Последний свет Хоукинса 5

      25 декабря 1993 год       Чикаго, Иллинойс.              За окном кружился снег. Не тот лёгкий, почти невидимый снежок, который иногда выпадал в Хоукинсе, а настоящий, густой, декабрьский снег. Он падал большими, пушистыми хлопьями, которые медленно опускались на землю, покрывая крыши соседних домов, голые ветви старых дубов и наш крошечный дворик белым, нетронутым одеялом. Воздух казался хрустальным, пронизанным холодом и тишиной, нарушаемой лишь гулом проезжающей машины да скрипом моих собственных шагов на кухне. — Чарли, расслабься, — сказал Стив, подойдя ко мне сзади и обнимая за талию. Его руки были тёплыми, сильными, и в них я всегда чувствовала себя в безопасности. — Всё будет идеально.       Я нервно вздохнула, отодвигая миску с соусом. — Мы ничего не успеваем. Салат не готов, картошка ещё варится, а индейка... Индейка, кажется, решила совершить суицид прямо в духовке.       Он рассмеялся, и этот звук, его смех, всегда успокаивал меня. — Тогда она будет идеально приготовленной. Садись, я всё сделаю. Ты выглядишь так, будто сейчас взорвёшься. И мне не хотелось бы убирать со стен твои внутренности.       Я улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Спасибо, Харрингтон. — Всегда к твоим услугам, миссис Харрингтон, — ответил он с подмигиванием, и я снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему.       Я поднялась на второй этаж, в нашу спальню. Она была большой и просторной, с тёмными, почти чёрными стенами, которые Стив выбрал сам, говоря, что на них лучше всего смотрятся картины, которые нам присылал Уилл. В центре стояла наша огромная кровать, застланная тёмно-синим покрывалом, которое мы купили в первый же год после переезда в Чикаго. Напротив — встроенный шкаф, который Стив постоянно забывал закрывать. Я подошла и, качая головой, улыбнулась, тихо закрывая его. В углу комнаты стояло большое зеркало в светлой раме, и я подошла к нему, поправляя своё платье.       Оно было тёмно-зелёным, из бархата, с длинными рукавами и вырезом, который не был слишком открытым, но всё же подчёркивал шею и ключицы. Я посмотрела на своё отражение. Волосы стали длиннее, чем когда-либо, светлые, почти платиновые на концах, которые по-прежнему вились так, как им заблагорассудится. На моём плече всё так же красовалась моя «Карта Средиземья» — толстый, неровный шрам, который теперь был почти белым. Я коснулась его, и пальцы почувствовали знакомую, неровную текстуру под тканью платья.       Почему я так нервничаю? Это же просто Рождество. Просто праздник. Но сегодня все должны приехать. Все. А вдруг они попали в аварию? Или дорогу замело снегом? Чикаго ведь далеко от Хоукинса. Дастин и Оди едут из Массачусетса. Дастин учится на факультете электроники и компьютерных наук, а Оди... Оди учится на психологическом в Гарварде. Гарвард!       Моя сестра, моя девочка, учится в Гарварде. Я до сих пор не могу в это поверить. Лукас и Макс едут из Калифорнии. Лукас там начал профессионально заниматься баскетболом, а Макс пишет музыку. Майк, Уилл, Джонатан и Нэнси — из Нью-Йорка. Майк учится на сценариста в Нью-Йоркском университете, Уилл — в институте Пратта, Джонатан работает фотографом в каком-то модном издании, а Нэнси — журналистом там же и часто снимается на телевидении. Джонатан говорил мне по телефону, что рад, что они с Нэнси работают рядом, хоть они и не вместе. Робин, Викки, Хоппер и Джойс — единственные, кто остался в Хоукинсе. И сегодня все они будут здесь. В моём доме. За моим столом. Я их так давно не видела. И меня пугала мысль о том, что с ними может что-то случиться.       Дверь спальни тихо скрипнула, и Стив вошёл. Он опёрся о косяк и просто смотрел на меня. В его глазах было столько тепла, столько любви, что моё сердце замерло. На нём был тёмно-зелёный свитер с аккуратным V-образным вырезом, под которым выглядывал воротник кремовой рубашки. Рукава были немного закатаны, открывая тонкий браслет на запястье и часы, которые он никогда не снимал. Джинсы сидели идеально, подчёркивая всё, что нужно, — даже если он понятия не имел, что я смотрю именно туда. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал он тихо, подходя ко мне и обнимая сзади. Его руки обхватили мой живот, а подбородок лёг мне на плечо. Я обняла его руки, прижимая их к себе. — Я так волнуюсь, Стив. Мне кажется, я сошла с ума. — Я знаю, — прошептал он, целуя меня в шею. — Но всё будет хорошо. Все будут здесь. Все будут счастливы. И все будут любить твой салат, даже если он будет состоять из одних огурцов.       Я рассмеялась. — Ты всегда знаешь, что сказать.       Он взял мою левую руку в свою и поцеловал там, где у меня на безымянном пальце было кольцо. — А если им что-то не понравится, — сказал он с ухмылкой, — мы просто выгоним их на улицу в этот снегопад. Пусть доедут до отеля пешком. — Ты ужасный, — сказала я, поворачиваясь к нему и целуя его.       И в этот момент раздался звонок в двери. Резкий, громкий, заставивший меня подпрыгнуть. — Ставлю сто баксов, это Дастин, — сказала я, и моё сердце забилось чаще. — Он никогда не опаздывает. — Иду, — сказал Стив, отпуская меня и выходя из комнаты.       Я выдохнула, когда он ушёл, и подошла к своей прикроватной тумбочке. Открыла ящик и достала оттуда конверт. На нём было написано: «Для моего любимого Стива». Я подписала его вчера вечером, дрожащими от волнения руками. Я взяла конверт и спустилась вниз.       И они уже были там. Все. Они стояли в прихожей, гудели, смеялись, сбрасывая с себя шапки и куртки, покрытые снегом. Я растерялась, стоя на ступеньках, глядя на них. На Дастинa, который стал взрослее, с щетиной, но всё так же носил ту же кепку. На Оди, рядом с ним, волосы которой были обрезаны под каре, а в глазах — уверенность и спокойствие, которых я никогда не видела в ней раньше. На Лукаса, который был выше меня на голову и улыбался своей обычной, хитрой улыбкой. На Макс, которая стояла рядом с ним, с гитарным чехлом за спиной, и её волосы были такими же огненно-рыжими, как и всегда. На Майка и Уилла, которые держались за руки. На Джонатана, который смотрел на меня с тёплой, братской улыбкой. На Нэнси, которая стала только ярче, увереннее. На Робин и Викки, которые смеялись о чём-то своём. На Хоппера и Джойс, которые стояли чуть в стороне, но их взгляды были полны нежности. — Чарли! — крикнул Дастин первым, и все повернулись ко мне.       Я спустилась по лестнице, и меня тут же обступили, обнимая, целуя, хлопая по плечу. Я обнимала их в ответ, вдыхая знакомые запахи, чувствуя знакомые прикосновения, и моё сердце переполнялось так, что казалось, вот-вот выплеснется через край. — Сьюзи! — выдохнула я, когда увидела девушку, которая держала Дастина за руку. Я совсем не ожидала её увидеть. — Дастин, ты... ты не сказал.       Дастин покраснел, но его глаза сияли от гордости. — Ну, мы не хотели никому говорить, пока всех не увидели. Но... да. Мы вместе и учимся в одном университете. — Я так рада тебя видеть, Сьюзи, — сказала я, обнимая и её. Она была маленькой, с пышными чёрными волосами и умными, проницательными глазами, которые выглядывали из-под оправы очков.       Стив, как всегда, взял ситуацию под контроль, взяв Дастинa и Сьюзи под руки и проводя их в столовую. — Идите, идите, голодные должны быть. Чарли приготовила для нас пир.       Я обняла Лукаса. Он стал огромным, ширкоплечим. — Ну как ты, коротышка? — подстегнул он меня, как всегда. — Все ещё та самая Чарли, которая может уложить на лопатки любого? — Только если этот кто-то — ты, — ответила я, и Макс тихонько пихнула его локтем в бок.       Он фыркнул, но потом посмотрел на неё так мягко, что у меня на глазах навернулись слезы. Лукас не менялся. Но в то же время, он изменился до неузнаваемости, так повзрослел, возмужал. Они пошли в столовую, и я обняла Робин и Викки. — О, боги, я так соскучилась! — прошептала Робин, прижимая меня к себе. Она почти не изменилась, всё такая же тонкая, с немного растрёпанными волосами и насмешливым блеском в глазах. — Ты выглядишь... взрослой. И счастливой. — Я счастлива, — улыбнулась я, глядя на то, как Викки нежно гладит Робин по спине. Я была так рада, что они вместе. Что Робин нашла кого-то, кто понимает её, кто любит её такой, какая она есть.       Далее был Джонатан. Он обнял меня крепко, по-братски, и я уткнулась лицом в его плечо, пахнущее проявленной фотоплёнкой и озоном. — Привет, Чарли, — тихо сказал он. — Как ты? — Я в порядке, — ответила я, отстраняясь. — Как ты? Как работа? — Всё хорошо. Снимаю для глянцевого журнала. Нэнси там же работает, пишет статьи. Мы с ней... мы хорошая команда. Он улыбнулся, и я увидела в его глазах ту же тёплую, грустную нежность, что и всегда. — Я слышал, ты книгу написала. — Да, — кивнула я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Скоро будет в печати. Детектив, ничего особенного. — Ничего особенного? — фыркнула Нэнси, которая подошла к нам. Она выглядела потрясающе в строгом сером костюме, и её волосы были уложены в идеальную прическу. — Она врёт. Я читала несколько глав. Это гениально, Чарли. Просто гениально.       Они ушли, и я обняла Оди. Мою сестру. Она была тонкой, хрупкой, но когда она обняла меня, я почувствовала в её объятиях невероятную силу. — Я скучала, — прошептала она мне на ухо. — Каждый день. — И я, — ответила я, закрывая глаза. — Я так горжусь тобой, Оди. Ты не представляешь, как я горжусь тобой.       Она отстранилась и посмотрела на меня своими огромными, тёмными глазами. — Это всё благодаря тебе, Чарли. Ты спасла меня. Ты дала мне жизнь.       Я покачала головой, но она только крепче сжала мою руку. — Нет, — сказала она твёрдо. — Это правда.       Она ушла, и я обняла Майка и Уилла. Они выросли. Майк будто стал ещё выше, угловатым, с упрямым подбородком, как и у Нэнси. Уилл... Уилл был всё таким же хрупким, но в его взгляде теперь была новая глубина, новая мудрость, которую не дано было иметь никому из нас. — Мы хотели тебе кое-что показать, — сказал Майк, и его голос дрогнул.       Они подняли свои левые руки. На их безымянных пальцах блестели простые серебряные кольца. Я замерла. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. — Вы... вы... — Мы поженились, — тихо сказал Уилл, и его улыбка была такой светлой и счастливой, что мне показалось, будто в комнате стало ярче. — В прошлом месяце. В маленькой ратуше, неподалёку от моего кампуса. Только мы двое. — О, боги... — прошептала я, и слёзы, которые я сдерживала всё это время, наконец хлынули из моих глаз. — Ребята... я... я так рада за вас.       Майк улыбнулся. — Если бы не ты, Чарли... если бы не ты, нас бы здесь не было. Никого из нас. Мы бы не спасли Уилла. Мы бы не были вместе. Спасибо тебе.       Я не могла говорить. Я просто обнимала их, снова и снова, целуя их в щёки, в лбы, в волосы. Я была так счастлива. Так безмерно, невыносимо счастлива.       Последними были Хоппер и Джойс. Они подошли ко мне, держась за руки, и в этом жесте было столько нежности, столько единства, что моё сердце снова сжалось. Они поженились четыре года назад, за год до нас со Стивом. И этот брак пошёл им на пользу. Хоппер стал спокойнее, мягче, а Джойс... Джойс наконец-то обрела покой. Она была больше не той истеричной, испуганной женщиной, которая боялась каждого шороха. Она была спокойной, уверенной, счастливой. — Привет, Чарли, — сказал Хоппер, и его голос был таким же грубым, но в нём была теплота, которую я слышала только тогда, когда он говорил со мной, Оди или с Джойс. Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его старую куртку, пахнущую сигаретами и зимним воздухом. — Всё хорошо. — Всё хорошо, — повторила я, и это была правда.       Когда все прошли в столовую, я на мгновение задержалась в коридоре, чтобы перевести дух. Столовая была залита тёплым, золотистым светом. В углу стояла большая наряженная ёлка, которую мы со Стивом наряжали вчера, смеясь и споря о том, куда повесить ту или иную игрушку. За длинным столом уже сидели все, кто-то что-то ел, кто-то бурно о чём-то говорил, и в воздухе витал аромат индейки, корицы и счастья. Я подошла к столу и села рядом со Стивом. Он взял мою руку под столом и сжал её. — Всё хорошо? — шепнул он.       Я кивнула. — Всё отлично.       И в этот момент я достала из кармана платья конверт и протянула ему. — Что это? — удивился он. — Мы же уже обменялись подарками. — Это не подарок, — сказала я, и моё сердце снова забилось в бешеном ритме. — Просто... открой.       Стив посмотрел на меня с недоумением, но взял конверт. Вскрыл его. Достал лист бумаги. Развернул. И замер. Его глаза пробежали по строчкам, а потом он снова посмотрел на меня. И в его глазах был такой шок, такое недоверие, такое... невероятное счастье, что я не выдержала и заплакала. Слёзы текли по моим щекам, и я улыбалась сквозь них, кивая.       Он медленно встал. Все замолчали, глядя на него. Он подошёл ко мне, опустился на одно колено и крепко-крепко обнял меня, прижимая к себе так, что мне стало трудно дышать. Я обвила его шею руками и плакала в его плечо, чувствуя, как его тело дрожит.

Vera Lynn — We’ll Meet Again

— Ты... ты серьёзно? — прошептал он мне в ухо, и его голос был таким хриплым, таким ломким, каким я никогда его не слышала. — Чарли, ты... ты уверена?       Я отстранилась, глядя ему в глаза, и в моих глазах были все мои слёзы, вся моя любовь, вся моя жизнь. — Я уверена, — сказала я. — Я никогда не была так уверена в чём-либо в своей жизни. Ты станешь папой, Стив Харрингтон.       И он поцеловал меня. Это был не тот поцелуй, который мы дарили друг другу по утрам в кровати, и не тот страстный, требовательный поцелуй, которым мы встречали друг друга после долгой разлуки. Это был поцелуй, полный обещаний, надежд и безграничной, ослепительной радости. Поцелуй, в котором было всё — шесть лет нашей жизни, все наши страхи, все наши победы, вся наша любовь.       Комната взорвалась аплодисментами и криками. Дастин громко свистнул, Робин и Викки обнимались, Оди улыбалась своей тихой, светлой улыбкой, а Майк и Уилл просто смотрели на нас, и в их глазах блестели слёзы. Хоппер встал и подошёл к нам, положив руку на плечо Стива. — Поздравляю, сынок, — сказал он, и в его голосе была такая гордость, такое тепло, что мне снова захотелось плакать. — Ты теперь отец.       Стив отпустил меня, но не отошёл ни на шаг. Он смотрел на меня так, будто видел меня впервые, и в его глазах был весь мир. Весь его мир.       Мы сели за стол. Разговоры снова закипели, но теперь они были другими, более живыми, более счастливыми. Все смотрели на нас, улыбались, поздравляли, и я чувствовала, как моё сердце наполняется чем-то тёплым, светлым, чем-то, что я никогда раньше не чувствовала. Это была не просто радость. Это было что-то большее. Это было чувство полноты. Чувство того, что всё на своих местах. Что всё, через что мы прошли, было не зря.       Я сидела рядом со Стивом, и он держал мою руку под столом, не отпуская её ни на секунду. Я смотрела на наших друзей, на нашу семью, и думала. Думала о том, как далеко мы ушли. О том, какими мы были тогда, в Хоукинсе, испуганными, ранеными детьми, которые пытались выжить в мире, полном монстров и тьмы. И о том, какими мы стали сейчас. Взрослыми, сильными, счастливыми людьми, у которых есть своё будущее, своя жизнь, своя семья.       Стив, мой Стив, нашёл свое призвание в самом неожиданном. Король Хоукинса, парень, который думал, что его мир — это баскетбольная площадка и вечеринки, стал тренером по баскетболу для школьников. Я видела, как он работает с ними, с этими шумными, неуклюжими мальчишками, которые смотрели на него с обожанием. Он был терпелив, он был строг, но в то же время добр, и он умел найти к каждому подход. Он учил их не просто бросать мяч в кольцо. Он учил их быть командой. Быть семьёй. И когда его команда выиграла городской чемпионат в прошлом году, он был счастливее, чем я когда-либо его видела. Он нашёл себя. И это было прекрасно.       Я смотрела на Уилла, который что-то рисовал на салфетке и показывал это Майку, и Майк смеялся, его лицо сияло от счастья. Я смотрела на Лукаса и Макс, которые тихонько спорили о чём-то, но в их глазах была нежность. Я смотрела на Джонатана и Нэнси, которые сидели рядом и говорили о работе, и я видела, как Джонатан смотрит на неё, и в его взгляде была та же любовь, что и когда-то давно. Я смотрела на Робин и Викки, на Дастинa и Сьюзи, на Хоппера и Джойс. И я понимала, что мы все победили. Мы победили не просто Векну. Мы победили страх. Мы победили тьму. Мы победили прошлое.       И я знала, что ни за что на свете не оказалась бы здесь, в этот момент, в этом доме, со всеми этими людьми, если бы не всё то, что со мной произошло. Если бы не Изнанка. Если бы не Векна. Если бы не тот страх, который ледяной волной прокатился по моей спине, когда холодный ствол автомата упёрся мне в затылок. Если бы не тот шрам на моём плече. Если бы не та боль, та потеря, та борьба. Всё это сделало меня той, кто я есть. Всё это привело меня сюда. К этому столу. К этим людям. К этому счастью.       Жизнь была сложной. Жизнь была жестокой. Но она была и прекрасной. И сейчас, сидя за этим столом, в окружении тех, кого я любила больше всего на свете, я чувствовала, что она была прекрасной именно потому, что была сложной. Именно потому, что мы боролись. Именно потому, что мы победили.       Стив сжал мою руку сильнее, и я посмотрела на него. Он улыбался. И в этой улыбке было всё. Всё моё будущее. Наше будущее. Будущее нашего ребенка. Будущее нашей семьи.       И я улыбнулась в ответ. И в этот момент, под гул разговоров, под смех наших друзей, под свет огней на рождественской ёлке, я знала, что всё будет хорошо. Что мы будем счастливы. Что мы будем жить. И мы будем любить. Всегда.