🖤Убей меня нежно

Чонгук шёл по пустым закоулкам, пытаясь вытащить из памяти очертания места, где его когда-то нашли службы отлова в далеком детстве, и привезли в питомник. Район казался чужим и одновременно знакомым. Как забытый сон, от которого остались только фрагменты. Шею стягивал тяжёлый ошейник. Металл давил, тёр кожу, но он надел его специально перед уходом. Без него оборотень — это бродячий зверь, и добыча. А с ним чья-то собственность, просто временно без хозяина. А в чужие дела обычные вампиры не лезут, если это не сулит выгоды. К тому же, закон защищает чужую собственность. За кражу предусмотрен арест. За использование чужой «вещи» даже может сулить тюрьма. Поэтому сейчас ошейник был не символом подчинения, а пропуском. Грязным, унизительным, но рабочим. В бедных кварталах пахло старой кровью, сыростью и гниющими отходами. Обычные вампиры здесь перебивались животной кровью, дешёвой, разбавленной, почти безвкусной. Рядом с ними Чонгук чувствовал себя спокойнее, чем среди холёных хищников из богатых районов, которые могли позволить себе живую игрушку на цепи. Эти же были не охотники. Так, падальщики. Они с детства давили в себе тягу к крови оборотней. Слишком дорого. Слишком опасно. Слишком много последствий. Поэтому они были слабы. Намного слабее даже среднего оборотня. А Чонгук не был средним. Если кто-то и рискнёт он справится. Это не первородные вампиры, способные свернуть шею одним движением, будто ломают сухую ветку. Здесь другие законы. Здесь выживают не силой, а осторожностью. И Чонгук сейчас был самой опасной тварью в этих переулках, просто никто ещё этого не понял. Чонгук уже собирался свернуть в следующий переулок, когда услышал голоса. Он замер в тени стены. Дыхание стихло само. За мусорными контейнерами, в узком тупике вампиры в до боли знакомой форме пришли вылавить очередного ребенка- оборотня. Сотрудники службы отлова. Они загнали мальчишку в угол. Маленький, худой, босой. Один держал его в электросети, разряд тихо потрескивал. Второй стоял сбоку, спокойно проговаривая что-то в диктофон. — Объект несовершеннолетний. Состояние — паника. Сопротивление слабое. Подготовка к транспортировке. У Чонгука внутри всё вспыхнуло. Именно так его и поймали когда-то. Он не помнил, кем был раньше. Не помнил лиц. Не помнил имени, которым его звали. Но этот момент: загнанный в угол, чужие руки, холодный приказной тон врезался в него глубже шрамов. Мальчик дёргался, всхлипывая. — Нет… нет, пожалуйста… — голос ломался, переходя в хрип. В груди перерачивалось от этого виду беспомощности, напуганного малышка. Наверное, его настигли внезапно. Может, ребёнок просто потерялся. Может, пытался спрятаться. Это уже не имело значения. Сейчас он был добычей. — Дёрнешься — усилим разряд, понял? — прошипел вампир, наклоняясь к его уху. Мальчик захрипел, тело дёрнулось в сетке, мышцы свело судорогой. Чонгука передёрнуло так, будто разряд прошёл по его собственной коже. Что-то внутри резко, болезненно ожило. Волк. Тот самый, который ненавидел это чувство: чужую власть, чужую волю, чужие руки, решающие, кому быть свободным, а кому подчиняться. Волк, который помнил запах страха в тесных клетках и металлический привкус унижения на языке. Он знал, что ждёт мальчика. Питомник. Центр. «Воспитание». А потом дом, где его будут гладить по голове и пить его кровь по расписанию. В груди поднялось что-то дикое, древнее, не имеющее ничего общего с разумом. Даже если они сильнее. Даже если их больше. Даже если он не выйдет отсюда целым. Он не останется стоять в стороне. Потребность защитить ребёнка разрослась внутри, как внутренний вой, как инстинкт. Чонгук шагнул вперёд. Ошейник тихо звякнул. Оба вампира одновременно подняли головы. Луч фонаря скользнул по мокрому асфальту, поднялся выше, прошёлся по металлическому ободу на его шее… и остановился на лице. — Объект взрослый. Вне реестра, — спокойно произнёс мужской голос. — Подтверждаю. Ошейник нового образца, — отозвался второй. Чонгук не двигался, но внутри всё уже было в движении. Сердце билось тяжело, глухо, кровь шумела в ушах. — Пойман в секторе D-17. Предположительно сбежал из частного владения. Оформляю протокол по поимке. Слово "поимка" царапнуло слух. Как о собаке. Как о вещи. Чонгук сделал ещё шаг. Фонарь тут же сместился на его грудь. — Где твой хозяин? — ровно спросил первый. — Стой на месте. Ещё шаг и применим шокер. "Хозяин". Во рту стало горько от этого слова. Он больше никому не принадлежит. — Отпустите его, — голос Чонгука стал ниже, в нём уже слышалось рычание, которое он не успел скрыть. — У тебя нет права голоса, — так же спокойно ответил человек в форме. — На тебе ошейник. Ты сам чья-то собственность. Хочешь, проверим номер? Второй уже доставал сканер. Чонгук слышал сердце мальчишки. Слишком быстро. Срывающееся. Паника, от которой у самого когда-то темнело в глазах. — Последнее предупреждение. Отойди. Щелчок предохранителя прозвучал особенно отчётливо. Они не боялись его. Они были уверены, что знают, как справиться с такими, как он. Чонгук шагнул. Разряд ударил в плечо. Тело дёрнуло так, что перед глазами вспыхнули белые пятна, мышцы свело судорогой, колени едва не подогнулись. Он почувствовал запах собственной подпалённой кожи и стиснул зубы, чтобы не закричать. Чонгук устоял не потому, что не больно. А потому что слишком хорошо знал боль похуже. Сотрудник замешкался. Доля секунды, которой хватило. — Агрессивный взрослый! — крикнул второй, всё ещё удерживая мальчика. Чонгук рванулся вперёд, пальцы вцепились в запястье вампира, с хрустом вывернули его руку, и он с силой впечатал его в стену. Планшет вылетел из рук и разлетелся осколками по асфальту. Мальчишка вырвался и отполз, захлёбываясь дыханием. Второй разряд ударил в спину. На этот раз боль была ослепляющей. Позвоночник словно прошили огнём, ноги подкосились, он рухнул на колено, ладонь с глухим звуком ударилась об асфальт. Воздуха не хватало. "Вставай!"- рычал волк внутри него. Борись. Защищай. Чонгук развернулся рывком, скорее на злости, чем на силе, и снёс нападавшего с ног, всем весом вбивая его в землю. Шокер вылетел из руки и, звякнув, отлетел в сторону. Мир плыл, в ушах стоял звон, тело слушалось с задержкой. Чонгук рухнул на колени. Мальчик смотрел на него огромными, перепуганными глазами. — Беги… — хрипло выдавил Чонгук, едва справляясь с дыханием. Один вампир стонал, зажимая горло. Второй пытался подняться, но рука у него была вывернута под неестественным углом. Где-то вдали уже выла сирена. Питомник не терял свою собственность. Ни маленькую. Ни взрослую. И теперь они знали, что он здесь. — Побежали со мной! — внезапно прошептал мальчик, подползая ближе. — В безопасное место… Там они нас не найдут. Чонгук поднял на него мутный, усталый взгляд. Но в нём горела решимость не отступать, не стать лёгкой мишенью, не позволить снова заковать себя в цепи. Он скорее падёт в бою, чем снова станет чьей-то добычей. — Можешь идти? — спросил он тихо, с усилием удерживая дыхание. — Да. — Мальчик кивнул. В глазах Чонгук увидел что-то новое: отвагу. Не сломленность, какая была у ручных оборотней. Не страх, не добровольную уязвимость. А силу, которая горела, яркая и непокорная. Вот что такое свобода, — подумал он, и это чувство ударило в сердце, как холодный, свежий ветер после долгой зимы. Он собрал остатки сил, с трудом поднялся на ноги, сжимая кулаки, чтобы боль не сковывала движения, и протянул руку мальчику. — Идём. Показывай дорогу. Чонгук шагнул первым, медленно, осторожно, чувствуя каждое движение мышц после разрядов. Каждый шаг отдавался болью, но волк внутри тянул вперёд, не давая остановиться. Мальчик держался рядом, глаза были настороженные, но уверенные. — Там поворот, — тихо сказал он, указывая рукой в узкую, плохо освещённую улицу между зданиями. — Если быстро пройдём, они нас не найдут. Чонгук кивнул, едва уловимо. Он всё ещё ощущал жжение в плечах, спине и ногах. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат даже на другой стороне города. — Ты… не боишься? — спросил Чонгук, держа руку на холодной стене для опоры. — Я боюсь. - честно признался мальчик. - Но… я не дам им меня поймать. Чонгук едва улыбнулся. Решимость этого малыша стало топливом для него. Пыль и мусор летели под ногами. Волк внутри него рычал, заставляя идти быстрее, не давать себе замедлиться. — Держись за стену! — коротко сказал Чонгук, когда угол неожиданно сузился. Мальчик согнулся, прильнул к кирпичу. Плечо Чонгука дернуло от боли, но он не остановился. Он слышал легкий скрип шин, слабые шаги. — Они идут. — заметил мальчик тоже прислушиваюсь к звукам. Чонгук только кивнул. Он прыгнул через низкий забор, споткнулся, и почти упал. Но быстро встал и помог мальчику перелесть следом. Маленькая рука схватила его локоть, и вместе они скользнули вниз, к узкой щели между домами. Чонгук остановился на мгновение, оперевшись на колени, мышцы горели огнём, руки дрожали. Мальчик прислонился к его спине, маленькая ладонь дрожала, но не отпускала. — Ещё один поворот, — прошептал он, указывая в темноту. — Там… там наши. Чонгук поднял голову, глаза сверкнули. Боль не могла остановить инстинкт. Он снова шагнул вперёд, таща мальчика за собой, и переулок поглотил их. Узкая щель вывела их в небольшой двор. Тёмный, пустой. Тайное место обитания оборотней. Чонгук зацепился взглядом за высокую кирпичную стену, чтобы проверить путь. Мальчик споткнулся, и почти упал, но он тут же схватил его за запястье. — Всё… — выдохнул Чонгук, почти шёпотом. — Оторвались. Мальчик выдохнул, оперся на стену, глаза по-прежнему широко были раскрыты, но уже не от ужаса, а от облегчения. Чонгук стоял рядом, плечо горело, мышцы ныло от разрядов, но волк внутри него успокоился. — Всё будет хорошо. — сказал мальчик. — Здесь безопасно. Мы здесь живём. — Оборотни? — догадался Чонгук, слегка напрягаясь, всё ещё ощущая напряжение в теле после шокеров. -Да. -Где все?- во дворе никого не было. Пусто. Непонятно было сколько их таких на свободе. Чонгуку не терпелось увидеть своих сородичей, как можно скорее. -Час дня.- сверился мальчик с ручными часами. - В это время все на ринге. Пошли за мной. Чонгук не понимал, о каком ринге идёт речь, но молча последовал за мальчиком. Он не чувствовал угрозы от него. Наоборот, видел в нём силу, храбрость, зрелость, которую редко встречал в таком возрасте. Мальчик был свой. Не сломленный, не ручной, и точно не вёл себя, как чья-то закуска. Он потянул его за руку. — Все там. Пошли. С усилием он толкнул тяжёлую металлическую дверь. Она с глухим скрипом отворилась, и мгновенно на них обрушился поток чужих голосов, грохот шагов и рёв оборотней. Воздух дрожал от энергии стаи. Чонгук замер на мгновение, оценивая пространство. Омеги, альфы, мужчины, женщины. Стая. Живая. Дышащая. Огромная. Сердце Чонгука пропустило удар. Он вдруг остро ощутил, что здесь его место. Волк внутри встрепенулся, как никогда прежде, рычащий, горячий, готовый забыть всё остальное, чтобы призвать всех сюда, всех, кто был важен. Каждый звук, каждый шорох, каждый шаг стаи отзывался в нём, будто он сам часть этого движения. Он дома. — Привет, Дин! — поздоровался мальчик, его голос звучал бодро, и уверенно, несмотря на недавнюю опасность. За стойкой сидел мужчина с густой бородой, широкими плечами и доброй улыбкой. Он тут же поднял взгляд. — Где ты пропадал, мелкий? — его голос был громким, теплым, и в нем сквозила радость настоящей встречи. Он встал, хлопнул мальчика по плечу, и смех разлился по помещению. Чонгук замер на пороге. Поток звуков, запахи, энергия всё одновременно слилось в один густой клубок ощущений. Волк внутри напрягся, но всё же не чувствовал опасности. — Я не один, — сказал мальчик, указывая на Чонгука. — Привёл друга. Добрый взгляд Дина сразу же сменился суровым. Брови встретились на переносице, глаза с подозрением пробежали по гостю, и остановились на ошейнике. — Он же ручной… — прохрипел Дин, оценивающе всматриваясь в Чонгука. — Где ты его подобрал? Слова прозвучали будто про какого- то мелкого зверька, который их не понимает. Чонгук почувствовал, как внутри него вспыхивает огонь из-за уязвлёной гордости. Волк рычал и поднимался на ноги, раздуваясь яростью от пренебрежения. Инстинкты кричали, что такой взгляд недопустим. Он шагнул вперёд. Решительно. Без страха. Даже перед этим огромным мужчиной, который в два раза сильнее его. -Меня зовут Чонгук. - твёрдом сказал он. - Я оборотень. Такой же, как и вы. — Оу… полегче, — мальчик встал между ними, расправляя руки, ощущая искры напряжения, которые летели между двумя взрослыми оборотнями. — Он спас меня от охотников. Меня почти поймали. Если бы не он, отправили бы в питомник. Расслабься, Дин. Он свой. — Он ручной, — снова процедил Дин, сжимая челюсти. — На нём ошейник. Его вычислят хозяева и найдут это место. Чем ты думал, приводя его сюда? Чонгук тут же снял ошейник и раздавил его ногой о пол. Металл треснул под давлением. — Я больше не ручной, — сказал он с вызовом. — Меня отпустили. Никакой слежки не будет. Дин нахмурился, грубо ткнув указательным пальцем в грудь Чонгука. — Как мы можем тебе доверять, если ничего не знаем? — голос был резкий. — Вдруг это ловушка. И они подослали тебя, чтобы раскрыть наше место. — Я могу доказать, — спокойно, но твёрдо ответил Чонгук, волк внутри уже собрался, готовый к любому нападению. — Как? — рявкнул Дин, сжав кулаки, готовый к резкой реакции. — Не знаю, — признался Чонгук. — Я спас этого мальчика. Если этого мало проверяйте. Я докажу, что не в сговоре с вампирами. Мальчик слегка отступил в сторону, напряжённо наблюдая за тем, как два взрослых волка оценивают друг друга. — Чёрт, Дин, — пробурчал мальчик, шагнув немного назад. — Он… он спас меня. Прекрати это. — Хоу! Что тут происходит?!- раздался низкий голос. Все трое мгновенно повернулись. К ним подошёл другой оборотень. Высокий, с глазами, сверкающими как угольки, плечи были напряжены, руки расправлены, будто для объятий. В голосе звучала ирония. -Что такое, Дин?- проговорил мужчина с насмешкой. - Снова ворчишь? Он мгновенно оценил ситуацию. Глаза пробежали по Чонгуку, по раздавленному ошейнику, по напряжённым лицам. — Ооо… — протянул оборотень, присаживаясь на край стойки, держа руки на коленях, — интересный гость… И кто же решил привести к нам ручного? — Я не ручной! — рявкнул Чонгук. — Он спас меня, Ники, — пожаловался мальчик. — А Дин его не пропускает, со своими подозрениями. — Юнги тебя треснет, если узнает, что снова цепляешься к малому, — усмехнулся Ники, обводя взглядом Дина. -Если Сыхён не будет ябидой, не узнает,- проворчал Дин, заметно тушуясь перед новым именем. Чонгук приподнял брови. Похоже, Юнги в этой стае был главный. Возможно, вожак стаи. Если удастся поговорить с ним и заставить поверить, что он пришёл с миром его не выгонят. Взгляд Ники снова скользнул по Чонгуку. Усмешка исчезла, заменившись таким же подозрением, как у Дина. — Спас мальчика, значит? — Ники присел чуть ниже, глаза сжимая в щёлки. — И ты хочешь, чтобы мы просто поверили, что ты не за одно с вампирами? — Он мой друг, — вмешался Сыхён, расправляя плечи. — Пусть Юнги решит, стоит ему доверять или нет. — Юнги сейчас нет, — напомнил Дин. — Ладно… — сказал Ники, голос стал серьёзнее, но глаза всё ещё не отпускали Чонгука. — Давай проверим, кто ты на самом деле. На ринге. — Ринг? — удивился Чонгук, напрягая мышцы. — Тренировка, — улыбнулся мальчик, слегка тревожно. — Тут проверяют силу и ловкость. Они хотят проверить твою силу. — Хочешь доказать, что достоин остаться, — продолжил Ники, наклонившись чуть ближе, — придётся победить минимум троих из пяти. — Справишься — встретишься с Юнги. Не справишься поедешь домой. И продолжишь служить подстилкой для вампиров. — Ну как? — голос Ники стал колючим. — Согласен или ссыкло? — Сразу с пятью драться или по очереди? — уточнил Чонгук, чувствуя, как сердце колотится. Отвага была, но сомнения в силах были разумные. Он видел, какие оборотни большие. Гора мышц. Таких не просто будет победить. Ники усмехнулся. Дин громко рассмеялся, хлопнув Чонгука по плечу: — Сразу пятерых под силу только Юнги. А тебе, жалкий пацан, это никогда не светит. По очереди с каждым. Вот тогда посмотрим, что из тебя выйдет. — Это будет весело, — добавил Дин, потирая ладони, предвкушая бой. — Давно не смотрел, как домашнего размазывают по полу. Чонгук замер. Волк внутри тихо рычал, чувствовал напряжение в воздухе, оценивал каждого вокруг. Это был диалог не только словами, но телом, взглядом, дыханием. Чонгук сглотнул, чувствуя, как потеют руки. Он не хотел никого бить. Волнение подступило к горлу при виде огромных оборотней, которые напрягались, меряясь силой друг с другом, рёв толпы поднимал адреналин в груди. И это ощущение нервозности только усиливало внутренний накал. Удивительно, но волк внутри него не тушевался. Напротив, инстинкты взлетели, подсказывая точные движения, указывая, что именно нужно соглашаться. Что именно так он докажет, что достоин быть здесь, среди своих. И даже если перед ним поставят сразу пятерых, отступать нельзя. -Ладно. Я согласен. - решительно ответил на вызов Чонгук, хотя внутри всё же очень переживал за своё скорое поражение и что его отправят назад к вампирам. — Отлично, — Ники усмехнулся, не отводя глаз. — Пошли. Ты будешь следующим после них. Покажи, кто ты на самом деле. Чонгук сделал шаг вперёд. Волк внутри рычал тихо внутри, предвкушая схватку. Сынхён и Дин тоже последовали за ними в толпу. -Кто это, Ники?- спросил кто-то, отступая. Теперь многие заметили внезапного гостя и по взглядам стало понятно, что вся стая не терпит названных гостей, даже из своих сородичей. И относится с подозрением. Чонгук чувствовал эти взгляды на себе, но старался не казаться расстерянным. По внутреннему чутью Чонгука, этот мир был проще, чем мир вампиров. Здесь многое решалось без слов. По запахам, по взглядам, по инстинктам. Стая ощущала истинное намерение человека без словесных объяснений. Чонгук вдохнул, почувствовав ритм толпы и шепот внутреннего волка: здесь он может быть собой, здесь сила и решимость говорят громче любых угроз. Толпа вокруг Чонгука словно ожила. Каждый оборотень двигался, переминался, шептал, бросал быстрые взгляды. Непонятно было, кто просто наблюдает, а кто уже решает, стоит ли доверять новому гостю. -Кто это, Ники?- продолжали спрашивать вокруг. — Не знаю, — коротко отвечал он сурово. — Посмотрим. — Он не боится, — прошептал Сыхён Дину рядом, наблюдая реакцию стаи. — Это… необычно для новичка. -Посмотрим, как он зассыт на ринге,- с ухмылкой произнёс Дин. — Ладно, — наконец сказал Ники, когда бой закончился и ринг опустел в ожидании следующих. — Выходи. Твоя очередь. Против тебя выйдут желающие. Чем ближе к рингу, тем тяжелее становились ноги Чонгука. Кажется, с каждым шагом ватные колени предательски подгибались. Он всеми силами пытался держать осанку, не показывать страх, но когда оказался в центре круглого пространства, окружённого десятками пар глаз, взгляд которых был одновременно оценивающим и острым, предательски содрогнулся весь корпус. Толпа заметила его слабость. Они чувствовали его неуверенность, вдыхали носом его страх. Несколько оборотней хмыкнули, кто-то фыркнул, а затем раздался разрозненный смех. Смех, который режет сильнее любой угрозы, потому что каждый звук кричал: «Ты чужой здесь». Судя по всему, Дин и остальные успели рассказать, что Чонгук сбежал от вампиров. И слух об этом быстро распространился среди оборотней. Чонгук ощутил, как внутри что-то защемило. Он очень сильно боялся сдаться слишком быстро. Такой позор сложно будет пережить. Руки напряглись, плечи поднялись. Волк внутри уже вставал на лапы, рыча, готовый защитить честь и доказать силу. Но это было не как с вампирами. Там ненависть подталкивала к отваге, злость зажигала силы. А здесь, среди своих, среди тех, кто должен был быть ближе всех… неуверенность была острее. Чонгук сделал шаг вперёд. Ноги подрагивали. Сердце бешено колотилось, но взгляд оставался ровным, словно камень. — Ну что, домашний, готов показать себя? — прозвучал насмешливый голос с края ринга. Чонгук сжал кулаки. Смех стаи перекликался с его внутренним рыком. Он понимал: теперь не время отступать. Здесь и сейчас он должен доказать достоин ли быть среди своих. Первый соперник вышел на ринг. Огромный, широкоплечий, глаза блестели от бешенной ярости. Толпа вновь зашумела, раздался рёв: «Посмотрим на ручного». Чонгук сделал шаг назад, почувствовал, как колени предательски подгибаются. Волк внутри напрягся, но паника пробиралась всё глубже. Мышцы казались ватными, дыхание неровным, сердце стучало слишком громко. — Ну что, домашний, покажешь себя? — прозвучал насмешливый голос соперника. Чонгук пытался сконцентрироваться, понять, куда двигаться, как уклониться, но первые шаги казались неуклюжими. Каждое движение встречало лёгкий смех толпы, а это только усиливало ощущение собственной слабости. Соперник сделал резкий выпад, Чонгук попытался увернуться, но ноги предательски подвели, и удар пришёлся прямо в бок. Он покачнулся, едва удержался на ногах. Волк рычал внутри, пытаясь взять контроль, но паника и смех стаи мешали сосредоточиться. — Ха-ха! — прозвучал общий смех, несколько оборотней показывали пальцами на него. — Домашний уже трясётся! Чонгук стиснул зубы, но его движения стали медленнее, неуклюже. Соперник подошёл ближе, и новый удар сбил его с ног. Он рухнул на пол ринга, ощущая лёгкое головокружение. — Ну что, вампирская подстилка, — насмешливо сказал соперник, — отсосёшь мне? Толпа разразилась громким смехом, хлопками. Чонгук поднял голову, волк внутри рычал, готовый к реваншу, но паника, которую он испытывал впервые среди своих, оставила чувство унижения. Он проиграл первый бой, и это было горько, неожиданно тяжело, особенно когда слышал смех стаи. Но ещё хуже было отношение стаи ко всем домашним оборотням. Они были жертвами системы. Пойманные, но не предавшие стаю. Сломленные, и не добровольно ставшие вампирской закуской. И всё равно к ним относились, как к предателям. На ринг вышел следующий. Толпа уже не рассчитывала, что Чонгук даст достойный бой. Он валялся на полу, колени предательски подгибались, голова всё еще кружилась. Смех сородичей резал сильнее любого удара. — Вставай! — прорычал огромный оборотень, и с силой ударил Чонгука ногой в живот. Боль вспыхнула ярко, колкое жжение разлилось по телу. — Вампирский щенок! Чонгук закашлялся, сжав кулаки, но паника подступила ещё сильнее. Волк внутри дёрнулся, готовый к атаке, но тело не слушалось, руки дрожали. Каждое движение казалось невероятно трудным, каждый вдох отдавался болью. Толпа разразилась смехом и рёвом, оценивая, как «домашний» оборотень борется с первым серьёзным ударом. Чонгук видел их глаза. Их насмешку, недоверие, чувствовал жажду показать его слабость. Он попытался подняться, но удар сбил с ног снова. — Давай, шевелись! — прозвучало снова, на этот раз ещё более угрожающе. — Покажи хоть что-то, или это конец для тебя, щенок. Хочешь дальше сосать вампирам, подстилка для клыков. Чонгук стиснул зубы, вдохнул через сжатые ноздри. Горечь заполняло душу. Он не хотел вставать. Хотел сдаться. Унижение было невыносимым. Он чувствовал, что это слишком несправедливо всю жизнь быть под замком у чужих. И потом за это быть отвергнутым своими же. Следующий удар снова пришёлся в живот. Ники вышел на ринг, размахивая руками. -Ладно. Стоп. Довольно с него. -Отправьте его назад к этим ублюдкам. - зарычал боец. - Жалкий позор нашей стаи. "Нашей стаи"- слова ударили остро в самую грудь. Негодование накрыло с головой от этих слов. Это разве стая? Кучка озлобленных псов, которые слишком слабы, чтобы защитить тех, кто по-настоящему в этом нуждается. Тех, кого держат в цепях вампиры. Тех, кто каждый день выживает в клетках. Разве это не их позор? Не их провал? Но вместо этого они выбрали другое: самоутверждаться за счёт сломленных, называя их предателями. За счёт тех, кого уже пытали, ломали, держали на поводке. Трусы. Чонгук стиснул зубы так сильно, что в челюсти вспыхнула боль. Он медленно поднялся на колени, дрожа уже не от страха. А от ярости, которая поднималась изнутри горячей волной. Чонгук перестал бояться. Волк внутри больше не метался Он смотрел. Оценивал. Запоминал. Почему это так задело? Почему слова ударили сильнее ног? Потому что это было неправильно. Потому что стая — это не про силу. Стая — это про защиту. И сейчас Чонгук отчаянно хотел показать им, что это значит на самом деле. Противник шагнул ближе, ухмыляясь, уже уверенный в лёгкой победе. Толпа гудела, кто-то свистел, кто-то выкрикивал оскорбления. Ники только открыл рот, будто собираясь что-то сказать, …но не успел. Чонгук сорвался с места. Не красиво. Не технично. Не по правилам. Он просто взорвался. Тело рванулось вперёд с хищной, отчаянной силой. Он врезался в противника всем весом, сбивая его с ног. Воздух выбило из лёгких оборотня глухим ударом о пол. Чонгук оказался сверху раньше, чем тот понял, что происходит. Из груди вырвался низкий, дикий, рык, рвущийся из самой глубины. Клыки выдвинулись, когти вспороли воздух. И он ударил. Не как боец. Как зверь, которого загнали в угол слишком много раз. Кулак с когтями врезался в лицо противника. Раз. Второй. Толпа замолчала не сразу. Звук будто захлебнулся, оборвался на полувздохе. Это был уже не испуганный “домашний”. Это был волк, который больше не собирался быть слабым. Противник взревел и дёрнулся под ним, пытаясь сбросить. Мощный толчок в грудь, и Чонгук полетел в сторону, прокатившись по жёсткому покрытию ринга. Воздух вышибло из лёгких. В ушах зазвенело. Толпа снова ожила, но теперь это был уже другой шум. Без смеха. Грубый, возбуждённый, хищный. Теперь им стало интересно. — Вот так… — донеслось откуда-то сбоку. — Проснулся, значит. Чонгук перекатился на бок как раз вовремя, нога противника с грохотом ударила в пол там, где секунду назад была его голова. Пыль взметнулась в воздух. Он вскочил неловко, почти на одних инстинктах. Всё тело ныло, плечо горело после разрядов, живот скручивало от удара, но волк внутри теперь был полностью здесь. Не в страхе. В охоте. Противник оскалился, вытирая кровь с разбитой губы. — Уже лучше, щенок, — сплюнул он. — Но этого мало. Он пошёл вперёд тяжело, уверенно, как танк. Чонгук пятился. Сердце билось в горле. Паника снова пыталась прорваться, нашёптывая: он сильнее… ты не вывезешь… И толпа это чувствовала. Они видели дрожь в плечах. Видели, как он уступает пространство. — Дожимай его! — Ломай! Противник рванулся резко, выбрасывая кулак. Чонгук не успел полностью уйти. Удар задел в скулу, мир вспыхнул белым светом. Он споткнулся, и следующий толчок швырнул его на колени. Шум трибун обрушился сверху лавиной. Вот он. Снова внизу. Снова слабый. Снова тот, кого можно прижать к полу и решать за него его судьбу. Рука противника схватила его за шею, вдавливая лицом в покрытие. — Лежи, — прорычал тот ему в ухо. — Это твой уровень. И в этот момент что-то внутри Чонгука взорвалось новой волной ярости. В памяти вспыхнули эпизоды из прошлого: Колено в спине.Чужие руки. Ошейник. Клыки. Глаза Чонгука распахнулись. Зрачки дрогнули, вытягиваясь. Он перестал пытаться вырваться вверх. Он пошёл вбок. Резко, скользко, по-звериному. Вывернулся из-под давления, вцепился зубами в запястье противника. Не глубоко, но достаточно, чтобы тот взвыл и ослабил хватку. Чонгук вырвался, откатился, вскочил на четвереньки, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, губы были в крови. Своей или чужой, он уже не понимал. Но он больше не пятился. Он смотрел. Низко. Исподлобья. И впервые за всё время улыбнулся хищно, разбито, по-волчьи. Толпа притихла. — О-о… — тихо протянул Ники где-то сбоку. — А ты хорош. Чонгук тяжело дышал, не сводя взгляда с противника. Мышцы дрожали от усталости, но стойка изменилась. Теперь он не выживал. Он охотился. Противник рыкнул и снова пошёл в лобовую. Быстро, зло, решив задавить массой. Толпа загудела, предчувствуя развязку. Но Чонгук больше не отступал по прямой. В последний момент он ушёл в сторону. Резко, почти у самой земли, как учит не разум, а тело. Лапа противника просвистела в воздухе мимо. Чонгук развернулся на пятке, вложил весь вес, всю боль, весь стыд и всю ярость в один удар под рёбра. Хруст вырвался вместе с выдохом соперника. Тот пошатнулся. И вот тут Чонгук не дал ему опомниться. Шаг вперёд. Захват. Рывок. Он использовал не силу, а инерцию. Развернул громилу и швырнул на покрытие ринга так, что гул прошёл по полу. Противник попытался подняться, но Чонгук уже был сверху. Колено вжало руку в покрытие, когти замерли у горла. Не рвали. Но давали понять, что ещё миллиметр, и кожа разойдётся. Рык вырвался из груди сам, глубокий, вибрирующий, древний. Это вызвало реакцию стаи. Они будто замерали. Сначала стих ближайший круг. Потом дальние. Потом весь зал будто выдохнул. Чонгук медленно поднял голову. Его взгляд прошёлся по толпе. Больше не снизу вверх. На равных. Он не выглядел победителем. Он выглядел выжившим. — Хватит, — раздался голос Ники. Спокойный. Громкий. Уверенный. Чонгук ещё секунду удерживал противника, потом отпустил и тяжело поднялся на ноги. Мир слегка качнулся, но он устоял. Поверженный оборотень перевернулся на бок, кашляя, но не пытаясь продолжать. Он посмотрел на Чонгука уже без насмешки. Коротко кивнул. Признал. И вот тогда пошёл звук. Больше не смех. Одобрительный рык прокатился по стае. Кто-то ударил кулаком о перила. Кто-то выкрикнул: — Вот это уже боец! — А он правда был домашний? — Красавчик. Дин стоял, скрестив руки, хмурый, но больше не презрительный. Он сплюнул в сторону и буркнул: — Ладно… этот кусаться умеет. Сынхён сиял так, будто сам выиграл бой. Ники подошёл ближе, глядя на Чонгука пристально, уже без насмешки. — Первый круг ты прошёл. Выстоишь ещё с двумя примем. Сможешь? Чонгук ничего не ответил, только решительно кивнул, ощущая, как волк внутри больше не воет от одиночества. Впервые за долгое время он чувствовал, что нашёл, то, что искал. *** — Слышал про домашнего, который четверых уложил? — Хосок вошёл без стука, как всегда, будто двери для него существовали чисто формально. Намджун даже не поднял головы. Он сидел за столом у окна и методично вычищал лезвие старого коллекционного меча. Металл тихо звенел под тканью. — Слышал, — спокойно ответил он. — Уже весь ринг гудит. Хосок прислонился плечом к стене, скрестив руки. — Говорят, домашний. Но мозги не промыты. Речь нормальная, взгляд осознанный. И дерётся не как запуганная шавка… Странно это. Ткань замерла. Намджун наконец поднял глаза. — Думаешь, подставной? — Да без понятия. — Хосок пожал плечами. — Но факт остаётся фактом. Он Сынхёна вытащил. Взгляд Намджуна стал жёстче. — Сынхён опять сбежал за периметр? — Ага. — Хосок криво усмехнулся. — И чуть не попался службам отлова. Повезло, что этот парень оказался рядом. Намджун медленно выдохнул через нос, возвращаясь к мечу, но движения стали чуть резче. — И почему этот мелкий не может просто сидеть на месте… Вечно ищет, на на свою задницу приключений. — Вот именно, — фыркнул Хосок. — Придёт Юнги надо сказать, чтобы всыпал ему как следует. Совсем страх потерял. Намджун бросил на него короткий взгляд. — Он единственный альфа-наследник в стае. Ему по статусу положено лезть туда, куда не просят. Но нужно за ним следить. Хосок хмыкнул. — Да, только если его однажды реально поймают, статусом от шокера не прикроешься. Намджун кивнул. — А за этим новым глаз не спускайте, — спокойно добавил он, не отрываясь от лезвия. Хосок фыркнул и оттолкнулся от стены. — Надо Юнги дождаться. Пусть сам решает, что с ним делать. Оставлять или нет… — Где он, кстати? — он поморщился. — Снова с этим вампиром? Намджун бросил на него короткий взгляд поверх лезвия. — С Чимином, ты хотел сказать. — Да хоть с принцессой на горошине, — буркнул Хосок. — Кровосос он и есть кровосос. Металл тихо звякнул Намджун снова принялся за меч. — Хочешь не хочешь, а он его соул. Придётся тебе с этим смириться. Хосок закатил глаза, и прошёлся по комнате. — Я всё понимаю. Но не доверяю. Нутром чую, не доверяю. Это правда, что они хотят провести брачный обряд? Намджун пожал плечами. — Понятия не имею. Это Юнги решать. Если блондин нас не предаст. Хосок хмыкнул, потом понизил голос: — Думаешь, получится разговорить того учёного? Почему не сделать, как я предлагал? Мы уже вытаскивали инфу через пытки. Быстро и эффективно. Намджун усмехнулся краем губ. — Чимин против. Они, видите ли, знакомы. Сначала попробуют по-хорошему. Хитростью. — А если не выйдет… — он поднял взгляд, и в глазах мелькнул холод. — Тогда будет по- плохому. Хосок оскалился. — Я бы всё равно парочке вампиров глотки перегрыз. Особенно тем, кто над оборотнями опыты ставит. И отправляет в Колизеи. — Притормози, — спокойно осадил его Намджун. — Решать будет Юнги. Мы не мясники. Без нужды крови не будет. — А если нужда появится? — усмехнулся Хосок. Намджун выдержал паузу. — Тогда отдадим тебе этого докторишку и сможешь испытать на нём все пытки, что придут в твою больную башку. Такого ублюдка и я бы в живых не оставил. В этот момент раздался стук. Оба мгновенно замолчали. — Войдите! — крикнул Хосок. Дверь открылась. Первым вошёл Чонгук. За ним — Ники. — Вот он, — кивнул Ники. — Привёл. Взгляд Намджуна сразу стал внимательным, тяжёлым. Он медленно отложил меч на стол. — М-м. Крепкий, — оценил он спокойно. Хосок шагнул ближе, разглядывая Чонгука без стеснения. — Эй, домашний, — произнёс он нарочито грубо. — Как к вампирам относишься? Если останешься с нами готов им глотки рвать? Ники тихо вздохнул. Намджун бросил на Хосока предупреждающий взгляд. Чонгук молчал. Его плечи были напряжены, но взгляд был прямой. Не загнанный. Не заискивающий. — Угомонись, Хо, — спокойно сказал Намджун и перевёл всё внимание на Чонгука. — Мы слышали, ты сегодня четверых уложил. Неплохо. Он поднялся из-за стола. Подошёл ближе. Остановился на расстоянии шага. Достаточно, чтобы чувствовать запах, дыхание, страх… или его отсутствие. — Вопрос простой, — тихо сказал Намджун. — Ты пришёл прятаться? Или драться вместе с нами? Чонгук выдержал взгляд. Не опустил глаза. Но и не скалился в ответ. — Я не пришёл прятаться, — голос был хриплым после боя, но ровным. — И не пришёл рвать глотки ради удовольствия. Хосок тихо фыркнул, но перебивать не стал. — Я пришёл, потому что больше не позволю держать себя на цепи, — продолжил Чонгук. — И не позволю держать на цепи других. Если вы сражаетесь за это, то я с вами Намджун внимательно смотрел, будто не слова слушал, а что-то глубже: ритм сердца, запах, дрожь мышц. — А если придётся убивать? — спокойно спросил он. Чонгук на секунду замолчал. — Тогда я буду защищать своих, — ответил он. — Но я не мясник. Хосок усмехнулся краем губ. — Смотри-ка… с принципами. — Это не худшее качество, — тихо заметил Намджун. Он сделал шаг назад. — Тебя пока никто не делает солдатом, — добавил он. — Здесь сначала смотрят, кто ты есть. Потом решают, кем ты можешь стать. Ники кивнул, скрестив руки. — На ринге тебя уже видели. Ты сделал больше, чем половина новичков способно. Удивительно для ручного. Хосок наклонил голову, разглядывая Чонгука уже без прежнего презрения. — Ладно, домашний… — начал он, но осёкся. — Чонгук, да? Короткий кивок. — Ладно, Чонгук. Если врёшь я первый тебе глотку порву. Если нет… — он пожал плечами. — Может, из тебя выйдет толк. Намджун развернулся к столу, взял меч и вложил его в ножны. Звук получился сухим, и чётким. — Юнги вернётся он и решит окончательно, — сказал он. — А до тех пор ты под нашей ответственностью. Намджун снова посмотрел на Чонгука уже не как на подозреваемого. Как на возможного члена стаи. — Добро пожаловать… временно, — добавил он. Ники хлопнул Чонгука по плечу. — Пошли. Покажу, где можно привести себя в порядок, герой ринга. Хосок уже открывал дверь, но на выходе бросил через плечо: — И да… дерёшься ты дерьмово..- Уголок его губ дёрнулся.— Но очень упрямо. Нам такие нужны. Потренируешься и сможешь даже пятерых одновременно уложить. Дверь закрылась, оставив в комнате Намджуна одного. Он на секунду задержал взгляд на двери, затем тихо пробормотал: — Только бы ты и правда оказался тем, кем хочешь быть, парень…