🖤Убей меня нежно

Чонгук открыл глаза и первым делом посмотрел на кровать Тэхёна. Та уже была аккуратно заправлена Он приподнялся на локтях. Лёгкое одеяло скользнуло по коже, собираясь складками у пояса. Он сел, взъерошив волосы. Настроение не было. Мысли сами вернулись к сегодняшнему дню. К тому, что Тэхён собирался отвезти его на встречу с омегами. Спарить. Холодное, безличное слово всплыло в сознании и вызвало отвращение. Как будто речь шла не о разумном существе, а о каком-то питбуле, которого будут сводить по расписанию, чтобы получить нужный результат. А потом что? Их заставят пройти вязку и дать потомство? Чонгук знал, как всё происходит. Детей почти сразу забирают, и передают в центр по воспитанию следующего поколения оборотней. Цикл замыкается и продолжается, снова и снова, до бесконечности. Он сам оказался в питомнике совсем ребёнком. Слишком маленьким, чтобы помнить лица родителей, слишком беспомощным, чтобы защитить себя. Он не знал, кто он на самом деле, откуда пришёл, какое имя было дано ему при рождении. Ни родословной, ни прошлого, лишь голые стены центра и вампиры, требующие беспрекословного послушания. Он не задумывался о том, насколько это справедливо до сегодняшнего момента. До момента, когда подумал, что его повяжут с омегой и заставят повторить цикл уже с его детьми. Разве это не жестоко? Отдать собственное наследие в руки тех, кто превратил его детство в кошмар? Позволить вампирам вырастить его потомство так же, как вырастили его: холодно, расчётливо, без права на собственный выбор. Сердце неприятно сдавило. Как же больно осознание того, что именно Тэхён собирался сделать это с ним. С ним. С его волчатами. Чонгук медленно выдохнул и закрыл ладонью лицо, будто мог этим жестом усмирить себя и своё тревожное сердце. Найти хоть какое-то оправдание тому, что с ним сделают. Тэхён ведь не может быть с ним так жесток. Он же не такой. Чонгук ему доверяет. Он обязан быть послушным, как его учили... Но волк внутри не слушался. Он ворочался, скребся о рёбра, поднимал шерсть дыбом, чувствуя угрозу его будущему потомству. Как будто, сама сущность противилась этому. Требовала защищать то, что важно каждому волку. Защищать свою семью даже ценой собственной жизни. Впервые, захотелось сбежать. Просто рвануть из дома, пока на него не надели ошейник и скрыться в неизвестности. Но он знал, что бежать некуда. Мир за воротами был не свободой, а ещё одной клеткой, просто больше размером. Там правили те же самые вампиры, и бегство лишь отсрочило бы неизбежное. Чонгук стиснул пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль помогала удержаться здесь и сейчас. Он попытался убедить себя, что это лишь мысли, страх, накрученный ночью. Что Тэхён не стал бы. Не с ним. Не так. Если сегодня его поведут на эту встречу… Если это действительно произойдёт… Он не сможет просто подчиниться. Но что тогда делать? Чонгук потёр глаза и услышал собственный приглушенный отчаянный рык. Впервые за долгое время в нём поднялось не привычное смирение, а глухое, упрямое сопротивление. Тихое, почти незаметное, но опасное. Волк поднял голову и оскалился, признавая угрозу своей стае ещё до того, как она появилась. Он знал разумом, что именно Тэхён поведёт его сегодня на встречу. Именно он будет ждать момент, когда инстинкты возьмут верх над рассудком. Он часть этого холодного, беспощадного механизма. Но каждый раз, когда Чонгук пытался представить его в роли своего мучителя, что-то внутри упорно сопротивлялось. Не верило. Словно волк, тот самый, который чуял опасность, упрямо отказывался рычать в его сторону. Почему он продолжает не видеть в нем угрозы, хотя она очевидна? Шаги в коридоре прозвучали неожиданно близко. Чонгук резко обернулся, сердце снова дёрнулось. Он узнал этот звук. Дверь открылась. На пороге появился Тэхён с подносом в руках, в уже почти привычном белом халате и очках. От этого вида, почти домашнего, слишком спокойного и правильного, у Чонгука потянуло в животе. Он не мог...просто не умел смотреть на Тэхёна как на угрозу. Каждый раз, когда разум начинал бить тревогу, выть сиреной и заливать сознание красным светом, стоило лишь увидеть его, и всё внутри неожиданно стихало. Красная лампочка гасла. Загоралась зелёная. Будто сама система распознавания опасности давала сбой именно здесь. Будто волк внутри, тот самый, что умел чувствовать ложь и смерть за версту, упрямо считал Тэхёна безопасным. Своим. Ким держал завтрак и готовый шприц с инъекцией, ту самую, которая, судя по разговору с отцом вчера вечером, была нужна, чтобы унять его агрессию. Его волка. Того самого, который хотел защитить свою стаю. От этой мысли Чонгук невольно вздрогнул. Он не хотел быть удобным именно в такие моменты. Не хотел, чтобы в нём гасили то единственное, что ещё оставалось по-настоящему важным. Тэхён поставил поднос на стол и подойдя ближе, присел на стул напротив. В его глазах Чонгук уловил тревожные огоньки. — Чонгук… Тэхён накрыл его руку своей. Мягко, осторожно, и внимательно всмотрелся в лицо, будто пытался прочитать между строк. — Почему ты выглядишь таким грустным? — тихо спросил он. — У тебя что-то болит? Ладонь была тёплой. И от этого становилось только сложнее сопротивляться тому, что Чонгуку не нравилось, но к чему его приучили с детства — подчиняться, не задавая вопросов. — Я… не хочу идти туда, — голос надломился, выдав слабость, которую он не имел права показывать. Он знал это. Знал слишком хорошо. Их учили, что их мнение — ничто. Что для вампира воля оборотня не имеет значения. Его создали, чтобы утолять их голод, чтобы быть функцией, ресурсом, частью естественной иерархии, в которой одни приказывают, а другие подчиняются. Так было «правильно». Так было «естественно». Но внутри что-то упорно не соглашалось. Сопротивление поднималось не криком, а глухим, упрямым ощущением неправильности. Будто смысл всегда был не в служении, а в стае. В защите своих. В том, чтобы быть рядом, а не удобным. И этот внутренний волк, тот, кого им столько лет учили заглушать, всё ещё стоял на лапах. Тэхён замер. Чонгук отчётливо увидел замешательство, промелькнувшее на его лице. Похоже, он сам не понимал, что делать с оборотнем, который не принимает всё покорно. Сердце Чонгука болезненно крошилось на мелкие осколки. Он прикусил губу и опустил взгляд туда, где всё ещё ощущал тёплое прикосновение ладони. Пальцы Тэхёна мягко скользили по его коже, будто пытались унять тревогу, но делали это тщетно: вместо покоя внутри поднималось щемящее чувство. — Ты боишься? Чонгук медленно покачал головой. — Тогда что именно тебя тревожит? Потомство. Семья. Моя стая. -Не хочу омегу...- выдавил он. -Тебя никто не заставляет, - повторил Тэхён вчерашние слова. - Ты сможешь выбрать того, кто понравится. Сам. У вас ведь даже не важно какого пола он будет. Такая удача. Не как у вампиров. Я даже вам немного завидую. - попытался пошутить Тэхён, но Чонгук не оценил, и улыбка тут же испарилась с его лица. — У тебя есть личные предпочтения? Омега-мужчина. Омега-женщина. Блондины или брюнеты? Чонгук снова покачал головой, стиснув зубы. Он думал об этом в последнюю очередь. — Ты не знаешь... — задумчиво произнёс Тэхён. Его пальцы всё так же гладили руку Чонгука, рождая странное, противоречивое ощущение: тепло и безопасность, и одновременно болезненное чувство внутри, будто его медленно подводили к краю, того, чего он не хотел всей душой. — Я… Он осёкся. Поднял взгляд и встретился с глазами Тэхёна. В них было слишком много тревоги, слишком много настоящего беспокойства, чтобы его не заметить. И Чонгук вдруг задумался: может ли он позволить себе быть честным? Не осудит ли его хозяин за желание нарушить порядок, за попытку выйти из навязанной роли? — Я… — он вдохнул глубже, собирая остатки храбрости. — Я не хочу потомство с омегой. Тэхён приподнял брови. -Почему не хочешь? — Потому что… — голос снова подвёл, сорвался на вдохе. Он опустил взгляд. — Потому что я не хочу, чтобы всё повторилось. Тэхён нахмурился. — Повторилось что? Чонгук сглотнул. Ладонь под пальцами Тэхёна дрогнула. — Центр. Клетки...Пытки, — слова выходили неровно, будто он вытаскивал их изнутри силой. — Я не хочу, чтобы моё потомство забрали. Чтобы они росли без родителей. Без стаи. Он наконец поднял голову и посмотрел с вызовом прямо в глаза. — Я не хочу отдавать их вампирам. Слова прозвучали опасно, угрожающе, твёрдо. Взгляд Тэхёна потемнел, в нём мелькнуло что-то резкое, противоречивое. Словно внутри него столкнулись сразу несколько ролей. Врач. Друг. Первородный вампир. — Чонгук… — он произнёс его имя насторожено. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Понимал. И уже пожалел, что вообще открыл рот. Переступил грань, за которую его могут не просто посадить в клетку и пытать, но и вернуть в центр и усыпить. Дыхание сбилось. Чонгук сглотнул, пытаясь унять поднимающую волну паники. Его усыпит Тэхён. Этими же пальцами, которые сейчас его держат. Которые его гладят. Рука одернулась машинально. Тэхён перевёл взгляд на неё, его глаза расширились. Они оба осознали, что делает сейчас Чонгук. Проявляет неповиновение. Оборотень замотал головой, резко отсев дальше, вжавшись спиной в подушки позади. Взгляд Тэхёна, его расстерянность, и что-то тёмное, что вспыхнуло лишь на мгновение испугало его не на шутку. -Нет...я не это имел ввиду. Я не хотел... Он уже представил, как Тэхён занёсет над ним шприц и это будет последнее, что он увидит. -Я не против омеги. Не против...правда. Голос задрожал, дыхание сбилось. Перед глазами появилась та самая клетка. Те самые плётки, намордник в который его замуруют, прежде чем высосать жизнь. -Чонгук,- Тэхён встал со стула и сел рядом на кровать. Он оказался так близко, что дыхание перехватило. Сердце колотилось, как бешеное, отдаваясь глухими ударами где-то в горле. Он сам не понимал, чего хочет сильнее — вырваться и бежать, подчиняясь первобытному страху, или, наоборот, прильнуть ближе, инстинктивно ища хоть какую-то защиту там же, где она была опаснее всего. Тело дёрнулось машинально, но чужие руки сомкнулись на его плечах мгновенно и уверенно, притягивая к себе быстрее, чем он успел что-либо осознать. Чонгук вздрогнул, когда почувствовал ладонь на спине. Лёгкие, почти успокаивающие поглаживания пускали по коже дрожь, сбивали с толку, не позволяя понять, что происходит. Это было слишком мягко для угрозы и слишком неожиданно для безопасности. — Тише… — прозвучал голос у самого уха. — Всё в порядке. Тебя никто не обидит. Ладонь на спине не исчезла, наоборот стала чуть увереннее. — И твоё потомство, если оно когда- нибудь появится будет в безопасности, — продолжил он так же негромко. — Мы не отдадим их в центр, слышишь? Они останутся с нами. Рядом с тобой. Напряжение держало Чонгука изнутри, заставляя дыхание сбиваться, рваться короткими, неровными вдохами. Но ладонь на спине не исчезала. Двигалась медленно, размеренно, проводя вниз и снова вверх, в одном и том же ритме. Постепенно дыхание стало глубже. Сердце всё ещё билось быстро, но уже не так оглушающе, словно кто-то приглушил звук изнутри, оставив лишь ровный, тёплый гул. Голос Тэхёна. Такой мягкий, низкий, бархатный продолжал шептать, почти касаясь кожи: — Твоя стая будет в безопасности. Твои волчата. Я никому не дам их обидеть. Никому… Запах Тэхёна окутывал, тянул к себе, убаюкивал. В нём больше не было резкой хищной ноты. Она отступила, оставив после себя что-то тёплое, плотное, тягучее. Чонгук поймал себя на том, что больше не пытается вырваться. Плечи медленно опустились, напряжение сходило с них почти неощутимо. Он закрыл глаза, просто вдыхая этот аромат. Почему он стал таким родным? Почему Тэхён так на него действует? Чонгук не мог думать об этом сейчас. Единственное, что ему хотелось, чтобы Тэхён не оттолкнул его. Не сейчас, когда он так в нём нуждается. Словно читая его мысли Тэхён продолжал гладить. Нежно, медленно пальцы проходились по ткани пижамы, поднимаясь то вверх, то вниз, пока дыхание Чонгука окончательно не выровнялось, а пульс перестал тревожно ускоряться. — Чонгук, — тихо позвал Тэхён. Оборотню не хотелось выныривать из этого тихого покоя обратно в реальность, но он всё же подчинился, приоткрывая глаза. Он встретился с тёплым взглядом. В нём не было ни тени той тьмы, ни намёка на угрозу, что мелькнули, как ему казалось, совсем недавно. — Если ты не хочешь, — спокойно продолжил Тэхён, — мы никуда не пойдём. — Правда? Тэхён кивнул, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Почти незаметной, но оттого не менее тёплой. — Если ты не хочешь, я не буду тебя заставлять. С гоном что-нибудь придумаем. Я подберу лекарства, которые временно подавят инстинкты. До тех пор, пока ты сам не скажешь, что готов. Что-то тёплое, неожиданное разлилось внутри. Радость была тихой, осторожной, как первый спокойный вдох после долгого страха. Его внутренний волк успокоился, принимая каждое слово Тэхёна за чистую монету, без сомнений. Плечи окончательно расслабились, тело послушно осталось в объятиях, не желая разрывать этот контакт, словно он был необходим, словно в нём было что-то правильное. Тэхён тоже не спешил отстраняться. Это удивляло. И одновременно было приятно, почти смущающе. Как будто желание было взаимным. — Спасибо… Слово прозвучало неловко, слишком просто для всего, что он чувствовал, но Тэхён его услышал. Он чуть наклонил голову, так, что тепло дыхания коснулось виска. — Я рядом, — тихо ответил он. — И буду рядом, если позволишь. Чонгук не ответил. Просто кивнул, уткнувшись лбом ему в грудь. Он слушал чужое дыхание, ровное, спокойное, и ловил себя на том, что подстраивается под него, будто это всегда было естественным. Ладонь сдвинулась, и пальцы почти бессознательно сжали ткань халата на спине Тэхёна. Движение вышло неловким, неуверенным, но остановиться не получилось. Хотелось обнять за талию. Так же, как тогда. В тот момент. Укуса. Воспоминание вспыхнуло внезапно, остро, и внизу живота тянуще заныло. Чонгук почувствовал, как дыхание снова сбивается от мысли о том, что Тэхён здесь, так близко. Что может укусить. И как отчаянно ему захотелось снова это почувствовать на своей шее. В том же месте. Оно как- будто заныло, в сладком предвкушении, щекотя нервные окончания. Он осмелился обнять за талию, прижимаясь крепче, и ладонь Тэхёна замерла на мгновение почти неуловимо. Сердце Чонгука пропустило удар, но вместо отстранения прикосновение вернулось. Медленнее. Мягче. Словно осторожнее, чем прежде. Чонгук тихо выдохнул. В груди что-то растекалось, тёплое и тягучее, словно мёд. Целый спектр эмоций смешался внутри от этих, казалось бы, простых действий. Запах. Воспоминание об укусе. Объятия. Всё переплеталось, затуманивая разум. — Вы же меня укусите сегодня? — нерешительно поинтересовался Чонгук. Ладонь на спине снова замерла. Он сразу почувствовал, как напряглось тело Тэхёна. Сердце кольнуло. Хотелось тут же начать оправдываться, извиниться за эту дерзость, за поспешность… но он не успел. Тэхён отодвинулся, ровно настолько, чтобы взглянуть ему в лицо. Дыхание перехватило от серьёзного, внимательного взгляда. Будто он смотрел не просто в глаза, а куда-то глубже, прямо в душу. — Ты хочешь, чтобы я тебя укусил? — спросил он. Чонгук смутился. Опустил взгляд, потом снова поднял, и кивнул, почти незаметно. — Да… — он прикусил губу, а потом торопливо добавил: — У нас же процедура. Вы… вы не забыли? Взгляд Тэхёна скользнул к шее, там где всё еще находился пластырь, но он мгновенно отвёл глаза, будто отдергивая себя. Чонгук отчётливо заметил, как вздымается его грудь и едва заметное учащение дыхания, словно он пытался взять себя в руки. — Я не забыл, — сказал он сдержанно, и Чонгук решил, что ему показалось, что Тэхён отреагировал на слово " укус". Хотя голос прозвучал чуть охрипшим на конце. — А ты… хочешь, чтобы я тебя укусил, или просто думаешь поскорее закончить с процедурой? Чонгук сглотнул. Хочет. Каждой клеткой тела жаждет этого опасного, запретного, почти болезненно манящего прикосновения клыков. И всё же признаться в этом вслух оказалось неожиданно трудно. Тэхён смотрел выжидающе, слишком внимательно, будто Чонгук сказал что-то из ряда вон выходящее, или, наоборот, слишком многое выдал. — Не то чтобы хочу… — он отвёл взгляд, чувствуя, как щёки предательски покрываются румянцем. — Просто… пора. Ладони крепко сжали плечи Чонгука и развернули его, вынуждая поднять взгляд. Не резко, но достаточно уверенно. — Ты должен быть со мной честен, Чонгук. - произнёс Тэхён, пристально смотря. — Ты хочешь, чтобы я тебя укусил. Как вчера? В шею? Хочешь почувствовать снова, как это было? Как наслаждался? Дыхание перехватило. Внутри Чонгука уже всё кричало красной лампой: Да! Хочу! Также, как вчера. Медленно, мучительно. Долго. Взгляд автоматически опустился на губы. Тэхён приоткрыл рот. Его глаза медленно расширились, и на мгновение он выглядел так, словно был по-настоящему потрясён открытием. -Ты хочешь этого,- ответил он вместо Чонгука. Пальцы разжались. Тэхён поднялся со стула и отошёл к столу. Чонгук проводил его взглядом. Сердце ухнуло, когда он увидел, что он берёт лежащий там ошейник. — Думаю, после завтрака тебе стоит прогуляться, — начал он ровным тоном. Чонгук недоумевая хлопнул глазами, но не перебил. — Можешь выйти в сад, если захочешь, — продолжил Тэхён. — Алекс, наш оборотень, обычно всегда там после еды. Ему как раз не помешает компания. Познакомишься. — А вы? — удивлённо вырвалось у Чонгука. Тэхён посмотрел на него серьёзно. — Мне нужно ненадолго отлучиться по работе. Когда вернусь, тогда и решим с инъекцией. Он чуть помедлил, словно подбирая слова, или решая, стоит ли их вообще произносить. — И… с укусом. Подойдя к стулу, Тэхён снова сел напротив. Пытался держать дистанцию. — Отец запретил выпускать тебя из комнаты без ошейника, — сказал он виновато. — Я не хочу этого… но не могу ослушаться. Чонгук кивнул без колебаний, улыбнувшись. — Я всё понимаю. Глаза Тэхёна скользнули по нему, снова задержались на шее и встретились со взглядом Чонгука. У него дыхание перехватывало от того, что он увидел, как взгляд Тэхёна темнеет, становясь глубже, магнитически. Как будто машинально ладонь потянулась к макушке Чонгука. Пальцы мягко зарылись в волосы чуть потянув их, пробуя мягкость и поглаживая интенсивнее, чем вчера. — Значит ты только на первый взгляд такой послушный, но внутри живёт огонь, — низкий, тихий голос выбил воздух из лёгких. Сердце пропустило удар. Чонгук приоткрыл рот, никак не ожидая услышать этот...комплимент? Но сразу же ощутил нечто большее: тёмную ауру, исходившую от Тэхёна, плотную и насыщенную, к которой невозможно не притянуться. Прикосновение длилось всего секунду, но оставило после себя ощущение странной близости.Почти интимной. Пугающей. От неё внутри что-то загорелось, и Чонгук впервые в своей жизни ощутил желание, которое медленно растекалось по крови, прожигая. Похоже, Тэхён тоже это почувствовал. Он сразу же встал, слишком быстро надел на Чонгука ошейник и направился к выходу, лишь бросив на ходу короткое: -Увидимся вечером.