Да, я сбежал…

Первые минуты в собственной комнате Палладиум был растерян. Он пришёл, чтобы наконец-то переодеться, но так и замер, держа в руках тиару, и не знал, что ему делать. Хотелось принять ванну и поспать как минимум пару часов, забить на всех и... а что «и», Палладиум не знал. Растения срочно требовали его внимания, на столе, ожидая своей очереди, покоилась стопка непроверенных тетрадей. Личную лабораторию необходимо было пополнить запасами. Рутина. Рутина звала его обратно в привычный мир, где он был просто профессором Палладиумом, не разрывающимся между долгом и любовью. Любовью к двум, абсолютно разным по своей сути, мужчинам. Эльф вздохнул и медленно положил тиару на тумбочку, словно откладывая принятие решения. Он подошел к окну, вдыхая свежий утренний воздух, и попытался успокоить бурю, бушевавшую в его душе. Нужно было мыслить ясно, чтобы не допустить ошибок. Палладиум направился в ванную. Комната быстро наполнилась паром, и аромат трав наполнил помещение, успокаивая и расслабляя. Мужчина погрузился в горячую воду, закрыл глаза, позволяя теплу растечься по телу, смывая усталость и напряжение последних дней. Но мысли не давали покоя, словно назойливые мухи роились в голове. Он гнал их прочь, сосредотачиваясь на ощущениях, на запахе трав, на мягком прикосновении воды к коже. Насколько же изменилось его восприятие, когда рука потянулась не к привычным плотным рубашкам, а к более традиционной на его планете и народу рубахе. Сначала свадебная церемония, а потом и возвращение Валтора подтвердило внутреннее желание вернуться к корням. Хлопок коснулся обнажённой кожи, лаская её своей мягкостью. Палладиум застегнул пуговицы на мантии, возвращая ему ощущение собранности. В зеркале отразился эльф, чьи глаза потускнели от усталости, но в глубине зрачков всё ещё теплился огонь жизни. Он коснулся пальцами распущенных волос, желания собирать их обычным способом не было, и мужчина аккуратно заплёл косички по вискам, заправив их за уши. Палладиум был знаком с фильмами с Земли, он не раз перечитывал их произведения о его народе. И должен был признать, люди неплохо справлялись со своим представлением о его народе. То, как выглядел сейчас Палладиум, чем-то напоминало ему эльфов из лесной стражи в одном из фильмов; Палладиуму казалось, что он один из воинов, что возвращались домой. Коричневые перчатки незаметно легли в руки и быстро скрыли изящные пальцы. Этот образ был для него необычным, давно забытым в пользу другого, чужого с самого начала его преподавания. Но как же было приятно вернуться и почувствовать давно утраченное чувство близости с его народом. Следующим делом он решил заняться растениями. Они всегда были для него источником умиротворения, живым напоминанием о красоте и силе природы. Он тщательно осмотрел каждый горшок, подрезая увядшие листья, поливая каждый цветок и разговаривая с ними. Растения, словно понимая его состояние, тянулись к нему, даря свою жизненную силу. Запах травы и влажной земли наполнил комнату, позволяя собраться с мыслями и подготовиться к предстоящему дню. Затем подошёл к столу, взял первую тетрадь и открыл её. Знакомый почерк учеников, знакомые ошибки и правильные ответы. Буквы расплывались перед глазами, но он упрямо читал каждую строчку, ставя оценки и делая пометки. Погружение в работу помогало ему держать себя в руках, не позволяя думать о предстоящем разговоре, о Валторе, о надвигающейся буре. Мужчина старался быть объективным и справедливым, как всегда, но в голове постоянно всплывали образы: встревоженный Валтор, строгая Гриффин, обеспокоенный Авалон. Время работает против него, но пока была возможность – нужно было заниматься рутиной, чтобы сохранить хотя бы видимость нормальности. Наконец, закончив с тетрадями, Палладиум направился в свою лабораторию. Здесь царил его собственный мир, где он мог экспериментировать и изобретать, забывая обо всех проблемах. Ему нужно было пополнить запасы ингредиентов, чтобы проводить новые опыты и исследования, но времени катастрофически не хватало. Лишь сделав письменные заметки необходимого, Палладиум смог успокоиться, и как раз вовремя: в дверь постучали, и эльф, вздохнув, направился открывать её. Стоило ему открыть дверь, как эльф был заключен в объятия. Авалон крепко прижимал к себе возлюбленного. – Как только я проснулся, отправился в лазарет и не нашёл тебя, – прошептал Авалон в макушку Палладиума. – Я так испугался, когда не обнаружил тебя там. Палладиум обнял Авалона в ответ, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Он понимал страх любимого, сам испытывал подобное, когда Валтор исчез после битвы. – Я в порядке, Авалон. Просто решил вернуться в свою комнату, переодеться и немного прийти в себя, – тихо ответил Палладиум, стараясь успокоить мужчину. Он отстранился и посмотрел в обеспокоенные глаза Авалона. – Все хорошо. По крайней мере, будет. Авалон кивнул, но его взгляд оставался настороженным. Он внимательно оглядел Палладиума, отмечая непривычный образ: распущенные волосы, заплетенные в косички, мягкая рубаха с мантией вместо привычной строгой одежды. Что-то неуловимо изменилось в его возлюбленном, стало более родным и... печальным. – Ты выглядишь... иначе, – Авалон взял его лицо в свои ладони. – Красиво, но... Тебе правда хорошо? – Мне нужно время, Авалон, – Палладиум тихо вздохнул. – Многое произошло, и мне нужно всё обдумать. Просто будь рядом, хорошо? – Он снова обнял его, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело. – Мне сейчас это очень нужно. – Я всегда буду рядом, Палладиум, – Авалон крепче прижал его к себе. – Что бы ни случилось. – Пойдём на завтрак? – Эльф поднял голову, заглядывая в глаза паладину. – Думаю, мне стоит хорошо подкрепиться перед встречей с Фарагондой и приглашёнными ею паладинами из Светлого Камня, – грустно улыбнулся Палладиум. – Откуда ты зна... – Вечером я почувствовал, как они прибыли, не забывай, у меня хорошее чутьё. Авалон нахмурился, но спорить не стал. Он знал, что у Палладиума особые способности, позволяющие чувствовать вещи, недоступные другим. И если эльф говорит, что прибыли паладины, значит, так оно и есть. – Тогда нам точно стоит поспешить, – сказал Авалон, беря Палладиума за руку. – Не хочу, чтобы Фарагонда ждала. Да и интересно посмотреть на этих "героев". Паладин лишь крепче сжал его руку и повел за собой, направляясь в сторону столовой. Всю дорогу они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Авалон чувствовал, как что-то ускользает от него, как между ними образуется тонкая, но ощутимая стена. Он боялся потерять Палладиума, боялся, что тот сделает выбор, который разобьет их сердца. В столовой уже начинали собираться студенты и преподаватели. На лицах многих читалось беспокойство после недавних событий, атмосфера была напряженной. Палладиум чувствовал, как на него устремляются взгляды, полные искреннего любопытства и сочувствия. Он постарался сохранять спокойствие и уверенность, хотя внутри все ещё бушевал шторм. За преподавательским столом уже сидела Фарагонда, окруженная группой суровых мужчин в сверкающих доспехах. При их появлении все профессора стихли, гости устремили на вошедших пристальные взгляды. – Палладиум, Авалон, рада, что вы присоединились к нам, – произнесла Фарагонда с натянутой улыбкой. – Позвольте представить вам паладинов из Светлого Камня, прибывших помочь нам в это непростое время. Палладиум кивнул в знак приветствия, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения. Он чувствовал исходящую от паладинов ауру силы и решимости, но вместе с тем и скрытое недоверие. Предстоящий день обещал быть долгим и полным разговоров. Ему нужно было собраться с силами и быть готовым к любым поворотам событий. Авалон почувствовал его напряжение и незаметно сжал его руку, вселяя уверенность. За завтраком Фарагонда обсуждала с прибывшими паладинами детали предстоящей миссии. Палладиум старался держаться в стороне, отвечая на вопросы односложно и сосредоточиваясь на еде. Авалон сидел рядом, внимательно наблюдая за ним, готовый в любой момент поддержать и защитить. Эльф чувствовал его взгляд, и это немного успокаивало, давало ощущение стабильности в этом хаосе. После трапезы Палладиум почувствовал себя немного лучше. Еда и поддержка Авалона помогли ему собраться с мыслями и подготовиться к предстоящему разговору. Он знал, что Фарагонда не оставит его в покое, пока не получит ответы на все свои вопросы. Вдвоём они направились в кабинет директора. В коридоре Эльф остановился, шумно вдыхая закрыл глаза. Авалон стоял рядом, не нарушая тишины, позволяя ему собраться с мыслями. – Мне нужно время, Авалон, – тихо произнес Палладиум, не открывая глаз. – Время, чтобы понять, что делать дальше. Я не хочу причинить тебе боль, но и не могу жить во лжи. Просто дай мне время, пожалуйста. И я тебе обязательно всё расскажу. Авалон молча кивнул, аккуратно сжимая его руку в знак поддержки. Он понимал, что Палладиуму сейчас тяжело, и был готов дать ему столько времени, сколько потребуется. Но в глубине души он боялся, что этого времени может оказаться недостаточно. Страх потери грыз его сердце, но он старался не показывать этого, чтобы не усугублять и без того непростую ситуацию. Несколько минут они провели в тишине, прежде чем Палладиум открыл глаза. Взгляд его был полон решимости и грусти. Он глубоко вздохнул и направился к двери кабинета. Авалон последовал за ним, готовый поддержать в любой ситуации. Войдя внутрь, они увидели Фарагонду, ожидавшую их в кресле за своим столом. Рядом с ней стояла Гриффин, скрестив руки на груди, и несколько паладинов, внимательно рассматривающих гостей. – Палладиум, Авалон, присаживайтесь, – произнесла Фарагонда, указывая на стулья напротив стола. – Нам нужно многое обсудить. Палладиум и Авалон заняли свои места, стараясь сохранять спокойствие. Палладиум чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, оценивающие и настороженные. Он знал, что сейчас ему придется отвечать на сложные вопросы и принимать непростые решения. И выбора у него не было. – Прежде всего, Палладиум, мы хотели бы услышать твою версию произошедшего, – начала Фарагонда, глядя на него пронзительным взглядом. – Что ты знаешь о возвращении Валтора и его планах? И как ты вообще связан с ним?