🖤Убей меня нежно

Тэхён опустил голову, пальцы медленно зарылись в волосы, сжимая их у корней, пытаясь удержать мысли от хаоса. Экран перед ним заливал лицо холодным, мертвенно-синим светом. Результаты поиска ДНК беспощадно говорили сами за себя. Мир вампиров медленно подбираеся к краю. Если Чонгук действительно наследник царской крови, значит, род не был уничтожен до конца. Альфа-вожак не останется тихим, уязвимым щенком навсегда. Его сила будет расти, станет тяжёлой, цельной. И ещё чуть-чуть, и разница между ним и первородным перестанет иметь значение. Тэхён уже ощущал эту силу. Ещё не оформленную, сырую, но настойчивую. Желание доминировать. Инстинктивный отказ подчиняться. Пока лишь крохотными вспышками, но именно так начинается нечто, что невозможно будет остановить. Он медленно выдохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь унять нарастающую панику. Но чем сильнее он пытался успокоиться, тем отчётливее понимал, в какой сложной ситуации оказался. Привычный уклад вещей под угрозой. Стая, обретя вожака, сольётся в единый, почти непобедимый организм. Не разрозненные дворняги, а единное целое. В отличие от вампиров, каждый из них будет готов умереть ради одной цели. Той, что задаст вожак. Один лишь зов предводителя, и в их венах вспыхнет надежда. Годы дрессировки, контроля, подавления воли перестанут иметь значение. Потому что одного альфы будет достаточно, чтобы объединить их всех. И Тэхён слишком хорошо понимал, чем это закончится. Он пытался придумать, как решить эту проблему. Найти выход из такого сложного положения. Разложить всё по полкам, как привык делать всегда. Но никаке решения не приходили в голову в этом хаосе мыслей. Единственное, что Тэхён осознал четко: Чонгук- это бомба замедленного действия. И если он не остановит её она рано или поздно взорвётся. Но как тогда быть с экспериментом? Проект нужно продолжать. Необходимо. Он был единственным, что ещё удерживало семью на плаву, последним шансом перед банкротством. Отказаться от него означало подписать приговор. Но с Чонгуком это больше невозможно. Его нужно заменить. Списать. Найти другого. Пока ещё не поздно. Проект можно спасти только так. Других вариантов не существовало. А что делать с Чонгуком тогда? Тэхён пальцами потянул волосы до боли. Он не знал ответа. Не знал, и это беспокоило сильнее всего. Он дал ему слово. Что больше не отправит его в центр. Не передаст в чужие руки. Не оставит на растерзание другим вампирам. Кровь Чонгука была слишком вкусной. Опасно вкусной. Ни один вампир не станет сдерживаться, и переступит черту, как только клыки коснутся кожи. Чонгука просто осушат целиком. Не вспомнив про законы и не волнуясь о запретах. В Колизее Тэхён убедился своими глазами, какими кровожадными могут быть вампиры. И именно это пугало сильнее всего. Совсем недавно он был уверен, что инъекции сработают. Что они притупят волю. Сделают Чонгука зависимым, сломают сопротивление, привяжут к нему, как к хозяину. Безвольный зверёныш, ищущий укус, подчиняющийся инстинкту и чужой власти. Тогда это казалось решением всех проблем. Гарантией безопасности. Как же чудовищно он просчитался, взяв его своим объектом для наблюдения. Жаль, что невозможно, повернуть время вспять. Что же будет, когда Чонгук перестанет подчиняться? С новым хозяином агрессия неизбежна. Он не позволит себя укусить. Не склонит голову. Не примет поводок. А значит, его прямой путь снова в центр. И тогда Тэхёну придётся сделать то, что он поклялся никогда не делать. Усыпить. Перед глазами появился этот самый момент: Игла. Чонгук. Его тело на кушетке. Тяжёлое, бездыханное. На его руках. Тэхён резко распахнул глаза. Воздух вышибло из груди, сердце сорвалось и забилось где-то в горле, мешая дышать. Нет. Если кто-то узнает, что он следующий вожак стаи… Если он проявит агрессию к новому хозяину… Если его попробуют — хотя бы раз… В любой из этих комбинаций Чонгука ждёт одно и то же. Неминуемая смерть. Челюсть свело от напряжения. Тэхён обязан взять на себя ответственность за свои поступки. Исправить то, что уже натворил. Чонгук не должен пострадать. Ладонь легла на мышь почти судорожно. Тэхён начал действовать, не позволяя себе больше откладывать неменуемое. Удалить ДНК. Удалить анализы крови. Удалить данные по родословной. Экран послушно гасил строки одну за другой, стирая Чонгука из системы. Никто не должен узнать, кто он на самом деле. Никто больше не должен его укусить. Тэхён должен передать его только тому, кто сможет обеспечить ему безопасность, даже большую, чем он сам. И тому, кому Чонгук сможет довериться и не проявит агрессии. Вариантом было немного. Всего один. Но он был. Тэхён старался не думать о том, почему Чонгук ему не безразличен. Проще было назвать это жалостью. Или ответственностью. Чонгук доверился ему слишком открыто, слишком беззащитно, будто изначально верил, что его не предадут. Это доверие цепляло сильнее, чем должно было. В нём было что-то опасное, почти интимное, вызывавшее странное, неуместное желание оберегать. Не позволить никому другому коснуться. Попробовать. Сломать. А может, дело было вовсе не в жалости. Может, всё началось в момент укуса. Пытаясь вызвать зависимость у оборотня, Тэхён сам каким-то образом угодил в эту ловушку. Связь, которую он считал односторонней, оказалась куда глубже, и не отпускала. Теперь сама мысль о том, что Чонгука может укусить кто-то ещё, поднимала в нём яростное сопротивление. Почти ревность. Будто он и сам был готов накинуться на любого, кто осмелится приблизиться к его оборотню. Тэхён резко взъерошил волосы, пытаясь унять хаотичный поток мыслей: тревогу, ревность, это липкое, ноющее чувство внутри, подсказывающее, что скоро им с Чонгуком придётся расстаться. Навсегда. Он больше никогда его не укусит. Не сможет обнять, погладить. Взъерошить непослушные волосы и почувствовать их мягкость через пальцы. Оборотню потребуется время, чтобы забыть его, как свою пару, как того, к кому тянется инстинкт. Потом новый хозяин обязательно подберёт ему кого-то более подходящего. А им лучше больше не пересекаться. Никогда... Когда все данные, которые могут хоть как- то разоблачить Чонгука были полностью стёрты из системы, Тэхён взял мобильный телефон и набрал номер. Ответили почти сразу. — Алло. — Джин-хён, — тихо произнёс он, крепче сжимая телефон и невольно понижая голос. -Тэхён. - послышался радостный голос. - Рад тебя слышать. - У меня к тебе дело. — Ты же знаешь, я всегда готов. — В голосе Джина прозвучала привычная доброжелательность. — Кстати, Джоана просила передать, что очень тебе благодарна. За всё. И тоже готова расплатиться за помощь. -Как она?- спросил Тэхён, чуть смягчаясь. — В порядке. Благодаря тебе наш брак удалось спасти. Мы надеемся, ты как-нибудь зайдёшь. Двери нашего дома для тебя всегда открыты. -У меня...- голос осёкся. - много работы в последнее время. — Понимаю. Джин на мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Слышал, тебе досталось от отца. Прости… это из-за меня. — Ты тут ни при чём, — ответил Тэхён ровно. — Я сам вызвался помочь. -Как ты справился? - взволнованно поинтересовался Джин. Тэхён коротко усмехнулся, без тени веселья. — Так же, как ты справляешься постоянно. Животная пища вполне выносима. — Да… — Джин неловко прочистил горло. — Она делает нас слабее, но жить на ней можно. Он замялся. — Я, впрочем, не об этом. Я о том, что отец с тобой сделал. — Не зацикливайся, — отмахнулся Тэхён. — Я привык. Он добавил тише: — И мне даже… нравится, ты же сам знаешь. Если бы Тэхён видел его сейчас, он бы заметил, как лицо друга стремительно заливает густой, почти пурпурный румянец. Слова застряли где-то между смущением и чем-то куда более личным. — В любом случае… — пробубнил он после короткой паузы, отводя взгляд. — Если тебе что-то понадобится я всегда готов. — Именно поэтому я и звоню, — возвращая серьезный тон проговорил Тэхён. — Я проводил исследования с одним оборотнем. Но больше в нём нет необходимости. Я хочу его списать… и передать тебе под опеку. Если ты не против. На том конце воцарилась тишина. — Оборотень? — осторожно переспросил Джин. — Ты же знаешь, я с этим завязал. Тэхён сжал телефон сильнее. — Знаю. И понимаю, что тебе может быть непросто. Но ты единственный, кому я могу довериться. Его нельзя кусать, хён. У меня больше нет знакомых, кто полностью перешёл на животную кровь. Только ты. Он на секунду прикрыл глаза, пытаясь унять зудящее чувство вины, и сожаление, что приходится так поступать. — Чонгук не обычный оборотень. Ему нужна защита. Спокойствие. Нормальные условия. Ты можешь надеть на него ошейник, если захочешь… но, пожалуйста, попробуй с ним подружиться. Длинная пауза. Тэхён уже решил, что Джин откажет ему. Его сердце отчаянно билось, пока он слушал тишину. — Хорошо, — сказал Джин наконец. — Ты сделал для меня слишком многое. Теперь моя очередь. Я постараюсь, чтобы ему было у нас хорошо. Тэхён медленно выдохнул. — Спасибо. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не попросил ответной услуги. Ты же знаешь, что я помогал тебе не ради этого. — Я знаю. — В голосе Джина не было сомнений. — Он не агрессивный? Джоана сможет с ним поладить? — Он дружелюбный, — ответил Тэхён, и губы дрогнули в едва заметной, горькой улыбке. — Просто свободолюбивый. Ему нельзя приказывать и давить. Если дать ему пространство, он сам пойдёт навстречу. — Тогда проблем не будет, — мягко усмехнулся Джин. — Можешь быть спокоен. Джоана будет только рада. В конце коридора раздался голос секретаря, собирающих всех сотрудников. — Мне пора, — проговорил Тэхён, переводя взгляд на уходящих с офиса вампиров. — Совещание. Я наберу позже, когда оформлю документы. — Хорошо. Буду ждать. И... - Джин замялся, прежде чем продолжить. - Береги себя. Тэхён положил телефон и откинулся на спинку кресла, прикрывая ладонью лицо. Пальцы медленно скользнули по глазам, словно могли стереть мысли, которые не давали покоя. Сегодня ему определённо стоило выпить. Хотя бы затем, чтобы заглушить это тянущее, ноющее ощущение, медленно разъедающее изнутри. Он чувствовал себя предателем. Тем, кто не сумел сдержать обещание, не нашёл другого выхода и теперь вынужден смотреть в лицо последствиям. Уже представлял, как скажет Чонгуку эту новость. Его взгляд. Тихое, оглушающее разочарование. Боль, которую тот попытается скрыть, но не сможет. Думать об этом было почти невыносимо. Тэхён заранее чувствовал, как этот разговор застрянет где-то под рёбрами, оставив после себя глухую пустоту. Он скажет, что так будет лучше. Что ему будет хорошо. Что Джин надёжный и добрый, что там безопасно. Он подберёт правильные формулировки, аккуратные, и всё равно они прозвучат жестоко. Чонгук посмотрит на него, будто пытаясь понять, где именно он ошибся. И, возможно, кивнёт. Согласится. Потому что привык принимать чужие решения как неизбежность. От этой мысли у Тэхёна разбивалось сердце. Утешало лишь одно, он делал это ради него. Чонгук не должен узнать, кем является на самом деле. И никто не должен узнать. Эта правда была слишком опасной, чтобы доверить её кому бы то ни было. Слишком разрушительной, не только для Чонгука, но и для привычного мира вампиров. Если сохранённое неведение могло стать щитом, Тэхён был готов принять на себя роль того, кто солжёт, предаст и останется крайним. Лишь бы Чонгук остался жив. Лишь бы был в безопасности, даже если за это придётся заплатить его доверием. Чонгуку нельзя позволить повести за собой стаю. Начать войну, от которой мир вампиров уже не сможет отмахнуться. Тэхён слишком хорошо знал, чем это закончится. Он был вампиром. И он не хотел этой войны. Он хотел мир, в котором Чонгук проживёт свою жизнь в тихом неведении. *** Музыка била в грудную клетку. Треки сменяли друг друга, сливаясь в единый гул, и Тэхён позволял телу двигаться под этот ритм, сливаясь с общим потоком. Он выпил достаточно, чтобы шквал изводящих мыслей наконец притих, оставив после себя лишь пустоту. Вокруг него были девушки. Слишком близко. Чужие руки, смех,сладкие, удушающие запахи духов . Они касались его, что-то говорили, но всё это проходило мимо, не задевая. Он будто находился за толстым стеклом, в своём пьяном мире, где единственным наслаждением была тишина в голове. Тэхён закрыл глаза, полностью отдаваясь этому ощущению. Музыка становилась фоном. В этом шуме можно было спрятаться. В нём не было ни имён, ни решений, ни будущего. Ни Чонгука. На секунду эта мысль попыталась пробиться сквозь алкогольную дымку. Упрямая, болезненная. Он нахмурился, резко качнул головой, будто мог вытряхнуть её из себя. Нет. Не сейчас. Не здесь. Он двигался дальше, медленно, почти лениво, позволяя чужим телам скользить рядом, не раздражая. Ничего не чувствовать оказалось проще, чем он ожидал. Почти правильно. Чья-то рука сжала его запястье. Тэхён дёрнулся, распахнул глаза и нахмурился, пытаясь сфокусироваться сквозь пульсирующий свет. — Эй, — рассмеялась девушка. — Ты сейчас упадёшь. — Карин?.. — он прищурился, вглядываясь в знакомые черты. Подруга стояла в лёгком платье, тёмном, почти сливающемся с вечерними тенями. Ткань мягко облегала фигуру. Волосы спадали свободно, тёплой волной касаясь плеч и ключиц, несколько прядей выбились вперёд и подчёркивали линию шеи. — Что ты тут делаешь одна? - Хотела тебя спросить о том же. Почему один? Без Чимина? Тэхён резко отвернулся, не желая ничего слышать про бывшего друга. Злость в груди всё ещё поднималась даже при одном его упоминании. — Не знаю, где он шляется, — сухо бросил он. — И знать не хочу. Карин удивлённо вскинула брови, а потом рассмеялась, будто не заметила, как он напрягся. — Вы что, поссорились? — спросила она, перекрикивая басы. — А я-то думала, вы с ним не разлей вода. — Были, — отрезал Тэхён. Он потянулся за очередным бокалом и сразу же осушил его, не почувствовав ни вкуса, ни жжения. Алкоголь уже перестал работать. На этом этапе он обычно шёл довести себя до нужной кондиции с помощью крови оборотня. Но в этот раз эта мысль почему-то вызвала больше отвращение. Сегодня кровь не утолила бы жажду. Она лишь напомнила бы о том, чего ему по-настоящему хочется отведать. — Значит, он не сможет быть дружкой на нашей свадьбе? — с ленивой иронией протянула Карин. Тэхён резко поднял на неё взгляд. — На какой ещё свадьбе? Она снова рассмеялась, уже тише, прикрывая рот ладонью. — Слышала разговор наших отцов, — пожала плечами. — Они решили, что было бы неплохо нас поженить. Карин убрала руку, встретившись со взглядом Тэхёна. — Не смотри на меня так. Я тоже считаю, что это абсурд. Тэхён медленно выдохнул. Даже в клубе невозможно было укрыться полностью от давящих проблем. — Конечно, — глухо ответил он. — Очень в их стиле. Карин усмехнулась и сделала шаг ближе, так, что между ними осталось совсем немного пространства. Запах её духов смешался с алкоголем и дымом. — Знаешь, — протянула она, склонив голову, — если уж им так хочется нас поженить, мы могли бы постараться найти в этом плюсы. Ладонь скользнула по груди Тэхёна, играя с галстуком на его белоснежной рубашке. — Должна признать…всегда хотела объездить твой член. Тэхён усмехнулся краем губ, наклоняясь ближе. -А я думал тебе больше хочется объездить член Чимина. Карин прикусила губу откровенно флиртуя, покачиваясь, и продолжая тонкими пальцами играть с галстуком. -Его член я уже объездила, а вот твой... — Боюсь, что не выйдет, —он аккуратно высвободил галстук из её пальцев. — Сейчас я плохая инвестиция. Слишком много финансовых проблем. -Не правда. - возразила девушка. - Слышала от отца, что ты пытаешься создать препарат, который заставить оборотней скулить и на коленях умолять об укусе. Это приведёт к увеличению продаж и вашу прибыль. — Ты абсолютно права, — Тэхён даже не стал отнекиваться. Он потянулся за очередным бокалом, не глядя на неё. — И если всё пройдёт успешно, жениться мне не придётся. Карин тихо рассмеялась — Так вот зачем ты так стараешься? — Ты же большая девочка, — холодно ответил он, — и должна понимать: мой отец сейчас ищет любые варианты, лишь бы не обанкротиться. - Оборотень, которого ты собирался привести сегодня на встречу с омегами и есть твой подопытный?- заинтересовалась девушка, переводя тему с женитьбы, которая обоим приносила лишь скуку. Тэхён не хотел говорить о Чонгуке. Он пришёл сюда, чтобы выпить, и хотя бы на один вечер вычеркнуть его из головы. — Да, — сухо ответил он. — Но планы пришлось отменить. Он не готов к спариванию. — Может, ему просто нужна течная омега? — невинно предположила она. — Я передумал его с кем-либо сводить, — отрезал Тэхён, чувствуя, что разговор начинает утомлять. — И давай закроем эту тему. — Ну пожа-а-алуйста, — Карин расплылась в нарочито милой улыбке. — Дай мне хотя бы одним глазком взглянуть на него. Хочу увидеть, как он будет умолять, чтобы его укусили. — Мы ещё не дошли до этой стадии, — Тэхён мельком взглянул на часы. Карина начинала откровенно раздражать, как и этот разговор, который упрямо возвращал его к тому, о чём он весь вечер старался не думать. — Мне пора. Завтра снова рано на работу. — Тогда увидимся, — с улыбкой сказала Карин и, привстав на носки, чмокнула его в щёку на прощание. — Женишок. Тэхён никак не отреагировал и пошёл молча к выходу. *** Чонгук сидел в тёмной комнате на краю кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Сгорбленный, неподвижный, словно маленький Хатико, терпеливо ожидающий хозяина. На электронных часах мигнули цифры — ровно час ночи. Тэхён так и не появился. Чонгук пытался не накручивать себя, но тревога упрямо поднималась изнутри, холодной тяжестью оседая под рёбрами. Он обещал вернуться вечером. Но его всё не было. После утреннего разговора с Алексом Чонгук чувствовал себя выжатым и опустошённым, будто из него медленно, но настойчиво вычерпали все силы. Слова оборотня возвращались снова и снова, не давая покоя. Он понимал: как бы ни хотелось, он всё равно ничего не сможет изменить. Судьба уже давно была расписана за него. Но мысль о будущем пугала до липкого, сжимающего ужаса. Представить, что через пару лет он станет таким же сухим, измождённым, почти прозрачным, как Алекс, было невыносимо. Его пугала предстоящая встреча с Тэхёном. Теперь, когда он наконец понял, каким вампиром тот является на самом деле, розовые очки спали окончательно, без шанса надеть их снова. Первородный вампир не мог быть другом. От него исходила опасность. Пусть не показная, не агрессивная, но тихая, врождённая, как яд в крови. Тэхён мог быть вежливым, спокойным, почти заботливым, но это ничего не меняло. За всем этим скрывалась сила, которой нельзя доверять и от которой невозможно защититься. Чонгук слишком хорошо это понял. И именно поэтому разочарование было таким тяжёлым: он больше не мог прятаться за иллюзиями. Для Тэхёна Чонгук был всего лишь пищей. Не больше, чем бифштекс, шипящий на раскалённой сковороде. Ресурсом. Не тем, к кому привязываются, а тем, чем утоляют голод. Принять это оказалось мучительно. Осознание приходило медленно, сдавливая грудь. Сердце рассыпалось на мелкие осколки. Ему было невыносимо стыдно за то, что он вообще позволил себе чувствовать что-то к Тэхёну. За то, что однажды решил по какой-то нелепой, почти детской глупости, будто это может быть взаимно. Хотелось стереть из памяти собственную наивность, вырвать её с корнем, чтобы больше никогда, никогда не испытывать этого унизительного, разъедающего чувства. Чувства, от которого хотелось сжаться, исчезнуть, стать незаметным. Ещё немного, и он сам бы начал умолять об укусе. Просто чтобы снова оказаться в его объятиях, как тогда. Услышать биение сердца, ощутить это обманчиво нежное, почти поцелуйное касание у шеи. В том самом месте, где рана давно затянулась, всё равно продолжало зудеть при одной только мысли об этом. Напоминая о том коротком, ослепляющем наслаждении, которое накрыло его тогда, в моменте. Чонгук сам протянул себя хищнику на блюдечке, без сопротивления. Добровольно отдался в его руки. И теперь оособенно отвратительно вспоминать, как жалко, должно быть, он выглядел, в эти минуты. Хотелось провалиться сквозь землю. Наверное, Тэхён считает его глупой, неразумной дворнягой. Существом, достойным разве что насмешки за собственную слепую доверчивость. И даже после всего, что он понял и узнал, Чонгук всё равно переживал. Ждал. Эта мысль вызывала тошнотворное отвращение. Он ненавидел себя за это ожидание, за то, как упрямо сердце цеплялось за пустую надежду, несмотря на разум, который уже всё разложил по полкам. Он знал правду. Принял её. И всё равно сидел здесь, в темноте, ловя каждый шорох, как дрессированное животное, готовое сорваться с места по первому сигналу хозяина. Надеялся, что Тэхён вернётся домой как можно скорее. От одной этой мысли хотелось скривиться, будто во рту появился привкус грязи. Чонгук ощущал себя жалким, липким, почти омерзительным существом, которое осознаёт унижение, но не находит в себе сил от него отказаться. Это было хуже боли. Боль хотя бы оправдывала слабость. А это… это было добровольное самоуничтожение. Он сжал челюсти, отвёл взгляд в темноту, словно пытаясь спрятаться от самого себя. И когда Чонгук уже почти убедил себя, что сегодня Тэхён не вернётся, послышались шаги в коридоре. Оборотень вздрогнул и резко посмотрел на дверь, сердце болезненно ухнуло вниз, а потом забилось слишком быстро. Он понятия не имел, как теперь вести себя с Тэхеном, с ужасом понимая, что несмотря на стыд, отвращение и страх, его тело всё равно отреагировало напряжением, жаром, и этим проклятым, предательским ощущением ожидания. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась без стука, впуская в тёмную комнату полоску света из коридора, и Тэхёна вместе с ней. Он вошёл, не включая лампу. Пальто было небрежно распахнуто, галстук ослаблен, рубашка на половину растёгнута, раскрывая ключицы. Волосы чуть растрёпаны. От него тянуло алкоголем, сигаретами, чужими духами. Не резким, но ощутимым, и чужим. Запах сразу заполнил пространство. Тэхён остановился на пороге, не сразу заметив Чонгука в темноте. — Почему ты не спишь? — голос был ниже обычного, с ленивой хрипотцой. Чонгук промолчал, продолжая смотреть на Тэхёна с горькой, неподвижной тишиной во взгляде. Он понимал мало только то, что Тэхён пил. И что сейчас тот едва держится на ногах. Это одновременно пугало и ранило. Мысль о том, что Тэхён просто развлекался с другими вампирами и вампиршами сдавливала грудь тягучей горечью, и ревностью. Ким взъерошил волосы, пытаясь стряхнуть пьяную дымку перед глазами. Он отчётливо видел, что с Чонгуком что-то не так. Хотелось сделать вид, что не замечает, и просто уйти, закрыв за собой дверь. Но внутри неприятно сжималось от одной мысли, что он оставит его в таком состоянии, даже не спросив, что случилось. — Ты познакомился с Алексом? — наконец спросил Тэхён, предполагая, что, возможно, оборотень был резок или вовсе не захотел идти на контакт. Это бы объяснило подавленность. Он и сам не понимал, почему это его волнует. Ведь совсем скоро Чонгук уйдёт к другому, как списанный объект, и их дороги разойдутся. И всё же что-то упрямо удерживало его в комнате. Заставляло оставаться, смотреть на Чонгука и чувствовать это тяжёлое, тянущее беспокойство. Оборотень кивнул, стиснув губы. Напряжение его тела Тэхён чувствовал даже на расстоянии. — Он сказал тебе что-нибудь обидное? Ты выглядишь расстроенным. Чонгук опустил взгляд. — Нет. Он сказал это впервые за весь вечер, и в одном этом слове было столько тихой тоски, что у Тэхёна внутри всё болезненно стянулось. Ким выдохнул, сдаваясь, и сделал несколько шагов вперёд, остановливаясь у края кровати и опустился на стул напротив. Он несколько секунд смотрел молча, решая, стоит ли задавать следующий вопрос. Алкоголь притуплял самоконтроль, и он боялся, что потеряет его, если уж слишком будет близко к Чонгуку. — Тогда в чём дело? — спросил он тише. — снова встретил отца? Чонгук сжал пальцы на покрывале. Ткань смялась под его ладонями, выдавая напряжение сильнее любых слов. — Нет, — наконец покачал головой Чонгук. — Я в порядке, доктор. Можете не переживать. Слова прозвучали спокойно, и очень вежливо. Чонгук слишком хорошо понимал, что забота о нём всего лишь маска. Мысль за мыслью, раз за разом, в голове всплывали слова Алекса, отравляя всё, что происходило сейчас. И даже теперь Тэхён продолжал эту мягкую, осторожную, будто искреннюю игру, от чего Чонгук чувствовал себя ещё более разочарованным. Ему хотелось сказать всё. Выплеснуть наружу то, что жгло изнутри. Но что он мог сказать своему хозяину? Попросить, чтобы тот перестал смотреть на него как на изысканный деликатес и хотя бы раз увидел в нём живое, разумное существо равное себе? Тэхён вёл себя с ним именно так всё это время. Спокойно. Почти бережно, будто он что-то значит для него. Но теперь Чонгук ему не верил. — Доктор? — повторил Тэхён, и ладонь машинально накрыла руку Чонгука. Тот дёрнулся слишком резко, будто обжёгся. Алкоголь замедлял реакции, и Тэхён не сразу осознал, что произошло. На секунду он просто смотрел на опустевшее место, где только что было тепло чужой кожи. Затем нахмурился и поднял взгляд на Чонгука. Пристально, цепко, уже без рассеянности. — Ты боишься меня? Вопрос повис между ними, тяжёлый и опасно честный. Чонгук сжал пальцы, пряча ладони под одеяло. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбилось, но он заставил себя выдержать взгляд. Страх был. Но не только он. Внутри вперемешку поднимались разочарование, злость, обида — всё сливалось в тугой, удушающий ком, от которого трудно было дышать. Чонгук уговаривал себя не усложнять, не создавать проблем, быть послушным. Делать вид, что ничего не чувствует. Что всё в порядке. Но не мог. С пищей так не обращаются. Её не касаются бережно, не смотрят так долго, не говорят мягким голосом. Её просто употребляют. И от этого осознания становилось по-настоящему мерзко. Алекс прав. Тэхён играет с ним, как хищник играет с добычей, прежде чем однажды снова вонзить клыки. Превратить его в такого же истощённого, и сломленного, треяющего рассудок. Эта мысль была не просто страшной. Она была тошнотворной. И лучше уж бросить ему вызов сейчас. Оказать сопротивление. Не играть по его правилам, не быть послушной, ручной зверушкой, чем однажды превратиться в выжженный дотла скелет. Если Тэхён так любит клетки, пытки и боль, пусть раскроет эту сторону как можно скорее. Пусть покажет всё, на что способен настоящий хищник без масок и осторожности. А после… после Чонгук больше не станет возражать, если его усыпят. Но он не позволит себе больше быть смиренной добычей. Чонгук медленно выпрямился. Он поднял взгляд и впервые не отвёл его, не смягчил, не спрятал за привычной покорностью. — Нет, — бросил он твёрдо. Тэхён замер. — Нет, — повторил Чонгук уже с вызовом. — Я не боюсь вас. Внутри нарастала паника, но вместе с ней прорывалась и упрямая решимость. — И мне не нравится, то что вы делаете. Тэхён приподнял брови. Реакции все ещё были замедленные,но его так поразили перемены в Чонгуке, чтобы он даже почувствовал, что трезвеет. — И что же, я делаю? - спокойно спросил он. Чонгук набрал в лёгкие воздух, собирая всю храбрость в кулак. — Я не боюсь, что ты первородный вампир, — произнёс он, еще твёрже. — Мне не нравится, что ты продолжаешь делать вид, будто я для тебя что-то большее, чем еда. Слова дались тяжело, но он не остановился. — Если я пища — веди себя соответственно. — А если нет… — Чонгук поднял на него взгляд, твёрдый, почти дерзкий, — перестань играть, вампир! Я не буду смиренной добычей. Покажи, что ты есть на самом деле. В комнате повисла напряженная тишина. Чонгук готов был поклясться, что уловил тот самый миг, когда удивление в глазах Тэхёна сменилось опасной, темнотой. Дружелюбный доктор исчез и на его месте остался хищник. От этой резкой перемены у Чонгука перехватило дыхание. На мгновение он пожалел, что вообще решился на эту дерзость. О чём он только думал. Алекс ведь предупреждал: Тэхён псих. А вдруг он правда посадит его в клетку? Будет кусать, ломать, пытать часами, без остановки. Чонгук не выдержит. Сломается в первый же час. Как он мог бросить вызов тому, что в несколько раз его сильнее. — Ты понимаешь, с кем так разговариваешь? — негромко спросил Тэхён, голос хрипловатый, но с едва уловимым вызовом. Чонгуку казалось, сердце разорвёт от страха. — Понимаю, — ответил он. Всё внутри стыло от ужаса , но он не отступил. — Поэтому и говорю сейчас. Пока ещё могу. Чонгук прерывисто выдохнул, и это выдавало его страх с головой. Но он всё равно было не намерен оставаться в роли униженной жертвы. — Я не боюсь пыток. И даже… можешь усыпить. Это лучше, чем быть твоей добычей. Не стану просить о пощаде. Не дождёшься. Послышалась тихая усмешка. Чонгук прикусил губу, осознавая, что Тэхёна его дерзость ничуть не задевает. И даже не возмутило. Лишь насмешило. Значит, он играл, правда играл с ним, никогда не воспринимая чем- то большим, чем зверьком на блюдечке. В груди болезненно разлетались последние осколки сердца. Чонгук ощущал себя ещё более жалко, чем до этого разговора. И вдруг Тэхён резко встал. Движение было настолько неожиданным, что Чонгук буквально ощутил, как внутри всё заледенело. Ещё секунда, и вампир уже навис над ним, прижимая к кровати лопатки и удерживая за запястья. — Какие слабые у тебя реакции для того, кто осмелился бросить вызов вампиру, — низко прошептал Тэхён, глядя сверху вниз. Сжатие рук стало сильнее. Душа Чонгука ушла в пятки. Дыхание перехватило, сердце билось так яростно, будто собиралось вырваться из груди. В полумраке он отчётливо видел тёмные, хищные глаза охотника, и ощущение опасности взлетело до предела. Слова Алекса теперь гремели куда более отчетливо: Он психопат, любящий боль. Пыточная принадлежит ему. И он развлекался там месяц назад. С кем он развлекался не имело значения, потому что похоже, следующий на очереди будет Чонгук. — Ну же...- шепнул Тэхён, призывая оборотня к действиям. - Покажи на что ты способен, волчонок, раз уже решился бросить мне вызов, — в его глазах Чонгук отчётливо видел азартное превкушение. Он улыбнулся, заставляя сердце пропустить удар. — Если не хочешь стать моей добычей на сегодня. Чонгук почувствовал, как страх заполняет каждую клетку тела, но в то же время что-то внутри заставляло бороться. Его стало злить такое отношение к себе. Он больше не мог быть послушным, когда над ним откровенно насмехаются. На автомате нога дернулась сама. Коленка резко ударила Тэхёна в живот. Вампир зашипел, хватка ослабла, и Чонгук вырвался мгновенно. Он первым делом взглянул на окно. В голове промелькнула мысль спрыгнуть, и скрыться. Это был его шанс. Но взгляд упал на полумрак комнаты, на фигуру Тэхёна, и вдруг стало ясно, что пока он будет пытаться выбраться через окно, вампир с легкостью перехватит его. Внутренний адреналин разорывал тело на части. Дыхание сбилось, ладони вспотели. Единственное, что осталось это дверь. Она была рядом, но расстояние казалось вечностью. Тэхён уже поднялся, оправившись после удара, но почему- то не спешил нападать. Тёмные глаза следили за каждым движением Чонгука, изучали, как он реагирует на страх, на смелость, на желание сопротивляться. Он поджидал, и это ощущалось всем телом. Чонгук не сомневался, что для Тэхёна он и есть та самая мышь, с которой просто развлекаются. Сомнений в том, что вампир сильнее не было у обоих. Сопротивление казалось отчаянной глупостью. Но ситуация не позволяла ему действовать иначе. Гордость вдруг стала важнее безопасности. Чонгук сделал шаг в сторону двери, глядя на Тэхёна. Тот наблюдал с интересом, выпрямившись и продолжая стоять у кровати. Времени думать не было, и Чонгук рванул к двери. Тэхён тут же рванул за ним, перехватывая его на скорости так быстро, что Чонгук даже ручки двери не успел коснуться. Его с силой припечатали к стене. Глаза встретились. Чонгук чувствовал чужое дыхание на своих губах. Взгляд Тэхена горел смесью хищной угрозы и странного интереса. Запах кожи, алкоголь, что-то знакомое и одновременно опасное ударял в нос и сводил с ума. Хватка Тэхёна усилилась, но не слишком, как будто давая возможность вырваться. Почти приглашение к борьбе. — Хочешь ещё попытаться… — проговорил Тэхён тихо, наклоняясь ближе, так что дыхание коснулось кожи. — Или уже понял, что со мной тебе не справиться? Чонгук поднял взгляд. Сердце билось так громко, что, казалось, Тэхён должен его слышать. Страх никуда не делся. Он стоял в горле, сдавливал грудь, но поверх него вдруг вспыхнуло что-то упрямое, почти дерзкое. Его руки дернулись, хватка Тэхёна стала жёстче, не давая ни малейшего шанса на сопротивление. На мгновение показалось, что он сломает ему запястие. Чонгук сжал челюсть сильнее. Ни один мускул не дрогнул, ни один звук не сорвался с губ. Он не собирался показывать, как на самом деле больно. - Какой же ты смелый волчонок, - неподдельно восхитился Тэхён, и казалось, он уже стоял вплотную, не давая даже шанса, чтобы пошевелиться. Его руки скользнули по плечам, сжимая их также больно. Чонгук стиснул зубы, заставляя себя молчать. Он не собирался доставлять ему удовольствие криком. Хотя с каждой секундой держаться становилось всё труднее. Он уже мысленно представлял, как сломается, когда его отведут в пыточную, чтобы продолжить истезания. Там он не сможет упрямствовать, как сейчас. Горячий взгляд Тэхёна прожигал насквозь. Он опустил глаза к шее, и Чонгук судорожно вспомнил слова Алекса, что вампир предпочитает пить кровь оборотня, смешанную с алкоголем. Мысль, что его сейчас укусят, пугала и манила одновременно. То самое место на шее стало зудеть сильнее, будто реагируя на взгляд хищника. Дыхание стало прерывистым, сбивчивым; он пытался удержать себя в своих мыслях, сопротивляясь внезапно вспыхнувшему желанию. Он чувствовал себя жалким ничтожеством, которое не способно признать даже самому себе, что хочет этого. Как он собирался сопротивляться, когда в такой сильной зависимости? Тело обмякло, почти добровольно отдаваясь в руки хищника. Тэхён уловил это мгновенно и перевёл взгляд с шеи в глаза. — Сдаёшься? — спросил он. Голос прозвучал тихо. Без угрозы. Почти внимательно. — Не надо… — выдохнул Чонгук. Слова вышли слабыми, надломленными. К горлу подступил плотный комок, глаза предательски защипало. Он чувствовал себя разбитым, слишком открытым, слишком ничтожным в этот момент, сдавленным не только чужой хваткой, но и собственной беспомощностью. — Не надо что? — переспросил Тэхён уже мягче. Чонгук сглотнул. — Не кусайте меня… пожалуйста, — обрывисто произнёс он. И в этом было самое страшное. Ему казалось, что со всем можно справиться: с болью, со страхом, с унижением. Со всем, кроме этого ощущения. Будто ещё немного, и он сам начнёт умолять. Соглашаться. Принимать роль добычи, которой так отчаянно не хотел становиться… и которую в глубине души уже чувствовал. Тэхён смотрел внимательно, изучающе. Не торопился. И Чонгук как никогда понимал, что слишком слаб, чтобы бороться. Даже попытка оказать сопротивление выглядела смешной. Для Тэхёна это всего лишь развлечение. Внутри он уже чувствовал себя проигравшим, и от этого хотелось выть. Всё сжималось болезненным узлом, скручивалось, лишая дыхания. Он знал: если укус снова столкнёт его в это чувственное, предательское наслаждение, он окончательно сломается. Он не простит себе такой слабости. Не простит того, что тело откликнется.Отвращение к себе добьёт его окончательно куда больше любой боли. Тэхён начал медленно склоняться к его шее. Дыхание обожгло кожу, тёплое, почти ленивое, расходящееся по телу Чонгука тонкими волнами. Сердце сбилось с ритма, застучало быстрее, пульс глухо отдавался где-то под кожей. Он зажмурился, уже с трудом удерживая контроль. Тело предавало первым и само тянулось вперёд, поддаваясь, раскрывая шею навстречу губам, будто это было естественно. Будто так и должно быть. И от этого становилось по-настоящему страшно. Мгновение будто затянулось. Но вместо укуса, Чонгук почувствовал прикосновение к своим губам. Лёгкий , почти невесомый поцелуй. Сначало осторожный, исследующий, как будто Тэхён боялся причинить боль. С нежным, почти неслышным причмокиванием. Сердце ухнуло вниз, а затем рвануло обратно от волны незнакомых, пугающе тёплых чувств, поднявшихся откуда-то из самой глубины. Поцелуй стал глубже всё так же мягкий, но уже настойчивый. Тэхён едва заметно приоткрыл губы, словно проверяя, осмелится ли Чонгук ответить на это движение. Сердце оборотня подпрыгнуло, сбилось с ритма, а в груди разлилась тягучая, тёплая волна, лишающая ясности мыслей. Каждое прикосновение было медленным, чутким, будто Тэхён сознательно сдерживался, растягивая момент. Тело Чонгука постепенно обмякало в его объятиях, переставая сопротивляться, откликаясь само на ласки, пьянящие, лишающие опоры, заставляющие забыть, где заканчивается страх и начинается нечто совсем иное. Чонгук ощутил, что Тэхён больше не удерживает его. И руки сами, почти против воли, потянулись к его талии. Он прижался ближе на автомате, не успев ни подумать, ни остановиться. Тэхён почувствовал это мгновенно. Его тело едва заметно наклонилось вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние, так что их груди соприкоснулись. Ладони легко, но намеренно скользнули по плечам Чонгука. Каждое движение оставляло за собой дрожь, пуская мурашки вдоль спины и позвоночника. Дыхание Чонгука сбилось, стало тяжёлым, прерывистым. Сердце билось бешено, будто подстраиваясь под ритм прикосновений. Он ощущал, как напряжение внутри него постепенно растапливается, смешиваясь с притяжением и волнением. Руки Тэхёна спускались ниже по спине, лёгкое, едва ощутимое давление на бёдра заставляло всё тело откликаться, чувствуя возбуждение внизу живота. Опасность и нежность переплелись так тесно, что Чонгук уже не мог различить, где заканчивается страх и начинается странное, неожиданное чувство защищённости. Тэхён отстранился резко. Его дыхание было громким, неровным. Глаза пылали, ещё опьянённые поцелуем. — Нам лучше остановиться, — сказал он глухо и тут же сделал шаг в сторону, возвращая Чонгуку пространство. Он подошёл к шкафу, вытащил сменную одежду и, не оборачиваясь, направился к двери. Резко распахнул её и почти сразу вышел, оставляя Чонгука одного с колотящимся сердцем.