🖤Убей меня нежно

Чонгук вышел в сад и глубоко вдохнул, наслаждаясь теплом солнечных лучей, которые скользили по лицу, обжигая кожу мягким светом. Плавные дорожки из светлого камня вились между клумбами, на которых расцветали цветы всех оттенков, источающие тонкий сладковатый аромат, который смешивался с запахом влажной земли после недавнего дождя. Маленькие фонтаны тихо журчали, отражая солнце в крошечных, сверкающих брызгах. Чонгук прикоснулся к холодной поверхности, чувствуя, как лёгкая прохлада пробуждает его. Аромат жасмина и лаванды сладко обжигал нос, вызывая дрожь внутри груди. Сад был настолько сказочным, что казалось, он оказался в раю. И если бы не ошейник на шее, Чонгук почувствовал бы себя свободным, как никогда прежде. Он прошёл чуть дальше и увидел фигуру, сидящую тихо на скамейке. Голова была слегка опущена, взгляд устремлён куда-то в даль, в пустоту. На тонкой шее выделялся массивный железный ошейник, совершенно не по размеру для худощавого тела, холодя взгляд и вызывая у Чонгука странное чувство жалости. Он догадался, что это и есть тот самый Алекс- оборотень о котором говорил Тэхён. В груди поднялось лёгкое волнение от долгожданной встречи. У него впервые в жизни появится друг. Чонгук чуть наклонился вперёд, не решительно сделав шаг, и взгляд непроизвольно зацепился за тонкие плечи Алекса. Он сидел, как статуя и почти не двигался. — Здравствуйте, — тихо поздоровался Чонгук и осторожно обошёл скамейку, не желая напугать. Оборотень перевёл на него стеклянный, тусклый взгляд. Чонгук невольно замер пораженный до глубины души: лицо Алекса было сильно осунувшимся, пепельно-бледным на солнечном свету, а худощавое тело казалось почти прозрачным. Каждый выступающий уголок ключицы, каждая впадина под глазами подчёркивала его странную хрупкость, словно он только что был воскрешен из гроба. — Новенький? — сухо произнёс он, и уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Слышал от прислуги , что ты появился тут недавно. -Да,- ответил Чонгук тихо. - меня привёл сюда младший хозяин. Взгляд Чонгука словно прирос к телу Алекса, и сердце будто застыло в груди. Он не был старым или немощным, и всё же казался истощённым, будто из него выкачали жизнь. Лёгкие едва поднимались, ключицы выступали под кожей, а плечи казались слишком узкими для любых нагрузок. Внутри разлилась ледяная дрожь. Как такое возможно? Он видел перед собой живое существо, но тело Алекса несло ощущение смерти, истощения, выжженной энергии. Будто читая его мысли, оборотень тихо усмехнулся. — Ты смотришь на меня так, будто увидел призрака. — Простите, — выдавил из себя Чонгук, ещё не в силах прийти в себя. — Хорошо выглядишь. Свеженький, плотненький. Таких в этом доме любят. — Алекс стукнул ладонью по скамейке, приглашая сесть рядом. — Садись. До обеда нас никто не побеспокоит. Чонгук медленно опустился на скамейку, пытаясь контролировать дыхание. Его взгляд цеплялся за кусты с пионами, за зеркало воды в фонтане, за солнечные блики на листьях, лишь бы не встречаться с глазами Алекса напрямую. Взгляд оборотня был холодный, пронизывающий, будто просвечивал насквозь. Внутри всё сжалось, и паника смешалась с оцепенением. Вопросы, которые он хотел задать, застряли в горле. Он думал, что рядом появится друг, а теперь ощущал только тревогу и странное, почти физическое давление, исходящее от худого, осунувшегося тела. Алекс молчал какое-то время, будто его тело игнорировало присутствие Чонгука, сидящего рядом, как на иголках, прокручивая в голове одни и те же мысли: какого черта он так выглядит? — У тебя имя хоть есть? Чонгук спрятал ладони под ягодицы и кивнул. — Чонгук. — А меня зовут Алекс. Приятно познакомиться. — И мне… - Сколько тебе лет? Совсем молодой. — Двадцать один. Алекс задумчиво кивнул. — Совсем ещё юноша. А мне тридцать. Чонгук сглотнул, прикусив губу. — Да и вы не старый. — Верно, — усмехнулся оборотень. — Но по твоему взгляду, ты будто скелета встретил, которому тыщщу лет. — Вы выглядите на свой возраст, — промямлил Чонгук, смущённо опуская глаза. — Просто… — он осёкся. Любопытство толкало узнать, почему же он так выглядит, хотя внутри что-то подсказывало, что он и сам знает ответ. — Это они вас так? — Хозяин предпочитает жрать меня каждый день три, а то и четыре раза, — подтвердил Алекс, и в голосе прозвучала нотка ненависти. Чонгук понял, что отношения в этом доме далеко не простые. И если вспомнить ту встречу с хозяином дома, от которого до сих пор пробирает холод изнутри, становилось ясно, почему. Его взгляд снова упал на тонкую шею и массивный ошейник. — И… хозяин… он… — Чонгук запнулся, не находя слов. — Ненасытный ублюдок, — кивнул, Алекс, чуть скривив губы. Слова пробрали Чонгука до самых костей, и он невольно поёжился. В доме, как он понял, был только один оборотень. А судя по рассказам, здесь ещё жила мачеха. Неужели они всё это время питались только им одним? Мысли Чонгука ускользнули к Тэхёну, и даже представить было невыносимо, что он мог быть соучастником этого и позволять буквально выкачивать жизненную энергию из оборотня. Даже у первого хозяина они выглядели куда живее, чем этот. — Разве этот дом не принадлежит первородному вампиру? — выдавил Чонгук, стараясь оставаться внешне спокойным, хотя и был потрясён до глубины души. — Если хозяин и его семья такие ненасытные, почему не купят себе ещё пару оборотней? Губы Алекса скривились. — Одно слово — первородный, — выплюнул он, и насмешка в голосе резала воздух. — Нет у него денег даже на то, чтобы меня заменить. Нас становится всё меньше. Популяция на грани вымирания. Мы уже не основная их пища, а что-то вроде десерта или деликатеса. Цены растут с каждым годом в десятки раз. Люди стали основными донорами крови для большинства вампиров, даже для элиты. А бедняки и вовсе вынуждены употреблять кровь животных. Позволить себе несколько оборотней сразу — роскошь, которая не по карману Джунхо. Он переживает кризис на грани банкротства уже несколько лет подряд. И надеется, только, что его сынок как-то поправит положение… Каждое слово звучало с долей презрения, и Чонгук чувствовал, как неприятно сдавливает в груди от этого разговора, ничуть не принося удовольствие от знакомства, на которое он надеялся, когда шёл в сад. — У первородного вампира проблемы с деньгами? — проговорил он, едва веря услышанному. Алекс медленно перевёл на него глаза, и в этом холодном стеклянном взгляде скользнула ирония. — Мы же не в средневековье, когда голубая кровь по рождению решает все проблемы. Сейчас влиятельных первородных можно пересчитать по пальцам одной руки. Семья Ким в это число не входит. Семья Пак, Юн, Ли всё ещё держит влияние, как много веков назад, и у них в доме несколько оборотней. Каждое слово Алекса отражалось холодным эхом в груди, оставляя странную тяжесть. — Значит… — начал Чонгук, но голос дрожал, и он почти осёкся. — Значит, вы все это время… просто выживали? Алекс слегка скривил губы и снова усмехнулся. — Если быть чьей-то пищей и есть жизнь, то да. Именно так я и выживаю. Каждый день, как борьба за то, чтобы не потерять рассудок полностью, чтобы осталась хоть капля силы. - он с отвращением поморщился. - Эти укусы такие противные, мерзкие, болючие, как пытка. Будто каждый раз вместе с кровью отдаёшь кусок своего разума. Чонгук удивлённо уставился. Описание укуса совершенно не подходило под то, что он сам испытывал: приятное покалывание, эйфория, желание повторить. Даже сейчас, в районе шее тянуло, щекатало, напоминая о том, что он переживал в эти минуты. Странно было, что Алекс говорил совсем о другом опыте. Таком разительно отличающимся. Чонгук снова посмотрел на ошейник на тонкой шее оборотня — тяжелый металл блестел на солнце. Казалось, он давил прямо на плечи. — И никто… — начал он, но слова застряли, — никто не может… помочь? — Помочь? — хмыкнул Алекс, и в его взгляде мелькнуло что-то почти циничное. — Никто. Если хочешь жить, приходится самим держаться на плаву. В одиночку. Мы для вампиров всего лишь пища. Чонгук почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Он опустил взгляд на свои руки, сжал пальцы, а потом поднял глаза на Алекса. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — И… младший хозяин? — прошептал он, почти не осмеливаясь говорить. — Он… тоже это делает с вами? Алекс откинулся на спинку скамейки, глаза слегка сузились. — Нет, — проговорил он ровно, — этот не кусает меня. У него свои вкусы. Слышал, что он больше предпочитает мешать кровь с алкоголем в клубах со своим противным дружком Паком. Основное блюдо у них всё равно донорская человеческая кровь. А я лишь для того, чтобы не забывать, что значит пить кровь тепленькой. - Взгляд прошёлся по Чонгуку, будто он оценивал его, рассматривал, прикидывал что-то в своей голове. - Я слышал от прислуги, что ты живёшь у него в комнате. Он уже успел тебя попробовать? Чонгук сглотнул, едва заметно дернув плечом, и чувство тревоги превратилось в странное, давящее ощущение беззащитности. Упоминание того, что Тэхён его уже попробовал и им обоим понравилось звучало как- то слишком личным, даже интимным. Неловко было это обсуждать, будто опуская этот особенный момент до банальной физической потребности. -Вижу по глазам, что было дело. - Алекс хмыкнул. - не переживай. Я слышал, что этот гадёныш не увлекается оборотнями, как его папаша. Чонгук сделал тихий вдох, стараясь унять дрожь в руках. Стало как-то неприятно,что Алекс так неуважительно говорит о Тэхёне. Обзывает его с явным презрением в голосе. Уже стало понятно, что оборотень не питает ни к кому в этом доме дружеских чувств. Хотя и сложно было понять почему. Быть может господин Ким старший и мог быть жёсток, в чем Чонгук не сомневался. Но Тэхён определённо не был похож на своего отца. И не заслуживал такое отношение. — Меня должны были усыпить. — начал Чонгук, почему-то пожелав защитить образ Тэхёна. - Но Тэхён...- он осёкся. - хозяин...доктор. - Я тебя понял,- перебил оборотень.В его голосе не было ни сочувствия, ни раздражения, только усталая, выученная ровность. — При мне можешь называть их по имени. Всё равно не услышат, — добавил он и тут же нахмурился, сводя брови. Взгляд стал жёстче, внимательнее. — А вот с ними лучше не позволять себе лишнего. Джунхо терпеть не может фамильярности. И наказывает за это. Чонгук коротко кивнул. Горло сжало, будто он проглотил что-то острое. — Хорошо. Алекс отвернулся, устремляя взгляд куда-то вперёд. На аккуратные, слишком красивые пионы, растущие у дорожки. Пауза затянулась. — Ну и что он сделал? — наконец вернулся Алекс к разговору, не глядя на Чонгука, но явно чувствуя его заминку. — Вместо того чтобы усыпить… привёл к себе в комнату? Решил поиграть с добычей, прежде чем сожрать? Чонгука словно облили кипятком. Он резко дёрнулся, сердце гулко ударилось о рёбра. — Вовсе нет. — Слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. — Он не такой. Алекс коротко усмехнулся,без веселья. — Ты что… доверился вампиру? Фраза звучала, как удар по лицу. Чонгук почувствовал, как щёки налились жаром, а внутри что-то болезненно сжалось. -Тэхён не такой, как другие вампиры. — Они все такие, — парировал Алекс, уже жёстче. — Тем более первородные. Жестокие твари, не знающие пощады. Ты вообще представляешь, скольких усыпил Тэхён в своём центре? Он сделал паузу нарочно. Чонгук стиснул челюсть. — Много, — ответил за него Алекс. — Верить ему я бы стал в последнюю очередь. Особенно если учесть, как он любит боль. Что-то внутри Чонгука оборвалось. — Что… любит? — Боль, — повторил Алекс громче, резко. — Он психопат, Чонгук. Он уже показал тебе пыточную? В груди всё заледенело. Холод разлился вниз, осел где-то под сердцем тяжёлым, липким комком. Чонгук не хотел продолжать этот разговор, но Алекс не давал ему шанса. — Месяц назад он там развлекался, — безжалостно продолжал он. — Ора было столько, что весь дом на ушах стоял. Джунхо сказал, что его сынку это нравится. Чёртов извращенец. Чонгук не моргал. Он словно оглох, а слова доходили с запозданием, разбиваясь внутри одно за другим. Пыточная… принадлежит Тэхёну? Мысль не укладывалась в голове. Не хотела. Отталкивалась, как чужеродное тело. — Так что не ведись на его любезность, — Алекс наконец посмотрел на него. — Это маска. Как и у всех в этом доме. Оливия тоже милашка, а потом как присосётся, сука. -Тебя пытали в той клетки?- решился на пугающий вопрос Чонгук. Голос прозвучал как- то слишком безжизненно. Будто из него самого уже выкачали всю энергию, и в груди не осталось ничего, кроме пустоты и горечи от того, что он узнал. -Нет. - покачал головой Алекс. - Я стараюсь быть послушным и молчать, как бекон на тарелке. И не попадаюсь на глаза в остальное время. Он пожал плечами. — И тебе советую делать так же. Пыточная — это тебе не шутки. Чонгук опустил взгляд. В груди будто разлили свинец — тяжёлый, и неподъёмный. Мысли следовало бы разложить по полочкам, переварить услышанное, но разум отказывался подчиняться. Он пытался зацепиться хоть за что-то рациональное, но в голове снова и снова всплывало одно-единственное, болезненно острое: неужели Тэхён и правда настолько жестокий вампир? Как его отец. Как другие вампиры. Те, что пытали его, ломали, держали взаперти, обращаясь с ним не как с живым существом, а как с бездушным зверьком. В это было трудно поверить. Почти невозможно. Но как иначе объяснить всё то, что он услышал от Алекса? Если пыточная действительно принадлежит Тэхёну и если ему и правда нравится боль… значит, рано или поздно он захочет попробовать это и на нём. Сейчас Чонгук осознал это как никогда ясно. В Тэхёне всегда ощущалось что-то тёмное. Особенно сегодня утром, в тот момент, когда он имел неосторожность ослушаться. Взгляд Тэхёна тогда стал пугающим настолько, что кровь стыла в жилах: тяжёлый, притягивающий, словно магнит свою жертву, хищный. Взгляд настоящего первородного вампира, того, кто привык решать, кому жить, а кому нет. Ему даже не нужно было прилагать усилий, чтобы внушать страх. Первородный вампир опасен по самой своей природе. В его крови жестокость, древние инстинкты охоты и убийства, не знающие пощады. И как бы Чонгук ни пытался отвернуться от этой мысли, ни убеждал себя в обратном, собственная сущность Тэхена давала ответы быстрее и честнее любых слов. *** — Спасибо, доктор Ким, — смущённо поблагодарила одна из сотрудниц, когда Тэхён, как обычно, поставил коробку с пончиками на стол. — Приятного аппетита, — ответил он, дружелюбно, кивая с улыбкой всем в знак приветствия. Пройдя к столу, он поправил очки на лице и затем сел, подтянув кресло к себе. Кнопка питания щёлкнула тихо. Экран мигнул, залив кабинет холодным голубым светом. Пока компьютер загружался, Тэхён расстегнул манжеты халата, закатал рукава и машинально выровнял стопку документов, сместив её на пару миллиметров,ровно настолько, чтобы она совпала с линией стола. Сегодня ему особенно важно было держать всё под видимым контролем, потому что внутри этот самый контроль ускользал, рассыпаясь тревожным ощущением потери равновесия. Пальцы легли на клавиатуру. Пароль был набран быстро, без единой паузы. Почтовый клиент открылся сразу, выстроив письма в ровную колонку. Тэхён пробежался по ней взглядом. Несколько сообщений он отметил, одно удалил, задержав курсор лишь на долю секунды. Клики мыши были тихими, почти неслышными, как и всё, что он делал. Когда с почтой было покончено и Тэхён убедился, что за время его отсутствия не пришло ничего срочного, он открыл нужный файл. Тот самый, ради которого, собственно, и появился на работе так рано. Экран на мгновение погас, затем всплыло окно с сухим, безличным обозначением: «С-17» Досье на Чонгука. Объекта, который в данный момент находился под его личным наблюдением. Холодный свет монитора подчёркивал буквы, делая их ещё более отчуждёнными. Имя выглядело чужим в этом формате, сведённым к строке, к номеру, к категории. Тэхён навёл курсор на правый край экрана. Узкая панель развернулась с тихим электронным щелчком, подсвечивая активные вкладки. Он выбрал «Идентификация», затем «Происхождение». Экран обновился. Родословная: [данные отсутствуют] Рядом мигал серый значок запроса, предлагая расширенный поиск. Тэхён щёлкнул по нему. Система несколько секунд анализировала информацию, выдав короткое уведомление: Совпадений не найдено Генетические линии не зарегистрированы Он медленно выдохнул и закрыл окно. Палец скользнул по тачпаду, прокручивая страницу ниже. Адрес отлова При нажатии строка развернулась, открывая карту с отмеченной точкой за пределами города. Заброшенное здание, помеченное жёлтым маркером. Дата. Время. Фамилия сотрудника, оформившего протокол. Чонгук не был оборотнем, родившимся в центре. Он оказался «диким» — найденным вне системы, без регистрации, без происхождения. Таких доставляли сюда по стандартной процедуре, не задавая вопросов и не тратя ресурсы на выяснение прошлого. Именно поэтому в графе «родословная» стоял прочерк. Тэхён переключился на вкладку «Статус». Ниже Автоматически присвоенная категория: Тип: C-17 Происхождение: неизвестно Социальная ценность: отсутствует Он задержал курсор над последней строкой. Пара секунд, и щёлкнул дальше. Для системы Чонгук был обычной дворняжкой. Одним из тех, кого периодически отлавливали в нищих районах, отправляли в приёмные питомники, а оттуда распределяли по центру, как партию, и ресурс. Но Тэхён был уверен, что не ошибся. Слишком много признаков сходилось в Чонгуке, чтобы не заметить эту связь и списать всё на случайность. Его взгляд в котором чувствовалась сила, даже когда он смотрел безобидно. Его инстинктивное стремление защищать стаю, которой, по всем данным, не существовало. Обычная дворняжка не задумывается о будущем: она спаривается с любыми омегами без разбора, не думая ни о потомстве, ни о том, что будет дальше. У таких нет привязанности к стае, если её у них никогда не было. А значит, нет и способности предугадывать угрозу. Им просто всё равно, что будет с потомством, если связь не успела быть создана. Чонгук был другим. Он проявлял качества, характерные только для единственных в своём роде особей: склонность защищать, мгновенно переходить в атаку при малейшей угрозе потенциальному потомству или паре. Его тело было сложено правильно. Не просто крепко, а сбалансированно, с природной силой, которая не исчезала даже после дрессировки. Лидерские задатки проступали вопреки обучению, срывались наружу в мелочах: в позе, в реакции, во взгляде. Если бы Тэхён продолжил давить на него, угрожая его будущему потомству, Чонгук вполне мог бы напасть. Не задумываясь о том, что перед ним вампир. Не соизмеряя силы. Не думая о собственной жизни. Чистый инстинкт защиты. Провоцировать Чонгука в тот момент было нежелательно и даже опасно. Инстинкты уже стояли на пределе, и ещё один шаг мог привести к вспышке, за которую расплачиваться пришлось бы им обоим. Поэтому Тэхён сразу отказался от этой затеи и пошёл на отступление, стараясь погасить напряжение, пока Чонгук не совершил глупость, которую уже нельзя было бы исправить. Одного обещания оказалось достаточно. Слова о том, что его будущее потомство будет в безопасности, вернули Чонгука в равновесие — дыхание выровнялось, тело перестало быть натянутой струной, взгляд утратил ту опасную остроту. И именно тогда Тэхён начал понимать. Агрессия. Жажда справедливости. Инстинктивное стремление к защите и безопасности. Всё это было не случайным набором реакций, а системой. Природной, глубинной, встроенной куда глубже, чем любая дрессировка. Изначально он выбрал его именно поэтому. Чонгук проявил агрессию по отношению к хозяину во время кормления. Идеальный объект. Проверка того, как инъекции смогут подавить инстинкты самозащиты, сломать волю, сделать его мягким, податливым, зависимым. Заставить самого искать укус, как потребность. Создать между хозяином и объектом ту самую связь, где страх, зависимость и привязанность переплетаются так тесно, что одно уже невозможно отделить от другого. И поначалу Тэхён был уверен, что держит ситуацию под контролем. Что это всего лишь ещё один эксперимент, холодный расчёт. Но теперь появилось слишком много производных, мешающих продолжать по прежнему сценарию. Влечение Чонгука к Тэхёну — первое и самое опасное из них. Оно путало карты, искажало реакции, делало эксперимент нестабильным. Если Чонгук действительно тот, кем Тэхён его подозревает, значит, он вполне мог воспринимать его как пару. Потому что у таких, как он связь образуется при первом же контакте. Они определяют это как-то своим внутренним компасом. И следует ему беспрекословно. Мысль казалась абсурдной. Нелепой. Вампир и оборотень — разные виды, разные инстинкты, разные законы. Такое не должно было работать. И всё же, похоже, именно это и произошло. А значит с поиском омеги будут проблемы. Пока Тэхён оставаётся в поле его зрения, Чонгук будет продолжать воспринимать его как свою пару. А значит все остальные омеги не только не представляют для него интерес, но и могут вызвать агрессию в гон. Что уже небезопасно для омеги. Тэхён снял очки и потёр пальцами глаза, стараясь сбросить напряжение. Голова раскалывалась от мыслей. Слишком много вложено в этот проект времени, ресурсов, денег. И из всех оборотней центра он выбрал именно того, кто по какой-то причине решил, что вампир может быть подходящей партией для союза. Он вспомнил просьбу Чонгука укусить его снова. Хотел этого. Глаза говорили слишком отчётливо, чтобы сомневаться. Препарат был введён всего один раз. Этого недостаточно, чтобы так быстро сформировалась зависимость. Значит, причина была глубже. Влечение. Инстинктивное стремление оборотня быть ближе к своей паре. Укус, выброс эндорфинов, ощущение близости — всё это наложилось друг на друга, закрепившись в теле Чонгука как яркая ассоциация наслаждения. Именно так и должна была работать формула препарата при длительном воздействии. Но у Чонгука этот процесс запустился раньше. Не из-за инъекции. Из-за собственной природы. Перед глазами всплыл утренний взгляд Чонгука — тёмный, упрямый, с вызовом, будто тот был готов в любой момент рвануться в атаку. А потом, он прижался к его груди, и слишком тихо, почти невинно попросил себя укусить. От этого воспоминания внутри что-то медленно растекалось. Тэхён с раздражением признал: выглядело это чертовски соблазнительно. Так и хотелось забыть про всё на свете и впиться зубами в шею, осушая это непорочное, такое беззащитное тело до последней капли крови. Он с огромным трудом удержал себя, чтобы не поддаться этому импульсу, не шагнуть за ту грань, за которой контроль превращается в слабость. Вкус крови всё ещё ощущался на языке, заставляя проваливаться в воспоминания от которых сладко тянуло внизу живота. Память то и дело возвращала его к ощущениям того тепла под ладонями, к чужому дыханию, оказавшемуся слишком близко, и к тому, как легко Чонгук откликался на него. Так хочется насладиться укусом, раздев его до гола. Провести по спине кончиками пальцев, едва касаясь. Изучить каждую линию. Ощутить, как дрожат сильные мышцы. Как вздрагивает от каждого касания. Как жизнь уходит из вен. Медленно, принося им обоим удовольствие, от которого хочется стонать. Как тело под руками постепенно тяжелеет и холодеет. Тэхён с усилием оттолкнулся от стола, пытаясь выгнать образы из головы. Пульс учащался от одной только мысли об этом. Как он может думать о таком сейчас, когда эксперимент на грани провала?! Он запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней, и пытаясь успокоить это рваное, сорванное дыхание. Если он не возьмёт себя в руки, однажды точно переступит грань. Мысль пугала, и манила одновременно. А вдруг Чимин окажется прав, и он не сумеет вовремя подавить инстинкт… и убьёт Чонгука? Он хочет его слишком сильно. Настолько, что сводит скулы, а клыки под дёснами болезненно пульсируют, напоминая о себе с каждым ударом сердца. Ему следует держать дистанцию, чтобы однажды не сорваться. Если Тэхён всё-таки выяснит, к какой родословной принадлежит Чонгук, это, возможно, частично объяснит, почему его кровь такая вкусная, такая манящая. Но одновременно усложнит их положение в десять раз. Вероятность была ничтожной и настолько низкой, что её проще было игнорировать. И всё же внутреннее чувство, то самое, которому он привык доверять, упрямо твердило обратное. Слишком много совпадений. Слишком правильные реакции. Слишком опасная комбинация инстинктов. И если это чувство не лгало, тогда Чонгук не просто сделает эксперимент невозможным. Он станет тем, кто способен разрушить привычный мир вампиров, расшатать устоявшийся порядок и оставить после себя то, к чему они окажутся не готовы. И Тэхён слишком ясно понимал, что первым этот удар придётся принять ему. Курсор медленно опустился вниз, и прозвучал отчётливый клик. Открылась вкладка: «Анализы крови». Экран заполнился таблицами и графиками, холодными строками цифр и обозначений, за которыми скрывался единственный возможный ответ. Единственный способ убедиться наверняка: проверить ДНК Чонгука с архивом уже имеющихся данных. Со всеми родословными, которые система хранила десятилетиями, с теми, чьи имена давно были стёрты, но чья кровь всё ещё числилась в базе. Тэхён знал: как только он запустит сравнение, пути назад уже не будет. Ему придётся решать эту проблему самому, без возможности переложить ответственность на кого-то. Но отступить и остаться в неведении было ещё сложнее. Тэхён навёл курсор на кнопку «Поиск родословной по ДНК». На мгновение он замер, словно давая себе последний шанс передумать. Затем нажал. Экран потемнел, и система начала загрузку. Полоса прогресса медленно потянулась вперёд. Ожидание растянулось. Минуты складывались в десятки, десятки в часы. Полоса загрузки исчезла, сменившись сухим уведомлением о глубоком анализе, и Тэхён почти перестал обращать на экран внимание. Он занялся другими делами. Подписал несколько документов, ответил на запрос из соседнего корпуса, машинально просмотрел отчёт по предыдущей группе объектов. Кабинет жил обычной рабочей тишиной. Часы на стене сменили час. Потом ещё немного. И именно в тот момент, когда Тэхён уже почти вытеснил досье из головы, экран коротко мигнул. Он заметил это боковым зрением. Голубой свет стал холоднее. На месте прежнего интерфейса появилось новое окно, поверх всех вкладок. Тэхён подошёл к столу, не садясь. Уперся ладонями в его край, наклоняясь вперёд. Экран пульсировал тревожным красным. АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН СОВПАДЕНИЕ НАЙДЕНО Тэхён кликнул по строке. Экран коротко вспыхнул, и интерфейс перестроился, оголяя данные. Генетический маркер альфа-линии: 91,7 % Тип: вожак стаи / наследственный альфа Цифры застыли на экране. Ошибки быть не могло. Тэхён тяжело выдохнул и на мгновение закрыл глаза, осознавая всю навалившуюся катастрофу. Царскую семью уничтожили много веков назад. Вампиры сделали это намеренно, чтобы лишить оборотней вожака и подчинить стаю. Без лидера они быстро превратились в разрозненную кучку жалких дворняг. Долгое время в их истребление никто не сомневался. Но Чонгук каким-то образом оказался тем самым прямым наследником царской крови.