Да, я сбежал…

Фарагонда нахмурилась, но не стала спорить. Паладины имели право на подобные меры предосторожности, особенно учитывая обстоятельства. Авалон стоял, как громом поражённый, медленно переводя взгляд на паладинов. Палладиум оцепенел. Камера для особо опасных преступников? После стольких лет верной службы? Ярость вскипела в его груди, но он сдержался, понимая, что любое сопротивление лишь усугубит ситуацию. Он взглянул на Фарагонду, ища поддержки, но в её глазах читалась лишь решимость. Она не могла позволить себе риск, даже если это означало несправедливость по отношению к одному из своих самых преданных профессоров. – Вы не имеете права, – твёрдо проговорил Палладиум, поворачиваясь к паладинам. – У вас нет даже косвенных зацепок в моей причастности к тому, что творил Валтор! Гриффин опасливо глянула на паладинов и вернула свой взгляд на эльфа. Никто не знал, что «Тенью», что следовала за Валтором, был Палладиум, да и в этом случае его не за что привлечь. – Право? – усмехнулся один из паладинов, приближаясь к Палладиуму. – Наше право – безопасность Магического измерения. И если для этого необходимо заключить тебя под стражу, то так тому и быть. Твоя связь с Валтором – это не просто косвенная зацепка, профессор. Это серьезный повод для беспокойства. Палладиум стиснул зубы, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Он понимал, что рациональные аргументы здесь бессильны. Паладины были настроены решительно, и их страх перед Валтором перевешивал все доводы о его многолетней верности Алфее. Он бросил отчаянный взгляд на Авалона, ища в нем хоть какую-то поддержку, и увидел лишь растерянность и боль в его глазах. Эльф опустил голову, понимая, что сейчас, когда Авалон сам поглощён своим горем, просить у него заступничества бессмысленно. – Я согласен на любые проверки, любые допросы, – произнес Палладиум, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Но заключение в камеру для преступников – это унижение, которого я не заслужил. Я требую справедливого отношения. – Справедливость восторжествует после того, как мы убедимся в твоей непричастности, – отрезал второй паладин. – А пока, профессор, пройдемте с нами. – Вы забываетесь, господа! – громко проговорил Палладиум, сбрасывая руку второго паладина. – Я являюсь представителем эльфийского народа, и судить меня, а тем более заключать под стражу, имеет право лишь мой король. Паладины переглянулись, на их лицах промелькнула тень сомнения. Они не ожидали, что Палладиум напомнит о своём происхождении. Эльфийский народ всегда гордился своей независимостью, и вмешиваться в их дела было чревато серьезными последствиями; понимали, что их действия могут спровоцировать дипломатический конфликт. Но страх перед Валтором был сильнее. – Не стоит прикрываться своей принадлежностью к расе, профессор, – жестко произнес первый паладин. – Ваша связь с темным магом перечеркивает все ваши титулы и привилегии. Вы будете заключены под стражу, независимо от того, что являетесь эльфом. – Профессор Палладиум, – медленно произнес второй паладин, – Ваше происхождение, если оно имеет значение, не играет роли в данном случае. Вы находитесь на территории Алфеи и подчиняетесь законам Магического измерения. Ваша связь с Валтором представляет угрозу для безопасности, и мы обязаны принять меры. Прежде чем Палладиум успел что-либо ответить, паладины схватили его за руки, намереваясь силой вывести из кабинета. Однако, к их удивлению, Палладиум сбросил руки мужчин и выставил раскрытую ладонь. В резком движении Палладиума чувствовалось отчаяние и гордость оскорбленного эльфа. Комната замерла в напряженном ожидании. Паладины переглянулись, оценивая ситуацию. Они не ожидали такой реакции, ведь до этого Палладиум казался подавленным. А ранее упоминание о его принадлежности к эльфийскому народу добавляло политический аспект к и без того сложной ситуации. – Мы понимаем вашу обеспокоенность, профессор, – произнес один из паладинов, стараясь сгладить ситуацию. – Но речь идёт не о межрасовом конфликте, а о безопасности магического измерения. Ваша этническая принадлежность здесь ни при чем. – Ни при чем? – в голосе Палладиума звучала саркастическая усмешка. – А как же презумпция невиновности? Или в вашем мире эльфы уже автоматически считаются виновными? Вы пытаетесь арестовать меня лишь за то, что я когда-то трахался с Валтором! В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием паладинов и гневным взглядом Палладиума. Последние слова профессора прозвучали слишком резко, неожиданно откровенно. Гриффин ахнула, а Авалон отвернулся, не в силах вынести той правды, что ему открылась в этом кабинете. Фарагонда нахмурилась ещё сильнее, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. – Вы переходите границы, профессор, – процедил первый паладин, стараясь сохранить спокойствие. – Ваши слова неуместны и недостойны представителя вашей расы. Вы оскорбляете не только нас, но и свой собственный народ. – Оскорбляю? – усмехнулся Палладиум. – Это вы оскорбляете меня, обвиняя в преступлениях, которых я не совершал, и относясь ко мне как к обычному преступнику, несмотря на мой статус и заслуги. Вы забываете, кто я такой. Я – Палладиум, потомок одного из древнейших эльфийских родов, испокон веков служивший королю и силам света, и я не позволю вам так со мной обращаться. Энергия в комнате сгущалась. Паладины поняли, что недооценили решимость Палладиума. Он был готов отстаивать свою честь и достоинство до конца, даже если это приведет к открытому конфликту. – Достаточно! – властно произнесла Фарагонда, обращая на себя всеобщее внимание. – Палладиум, прошу тебя, успокойся. Господа паладины, я понимаю ваши опасения... – Я требую, чтобы ко мне относились как к равному! – перебил Палладиум директрису, его голос звучал теперь громче и увереннее, чем прежде. – Я эльф, и я профессор Алфеи! Тысячи студенток прошли через мои руки, и ни одна из них не усомнилась в моей честности. А теперь, когда Валтор вернулся, вы смеете бросать тень на мою репутацию? В глазах Палладиума вспыхнул гнев, на мгновение в медовый глазах появился дракон, что свернувшись готовился к атаке, но лишь на мгновение, он сдержал себя, стараясь не поддаваться эмоциям. Мужчина прекрасно понимал, что любое неверное движение может быть истолковано против него. Он окинул взглядом присутствующих, ища хоть какую-то поддержку, но все молчали, словно парализованные страхом. Лишь в глазах Гриффин мелькнуло сочувствие, но она, как и все остальные, не могла ничем помочь. – Хорошо, – произнес Палладиум, немного смягчившись. – Как и говорил ранее, я согласен пройти все необходимые проверки и ответить на любые вопросы. Но я требую, чтобы это было сделано в соответствии с законом и с уважением к моей расе и моей должности. И я настаиваю на присутствии представителя эльфийского народа при всех процедурах. Паладины переглянулись, оценивая ситуацию. Они понимали, что Палладиум не намерен сдаваться без боя и что дальнейшее насильственное задержание может привести к серьезным осложнениям. – Остановитесь! – воскликнул Авалон, его голос дрожал от гнева и отчаяния. – Вы не имеете права так поступать! Палладиум посвятил свою жизнь защите Алфеи и Магического измерения. Он заслуживает уважения и справедливого отношения. Прежде чем бросать его в темницу, вы должны провести тщательное расследование и представить доказательства его вины. Я не позволю, чтобы невиновного человека бросили в темницу, основываясь лишь на подозрениях! Авалон встал перед Палладиумом, закрывая его, приготовившись защищать любимого. В зале воцарилось напряжение. Паладины замерли, удивленные столь решительным отпором со стороны и бывшего паладина. Фарагонда чувствовала, что ей необходимо вмешаться, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля и превратится в межрасовый скандал, последствия которого могут быть непредсказуемыми. Паладины были непреклонны в своем решении, а гордость Палладиума не позволяла ему отступить. Фарагонда знала, что Палладиум был рождён в Запретном городе, там обычные эльфы не рождались, но на этом всё. Профессор Палладиум никогда не рассказывал о себе и своих родных, и именно поэтому в её кабинете возникла такая ситуация. – Достаточно! – твёрдо произнесла Фарагонда, обращаясь ко всем присутствующим. – Профессор Палладиум останется в Алфее, но не в камере для преступников. Он будет находится в комнате Авалона, где он сможет дожидаться результатов расследования. Допрос вы сможете вести исключительно в присутствии представителя эльфийского народа и меня. Паладины, я требую от вас сотрудничества и объективности. Мы должны выяснить правду, не поддаваясь эмоциям и предрассудкам. Фарагонда обвела взглядом присутствующих, давая понять, что её решение окончательное и не подлежит обсуждению. Паладины, хоть и недовольные уступкой, не стали возражать, осознавая, что дальнейшее противостояние с директрисой и Авалоном лишь усугубит ситуацию. Они кивнули в знак согласия, сохраняя невозмутимые лица. Палладиум, казалось, немного расслабился, услышав слова Фарагонды, но его взгляд оставался настороженным. Авалон же, наоборот, смотрел на директрису с благодарностью, понимая, что её вмешательство предотвратило худшее. – Хорошо, мадам Фарагонда, – произнес один из паладинов, делая шаг вперед. – Мы согласны на ваши условия. Но помните, безопасность Магического измерения – превыше всего. Если в ходе расследования выяснится, что профессор Палладиум причастен к злодеяниям Валтора, он ответит за свои поступки по всей строгости закона. – Это справедливо, – ответила Фарагонда, кивая головой. – Я уверена, что истина восторжествует, и невиновный будет оправдан. Вы можете идти, – обратилась женщина к двум профессорам. – Палладиум, прошу тебя, пойдем со мной, – тихо произнес Авалон, беря эльфа за руку. – Тебе нужно отдохнуть. Палладиум, всё ещё взволнованный и оскорбленный, молча кивнул, позволяя Авалону увести его из кабинета. Он бросил последний взгляд на паладинов, полным обиды и разочарования. Ему было больно осознавать, что после стольких лет верной службы его подозревают в предательстве. Стоило им выйти из кабинета, Палладиум почувствовал, как его тело пробирает дрожь. Он медленно прислонился к стене, пытаясь успокоиться. Авалон подхватил его, обнимая, стараясь передать свою поддержку. – Все будет хорошо, – прошептал Авалон, целуя Палладиума в висок. – Я не позволю им тебя обидеть. Мы вместе пройдем через это. Я в тебя верю. Палладиум закрыл глаза, наслаждаясь теплом объятий Авалона. Его тело постепенно расслаблялось, отпуская напряжение, скопившееся за последние часы. Впереди Палладиума ждет долгое и трудное расследование, и даже если правда откроется, ему никто ничего не сможет сделать, так как его вины в тех событиях нет.