Зажигай /Light Up by Barbara Elsborg

Когда они спустились вниз на следующее утро, Тал в рубашке и брюках, Кори в джинсах и футболке с надписью Никто не знает, что я гей, они застали Луиса и Бенджамина уже на кухне. Тал очень надеялся, что они будут милы с Кори. «Вот и идиоты», — сказал Луис. Тал вздохнул. «И тебе счастливого Рождества. «С Рождеством». Бенджамин послал ему и Кори воздушный поцелуй. «Вы должны были отдыхать...», — сказал Луис. «Переломы черепа, сломанная нога и только одна селезенка на двоих. Какую часть слова «отдыхать» вы не поняли?» «Ты бы нас услышал, когда мы в полной форме», — сказал Кори. «Мы земля дрожит». Бенджамин фыркнул. «Круассан? Шампанское?» «Пожалуйста», — сказал Тал. «Нам теперь разрешен алкоголь?» — спросил Кори. «Один бокал шампанского не повредит». Бенджамин налил. Они чокнулись бокалами. «Мы посидим в гостиной, а ты сможешь посмотреть, как мы открываем подарки», — сказал Луис. «У меня тоже есть подарки для вас. Я пойду и принесу их». Кори поставил бокал и вышел из комнаты. «Черт», — прошептал Бенджамин. «У нас для него ничего нет. Может, оторвать несколько этикеток с твоих подарков, Тал, и отдать их Кори?» «Дадим ему денег на одежду», — предложил Луис. «Плохая идея», — сказал Тал. «Он знает, что его не ждали. Просто не будьте злыми по поводу того, что он купил». Кори вернулся с пакетом. «Не волнуйтесь. Ну, Тал может волноваться. Ему досталось по-крупному». Черт! Теперь Тал почувствовал себя виноватым. Они сидели в гостиной с напитками и круассанами. Под елкой лежала небольшая куча подарков, и Тал пожалел, что у него нет ничего, что он мог бы подарить Кори. Хотя он боялся, что Кори почувствует себя лишним, ему не стоило об этом беспокоиться. Кори был так же взволнован, как если бы подарки были для него, любуясь шарфами, играми, картинками, часами и странными летающими гаджетами, которые Луис и Бенджамин подарили друг другу. «Вы должны открыть их одновременно». Кори вручил подарки Луису и Бенджамину, а также ему. Тал коротко рассмеялся, увидев аварийный молоток. «Один из них спас тебе жизнь», — сказал Кори и прошептал: «Спас нас». «Нам нужен был такой, и теперь он у нас есть. Спасибо», — сказал Луис. «Они должны входить в стандартную комплектацию автомобиля», — добавил Бенджамин. «Единственная причина, по которой у меня был такой, — это то, что я получил его в секретном рождественском подарке на работе. Оказался лучшим подарком в моей жизни». «Но таким, который, надеюсь, тебе никогда не придется использовать», — сказал Бенджамин. «Именно». Кори улыбнулся и сложил кучу маленьких подарков на коленях Тала. Когда он их открыл, он начал смеяться. Crunchie, Flake, Bounty, Wispa, мятный Aero, Twirl, батончик Mars, Maltesers... Все, что он упомянул, когда шел по снегу... О, черт. Не в машине. В снегу. Только как? «Ты помнишь, как говорил мне, что тебе это нравится?» — спросил Кори. Тал кивнул. «Когда ты пытался заставить меня идти дальше и сказал, что у тебя нет кнута». Кори улыбнулся и протянул ему еще одну упаковку. «Ореховые кнуты». Тал усмехнулся. Кори раздал еще три подарка. «Что это, понятно. Книги. Можете обмениваться ими, если прочитаете». Тал получил книгу «Проект «Аве Мария» Энди Уира. Он ее не читал. «Лучшая книга на свете», — сказал Кори. «Хотя я не понял много научных вещей». Луис получил «Грязные разговоры», сборник оскорбительных выражений, возмутительных оскорблений и злых шуток. Он сразу же открыл его, засмеялся и прочитал: «Нет удовольствия без боли, — сказала обезьяна, когда трахала ежа». Он кивнул Кори. «Спасибо». Бенджамин получил книгу «Как сходить в туалет в лесу». «Я не думал, что есть книга с таким названием. Это здорово, и теперь мы чувствуем себя еще хуже, потому что не купили тебе ничего. «Нет, — сказал Кори. — Пожалуйста, не надо. Если бы мы не заехали на заправку, чтобы водитель мог отдохнуть, у меня не было бы возможности ничего купить. Рождественские подарки для меня — это новинка. Дарить и получать. Я всегда покупаю шоколад Thornton's для супруги моего дяди и бутылку вина для самого дяди. Они дарят мне носки и пахнущие вещи, которые я ненавижу. Вы открыли мне свой дом на Рождество, кормите меня, терпите меня, и я знаю, что это потому, что вы заботитесь о Тале, но я вам очень благодарен. Спасибо». «Можно тебя обнять?» — спросил Бенджамин. Кори встал и едва успел сказать «да», как Бенджамин уже обнял его. «Ты мне нравишься, — сказал Бенджамин. — Ты просто классный». Луис тоже обнял его. «Надеюсь, ты прав». Тал пожалел, что не подумал купить что-нибудь для Кори. Он поднялся на ноги, наблюдая, как Кори высвобождается из объятий. «Завидуешь?» — спросил Луис. «Нет». Тал подумал об одной вещи, которую он мог бы подарить Кори. Он уже делал это раньше. В отеле, которого не существовало. Но он никогда не делал этого перед друзьями. Это было личное, то, что он делал только за закрытыми дверями. Но… Тал опустился на колени и сложил руки за спиной. Он не склонил голову. Луис и Бенджамин взволнованно ахнули, а потом Кори обернулся и увидел его. Кори сглотнул. Раз, два, потом еще раз. Он помнил, когда Тал делал это раньше? Тал не собирался думать о том, что они не могли объяснить. Сейчас он стоял на коленях. Делая жест в этом мире. ~~~ Кори едва мог дышать. Сколько сил потребовалось Талу, чтобы сделать это перед друзьями? Показать им, что он чувствует? Его смелость вдохновила Кори. Ему тоже нужно было быть смелым. Но, прежде чем Кори успел дотронуться до него, погладить его по лицу, поднять его подбородок, Тал заговорил. «Я все помню». Этого было достаточно, чтобы Кори на время лишился способности двигаться или говорить. «Что ты, черт возьми, делаешь?» — спросил Луис задыхающимся голосом. Я? Но Кори оглянулся и увидел, что Луис разговаривает с Талом. Кори снова повернулся, и Тал встретил его взгляд своими темно-синими глазами, полными доверия. «Тал, вставай», — резко сказал Луис. Кори резко повернулся, едва не потеряв равновесие. Ему с трудом удалось не зарычать. «Это не имеет к тебе никакого отношения. Не лезь». Он снова повернулся. Тал все еще смотрел на него. «Тал! Он же ребенок». Луис все еще говорил, бормоча что-то, что Кори иногда слышал, а иногда нет, потому что он был так заворожен видом Тала на коленях. О боже. Я так возбужден. «Он не дом. Посмотри на него. Он же ребенок. В какую чертову игру ты играешь?» Тал молчал. Смотрел. Глаза были прикованы к Кори. Ждал. Да, ждал, что я его защищу. Кори не отрывал взгляда от Тала, но обратился к Луису. «Ты думаешь, что чтобы быть домом, нужно быть таким же большим парнем, как ты? Что нужно быть старше, умнее? Что только такие парни, как ты, могут быть уверены в себе, знать, кто они и чего хотят? Ты ошибаешься. Тал на коленях передо мной, потому что он этого хочет. Он сам решил так поступить, и я очень зол, что ты не уважаешь это». По-прежнему не повышая голоса. Молодец я! Он поднял Тала на ноги и обнял его. «Я так возбужден», — прошептал Тал ему на ухо. Он чувствовал, как член Тала давит на его такой же твердый член. «Лучший рождественский подарок», — прошептал Кори в ответ. Они повернулись к Луису и Бенджамину. Бенджамин выглядел так, будто пытался не улыбаться. Луис выглядел немного раскаявшимся. Может быть. «Ты мне не очень нравишься», — Луис уставился на Кори. «Это из-за моего лосьона после бритья?» «А тебе вообще нужно бриться?» — отрезал Луис. «А, значит, это из-за моей очаровательной личности». Луис рассмеялся, и Кори мысленно выдохнул. «Я понимаю, что Тал давно твой друг», — сказал Кори. «Ты его очень хорошо знаешь, а я, по-твоему, нет. Это правда. Я не знаю его так хорошо, как ты, но я хочу его узнать. Я знаю о Дориане и о том, что он сделал. Ты должен знать, что я никогда не причиню вреда Талу. Это не в моем стиле. Тал меня любит, и я... Было бы хорошо, если бы ты тоже попытался меня полюбить. Если ты узнаешь меня поближе, ты поймешь, что я лучше, чем ты думаешь». «Луис, мне нужно напомнить тебе, что ты мне сказал?» — тихо спросил Тал. «Что мне нужно было по-настоящему познакомиться с людьми и дать им шанс показать свое истинное лицо? Я слишком долго застрял в одном месте. Еще до Дориана. Я не использую свой аутизм как оправдание, но он мне не помог». «Как ты можешь все это помнить?» — спросил Луис. «Ты попал в аварию, укрылся в машине Кори и тебя спасли». «Независимо от того, были ли мои поступки в моей голове или нет, это были вещи, которые я обычно не делаю. Теперь я буду делать их снова. Играть в снегу, рисовать, украшать печенье, устраивать уик-энд с детективными играми, танцевать линейные танцы, пользоваться гончарным кругом. Но не бинго». Кори рассмеялся. «Ты выиграл. У тебя феноменальная память». «Это была твоя карта». «Да, но ты ее отметил». Кори взял руку Тала в свою. «Вы бредите», — дрогнула челюсть Луиса. «И что с того?» — сказал Кори. «Кому мы причиняем боль?» Будь сильным. Будь тем домом, которым, по твоим словам, ты являешься. Это звучало как голос Тала в его голове. Кори поднял взгляд и встретил взгляд Луиса. «Никогда больше не вмешивайся. Ты не будешь говорить Талу, что ему делать, вставать с колен, отказываться от меня. Ты не будешь называть меня ребенком. Ты не будешь подвергать сомнению мои решения или решения Тала. Надеюсь, это понятно». Тал сжал его пальцы и крепко сжал. «Не заставляй его выбирать», — тихо сказал Кори, чувствуя, как паника захлестывает его грудь. «Тал видит во мне достаточно, чтобы дать мне шанс. Ты тоже должен дать мне шанс». Наступила долгая тишина. Ее прервал Бенджамин. «Я так возбудился. Маленький доминант. Хорошо, что я занят, иначе...» Луис толкнул его локтем в грудь, и Бенджамин ахнул, а потом рассмеялся. «Ты хорошо играешь в настольные игры?» — спросил Луис Кори. Кори пожал плечами. «А, ты играешь. Хорошо. Поиграем позже». Он повернулся к Бенджамину. «Ты! Наверх. Сейчас же». После того как они вышли из комнаты, Кори выдохнул дрожащим голосом. «Молодец», — прошептал Тал. «Я горжусь тобой». Кори прислонился к нему. «Мое сердце сходит с ума. Ты действительно все помнишь?» «Я почти уверен, что да. Джефферсон. Рождественские елки повсюду. Снежные скульптуры. Ты поешь и играешь на гитаре. Доишь меня. Я ничего не понимаю и думаю, что, наверное, не стоит продолжать гадать. Важно только то, что я встретил тебя на заснеженной дороге, и ты спас мне жизнь. Ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось. И если Луис заставляет тебя чувствовать себя неловко, мы пойдем ко мне домой. Ты можешь жить со мной. У тебя будет своя комната. Или можешь делить мою. Или, если хочешь, пока мы лучше узнаем друг друга, я найду тебе жилье. И помогу найти работу или подумать о том, чем ты хочешь заниматься. Вернуться в университет, если хочешь. Просто... будь со мной, пожалуйста». «Как я могу быть где-то еще?» Кори поднял футболку, снял пластырь, сложил его и сунул в карман. Тал выдохнул дрожащим дыханием. «Все хорошо», — сказал Кори, а затем поцеловал его, просунув язык между губами Тала и внутрь его рта. Это был поцелуй, полный страсти, полный облегчения, полный всего, что они чувствовали друг к другу. Последние несколько минут могли закончиться очень плохо, но этого не произошло. Пальцы Тала впивались в его бедра, и они прижимались друг к другу. Кори хотел быть в мире Тала, жить в нем. Не потому, что ему некуда было идти, а потому, что это было то, чего он так долго жаждал. Тал прижал его сильнее к твердому члену, и, хотя Кори хотел сказать «Наверх», из его уст вырвалось: «Ты должен подождать». Тал застонал и отстранился. «Как долго?» «Столько, сколько я захочу». Глаза Тала потемнели. «Тогда давай начнем готовить ужин. Мне нужно отвлечься, иначе я взорвусь». Кори улыбнулся. Пока духовка нагревалась, они чистили картошку, пастернак и морковь. «Что они там делают?» — спросил Кори. Тал бросил на него взгляд. «Угадай». «О». «Я подозреваю, что Луис вымещает свою злость на Бенджамине. Он знает, что был неправ». «А Бенджамин не против?» Тал кивнул. «Бенджамину нравится, когда Луис злится. Луис не перегибает палку и потом все исправляет. Бенджамину это очень нравится. Он может быть немного избалованным». «Не могу представить, что ты так себя ведешь». «Я так не веду себя. Хотя я...» «Что?» «У меня есть проблемы. Я всегда был своим самым строгим критиком, и когда я совершаю ошибки, нарушаю неписаные правила, я отношусь к себе строже, чем другие. Особенно это было характерно для меня в молодости». «Другие — это твои родители?» «Они и те немногие друзья, которые у меня были. Ты правильно догадался, когда сказал, что в детстве я не хотел выходить на улицу и играть на солнце, а предпочитал оставаться в своей комнате. Но не для того, чтобы читать о корсетах». «Я дразнил тебя». «Я помню. Я оставался в своей комнате и читал о том, чем был увлечен в тот момент. Компульсивное поведение. Ты подозревал, что у меня аутизм?» «Я думал, что ты можешь быть где-то в этом спектре». «Мои родители не поддерживали меня. С раннего возраста я понял, что должен подавлять свои естественные склонности, чтобы не злить их». «Маскировка». Тал кивнул. «Это утомительно. Притворяться, что мне не нужны мои привычки. Сейчас я лучше себя контролирую, но иногда все еще ошибаюсь, неправильно понимая то, что для других очевидно. Мои родители говорили мне: не надейся жениться или завести детей. Когда я думаю о том, как это было жестоко... Я вырос, думая, что мне никогда не удастся вписаться, а это означало, что я не вписывался. Я не сильно страдаю от этого. Мне повезло. Но мне нужно, чтобы все было аккуратно и упорядоченно. Я не люблю, когда картины висят криво». «Ты любишь, когда столовые приборы лежат ровными рядами». «Ты... переложил их для меня. Я помню. Как мы будем справляться с мыслью, что мы каким-то образом существовали в другом мире?» «Мы просто будем справляться. Мы сможем сделать это вместе. Это был наш мир в течение некоторого времени, и он спас нас». «Ты сможешь смириться с тем, что я другой?» — спросил Тал. «Ты знаешь, что смогу. В любом случае, все люди разные, независимо от того, входят они в спектр или нет. Если я что-то не так сделаю и расстрою тебя, скажи мне». «Я никогда не хотел, чтобы моя жизнь определялась тем, что я другой. И в основном так и было. Но я знаю, как мне повезло. Тем не менее, это долгое время было для меня как черная туча». «Я не хочу, чтобы ты жил под черной тучей. Я не люблю черные тучи. Твое место под солнцем, со мной». Тал улыбнулся. «Ты сияешь так же ярко, как солнце. Ты освещаешь мой мир. Но ты не только свет, ты еще и цвет. Все цвета мира, которые я никогда не видел, я могу увидеть благодаря тебе». Кори сглотнул, почувствовав комок в горле. «Это снова проблема с твоими глазами?» «Ты же знаешь, что я это придумал». Тал улыбнулся. «У меня такая же проблема. Я просто подцепил ее от тебя». Луис и Бенджамин ворвались на кухню. «Ребята!» — сказал Бенджамин. «Что вы делаете? Мы должны готовить для вас!» «Вы можете закончить», — сказал Тал. «Духовка готова для курицы». «Еще многое нужно сделать?» — спросил Кори. «Два вида начинки», — ответил Бенджамин. «Йоркширские пудинги для Луиса — он съест четыре, а остатки мы разделим между собой, сосиски, обернутые беконом — уже приготовлены, соус и горох. Соус из пакета, а горох замороженный. Так что больше ничего. Я приготовил шоколадный рулет на десерт». «Бенджамин — отличный повар», — сказал Тал. «Думаю, это из-за того, чем я занимаюсь на своей основной работе». Кори сглотнул. «Ты разрезаешь трупы! Как это делает тебя хорошим поваром?» «Моя основная работа мрачная, верно? Но готовка — это творчество и удовольствие. Другое применение моим рукам». «Поэтому ты любишь, когда тебя называют Моджо?» — спросил Тал. «Потому что ты другой человек, не такой, как на работе?» Тал взглянул на Кори. Он явно помнил, что Кори так сказал. «Наконец-то ты понял!» — сказал Бенджамин. «Я все еще не уверен, что могу называть тебя... Моджо». «Кори будет», — сказал Луис. Кори кивнул. «Это тебе подходит. Я поработаю над Талом». Тал фыркнул. «Я люблю готовить», — сказал Кори. «Я был немного ограничен, потому что у меня не было нормальной духовки. А когда ты готовишь только для себя, это не доставляет такого удовольствия». «Я понимаю». Моджо достал из холодильника поднос с колбасками, обернутыми беконом. «Вау, их много», — сказал Кори. Луис засмеялся и достал еще один поднос. «Все мое». «Ты покажешь мне, как ты делаешь начинку?», — спросил Кори. «Конечно». Тал отвел Луиса в гостиную и оставил Кори с Моджо. «Ты должен дать ему время», — сказал Моджо. «Кому? Талу или Луису?» «Наверное, обоим. Луис всегда был неравнодушен к Талу. Он очень заботится о нем. Он думает, что ты слишком молод, чтобы понять, что нужно Талу». «Ты тоже так думаешь? Что я слишком молод?» «Нет», — Моджо повернулся к нему. «Я думаю, ты поймешь, что именно нужно Талу, и позаботишься о том, чтобы он это получил. Ты уже этим занимаешься. Мне... Мне жаль, что Луис заглянул в твою медицинскую карту. Думаю, часть его тоже сожалеет об этом, и не только потому, что это было нарушение твоей конфиденциальности. Если ты когда-нибудь расскажешь кому-нибудь о том, что он сделал, его уволят. Пожалуйста, ничего не говори. Он блестящий врач скорой помощи». «Я ничего не скажу. Он каждый день спасает жизни. Было бы неправильно мешать ему этим заниматься». «То, что с тобой случилось, трагично», — прошептал Моджо, его глаза были полны понимания, хотя это почему-то разозлило Кори. «Не так трагично, как для моих друзей». «Я в этом не так уверен. Жить с чувством вины, необоснованным или нет, нелегко. Похоже, это заставило тебя почувствовать потребность контролировать ситуацию». Кори стиснул зубы. «И поэтому я хотел быть домом?» «Кто знает? Важно только то, что подходит вам обоим». Они болтали, работая вместе, и Кори все больше и больше нравился Моджо. Судебная патология казалась ему очень интересной. Не то чтобы Кори когда-нибудь смог бы заниматься чем-то подобным. К тому времени, когда они присоединились к остальным, Кори почувствовал, что знает Моджо уже целую вечность. Луису еще нужно было поработать. Скорее всего, не недели, а годы. «Хочешь помочь мне накрыть на стол?» — спросил Луис Кори. «Конечно». Когда Кори вошел в столовую, он затаил дыхание. Перед окном стоял небольшой рояль. «Ты играешь?» — спросил Луис. «Да, а ты?» «Да. Садись. Попробуй». Прошло немало времени, но как только Кори провел пальцами по клавишам, он заиграл «Ла Кампанелла» Листа. Ему следовало выбрать что-то попроще, но он знал, почему не сделал этого. Хвастался. Я такой придурок. Хотя, может, Луис был гениален. Он, наверное, сыграл бы «Гаспар де ла Нюит» Равеля, настолько сложную пьесу, что даже Равель не мог ее сыграть. Когда Кори закончил — неплохо — он поднял глаза и увидел Тала и Моджо, стоящих в дверях. «Боже мой», — пробормотал Тал. «Ты говорил, что умеешь играть, но... Что еще ты умеешь?» «Подожди и увидишь». «Подвинься», — сказал Луис. Кори сдвинулся на сиденье, чтобы освободить место для Луиса, который начал играть «Богемскую рапсодию». Кори присоединился к нему, а когда Моджо начал петь, размахивая ложкой как микрофоном, день стал еще лучше. Тал ничего не сказал, когда Кори посмотрел на него. Может, Тал и не умел петь, но он начал играть на воображаемой гитаре, что было не хуже. Моджо спел последние слова: «Ничто не имеет для меня значения». Луис и Кори сыграли последние ноты, и наступила тишина, прежде чем Луис обнял Кори за плечи. «Ты заставил Моджо петь. Он никогда не поет. Не для меня». Моджо рассмеялся. «Я пел не для тебя. Я пел для Кори». Луис зарычал, отпустил Кори и бросился к своему парню. Моджо взвизгнул и убежал. Тал поднял Кори на руки. «Абсолютно подходящий, идеальный для меня, храбрый, великолепный, талантливый фей. И ты весь мой. Мне очень повезло».