Да, я сбежал…

– Расскажи мне всё с самого начала, – проговорил Авалон, усаживая Палладиума на кровать. – Как вы встретились, как вы... как образовалась ваша связь. Палладиум глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он знал, что этот рассказ будет болезненным, но Авалон заслуживал правды. Он слишком долго её обещал. – Я с самого рождения чувствовал некую пустоту внутри. У меня была любящая семья, и никаких проблем с родными у меня никогда не было и нет. Старшая сестра всегда была готова поддержать любое моё увлечение, но избавиться от одиночества я не мог. И я чувствовал присутствие некой силы, настолько могущественной, что её присутствие меня часто пугало. – Однажды ночью, когда мне было шесть лет, я почувствовал её особенно сильно. Она звала меня, манила к себе. И я не смог устоять, – Палладиум замолчал, вспоминая те ощущения. Он боялся, что Авалон не поймет его, что сочтет сумасшедшим. – Я отправился на поиски источника этой силы, – продолжил он, – и нашел его на границе тёмного леса и гор, далеко от города. Там, в темноте у подножия гор, я впервые увидел Валтора. Он был совсем другим, не таким, как сейчас. Он был... растерянным, одиноким. В его глазах была та же пустота, что и в моих. Палладиум сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. Воспоминания о прошлом нахлынули на него, словно волна, возвращая его в те далекие времена, когда он был молод и наивен. – Мы разговорились, – прошептал он, – и я почувствовал, что нашел родственную душу. Между нами возникла связь, которую я никогда прежде не испытывал. Валтор понимал меня, как никто другой. Мы проводили вместе всё больше и больше времени, делясь своими мыслями, своими мечтами. – Мы были... друзьями, – произнес Палладиум, глядя в пол. – Близкими друзьями. Между нами было что-то большее, чем просто дружба, но мы никогда не говорили об этом вслух. Мы боялись разрушить то, что у нас было. А потом... потом Валтор начал меняться. В день его двадцатиоднолетия мы впервые поругались, даже не помню из-за чего. Над лесом, где мы встречались, набежали грозовые тучи, поднялся ветер, и я впервые увидел, насколько силён Валтор. Он в одно мгновение перестал сдерживать свою силу, и аура этого могущества ужасала. Я не мог понять, что с ним происходит, – продолжал Палладиум, голос его дрожал, – в последнее время он становился всё более замкнутым, отчужденным, и я испугался, испугался того, что он сейчас исчезнет, и я потеряю его навеки, – прошептал эльф, слегка улыбнувшись сквозь слёзы, и в вытянутую руку упал хрустальный шар, что несколько секунд спустя показывал то примирение. «– Значит, я стану этими цветами, – шепчет эльф и жмётся ближе. Валтор замирает, ощущая тепло чужого тела, прикосновение обугленных цветов. Его плечи вздрагивают, но он не поворачивается, не отталкивает Палладиума. – Ты не понимаешь, – хрипло говорит Валтор, пытаясь сбросить с себя объятия. – Я – разрушение. Я не могу быть ничем иным. – Тогда я буду тем, кто всегда будет рядом, – отвечает Палладиум, крепче прижимаясь к его спине. – Я стану пеплом, угасшим пламенем, которое больше не причинит вреда. Валтор резко разворачивается, хватает Палладиума за плечи и смотрит ему в глаза. В его взгляде – смятение, страх, но и что-то ещё, что Палладиум не может понять. – Не смей, – шепчет Валтор. – Я не позволю тебе этого. – А я у тебя разрешения и не спрашиваю». – Валтор извинился, сказал, что не хотел меня обидеть, что просто был расстроен. Рассказал, что вернулись три древние ведьмы, рассказал как они создали его из искры огня дракона. Он объяснил, что его сила иногда выходит из-под контроля, что ему трудно с ней справляться, – Палладиум глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что сейчас ему предстоит рассказать о том, что ему было труднее всего вспоминать. – Мы продолжали вместе изучать магию, нам нравилось искать утерянные заклинания. Потом в мои интересы вошла зельеология, мне нравилось экспериментировать, создавать свои собственные зелья. В тот период Три древние ведьмы решили тренировать Валтора, и он возвращался ко мне едва живым. И наверное, если бы не мои зелья, он умер бы ещё тогда, от тех ужасных ран, – Палладиум боязливо поднял взгляд на Авалона, пытаясь понять его мысли. – Шли годы, наша связь становилась всё крепче. Я видел, как Валтор борется со своей темной сущностью, как он пытается сохранить человечность, несмотря на влияние ведьм. Я старался поддерживать его, как мог, напоминая ему о том, что он не одинок, что я всегда буду рядом. Но чем дальше, тем сложнее становилось. Каждый день, когда он уходил, я боялся, что он не вернется, а когда приходил, у нас было два сценария. Я либо исцелял его раны, либо, когда его тренировки проходили спокойно, он брал меня на всех поверхностях нашего дома, – Палладиум прокашлял, стараясь скрыть смущение. – Каким любовником он был? – неожиданно подал голос Авалон. Палладиум покраснел, но ответил, стараясь смотреть Авалону в глаза: – Он... был невероятным, страстным, требовательным. Он словно пытался утопить свою тьму в наших объятиях, в близости. Иногда это было нежно и чувственно, а порой – грубо и необузданно. Но мне нравилось это. Валтор будто чувствовал меня каждой клеточкой своего тела. В моменты нашей близости я забывал обо всем на свете, о его темной сущности, о войнах и о трёх древних ведьмах. Оставались только мы, два любящих друг друга существа, объединенные общей страстью и желанием. И он всегда... он всегда был рядом, он не оставлял меня одного в моменты слабости. Всегда поддерживал меня. Эльф замолчал, снова погружаясь в воспоминания. Он видел перед собой Валтора, молодого, сильного, разрываемого внутренними противоречиями. Он помнил прикосновения его горячих рук, его обжигающие поцелуи, его шёпот о том, что он никогда его не отпустит. Авалон коснулся его щеки, провёл большим пальцем по губам, и эльф поднял потерянный взгляд на паладина. – Ты сейчас вспоминал его прикосновения? – Да, – Палладиум кивнул, не отрывая взгляда от Авалона. – Я чувствую их до сих пор. Как будто он здесь, рядом со мной, – прошептал он. – Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, – Авалон приблизился к нему, сокращая расстояние между их лицами. – Забудь о нём хотя бы на мгновение. Он коснулся губ Палладиума, нежно и осторожно. Эльф ответил на поцелуй, вкладывая в него всю свою тоску и нежность. Авалон провел языком по губам возлюбленного, размыкая их, и Палладиум почувствовал, как его тело наполняется желанием. Он обнял Авалона, прижимаясь к нему, пытаясь забыть о прошлом, о Валторе, о боли и страданиях. Сейчас был только Авалон, его прикосновения, его поцелуи, его любовь. – Прости, – прошептал Авалон, отстраняясь. – Я не хотел причинить тебе боль. Просто... я хотел понять, что между вами было. – Ты не виноват, – ответил Палладиум, грустно улыбаясь. – Я сам хотел рассказать тебе об этом. Я долго ждал этого момента, и возможно, это неправильно, но ты заслуживаешь знать правду. Полную правду, даже если она тебе не понравится. – Всё, что связано с тобой, мне не может не понравится, – Авалон взял его руки в свои. – Продолжай, когда будешь готов. Палладиум кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя обнажённым перед Авалоном, вывернутым наизнанку. Воспоминания обжигали его изнутри, словно осколки разбитого зеркала. – Но однажды всё изменилось, – продолжил Палладиум после долгой паузы. – Валтор сказал, что должен уйти. Что ведьмы готовят что-то ужасное, и он должен им помешать. Я умолял его остаться, говорил, что мы можем справиться вместе. Но он был непреклонен. Он сказал, что так будет лучше для всех, что он не хочет подвергать меня опасности. Он ушёл, оставив меня одного. Палладиум замолчал, тяжело дыша. Он снова почувствовал ту боль, ту потерю, которую испытал много лет назад. Авалон обнял его, прижал к себе, позволяя выплеснуть всю накопившуюся боль. – Он появился на пороге нашего дома спустя неделю, и его... его человеческий образ... он был не таким, словно неполная трансформация в демона. Его сила возросла в разы, и тогда… он едва не убил меня, – Палладиум замолчал, вспоминать дальше не особо хотелось, но, пересилив себя, продолжил тихим голосом. – Валтор сам испугался того, что натворил, меня не могли излечить ни зелья, ни его магия, ни эльфийская магия, – Палладиум тяжело вздохнул. – Тогда он отделил часть своей силы, поделился со мной той самой искрой, из которой был создан, и после этого мои раны начали затягиваться. – Нам было около тридцати, когда Валтор понял, что больше всего на свете боится меня потерять. Единственным его желанием было и остаётся отделить свою демоническую суть, оставив от неё лишь бессмертие, чтобы прожить со мною вечность. Мы начали искать способы, но в открытых источниках ничего не было. Так прошло слишком много времени, я уже давно работал в Алфее, когда в один из дней Валтор привёл Гриффин. Молодая, амбициозная ведьма, желающая знаний. Они вместе, в угоду трём древним ведьмам, начали разрушать миры. В то время я понял, что мои усилия удержать свет Валтора бесполезны. Эта мысль пронзила меня, словно кинжал, оставив после себя лишь боль и отчаяние. Но я не мог просто сдаться. Я должен был сделать хоть что-то, чтобы остановить его. Даже если это означало, что я должен буду пожертвовать собой, – Палладиум перевёл дыхание. – До вечера я находился в Алфее, но после отбоя возвращался в наш дом и ждал их. Они могли вернуться раненными, и тогда я лечил их, но чаще мы проводили время вместе, все втроём. Пили чай, готовили вместе или читали вслух книги, или изучали украденные ими заклинания. Даже когда он стал разрушителем миров, я никогда не переставал любить его, даже когда он был далеко. Даже когда он причинял мне этим боль. Потому что Валтор – это часть меня, часть моей души. И я не могу без него жить. Авалон молчал, переваривая услышанное. Он понимал, что Палладиум открыл ему душу, показал свою самую уязвимую сторону. В его сердце смешались сочувствие, восхищение и... ревность. Ревность к тому, кто занял такое важное место в жизни его любимого. – И что было дальше? – тихо спросил Авалон, боясь нарушить хрупкую атмосферу. – А дальше... – Палладиум улыбнулся сквозь слезы. – А дальше была война. Валтор захватывал мир за миром, а я понял, что мне не найти способ остановить его. И каждый раз ждать их двоих, надеясь, что они вернутся целыми, я уже не мог. Поэтому был с ними все последующие разы. Я та самая «Тень» Валтора, это я оставлял цветочную поляну в центрах разрушения, именно со мной Валтор танцевал над пылающими городами. Палладиум замолчал, его взгляд устремился в никуда. Он видел перед собой те королевства, слышал звон мечей и заклинаний, чувствовал запах крови и пепла. Он вспомнил взгляд Валтора, полный боли и отчаяния, и дальнейшие слова сорвались с его губ раньше, чем он осознал это. – В разгар уничтожения очередной планеты Валтор потерял контроль, – прошептал Палладиум. – Я попытался его остановить, и у меня вышло. Только я умер от его руки. Валтор пришел в себя, когда я уже лежал на камнях, в луже собственной крови. Последним моим заклинанием было поле цветов, и я закрыл глаза. Я пожертвовал собой, чтобы остановить его, и у меня это получилось. – Голос эльфа дрогнул под конец. Авалон крепко обнял Палладиума, прижимая к себе, словно боясь потерять. Он чувствовал, как дрожит его тело, как его разрывают воспоминания. Он не мог представить, что чувствовал Палладиум, пройдя через все эти испытания: любовь, смерть... и все это ради спасения других? – Я здесь, я рядом, – прошептал Авалон ему на ухо, стараясь успокоить. Он также не мог представить, какую боль пережил Валтор, потеряв любимого человека, да ц и такой трагической смертью, от своей же руки. – Но ты же здесь, – тихо произнес Авалон, нарушая тишину. – Ты жив. Как это возможно? Палладиум вздохнул, отводя взгляд. – Валтор... он не позволил мне умереть. Когда он понял, что натворил, он вернул меня к жизни, но... большой ценой. Он использовал часть своей жизненной силы, чтобы обуздать взрыв сверхновой, он создал тиару, а в кристалл, что в ней, заключил звезду. Именно эта тиара и сохранила меня. Ведь часть искры огня дракона Валтора всё ещё во мне, она постоянно защищала и также защищает меня. Но из-за этого я стал... другим. Моя магия сильно возросла. После случившегося я боялся находиться рядом с Валтором. Меня пугала не моя смерть, как ни странно, ведь я давно пообещал себе, что готов умереть за него или из-за него. Мне было страшно находиться рядом из-за его силы, пусть после создания тиары он несколько дней не приходил в себя, это не отменяет его могущество. После пробуждения Валтор не отходил от моей кровати, готовил мне зелья и менял бинты, боясь прикоснуться ко мне лишний раз. Он извинялся при каждом случае, боясь, что я оставлю его. И он боялся не зря. Я сбежал от него почти сразу после Гриффин. После побега мне стало известно, что было разрушено Домино, и чуть позднее, что Валтора заключили в измерение Омега. Мое исчезновение из школы никто не заметил, в Алфее как раз были летние каникулы, и никто ничего не заподозрил. А до конца лета я находился у сестры, пытаясь прийти в себя. – Палладиум поднял глаза на Авалона. – Теперь ты знаешь всё, – прошептал он. – Всю правду о моем прошлом, о моей любви к Валтору. Ты всё ещё хочешь быть со мной? Авалон молчал, обдумывая услышанное. Он понимал, что Палладиум носит в себе не только любовь к Валтору, но и бремя прошлых событий. Он восхищался его силой воли, его способностью не сломаться под тяжестью прошлого. Он только сейчас осознавал, что его любовь к Палладиуму стала еще сильнее, чем прежде. – Я не знаю, что сказать, – признался Авалон. – Я просто... я восхищаюсь тобой: твоей силой, твоей любовью, твоей способностью прощать. Я не могу представить, что ты пережил, но я буду рядом. Всегда. Я буду твоей опорой, твоей защитой. Я помогу тебе нести это бремя. Палладиум слабо улыбнулся, прижимаясь к Авалону. – Спасибо, – прошептал он. – Это всё, что мне сейчас нужно.