🖤Убей меня нежно

Тэхён опустил взгляд на экран телефона. Двадцать пропущенных от Джина. В груди неприятно сжалось. Хён не стал бы названивать просто так в таком количестве. А значит, случилось что-то действительно серьёзное. Что-то с Чонгуком? Тэхён уже нажал на вызов, когда экран снова вспыхнул уведомлением о сообщении. «Чонгук сбежал. Нужно встретиться. Срочно.» На мгновение стало трудно дышать. По телу разлился холод, будто по венам вместо крови пустили ледяную воду. Чонгук сбежал. И самое страшное было в том, что это не стало неожиданностью. Где-то глубоко внутри Тэхён всегда знал, что этим всё закончится. С каждой неделей в оборотне росла не только сила, но и уверенность. А вместе с уверенностью неизбежно приходит жажда свободы: право самому выбирать путь, жить не под чьим-то контролем… и однажды, возможно, собрать собственную стаю. Тэхён это понимал. И всё же он рассчитывал выиграть время. Найти для него омегу, того, кто стал бы якорем. Тем, ради кого Чонгук захотел бы остаться, пустить корни, связать себя не властью, а привязанностью. Тогда мысли о собственной стае отошли бы на второй план. Не исчезли бы — нет, Тэхён не был настолько наивен, но превратились бы в далёкую перспективу, а не в срочную необходимость, пульсирующую в крови. Он собирался всё устроить правильно. Осторожно. Постепенно. Так, чтобы Чонгук сам поверил, будто сделал этот выбор добровольно. Но Чонгук, как и всегда, не пошёл по дороге, которую для него выстроили. Слишком рано почувствовал в себе вожака. Слишком ясно осознал собственную силу. Он выбрал свободу. Сейчас. Слишком быстро, чтобы быть к этому готовым. Тэхён особенно отчётливо понял, что удержать того, кто рождён вести за собой, можно было только одним способом — запереть в клетке. А этого Тэхен никогда бы не позволил себе сделать. Он закрыл лицо руками и, опустившись лбом на край стола, сдержанно выдохнул сквозь зубы. Становилось невыносимо сложно держать всё под контролем. Слишком много навалилось разом. Ему нужно готовиться к презентации препарата. Продолжать исследования. Следить за оборотнями под его наблюдением. Решать, просчитывать, управлять. Но с того момента, как пришло сообщение от Джина, в голове осталась только одна мысль: ноющая, выжигающая дыра внутри, жажда вернуть Чонгука. К себе. Только к себе. Чтобы он не искал свободу. Не думал о собственной стае. Не уходил в мир, где Тэхёну нет места. Чтобы просто был рядом. Как тогда, в его гон. Теперь то время казалось Тэхёну единственным лучом света во всей его беспросветной, ничтожной жизни. Фантомная метка на шее снова дала о себе знать тонким, зудящим импульсом, будто кто-то провёл ногтем по оголённому нерву. Достаточно было представить, что Чонгук однажды будет принадлежать кому-то другому… что создаст семью… выберет не его. Внутри поднималась яростная, беспощадная ревность. Тэхён уже ненавидел это чувство. Ненавидел, что оно делает его мелочным, жадным, почти жалким. Но остановить его не мог. Он был для Чонгука первым. И где-то глубоко, в самой тёмной, эгоистичной части своей души, отчаянно хотел остаться единственным. Навсегда. В груди заныло так, что захотелось вырвать из себя сердце, лишь бы перестало болеть. Это чувство разъедало его уже не первый месяц. День за днём. Мысль за мыслью. И теперь, когда Чонгук исчез, тревога только усилилась. Как он там один? Среди вампиров. Что, если на него нападут? Кто устоит перед таким запахом, таким вкусом крови? От одной только мысли клыки болезненно заныли. Тэхёна захлестнула тёмная, стыдная потребность снова впиться в его шею, снова пить, бесконечно, жадно, пока не заглушит этим внутренний вой. — Чёрт… — выдохнул он хрипло. Голова разрывалась от этой ядерной смеси: страх, ревность, голод, вина, тоска. Он не заметил, как запустил пальцы в волосы и сжал, будто физическая боль могла привести его в чувство. Он стал зависимым от Чонгука. Его кровью. Его телом. Его силой, его упрямством, его дикой, живой энергией. Всем. Целиком. Без него Тэхёна будто разрывали изнутри. Он никогда и ни к кому не испытывал такой потребности. И теперь сам не понимал, как всё зашло так далеко. Одно сообщение, и его уже разметало по осколкам, а мысли превратились в мучительный вихрь, где было только одно имя. Они просто потрахались в гон. Почему он стал таким одержимым Чонгуком? Нет. Определено. Тэхён понимал, что он мог так влюбиться. Впервые в своей жизни утонуть с головой в этих чувствах. Чонгук просто погладил его по спинке. Бесспорно нежно, и бережно. Крышесносно. Никто так не делал до него. Но Тэхён сразу поплыл от глубины чувств к нему. До смешного абсурдно, но как есть. Чонгук сделал его парой, хотя между видами это невозможно. Но даже без настоящей метки Тэхён продолжал цепляться за эту связь, как безумец. Это какая-то неправильная любовь. Тэхён не просто хотел его. Он был готов за него умереть. За своего волчонка, который ворвался в его жизнь внезапно и разрушил всё, что он так отчаянно пытался держать под контролем. Ему больше ничего не было нужно. Тэхён просто хочет быть с ним. Это какой-то крик отчаяния: Верните ему его волчонка. Похоже, это единственное, что нужно ему в этом мире. Больше ничего. Несколько секунд он просто смотрел в пустоту перед собой, тяжело дыша. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, пальцы подрагивали, а внутри продолжала выть эта оголённая, рвущая боль. Он потянулся к телефону. Экран всё ещё светился сообщением от Джина. «Чонгук сбежал.» Пальцы сжались крепче. Тэхён быстро набрал ответ: «Ты дома? Скоро буду.» Ответ пришёл почти сразу. «Приезжай. Дома Джоана. Я тоже скоро выезжаю. Встретимся там.» Тэхён медленно опустил телефон и прикрыл глаза, словно это могло утихомерить бурю под рёбрами. Но стало только тише снаружи. Внутри всё продолжало метаться и биться о стены. — Куда ты пошёл… — выдохнул он едва слышно. Чонгук не из тех, кто срывается без причины. Он не станет прятаться по тёмным углам, не будет выжидать. Он пойдёт туда, где есть сила. Где есть ответы. Где можно доказать самому себе, что он больше не чей- то питомец. А значит… — Оборотни… — обречённо произнёс Тэхён. Он найдёт своих. Эта мысль резанула почти так же больно, как ревность. Потому что это было правильно. Естественно. Неизбежно. Клыки снова отозвались тяжёлой ноющей пульсацией. Если хоть один вампир почувствует его кровь… если кто-то решит, что одинокий молодой оборотень — лёгкая добыча… Внутренности скрутило от вспышки паники. Хотелось сорваться с места немедленно, прочёсывать улицы, подвалы, крыши, пока не найдёт его запах, его след. Но Тэхён заставил себя остаться на месте. С усилием. Почти через боль. Он должен его отпустить. Хотя бы сейчас. Дать ему шанс найти свою стаю. Они существуют. Просто прячутся. И Чонгук, с его силой и упрямством, обязательно выйдет на их след. Вожака всегда тянет к своим. Тэхён медленно втянул воздух, стараясь унять дрожь внутри. — Беги, волчонок… — прошептал он в пустоту. — Только попробуй исчезнуть так, чтобы никто тебя не нашёл. — Чтобы мне… — он на секунду закрыл глаза, пытаясь унять в груди тревогу и панику за последствия такого решения, — не пришлось запереть тебя в клетку. *** Машина остановилась у дома Джина, но Тэхён не спешил выходить. Двигатель уже был заглушен, фары погасли, а он всё продолжал сидеть глядя на окна второго этажа. Как же неловко было видеться с Джоаной. Не потому что Джин теперь с ней. А скорее, что Тэхён прекрасно понимал, что она знает про их связь в прошлом. Он очень надеялся, что Джин не вдавался в подробности. Потому что сами эти воспоминания теперь казались… стыдными. Слишком неловкими, лишними, из другой жизни, в которую не хотелось возвращаться даже мысленно. А смотреть в глаза женщине, которая всё это представляет, пусть и молча было неожиданно тяжело. Тэхён тогда был слишком наивным. Слишком доверчивым. Слишком старался угодить Джину, удержаться рядом, быть удобным. И слишком легко отдавался тому, что, по-хорошему, не стоило отдавать. Теперь он был другим. Секс давно перестал быть для него чем-то значимым, как в юности. Благодаря Джину, он научился относиться к этому проще, как к способу снять напряжение, отвлечься, почувствовать хоть что-то в череде холодных дней. Ту страницу своей жизни он давно перевернул. В тот самый момент, когда случайно услышал от общих знакомых, что Джин теперь в отношениях с девушкой. Для юного Тэхёна это было, как удар в сердце. Резкий, унизительно болезненный, выбивающий весь воздух из лёгких. Но даже тогда, сквозь обиду и уязвлённую гордость, он понимал: эти отношения изначально были временными. Неправильными. Не про будущее. Именно поэтому Тэхён ни разу не попытался снова искать встреч с Джином. Не писал. Не звонил. Не появлялся «случайно». Его хён нашёл свою жизнь. Настоящие чувства. Свою любовь. Тэхён принял это. Так же спокойно, как позже принял и другое, что после Джина в его жизни стало много случайных связей. Без обещаний. Без разговоров по душам, будущем, мечтах. Это было не про близость, а про контроль. Про возможность самому решать, сколько впустить и когда остановиться. До того как Чимин узнал о его ориентации и постепенно стал появляться рядом всё чаще, у Тэхёна даже было негласное правило: не оставаться с одним и тем же вампиром дважды. Никаких повторений. Никаких привязанностей. Всё чётко, просто, и безопасно. Так было легче. Чимин стал исключением не потому, что Тэхён вдруг захотел чего-то большего. Просто с ним было… удобно. Спокойно. Предсказуемо. И, что уж скрывать, он оказался хорошим любовником, от секса с которым было жаль отказываться. Тэхён медленно выдохнул, откинувшись на сиденье. Обычно такие вещи его не задевали. Он не цеплялся за прошлое, не пересматривал старые связи, не мучил себя «а если бы». Но сегодня внутри и так всё было содрано до живого. И даже забытые уколы ощущались острее. Он до сих пор помнил их первую встречу с супругой Джина. Истерика Джоаны. Мольбы о помощи супругу. А потом в гостиной вдруг внезапное ясное понимание. Будто она увидела их с Джином историю целиком. И именно это почему-то било сильнее всего. Тэхён не хотел, чтобы она узнала Он вообще не планировал появляться в их жизни. Но так вышло, что Джин нуждался в нём. А у Тэхёна ни смотря ни на что сохранилось к нему тёплое братское чувство и он никогда бы не отказал ему в помощи. Тэхён прикрыл глаза и коротко провёл пальцами по переносице. Нужно было собраться и просто зайти. Прошлое никуда не денешь. Его не стереть, не переписать. Не отмыться. Оставалось только сделать вид, что всё это давно ничего не значит. Посидев ещё несколько секунд в тишине, он всё же вышел из машины и направился к дому. Стучать долго не пришлось. Дверь почти сразу открылась. На пороге стояла Джоана. — Тэхён… — сказала она с лёгкой, вежливой улыбкой. И всё. Между ними повисла короткая, но слишком напряжённая пауза. По её взгляду сразу стало ясно, что она всё знает. Не детали, возможно, но достаточно. Джин не стал скрывать их прошлое, и от этого внутри неприятно стянуло. Она, как- будто его насквозь видела. Все его уродливые тайны будто стали очевидными. На мгновение Тэхёну отчаянно захотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть, лишь бы не стоять под этим спокойным, взрослым, всё принимающим взглядом. — Здравствуйте, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, и даже равнодушно. —Я по делу об оборотне. Джин написал. Сказал приехать. — Да… — она кивнула и отступила, пропуская его внутрь. — Он уже тоже едет. Тэхён вошёл, и его сразу накрыл знакомый запах дома: кофе, шампунь, тёплая ткань, жилая тишина. Когда-то он часто бывал здесь. Оставался ночевать. Всё это раньше казалось привычным, почти своим. Теперь же ощущалось отголоском другой жизни. Далёкой, немного чужой, будто это происходило не с ним, а с кем-то, на кого он когда-то был похож. Джоана закрыла дверь и на секунду задержала на ней ладонь, словно собираясь с мыслями. — Я испекла мясной пирог, — сказала она, слегка улыбаясь. — Не хотите попробовать? Тэхён кивнул, вежливо улыбаясь. Они оба понимали, что лучше чем- то заняться в ожидании Джина, чем перебираться с ноги на ногу от этой странной неловкости, что повисла между ними. Они прошли на кухню. Тэхён не остался в стороне: пока Джоана доставала пирог из духовки, он аккуратно разлил чай. — Молоко на верхней полке холодильника, а сахар можете найти на… — Джоана замолчала, обернувшись, и заметила, что Тэхён прекрасно ориентируется, без всяких инструкций, как когда-то. Снова наступила странная тишина. Тэхён застыл с сахарницей в руках, ощущая, как волна стыда накатывает с новой силой. Лучше бы он не был таким очевидным, и не пытался помогать так привычно, как делал это раньше с Джином. Всё было слишком неуместным теперь, когда в этом доме живёт не только его давний знакомый. — Эм… — начал Тэхён, осторожно ставя сахарницу на стол. — Простите. — Всё в порядке, — ответила Джоана, мягко, без упрёка. — Вы тут часто бывали раньше, не так ли? — Да, — чуть замявшись, произнёс Тэхён. — Это было давно. — Тем не менее многое осталось на своих местах, — заметила Джоана, глядя на предметы вокруг. Разговор скользил туда, куда совсем не хотелось, к воспоминаниям, к старой жизни, к тому, что лучше было бы оставить в прошлом. Тэхён встал вступор, не зная, стоит ли продолжать пытаться сохранять диалог. Он уже пожалел, что пришёл. Бытовые привычные мелочи всегда выдают больше слов. Лучше бы он подождал Джина в машине. Джоана тихо перевела взгляд на плиты, потом снова на него, улыбнулась, слегка поправив волосы за ухо. Этот маленький жест, обыденный и такой естественный, только усилил ощущение неловкости. — Присядите? — тихо предложила Джоана, слегка наклонившись. - я разложу пирог на тарелки. — Да, — ответил Тэхён и тут же выдвинул стул, садясь. Внутри он решил больше не вмешиваться в чужой быт. Остаться просто гостем, который вот-вот уйдёт за порог. Джоана разделила пирог на кусочки, поставила тарелки и аккуратно разложила столовые приборы. Потом села напротив него. — Джину нравится, как я готовлю, — проговорила она тихо, с лёгкой улыбкой. — Выглядит аппетитно, — вежливо, но сухо ответил Тэхён. — А вы готовите? — неожиданно поинтересовалась Джоана, заметно улыбаясь. — Нет, — ответил он тем же ровным тоном. Она внимательно смотрела на него, изучающе, и в этом взгляде было что-то, что заставило Тэхёна буквально почувствовать себя прозрачным. И сразу же захотелось исчезнуть. Он понимал, что Джин вряд ли утаил всю правду, и всё равно мысленно молил, чтобы она не знала. Хотя бы эти грязные подробности: то, что они делали на этом столе, в их спальне, на их диване в гостиной, и даже на полу у камина. В этом доме не осталось ни одного приличного места, которое они не запачкали своей похотью. Было дико стыдно вспоминать. Думать об этом сейчас, когда Джин уже живёт другой жизнью. Думать, что Джоана догадывается. Тэхён надеялся, что она всё же считает, что они просто пили чай и играли в денди. Прошлое вдруг показалось чужим и слишком диким, неуместным, почти омерзительным в своей близости. Тэхён опустил взгляд на тарелку и, стараясь заглушить поднимающиеся мысли, отправил первый кусок в рот, почти не чувствуя вкуса. — Очень вкусно, — произнёс он автоматически. — Чонгуку тоже нравилось. Имя ударило, как оглушительный взрыв. Сердце болезненно дёрнулось, будто его на секунду сжали изнутри. Тэхён медленно поднял взгляд на Джоану и замер. Где-то под рёбрами тянуще заныло. Внезапно, почти отчаянно, захотелось знать всё: как Чонгук жил здесь, как справлялся, как решился уйти. Почему. И самое страшное вспоминал ли он о нём хоть раз… или уже успел вычеркнуть Тэхёна из своей жизни? Пирог потерял вкус. Каждый следующий кусок казался просто движением челюсти, бессмысленной механикой тела, пока мысли упрямо возвращались к одному и тому же имени. — Как он… — Тэхён запнулся. Обсуждать оборотня с женой Джина казалось странным, почти неправильным. Он собирался говорить обо всём только с Джином, наедине. И сразу уйти. Так было проще. Без свидетелей. Но любопытство жгло изнутри сильнее неловкости. — Как он здесь жил? Джоана положила нож на край тарелки, скрестила руки на столе и тяжело выдохнула. — Мы с Джином старались, чтобы он чувствовал себя с нами хорошо. Чтобы был счастлив, — сказала она спокойно, с мягкой, почти усталой улыбкой. Тэхён сглотнул. В горле стало сухо, будто он проглотил что-то слишком горячее. Он отвёл взгляд к кружке с чаем и медленно провёл пальцами по её краю, сосредотачиваясь на этом простом, бессмысленном движении, лишь бы не поднимать глаза. Спросить, вспоминал ли Чонгук о нём, он так и не решился. Боялся услышать ответ. — Понятно… — тихо выдохнул он. Снова повисла напряжённая паузу. Пирог уже не лез в горло. Тэхёна штормило. Он не хотел показывать женщине своих эмоций, но взгляд предательски потемнел, выдавая его с головой. — Он очень по вам скучал, — сказала Джоана прямо. В её взгляде было столько сопереживания и теплоты, что Тэхён невольно замер, вдруг осознавая, что люди по своей природе куда мягче и добрее вампиров. И стало ещё яснее, почему Джин выбрал именно её. Потому что рядом с таким человеком даже самые изломанные души на время перестают чувствовать себя чудовищами. Джоана смотрела на него спокойно, без лишних вопросов, без тени осуждения, и этого оказалось достаточно, чтобы тугая пружина внутри слегка ослабла. Тэхён почувствовал, как где-то глубоко под рёбрами становится теплее, почти непривычно мягко. На мгновение ему даже захотелось продолжить разговор уже без осторожных обходных фраз, прямо спросить о том, как Чонгук жил здесь, чем дышал, о чём молчал. Но резкий звук открывающейся двери заставил его замереть. Джин вернулся. Тепло внутри тут же сжалось, уступая место собранности. Тэхён едва заметно выпрямился, поднимаясь со стула, и на лице появилась лёгкая, учтивая улыбка. — Мне нужно поговорить с вашим супругом, если вы не против, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Джоана тоже поднялась, мягко улыбнувшись: — Конечно. Я понимаю. Не буду мешать. Она шагнула в сторону, освобождая проход. Тэхён коротко кивнул в знак благодарности и направился к Джину. — Привет, — произнёс он, чуть напряжённее, чем собирался. Джин замер на мгновение, и между ними повисла неловкая пауза. Всем троим вдруг стало трудно находиться в одном пространстве, не испытывая странного дискомфорта. Тэхён остро почувствовал себя лишним, почти виновником всего этого хаоса. Что-то нервно подёргивалось внутри, и он заставил себя взять инициативу, лишь бы не дать тишине разрастись. — Мы можем поговорить наедине? — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Только чуть напряжённые плечи и сцепленные пальцы выдавали усилие. — Давай поднимемся, — тихо сказал Джин и, сжав губы, жестом указал на второй этаж. Джоана осталась в гостиной. Тэхён поднялся без колебаний. Здесь всё было слишком знакомым. Он помнил планировку лучше, чем хотел бы помнить. Ноги сами повели его по коридору. Тэхён машинально направился к двери спальни, но Джин мягко коснулся его локтя, останавливая. — Извини… Лучше давай поговорим в комнате Чонгука. Имя снова ударило точно в сердце без пощады. Каждый раз одно и то же. Внутри что-то болезненно вздрагивало, словно задевают место, которое так и не успело зажить. Тэхён бы предпочёл обсудить всё там, где эмоции не накрывали бы его с такой силой. Спальня Джина казалась более нейтральным пространством. Спокойнее, чем место, где Чонгук жил хоть и короткое время. Но он не хотел смущать хёна. Судя по всему, прошлое всё ещё оставляло след, и та спальня, где когда-то они делили ночи, теперь стала запретной территорией. Слишком личной, и неловкой, чтобы переступать её порог вот так, будто ничего не изменилось. К тому же такой выбор выглядел бы неправильно по отношению к Джоане. Словно вторжение туда, где его присутствию больше не было места. Поэтому Тэхён не стал возражать, и они молча направились в комнату напротив. Дверь открылась почти бесшумно. Едва переступив порог, Тэхён замер. Взгляд сразу выхватил пижаму аккуратно сложенную на краю кровати. Ткань лежала ровно, без единой складки, будто её только что сняли и бережно оставили до вечера. Воздух в комнате был тёплым, с едва уловимым запахом стиранного хлопка и чего-то ещё, знакомого до боли. На прикроватной тумбе стоял стакан с водой, наполовину пустой. Рядом зарядка для телефона, аккуратно смотанная, как будто Чонгук просто вышел на минуту и вот-вот вернётся. Сердце сбилось с ритма. Тэхён сделал шаг вперёд, медленно, будто приближался к чему-то хрупкому, что можно разрушить одним неловким движением. Здесь спал Чонгук. Лежал, уткнувшись лицом в подушку. Переворачивался во сне. Один. После всего, что с ними случилось. Эта мысль накрыла резко, тяжело, выбивая воздух из лёгких. Комната вдруг стала тесной, наполненной его отсутствием так плотно, что Тэхёну пришлось сжать пальцы, чтобы не потянуться к этой аккуратно сложенной ткани, единственному, что ещё хранило форму его присутствия. Тэхён понимал, что выглядит слишком очевидно. Слишком открыто. Но остановить себя уже не мог. Его едва заметно трясло от того, как отчаянно он сдерживал слёзы, не позволяя им вырваться вместе с голосом. Джин остался стоять в стороне, тихо наблюдая, словно понимая всё без слов. Тэхён медленно опустился на край кровати. Матрас мягко прогнулся под его весом. Он осторожно взял пижаму, почти бережно, словно ткань могла рассыпаться от слишком резкого движения. Поднёс к лицу, и глубоко вдохнул. Запах был едва уловимым, уже растворяющимся в чистоте порошка и свежести комнаты, но его хватило. Тэхён зажмурился и уткнулся лицом в ткань, пряча дрожь губ. Слёзы всё равно прорвались. Тихо, беззвучно, скользнули по щекам и впитались в мягкий хлопок, туда, где ещё теплилось призрачное ощущение чужого присутствия. Он так и сидел, сжав ткань в пальцах, будто держал не одежду, а последнюю нить, связывавшую его с тем, кого уже не было рядом. — Чонгук что-нибудь сказал перед тем, как уйти? — спросил Тэхён спустя какое-то время. Он не поднимал глаз от пижамы, всё ещё сжимая её в руках. — Он попрощался с Джоаной и сказал, что хочет уйти в поисках своего места, — спокойно ответил Джин, без попыток смягчить слова. Тэхён кивнул, напряжение в груди не отпускало, но то, что он собирался делать уже давно было решено. — Чонгук всё ещё находится под наблюдением центра, — начал Тэхён, стараясь сохранять ровный тон. — Могу я попросить ещё об одной вещи?- он поднял взгляд на Джина. — Всё, что угодно, — ответил хён неуверенно. — Думаю, его ещё можно найти. Он ушёл сегодня утром, вряд ли далеко. Но я не подавал заявление о пропаже… считал, что ты должен узнать первым. -Спасибо, — тихо проговорил Тэхён с едва заметной улыбкой, и снова отвернулся, прижимая пижаму к себе. -Не за что,- ответил Джин, чувствуя, как нервозность доходит до предела. Джина изнутри разъедало чувство вины. Это он всё испортил. Не стоило рассказывать Чонгуку правду о них с Тэхёном. Не стоило снова лезть туда, где и без него всё было хрупким. Мысль о том, что он опять стал причиной чужой боли, давила почти физически. — Хён… — тихо позвал Тэхён. Джин едва заметно дёрнулся. Это обращение резануло слишком знакомо, слишком из прошлого, о котором он старался больше не думать. — Продолжай подавать отчёты так, будто он всё ещё живёт у тебя, — спокойно сказал Тэхён, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, почти сухо. — Если узнают, что он сбежал, могут потребовать усыпить. — Мы можем пойти искать его сами? — осторожно предложил Джин. — Не надо, — ответил Тэхён, опуская взгляд, и в голосе прозвучала подавленность. — Чонгук свободолюбивый. Я знал, что это когда-нибудь случится. Просто надеялся… что не так скоро. Он снова поднёс пижаму к лицу, и зажмурился. Ткань приглушала дыхание, но не мысли, ни пустоту, которая разрасталась внутри. -Давай, просто отпустим его, хорошо? - он снова взглянул на Джина с едва заметной натянутой улыбкой, - Продолжай подавать отчёт. Это последняя моя просьба к тебе. Я больше тебя не побеспокою . — Прости… — почти шёпотом, не выдерживая давления своей вины, проговорил Джин, голос дрожал, почти умоляя. — Это всё из-за меня. Я рассказал ему про нас. И поэтому он сбежал. Тэхёна словно током ударило. Внутри всё рухнуло. Сердце забилось дико. Чонгук узнал о его постыдном прошлом… об их истории… Он резко обернулся, глаза широко раскрылись. Он уставился пораженный на Джина. — Зачем ты ему рассказал? — произнёс он недоумевая , голос дрожал от негодования. — Я хотел как-то загладить свою вину, — начал Джин, запинаясь. — Видел, что у него к тебе есть чувства… и подумал, что вы могли бы поговорить. Всё наладить. Как у меня с Джоаной. — Для этого надо было ворошить прошлое? — Тэхён встал с кровати, тело задрожало от гнева. — Как ты думал, он отреагирует? Обрадуется известию, что я делал? — Всё было не так! — отчаянно возразил Джин, прикусив губу. — Я хотел, чтобы вы поговорили. Я звонил тебе, пытался договориться о встрече, но ты не отвечал. Тогда я подумал… если привезти его в бар, вы сможете случайно столкнуться и обсудить всё. Тэхёна будто окатили ледяной водой. Он застыл, не моргая. Внутри что-то резко оборвалось, а потом рухнуло вниз тяжёлым, холодным камнем. — Какой бар?.. Когда?.. — голос стал хриплым, почти чужим. Память ударила сразу, без пощады. Он видел его. Тогда. В тот самый вечер. Это был не мираж. Не игра воображения. Сердце сорвалось в бешеный ритм, отдаваясь гулом в висках. К горлу подкатила тошнота: та самая, забытая, но никуда не исчезнувшая. Желудок скрутило, будто тело заново проживало тот момент. Ему было тошно в первую очередь от себя. И от мысли, что Чонгук увидел его таким. Мерзим, похотливым животным. Тэхёна повело, мир на секунду качнулся, и Джин машинально шагнул вперёд, хватая его за локоть. — Не трогай меня! — Тэхён дёрнулся так резко, что рука выскользнула. Взгляд вспыхнул не просто злостью, а чем-то диким, загнанным. — Как ты мог притащить его туда? Ты же знал, чем я там занимаюсь! — Я надеялся, что мы успеем… — виновато произнёс Джин. — Прости. Это было неправильно. Я правда не хотел, чтобы он увидел… Тэхён коротко, зло усмехнулся. Уголок губ дёрнулся, но в глазах не было ни капли веселья, только горечь, густая, как яд. — И ты решил, что этого мало? — процедил он. — Что надо было ещё и вывалить на него остальное? Всё наше прошлое? Всю эту… грязь? — Я пытался тебя оправдать… — тихо сказал Джин, будто сам уже не верил в собственные слова. — Оправдать?! — голос Тэхёна сорвался, хрипнул. Он шагнул вперёд, и Джин невольно отступил. — Рассказывая ему про нас с тобой? Ты вообще подумал, что он почувствует?! Тело Тэхёна дрожало не показной дрожью, а той, что идёт изнутри, когда нервы натянуты до предела. — Ты что, настолько идиот и не подумал, как он отреагирует?! -Я надеялся, что если вы встретитесь, я смогу загладить перед тобой вину. -Какую вину, блядь!- выругался Тэхён сквозь зубы. - Ты вылил на него наше грязное прошлое и теперь строишь из себя жертву? Он замер на месте, грудь поднималась и опускалась неровными толчками. Сердце всё ещё стучало, будто собиралось вырваться наружу. Пижама в его руках смялась, ткань собралась в кулаках, будто он держался за неё, чтобы не рассыпаться самому. Он положил ее назад на кровать, чувствуя внутренне бессилие отвращение к себе, и страх, что в глазах Чонгука он теперь навсегда именно такой. — Я… — начал Джин, но Тэхён резко поднял руку, останавливая его. — Молчи, — процедил он сквозь зубы. Глаза всё ещё горели яростью, но голос стал опасно ровным, таким, каким он бывал у него только тогда, когда внутри всё уже перешло грань. Когда крик выгорал и оставался только холод. — Ты сказал уже слишком много. Он глубоко вдохнул, стараясь вернуть контроль над телом. Но хаос внутри был сильнее него. Джин выглядел раздавленным. -Прости, Тэтэ. Мне правда... -Не называй меня так,- оборвал Тэхён грубо. И сам удивился, как болезненно отреагировал на это когда-то приятное уху прозвище. Джин замер, понимая, что разворошил слишком многое одним лишь этим упоминанием, когда-то очень тёплого и родного им обоим прозвища, и тут же пожалел об этом. -Прости...я правда не хотел, чтобы так всё случилось. Я пытался исправить свои ошибки. — Каким образом твои ошибки вообще могут что-то исправить? — Тэхён уже не повышал голос, но в нём звенело такое напряжение, что воздух между ними казался натянутой проволокой. Джин сглотнул. Слова явно застревали в горле. — Я думал… если ты найдёшь своё счастье. Как я с Джоаной… — он говорил тихо, с трудом подбирая фразы. — Тогда, может, ты смог бы простить меня. За то, что я ушёл. За всё. В ответ раздался короткий смешок. Сухой. Ломкий. Совсем не похожий на смех. Тэхён опустил голову, провёл ладонью по волосам и снова посмотрел на него. Глаза блестели, но не от слёз, а от ледяного неверия. — Серьёзно?.. — он покачал головой, и на губах появилась кривая усмешка. — Ты правда решил, что проблема в том, что я недостаточно счастлив? Он шагнул ближе, и Джин инстинктивно напрягся. — Ты ушёл, не потому что не мог иначе. Ты ушёл, потому что так было проще. Удобнее. Для тебя. Каждое слово звучало спокойно, и от этого било сильнее. — И теперь ты решил искупить вину, устроив мою личную жизнь? Рассказав ему про нас? Притащив его туда, где прекрасно знаешь, что делают с оборотнями вампиры? Что делаю я! Усмешка исчезла. Лицо стало жёстким, уставшим. — Ты не думал обо мне тогда. И сейчас не думаешь. Ты думаешь о том, как тебе станет легче жить с этим. Он выдохнул сквозь зубы, будто проглатывая что-то горькое. — Каким эгоистом был, таким и остался, хён. Это всё та же попытка облегчить собственную совесть. И снова за мой счёт. Джин больше не пытался перебить. Не спорил. Не защищался. Он стоял, опустив плечи, и впервые за всё время выглядел не виноватым, а разбитым. — Да, — хрипло сказал он. — Ты прав. Тэхён даже не сразу понял, что услышал. — Я правда думал о себе. Тогда. И сейчас тоже, наверное. Я устал жить с тем, что сделал с тобой… и с тем, как ушёл. Он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с него годы. — Джоана изменила меня. Научила жить по- другому. И каждый раз, когда я смотрю на неё… думаю, что не имею права быть счастливым. Не после тебя. Тэхён вздрогнул так резко, будто его действительно ударили. Холодный, острый взгляд метнулся на Джина. —Лучше тебе заткнуться, хён, — зло пригрозил он. — Это ты живёшь своей жизнью. Это ты сделал свой выбор. Так что не надо теперь смотреть на меня так, будто я украл у тебя право быть счастливым. Но Джин уже не мог остановиться. Слова рвались наружу быстрее, чем он успевал их обдумывать. — Я не пытался всё испортить… — голос дрожал, ломался на каждом вдохе. — Я правда верил, что если он узнает всё… и всё равно останется… значит, он любит тебя по-настоящему. Так, как я не смог. Последние слова прозвучали почти признанием, которое запоздало на годы. Тэхён смотрел на него не мигая. В этом взгляде не было ни тепла, ни злости. Будто перед ним стоял не живой человек, а тень прошлого, которая никак не хотела рассыпаться в пыль. — Ты проверял его? — медленно спросил он. — На прочность? На терпимость к моей грязи? — Нет… я… — Да, — перебил Тэхён, и в голосе впервые прорезалась настоящая боль. — Именно это ты и сделал. Он обхватил себя руками, будто внезапно стало холодно. — Ты снова решил за меня. Снова полез туда, куда тебя никто не просил. Снова выбрал “как лучше для себя”, и снова сделал хуже. Джин судорожно вдохнул. — Я не хотел, Он опустил взгляд. Пальцы его дрожали. — Я надеялся... — Ты всегда надеешься, — устало сказал Тэхён. — А расхлёбываю потом я. Слова повисли между ними, как что-то окончательное. Тэхён долго смотрел на него. В глазах осталось только опустошение. — Знаешь, что самое забавное? — произнёс он, с горькой усмешкой. — Я ведь правда когда-то думал, что ты единственный человек, который никогда не сделает мне больно специально. Губы Джина дрогнули. — Тэхён… — Я прекрасно знаю, чего ты испугался, когда встретил Джоану, — перебил Тэхён. — Что я та самая грязь, которая утянет тебя в болото. И о которой ей лучше не знать. Именно поэтому ты ушёл, молча, хён. Не попрощался и даже не объяснил. — Тэтэ… — Джин осёкся. — Тэхён… прости меня. Слова дались ему с трудом, будто застревали где-то в горле. Он впервые не пытался оправдаться, потому что оба уже понимали правду. И от этого становилось только тяжелее. — Если тебе станет так легче, то знай, что я тебя не винил тогда. -сказал Тэхён тихо. - Понял всё и без твоих объяснений. Она была твоим шансом выбраться. И я был рад за тебя, хён. В глазах блеснули слёзы, но он с силой их подавил, сжимая ладони в кулак. — Но не нужно пытаться вытащить и меня. Я слишком сильно погряз, чтобы выбраться. И меня всё устраивает. Просто выполни мою последнюю просьбу. Присылай дальше отчёты по Чонгуку. - Тэхён устало выдохнул. - И давай больше не будем пересекаться. Так всем будет лучше. Особенно, Джоане. Она ведь тоже всё знает, я прав? Джин обречённо кивнул. — Она начала подозревать ещё тогда, когда ты приехал мне помочь, — глухо сказал он. — И мне пришлось всё ей рассказать. Тэхён горько усмехнулся. — Дай угадаю… И именно Джоана помогла тебе внезапно почувствовать вину? Сам бы ты вряд ли до этого дошёл. Джин прикусил губу, так и не решившись поднять на него взгляд. В глазах Тэхёна было слишком много разочарования. И слишком мало от прежнего тепла. — Мне пора, — холодно сказал он. И подойдя к кровати, взял пижаму, которая его там ждала . — Не возражаешь, если я заберу это? — Бери всё, что хочешь… — выдохнул Джин. Тэхён прошёл мимо него, не задев, не посмотрев, и вышел, тихо, но решительно закрыв за собой дверь. Он быстро спустился по лестнице и столкнулся взглядом с Джоаной. По её лицу было ясно, что она всё слышала. Тэхён на мгновение замер, ожидая неловких слов, попытки оправданий или жалости. Но она лишь мягко отступила в сторону, давая ему пройти. Тактично. Бережно. Без вторжения. — Всего доброго, — вежливо произнёс Тэхён, направляясь к двери. Уже взявшись за ручку, он вдруг обернулся, с едва заметной, усталой улыбкой: — Пирог был очень вкусный. Джоана посмотрела на него долго и спокойно. — Чонгук вас любит. Даже после того, что узнал. Тэхён замер. Слова задели слишком глубоко. В груди снова всё перемешалось: боль, стыд, тоска и то опасное, запретное тепло, которое он так старательно пытался в себе задушить. Он ненавидел ту часть себя, о которой Чонгук узнал. Но, глядя в глаза этой светлой, искренней женщины, Тэхён вдруг особенно ясно понял, как Джину повезло. И почему тот когда-то сделал всё, чтобы его прошлое не коснулось её. И он никогда его за это не осуждал. А ещё он понял другое. Чонгук такой же. Слишком чистый. Слишком добрый. Слишком искренний для мира, в котором застрял Тэхён. И точно не для того, чтобы быть рядом с ним. — Вы прекрасная пара, — тихо сказал он, и в его голосе впервые не было ни яда, ни насмешки. Только тёплая искренность. Джоана мягко улыбнулась. — Надеюсь, однажды мы ещё сможем все вместе попробовать пирог. Тэхён ничего не ответил. Он лишь кивнул, открыл дверь и вышел, аккуратно прикрыв её за собой, так, будто боялся нарушить хрупкое тепло, которое этому дому всё же удалось сохранить. Выйдя на свежий воздух, он быстро дошёл до машины, сел за руль и, закрыв глаза, уронил голову на спинку сиденья В груди было тяжело, будто вместе с камнями заставили сожрать дерьмо. Хотелось вывернуться наизнанку, лишь бы перестать это чувствовать. В висках пульсировало. Остаточная злость на Джина смешивалась с куда более едкой на самого себя. За то, кем он был. За то, каким его увидел Чонгук. За то, что всё снова развалилось в его руках. Телефон завибрировал в переднем кармане куртки, заставив его вздрогнуть. Тэхён медленно вытащил его, провёл пальцем по экрану и уставился на сообщение. Чимин. Ты как? Оклемался? Давай увидимся? Нужно поговорить. Тэхён тихо выдохнул через нос, прикрыв глаза. Хоть что-то светлое за весь этот бесконечно тяжёлый день. Сообщение от Чимина стало как глоток воздуха после удушающей глубины. Простое, короткое, но в нём не было ни упрёков, ни прошлого, ни боли. Только забота. Тэхён провёл большим пальцем по экрану, задержавшись на имени друга чуть дольше, чем нужно. Ему правда нужно было отвлечься. Услышать живой голос, в котором нет обвинений. Посидеть рядом с тем, кто не лезет в душу грязными руками, а просто… рядом. Поговорить. Выдохнуть. Хотя бы ненадолго перестать быть тем, кем он был для всех остальных. Отдохнуть от мыслей, которые жрали его изнутри с самого утра. От чувства вины. От злости. От пустоты, оставшейся после Чонгука. Даже если это будет всего час ему сейчас хватило бы и этого. Тэхён быстро напечатал ответ Давай в нашей кофейне. Буду там через час. Отправив сообщение, Тэхён ещё пару мгновений смотрел на экран, прежде чем отложить телефон на соседнее сиденье и завести двигатель.