как приговор. — Едем, — сказал он, и его голос был спокойным, но я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать в нём напряжение.       Парень сел за руль, я рядом. Грузовик тронулся с места, и мы поехали по тёмной, мёртвой дороге, которая вилась между бесформенными холмами голыми деревьями.       Я смотрела в окно и видела очертания моего родного Хоукинса. Но это был не он. Это был его мёртвый, больной двойник. Дома, мимо которых я не раз ходила, стояли криво, их окна были тёмными пустотами, словно вырванные глаза. Деревья были безлиственными и чёрными, словно обугленные палки, тянущиеся к багровому небу.       Воздух был густым и тяжёлым, пах пылью, разложением и чем-то ещё... чем-то сладковатым и тошнотворным, как запах гниения.       Вот он, мир, который Векна хочет для нас, — думала я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Мировое кладбище. И мы едем прямо в его сердце, в самое нутро этой болезни. — Нормально, — сказал Стив, словно прочитав мои мысли, его рука нашла мою на сиденье и сжала. — Просто немного... темновато. Как в понедельник утром, только в тысячу раз хуже. — Темновато? — я усмехнулась, не отрываясь от окна. — Стив, это похоже на фотографию, которую забыли проявить и выбросили в помойку, где она пролежала сто лет.       Он молчал, и я поняла, что он тоже напуган. Просто старался не показывать, как всегда. Стив был моим якорем в этом море хаоса.       Мы подъехали к «Воплю». Вывески на нём не было, только тёмное пятно на фасаде, где она должна была быть. Здание выглядело ещё более зловещим, чем обычно, его стены были покрыты какой-то тёмной, пульсирующей слизью, которая медленно стекала вниз, оставляя жирные следы. И, конечно, везде были эти адские лианы.       Мы начали выгружаться. Я надела свой рюкзак, он был тяжёлым из-за кассет, напоминая о моей ноше, повесила себе через плечо два автомата, их холодный металл давил на плечи, и в карманы жилетки засунула запасные магазины, их вес был успокаивающим.       Вдруг из рации Робин послышался трескучий, полный помех голос Викки: — Робин, это я. Пожалуйста, скажи, что это вы.       Наверное, в реальном «Вопле» свет заискрил. Маленькая искорка надежды в этом царстве тьмы. Маленький маяк в океане отчаяния. — Это мы, Вик. Не стрессуй раньше времени, — ответила Робин, её голос был спокойным и уверенным, и я восхитилась её стойкостью. — Да, нет, я поняла, да. Держу себя в руках.       Мы подошли к вышке. Она и в реальном мире казалась зловещей, гигантским металлическим скелетом, а тут, в этом искажённом свете, она была воплощением ужаса. Лукас поднял бинокль, его руки были немного дрожащими. — Пока не видно признаков надвигающегося инопланетного зла. — Это хорошо. Время есть, — сказал Джонатан, его взгляд был серьёзным. — Нам надо разделиться. Тут две лестницы. Не спешите, берегите силы. Будет несколько платформ, на них можно передохнуть. Все поняли?       Мы закивали. Ох, долго придётся лезть, — подумала я, глядя вверх, на теряющуюся в багровом небе вершину. — А как падать, так быстро. Очень быстро.       Мы разделились. Я пошла за Лукасом, он лез впереди, его фигура была чёткой на фоне чёрного неба, Стив — сзади, его присутствие за спиной было обнадеживающим.       Сразу же я поняла, что это будет пыткой. Мои лёгкие, привыкшие к никотину, протестовали, горели, требуя воздуха, которого здесь не было. Каждая ступенька отдавалась тупой болью в икрах, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Воздух был разреженным и холодным, он обжигал лёгкие.       Мы остановились на первой платформе, чтобы отдышаться. Я тяжело дыша, опёрлась о холодные, покрытые ржавчиной перила, чувствуя, как они впиваются в ладони. Грудь горела огнём, каждый вдох был судорожным и недостаточным. Я смотрела вниз, в зияющую пустоту, и мир вокруг качался, словно я была на борту корабля в шторм. — Старость, Чарли, — подкалывал Лукас, тяжело дыша, но в его голосе всё ещё слышались насмешливые нотки. Он пытался скрыть свой страх за шуткой, как и все мы. — Заткнись, — выдохнула я, не в силах говорить громче.       Я закрыла глаза, пытаясь заставить лёгкие работать нормально, но они протестовали, требуя прекратить это безумие. Я так много курю. Я курила, когда была счастлива, когда грустила, когда скучала. Я курила всю свою жизнь, и вот теперь она требует с меня плату. Прямо здесь, на вершине мира, который хочет нас убить.       Лукас постоял ещё немного, посмотрел на меня с какой-то странной смесью жалости и понимания, и полез дальше. Я стояла, глядя, как его фигура становится всё меньше, и думала, что никогда не смогу сделать следующий шаг. — Ещё немного лезть нужно, — сказал Стив, его голос был тихим и успокаивающим. Он подошёл сзади и положил руку мне на спину, его ладонь была тёплой и сильной даже через слои одежды. — Ты справишься. Просто дыши. Медленно.       Я кивнула, не в силах говорить. Мы полезли дальше. Каждая ступенька была мучительной, мой мозг кричал, чтобы я остановилась, что я не могу, что я умру здесь, на этой проклятой лестнице. Но я продолжала лезть, думая о том, что ждёт нас наверху, о том, что ждёт Оди. Если она может сражаться с монстром в своей голове, то я могу взобраться по дурацкой лестнице.       Наконец, мы залезли на самый верх. Там уже были Лукас, Дастин и Джонатан, они стояли, тяжело дыша, и смотрели по сторонам. Потом залезли Робин и Нэнси, их лица были бледными от напряжения. Затем Джойс, её глаза были полны беспокойства. И наконец Уилл и Майк, они лезли последними, видимо, поддерживая друг друга. — Чертовски эффектная панорама, — сказал Дастин, и его голос был полон какого-то жуткого восторга.       Я осмотрелась. Это было красиво. Но так жутко. Вокруг нас, до самого горизонта, простирался тёмный, мёртвый мир, а над нами висело багровое, как рана, небо, сквозь которое стреляли красные молнии, словно шторм в море крови. Воздух был неподвижным и густым, и казалось, что его можно разрезать ножом. — Даже жаль, что мы всё это взорвём, — сказал Лукас, и в его голосе не было иронии, только тихая печаль.       Все взгляды устремились наверх. Сквозь тучи пробивались огромные скалы, которые двигались сверху на нас. Они были размером с дома, и они двигались медленно, неумолимо, как гигантские жернова, готовые раздавить нас. — Что-то быстро движется, — подумала я, и по спине пробежал холодок. Я смотрела на них, и мой мозг отказывался верить своим глазам. Это было похоже на дурной сон, на кадры из дешёвого фантастического фильма, но это было реальностью. — Матерь божья, — прошептал Дастин, и его шёпот был громче любого крика.       Мы осмотрелись. Очень много скал торчало с неба. Они были повсюду. На юге, на западе, везде. Они окружали нас, смыкаясь в смертельное кольцо. Стив взял меня за руку, его ладонь была влажной от пота. Земля под нами опускалась на нас. Из туч было видно то, что вся эта земля пульсирует бордовым, вся в глубоких трещинах. — Нет, ребята, не попадает, — вдруг сказал Лукас, всматриваясь вдаль, его голос был лишён надежды. — Что значит не попадает? — не поверил Стив. — Смотрите! Там мачта! В разлом не попадает!       Все туда глянули. И правда. Разлом был в стороне. Мачта, наш «бобовый стебель», уходила в землю. Внутри меня началась паника, ледяная, обжигающая. Мы застрянем здесь. Мы умрём здесь. — Если так пойдет... — начал Уилл, и его голос дрожал. — Мачта рухнет, — закончил Майк, и в его голосе звучал ужас. — Ну, классно! Прямо здорово! — нервно закричал Стив и положил руки на бока.       Дастин заорал в рацию: — Шеф! Оди должна тормознуть планету и побыстрее!       Хоппер в рации: — Сколько у нас времени? — Тридцать секунд!       Уилл прижался к Джойс, его лицо было скрыто у неё на плече. Планета надвигалась на нас. Я схватила Стива за руку, его пальцы впивались в мою кожу. Было видно, что ему тоже страшно. Его глаза были широко раскрыты, и в них отражался багровый свет приближающейся смерти. — Шеф, ответь! Что там у вас? — кричал Дастин, его голос был срывающимся. — Я не знаю! Я подал ей сигнал! — Здесь ничего не происходит! И нас сейчас раздавит! Подай сигнал ещё раз!       Внутри меня всё сжалось в холодный комок. Я смотрела на мачту, на нашу единственную надежду, и молила. Пожалуйста, Оди. Пожалуйста. Ты можешь.       Время растянулось в бесконечность. Я видела, как скалы становятся всё ближе, как их тени падают на нас. Я ждала удара, ждала боли, ждала конца.       Лампочка на верху мачты резко замигала красным. А затем врезалась в землю сверху. Мачта начала гнуться. Вышку зашатало. Все вцепились в перила, крики смешались с грохотом металла. Мачту шатало из стороны в сторону, как тростник на ветру. И вдруг она согнулась пополам.       Это конец, — подумала я. — Мы умрем.       И в этот момент мир взорвался. Не громом, а оглушительной, всепоглощающей тишиной, которая была страшнее любого крика. Мачта, наш стальной спасительный стержень, изогнулась с немыслимой скоростью, словно гигантская кнутовина, и с оглушительным визгом металла обрушилась на платформу. Всё произошло в замедленной съемке. Я видела, как перила, параллельно от меня, прогнулись под нечеловеческой нагрузкой, как металл истончался, рвался, и вот уже не стальная опора, а тонкая проволока. — Берегитесь! — заорал Стив, и его голос был последним, что я услышала ясно, прежде чем хаос поглотил всё.       Перила напротив меня оторвались с оглушительным треском. Меня подбросило в воздух и мой инстинкт, тот самый, животный инстинкт самосохранения, заставил меня вцепиться в остаток перил, которые всё ещё держались. Но через секунду до меня дошло. Я была одна. Рядом со мной, там, где только что был Стив, была пустота.       Паника. Лютая, слепая, иррациональная паника. Моё сердце перестало биться, а потом ударило с такой силой, что, казалось, выпрыгнет из груди. Я закричала, но мой крик застрял в горле, беззвучный и отчаянный. Нет. Нет. Нет. Нет. Я повернула голову. И увидела.       Стив. Мой Стив. Мой возлюбленный. Он висел на одной руке, зацепившись за самый край платформы. Его лицо было искажено от напряжения, мышцы на руке вздулись, а пальцы, белые от напряжения, медленно выскальзывали. Он смотрел на меня, и в его глазах не было страха за себя. Только страх за меня. — Стив! — заорал Дастин, и его крик был полон ужаса.       И в этот момент, когда я смотрела, как пальцы Стива скользят по металлу, время снова замедлилось. Я видела каждый миллиметр, каждую каплю пота на его лбу. Я видела, как его рука дрогнула в последний раз и... отпустила.       Мой мир рухнул. Моё сердце остановилось. Я видела, как он падает. Вниз, в чёрную пустоту. Его лицо было спокойным. Он смотрел на меня. И я не смогла закричать.       Джонатан, не теряя ни секунды, кинулся к нему. Он лёг на живот, протягивая руку.       Его рука, протянутая в пустоту, схватила Стива за запястье в самую последнюю секунду. Их тела дёрнулись от рывка. Джонатан крякнул, его лицо исказилось от напряжения, но он не отпустил. Он держал его. — Я тебя вытащу! Держись! — рычал он, и его голос был полон ярости и отчаяния. Он медленно, сантиметр за сантиметром, тащил его обратно, на платформу. Наконец, Стив перекинулся через край и рухнул на металл, тяжело дыша.       Дастин, который стоял рядом, бросился к нему и обнял его, рыдая. — Ты жив! Ты жив, идиот!       Я стояла на коленях, не в силах пошевелиться. Я смотрела на них, и мой мозг медленно возвращался в реальность. Я поняла, что планета уже не двигалась на нас. И только тогда, когда угроза миновала, моё тело решило, что может расслабиться. Слёзы хлынули из моих глаз, горячие и неконтролируемые. Я плакала от облегчения, от ужаса, от любви. Я думала, что Стив умрёт. Я думала, что он упадёт и я останусь здесь одна. Как бы я жила, если бы он умер, а я выжила? Как бы я смогла дышать в мире, в котором нет его улыбки, его дурацких шуток, его тепла? Эта мысль была страшнее, чем любая планета, любой монстр.       Когда Дастин наконец отошёл от Стива, я подошла к нему. Я была вся в слезах, моя рука дрожала. Я обняла его и зарыдала у него на плече, пропитывала его куртку своими слезами. Он обнял меня в ответ, его руки были крепкими и успокаивающими. — Я думала... я думала, что ты... — не могла договорить я. — Я здесь, — просто сказал он. — Я с тобой.       Я отошла от него, и вдруг весь мой страх и любовь превратились в ярость. Я ударила его кулаком в грудь со всей силы. Он ошарашенно посмотрел на меня. — Ты что, умирать вздумал, идиот?! — закричала я, и мой голос был срывающимся.       Он посмотрел на меня, и вдруг его лицо расплылось в улыбке. Он рассмеялся. — Я постараюсь больше не делать так. — Мы живы! — закричал Майк, и его голос был полон неверия.       Все начали смеяться. Нервный, истерический смех, который был ближе к слезам. Я смеялась вместе с ними, и это было так глупо и так прекрасно. Я подошла к Стиву и поцеловала его. Это был короткий, отчаянный поцелуй, полный всего того, что я не могла сказать.       Лукас в рацию орал: — Бездна остановилась! Оди до него добралась, повторяю, Оди прижала этого ублюдка! Ура!       Я отошла от Стива, и сказала, глядя на оставшуюся часть мачты, которая уходила в небо: — Ну что, лезем?

***

      Я стояла на периле. Внизу, за ноги, меня держали Стив и Уилл. Их руки были крепкими, надёжными, но я чувствовала, как дрожат их пальцы. Я должна была залезть в Бездну. Не вниз, а вверх. В ту самую дыру в потолке Изнанки, в разлом в самой ткани реальности, которую Нэнси пробила автоматными очередями. Это был наш единственный путь. В мир моих снов. — Поехали, Чарли, — сказал Стив, и его голос был напряжённым. — Мы тебя держим.       Я кивнула, глубоко вздохнула, и прыгнула, цепляясь руками за неровный, рваный край разлома. Каменная крошка посыпалась мне на лицо. Я почувствовала, как мои пальцы, натренированные годами держания сигареты, а не собственного веса, ищут зацепку. Я нашла её — небольшой выступ, трещину. Я подтянулась, напрягая мышцы, которые я никогда не подозревала у себя.       Мой рюкзак и автоматы тянули меня вниз, как якорь. Я лезла вверх, сантиметр за сантиметром, цепляясь за камень, упираясь ногами в стену разлома. Это было тяжело, гораздо тяжелее, чем лезть по лестнице. Здесь не было перил, не было уверенности. Только я и холодная, мёртвая порода.       Вокруг меня была абсолютная тишина. Не было гула ветра, не было звуков Изнанки. Только моё тяжёлое дыхание и стук собственного сердца в ушах. Я лезла и думала. Вот оно. Путь в мой кошмар. Я иду туда добровольно. Что со мной не так? Я вспомнила свои сны, жёлтое небо, мёртвый мир, и дрожь пробежала по моему телу. Но я продолжала лезть. Я думала о Стиве, о его тепле, о его улыбке. Я думала об Оди, которая сейчас сражалась с монстром в голове. Я не могла подвести их.       Наконец, я почувствовала, что мои руки добрались до края. Я подтянулась в последний раз и перекинулась через него, падая на твёрдую, холодную землю. Я лежала на животе, тяжело дыша, и не смела открыть глаза. Я боялась увидеть то, что ждало меня здесь. — Чарли? Ты в порядке? — это был голос Джонатана.       Я открыла глаза. И я увидела это. Жёлтое небо. Безжизненное, серо-жёлтое, как старая кость. Вокруг меня простирались пустыни из серого камня и жёлтого песка. Воздух был ледяным, он обжигал лёгкие, пах озоном и чем-то ещё... чем-то мёртвым. Это был мир из моих снов. Только он был не сном. Он был реальностью.       Джонатан помог мне встать. Я стала на ноги, и они были ватными. Нэнси уже стояла впереди, с автоматом в руке, её фигура была чёткой на фоне этого жуткого пейзажа. Я и Джонатан помогли залезть Лукасу, а потом и всем остальным. Когда все были наверху, мы остановились, молча глядя вокруг.       Это было странно. В среде обитания демогоргонов и Истязателя, которые, как мы думали, любят холод, был жёлтый свет. Но тут было... чисто, и холодно. Никакой слизи, никакой гнили. Только мёртвая, вечная тишина. — Ни фига себе! — выдохнул Дастин, осматриваясь по сторонам, его глаза были широко раскрыты от изумления. — Теперь мы официально астронавты? — спросила Нэнси, и в её голосе слышалась лёгкая ирония. — Межпространственные астронавты, — поправил Майк. — Выкуси, Армстронг, — съехидничал Лукас.       Мы пошли. Мы шли долго, молча, обходя огромные скалы и кучи камней, которые были разбросаны повсюду, как игрушки гиганта. Было тихо. Слишком тихо. — Не знаю, как вы, народ, но я ожидал большего, — сказал Лукас, нарушив тишину. — Смертельной лозы? — предположил Уилл. — Монстров? — добавил Майк. — Всё как во сне, — тихо сказала я, и мои слова повисли в воздухе. — Коллективному разуму некуда деваться, если Генри умер, то его миньоны тоже, — рассудил Дастин. — Если? — переспросил Уилл. — Неизвестно, что там творится. Оди сняла заклятие и остановила Бездну, но может, она сражается с ним. И мы не знаем, выигрывает она или проигрывает.       Я поравнялась с Джонатаном, который шёл сзади всех, и я поняла, что до сих пор не говорила с ним. Не по-настоящему. После того, как я накричала на всех в фургоне, после лаборатории... Я была так занята своим страхом, своей паникой, что не заметила, как он спас Стива. Как он, не раздумывая, бросился на помощь. И я почувствовала укол вины. — Джонатан, — начала я тихо. — Я... я хотела извиниться. За то, что я говорила, там, в фургоне. Я была неправа.       Он посмотрел на меня, и в его глазах не было злости, только понимание. — Всё нормально, Чарли. Я тоже был неправ. Я не должен был так говорить о тебе, и о Стиве. Я... я просто не знал, как ещё реагировать. — Ты спас его, — сказала я. — Ты спас Стива. Спасибо тебе.       Он улыбнулся, и эта улыбка была немного грустной. — Я бы спас любого из нас. Мы команда.       Команда, — подумала я. Наконец-то. Наконец-то мы не просто группа людей, связанных общей проблемой. Мы команда. И, может быть, теперь он и Стив смогут... подружиться. По-настоящему. Я кивнула ему и пошла вперёд, кивнув Стиву. Он кивнул мне в ответ и подождал Джонатана, чтобы идти рядом с ним.       Я шла впереди, и мой мозг работал, анализируя всё, что я видела. Этот мир был таким, как я ожидала. Он был... пустым. И эта пустота пугала больше, чем любая лоза или монстр. Это было похоже на поле битвы после того, как все уже ушли домой. Только битва здесь, казалось, закончилась вечность назад. Или, только начиналась.       Вдруг Робин закричала: — Гляньте все!       Мы подбежали к ним. Они стояли за огромной скалой и смотрели на что-то впереди. Я выглянула из-за камня и замерла. Вдали, в центре пустыни, возвышалось огромное нечто. Оно было похоже на яйцо, гигантское, чёрное, с фиолетовыми прожилками, которые медленно пульсировали. От его верхушки вверх, в жёлтое небо, уходили будто щупальца, тонкие, как паутина, но такие длинные, что терялись в высоте. Это выглядело зловеще, как гигантский спящий паук. — Это оно, — прошептал Уилл, и его голос был полон ужаса. — Оно было в моём видении. Дети там.       Дети там. Моё сердце замерло. Мы были так близко. И так далеко.       Я осмотрелась в ужасе, и вдруг мой взгляд упал на Майка. Он стоял ровно, руки по швам, глаза закатаны, веки дёргаются. Он не смотрел на яйцо. Он смотрел в никуда. И я поняла. Майк впал в транс Векны.       Внезапно тишина разорвалась. Это был не просто звук, это была физическая сила, ударная волна, которая пронзила воздух и вибрировала в наших костях. Рёв. Древний, первобытный рёв сотен глоток, смешавшийся в один дикий, нечеловеческий хор. Демогоргоны. Демопсы. Они были здесь.       Мои глаза метнулись к тому чёрному яйцу. И я увидела. Перед ним, словно армия, выстроенная на парад перед своим повелителем, стояли они. Десятки, если не сотни. Их высокие, тощие силуэты чётко рисовались на фоне жёлтого неба. Головы демогоргонов были раскрыты, словно лепестки гигантских, мясистых цветов, обнажая ряды зубов, готовых к укусам.       Демопсы, более мелкие, но не менее свирепые, сновали между ними. Они стояли в неподвижной готовности, но я чувствовала — чувствовала всем своим существом — что они ждут лишь команды.       Но мой мозг не мог сосредоточиться на них. Он был парализован другой, более близкой угрозой. Майк. Он всё так же стоял, как изваяние, его лицо — бледная маска, веки дрожали в неестественном ритме. Векна. Он взял его. Он забрал его прямо у нас на глазах.       Паника, холодная и липкая, обволокла меня. Нужно его разбудить. Нужно вытащить его из этого транса. Сейчас же, пока эти твари не начали движение. Мои глаза метнулись из стороны в сторону, лихорадочно ища укрытие. Куда? Куда его спрятать? За этими голыми скалами? Они не дадут никакой защиты. Мы были на открытом пространстве, как мишени на стрельбище. — Майк! — закричала Нэнси, подбегая к нему и тряся за плечи. Он не реагировал. Его тело было тяжёлым и податливым, как тряпичная кукла, но глаза оставались закрытыми, заточёнными в мире Векны. — Оттащите его! — крикнул Джонатан, автомат в его руках был направлен на армию монстров. — Они сейчас двинутся! — Куда?! — в отчаянии закричала я.       Мой взгляд метался по пустыне. Ничего. Только голые камни и жёлтый песок. Мы в ловушке. Мы умрём здесь, потому что Векна решил поиграть с разумом Майка. Это несправедливо. Это так дико и несправедливо, что меня захлестнула волна бессильной ярости, смешанной со страхом. — Туда! — проревел Лукас, его голос был хриплым от паники. Он указывал в сторону, к подножию одной из ближайших скал.       Я посмотрела. Там, в тени камня, зияла тёмная щель. Низкая, едва заметная. Пещера. Наш единственный шанс. — Быстрее! — крикнул Стив, и он с Джонатаном уже схватили Майка под руки и за ноги.       Они тащили его, его тело безвольно волочилось по каменистой земле. Уилл бежал рядом с ними, его лицо было искажено от ужаса и беспомощности. Я побежала за ними, Нэнси последовала за нами, её лицо было маской решимости.       Мы добежали до входа. Стив и Джонатан, не раздумывая, втиснули бесчувственное тело Майка в узкую щель. Уилл тут же юркнул следом. — Я должен быть с ним! — услышала я его панический голос изнутри. — Я должен залезть ему в голову! — Уилл, нет! — закричала Джойс, бросаясь к входу. Её лицо было искажено от ужаса. — Ты не можешь! Это слишком опасно! Ты можешь застрять там! — Мам! — крикнул Уилл, и его голос дрожал. — Я должен спасти его!       Я поняла. Он должен был это сделать. Он не мог оставить Майка одного в темноте Векны. Это был его долг. Его долг друга, и кого-то большего чем просто друг. — Давай, Уилл, — сказала я, заглядывая в тёмную щель. — Мы с тобой.       Джойс посмотрела на меня с недоумением, но тут же юркнула в пещеру за сыном, не желая оставлять его одного. — Чарли, останься с ними, — сказал Стив, его рука легла мне на плечо. — Ты не сможешь долго бегать.       Я посмотрела на него, и он был прав. Мои лёгкие всё ещё горели после подъёма по лестнице. Я сняла один автомат и бросила его Робин. — Держи, — сказала я. — Прости.       Я подошла к Стиву и поцеловала его. Это был короткий, отчаянный поцелуй, полный всего того, что я не могла сказать. Я боялась, что это последний раз. — Нам нужно спасти детей, — сказала Нэнси, подходя ко мне. Её глаза горели огнём. — Векне зачем-то нужен Майк. Чарли... — она посмотрела мне прямо в глаза. — Спасите его. Пожалуйста.       И я поняла, что должна пойти. Я должна была помочь Уиллу. Я не могла оставить их одних. Я полезла в щель. Вход был низким, мне пришлось согнуться, но пещера внутри оказалась просторной. Было темно и пахло сыростью и чем-то ещё... чем-то мёртвым и холодным, как и весь этот мир.       Я скинула автомат и рюкзак на пол. Майк лежал на земле, его голова покоилась на рюкзаке Уилла. Уилл сидел на коленях рядом с ним, держа его за руку. Джойс сидела с другой стороны, её лицо было бледным от страха.       Я села на колени рядом с Майком и начала высыпать кассеты из своего рюкзака. Мои руки дрожали. Я судорожно искала его любимые песни. Нашла пять кассет и положила возле себя. Взяла наушники и надела их на голову Майка. Вставила кассету в плеер и включила.

Prince — Purple Rain

— Я не могу пойти туда один, — сказал Уилл, и его голос был полон паники. — Я не знаю, что я там буду делать один. — Что ты имеешь в виду? — спросила Джойс. — Я не знаю, как я там буду один, — повторил Уилл, качая головой. — И что там происходит. Чарли, иди со мной. Пожалуйста. Залезь к нему в голову со мной. — Что? Как? — спросила я, не понимая. — Я знаю, что делать, — сказал Уилл. — Я знаю, как туда попасть. Но я не могу один.       Джойс снова начала отговаривать его, но я закрыла глаза. Я вспомнила слова отца: «Держи ум холодным, когда остальные паникуют». Я взяла Джойс за руки. — Когда кассета закончится, ты вставишь другую и включишь, — сказала я спокойно, глядя ей в глаза. — Ты будешь менять песни, чтобы одна не играла слишком долго. Всё понятно?       Джойс посмотрела на меня с недоумением, но кивнула. Я кивнула в ответ и посмотрела на Уилла, который держал Майка за руку. Затем я посмотрела на самого Майка, на его дрожащие веки. Я понимала, что в его голове может быть что угодно. Что со мной и с Уиллом тоже может произойти что угодно. Но я должна была пойти.       Я прикрыла глаза и выдохнула. Затем снова открыла и посмотрела на Джойс. — Пообещай мне, — сказала я. — Пообещай, что не будешь выключать музыку. И что если с нами что-то произойдёт, ты не будешь пытаться нас разбудить или помочь. Не трогай нас. Ни в коем случае. Пожалуйста.       Джойс смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, её губы чуть дрожали. Она медленно, почти неосознанно, кивнула. В этом кивке было всё: страх, доверие, отчаянная надежда. — Хорошо, — выдохнула я, отводя взгляд от неё и переводя его на Уилла. — Что делать?       Он посмотрел на меня, и в его глазах плескалась смесь паники и странной, почти сверхъестественной уверенности. — Возьми Майка за руку. И мою тоже.       Я кивнула. Моя правая рука нашла холодную, почти безжизненную ладонь Майка. Левой я обхватила ладонь Уилла. Мы сплели пальцы так крепко, что стало больно. — Теперь закрой глаза и расслабься, — сказал Уилл, его голос стал тише, почти гипнотическим. — Просто дыши. Вдох... и выдох...       Я послушалась. Я закрыла глаза, погружаясь в бархатную тьму собственных век.       Я сосредоточилась на дыхании, как учил Стив, когда у меня начиналась паника. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       И вдруг мир изменился.