🖤Убей меня нежно

— Отдай фото, Дэсон, — потребовал Тэхён, подходя к секретарю. Дэсон даже не сразу поднял взгляд. Медлил, растягивал секунды, наслаждаясь этим крошечным преимуществом, которое держал в руках вместе с чужой тайной. Оливия остановилась рядом, скрестив руки на груди. На её губах застыла удовлетворённая улыбка — тонкая, хищная. Она наблюдала не вмешиваясь, будто это был заранее отрепетированный спектакль, и Тэхён в нём явно не играл главную роль. Кожа горела, словно под ней разлили кислоту. Страх, что отец узнает обо всём, поднимался из живота к груди, сдавливал рёбра, мешал дышать. Сердце билось слишком громко. Тэхён сжал пальцы, заставляя себя не выдать дрожь, не сделать ни шага назад. Он не мог позволить им увидеть слабость. Не сейчас. Не здесь. Дэсон наконец поднял взгляд. Медленно, лениво, как смотрят люди, уверенные, что держат чужую жизнь между пальцев. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, и уголок рта едва заметно дёрнулся вверх. — Ты уверен, что имеешь право приказывать? — протянул он. Тэхён не ответил сразу. Он чувствовал, как страх продолжает жечь изнутри, понимая, что покажи Дэсон фото с отцу, Чонгука немедленно отправят в центр на усыпление, а его самого накажут самым жесткоким способом. Прямо сейчас он ходит по острию ножа. И секретарь это тоже понимал. Поэтому был так уверен сейчас в своём преимуществе. -Это фото ни о чём не говорит,- решив отрицать до последнего, ответил он. Оливия тихо усмехнулась. Этот звук полоснул по нервам. Она чуть наклонила голову, разглядывая Тэхёна с новым интересом. -А мне показалось, она говорит об очень многом. Как думаешь, Джунхо обрадует твой выбор? Вопрос Оливии неприятно повис в воздухе. Она произнесла это с насмешкой, будто речь шла не о чужой судьбе, а о редком развлечении. Тэхён заставил себя вдохнуть глубже. Лёгкие наполнились воздухом с трудом. Он не мог позволить себе сорваться. Любая резкость сейчас стала бы подтверждением их правоты. — Это не то, чем вы пытаетесь это представить, — сказал он наконец. Голос звучал ровнее, чем он себя чувствовал, но всё равно слишком осторожно. Дэсон усмехнулся, не отрывая взгляда. Тэхён ясно понимал, что секретарь наслаждается именно этим моментом, когда можно держать его на коротком поводке. — Правда? — мягко отозвался он. — А фотография утверждает обратное. Он чуть приподнял ее, ровно настолько, чтобы Тэхён заметил край. Этого хватило. В животе болезненно сжалось, будто туда вогнали холодный металл. Оливия сделала шаг ближе. Её духи ударили в нос сладковато-тяжёлым запахом, от которого захотелось отстраниться, но Тэхён остался на месте. — Ты ведь понимаешь, — сказала она негромко, почти ласково, — что твой отец не станет разбираться в нюансах. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — О, поверь, — Оливия улыбнулась шире, — теперь мы знаем достаточно. Дэсон чуть качнул фото в руке, словно невзначай. — Вопрос лишь в одном, Тэхён, — добавил он почти дружелюбно. — Пойдём мы сейчас к твоему отцу… или ты наконец перестанешь делать вид, что всё ещё контролируешь ситуацию? Тэхён на секунду закрыл глаза. Всего на миг — ровно настолько, чтобы собраться. — Скажи, чего ты хочешь, — произнёс он, открывая их снова. Оливия усмехнулась, а Дэсон задержал на нём взгляд дольше обычного. — А вот это уже другой разговор, — сказал он наконец. Фотография медленно провернулась между его пальцами. Этот жест был почти ленивым, но от него у Тэхёна перехватило дыхание. Он не мог отвести взгляд, чувствуя, как вся его жизнь, и жизнь Чонгука сжимается до одного прямоугольника глянцевой бумаги. — Ты занимаешься списанием и последующим усыплением агрессивных оборотней, — продолжил Дэсон, будто зачитывал сухую служебную справку. — Согласно протоколу. Он намеренно сделал паузу. — Мне нужно лишь одно. Чтобы ты оформлял их так же. На бумаге. А фактически… отправлял поставки по адресу, который я тебе укажу. Тэхён резко перевёл взгляд на Дэсона. — Ты хочешь, чтобы я перенаправлял оборотней, которых должны усыпить? Дэсон слегка улыбнулся. — Ты всегда был умным парнем. Я в тебе не сомневался. — Это шутка? — Тэхён усмехнулся, хотя внутри всё обрывалось. — Ты предлагаешь мне заняться контрабандой? Обмануть систему? Ты вообще понимаешь, что со мной сделают, если это вскроется? — Тогда сделай так, — спокойно ответил Дэсон, — чтобы никто не узнал. Оливия хмыкнула, словно услышала что-то очевидное. — Это абсурд, — Тэхён покачал головой. — Агрессивные оборотни представляют опасность. Их не просто так усыпляют. Куда ты собираешься их отправлять? Дэсон пожал плечами. — Это уже не твоя забота. Он наклонился чуть ближе, понизив голос.— От тебя требуется лишь не доводить дело до конца. Их жизни всё равно… ничего не стоят. — Ты с ума сошёл. — Нет, — ответил Дэсон без тени сомнений. — Я просто пользуюсь возможностью. Оборотни становятся всё дороже. Ценнее. Усыплять их сейчас — расточительство. Особенно при нынешних условиях. Тэхён почувствовал, как внутри поднимается отвращение. Отношение Дэсона к живым существам было просто омерзительным, но он к тому же хочет сделать его своим соучастником. — Это незаконно, — возразил Тэхён. — Ты не заставишь меня на это подписаться. Дэсон слегка приподнял бровь. — Никакого нарушения закона. — произнёс он ровно. — Ты сам поставишь подпись. Оливия тихо усмехнулась за его спиной. Этот звук был почти ласковым, и оттого особенно мерзким. — Или не поставишь, — добавила она лениво. — И тогда фотография дойдёт до Джунхо. А бедного малыша-оборотня отправят на усыпление. - она сделала паузу, и улыбка ее стала шире. - Причём, скорее всего, укол ему поставишь именно ты. Тэхён почувствовал, как в груди что-то резко пронзило, будто туда вбили клин. Он почти физически увидел это — холодную стерильную комнату, металлический стол, дрожащие пальцы, шприц. Улыбка Оливии стала шире. Довольной. Почти нежной. — Твой любимый папочка умеет наказывать изощрённо, — добавила она мягко. Дэсон повернул голову к Тэхёну. Его взгляд был спокоен, деловит, без злобы, без эмоций. Так смотрят на человека, который уже загнан в угол. — Выбор, как видишь, за тобой.- Он посмотрел на часы демонстративно, неторопливо, словно напоминая, что время играет не на стороне Тэхёна. Затем перевёл взгляд на дверь кабинета в конце коридора. До неё оставалось совсем немного. — У нас встреча, — произнёс он ровно. — Твой отец не любит, когда его ждут. Оливия чуть склонилась к Тэхёну, понизив голос, но не настолько, чтобы это звучало как тайна. — А он сегодня особенно не в настроении, — добавила она с мягкой насмешкой. — Ты же знаешь, что бывает, когда его разочаровывают. Тэхён медленно выдохнул. Он понятия не имел, как найти выход из сложившейся ситуации, хотя всячески пытался найти решение. — Вы ведь не хотите скандала, — сказал наконец. — Это не в ваших интересах. Дэсон усмехнулся. — Скандала? — он качнул головой. — Нет. Мне нужна ясность. Он сделал шаг вперёд, и пришлось отступить. Едва заметно, но достаточно, чтобы это было унизительно. Фото в руке Дэсона снова мелькнуло между ними, как напоминание о правилах игры. — Ты ведёшь себя так, будто это мы что-то нарушили, — продолжил он спокойно. — Но фотография говорит сама за себя. Оливия медленно прошлась взглядом по лицу Тэхёна. От напряжённой линии губ до слишком прямой спины. — Ты так старался быть идеальным, — произнесла она почти сочувственно. — А оказался тем ещё извращенцем. Трахаться с оборотнем...брр- она сморщила нос, будто ей действительно было неприятно от одной только мысли. - ...какая мерзость. После такого, оборотню точно не жить. Дэсон сделал шаг ближе, чтобы окончательно добить. - Я предложу господину Ким запереть его в клетке и заставить именно тебя его пытать. Долго и мучительно. Он сделал короткую паузу, наблюдая за реакцией. — Ты будешь тем, кто сломает его. А уже потом, когда протокол будет формально соблюдён ты сам введёшь препарат. Голос его оставался ровным, почти деловым. — Так будет правильно, — добавил он. — И показательно. Тэхён на секунду сжал челюсть. Холод разлился под рёбрами, опускаясь ниже, сковывая живот, ноги. Его слегка повело, но он удержался, вцепившись пальцами в ладонь так сильно, что ногти больно впились в кожу. Боль помогала. Держала здесь. Он видел это слишком ясно. Клетку. Металл. Запах страха, который невозможно перепутать ни с чем. И Чонгука — живого, смотрящего на него, всё ещё надеющегося. От этой мысли внутри что-то надломилось. Тэхён не сомневался: отец поступит именно так, как предложил Дэсон. Чонгук для него — расходный материал, чужая жизнь без веса и значения. Он убьёт его, не колеблясь. А вот с Тэхёном всё будет иначе. Его захотят наказать показательно, жестоко, так, чтобы даже мысль об оборотнях навсегда стала для него болью и страхом. Он медленно поднял взгляд. В его лице не было истерики, не было паники. Только натянутая, почти неестественная собранность, за которой скрывалось отчаянное усилие не рассыпаться прямо сейчас. — Хорошо, — сказал Тэхён наконец. И сам не сразу понял, что именно сказал это вслух. Дэсон приподнял бровь. — Хорошо? — Я сделаю то, что ты хочешь, — продолжил Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — Верните фото. В коридоре повисла тишина. Даже Оливия перестала улыбаться. Дэсон внимательно смотрел на него, будто взвешивал на невидимых весах. Потом медленно убрал фото во внутренний карман пиджака. — Умный выбор, — сказал он. — Оборотня ты устраняешь сам. Находишь замену. Отчитываешься по проекту в полном объёме. Он всё ещё важен для нас, не так ли? - он сделал паузу. - А уже потом мы вернёмся к вопросу… перенаправлений. Когда все условия будут выполнены, фото станет твоим. Тэхён сжал ладони в кулаки, до боли, до онемения, заставляя себя не сорваться, не показать, насколько глубоко это режет. — Я и так собирался списать его, — сказал он. — Документы на перевод уже готовы. Но не сейчас. Мне нужно время. Дэсон сделал шаг вперед, угрожающе напирая. — Ты упустил своё время в тот момент, — процедил он, — когда решил скакать на члене, вместо выполнения поставленных задач. Он сузил глаза. -Теперь условия диктую я. Проект важен для всех. И если он рухнет мы все окажемся в полной заднице. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы господин Ким узнал, чем ты занимался всё это время… ты сделаешь ровно то, что я скажу. Тэхён отвёл взгляд в сторону. Напряжение сковало плечи, дыхание стало поверхностным. Мысль о том, что отец узнает, смешалась с образом Чонгука, и это слияние было невыносимым. Он теперь так сильно жалел, что позволил себе быть слабым. Уязвимость стала приговором. Впервые, ему просто захотелось быть собой. Не прятаться под бронёй. Позволил себе почувствовать. Позволил поверить, что может быть счастливым. Что ему можно хотеть тепла. Привязанности. Чужих рук. Глупец. Теперь эта ошибка требовала оплаты. И платить придётся не только собой. Мысль о Чонгуке резанула сильнее угроз. Его доверие, его тихая преданность, его тело, которое откликалось не из страха, а потому что верило. Тэхён почти физически ощутил момент, в котором должен будет это уничтожить. Своими словами. Своим взглядом. Своим решением. Как он сможет сказать ему, что всё кончено? В горле встал ком. Внутри что-то осыпалось, медленно и окончательно, как прах. Он вдруг ясно понял: после этого момента назад дороги не будет. Он сможет выжить, да. Справиться. Закрыться. Стать ещё холоднее, ещё жёстче. Но больше никогда — живым. И самая страшная правда заключалась в том, что именно Чонгук заплатит за его короткую, постыдную попытку быть счастливым. -Хорошо, - сказал Тэхён наконец, сдаваясь. - Если отец ничего не узнает, ты получишь, всё, что хочешь. И...- он сделал паузу, пытаясь собраться. - Сегодня же спишу его и подыщу замену. *** Чонгук всё ещё приходил в себя после эйфории, когда в дверь постучалась прислуга и вежливо сообщила, что должна сопроводить его в кабинет. Он занервничал, не понимая, что происходит. Всё случилось слишком внезапно: кто-то вошёл в комнату, затем Тэхён исчез, на ходу бросив что-то о возникших проблемах. Мысли путались, голова была тяжёлой, а тело всё ещё не слушалось до конца. Соображал он с трудом, и единственное, что оставалось кристально ясным, — ничего хорошего его там не ждёт. Чонгук шёл следом за прислугой, слегка пошатываясь, чувствуя, как под кожей всё ещё тлеет остаточное тепло эйфории, неуместное, почти издевательское на фоне происходящего. Оно уходило медленно, оставляя после себя пустоту и липкое беспокойство. У дверей кабинета его остановили. Прислуга коротко уведомила, что привела его, и распахнула дверь. Чонгук замер на пороге, чувствуя, как сердцебиение стремительно ускоряется. Первым в глаза бросился массивный деревянный стол и сидящий за ним отец Тэхёна. Он видел его всего однажды, и этого оказалось достаточно, чтобы тот образ навсегда отпечатался в памяти, внушая неподдельный, почти первобытный ужас. Сбоку, чуть в стороне, стоял секретарь, скрестив руки. Он смотрел прямо, без эмоций. Рядом Чонгук заметил Оливию с едва уловимой, довольной улыбкой, будто она заранее заняла место зрителя на чужом представлении. И Тэхён. Сердце сделало болезненный кульбит при одном взгляде на него. Он был мрачный, сосредоточенный, до боли родной, и в то же время пугающе чужой. Он не смотрел на Чонгука. Отвёл взгляд, словно перед ним стояла пустота, не заслуживающая даже тени внимания. Чонгук машинально склонил голову и опустился на колени. Ни один из присутствующих не внушал доверия. Напротив, каждый из них пугал по-своему. Но больше всего его тревожило другое: Тэхён выглядел слишком отстранённым, непривычно холодным, словно между ними внезапно выросла стена. Джунхо не стал тянуть. Он медленно отложил бумаги, сложил руки на столе и посмотрел на Чонгука сверху вниз, оценивающе, без спешки. — Где его ошейник? — строго спросил он, обращаясь к Тэхёну. По спине Чонгука пробежал холод. — Ему не нужен ошейник, отец, — раздался знакомый голос. Чонгук замер, вслушиваясь в каждое слово. — Он полностью ручной. — Твой препарат настолько быстро работает? Молчание растянулось, показавшись Чонгуку вечностью. Он взглянул исподлобья на Тэхёна. Тот был напряжён до предела, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — На Чонгуке препарат сработал именно так. -сказал он ровно.- он подавляет инстинкты. Агрессию, сопротивление. Привязывает к хозяину. Оборотень стабилен. Слова звучали четко, как отчёт. Ни одной лишней интонации. — Он не опасен, — добавил Тэхён после короткой паузы. — В таком состоянии. Чонгук не мог понять Тэхён играет или всерьёз отчитывается перед отцом об успехах препарата. По его лицу невозможно было прочесть хоть что-то. Ни тени сомнения. Ни намёка на фальшь. И от этого становилось по-настоящему страшно: всё, что он говорил, слишком точно совпадало с тем, что Чонгук действительно ощущал в себе. — Ты гарантируешь, что препарат будет так же эффективно работать и на остальных? — холодно уточнил Джунхо. — Для этого необходимо провести исследования на других оборотнях, — продолжил Тэхён, не меняя тона. — Чонгук — нулевой объект исследования. Его данные представляют особую ценность. Но в нём больше нет необходимости. Я подготовил документы для его замены. Слова ударили под дых. Чонгук резко поднял голову, больше не в силах смотреть в пол. Взгляд впился в Тэхёна — немой, отчаянный, требующий объяснения. Что происходит? Тэхён сделал вид, что не заметил его. Это безразличие хлестнуло сильнее любого удара. — Опусти голову, оборотень! — грубо бросил секретарь. Чонгук не подчинился. Он продолжал смотреть на Тэхёна, широко распахнутыми, потемневшими глазами, словно пытался удержать его взглядом, не дать окончательно исчезнуть. — Так он стабилен или нет? — резко спросил Джунхо. Тэхен отвёл взгляд в сторону, сжимая кулаки до боли. Напряжение, стянувшее его фигуру, Чонгук чувствовал кожей, словно оно передавалось напрямую, без слов. — Чонгук, — раздался голос. Внутри всё похолодело от этого мрачного, чужого тона. — Опусти голову. В пол. Чонгук не сразу понял, что именно происходит. Это был не приказ секретаря, не холодный голос господина Ким старшего. Это был Тэхён. Тот самый голос, который он знал, и в то же время не знал вовсе. Жёсткий, глухой, отрезанный от всего человеческого. Чонгук сделал вдох. Медленный. Тяжёлый. И не опустил голову. Его колени дрожали, мышцы сводило от напряжения, инстинкты били тревогу, требуя подчиниться, спрятаться, выжить. Но взгляд всё равно оставался поднятым, упрямым, растерянным, полным боли и непонимания. Он смотрел только на Тэхёна. — Я сказал, опусти голову, — повторил тот, твёрже. Чонгук медленно, почти ломая себя, склонил голову. Лоб коснулся холодного пола. Плечи опустились. Он заставил тело принять позу покорности, которую от него ждали. Внутри что-то сжалось и треснуло. Тэхён закрыл глаза на долю секунды. Этого никто не заметил. — Он стабилен, — произнёс он наконец, поднимая взгляд на отца. Голос снова стал ровным, пустым. — Реакция полная. Подчинение сохранено. Препарат работает. Джунхо внимательно наблюдал. Слишком внимательно. — Ты уверен? — уточнил он. — Потому что я вижу перед собой не объект, а того, кто ещё способен выбирать. Тэхён выпрямился. Спина была идеально ровная. Лицо — непроницаемое. — Выбор подавлен, — сказал он. — Остались рефлексы. Чонгук сжал пальцы в пол. Слова били больно. — Что насчёт самого главного? — продолжил расспросы Джунхо. — Удалось выработать зависимость на укус? Чонгук замер. Воздух застрял в горле, дыхание стало рваным, поверхностным. Тело отреагировало раньше мыслей: пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони, по позвоночнику прокатилась волна холода, сменившаяся жаром. Стыдом. Ужасом. Зависимость. Он невольно вспомнил, какого это. Как тепло, разливающееся изнутри, ясность, спокойствие, ощущение правильности, которое пугало сильнее боли. Вспомнил, как тело само тянулось ближе, как инстинкты отзывались быстрее разума. Чонгук сглотнул. Его плечи едва заметно дёрнулись, словно он пытался удержать в себе что-то рвущееся наружу. Он опустил голову ниже, но это не помогло. Стыд жёг изнутри, под кожей, делая его слишком уязвимым, слишком открытым. Он не смел поднять взгляд. Не смел проверить, смотрит ли на него Тэхён. Потому что если это правда… если Тэхён знает. Если он сделал это сознательно. Эта мысль была страшнее любой казни. — Прошло не так много времени с начала ввода препарата. Но у объекта оказалась высокая чувствительность к препарату с первой дозы. Зависимость сформировалась даже при коротком контакте. Слова пронзили в самое сердце. Чонгук вздрогнул, а затем его накрыла дрожь — неконтролируемая, предательская. В груди сжалось, стало тесно и больно, словно сердце внезапно оказалось в ловушке. Он прикусил губу, чтобы не выдать ни звука, но это не остановило дрожь, прокатывающуюся по позвоночнику. - Объект начал воспринимать меня, как свою пару. - продолжил Тэхён, убивать словами. - Он просит об укусе, как и положено. Чонгук решил бы, что Тэхён играет. Что он врёт, выгораживает его, защищает. Если бы одно «но». Если бы всё то, что Тэхён описывал, не совпадало с тем, что происходило внутри него на самом деле. Эти реакции. Эти желания. Это странное, пугающее притяжение, которое Чонгук больше не мог отрицать. Он больше не понимал, где правда, а где ложь. Единственное, в чём он был уверен: Тэхён что-то ввёл ему. Укусил. И с этого момента в нём всё изменилось. Неужели это были не его чувства? Не его выбор? А всего лишь препарат? Мысль ударила больнее, чем любой приказ. Значит… всё это время Тэхён играл с ним? С его доверием? С его чувствами? Проводил эксперимент, пока Чонгук верил ему по-настоящему? Он не смог больше выдерживать позу покорности. Поднял голову. Тэхён тут же отреагировал резко повернувшись, и их взгляды встретились. В глазах Тэхёна вспыхнула тревога. Короткая. Почти незаметная. Но Чонгук увидел. И окончательно перестал понимать происходящее. Секретарь шагнул вперёд быстро, и со всей силы ударил Чонгука в плечо ногой. Боль прошила тело. — Что ты делаешь?! — выкрикнул Тэхён. В его голосе прорвалась паника. — Проверим на практике, насколько он не агрессивный, — усмехнулся Дэсон. Чонгук рухнул на бок. Из груди вырвался рык — глухой, злой, сорвавшийся с инстинктов. Он не сдержался. Внутри что-то рванулось, требуя броситься, вцепиться, разорвать. Тэхён резко сжал зубы, взял себя в руки и повернулся к отцу. — Он стабилен, — отчётливо сказал он. — Но провокации недопустимы. У него положительный отклик на препарат, однако это не означает завершения эксперимента. Мне необходимы дополнительные исследования на других оборотнях. Он сделал паузу. — Этот объект следует списать. Документы уже подготовлены. Я займусь этим немедленно и представлю подробный отчёт. Думаю, на этом можно закончить. Джунхо долго, внимательно сверлил сына взглядом. — И как мне понять, — наконец произнёс он, — что зависимость от укуса действительно сформировалась, если я этого не вижу? Чонгук снова поднялся на колени и опустил взгляд. Одно лишь упоминание укуса вызвало покалывание в том месте, где когда-то сомкнулись зубы Тэхёна. Тепло. Тянущее, странное, пугающе живое. Стоило только вспомнить, и внутри действительно что-то откликнулось. Это пугало больше всего. Чонгук больше не понимал, что с ним происходит. Он снова поднял взгляд на Тэхёна, едва заметно, из-под чёлки. Увидел, как вопрос заставил его напрячься. Как на мгновение сбилось дыхание. Но уже через секунду Тэхён снова был собран. — Я продемонстрирую, — сказал он ровно. — Если позволишь. Джунхо прищурился. — Продемонстрируй. Тэхён медленно подошёл ближе. Слишком близко. Чонгук почувствовал его ещё до того, как тот остановился рядом: знакомый запах, тепло, давление присутствия. Тело отреагировало раньше разума. Мышцы напряглись, дыхание сбилось. — Смотри внимательно, — произнёс Тэхён. Он опустился рядом, чуть наклонился и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Не двигайся. Чонгук не стал сопротивляться. Бесполезно. — Дай мне руку. Чонгук посмотрел на него робко, нерешительно. В этот миг он был готов умолять остановиться. Сказать, что всё ложь. Что это не препарат. Что это он сам. Его чувства. Его выбор. Но слова застряли в горле. Рука дрогнула и всё-таки двинулась вперёд, едва ощутив чужое прикосновение — мягкое, тёплое, до боли знакомое. Кожа отозвалась мгновенно. Маленькие ранки ещё не зажили, и теперь они зудели, покалывали, словно оживали от одного лишь намёка на то, что будет дальше. Стоило только подумать об укусе, и внутри всё откликнулось. Тянуще. Сладко. Предательски. Чонгук замер, ошеломлённый собственным телом. Он больше не мог притворяться. Не мог убеждать себя, что это игра, ложь, спектакль для отца. Он чувствовал это слишком ясно. Это не было выдумкой. Не было обманом. Он действительно стал зависим. И самое страшное, он сам тянулся к этому. Тэхён взял его руку увереннее. Пальцы сомкнулись вокруг запястья, не больно, но так, что стало ясно: вырваться он не сможет. Большим пальцем он медленно провёл по коже, чуть выше старых следов, и Чонгук вздрогнул всем телом. Слишком знакомо. Слишком правильно. Он почувствовал, как дыхание сбивается, как сердце начинает биться быстрее, будто откликаясь на одно лишь приближение. Тэхён всё ещё не смотрел на него, и это пугало сильнее, чем если бы смотрел. — Спокойно, — тихо произнёс он, и голос снова прошёлся по Чонгуку. Он не заметил, в какой момент перестал сопротивляться. Плечи опустились сами. Тело подалось вперёд едва заметно, почти стыдно. Он осознал это и замер, сгорая изнутри. Это не я. Это он сделал со мной. Тэхён наклонился ближе. Его дыхание коснулось кожи, и от этого простого ощущения внутри всё сжалось и потянулось навстречу. Чонгук зажмурился, стиснул зубы, но даже это не помогло — тело предательски откликалось, признавая власть, зависимость, связь. — Видишь? — ровно сказал Тэхён, обращаясь уже не к нему. Чонгук услышал, как Джунхо сделал шаг вперёд. Почувствовал на себе чужие взгляды — холодные, оценивающие, жадные до доказательств. — Он не сопротивляется, — продолжил Тэхён. — Не уходит в агрессию. Реакция направленная. Фиксация на источнике укуса. Он говорил, как о предмете. Как о схеме. Как о чём-то, что можно разложить на пункты. А Чонгук в этот момент понял самое страшное: если Тэхён сейчас укусит он не сможет оттолкнуть его. Не захочет. Осознание накрыло волной стыда и ужаса. — Хватит, — резко сказал Джунхо. Тэхён остановился мгновенно. Отстранился. Отпустил руку. Контакт оборвался, и Чонгук едва не повалился вперёд от внезапной пустоты. В груди что-то болезненно рухнуло, будто у него отняли опору. Он судорожно втянул воздух, приходя в себя. — Этого достаточно, — продолжил Джунхо холодно. — Я вижу. Тэхён встал. Выпрямился. Снова стал тем самым собранным, отстранённым, идеально контролирующим ситуацию. Чонгук остался на коленях. Он смотрел в пол, дрожал, и теперь уже не сомневался ни в чём. Зависимость была реальной. Препарат — работал. И самое болезненное: Тэхён всё это время с ним играл. — Ты доволен? — тихо спросил Ким, не поднимая взгляда. Джунхо медленно обошёл их, остановился напротив Чонгука. Его тень легла прямо на ссутуленные плечи. — Более чем, — ответил он. — Эффект чище, чем я ожидал. Подчинение без ошейника. Зависимость без ломки. Он усмехнулся краем губ. — Ты превзошёл себя. Чонгук вздрогнул. Слова резали, как холодным металлом. — Это временно, — ровно произнёс Тэхён. — Реакция ещё нестабильна. Я уже говорил: эксперимент не завершён. — Но результат есть, — перебил Джунхо. — И он меня устраивает. Какая следующая фаза? — Больше подопытных. Больше подтверждённых положительных результатов. — Снова у нас дома? — Нет, — ответил Тэхён без колебаний. — В этот раз эксперимент будет продолжен в стенах центра. Он сделал короткую паузу. — Чонгук, как нулевой объект, будет списан, но взят под контроль. Он всё ещё представляет исследовательскую ценность. Причинять ему вред недопустимо. Джунхо внимательно посмотрел на сына. — Делай так, как считаешь нужным, — наконец сказал он. — Я доверяю тебе. Тэхён коротко кивнул. — На этом всё? — уточнил Джунхо. — Да. -Идём, Чонгук. - позвал Тэхён. Чонгук встал машинально, глядя в пол. Не желая встречаться с ним глазами. Чувствуя себя использованным, грязным и обманутым. Он не знал, как Тэхён может объяснить своё поведение. Не знал, но всё равно надеялся. Глупо. Очень глупо и наивино. Как будто есть хоть что-то в мире, что может оправдать жесткокие эсперементы над оборотнями. Быть может он не вёл себя с ним, как другие вампиры, но отношение у него оказалось такое же потребительское, будто Чонгук лишь подопытная зверушка, а не разумное существо. Они почти вышли в коридор. Тэхён немного расслабился. Почти незаметно. Но Чонгук уловил это сразу. По изменившемуся дыханию, по тому, как плечи немного опустились. Он уже хотел открыть рот, сказать хоть что-то, зацепиться за него, пока ещё можно. — Волчонок...я, — тихо произнёс Тэхён. Но договорить он не успел. — Этим займусь я. Голос Дэсона прозвучал слишком близко. Он появился словно из ниоткуда, уверенно вторгаясь в пространство, которое Тэхён только что попытался отвоевать. — Объект нужно подготовить к списанию и транспортировке, — продолжил он ровно. — Это займёт время. И ты уже сделал достаточно. Последняя фраза прозвучала с едва уловимым нажимом и его пальцы ударили по карману, словно напоминание. Тэхён резко остановился. Чонгук посмотрел на него растерянно, почти отчаянно. Он ждал. Любого жеста. Слова. Взгляда, который что-то подскажет. Но Тэхён уже выпрямился. Лицо снова стало непроницаемым. — Я сам… — начал он, но Дэсон перебил. — В этом больше нет необходимости. Зачем продолжать развивать зависимость у списанного объекта. Оставь это мне. Пауза длилась всего секунду. Но Чонгуку она показалась вечностью. Тэхён медленно сжал кулаки. Его губы стали похожи в одну тонкую полоску. И сделал шаг назад. Это было хуже любого отказа. — Ты не должен ему навредить, — сказал он наконец. Голос был твёрдым, почти угрожающим. — Он под контролем. — Разумеется, — ответил Дэсон с лёгкой усмешкой. — Я умею работать с такими. Он положил руку Чонгуку на плечо. — Следуй за мной. Чонгук дёрнулся. Инстинктивно обернулся к Тэхёну. Их взгляды встретились лишь на миг. В глазах Тэхёна мелькнуло что-то резкое, тёмное — злость, страх, бессилие. Но тут же исчезло. Он отвёл взгляд первым. — Следуй за мной, — коротко сказал Дэсон, толкая в спину и заставляя Чонгука двигаться. Он хотел сопротивляться. Хотел зарычать. Хотел крикнуть имя Тэхёна. Но тело было тяжёлым, ватным, податливым, будто всё важное из него уже вытащили. Его вели к лестнице. На пороге он всё-таки обернулся. Тэхён стоял неподвижно, глядя в пол. Ни слова. Ни шага. Ни попытки остановить. -Тэхён, - отчаянно выдавил из себя Чонгук, но его быстро приструнили сильным ударом в плечо. - Забудь это имя. Чонгук задышал чаще. В груди жгло, будто туда насыпали мелкого стекла. Он всё ещё смотрел туда, где стоял Тэхён. Искал его силуэт, линию плеч, хоть что-нибудь, за что можно зацепиться взглядом. Но Тэхён не поднял головы. И в этом было хуже, чем если бы он отвернулся. Когда Чонгук окончательно скрылся из виду, Тэхён всё еще стоял неподвижно. Он не поднял головы сразу. Боялся. Не того, что увидит, а того, что сорвётся, если позволит себе хоть малейшее движение. В груди было пусто и тесно одновременно, будто кто-то вырвал что-то живое, но оставил края раны открытыми. Дышать получалось только поверхностно. Глубже — больно. Слишком заметно. Он сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы. Это помогало. Физическая боль была проще. Контролируемее. Эмоции — нет. Он слышал шаги Чонгука, удаляющиеся по лестнице. С каждым шагом внутри что-то необратимо рушилось. Перед глазами вспыхнула короткая, унизительно живая деталь: как он поднял на него взгляд. Не злой. Не обвиняющий. Потерянный. И это было хуже всего. Если бы в нём была ненависть — Тэхён выдержал бы. Но там была вера, которая ещё не успела умереть. Он опустил голову ниже. Это ради него. Он повторял это снова и снова, как формулу, как заклинание. Если он сыграет до конца Чонгук останется жив. Но логика не заглушала другого — живого, рвущегося изнутри желания догнать, встать между, сказать «нет», вырвать его из рук секретаря, из системы, из этого проклятого дома. Тэхён не сделал ни шага. И это было самое тяжёлое. Отец и Оливия всё ещё были в кабинете. Присутствие давило, как бетонная плита. Тэхён чувствовал их взгляд, но не поднимал глаз. Если посмотрит может не удержаться. Может сказать лишнее. Может выдать себя. А он не имел на это права. В груди что-то болезненно сжалось. Он позволил себе одну-единственную слабость: на секунду прикрыл глаза.