🖤Убей меня нежно

Чимин сидел у окна, спиной к залу, лениво прокручивая стакан с айс-латте. Лёд внутри почти растаял. Ждал давно, но по его расслабленной позе этого нельзя было сказать. Он выглядел так, будто просто коротает время. Колокольчик над дверью звякнул. Чимин поднял взгляд сразу ещё до того, как Тэхён подошёл ближе. — Опаздываешь, — спокойно сказал он, с лёгкой улыбкой. Тэхён стянул с себя белый халат, бросил его на спинку стула и устало провёл рукой по волосам. — Пробки. Весь город решил ожить именно сегодня. Он мельком посмотрел на Чимина и махнул бариста. — Ты уже заказал? — Ага, — кивнул Чимин. — Мой лёд уже сдался, но я держусь. Бариста подошла, и Тэхён заказал капучино и по пирожному. Одно сразу подвинул к Чимину, почти машинально, как делал это всегда. — О чём хотел поговорить? — спросил он, когда поднос унесли со стола. Чимин взял нож и вилку, неторопливо разрезая десерт, будто времени у него было бесконечно много. — Да так… — протянул он лениво, отправляя первый маленький кусок в рот. — Хотел узнать, как ты после той ночи. Всё ли хорошо? Тэхён опустил взгляд на чашку, обводя пальцем её тёплый край. Внутри всё ещё горчило после ссоры с Джином. Он пытался не показывать грусть, но его мрачные глаза сами о многом говорили. Сложно было выкинуть из головы Чонгука и то, что он теперь знает все тёмные его стороны. Он и сам после той ночи ощущает себя монстром. А представлять, что именно таким его увидел Чонгук было и вовсе невыносимо тяжело. И единственное, что окрашивало мрачную картину это Чимин, который появился так вовремя и буквально вытащил его из тьмы. — Я так благодарен, что ты меня не бросил в тот день, — тихо сказал Тэхён и поднял взгляд. — Я знаю, ты злишься на меня за моё поведение. Прости. Я не хотел тебя обидеть. — Не стоит извиняться, — отмахнулся Чимин слишком быстро. — Ты свободен. Можешь делать, что хочешь. Он аккуратно вытер губы салфеткой. — Минхо, правда, всё никак не успокоится. До сих пор про тебя говорит. За спиной, конечно. Но тебе же всё равно, да? Слова прозвучали мягко. Почти заботливо. Но под ними что-то шершавое царапнуло. Тэхён мрачнел с каждой секундой. — Я не хотел, чтобы так вышло с Минхо. Просто… так получилось. Чимин чуть склонил голову, разглядывая его так внимательно, будто изучал реакцию. — Ну и как он? Понравилось? -Давай не будем об этом. - постарался закончить неудобную тему Тэхён. Его и без разговоров поглотило целиком чувство вины и собственной ничтожности. А понимание, что это ещё и Чимина задело за живое не добавляло радости. — Действительно, — легко согласился Чимин. — Сегодня Минхо, завтра ещё кто-то. Неважно. Закроем тему. Он улыбнулся. Тэхён прикусил губу, чувствуя, как внутри неприятно скрежёт. Фраза была сказана как бы шутливо, но в ней сквозило что-то острое, почти презрительное. И Чимин не был человеком, который случайно выбирает такие интонации. Хотя, оно и было понятно. Друг вполне имел право злится. Тэхён не осуждал его за это, полностью признавая свою ошибку. Он сделал глоток кофе, но вкус показался горьким сильнее обычного. — Ты же позвал меня не для этого, — сказал Тэхён наконец, глядя прямо на Чимина. Пак медленно покрутил вилку в пальцах. Улыбка всё ещё была на месте. А вот тепла в ней больше не было. — Конечно, не для этого, — мягко ответил он. — Я просто хотел убедиться… в каком ты сейчас состоянии. — Я в порядке. Правда. Чимин тихо хмыкнул, проводя пальцем по краю стакана. — То есть без жажды крови сегодня? Никому не тянет перегрызть горло? Убить… просто ради удовольствия? От этой нарочито спокойной, почти бытовой интонации Тэхёна передёрнуло сильнее, чем от самой формулировки. -Не сегодня,- сухо выдавил он. — Круто, — без тени настоящего энтузиазма отозвался Чимин и наконец поднял на него взгляд. — Значит, тебе и правда лучше. Тэхён нахмурился, будто это “лучше” прозвучало как упрёк. — А ты? Ты в порядке? Чимин чуть дёрнул плечом, отводя взгляд обратно к стакану. — А с чего мне быть не в порядке? Тэхён помолчал секунду, разглядывая его профиль, напряжённую линию челюсти. — Мне кажется… ты всё ещё злишься на меня. Чимин коротко усмехнулся. — Слишком много о себе думаешь. Мне всё равно, что у тебя было с Минхо. Или с кем-то другим. Он сделал глоток, и поморщился то ли от вкуса, то ли от самого разговора. — Я не злюсь, Тэхён. Чтобы злиться, нужно ожидать от человека чего-то другого. Тэхён почти послушно кивнул, будто речь шла о чём-то логичном, и заслуженном. Разговор вышел совсем не тем, на который он надеялся, но теперь это казалось даже наивным думать, что Чимину будет легко принять то, что он увидел. Что можно будет просто объяснить, подобрать слова, сделать вид, что всё ещё поправимо. Тэхён опустил взгляд, чтобы Чимин не увидел, что его слова попадают по больному. -Ладно, — тихо сказал он. — Я понял. Чимин кивнул, будто именно этого ответа и ждал. На секунду его пальцы сильнее сжали стакан, но он тут же расслабил хватку и отвёл взгляд в сторону, словно в комнате внезапно нашлось что-то интереснее, чем человек напротив. — Ладно, — наконец выдохнул Чимин, будто сдался самому себе. — Я злюсь. Ты угадал. Он тяжело провёл рукой по волосам, взъерошивая их, и на секунду закрыл глаза. — Я правда думал, что смогу держать себя в руках. Что смогу вести себя нормально… Но я не актёр, Тэ. Он усмехнулся, но в этом звуке было больше усталости, чем иронии. — Меня бесит, что ты с ним переспал. Бесит, что ты сделал это так… легко. Как будто для тебя это вообще ничего не значит. Чимин покачал головой, глядя куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с Тэхёном взглядом. — И я, чёрт возьми, не понимаю — почему именно Минхо? Он же придурок. И теперь ходит, треплется об этом так, будто это его величайшее достижение. Последние слова прозвучали резче, чем он, наверное, хотел, и Чимин сжал челюсть, словно злился уже не только на Тэхёна, но и на себя за то, что вообще это говорит. Тэхён сжал челюсть так сильно, что в висках отдало тупой болью. Вина поднималась изнутри медленно, разъедая сильнее, чем после разговора с Джином. Если бы Чимин знал правду, было бы только хуже. Ему действительно было легко. Не потому что Минхо что-то значил. И не потому что это был именно он. Просто после Джина секс давно перестал что-то значить. Стал чем-то пустым, механическим. И только для Чимина это, оказывается, всё ещё значило больше. На его фоне Тэхён чувствовал себя особенно грязным. Не из-за самого поступка, а из-за этой разницы. Из-за того, что он уже давно не умел придавать близости тот смысл, который для Чимина был естественным. Он опустил взгляд, пряча выражение лица, будто стыд можно было скрыть, если просто не смотреть в ответ. — Прости, — выдавил он наконец, и это было единственное по-настоящему честное слово, на которое его сейчас хватило. — Я был… не в себе в тот день. Слабое оправдание. Почти жалкое. Но другого у него не было. Ни правильных формулировок, ни сил звучать достойно. Он провёл ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице, будто пытался унять нарастающую внутри тяжесть. — У меня в жизни сейчас слишком много всего, — продолжил он тише, сбиваясь. — Всё навалилось разом. Работа, отец, давление… Я постоянно чувствую, будто стою на краю и ещё шаг и всё рухнет. Голос предательски сел. — Я не справился, Чим, — выдохнул он, наконец поднимая взгляд. — Я просто… сорвался. Слова дались тяжело, будто он глотал стекло. — Это не оправдание. Я понимаю. Но это правда. Я в последнее время сам себя не узнаю. - Тэхён провёл рукой по волосам, пытаясь собрать всю разбитость внутри. - Может я действительно стал каким-то монстром. Он замолчал на секунду, прикусил губу. В груди снова шевельнулось то самое чувство: тёмное, тягучее, слишком знакомое. Он столько времени пытался задавить его, загнать глубже, но оно никуда не исчезало. Только ждало. От этого становилось холодно под рёбрами. И всё же теплилась отчаянная надежда, что Чимин поймёт. Должен понять. Он сам говорил, что чувствует что-то похожее. Он уже переступал грань: пил чью-то кровь до последней капли. Значит, знает это состояние. Знает, каково это, когда инстинкт сильнее разума. Однако, Чимин не выглядел безумным, одичавшим зверем, каким после первого убийства стал Джин. Может, разница была в том, что одни всю жизнь бегут от своей природы, а такие, как Чимин учатся жить в гармонии с собой, и поэтому тёмная часть их и не порабащает. — Это чувство… — голос Тэхёна стал ниже. — Когда из чьих-то вен уходит жизнь. Я ловлю себя на том, что меня тянет к этому. Не просто как к необходимости. А как к… желанию. Слова давались трудно, но он не отвёл взгляд. — Мне нравится мысль, что я могу решать, как это произойдёт. Быстро. Медленно. С болью или без. В такие моменты во мне поднимается что-то древнее… и мне не хочется это останавливать. Пальцы медленно сжались в кулак. — И часть меня чувствует в этом силу. Могущество. Контроль. Как будто это единственное, что по-настоящему принадлежит мне. Он замолчал, дыхание стало неровным. — Вот почему я говорю, что не узнаю себя. Раньше я бы испугался этого желания. А сейчас… я боюсь, что однажды перестану считать его чем-то неправильным. Он посмотрел на Чимина, как на спасительную ниточку. — Ты знаешь, что с этим делать? Пак долго смотрел на него, и во взгляде постепенно гасло личное, обиженное, уступая место чему-то более жёсткому и взрослому. - Я знаю, что с этим делать. - согласился он твёрдо. - На презентации расскажи про все побочные эффекты препарата. Не сглаживай, не утаивай, не позволяй им замять то, как он влияет на оборотней. Вампиры должны знать все последствия того, что случится, если препарат примут. - его ладонь коснулась пальцев Тэхёна и он сжал его руку. — Сделай это. И тогда ты не станешь тем монстром, которым боишься стать. Сможешь искупить вину за всё, что уже сделал. Тэхён не сразу понял, что задержал дыхание. Он смотрел на Чимина, не отводя глаз, и всё отчётливее чувствовал, будто ему в грудь медленно, одну за другой, складывают тяжёлые камни. Пальцы Чимина всё ещё сжимали его руку, и это прикосновение жгло сильнее любых слов. На секунду в груди что-то дрогнуло, как будто ему действительно протянули выход, но всё сразу же рухнуло, стоило только вспомнить все последствия предательства отца, которые были слишком реальными, и неподъёмными для его плеч. — Прости, — выдавил он. — Я не могу. Я же сказал, что если я это сделаю, меня просто заменят. Поставят другого. Я не управляю всем этим. Мой отец во всём участвует. Он проверяет каждый мой отчёт. Чимин даже не моргнул. — Тогда дай ему один отчёт. А потом во время презентации замени на настоящий, — предложил он спокойно, без тени сомнений. — Разве жизни сотен… а то и миллионов оборотней не важнее одобрения твоего отца? Тэхён сглотнул. Внутри всё горело от стыда, от злости, от ощущения, что его загоняют в угол, где любой выбор будет предательством. Он слишком хорошо видел, как его действия выглядят со стороны. Трусливо. Удобно. Холодно. — Удивительно, что ты вообще решил защищать оборотней, — устало сказал он. — Если тебе что-то и приходит в голову, то это всегда крайность. Ты бросаешься в огонь, не думая, что будет после. Тэхён попытался унять напряжение в груди, но оно только наростало от собственной беспомощности. — У меня всё иначе, Чим. Я не могу просто развернуться против всей системы. Не могу делать вид, что последствий не существует. Тэхён посмотрел на него прямо, тяжело, с нескрываемым отчаянием. — Я говорил тебе, что мы почти банкроты, — напомнил он твёрдо, но голос предательски дрогнул. — Ты можешь внезапно решить, что теперь тебе важны жизни оборотней. Это благородно. Правда. Но я не могу пожертвовать всем, что у меня есть:компанией, людьми, доверием отца, только потому что ты вдруг стал альтруистом. Слова прозвучали жёстче, чем он хотел. Тэхён перевёл дыхание, чувствуя, как внутри растёт тяжёлая, липкая вина. — Я собираюсь смягчить формулу, — добавил он. — Насколько смогу. Это максимум, на что я готов пойти. Чимин медленно убрал руку. Тепло исчезло так резко, что Тэхён эфизически почувствовал пустоту. — Смягчить формулу… — повторил Чимин с горькой усмешкой. — Как великодушно с твоей стороны. Тэхён сглотнул. Слова били, как пощёчина. — Я пытаюсь сделать хоть что-то. — Нет, — перебил Чимин, с едкой улыбкой. — Ты пытаешься сделать ровно столько, чтобы потом спокойно спать по ночам. Ты не их боишься, Тэхён. И не систему. Ты боишься потерять удобную жизнь. — Это не… — Тэхён резко покачал головой, стискивая зубы так сильно, что в висках запульсировала боль. — Это именно так! — резко оборвал его Чимин. — Ты прикрываешься отцом, компанией, долгами, ответственностью… чем угодно, лишь бы не признать, что тебе просто удобно так жить. Что-то внутри Тэхёна ярко вспыхнуло от этих слов, обжигая . Он разозлился. Конечно. Чимину всегда всё кажется простым. Когда есть отец, который слушает, а не давит. Мать, которая любит, а не предъявляет за каждую ошибку. Когда за спиной деньги, защита, возможность ошибаться без катастрофы. С таким тылом легко быть смелым. Легко говорить о жертвах. Легко играть в спасителя. Тэхён почувствовал, как пальцы сами сжимаются в кулаки. У него всё иначе. Каждое решение — это не красивая моральная дилемма. Это риск, который может обрушить не только его самого, но и людей, которые от него зависят. Работников. Контракты. Долги. Имя семьи, которое и так трещит по швам. И самое болезненное было даже не в этом. А в том, что Чимин, похоже, даже не пытался это увидеть. Он говорил о миллионах жизней так, будто Тэхён держит в руках рубильник, который можно просто щёлкнуть, и всё изменится. Будто за его «да» не последует цепная реакция, способная раздавить его целиком. Словно он просил не переделать целую систему, а просто задержаться подольше вечером. Горло сжалось. Обидно было до тошноты. Потому что Чимин требовал от него героизма, но расплачиваться за него должен был только Тэхён. И где-то глубоко, под злостью, под оправданиями, под страхом, жило удушающее бессилие, из-за того, что он видел, как легко Чимин может выбирать, как правильно, а он нет. — Думаешь, мне удобно?! — голос Тэхёна сорвался раньше, чем он успел его остановить. — Думаешь, я сплю спокойно?! Думаешь, я не вижу, во что это всё превращается?! Он резко откинулся на спинку стула. Руки дрожали от злости, от бессилия, от того, что Чимин говорил правду, но не понимая всю суть целиком. — Я каждый день живу с пониманием, что стою по колено в грязи! — выдохнул он. — Но если я сейчас всё обрушу, на моё место придёт кто-то, кому будет плевать вообще на всё. И тогда ты получишь не «смягчённую формулу», а такую, от которой они будут дохнуть пачками! Дыхание сбилось. Грудь тяжело поднималась. Тэхён даже не заметил, как перешёл на повышенный тон. Чимин смотрел на него уже иначе, но отступать не собирался. — Знаешь, что самое отвратительное? — его голос стал жёстче. — Я ведь правда верил, что ты лучше них. Что где-то под всем этим… есть глубина. Тэхён опустил взгляд. Эти слова ударили сильнее всего. — А ты просто удобный наследник. - продолжил Чимин. - С красивым личиком и безупречной репутацией. А на самом деле внутри ты пустышка и слабак. Каждое слово входило глубже предыдущего. Тэхён сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он хотел возразить. Хотел доказать. Хотел, чтобы Чимин понял, как ему страшно, как его рвёт на части. Но не мог выдавить и слова. — Миллионы могут умереть, но главное, чтобы папа не расстроился, да? — Хватит… — голос Тэхёна стал низким и хриплым, почти чужим. Он уже не мог это слушать. Его разрывало на части ещё в доме Джина. И слушать обвинения от лучшего друга было уже выше всех сил. — Нет, не хватит! — Чимин сорвался. — Потому что ты сейчас выбираешь не «меньшее зло». Ты выбираешь быть на стороне тех, кто это зло создаёт. Осознанно. Эти слова Тэхён уже не отбил. Они попали точно туда, где и так всё болело. Чимин тяжело выдохнул. — Знаешь… лучше бы ты просто сказал, что тебе плевать. Это было бы честнее, чем вот это благородное «я сделаю чуть-чуть, но не слишком». Он встал, и накинул куртку. Тэхён смотрел, как он уходит, и чувствовал, как внутри медленно разлетаются последние осколки сердца — Смягчай формулу, Тэхён, — бросил Чимин напоследок. — Может, на чьей-то могиле это будет звучать утешающе. -Уходишь?- Тэхён вскочил следом, и остановил его, удерживая за локость -Не уходи вот так. Останься. - попросил он, почти умоляя. - Хочешь закончить вот так нашу дружбу? Чимин отдёрнул руку, будто ему стало противно от одного прикосновения. — Помнишь, в баре ты спрашивал, настоящий ли это ты, когда чуть не убил того оборотня? От одних этих слов внутри всё резко похолодело. Перед глазами вспыхнуло неподвижное тело, шея с двумя проколами, тёмное пятно на полу, и вместе с этим грудь снова прожгло тем самым тянущим, страшным желанием довести начатое до конца. Чимин даже не отвёл взгляда. — Да, — произнёс он ровно. — Это ты. Тэхён не сразу понял, как реагировать. Дыхание перехватило, и сердце словно застыло. Чимин, не сказав больше ни слова, вышел, оставив его наедине с этим тяжёлым, гнетущим молчанием. *** — Как наш боец? — подошёл Намджун к Дину, стоявшему вне ринга. Его взгляд не отрывался от тренировки, которую Хосок проводил лично с Чонгуком. Дин вскинул бровь. — Не плох, — коротко сказал он, следя, как Чонгук делает выпад и мгновенно уклоняется от удара. — Но техники мало. Хо его подтянет. — Значит, потенциал есть, — улыбнулся Намджун, оглядывая бойца. — А характер? Дин усмехнулся и качнул головой: — Характер есть. Упрямый. Настойчивый. Иногда слишком самоуверенный. — Хо справится с ним? — Намджун посмотрел на Хосока, который поправлял стойку Чонгука, подталкивая кулаком к нужной позиции. — Справится, — сказал Дин твёрдо. — Но только если он сам захочет совершенствоваться. Без этого никакой тренер не поможет. Чонгук сделал очередной выпад. Пот стекал по вискам, грудь тяжело поднималась и опускалась. Хосок отстранил его кулак, поправил стойку, дёрнул плечо. Удар в воздух, и груша дрогнула, отлетев на несколько сантиметров. — Эй, парни, передохните! — свистнул Намджун, поднимая руки. — Тайм-аут! Чонгук тяжело выдохнул, скользнул к краю ринга, смахивая пот с лица. Хосок подошёл к скамейке взял два полотенца и бросил одно ему. А вторым начал вытирать себе лоб, слегка наклоняясь к Намджуну и Дину. — Что там? — Из центра готовят новые поставки оборотней, — тихо сказал Намджун. — Повезут их в Колизей на фуре. Надо перехватить. Хосок скривился, смахивая пот со лба. — Завтра утром выдвигаемся? — Да, — кивнул Намджун. — Успеешь собрать своих? — Без проблем, — Хосок кивнул. — Они всегда готовы. Дин посмотрел на них и усмехнулся: — Вампиры бояться всех свободолюбивых оборотней. ТрУсы. А нам такие позарез нужны. — Не то слово, трУсы! — рассмеялся Хосок, протирая руки. — Они не сталкивались с настоящей агрессией. Руки чешутся показать им, что это такое на самом деле. — Ну, — пожал плечами Намджун, — Ещё успеешь. В фуре должны быть документы о переводе. Нужно узнать, кто из центра осуществляет эти поставки. Пора бы остановить это на корню. — Понял всё? — спросил он строго. — На этот раз нельзя их упустить. И ещё… — Намджун сделал паузу, глаза холодно сверкнули. — Будьте осторожны. Сделайте всё тихо. -Не боись - успокоил Хосок. - Всё сделаем чисто. Он перевел взгляд на Чонгука, который сидел прямо на полу возле груши с полотенцем в руках. Хосок молча оценинил, как молодой боец справляется с усталостью и давлением. — А что насчёт взять новенького? — предложил он переводя взгляд на Чонгука. -А он готов?- скептически приподнял бровь Намджун. - Нам проблемы не нужны. -Юнги ещё не вернулся?- поинтересовался Дин. - Ему же решать оставляем мы его или нет. — Юнги сказал, что задержится, — кивнул Намджун. — Но у нас нет причин не брать его. Такие бойцы нужны позарез. - он снова перевел взгляд на Хосока. - Хочешь взять с собой на задание? Доверяешь ему? — Это будет отличная проверка, — сказал он и громко крикнул: — Эй! Подойди сюда. Разговор есть. Чонгук тут же поднялся и быстро подбежал к альфам. Намджун оценил эту решимость откликаться на призыв так оперативно. — Слушай внимательно, — сказал он спокойно, но жёстко. — Завтра утром у нас операция. Спрошу один раз: ты в деле? Чонгук нахмурился. — Что за операция? — Детали позже, — отрезал Намджун. — Хосок объяснит. Будут вампиры. Возможно, придётся убивать. Потянешь? Чонгук выпрямился ещё сильнее, стискивая зубы. — Если это ради наших я в деле. Уголок губ Дина дёрнулся. Хосок довольно фыркнул. — Нравится мне твоя решительность, — кивнул Намджун. — Именно за этим ты здесь. Будем вытаскивать оборотней из плена. И разбираться с теми, кто это устроил. — И с теми, кто будет в фуре, — добавил Дин с усмешкой. — Пару штук оставим живыми, — невозмутимо вставил Хосок. — Для пыток. Дин медленно повернул к нему голову. Намджун посмотрел так же. — Что? — Хосок развёл руками. — Они отправляют оборотней на смерть. Думаешь, они заслужили лёгкую участь? Намджун выдохнул через нос, сдерживая раздражение. — Мы не мясники. Нам нужна информация. Понял? Хосок хмыкнул, но кивнул. — Понял. Информация. А там… как пойдёт. Чонгук молча слушал, не перебивая. Единственное, чего ему хотелось, это освободить тех, кто сейчас на цепях. Остальное не имело значение. Тем более участь вампиров, которые как-то были в этом замешаны. Даже если придётся лично разорвать им глотки, он был готов и к этому. — Отдыхай, — сказал ему Хосок спокойнее. — Завтра посмотрим, из чего ты сделан.