🖤Убей меня нежно

Чонгук бежал так быстро, что лёгкие жгло, словно их залили огнём. Толпа расплывалась пятнами. Он врезался в них, грубо отталкивая вампиров в стороны, не разбирая, кто перед ним, забыв о том, что здесь каждый хищник и каждый способен вцепиться в горло. Его мутило от увиденного в номере. Этот похотливый, безумный образ Тэхёна врезался Чонгуку в голову. Влажный опьяненный блеск его глаз, эти громкие стоны, от которых хотелось оглохнуть, чтобы перестать слышать их в ушах. Всё это увиденное бесстыдное, животное удовольствие било по нервам, сводя живот болезненным спазмом, и вызывало тошноту и ярость одновременно. Горечь поднималась изнутри, смешивалась с отчаянным гневом, и давила на грудь так, что хотелось вырвать её вместе с сердцем. Чонгук ненавидел их всех до скрежета в зубах, до дрожи в пальцах. Он хотел разорвать любого, кто рискнёт схватить его, задержать, напомнить, что он здесь — добыча. Он больше не позволит. Не даст себя укусить. Никогда больше. Чонгук бежал, стиснув зубы, чувствуя, как внутри поднимается дикое, первобытное сопротивление. Пусть догоняют. Пусть попробуют. Он не склонит голову и не станет чьей-то игрушкой. Чужая рука сомкнулась на его запястье резко, как капкан. Чонгук дёрнулся вперёд по инерции, плечо болезненно рвануло назад. Его развернули так грубо и прижали к стене, что перед глазами вспыхнули искры. — Попался, — выдохнули ему куда-то сбоку вампир. Запах алкоголя с примесью чужой крови, и сладкого одеколона ударил в нос. Чонгук зарычал, почти срываясь на звериный звук, ударил локтем, и попытался вырваться, но хватка лишь усилилась. Вампир оказался сильнее. Намного. Пальцы сжались, оставляя на коже ощущение ледяного давления, от которого сводило мышцы. -Тсс...тише...- успокоил вампир, явно уже давно перебравший свою норму алкоголя. Его ладонь скользнула к голове, и провела по волосам. Чонгук зарычал сильнее, и попытался освободиться, отвернув голову. Внутри всё взбунтовалось — ярость, отвращение, панический протест. Вампир наклонился ближе, медленно, как хищник, оценивающий добычу. Его взгляд скользнул по лицу Чонгука и остановился на шее. — Думаешь, тут можно просто уйти? — прошептал он почти на ухо. — На тебе ошейник. Где твой хозяин? Чонгук не ответил. Он рванулся снова, из последних сил, и на краткий, обманчивый миг ему показалось, что хватка ослабла. Но это была лишь иллюзия. Пальцы сомкнулись крепче, впечатываясь в кожу. — Такой строптивый, — усмехнулся вампир. — Последний раз спрашиваю: где твой хозяин? Он наклонил голову, разглядывая его с ленивым интересом. — Или мне самому тобой полакомиться, раз уж так повезло? Улыбка растянулась шире. Стеклянные, мутно-жёлтые глаза пылали нетерпеливым желанием присосаться к шее. В этом взгляде не было ни капли человечности, только голод. Чонгук не опустил голову. Даже сейчас — загнанный, прижатый, и пойманный он смотрел на вампира с таким вызовом и ненавистью, что им можно было обжечь. Он видел в лице вампира образ Тэхёна. Те же клыки. Та же хищная тень в улыбке. Чонгук вспомнил, что видел кровь на его губах, вокруг рта, на подбородке. Капельки были и на его рубашке, будто он не просто присосался к шее оборотня, а рвал её, не останавливаясь, пока тот не обмяк. Быть может… он даже убил его. А потом, как ни в чём не бывало занялся сексом возле бездыханного тела. Чонгука передёрнуло. Желудок болезненно сжался, к горлу подступила тошнота. Отвращение и ужас сплелись в один липкий ком, от которого хотелось вырваться, выжечь эти мысли. Вампир не дождавшись ответа наклонился к шее, собираясь попробовать добычу. Тошнота сменилась яростью. Чистой, обжигающей. Чонгук поймал момент, когда вампир, уверенный в своей власти, ослабил давление всего на долю секунды. Этого хватило, чтобы Чонгук ударил плечом, вложив в движение всё своё отвращение, ненависть, и боль. С хриплым, сорванным рычанием развернул его, заставляя потерять опору. Теперь уже вампир оказался прижатым к холодному камню. Чонгук вдавил его всем телом, предплечьем в горло, не давая вдохнуть. Он смотрел сверху вниз — тяжело, бешено, с такой концентрированной ненавистью, что она больше не помещалась внутри и требовала выхода. В глазах вампира блеснул страх. И это было… приятно. Почти сладко ощущать, как мщение наполняет грудь тёплой, тёмной волной. Чонгуку захотелось разорвать ему глотку. Он оскалился, обнажая острые клыки, не скрывая их. Пусть видит, пусть понимает, что перед ним не жертва. — Умоляю… — завопил вампир срывающимся голосом. — Не надо. Ты можешь уйти. Я отпускаю тебя. Уходи… не трогай меня… — Поздно, — процедил Чонгук, сжимая сильнее. — Чонгук! Голос ударил внезапно, как пощёчина. Чужая рука вцепилась ему в плечо и дёрнула назад с силой, к которой он не был готов. Хватка на горле вампира сорвалась, воздух хрипло ворвался в его лёгкие. Тот сполз по стене, задыхаясь, кашляя, царапая стену пальцами. — Чонгук, посмотри на меня. Это был Джин. Он стоял вплотную, крепко удерживая его, не давая снова рвануться вперёд. Взгляд был жёсткий, и сосредоточенный. — Хватит. Агрессия запрещена. Одумайся. - процедил он ему твёрдо. Чонгук дышал рвано, судорожно. В ушах всё ещё гремела кровь, пальцы дрожали, словно не хотели разжиматься. Он всё ещё видел перед глазами Тэхёна. Этот ядовитый образ, что уничтожал его, разрывая сердце на части. -Он...он...- слова вышли из него несвязно. Его затрясло. Ярость ушла так же резко, как пришла, оставив после себя пустоту и тяжесть в теле. Колени едва не подкосились, и если бы Джин не держал его, он бы рухнул на камень. Вампир тем временем пришёл в себя. Он потёр шею ладонью. Кожа покраснела, на ней проступали следы пальцев. — Это ваш оборотень? — проворчал он с хриплой злостью, поднимая взгляд. — Мой, — ответил Джин сразу. Коротко и без эмоций. Он по-прежнему удерживал Чонгука в жёсткой хватке, не позволяя даже дёрнуться, и не сводил с него взгляда. — Я пожалуюсь на вас в департамент контроля за оборотнями! — вспыхнул вампир. — Он опасен. Его следует срочно усыпить! Джин наконец повернул голову. Посмотрел на него спокойно, холодно. Его взгляд был пронзительный, и острый. Такой, что вампир тут же сделал шаг от него, пугаясь этой силы. — Попробуй, — сказал он ровно. Вампир осёкся. Злость в его лице дрогнула, сменившись настороженностью. — И не забудь упомянуть, с чего всё началось. - продолжил Джин также. - Камеры здесь работают. Вампир ручной. Вы посягнули на мою собственность. - Голос оставался сдержанным, почти вежливым. Но в этой вежливости было что-то ледяное, такое, от чего стыла кровь. Чонгук впервые увидел Джина таким. Не тем спокойным, дружелюбным, и осторожным, каким привык его видеть. Другим. Из него исходила тёмная, плотная аура, которую он, похоже, годами прятал от Джоаны. Но сейчас даже не считал нужным скрывать. — Может, мне вызвать полицию? — добавил он так же ровно. Вампир сглотнул. Возмущение в его лице дрогнуло, сменившись расстерянностью. Он явно прикидывал, стоит ли продолжать, и впервые выглядел не хищником, а тем, кто понял, что дальнейшие разборки будет стоить ему дорого. — Вышло недоразумение, — вдруг затараторил вампир, и на лице тут же расплылась заискивающая улыбка. — Я всё понимаю, разумеется. Он нервно кашлянул, бросив быстрый взгляд на Джина, потом на Чонгука, и тут же отвёл глаза. — Но… всё же не сочтите за грубость напомнить, — продолжил он уже осторожнее, подбирая слова, — что оборотень обязан опускаться на колени при виде вампира. И… не смотреть так. Так нагло, как сейчас. Он сглотнул. — Меня он, откровенно говоря, пугает своей агрессией, — добавил вампир с фальшивой вежливостью. — Кажется, вы его отпустите, и он тут же накинется. В его голосе прозвучала жалоба, почти каприз. Попытка снова занять позицию сверху не силой, так правилами. Чонгук всё это слышал. И продолжал смотреть. Прямо, упрямо, без тени раскаяния. Его всё ещё бесил этот вампир, его скользкий тон, его попытка снова вернуть себе превосходство. -Чонгук, - позвал Джин. В голосе прозвучала непривычная твёрдость, присущая всем вампирам, которые привыкли отдавать приказы. - опустись на колени. И прекрати пялится с таким вызовом. Глаза в пол. Чонгук встретился взглядом с Джином хмуря брови. Он знал,что должен подчиниться, сыграв покорность. Знал, что Джин говорит ему это не ради того, чтобы унизить. Но внутри всё сопротивлялось, рвалось наружу горячим, упрямым протестом. Он стоял, стиснув челюсть, ловя себя на том, что дышит через раз. Хватка Джина стала крепче. Он развернулся к нему всем корпусом, заслоняя вампира спиной, и посмотрел жёстче. Этот взгляд был тёмным. Угрожающим. Опасным. Сейчас Джин как никогда был похож на своих сородичей. На хищника, который не предупреждает дважды и умеет наказывать за неповиновение. Его аура давила почти физически, наваливаясь сверху, требуя подчинения. Вампир позади выглядывал из-за плеча Джина, с откровенно довольным интересом наблюдая за тем, как Чонгука пытаются продавить. В его взгляде мелькало торжество — грязное, нетерпеливое, будто он уже считал это зрелищем. Чонгук сжал ладони в кулаки. Пальцы побелели от напряжения. На шее пульсировала жилка, выдавая то, что он изо всех сил удерживал внутри. Мышцы были натянуты, как струны. Тело готово рвануться при любой малой опасности. — Опускайся, — повторил Джин. Голос был всё тем же ровным, низким, не допускающим споров. Он смотрел прямо, жёстко, требовательно. Но в этой жёсткости было не только давление, но и немой вопрос: ты доверишься мне или разрушишь всё прямо сейчас? Чонгук отвёл взгляд первым. Это далось тяжело. Колени подогнулись не сразу. Секунду он ещё стоял, словно тело отказывалось принимать приказ. Потом всё-таки опустился. Медленно. Сквозь сопротивление. Сквозь унижение, которое он проглатывал, сжимая зубы до боли. Чонгук опустил голову. Не покорно, а вынужденно. Взгляд упёрся в пол, но спина осталась напряжённой, как у зверя, который не сломлен, а лишь загнан в угол. Джин выпустил его из своей хватки и чуть склонился ближе, заслоняя его собой ещё плотнее, окончательно отсекая довольный взгляд вампира позади. — Так, — сказал он. - А теперь посиди так пару минут, пока я поговорю. Вампир позади шумно выдохнул, явно довольный исходом. В уголках его губ мелькнула тень торжества. Впрочем, продлилась она недолго. Джин резко обернулся, буквально прибивая его взглядом к месту. — Итак. Мой оборотень на коленях, — спокойно констатировал он. — Теперь давайте разберёмся с полицией. Вы ведь собирались воспользоваться им , я правильно понимаю? Вампир дёрнулся и тут же поднял ладони, демонстрируя показную миролюбивость. — Вы всё не так поняли, — поспешно заговорил он. — Я всего лишь хотел узнать, почему он один… и где его хозяин. Джин медленно наклонил голову, словно взвешивая услышанное. — Значит, мне следует поблагодарить вас? — вежливо уточнил он, и в этом «вежливо» было больше угрозы, чем в открытом обвинении. Вампир сглотнул. — О, нет. Что вы, — ответил он уже заметно тише, отводя взгляд. Джин не улыбнулся. Даже намёка не дал. Лишь задержал взгляд на вампире дольше, чем требовалось для обычной вежливости. Этого хватило, чтобы тот начал нервно переминаться, словно под ногами вдруг стал зыбким пол. — Тогда давайте на этом закончим, — произнёс Джин ровно. — Я и так слишком долго здесь задержался. — Отличная идея, — охотно подхватил вампир. На его лице тут же появилась примирительная улыбка. — Это всего лишь недоразумение, не стоящее внимания. Джин опустил взгляд. — Встань, — сказал он коротко. Уже без прежнего нажима, но всё ещё достаточно твёрдо, чтобы не возникло и мысли ослушаться. Чонгук поднялся медленно. Колени подрагивали, тело всё ещё помнило хватку, давление, унижение, и то, как близко он был к тому, чтобы сорваться. Он не посмотрел ни на вампира, ни на Джина. Смотрел куда-то мимо, ощущая себя выжатым, опустошённым всем произошедшим. — Убирайтесь, — добавил Джин напоследок вампиру. — Пока я всё ещё настроен решить это без шума. Вампир не стал возражать. Он исчез так же быстро, как появился. Когда всё закончилось, Джин наконец выдохнул впервые по-настоящему. — Ты в порядке? — спросил он уже другим голосом. Почти осторожно.. Чонгук медленно кивнул, но так и не взглянул на Джина. — Поехали домой, — сказал вампир, возвращая прежнюю доброжелательность, — Джоана, наверное, уже беспокоится за нас. Чонгук снова кивнул. На большее сил не было. Он шёл рядом молча, чувствуя, как внутри всё разрывается в клочья от всего пережитого. Джин больше не прикасался к нему, и это было правильно. Сейчас любое прикосновение стало бы лишним. Чонгуку нужно было пространство. Тишина. Время, чтобы снова собрать себя по кускам, если это вообще было возможно. Джин завёл двигатель. Машина тронулась с места. За окнами поплыли огни смазанные, чужие. Чонгук смотрел куда-то вдаль, не цепляясь взглядом ни за один из них. Мысли рассыпались, не складываясь в цельную форму, оставляя после себя лишь тяжёлую пустоту.Ярость ушла, оставив после себя выжженную дыру. Он чувствовал себя измотанным до предела существом, которое слишком много вынесло за один вечер, и не знало, как с этим жить дальше. -Прости, если был слишком груб с тобой, - нарушая тишину отозвался Джин. Руки уверенно держали руль, но боковым зрением он всё равно следил за мрачным профилем оборотня. — Это было для твоего же блага. Нам нельзя привлекать внимание твоим неповиновением. -Всё в порядке,- бесцветно ответил Чонгук. - Я понимаю. Джин тяжело выдохнул. -Видел его? Чонгук на мгновение замер.Затем впервые перевёл на него взгляд полный боли. -Видел. Слово прозвучало тяжело. В нём было слишком много всего, чтобы не понять без лишних пояснений. Джин снова выдохнул и провёл ладонью по волосам, взъерошив их нервным, усталым движением. — Не стоило нам приезжать, — глухо сказал Джин. — Я идиот. Он виновато перевёл взгляд на Чонгука, задержал его чуть дольше, чем обычно. — Прости. Я должен был это предвидеть. Чонгук молчал несколько секунд, вглядываясь в него. — Ты знаешь, чем он там занимался? Джин не стал отпираться. Его челюсть чуть напряглась. — Да. Чонгук вдохнул, медленно, будто собирая остатки самообладания. — Про секс с этим Минхо тоже? На этот раз Джин не ответил сразу. Он сглотнул, прикусив губу, взгляд на мгновение ушёл в сторону дороги. — Я… догадывался, — наконец сказал он. Чонгук отвернулся к окну. Огни снова потекли мимо — равнодушные, размытые, будто насмехались своей обычностью. — Значит, вот какой он на самом деле. - сорвалось с его губ тихо. Джин сжал руль крепче. — Я не хотел, чтобы ты увидел это. Чонгук коротко усмехнулся. Без радости. Даже без злости. Только с горьким, выжженным осадком. — Не хотел, чтобы я понял, что из себя представляет доктор Ким? -саркастично спросил он. Перед глазами снова вспыхнул тот образ: хищный, бездушный, жестокий. Чонгук гнал его прочь, но тот возвращался снова и снова, въедаясь под кожу. — Они выпили его кровь до полной отключки, — продолжил он глухо. — А может… и вовсе убили. В салоне снова раздался тяжёлый вдох. Чонгук перевёл взгляд на Джина. — Ты и это знал? Джин молчал несколько секунд. Потом медленно покачал головой. Не в знак отрицания, а будто признавая поражение. — Всё, что я сейчас скажу, прозвучит для тебя, как оправдание, — наконец произнёс он. — А оправдываться мне нечем. Поэтому я даже не знаю, что сказать. Чонгук посмотрел прямо перед собой. — Никакие оправдания не помогут. Я видел всё своими глазами. Машина на мгновение сбавила скорость. Джин крепче сжал руль, но так и не посмотрел на него. — Знаешь, что хуже всего? — проговорил Чонгук спустя время. — Не то, что он это сделал. А то, как легко. Как будто для него это… ничего не значило. Он медленно выдохнул глядя на свои ладони. Они слегка дрожали. — Настоящий первородный вампир, не знающий пощады. Монстр в красивой оболочке. Вот каким я его увидел. Джин закрыл глаза на долю секунды, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Чонгук прислонился виском к холодному стеклу. Он больше не знал, кого боится сильнее — Тэхёна…каким он оказался на самом деле. или того, что часть его самого всё ещё тянется к нему, несмотря ни на что. Они доехали до дома. Джин припарковал машину, но не спешил выходить. Двигатель был выключен, а он всё сидел, сжав руль, словно собирался с духом сказать то, что гложило его всю дорогу. — Тэхён… — начал он и тут же опустил взгляд на руль, будто имя само по себе тянуло за собой что-то мрачное. — Наверное, тебе стоит узнать о нём кое-что ещё. Хотя… я не хотел бы это вспоминать. И уж тем более — рассказывать. Чонгук насторожился. — О том, что он помог тебе перейти снова на животную кровь? — предположил он, уже догадываясь, куда ведёт разговор. — Джоана мне рассказала. - Чонгук устало выдохнул. - Да, это… впечатляет. Он действительно ценит своих друзей. Он сделал паузу, взгляд стал холоднее. — Но это не оправдывает того, как он относится к оборотням. Джин кивнул. Медленно. Тяжело. — Джоана передала мне, что рассказала тебе. — Он выдохнул. — Но это далеко не вся правда. Чонгук приподнял брови. — Есть что-то ещё? Ответ не последовал сразу. Джин смотрел в лобовое стекло, будто там, в отражении огней, видел прошлое, к которому не хотел возвращаться. — К сожалению… да, — наконец произнёс он. Голос стал ниже. — И это не то, чем я горжусь. И не то, о чём я когда-либо хотел бы, чтобы кто-то знал. Он перевёл взгляд на Чонгука — прямо, без попытки смягчить. — Впрочем… думаю, как и Тэхён. Чонгук нахмурился. — Тогда зачем ты хочешь рассказать? Вопрос прозвучал искренне. Он действительно не понимал, зачем Джин сам лезет в то, что неприятно вспоминать. То, что он увидел всё равно уже ничем не отмыть. Джин открыл рот, и тут же закрыл. Несколько секунд он просто молчал. — Потому что… — он осёкся. — Чёрт. Я сам до конца не понимаю. Он провёл рукой по лицу, устало. — Я вижу, что ты к нему привязан. Вижу, что у тебя к нему есть чувства. — Он посмотрел прямо на Чонгука. — И Тэхён… он говорил о тебе. Не как о том, на кого всё равно. Чонгук напрягся. — Поэтому я и захотел устроить вам встречу, — продолжил Джин тише. — Потому что чувствую себя обязанным ему. За всё, что он для меня сделал. Я чувствую себя виноватым перед ним. И хотел загладить свою вину за всё, что сделал. Он усмехнулся коротко, безрадостно. — Но, как видишь, я снова всё только усложнил. Чонгук ничего не понимал. Да, Тэхён помог ему — это был сильный, по-своему благородный поступок, дружеский жест. Но каким образом это могло хоть что-то изменить теперь, когда правда уже стала для Чонгука очевидной? Помощь не стирала того, кем Тэхён оказался. Не отменяла осознание, что за красивой оболочкой скрывается нечто куда более тёмное и безжалостное. Джин всё ещё молчал. Его пальцы сжимали руль так крепко, что побелели костяшки. Его мрачный взгляд говорил, что ему и правда тяжело даётся уходить в воспоминания. Он сделал глубокий вдох, неровный, и наконец выдохнул: -Это я повлиял на то, что Тэхён стал таким, каким ты его увидел. Слово прозвучало глухо, тяжело, почти как признание, которое Джин сам едва выдерживал. Он не поднимал глаз, сосредоточив взгляд прямо, будто только так мог держать себя в руках. -Я… — начал он снова, губы сжались, — стал частью того, что он сейчас представляет из себя. — Что ты имеешь ввиду? — озадачено спросил Чонгук всё еще не понимая о чём говорит вампир. Джин промолчал несколько секунд, словно собираясь с силами. Он взглянул на Чонгука глазами, полными раскаяния и тяжести: — Я был его первый. Слово ударило по Чонгуку, словно железный клинок. Сердце бешено застучало, а разум пустил молниеносные цепи образов — Тэхён, тот хищный блеск глаз, клыки, кровь, жестокость… и Джин, в этих воспоминаниях, рядом с ним. Вместо Минхо... — Что? — выдохнул Чонгук, голос дрожал, почти не узнавая самого себя. — Ты… ты имеешь в виду… — Да, — тихо подтвердил Джин, — это было тогда. Я не могу это изменить. Я не могу вернуть то, что сделал с ним. Но это не отменяет всего, что между нами произошло. И мне стыдно за моё прошлое. -Ты сделал Тэхёна таким?- слова прозвучали резко против воли. Вся эта информация огорошила Чонгука и он с трудом сдерживал себя в руках пытаясь не поддаваться эмоциям, которые накрывали с новой силой. - что это значит? Джин провёл ладонью по волосам, взъерошив их, и на мгновение опустил взгляд, будто искал силы взглянуть Чонгуку в глаза. Ему и правда были непросто говорить об этом. Казалось, каждое слово он вытягивает из себя клещами. — То, каким ты меня сейчас знаешь… — снова начал Джин, осторожно подбирая слова, — это всё благодаря Джоане. А настоящий я совсем другой. Чонгук сглотнул, ощутив ком в горле, Он не хотел слышать продолжение, опасаясь что эта новая правда, разрушит добрый мягкий образ Джина также, как и разрушил образ доброго доктора. Ему просто не хотелось знать, что сделал Джин с Тэхёном. Почему он теперь несёт эту тяжесть, почему чувствует вину, что переплетается с памятью о жестокости. Чонгук понимал, что если услышит всё, что скрыто за этими словами… он не сможет простить. -Раньше я часто отдыхал в клубах и барах, подобных тому, в котором мы были сегодня. Там я познакомился с несколькими вампирами, которые оказались знакомыми Тэхёна. Именно они нас и свели. - начал Джин после небольшой паузы, вопреки желаниям Чонгука слушать. -Тогда Тэхён едва переступил порог совершеннолетия. Наивный, скромный, примерный юноша с красивой внешностью. Он только начал открывать для себя мир тусовок, и вечеринок. А мои представления о развлечениях были не совсем стандартными: я любил напиваться до потери сознания, частенько объединялся с кем-то на пару, чтобы купить оборотня, и продолжал веселье уже в номере отеля, с применением разных игрушек. Мне очень нравился жёсткий секс. Управлять, доминировать и причинять боль, с использованием ремней, плёток и всего остального, что делает секс ярким и запоминающимся. На грани жестокости и удовольствия. Тэхёну в то время было совсем непросто. Отец держал его в строгих, железных рамках, и он испытывал страх подвести его, пытался вечно угождать и очень переживал за свою репутацию. Расслабиться для него было почти невозможно. А потом на горизонте появился я — старший, опытный, знающий, как отключить мозги и позволить себе безумие. Так всё и закрутилось между нами. Джин выдохнул, уходя полностью в воспоминания. Чонгук слушал затаив дыхание. Перед глазами появился образ Тэхёна из рассказа: скромный, едва достигший совершеннолетия юноша, который ещё не познал грязь, царившую в клубах и барах. И на его фоне взрослый Джин, которого трудно было представить не таким, какой он есть сейчас с Джоаной: порядочный, ведущий размеренную семейную жизнь. -Он был молчаливым, сдержанным, скромный. - продолжал Джин. - А я… я знал, как вывести его из этого состояния. Предложить лёгкость, свободу, от которой хотелось смеяться и забывать обо всём. Мы сблизились постепенно. Я показывал ему мир, где правила можно было игнорировать, где можно было терять контроль и наслаждаться моментом, не думая о последствиях. Он смотрел на меня с восхищением, но постепенно в его глазах появлялась искра доверия, смешанная с трепетом. Так началась наша игра. И, возможно, это была игра слишком рискованная для него. Но именно тогда он начал открывать в себе то, что ты увидел в нём сегодня. -И что было потом?- нетерпливо спросил Чонгук, чувствуя, как сдавливает грудь, желая теперь узнать всё, что случилось между Джином и Тэхёном. Ощущая, как кровь обжигает жгучая ревность и злость. -С каждым новым вечером он становился смелее. Я научил его отпускать контроль. Мне очень нравилось чувствовать полную власть над ним. Доминировать, управлять. А ему это и нужно было. Чтобы кто-то взял хотя бы на время ответственность за всё, что случалось в номере. Он был таким покорным. Позволял себя связывать, и делать, всё что я захочу. А я был ненасытный ублюдок, которому нравилась такая отдача. Я помогал ему открывать новые грани, но мне было всё равно, как далеко мы можем зайти, и чем это может обернутся. Я даже не знаю, нравились ли ему все эти эксперименты, которые я проводил над ним. Потому что не особо спрашивал об этом. Джин снова тяжело выдохнул, давая себе короткий перерыв, словно пытался собрать мысли после долгого молчания. — Тэхён мне очень сильно доверял. Как старшему брату. А я… — он сжал челюсть, — и сам порой вел себя крайне безответственно. Он стал отличным любовником, отдающим всего себя целиком, и это сносило голову. Он открывал мне всё, что было у него на душе: отношения с отцом, мечты исследовать природу оборотней, и помогать, а не разрушать. Рассказывал про поиск способов жить в мире и безопасности со всеми видами. Я всё это слушал. Но признавать, что мне глубоко плевать на его душу и мечты, было лишним. Мое внимание ограничивалось только тем, что его тело и кровь оборотней удовлетворяли мои потребности. Я привязал его к себе. Но сам… сам не был к нему привязан. Чонгук слушал, затаив дыхание. Слова Джина обрушились на него, как ледяной дождь: каждый фрагмент прошлого Тэхёна, каждая деталь того, как Джин использовал доверие, и его тело всё это резало, жгло, оставляло после себя болезненную пустоту. Внутри всё бурлило: злость, обида, страх и странная, горькая растерянность. Чонгук понимал, что часть его ненавидит Тэхёна за то, что тот оказался таким, какой есть. Но ещё сильнее он ненавидел Джина за то, что тот, пусть и невольно, сделал это возможным. -А потом, однажды, я пришёл в книжный магазин. А там стояла она. Джоана, - при упоминании супруги лицо Джина невольно просияло. Глаза были полны невыраженной нежности. -Кофе, книги, уютные вечера. Я всё реже ему звонил. Мне всё больше нравилось проводить своё время по- другому. Я впервые влюбился по- настоящему. И это был не вампир. Это была девушка- человек, ради которой я готов был отказаться от всего на свете, лишь бы сделать её счастливой. Даже от собственной сущности и инстинктов. Я перешёл на животную кровь . Но опасаясь, что друзья и Тэхён будут снова тянуть меня в старую жизнь я решил полностью разорвать все связи. Резко и без объяснений просто начал игнорировать звонки и общение. — Что было с Тэхёном, когда ты так поступил? — не сдержался Чонгук. Внутри всё кипело от негодования. Сердце сжималось при одной только мысли, что Тэхёна оставил тот, к кому он был привязан и так сильно доверял. Хотя в груди и была жгучая ревность от всего услышанного, Чонгук всё равно не мог смириться с тем, что Джин сделал после всего. Представлять, как стралал Тэхён от утраты было невыносимо больно. — Ничего, — ответил Джин, и именно эта простота выбила Чонгука из колеи. — Ничего? — переспросил он, не скрывая изумления и растерянности. — В этом весь Тэхён, — с горечью усмехнулся Джин. — Он не стал меня преследовать. Не требовал объяснений. Понял, что у меня началась новая жизнь с девушкой, и даже не пытался поговорить. А я… я не стал ничего объяснять. Так мы и закончили наше общение. Чонгук медленно отвернулся к окну, ощущая, как в груди нарастает тяжесть. Гнев, боль, ревность и разочарование сплетались в одно горькое ощущение, будто сердце сжималось в железном тисках. Он ощущал себя одновременно бессильным и разъярённым, неспособным повернуть время вспять и защитить Тэхёна от такого бесчувственного разрыва. Сложно было представить, почему Тэхён так легко отпустил того, кому доверял и может даже любил. Невыносимо было понимать, что возможно это правда была любовь. Но если любовь и была почему он так легко от неё отказался? Казалось, рассказ Джина должен что-то прояснить, но вместо этого только лишь сильнее запутал. Чонгук окончательно перестал понимать какой всё же Тэхён на самом деле: бессердечный первородный вампир, который так просто отпустил того, кто был ему дорог, или наоборот слишком чувствительный и ранимый, который открылся слишком сильно не тому, и его сердце разбилось. -Я думал, что наши дорожки окончательно разошлись, - продолжил Джин. - Но однажды, когда мы с Джоаной уже поженились меня пригласили на вечеринку к одному моему знакомому. Я не мог отказать, потому что он был очень влиятельной личностью. Уже тогда я думал, что полностью избавился от призраков прошлого и держу себя и свои инстинкты под контролем. Знаешь, кровь животных не утоляет голод. Она лишь помогает выживать. И ты всю жизнь учишься подавлять свои желания и инстинкты, стараясь не сорваться. Но на той вечеринке было слишком много оборотней. -Ты не удержался?- догадался Чонгук. Джин обреченно кивнул. -Не удержался. Более того, - его голос осёкся. Взгляд потемнел. - Я не смог вовремя остановиться. После долгого сдерживания себя голод стал невыносимым и даже небольшое количество алкоголя полностью снесло контроль, встроенный годами. Чонгук чувствовал, как по позвоночнику ползёт холод. Он уже догадывался, что Джин скажет дальше. — Я выпил его полностью, — признался вампир. — Не оставив ни капли. — Ты… — Чонгук с трудом вдохнул. Его окатило холодом. — Ты убил его? Джин кивнул, не поднимая глаз. — Да. Руль скрипнул под его пальцами. Чонгук застыл, чувствуя, как леденеет всё внутри от того ужаса, что настиг его после услышанного. — И самое страшное, — продолжил Джин глухо, — не то, что я это сделал. А то, что мне… понравилось. Разум будто отключился. Остались только инстинкты. Я хотел ещё. И ещё. Если бы друзья не вмешались, я бы не остановился. Я бы выпил всех оборотней, что были рядом. Джин замолчал, пытаясь унять мелкую дрожь, которая охватило его тело от воспоминий. Его лицо исказила гримаса боли. -Я стал опасен для Джоаны. И чуть не набросился и на неё, когда увидел. Каким-то чудом она заперлась от меня в комнате и что-то внутри меня всё же остановило. Он резко оборвал фразу, грудь вздымалась, дыхание сбивалось. Казалось, вот-вот и случится истерика. Чонгук прикусил губу, ощущая, как по коже пробежал мороз. Дыхание остановилось на секунду. Он смотрел на Джина — на того, кто и сейчас держал себя на грани, кто был способным убить, кто, тем не менее, контролировал всё до последнего мгновения. И вместе с этим ощущением пришла странная, горькая смесь сочувствия. — И знаешь, что самое странное… — Джин тихо усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. Смех дрогнул, надломился, завис где-то на грани истерики. — В тот момент я впервые вспомнил о Тэхёне. Он сделал короткий, неровный вдох. — Того, чьи слова меня тогда совершенно не волновали. Его разговоры о мире между видами, о помощи, о поиске баланса — я всегда слушал их с иронией. Снисходительно. Как наивную глупость. Джин опустил взгляд, будто снова видел перед собой тот вечер. — А потом… когда я понял, что могу стать угрозой для единственного человека, который был мне дорог… я вдруг осознал, что всё это было не глупостью. Он усмехнулся снова — глухо, болезненно. — И тогда мне стало ясно: если кто-то и способен мне помочь… если вообще ещё не поздно… то это он. Единственный. — И ты… позвонил ему? Джин поднял взгляд на Чонгука. В его глазах плавали раскаяние и вина, глубокие, как шрамы на душе. — Впервые за несколько лет полного игнорирования… — голос дрожал, едва сдерживая эмоции. — Я набрал его номер. И… удивительно, но я помнил его наизусть. Он сделал паузу, тяжело вздохнув. — И самое невероятное… — с болезненной, почти жалкой улыбкой произнёс Джин, — он поднял трубку. Как ни в чём не бывало. Будто я не бросил его внезапно. Будто не вычеркнул его из своей жизни. Он на мгновение замолчал, глотая ком в горле. — И когда он услышал мой рыдающий голос… — продолжил Джин тихо, с едва сдерживаемой болью, — первое, что он сказал: «Что случилось, хён?» Джин замолчал, не сумев удержать слёзы. -Хён...- повторил он всхлипывая. - Всё ещё его хён, не смотря на то, что сделал. А я ничего не смог объяснить, кроме того, что умолял его мне помочь. — И он сразу же помог? — с горечью догадался Чонгук. — Помог, — кивнул Джин. — Джоане всё ещё угрожала опасность. Я стоял у неё под дверью, пока он не приехал. Тогда они впервые познакомились. В тот момент мне было не до того, как Тэхён отреагирует на встречу с девушкой, из-за которой мы и перестали общаться. Об этом я подумал уже потом, когда инстинкты немного отступили. Он горько усмехнулся, чуть опустив взгляд. — Он был с ней… так вежлив. Помог прийти в себя, удержал меня от того, чтобы я не сделал чего-то ещё худшего. А потом увёз меня к себе, в центр, на обследование. В тот момент у них как раз разрабатывали препарат, который помогал бороться с зависимостью. Тэхён взял всю ответственность на себя: списал мне полный курс лечения и заставил пройти его. Он глубоко вдохнул, с трудом подбирая слова. — Вот так просто. Протянул руку помощи. Не смотря на то, что я поступил с ним как последний… — Джин замялся, стиснув челюсть. — как последний кусок дерьма. Чонгук опустил взгляд на колени. В груди было странное ощущение: смесь жалости, восхищения и горькой ревности. Тэхён… протянул руку помощи Джину после всего, что между ними произошло. Неужели, он его так любил? Наверное, сильнее уже и невозможно кого-то впустить в сердце, как это произошло у него с Джином. Так тяжело было об этом думать, но Чонгук не мог иначе. Перед ним стоял образ юноши, что так отчаянно доверился своему хёну, который сделал из него монстра. — После того, как я пришёл в себя, — продолжил Джин, — услышал от одного моего знакомого, что отец Тэхёна узнал о том, что он списал курс лечения, хотя формально на это не имел права. Его наказали. И, зная, какой у него жестокий отец… я знаю, как именно он это делает. Джин на мгновение замолчал, тяжело вздохнув. — После этого мы с Джоаной хотели отблагодарить его… но он так и не пришёл. Я был поражён, когда он сам позвонил мне позже. И… — Джин взглянул на Чонгука с едва заметной улыбкой, — это была просьба приютить тебя. Чонгук резко выдохнул, ощущение ревности и злости снова вспыхнуло внутри, но на этот раз смешалось с чем-то новым — с непониманием, зачем Тэхён передал его тому, которого очевидно, так и не смог забыть. -Когда я услышал его голос, то сразу понял, что ты ему дорог, - не догадываясь о мыслях Чонгука продолжил Джин. - Зная Тэхёна слишком хорошо, я подумал, что он смог перешагнуть через наше прошлое и полюбить тебя. Я хотел организовать вам встречу, чтобы хоть как-то загладить вину перед ним. Я вижу, что тебе он не безразличен. И надеялся, что и он сможет обрести своё счастье. -Ты надеялся, что переключив его внимание на меня сможешь искупить свою вину?- едко проговорил Чонгук. -Вовсе нет!- воскликнул Джин, поражаясь такими выводами. - Я вовсе не пытался свести вас или что-то в таком роде. Я правда подумал, что между вами что-то есть. Что-то больше, чем просто дружба. Как у меня с Джоаной. Для Тэхёна это шанс также быть с тем, кого он любит. -С чего ты взял, что Тэхён меня любит?- перебил Чонгук. - Ты не понял, что он делал в том номере? Он был там с этим Минхо. - Чонгук усмехнулся. Как- то слишком отчаянно. В глазах блестела обида. Ревность вызжигала внутренности. - Быть может это вообще был его план. Показать себя благородным и вытащить из зависимости, а потом подсунуть оборотня, чтобы поиграть на твоих нервах. Ты же можешь снова сорваться. Разве это не очевидно должно быть? - Чонгук едко усмехнулся. - Он подсунул меня вампиру, который уже сорвался однажды и даже убил. Разве это не может повторится. И тогда ты снова прибежишь к нему за помощью. А он тебе снова поможет. А потом приласкает и вы вспомните, как хорошо вам было вдвоём. — Я люблю Джоану! — воскликнул Джин, ошарашенный выводами Чонгука. — А он? — перебил Чонгук. Кровь кипела от гнева. — А он… — Джин на мгновение замялся, словно боясь произнести слово. — Вероятно… любит тебя. Чонгук фыркнул, издав короткий смешок, в котором не было и капли веселья: —Поэтому вместо того чтобы просто встретиться со мной и поговорить, он отлично проводит время с твоей “заменой”, практикуя всё, чему ты его научил. Джин сжал челюсть. Взгляд стал тяжёлым, почти болезненным. Он на секунду опустил глаза на руль, словно пытался удержать бурю внутри. — Ты всё неправильно понимаешь. Тэхён,которого я знаю не стал бы манипулировать, и играть с чувствами. Он открытый, и всегда готовый протянуть руку помощи. Он не монстр. Он просто живёт, как умеет. Мы все по природе хищники, которым приходится подавлять свои инстинкты, чтобы случайно не навредить. Каждый справляется с этим по своему. Тэхён выпускает пар так, как умеет. Но можно жить по - другому. И вы вместе могли бы этому научиться. -Ты всё ещё остался эгоистом, считающим, что можно переложить ответственность на кого-то ещё, чтобы не чувствовать себя виноватым в том, что Тэхён продолжает жить жизнью, из которой ты сбежал, бросив его ни сказав ни слова на прощание. - выпалил Чонгук, даже не пытаясь скрасить всё, что думает. В голосе звучала не только ярость, но и боль, словно каждое слово вырывало кусок из груди. Он смотрел прямо на Джина, не ожидая оправданий, лишь требуя признания того, что видел и чувствовал. Джин расстерянно опустил взгляд. Внутри него бурлила смесь стыда, боли и собственной злости — злости на себя, на прошлое, на все последствия, которые обрушились теперь на Чонгука и на Тэхёна. — Я… — наконец проговорил он тихо, словно бо́лся, что слово, произнесённое громко, разорвёт его на части. — Я знаю… знаю, что поступил неправильно. И мне стыдно. Каждый день, каждую минуту. Он не осмеливался поднять взгляд на Чонгука, боясь увидеть в его глазах то, что не сможет вынести. — Но… — голос дрогнул, и Джин глубоко вздохнул, собираясь с силами, — я просто хочу, чтобы ты знал: за клубами, алкоголем и кровью оборотней скрывается тот самый юноша с огромным сердцем, полным одиночества. Он выдохнул, устало признавая своё поражение. — Он доверял мне, потому что я был единственный, кто тогда был рядом. А я… я бросил его. И мне по-настоящему стыдно за это. — Если стыдно, так скажи ему об этом, не перекладывая ответственность, — проговорил Чонгук, гневно . Джин поднял глаза, их взгляды встретились на мгновение. — Прости меня… Мне правда очень жаль, — тихо сказал он. — Не за что извиняться, — твёрдо ответил Чонгук. — Всё уже в прошлом. Он первым вышел из машины и направился к крыльцу. Где-то внутри было тепло, уютно, и запах блинов, которые, похоже, готовила Джоана, ударил в нос ещё до того, как он открыл дверь. Чонгук сделал вид, что его сердце не разорвали на части, и вошёл в дом, всеми силами стараясь успокоиться. Он не хотел пугать единственную женщину, которая была для него светом среди этой нескончаемой тьмы.