🖤Убей меня нежно

— Очень хорошие показатели, — произнёс Джунхо, не поднимая взгляда. Он листал отчёт медленно, с почти ленивой сосредоточенностью. Его пальцы останавливались на графиках, скользили по цифрам, словно он читал не результаты экспериментов над живыми существами, а прогноз погоды. - Мне нравится твой отчёт. Он всё же посмотрел на Тэхёна, без малейшего тепла. Сын стоял перед отцом, как обычно в белом халате поверх строгого костюма, в очках с тонкой оправой. Каждая деталь в нём выглядела безупречно собранной: выпрямленная спина, плечи на одном уровне, руки спокойно опущены вдоль тела. Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции на лице. Идеальный образ сына, которым хочется гордится: чистый, холодный, управляемый. Но Джунхо не гордился. Он был просто доволен, что ему угодили и всё идёт, куда лучше, чем даже он рассчитывал. — Ты действительно отлично справляешься, — продолжил он. — Сколько времени тебе потребуется, чтобы препарат можно было представить в Сенате? — Я стараюсь закончить как можно скорее, — ответил Тэхён. — Однако на этапе исследований на оборотнях были выявлены нежелательные побочные эффекты. Он говорил спокойно, как и всегда привык разговаривать с отцом. Почти без интонации, словно зачитывал стандартное заключение. — У них возникает чрезмерная потребность в укусе вампира. Формируется устойчивая зависимость, которая в ряде случаев приводит к деградации личности. Я бы хотел скорректировать формулу, чтобы воздействие было мягче. Для этого понадобится ещё немного времени. Джунхо тихо хмыкнул. Уголок его губ дёрнулся, как тень раздражённого веселья. — Я не вижу в этом “отклонении” серьёзной проблемы. Что-то неприятно кольнуло внутри. Тэхён сжал губы, удерживая это ощущение где-то глубже, не позволяя ему подняться к лицу. — Мы ведь не ставим целью превратить оборотней в безмолвных существ, — произнёс он твёрже. — Лишённых воли, живущих исключительно ради получения укуса. Папка с отчётом захлопнулась с сухим, резким звуком. На лице секретаря, сидящего за соседнем столом появилась едва заметная насмешка. — Плевать, ради чего живут эти твари, — резко бросил Джунхо. — Главное, чтобы они перестали агрессировать на своих хозяев. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой. — За безвольными следить куда проще, — продолжил он уже спокойнее. — Спрос на таких будет выше. Им не понадобятся ошейники, клетки, постоянный надзор. И уж точно не придётся переживать, что однажды оборотень выйдет из-под контроля. Его взгляд снова впился в Тэхёна. Такой тяжёлый, давящий, не допускающий возражений. — Оставь всё как есть. И готовься к презентации. Ты сам лично презентуешь этот препарат в Сенате. — Я и так значительно сократил сроки исследований, — произнёс Тэхён , сдерживая напряжение в голосе. — Мы не должны выпускать препарат с такими побочными эффектами. Это приведёт к деградации личности оборотней. Это негуманно. Несколько секунд Джунхо просто смотрел на него. Потом его лицо резко исказилось. — С каких пор тебя волнует гуманность? — взорвался он, с силой ударяя ладонью по столу. Глухой звук прокатился по кабинету. Деревянная поверхность едва заметно дрогнула. Секретарь напряглась, но не поднял головы, делая вид, что целиком поглощен экраном планшета. Джунхо подался вперёд, нависая над столом. — Ты вообще слышал, что в Сенате нашлись те, кто выступает против выпуска препарата?! — продолжал он, сдерживая ярость, от чего голос становился только опаснее. — Пак собирает коллегию. Хочет закрыть проект. Очередной гуманист, решивший поиграть в спасителя. Он резко выдохнул, словно загоняя ярость обратно внутрь, но она всё равно прорывалась наружу. — Мы потеряем сотни миллионов, если не протолкнём проект сейчас, — продолжил он уже холоднее. — Компания рухнет. И если Паку удастся продавить голосование, квоты на увеличение числа оборотней тоже сократят. Пальцы Джунхо сжались в кулак. Костяшки побелели. — Мы и так на грани того, чтобы в будущем остаться без значимой крови. И всё из-за того, что один идиот решил, что у этих тварей есть право на выбор. Тяжёлый, беспощадный взгляд снова впился в Тэхёна. — А теперь скажи мне, — медленно добавил он, — ты на чьей стороне? Тэхён сглотнул, чувствуя, как страх расползается по венам. Тем самым, знакомым с детства. Страхом сказать не то. Сделать неверный шаг. Потерять хрупкое право стоять здесь, напротив отца. Джунхо склонил голову набок, внимательно изучая лицо сына. — Я начинаю сомневаться, — продолжил он, — что ты понимаешь, какая ответственность на тебе лежит. - он сузил глаза. — Этот проект не просто разработка. Это будущее компании. Моё будущее. И твоё тоже. Взгляд отца прожигал насквозь. Тэхён чувствовал это давление на себе, хотя и пытался казаться холодным, ладони начали потеть. — Я вложил в тебя слишком много, чтобы ты сейчас начал рассуждать о гуманности, — продолжил Джунхо. — Ты должен быть лучше меня. Жёстче. Холоднее. Без этих… сомнений. Или ты думаешь, что Сенат будет слушать мальчика, который жалеет подопытных? Я сделал из тебя наследника не для того, чтобы ты в решающий момент дрогнул. Слова ударяли точно в цель. Туда, где у Тэхёна до сих пор жило это отчаянное желание быть достойным. Не подвести. — Если ты провалишь этот проект, — добавил Джунхо, — я найду того, кто сможет довести его до конца. И поверь, мне будет безразлично, будет ли это мой сын. - он ткнул пальцем в отчёт на столе. — У тебя есть выбор. Либо ты заканчиваешь работу в нужные сроки и выходишь в Сенат с готовым препаратом. Либо перестаёшь быть частью этого процесса. Тэхён выдохнул, пытаясь снять оцепенение и собраться с мыслями. — С такими побочными эффектами, какие мы имеем сейчас, протолкнуть проект в Сенат будет ещё сложнее, — ответил он, с видимым усилием удерживая голос ровным. — Ты правда думаешь, что господин Пак это пропустит? Он на мгновение замолчал, пытаясь пересилить себя, и хоть как- то повлиять на решение отца. — Я прошу о благоразумии, а не защите оборотней. Не спешить с проектом выгодно в первую очередь нам. Джунхо медленно выпрямился в кресле. Его лицо стало спокойным, пугающе спокойным. — Никто не должен узнать о выявленных побочных эффектах, — произнёс он чётко. — Убери эти данные из исследования. Мы протолкнём проект в Сенат, обойдя Пака. Первая партия уйдёт недоработанной. Тэхён медленно выдохнул. — Отец, прошу... - он не заметил как начал почти умолять. - это не правильно. — Прекрати скулить! — отрезал Джунхо, с отвращением глядя на сына. - Ты правда мой наследник? Или жалкое его подобие? Никто не будет обращать внимание на то, насколько безвольными стали эти твари, если они будут молча подставлять свою шею. Тэхён опустил голову. Не смог выдержать осуждающий взгляд отца. Ему казалось, что вся его жизнь — это бесконечная попытка доказать ему, что он достоин существовать рядом с ним. Что он не слабый. Не лишний. Не тот, кого можно легко заменить. И сейчас это чувство снова поднималось, сжимая грудь так, что становилось трудно дышать. Он ненавидел себя за эту зависимость. За то, что до сих пор ищет в глазах отца одобрение. За то, что всё ещё готов ломать себя, лишь бы не увидеть в них разочарование. — Результат важнее процесса. - продолжил Джунхо. - Готовься к презентации. Покажи себя достойно и заткни Пака! Тэхён чувствовал, как внутри поднимается волна бессилия. Он молча кивнул, не пытаясь больше отпираться. — Я понял. Джунхо прищурился,всё ещё смотря на сына как на жалкую недостойную букашку. — Вот и хорошо. Он сел удобнее в кресло, с удовлетворением откинувшись назад. — Подготовь презентацию без лишних подробностей. Сенат должен увидеть результат, а не процесс. Тэхён снова покорно кивнул. — Сроки? — Три дня, — ответил Джунхо, уже глядя не на сына, а на экран планшета. — И только попробуй подвести меня. -Я не подведу. Можешь рассчитывать на меня. - Тэхён поклонился отцу. Краем глаза поймал довольную улыбку секретаря. Тот всё ещё обожал видеть, как Джунхо "размазывает сына по стенке". Разбивает в дребезги словами, которые больше всего ранят. Белый халат оставался идеально гладким, поза безупречной, словно выточенной годами тренировок и самоконтроля. Тэхён вышел с кабинета так, как от него ожидали: собранный, спокойный, лишённый признаков внутреннего сопротивления. Только внутри, глубоко под этой идеальной оболочкой, кипела злость. Негодование на отца за спешку, за холодную, расчётливую жестокость, смысл которой он так и не смог принять, сколько бы ни пытался понять её разумом. Но возразить он не мог. Почему-то даже сейчас он старался выглядеть в глазах Джунхо безупречным сыном. Всё ещё цеплялся за это унизительное, почти детское желание: услышать искреннюю похвалу. Хоть раз. Не сухое одобрение результата, а слова, обращённые к нему самому. Услышать, что он- достойная замена. Хороший наследник. Сколько бы он ни старался, отец продолжал смотреть на него одинаково, как на того, кто слишком жалок, чтобы вызывать гордость. После того как мать ушла, Джунхо возненавидел всё, что напоминало слабость. Слёзы. Сомнения. Неповиновение. И особенно, привязанность сына к той, кто его оставила. Он буквально выбил это из Тэхёна методично и без жалости. Неделя в клетке стала уроком, который врезался в память глубже любых слов. Тогда он понял: чувства — это то, за что наказывают. Тэхён не знал ласки. Не знал, что такое тепло, объятия, забота. Его «любили» иначе — через контроль, наказание и постоянное давление. Через ожидание силы, безупречности, соответствия. А может, это и не было любовью вовсе? Мать ушла слишком рано, чтобы он мог сохранить в памяти её тепло. А отец, кроме холода, просто не умел проявлять свои чувства. Тэхён научился быть похожим на Джунхо внешне. Тот же контроль. Та же сдержанность. Та же ледяная маска. Но внутри он так и остался тем, кто ждал. Чего-то тёплого, невозможного, того, на что с возрастом уже не рассчитывают, и потому учатся молча мириться с его отсутствием. Он смирился с тем, что в его жизни есть книги, исследования, отчёты, иногда наказания. И толстый панцирь, в котором он прятался от собственных мыслей, временами заглушая их алкоголем, шумными вечеринками и случайным сексом. Даже в этом он оказался «неправильным», выбирая мужчин, а не женщин. Его тянуло туда, где сила была направлена на него самого. Где жёсткость ощущалась как прикосновение. Где власть путалась с заботой. Возможно, он просто не знал другого языка эмоций? Возможно, принимал контроль за тепло, потому что ничего иного ему не давали? Так было до Чонгука. После встречи с ним Тэхён вдруг осознал, что можно по- другому. Само представление о любви изменилось. Тэхён впервые позволил кому-то увидеть себя без панциря. Впервые показал уязвимость, и не получил за это наказание. Вместо боли пришло чувство безопасности. А теперь Чонгука рядом больше не было. И ему снова хотелось закрыться. Только панцирь, в котором он прятался годами, начал трещать по швам. Он стал слишком тесным. Слишком хрупким. И теперь, стоя перед отцом, Тэхён вдруг понял: он больше не может подчиняться так же бездушно, как раньше. Слишком многое внутри него сопротивлялось. Слишком многое он больше не мог принять даже молча. Но страх всё ещё держал его за горло. Страх показаться сочувствующим. А значит слабым. Он всё ещё хотел закончить этот проект. Всё ещё хотел угодить отцу. Но теперь его мучало еще и другое: если Чонгук узнает, какой препарат готовится выйти в свет, и кто его создал он разочаруется. Эта мысль резала сильнее всего. Разобьёт ли это ему сердце? Или оно уже разбилось, тогда, когда всё между ними оборвалось? Тэхён так и не связался с ним. Не нашёл в себе сил. Боялся услышать, что Чонгук всё понял. Увидеть в его глазах осознание того, кем он оказался. Того, что он сделал. Видеть это понимание значило окончательно признать собственную слабость. Никчёмность. Поэтому он не позвонил. Не пришёл. Не попрощался нормально. Он не поднимал звонки Джина, хотя понимал, зачем тот звонит. Чем быстрее Чонгук забудет его, тем лучше. Они слишком разные. Чонгук светлый. Добрый. С сильным внутренним стержнем. А он… слабый. Жалкий. Всё ещё цепляющийся за призрачную надежду однажды увидеть в глазах отца то, чего никогда там не было. Тэхён слишком хорошо знал: если отец в ближайшее время потребует большего он уступит. Если скажет, что пора жениться на Карин Тэхён согласится и на это. Не потому, что хотел. И даже не потому, что верил в необходимость. А потому что не умел возражать. Потому что каждый отказ внутри него до сих пор ощущался как предательство. Как шаг к тому моменту, когда отец посмотрит на него и решит, что ошибся. И Тэхён был не готов это пережить. *** -Фотография!- грубо проговорил Тэхён, протягивая руку, подойдя к секретарю на перерыве, когда тот вышел подышать воздухом в беседке на крыше. Дэсон медленно усмехнулся, явно наслаждаясь моментом. Его взгляд скользнул по протянутой ладони, задержался на пальцах, потом лениво поднялся выше к лицу Тэхёна. — Как там наш процесс поставки? — протянул он, нарочито спокойно, будто между ними не было ни приказов, ни грязных договорённостей. Тэхён сжал челюсть. — Десять были переоформлены, — ответил он сухо. - Больше пока на усыпление не поступало. Улыбка секретаря стала шире. — Этого мало. Он не спешил. Опёрся спиной о перила беседки, скрестил руки на груди. Ветер трепал край его пиджака, и вся эта расслабленная поза выглядела как демонстративное превосходство. — Нужно больше, — продолжил он, понижая голос. — И быстро. Скоро выпущенный препарат подавит агрессию оборотней и усыплять будет некого. Благодаря тебе я лишусь дохода. Тэхён сжал челюсть, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. — Это не от меня зависит, — отрезал он. — Оборотни в дефиците. И даже агрессивных стали ценить и не отправлять в наш центр. Я не могу на это повлиять. — Придётся подождать, — тихо усмехнулся секретарь. — У нас нет выбора. Он медленно выпрямился и сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Тэхёна. — Фото у меня, — добавил он. — И если ты хочешь, чтобы они не всплыли не в том месте и не в то время… тебе придётся делать то, что тебе говорят. Не забывай, что я знаю, где находится твой дорогой любовничек и могу повлиять, чтобы вместо оборотней на поставку отправить его. На мгновение в Тэхёне вскипела злость. Хотелось схватить Дэсона за воротник, прижать к перилам, и стереть эту усмешку. Но он не сделал ни шага, понимая, что секретарь не блефует. Тэхён начал догадываться куда он отправляет оборотней. Колизей покупал всех, кого в отчётах числили как «подлежащих усыплению». Тот самый. Тот, где они были с Чимином. Кровь в жилах стыла от этого осознания. Он делал это своими руками. Подписывал бумаги. Обходил систему. Оформлял передачу живых существ в руки тех, кто зарабатывал на крови и зрелищах. Жизнь оказалась до отвратительного ироничной. Он всегда презирал подобную жестокость. Осуждал её. Считал себя выше этого. А теперь стал соучастником. Не из-за денег. Не из-за власти. Даже не из-за отца. Из- за Чонгука. Потому что десятки, и даже сотни оборотней вдруг перестали иметь для него тот вес, который имели раньше. Их лица слились в абстрактную массу, в цифры, в строки отчётов. А Чонгук — нет. Чонгук был беззащитным. Уязвимым. Таким настоящим, искренним, живым. Тэхён знал, что поступает аморально. Чудовищно. Знал это ясно и без оправданий. Но не мог иначе. Слишком сильно он боялся, что Дэсон действительно способен что-то сделать. Или рассказать отцу. А отец… не стал бы разбираться. Одно слово. Один приказ. И Чонгук окажется в той же графе, что и остальные. Он не мог даже допустить такой риск. Особенно сейчас, когда у Чонгука, впервые за долгое время, была относительно спокойная жизнь. И если цена за эту безопасность его собственная грязь, его вина и разрушение всего, во что он когда-то верил, Тэхён был готов её заплатить. — Я сделаю, всё о чём ты просишь, — произнёс Тэхён холодно. — Но ты забываешь одну вещь. Секретарь приподнял бровь. — Какую? Взгляд Тэхёна стал яростным. — Если всё раскроется, — проговорил он твёрдо , — первыми пойдут на дно те, кого легче всего заменить. Улыбка на лице секретаря на секунду дала трещину. Всего на секунду. А потом он медленно расплылся в хищной улыбке. — Тогда мы вместе пойдем на дно, — бросил он и, обойдя его, направился к выходу с крыши. *** Тэхён вернулся за свой стол и, поставив чашку кофе на самый край, закрыл лицо ладонью. Пальцы упёрлись в переносицу, будто он пытался удержать голову от раскола. Он чувствовал себя отвратительно разбитым после утренней встречи с отцом. После понимания, что обязан принимать грязные, унизительные, не оставляющие выбора условия Дэсона. Но сильнее всего его ломала тоска по Чонгуку. Прошло всего несколько месяцев — ничтожно мало по меркам времени, и бесконечно много по его внутренним ощущениям. Для Тэхёна это была целая вечность. Он буквально изнывал каждой клеткой, каждым вдохом, каждой ночью, в которой не было сна. Желание увидеть его становилось физическим, болезненным, как ломка. Телефон на столе снова высветил пропущенные вызовы от Джина. И это било не слабее, чем осознание, что он может увидеть Чонгука. Может просто поехать. Позвонить. Встать перед ним и всё объяснить. Но он намеренно останавливал себя. Если его теория верна, стоит Чонгуку потерять к нему доверие, оборвётся и цепочка зависимости. Оборотень перестанет видеть в нём свою пару. Сможет вычеркнуть. Забыть. Переключиться на кого-то более подходящего. Более… правильного. Тэхён уже принял решение. Он подберёт для него омегу . Найдёт того, кто подойдёт Чонгуку лучше, чем он сам когда-либо мог. Того, кто не будет связан с насилием, страхом, грязными тайнами. Всё наладится. Тэхён убеждал себя, что поступает правильно. Повторял это снова и снова, как мантру, пытаясь успокоить душу, унять раздирающую тоску, заглушить её хотя бы на время. Но стоило допустить мысль, что Чонгук однажды его забудет, сердце начинало изнывать. Это было нерационально. Он понимал это умом. И всё равно не мог заставить себя представить, что чьё-то место рядом с Чонгуком займёт другой. Какой-то омега. Чужой. Подходящий. Что руки Чонгука будут касаться уже не его. Что его голос станет мягким для кого-то другого. Что сердце, которое когда-то принадлежало ему, будет отдано навсегда, вместе с меткой пары, своему сородичу. От этой картины внутри всё выворачивало. Ревность накатывала волнами. Слепая, удушающая, такая сильная, что хотелось кричать. Он сам собирался найти Чонгуку пару, и сам же ненавидел его ещё до того, как он появился Ненавидел за само его существование. За то, что он сможет дать ему то, от чего Тэхён добровольно отказался. Рука сама потянулась к шее. Это было машинально, почти бессознательно. Рана от метки давно затянулась, кожа стала гладкой, но место всё ещё зудело, фантомной болью, навязчивым напоминанием о том, что когда-то он принадлежал Чонгуку. Что между ними было нечто, чего уже не стереть. Теперь всё изменится. Для Чонгука — да. А для Тэхёна — нет. Даже без метки он знал это с пугающей ясностью: Чонгук оставался его вселенной. Единственной. Неподвижной точкой, вокруг которой продолжала вращаться вся его жизнь. И сколько бы он ни убеждал себя в обратном, сердце не поддавалось. Оно уже сделало свой выбор. Навсегда. Чонгук сумеет отпустить, если действительно вычеркнет его из своей жизни. Это будет правильно. Честно. Так, как и должно быть. Но Тэхён… не был уверен, что сможет пережить это. Иногда ему казалось, что если он позволит себе хотя бы раз подумать о Чонгуке без рационализации, без оправданий, без плана — он просто сломается. Поэтому он продолжал убеждать себя, что так лучше. Что любовь — это не быть рядом, а обеспечить безопасность. Что иногда правильный выбор выглядит как предательство. Он говорил себе, что Чонгук сильный. Что он справится. Что он найдёт того, кто будет рядом открыто, честно, без тайн и страха. Того, кто сможет дать ему будущее, а не тянуть за собой в грязь. Тэхён знал, что это не сделает его благородным. Не сделает хорошим. И уж точно не облегчит боль. Но зато Чонгук будет счастлив. А это самое главное. Тэхён медленно опустил руку с шеи и заставил себя выпрямиться. Лицо снова стало спокойным, отстранённым, таким, каким его привыкли видеть окружающие. Он сделал глоток уже остывшего кофе и вернулся к работе. На дисплее телефона высветилось приглашение от друга на вечеринку сегодня в баре. Он перевёл взгляд, внимательно читая адрес. Ему нужно развеяться. Нужно выпить. Чужая кровь оборотня притупит мысли, вымоет из головы навязчивые образы. Рано или поздно он перестанет помнить, какой сладкой была кровь Чонгука. Каким опасно близким было всё остальное. А пока — алкоголь, шумная вечеринка, веселая компания. Всё это должно помочь расслабиться. Ему нельзя терять контроль над хаосом в голове и в душе. Нельзя позволить трещине расшириться. Потому что одного надлома будет достаточно, и он уже не выдержит. *** Тэхён освободился пораньше и поехал на машине до бара, где вечеринка была в самом разгаре. Когда он пришёл, друзья уже сидели как обычно за общим столом в VIP зоне, которая утопала в полумраке. Вампиры развалились свободно, уверенно, как хозяева мира. Многие привели своих ручных оборотней, которые покорно сидели у ног хозяев. Был среди них и омега Карин, которого она также привела, и уже успела укусить. И судя по стеклянным глазам и лёгким покачиваниям, выпила несщадно много, не жалея. Неоновые огни резали пространство вспышками синего и красного, скользя по лицам, стеклу, телам. Музыка давила на грудную клетку тяжёлыми басами. Тэхён махнул рукой друзьям в знак приветствия и опустился рядом, лениво, почти небрежно развязывая галстук и отбрасывая его на соседний пустой стул. Сразу же освобождая шею от тиском тугого воротника, растегивая верхние пуговицы. Рядом Кайла укусила оборотня, коротко, но достаточно, чтобы он вздрогнул и послушно прижался ближе, не имея сил сопротивляться. Тэхёну сразу же протянули бокал с алкоголем и пакетик донорской крови. Он не раздумывая смешал их, выпил залпом, и откинулся на спинку дивана, позволяя дыму, шуму и хаосу медленно затапливать его изнутри. Сегодня он позволит этому месту сделать свою работу. Заглушить. Стереть. Размыть. Уж очень этого хотелось. Отключить голову и то самое зудящее где-то в душе, что не отпускало, заставляя постоянно возвращаться к мыслями о препарате, оборотнях, которых он вместо усыпление отправлял на бойну и осуждающий взгляд Чонгука, по которому он тосковал до лома в костях. Последнее упрямо не отпускало, даже когда тело стало немного расслабляться. — Тэхён! — перекричал музыку Кай, наклоняясь через стол. — Мы уже решили, что ты сольёшься. Куда пропал? — Работа, — коротко бросил Тэхён и снова поднял бокал, отпивая без вкуса. — Ты всегда такой занятой, — протянула Кайла, лениво водя пальцем по краю стакана. — Уже сколько вечеринок пропустил. Оборотень у ног Чансока дёрнулся, когда тот подался вперёд. — Смотрите, — Чансок грубо схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо. — Поплыл. Вампиры расхохотались. — Ты его что, совсем напоил? — прыснула Кайла. — Мне нравится, когда он весёленький, — Чансок засмеялся, дёргая голову оборотня из стороны в сторону, будто игрушку. Тэхён отвёл взгляд. Идиоты. Его всё больше одолевала тоска. Но теперь ко всему прибавилось ещё и скука. С Чимином они поссорились. Он не видел его уже очень давно. И всё же сейчас, сквозь дым и шум, Тэхён вдруг поймал себя на том, что скучает. Пак был единственным, с кем можно было смеяться без этого мерзкого послевкусия. Без тупых шуток, без необходимости делать вид, что ему весело. — Ты чего такой мрачный? — кто-то ткнул его в плечо. — Расслабься. Тут вообще-то праздник. — Да, — подхватила Кайла. — Посмотри вокруг. Жизнь прекрасна. — Особенно после пятого бокала, — лениво добавил Кай. Тэхён хмыкнул и снова сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, но внутри стало лишь пустее. Это чувство потери лучшего друга и Чонгука разъедало изнутри. Хотелось выть. Хотелось вырвать себе сердце, лишь бы перестать это чувствовать. Ему уже на стенку хотелось лезть, чтобы всё внутри заткнулось. А шея перестала так зудеть, напоминая про потерянную метку. Про связь. Его ломало. Алкоголь не помогал, а только усиливал это состояние, загоняя в бессилие и злость на самого себя за то, что он не может справиться со своей слабостью. Тэхён чувствовал себя жалким. Слишком сильно он подсел на это чувство принадлежности. Такое чувство, что это не он вкалывал оборотням препарат и делал их зависимыми. А себе. Это желание оказаться с Чонгуком и снова его укусить сводила его с ума. Он так хочет этого. Вернуться в то состояние, где ему было хорошо. Почему он с трудом с этим справляется и кажется, будто еще день и его окончательно раздавит тоской? -Не может быть!- воскликнули друзья. - Пак Чимин. Стоило только вспомнить и друг нарисовался на горизонте. У Тэхёна дыхание перехватило от этой внезапной встречи. Хотя, было ожидаемо, что ему тоже пришлют приглашение. Всё же у них общая компания друзей. Чимин шёл уверенно, легко, как и всегда. Улыбался кому-то по дороге, кого-то коротко обнял, кому-то кивнул. Он явно по нему не скучал. Что не удивительно. Чимин поймал на себе взгляд, и Тэхён тут же отвернулся, продолжая пить, будто ему действительно нет до бывшего друга никакого дела. Пак, впрочем, повёл себя так же. Коротко кивнул остальным, перекинулся парой фраз, принял протянутый бокал и устроился напротив, не сказав Тэхёну ни слова. — Где пропадал? — громко воскликнул Минхо, перекрикивая музыку. — Сто лет не виделись. — Дела были, — коротко бросил Чимин. Тэхён не удержался и всё же мазнул по нему взглядом. Друг почти не изменился. Те же резкие черты, та же расслабленная посадка плеч, модная люксовая рубашка, джинсы. Всё на своих местах. Только взгляд стал холоднее. Особенно в тот момент, когда Чимин снова поймал на себе оценивающий взгляд друга. В этот раз Тэхён не смог отвернуться. Чимин смотрел на него с осуждением. Прямо. Жёстко. Так, будто Тэхён в чём-то виноват. И это бесило. Потому что после Колизея они не виделись. И Тэхён не считал себя виноватым в их ссоре. Он медленно отпил из бокала, не разрывая взгляда, принимая этот немой вызов. Если Чимин ждал раскаяния, он его не получит. Пак всё же отвернулся первым и почти сразу снова включился в разговор с друзьями, будто между ними никогда и не было ничего, кроме случайного взгляда. Тэхён поймал себя на том, что это задело сильнее, чем он ожидал. Немая вражда, лишённая слов и объяснений, оказалась куда болезненнее открытого конфликта. Можно было бы сделать вид, что между ними действительно больше ничего нет, но это была их первая вечеринка после ссоры, и игнорировать пустоту, оставшуюся на месте Чимина, оказалось невозможным. Особенно сейчас, когда в груди Тэхёна зияла чёрная дыра — холодная, тянущая, требующая хоть какой-то поддержки, которую он привык получать именно от него. Толпа постепенно стекалась к танцполу, сжимаясь в плотное, хаотичное месиво тел. Чимин оказался там почти сразу. Его потянул за руку Лухан, которому он давно нравился. Пак легко позволил утащить себя в центр. Он смеялся, наклоняясь к друзьям, двигался в такт музыке, уверенно, и свободно. Так, будто этот вечер принадлежал ему целиком. Тэхён остался сидеть, единственный, кто не разделял веселье. Он почувствовал небольшой укол ревности, когда Чимин, как будто специально обхватил Лухана за талию и начал шептать что-то ему на ушко. Тэхён отчётливо понял, что его и правда вычеркнули. -Пошли тоже потанцуем,- предложил Минхо. Тэхён не стал возражать. Осушил очередной бокал и позволил вытянуть и себя на танцпол. Он намеренно сторонился девушек, потому что не было сил играть роль, которая сегодня особенно была ему чужда. Чимин делал также. Только выглядело, это скорее, как попытки вывести из равновесия Тэхёна, будто намеренно демонстрируя, что прекрасно способен найти себе другого на его место. Музыка стала громче, тяжелее. Люди вокруг сближались, касались друг друга, смеялись, терялись в движении. Чимин оказался совсем близко. Настолько, что Тэхён мог бы дотянуться, если бы сделал всего пару шагов. Он сделал один. И именно тогда Чимин развернулся спиной, втянувшись в разговор с кем-то другим, позволив руке Лухана лечь себе на плечо. Тэхён остановился. В груди болезненно сжалось, пустота внутри отозвалась тупым эхом. Он вдруг ясно понял: Чимин не просто игнорирует его. Он выбирает это игнорирование, заставляя его нервничать сильнее. Как будто это он наговорил ему столько гадостей, а не наоборот. От этой мысли стало противно. Это было настолько несправедливо, что Тэхён не выдержал. Он резко развернулся и вернулся к дивану, почти проталкиваясь сквозь толпу, Настроение окончательно упало. Место на шее, где когда-то была метка, горело болезненно, будто напоминая с издёвкой. Это ощущение выводило из себя, изводило, доводило до тихого бешенства. Тэхён машинально провёл пальцами по коже, а потом сильнее, не останавливаясь, пока зуд и злость не смешались в одном ощущении, расчесав до крови. Выругавшись сквозь зубы, он взъерошил волосы и, не раздумывая, схватил бутылку. Церемониться не стал просто осушив её до дна, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и проваливается внутрь тяжёлым, мутным теплом. Ему просто хотелось, чтобы Чимин перестал назло ему тянуться к Лухану, перестал смотреть так, будто во всём виноват только он. Будто он один всё разрушил, один не справился, один оказался недостаточно хорош. Чтобы имя Чонгука перестало преследовать его хотя бы на час. Чтобы оно не всплывало в голове снова и снова, не давило на грудь, не заставляло так остро чувствовать нехватку его присутствия. Чтобы он перестал чувствовать вину за то, что не смог продлить сроки проекта и это подвергнет риску сотни оборотней. И чтобы все эти навязчивые мысли наконец заткнулись. Прекратили разрывать ему голову, оставив хотя бы на этот вечер глухую, спасительную тишину. Минхо подошёл и сел рядом. - Чимин рассказал, что вы больше не друзья. Это правда? Стало горько, что Пак ещё и треплется об этом с другими. -Да, - сухо ответил Тэхён и потянулся за другой бутылкой. -А что случилось? -Спроси его сам,- отрезал Тэхён, не желая обсуждать то, что произошло. Да и в целом, разговаривать не хотелось. -Хочешь, разделим оборотня? - неожиданно предложил Минхо. - Настроение поднимется. Ты же любишь такое. Тэхён перевёл на него скептический и уже достаточно мутный взгляд и ничего не ответил. Его уже тошнит от оборотней. От одной мысли выворачивает наизнанку. Он хочет только Чонгука, а не кого-то безликого. Блять! Тэхён с силой взъерошил свои волосы.Он снова о нём подумал. Он безнадёжно откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Ладонь автоматически легла на шею на место бывшей метки. Кожа отзывалась жжением. Это ощущение будто тянуло его назад, в прошлое, в те моменты, когда ему было так хорошо. В тёплых объятиях. Чувствуя нежные касания. Что-то тёплое подступило под глазами. Тэхён открыл их и прикоснулся пальцем: слезы... Не хватало, чтобы он разревелся, как девчонка при других, жалкий слабак. -Ты в порядке?- спросил Минхо, положил ладонь ему на плечо. Тэхён молча кивнул. -Просто устал. В голову уже значительно ударило. Зал вращался медленно, лениво, словно он сидел не на диване, а на карусели. Танцпол кипел, тела сталкивались, смеялись, терялись в движении. И среди этого хаоса он снова увидел Чимина. Тот был в центре света. Пот выступал на висках, рубашка липла к спине, движения стали резче, смелее. Он выглядел живым. До обидного живым. Чимин повернулся, и на долю секунды их взгляды всё-таки встретились. В груди стянуло. Но Чимин тут же отвёл глаза. Равнодушно, словно убедился, что смотреть больше не на что. Это добило. Тэхён глухо выдохнул и снова потянулся к бутылке, хотя в ней уже почти ничего не осталось. Пустота внутри теперь не просто зияла — она пульсировала, требуя внимания, выхода, боли или забвения. Алкоголь больше не глушил её, он лишь делал края острее. Он чувствовал, как теряет контроль над мимикой, над взглядом, над тем, как держит себя. Друзья вернулись спустя какое-то время за стол, громко разговаривая между собой. Минхо что- то шепнул Тэхёну, наклонившись к нему. Из-за музыки и ватной головы Ким не смог разобрать что. Да и плевать как- то было. Чимин сверлил их взглядом, уже не отворачиваясь. И это стало напрягать. — Давно не виделись. - бросил он неожиданно Тэхёну, лениво поднося бокал к губам и делая глоток. Ким на секунду замер, не сразу понимая, как на это реагировать. Его впервые за весь вечер удостоили вниманияем но взгляд друга был слишком прямым, слишком цепким. На мгновение мелькнула даже абсурдная мысль: неужели этот опыт с «выпить до дна оборотня» окончательно выбил Чимину последние мозги? Чего он на него теперь так пялится, после того, как делал вид, что он пустое место? Медленно до размякшихся от алкоголя мозгов всё же дошло, что Чимин сверлит руку Минхо, которая приобняла его за плечи. И давно она там? — Что? — отозвался Тэхён, не совсем понимая, к чему вообще Чимин заговорил с ним. — Давно не виделись, — повторил Пак, медленно крутя бокал в пальцах. — Я думал, ты сменил компанию. — С чего бы, — хмыкнул Тэхён. — Они всё ещё мои друзья. Кто-то рассмеялся, не уловив напряжения, повисшего между ними. — Вы чего? — фыркнул Минхо, переводя взгляд с одного на другого и по-хозяйски продолжая обнимать Тэхёна за плечи, соскальзывая к талии. — Я что-то пропустил? Пак откинулся на спинку дивана и снова сделал глоток, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Скорее это я многое пропустил, — спокойно ответил он. Слова прозвучали почти небрежно, но в них чувствовалось что-то тяжёлое, недосказанное. Тэхён взял бокал в руки и сжал в ладони сильнее, чем собирался. -Хочешь мне что-то предъявить? — С чего бы? — уголок губ Чимина дёрнулся в кривой усмешке. — Мне есть что тебе предъявить? — Не понимаю, о чём ты, — отрезал Тэхён, уже не скрывая раздражения. Он и правда не понимал, с какой стати Чимин вдруг объявился после долгого игнорирования и начал этот странный разговор, то ли с примесью ревности к Минхо, то ли по какой-то другой, неясной причине. Тэхён был слишком пьян, чтобы разбирать чужие мотивы. Весь день его терзали навязчивые мысли, и сейчас хотелось только одного — отключиться, перестать думать, перестать чувствовать. Чимин на мгновение сжал челюсть, будто сдерживая слова, которые давно просились наружу. — Ты такой лицемер, — не выдержал он наконец и выплюнул это прямо в лицо. Даже сквозь алкоголь фраза прозвучала неожиданно отрезвляюще. Тэхён распахнул глаза, не сразу находя, что ответить. Минхо рядом удивлённо приподнял брови. -Какая муха тебя укусила? — Заткнись, Минхо, — резко отрезал Пак, не удостоив его даже взглядом. — Я не с тобой говорю. Минхо тут же стушевался. Тэхён стиснул зубы. Его начинала всерьёз бесить наглость Чимина — Ты пришёл цепляться к нам? — Сдался ты мне, — усмехнулся Чимин как-то слишком спокойно. — Тогда какого чёрта тебе от меня надо?! — рявкнул Тэхён, чувствуя, как раздражение окончательно выходит из-под контроля. Чимин выдержал паузу, глядя на него пристально. — Ты собираешься выступать в Сенате, — произнёс он наконец. — Решили пойти против моего отца? Тэхёна будто окатили ледяной водой. Он совсем забыл, что главным противником препарата был именно отец Чимина. И именно Тэхену придётся встать перед Сенатом и убеждать всех в его эффективности уже в следующем месяце. Он на секунду прикрыл глаза, потирая виски, пытаясь взять опьянённый мозг под контроль. Так вот в чём дело. Хотелось истерически рассмеяться. Как же всё стало сложно. Он поверить не мог, что всё так обернётся. Когда-то Чимину было плевать на науку, на разработки, на политику. А теперь он требует объяснений, как будто правда заинтерсован. Тэхён и представить не мог, что их дороги разойдутся именно так. Не выдержав осуждающих глаз он отвёл взгляд, снова делая глоток алкоголя, будто тот мог сгладить острые углы происходящего. - Я занимаюсь наукой, а не политикой, Чимин, - устало попытался объяснить Тэхён, почему-то почувствовав свою вину. - Я вёл эти разработки лично. Мне плевать на Сенат и игры наших отцов. Мне нужно просто презентовать препарат. Чимин усмехнулся. -Блять, Тэхён,- выругался он открыто. Друзья рядом застыли, внимательно переключать на разговор двух бывших друзей. Никто уже не смеялся. Не пил. Все молча слушали. - Ты же был против жестокого обращения с оборотнями. А теперь пытаешься сделать из них безвольных животных? Тэхён на мгновение растерялся. Мысли спутались, словно алкоголь вдруг ударил сильнее. Это казалось абсурдом. Сюрреалистичным. Чимин защищает оборотней? С каких пор? -Препарат не сделает их безвольными. - выдавил он. - Это лишь снизит их агрессию. Больше не придётся никого усыплять. — Какая благородная формулировка, — усмехнулся Чимин, но в глазах мелькнуло что-то резкое. — Ты всегда умел красиво оправдывать дерьмо. Тэхён дёрнулся, будто его ударили. — Кто бы говорил, — процедил он. — Напомнить тебе про «последнюю каплю»? Как тебе, кстати, понравилось? — Понравилось, — с вызовом бросил Чимин. - Я в отличие от тебя не лицемер. Он резко выдохнул и снова выругался. — Блять… Я до последнего верил, что ты не выпустишь этот чёртов препарат. Что одумаешься. Тэхён не мог поверить своим ушам. И это говорит его избалованный друг, Пак Чимин, который всегда считал, что весь мир крутится вокруг него. — Тебе ли не всё равно? — холодно ответил он. — Для тебя они всегда были игрушками. Чимин едко улыбнулся, будто именно этого и ждал. — Вот именно, — сказал он. — И даже я понимаю, что есть границы. Тэхён провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть усталость, злость, эту липкую пустоту, намертво засевшую внутри. Горло снова сжало от бессилия. — Просвети меня, — устало бросил он. - Где по твоему заканчивается граница дозволенного? Чимин медленно выдохнул. Отвёл взгляд в сторону, будто на секунду потерял опору под ногами, словно сам не ожидал, что скажет дальше именно это. — Я думал, что ты не такой, как твой отец, Тэхён, — произнёс он тише. — А ты, оказывается, его копия. Это был удар ниже пояса. Тэхён почувствовал это почти физически, будто нож вонзили прямо в сердце — Ты что, пришёл сюда нравоучения мне читать? — ответил он, с трудом удерживаясь на грани. На губах Чимина появилась кривая, усталая усмешка, а в глазах мелькнуло разочарование, слишком явное, чтобы его можно было не заметить. — Я думал, что увижу здесь вампира, — сказал он медленно, — который не будет бухать до потери пульса. Он скользнул взглядом по бутылке, потом по Минхо, сидящему слишком близко. — Думал, мы нормально поговорим. — Но тебе всё по кайфу, пока твой препарат портит жизни оборотням. И ещё с Минхо на пару. Чимин перевёл взгляд на застывшию на талии Тэхёна руку и резко вспылил. — Может, вы уже и потрахаться успели? Ким на секунду растерялся, не зная, как реагировать. Алкоголь путал мысли. но это всё равно ударило резко, и слишком грязно. Он перевёл взгляд на Минхо. Тот побледнел и тоже не знал, куда деваться. Вокруг стало слишком тихо. Кто-то замер с бокалом в руке. Кто-то отвёл глаза. Все вдруг поняли больше, чем им следовало. Чимин осёкся. Слова, уже вылетевшие, нельзя было вернуть назад. Он прикусил губу, впервые за весь вечер выглядя не уверенным будто только сейчас понял, какую черту перешёл. Минхо медленно убрал руку с талии, и отвёл взгляд. Тэхён всё ещё смотрел на Чимина. В голове шумело. Мысли вязли, как в тумане. Он понимал, что должен что-то сказать. Или оправдаться, или огрызнуться, и ударить в ответ, но тело будто не слушалось. — Тэхён… — прозвучал голос Карин сбоку. — Ты ведь не... — Не надо, — перебил он твёрдо. Собственный голос показался чужим. Он снова посмотрел на Чимина. Тот сидел неподвижно,сжав челюсть так, что проступили жилы. Усмешки больше не было. Только усталость и что-то похожее на запоздалое, и бесполезное сожаление. Смешно. Ему то опасаться было нечего. Он не скрывал свою ориентацию в отличие от Тэхёна. — Я не за этим пришёл, — начал Чимин. — Клянусь. Я просто… Он замолчал, провёл рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы все узнали. Тэхён горько усмехнулся. Его жизнь крошилась на осколки ещё до появления друга, но теперь он чувствовал себя ещё хуже. — Поздно, — ответил он. И вдруг стало так плевать. Какая разница кто что знает? Ну и что, что он гей? Словно вся эта тяжесть: секреты, стыд, ожидания, «правильное» поведение уже не имели никакого значения. — Минхо, — обратился он к другу, не сводя взгляда с Чимина. — Ты хотел разделить оборотня со мной? — Эм… — замешкался Минхо. — Да. Тэхён усмехнулся шире, на этот раз по-настоящему. — Я согласен. Чимин замер. Тэхён видел, как он сжимает бокал, и злится, но это принесло ему лишь наслажление. И уже не важно было как смотри на него остальные. Как смотрела Карин и другие девочки. Плевать. На всё теперь плевать. -Пошли тогда.- позвал он Минхо, с вызовом, обращённым на Чимина. - Я страшно голоден. Он пошатнулся на ватных ногах, но быстро нашёл снова равновесие и вышел первый. Друзья в молчаливом удивлении провожали его и Минхо глазами. Тэхён почему-то ожидал, или, быть может, даже надеялся, что Чимин его остановит. До абсурдно глупо и наивно было в это верить. Чимин не ревновал к Минхо. Он ревновал, что тело друга теперь будет кому-то принадлежать, кроме него самого. Если бы он знал, что был всегда далеко не единственным… психовал бы ещё сильнее. И тут пришло понимание, что Чимин никогда не был его лучшим другом. Ему просто нравилось обладать им время от времени. Получать удовольствие, и сваливать. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Потому что Тэхён делал ровно то же самое. Так же цинично, так же холодно, так же расчётливо. А теперь он воспользуется Минхо. Потому что так не кстати, мысли о Чонгуке снова ворвались в его голову. Как ураган сметая всё вокруг, вся ситуация напомнила ему, что с Чонгуком он не притворялся кем-то другим. Идеальным, хорошим, правильным. Он просто был с ним. А Чонгук с ним оставался. Оставался, потому что ему точно было важно не его тело, а он сам. Впервые в его жизни. Теперь от этого становилось ещё более горько. Ни Чимин. Ни кто-то среди этих вампиров, которыми он считал своими друзьями с детства. Только Чонгук. Такой чистый, наивный. Первый, кто посмотрел на него, как на личность. Он не делал ему больно специально. Не желал его ранить. Даже когда он был максимально уязвим с ним.Чонгук стал его дом. Где можно было спрятаться. Пока они с Минхо дошли до номера, Тэхён окончательно расклеился. Он вошёл и сразу схватил бутылку вина из ведра со льдом, почти до дна осушив её. — Хэй… — Минхо забрал бутылку с рук. — Ещё немного, и ты уже отключишься. — Оборотень где? — резко вырвалось у Тэхёна, голос дрожал, заметно злясь. Мысли крутились вихрем. Он понимал, что ещё чуть-чуть, и взорвётся от той боли, что разбирала его душу на куски. Он хотел кричать имя Чонгука, броситься в его объятия, но не мог. И это убивало его изнутри. Кажется, сейчас у него случится истерика, если он не отключится. — Ты ведёшь себя странно сегодня, — заметил Минхо. — Да и Чимин сам какой-то… И давно вы в ссоре? Тэхён горько усмехнулся и рухнул в кресло. Голова гудела. Говорить не хотелось. Хотелось, чтобы кто-то просто вырвал сердце и заткнул все эти мысли. Или хотя бы дубинкой выбил воспоминания о Чонгуке. Он чувствовал себя слабым, размазнёй. И дело было вовсе не в Чимине. Даже его мерзкий поступок не имел сейчас значение. Волновало только, что Тэхён заставил страдать своего волчонка. Теперь с его препаратом будет страдать каждый оборотень. Какой же он ублюдок. Чимин прав. Обижаться на правду бессмысленно. Он — лицемер. Оборотня привели, и Тэхён не стал ждать. Он думал, что голова вот-вот взорвётся, если не выпьет, если не выплеснет этот поток самобичевания. Как настоящий хищник, он резко схватил жертву и грубо впился клыками в шею. Кровь хлынула, и буря внутри наконец начала утихать. Тэхён почувствовал это приятное блаженство, что растекается под венами. Тело оборотня стало обмякать. Какое же невероятное ощущение, когда жертва становится такой податливой и мягкой. Холодеющей... Тэхён придерживал его за талию, продолжая жадно поглощать, на мгновение забывая обо всём на свете, отдаваясь этой сладости. — Блять, — выругался Минхо, подбегая к нему и пытаясь вырвать оборотня из цепких рук. — Остановись! Ты его убьёшь! Тэхён не слышал. Он продолжал пить, думая, что если остановится тоска снова вернётся. А падать в тьму обратно он не хотел. Минхо всё же вырвал оборотня, и его тело безвольно рухнуло на пол. — Хочешь меня? — спросил Тэхён, не обращая внимание на то, что сделал полностью опьянённый алкоголем и кровью, словно находясь в трансе. Его клыки были оголены. Глаза потемнели. Вены вздулись. А с подбородка стекала алая жидкость. Он был олицетворением жестокого хищника в этот момент. Настоящего первородного вампира. Минхо облизнулся восхищаясь таким опасным величием. Тэхён и раньше догадывался о симпатии друга, но сейчас ему было всё равно на это. Рядом не было Чимина, и теперь оставалось только одно: заглушить мысли, и найти временное спокойствие. Он ничего не чувствовал. Он был в тумане. Ему хотелось, чтобы стало ещё лучше. Тэхён медленно расстёгивал пуговицы на рубашке, не спеша, будто каждая тянулась вечностью. Но оставил парочку снизу, лишь обнажая плечи, и грудь. Его руки дрожали, но в этом дрожании было что-то вызывающее, игривое. — Хочешь, чтобы я продолжил? — произнёс он тихо, почти шепотом, и уголки губ дёрнулись в насмешливой улыбке. Минхо не успел ответить. Тэхён приступил к ремню на брюках, стягивая его. Опьянение и кровь сделали кожу светящейся, почти гипнотизирующей, а дыхание прерывистым, и резким. Он подошёл ещё ближе, так что запах алкоголя и крови ударил Минхо в нос. Каждый шаг, каждое движение отдавались тяжёлой, но соблазнительной ритмикой. — Или ты хочешь… сам? — спросил Тэхён, глаза блестели ярко, почти опасно. Он был одновременно уязвим и властен, и это сводило Минхо с ума. Он замер, глядя на Тэхёна, ощущая, возбуждение в теле. Тэхён медленно прикоснулся к нему, и провёл рукой по груди друга, соблазняя. — Хочешь знать, что делал со мной Чимин в этой комнате? Минхо сглотнул. Ладонь Тэхёна легла ему на пах и сжала. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы вздрогнуть. -Что?- подрагивая от накрывшего желания прошептал друг. -Он трахал меня грубо до боли. До искр в глазах. - Тэхён усмехнулся. - Пак то еще дикое животное. - ладонь начала двигаться, заводя Минхо ещё сильнее. - Но мне такое нравится. Сможешь также? — Да, — хрипло проговорил Минхо. — Я смогу. Тэхён усмехнулся, ощущая, как кровь в жилах пульсирует быстрее. Он медленно расстегнул ширинку, и брюки упали на пол. Минхо резко схватил его за талию и повернул к стене, прижимая к холодной поверхности. Удар соприкосновения был неожиданным, но точно попал в нерв, и Тэхён почувствовал захватывающий прилив напряжения и возбуждения. Он расплылся в удовлетворённой почти хищной улыбке. Взгляд блестел от смеси желания и вызова. — Схвати меня крепче — пробормотал он, едва сдерживая дыхание. — Давай! Покажи каким можешь быть властным, малыш. Хочу почувствовать синяки на коже. Минхо не ответил словами, только сжал сильнее, почти до боли талию Тэхёна, чувствуя напряжённые мышцы. Каждое движение было острым, осознанным, и Тэхён ощущал, как границы опьянения и желания сливаются в одно ощущение полной отдачи. Он прижался лбом к стене, выгинаясь на встречу члену. Минхо, вдохнул его запах, поикоснувшись носом к затылку и резко вошёл в него, выбивая окончательно все мысли из головы. Тэхён позволил себе на мгновение забыть обо всём, что было до этого момента — боль, вина, хаос, Чимин, Чонгук. Всё исчезло. Он чувствовал себя одновременно сильным и покорным, и это ощущение, смешанное с наслаждением, болью от резких и быстрых толчков заставляло улыбке расти всё шире. Он не сдерживал стоны. Не сдерживал так, как всегда привык раскрывать себя полностью в этой жгучей смеси похоти, вожделения и пытки каждого толчка. Каждый вдох, каждый звук исходил из глубины, где смешались алкоголь, кровь и долгие часы подавленной боли. Тэхён ощущал как напряжение внутри него растекается наружу, превращаясь в странное, почти животное наслаждение. Минхо отвечал на это не словами, а крепкими прикосновениями, и движениями, которые отзеркаливали желание и силу Тэхёна, делая их игру одновременно опасной и притягательной. — Ты… — выдохнул Минхо, едва сдерживая дыхание, — ты такой горячий. Никогда бы не подумал, что за белым халатом скрывается такая страсть. Тэхён истерически усмехнулся сквозь прерывистые стоны, чувствуя, что Минхо задел триггерную тему. И стена наслаждения, которую он возвёл начала рушится под натиском изводящих его вспоминай о Чонгуке. Он был его доктором в белом мать его халате. Тэхён замер на мгновение, словно внезапно очнувшись. Каждое движение Минхо стало одновременно желанным и мучительным. Он почувствовал, как внутри всё сжимается от смеси страсти и боли, и на миг пронзила мысль: «Что я делаю?» — Тэх… — тихо прошептал Минхо, не замечая внутреннего надлома друга, — тебе нравится? Тэхён сжал зубы, едва сдерживая себя. Он хотел ответить, хотел остановиться, но тело уже не слушалось, а мысли рвались наружу, как острые лезвия: вина, похоть, воспоминания о Чонгуке — всё смешалось в жгучем комке. Каждый толчок, каждый жест был одновременно наслаждением и мукой. И чем сильнее он ощущал Минхо, тем ярче вспыхивали воспоминания о том, кто на самом деле пробуждал его самые глубокие эмоции… Хотелось звать его. Его имя рвалось с языка: — Волчонок… Волчонок… Гук… Дверь приоткрылась, будто откликнулось на зов. Тэхён повернул голову и увидел в тусклом свете силуэт. Чонгук. Сердце подпрыгнуло. От одного лишь этого образа стало сразу так хорошо. Неужели он правда пришёл? К нему? Это правда он или мираж? Тэхён уже не понимал, где находится. Но ему вдруг стало так приятно видеть этот силуэт. Эти большие круглые глаза, которые не сводили с него взгляда. Он почувствовал, как поток мыслей резко прекратился, лишь в этом одном мгновение, когда он увидел того, кого так жаждало его сердце. Он излился с громким стоном, продолжая смотреть на образ и, полностью растворяясь в мгновении. Блаженство медленно растекалось по венам, смешивая алкоголь, кровь и страсть, и казалось, что оно способно остановить весь мир. Мираж исчез. Тэхён закрыл глаза, ощущая, как тело теряет опору. Он сползал по стене, руки бессильно упали. Перед глазами всё кружилось. Сердце горело, а сознание сдавало позиции. Он терялся, падая в темноту.