🖤Убей меня нежно

— Итак. Мы на месте, — негромко скомандовал Хосок, но в его голосе была та сталь, от которой спина выпрямляется сама. — Выходим по одному. Без суеты. Дверь фургона открылась с глухим металлическим щелчком. Внутрь сразу хлынул холодный утренний воздух, пахнущий мокрым асфальтом и хвоей из придорожной лесополосы. — Оружие в руки. Проверили магазины, — продолжил он, оглядывая каждого. — Пули только деревянные. Я не шучу. Промах в корпус — это пощекотать. Работает только сердце. Ники, сидевший у ящика с боеприпасами, поднял голову: — Кто перепутает лично засуну серебряную ложку в одно место. Чтобы запомнилось. Обращаться в волка только в крайнем случае. Кто-то тихо нервно хмыкнул, но смех быстро затих. — Стреляете чётко, — Хосок щёлкнул затвором, проверяя свой пистолет. — Один выстрел — один труп. Не промахнитесь. Это может стоить вам жизни. И не только вам. Один за другим оборотни спрыгивали на обочину. Под ботинками хрустел гравий. Солнце еще не поднялось над горизонтом, фары редких машин на трассе вдалеке резали темноту тонкими белыми лезвиями. — Не попадайтесь на камеры и видеорегистраторы. — добавил Хосок уже тише. — Работаем чисто. Быстро. Тихо. После нас здесь должна остаться только проколотая фура. Он кивнул двум самым рослым. — Вы двое. Цепь с шипами берёте и тащите на дорогу. Бросаете поперёк, не вдоль. Когда фура проколет колесо и встанет — это начало операции. До этого никто не высовывается. Металл тихо звякнул, когда тяжёлая цепь легла им на руки. — А если водитель не остановится? — спросил один из них. — Остановится, — коротко ответил Ники. — На дисках далеко не уедешь. Хосок сделал шаг вперёд, обвёл внимательно всех взглядом. — Сегодня не тренировка, — сказал он уже жёстче. — Они быстрые. Быстрее вас. И ловкие. Если вас сбили не лежите, вскакивайте сразу. Упал значит умер. Он перевёл взгляд на самого молодого в группе. — Если кто-то оказался слишком близко не геройствуйте. Орёте. Они сильнее, но дерутся обычно в одиночку. Мы можем быть слабее них, но наша сила в единстве. В темноте тихо щёлкнули предохранители. Оборотни молча кивнули. Среди них Чонгук сжал челюсть и уставился вперёд неподвижным, тяжёлым взглядом. Страха не было. Ни капли. скорее жгучее желание поквитаться с обидчиками разгоняло по венам адреналин, наполняя тело холодной, сосредоточенной решимостью. Хосок подробно рассказал, что делают с оборотнями в Колизеях. И теперь Чонгук ненавидел всех, кто был к этому причастен, прямо или косвенно, неважно. Ему не будет жалко их убивать. Каждый, кто отправляет собратьев на смерть, сам должен быть готов встретить её лицом к лицу. Он больше не видел в вампирах личностей. В его сознании они слились в безликую массу, от которой нужно избавляться так же хладнокровно, как от грязи под подошвой. Воспоминания о том, что сделали с ним эти бездушные твари, только укрепляли эту мысль, выжигая внутри последние остатки сомнений. Всю дорогу Хосок говорил, что возьмёт в плен пару вампиров, просто чтобы потом пытать их и наслаждаться криками. Чонгук этого не одобрял. Насилие ради насилия вызывало в нём отвращение. Он не был садистом и не получал от этого удовольствия. Скорее наоборот, от одной мысли о пытках внутри всё неприятно скручивалось. Но и сочувствия к тем, кто попадётся Хосоку, он не испытывал. У каждого своя участь. Хосок остановился перед ним. — Готов, малой? — Готов, — ответил Чонгук слишком быстро, но голос не дрогнул. Хосок прищурился, словно пытаясь заглянуть глубже. — Надеюсь, — хмыкнул он. — Потому что если кто-то из них доберётся до твоей шеи, объяснять, что ты старался, уже будет некому. Чонгук только сильнее сжал рукоять пистолета. Ники с грохотом захлопнул ящик с патронами и закинул автомат на плечо. — Ладно, детский сад, по местам. Через двадцать минут фура будет на объездной. Он посмотрел на тёмную ленту дороги. — А дальше начнётся веселье. В ответ никто не улыбнулся. Они просто растворились в темноте по обе стороны трассы, оставив фургон стоять в тени деревьев, как молчаливого свидетеля того, что через несколько минут эта дорога станет местом бойни. Чонгук лежал в кювете, вдавившись в холодную землю. Трава была мокрой, джинсы быстро пропитались влагой, но он не шевелился. В утреннем свете всё казалось слишком открытым. Спрятаться было сложнее. Ошибиться проще. В наушнике щёлкнуло. — Первая пара на позиции. — Вторая готова, — отозвались с противоположной стороны дороги. Голос Хосока прозвучал последним: — Цепь разложена. Ждём цель. Минуты тянулись тяжело. Уже пели птицы. Это раздражало. Слишком мирно для того, что должно было произойти. Наконец, вдалеке показалась фура. Обычный утренний грузовик, серый, с логотипом какой-то транспортной компании на боку. — Вижу цель, — сказал Ники. — Идёт по графику. Гул двигателя становился громче, вибрация ощущалась даже через землю. — Всем внимание, — тихо сказал Хосок. — Работаем быстро. Здесь скоро появятся свидетели. Фура вышла из поворота. — Сейчас… — голос Хосока стал жёстким. — Сейчас… Давай. Цепь с шипами резко развернулась поперёк дороги. Передние колёса налетели на неё почти сразу. Хлопок. Потом второй уже громче. Резкий визг резины разрезал утреннюю тишину. Фуру повело, она заскрежетала дисками по асфальту и, потеряв скорость, тяжело остановилась, перекосившись на обочине. — Начали, — холодно сказал Хосок. Дверь кабины распахнулась, и водитель буквально вывалился наружу, едва удержавшись на ногах. Он выглядел растерянным, мертвенно-бледным, словно ещё не до конца понимал, что происходит. Возможно, где-то у него была семья. Дети. Обычная жизнь, в которой он просто выполнял приказы, и перевозил оборотней в Колизей за жалкие деньги, убеждая себя, что это всего лишь работа, что он ни в чём по-настоящему не виноват. Вот только расплата редко интересуется оправданиями. И он явно не ожидал, что она придёт так быстро. — Водителя не трогать, — бросил Ники. — Увести его подальше от дороги и держать. Наденьте на него наручники. Двое оборотней сорвались к нему, подхватили под руки и почти потащили в кювет, за машины. И тут изнутри прицепа раздался удар. Чонгук подошёл к остальным. Молча наблюдал, как дверь прицепа пытаются открыть, в ожидании увидеть пленных оборотней его сердце пропустило удар. Он спасал их так, будто они уже были ему не чужие. Жажда вытащить из плена жгла изнутри. — Открываю! — крикнул один из оборотней, дёргая за замок прицепа. Чонгук приготовился держать сектор, направляя ствол в щель между дверями. Засов лязгнул. Двери распахнулись. На секунду Чонгук увидел внутри грязных, связанных, щурящихся от света оборотней и с облегчением выдохнул, что им удалось остановить одно из безумий и спасти кому-то жизнь. — Наши! — крикнул кто-то. И в ту же секунду из глубины прицепа вперёд шагнули вампиры. Первый рванулся наружу так быстро, что Чонгук сначала даже не понял, что произошло. Просто один из их стоявших у дверей, вдруг оказался на земле, а над ним уже склонилась фигура. Вампир вцепился ему в горло. Крик захлебнулся булькающим хрипом. — Контакт! Контакт! — заорал Ники. Из фуры спрыгнули сразу несколько мужчин- вампиров. Первое, что бросалось в глаза их оскал, длинные острые клыки и голодный взгляд. Они поняли, что на них напали оборотни и судя по всему сочли, что это отличное время полакомиться на завтрак чем-то действительно стоящим. Пленные оборотни внутри тоже зашевелились, кто-то пытался выбраться, кто-то кричал, но вампиры уже смешались с ними, используя их как щит и прикрытие. — Чёрт, они вперемешку! — крикнул кто-то. Выстрелы грянули слишком поздно. Один вампир просто шагнул под пулю, позволил ей чиркнуть по боку и в следующую секунду уже врезался в стрелявшего, повалив его на асфальт. Рывок, и его кровь залила ему руки. Ещё одна пуля ударила вампира в плечо. Он яростно закричал , и эта боль только сильнее его разозлила. Он поднял взгляд на Чонгука и оскалился. Через секунду оказался рядом слишком быстро. Ружьё вырвали из рук и отбросили в сторону, будто оно ничего не весило. — Маленький волк… — произнёс он тихо, с пугающим любопытством. — Слышишь, как умирают твои собратья? Он шагнул ближе. Чонгук попятился назад. Сердце тяжело ухнуло вниз, будто провалилось в пустоту. Улыбка вампира стала шире. — Теперь твоя очередь. Чонгук не стал ждать. Рванул вперёд первым. Они столкнулись с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Асфальт ударил в спину, но боли он уже не чувствовал, только горячий запах крови и собственный пульс, грохочущий в ушах. Сила и скорость вампира лишали его пространства для манёвра. Чонгуку не хватало техники, а грубой ярости было мало против хищника, который дрался так всю жизнь. Краем глаза он видел, как остальные начинают сдавать позиции. Кто-то уже лежал без движения. Кто-то захлёбывался кровью. А кого-то вампиры, не скрываясь, впивались в шею прямо на асфальте. От этой резни мутило. Вокруг творился ад. Пленные оборотни, едва освободившись, тут же попадали под удары. Десять ослабленных, истощённых, дезориентированных они даже не успевали понять, что свободны. Их рвали первыми. Хосок стрелял почти в упор, Ники прикрывал его, но их теснили всё дальше. Один оборотень рухнул на колени, зажимая разорванное горло, сквозь пальцы хлестала кровь. Другого утащили к обочине, как добычу. — Мы проигрываем! — прокричал Ники. — У них подготовка! Надо уходить! — Нельзя! Приказ был забрать пленных! — рявкнул Хосок. — Потеряем всех! — зарычал Ники. — Хватит упрямствовать, отзывай парней! — Ладно! — Хосок резко свистнул. — Отступаем! Живо! Чонгук видел, как выжившие срываются с места. Он пытался сбросить с себя вампира, прижавшего его к земле. Глаза хищника горели жадным, голодным блеском. Тем самым взглядом, который Чонгук знал слишком хорошо. Взглядом, в котором он был не врагом. Не бойцом. А просто добычей. Ярость вспыхнула внутри, но тело уже слабело. Как бы он ни вырывался, вампир был сильнее. Тот всё ближе склонялся к его шее. Чонгук тяжело дышал. Грудь жгло огнём, в ушах стоял гул. Мир стал пугающе чётким: каждый крик резал слух, каждый запах врезался в сознание, каждый удар сердца сородичей отзывался внутри. И каким-то звериным, древним чутьём он понимал, скольких уже успели осушить досуха. Клыки блеснули совсем близко. Горячее, прерывистое дыхание вампира обожгло кожу на шее. Чонгук рванулся из последних сил, мышцы свело судорогой, но хватка была стальной Ладонь прижимала его грудь к асфальту, вторая уже вдавливала плечо. — Не дёргайся… — почти ласково выдохнул вампир. — Тебе понравится. От этих слов внутри что-то оборвалось. Чонгук больше не слышал криков вокруг. Только собственное сердце : тяжёлое, отчаянное, загнанное. И запах. Кровь, гарь, пыль, страх. Мир сузился до оскала над его лицом. Я не добыча- единственная мысль, что придавала ему силы. Он резко согнул ногу и вслепую ударил коленом вверх. Удар пришёлся в бок, вампир на секунду потерял равновесие. Совсем на долю мгновения, но этого хватило. Чонгук рванул плечом, вывернулся, чувствуя, как что-то хрустнуло в суставе. Боль вспыхнула, но дала свободу. Он перекатился в сторону как раз в тот момент, когда клыки щёлкнули в пустоте. Вампир зарычал уже без насмешки, с чистой яростью. Чонгук не долго думая прыгнул и налету обратился в волка. Вампир остановился, услышав рык, но не успел отреагировать, как волк врезался в него всей массой, сбил с ног и сомкнул челюсти на горле. Вкус крови был горячим и металлическим. Челюсти сомкнулись и плоть поддалась, потом что-то хрустнуло глубже. Тело вампира забилось под ним, пятки застучали по асфальту, пальцы вцепились в шерсть, пытаясь оттолкнуть. Чонгук рванул головой в сторону, как делает хищник с добычей. Шея порвалась. Кровь хлынула широкой тёмной струёй, заливая морду, грудь, передние лапы. Вампир ещё дёрнулся и обмяк. Чонгук отпустил и сразу развернулся. Мир теперь ощущался иначе. Не глазами, а запахами, вибрациями, ударами сердец. Вампиры выделялись среди оборотней, как холодные пятна среди напуганных. Слева один из пленных оборотней, едва освободив руки, пытался подняться. На него уже шёл вампир с перепачканым кровью лицом. Он схватила оборотня за волосы и дёрнул голову назад, оголяя горло. Чонгук рванул с места. Асфальт под лапами стучал глухо, мир сжался в узкий коридор между ним и целью. Вампир успела только повернуть голову на рык. Волк влетел в него боком. Удар был таким, что оба перекатились по дороге. Чонгук оказался сверху первым. Когти вжались ему в плечи, продирая ткань и кожу. Он зашипел, ударил его локтем в шею, пальцы уже тянулись к его глазам. Но Чонгук вцепился зубами ему в лицо. Крик оборвался булькающим звуком. Он тряхнул головой, чувствуя, как рвётся кожа, как под зубами хрустит кость. Когда он отпустил, его лицо было неузнаваемым месивом. Рядом раздался выстрел. Хосок, стоя почти спиной к фуре, стрелял короткими движениями. Один вампир дёрнулся и упал. Второй уже был слишком близко и сбил его с ног. Они покатились по земле, пистолет отлетел в сторону. Вампир навис сверху, прижимая его к асфальту, пальцы медленно сжимались на горле. Чонгук прыгнул. Он врезался в спину вампира, повалил его набок и вгрызся в основание шеи. Позвоночник хрустнул под давлением челюстей. Тело обмякло. Хосок закашлялся, жадно хватая воздух, и ошеломлённо уставился на волка перед собой. — Королевский… волк?.. — выдохнул он хрипло, не веря собственным глазам. В голосе не было восхищения. Только шок, и тень почти суеверного страха. Но поле боя всё ещё разваливалось. Ники стоял у капота фуры, перезаряжаясь, а перед ним двигались сразу двое. Один уже был ранен, но всё равно шёл вперёд, не чувствуя боли. Второй обошёл сбоку. Чонгук рванул к ним, но не успевал. Первый вампир прыгнул на Ники, сбил его на капот. Зубы клацнули в сантиметрах от лица. Выстрел прогремел почти в упор. Ники умудрился всадить пулю снизу вверх, под рёбра. Вампир дёрнулся, но второй уже схватил его за руку, выворачивая сустав под неестественным углом. Раздался хруст. Ники закричал. Чонгук врезался во второго всем телом. Они вместе влетели в бок фуры. Металл загудел. Волк сомкнул челюсти на предплечье вампира и рванул, отрывая кусок плоти. Тот даже не закричал, ударив его коленом в бок. Боль вспыхнула, но Чонгук только сильнее вжал его в металл, когтями раздирая грудь, пока рёбра не показались сквозь разорванную плоть. Сердце билось под ними быстро, сильно. Он вгрызся туда. Когда Чонгук отпрянул, вампир сполз по борту фуры, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Он развернулся, тяжело дыша. Асфальт был усыпан телами. Своими и чужими. Пленные оборотни, освободившись, уже начинали обращаться частично, когти и клыки появлялись прямо на ходу. Бой становился равнее. Оставшиеся вампиры больше не шли вперёд так уверенно. Теперь они пятились. И впервые за всё утро Чонгук почувствовал не их голод, а страх. Постепенно звуки боя начали рваться, редеть, затихать. Остались стоны раненых, тяжёлое дыхание и капающая на асфальт кровь. Те из вампиров, кто ещё мог стоять, больше не бросались вперёд. Они медленно отступали, прижимаясь спинами к фуре, тяжело дыша, раненые, но всё ещё опасные. — Стоять! — рявкнул Хосок. В его руке снова был пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь ближайшему вампиру с простреленной ногой и окровавленной рубашкой. — На колени. Медленно. Тот смотрел с ненавистью, но всё же опустился. Остальные, переглянувшись, последовали примеру. Ники, морщась от боли в руке, пнул к ним ногой кучу металла. — Цепи сюда. Это были те самые цепи и ошейники, которыми держали пленных оборотней. Теперь металл звякал уже в других руках. — Надели, — холодно приказал Хосок. — На шею. Руки вперёд. Кто дёрнется получит в сердце без предупреждения. Один из вампиров медлил. Выстрел прогремел в сантиметре от его уха, пуля врезалась в фуру за спиной. Он вздрогнул, и послушно поднял цепь. Через несколько минут четверо пленных вампиров уже стояли на коленях, скованные, с опущенными головами. — Встали, — скомандовал Хосок. — Идёте впереди. Медленно. Без фокусов. Он махнул стволом в сторону лесополосы. — Шаг. Они пошли. Только теперь, когда адреналин начал отпускать, Чонгук почувствовал, как его трясёт. Тело волка дрогнуло, будто снова стал слишком тесным для этой формы. Кости начали смещаться, мышцы сокращаться, шерсть словно втягивалась под кожу. Он рухнул на колени уже человеком. Голым по пояс. Куртка и футболка были разорваны, свисая лоскутами. Кожа вся была в крови. Виднелись тёмные разводы на груди, шее, лице. На скуле наливается синяк, губа разбита. Он дышал рвано и хрипло. Руки дрожали от перегрузки. Ники подошёл, тяжело опираясь на здоровую руку. — Я же говорил… — выдохнул он, глядя на него сверху вниз. — В волка только в крайнем случае. Чонгук медленно поднял на него глаза. В них всё ещё было слишком много зверя. Зрачки были расширены, взгляд острый, дикий, но за этим уже проступала усталость. Опустошение. Он сплюнул кровь на асфальт и хрипло произнёс: — А разве… это был не крайний случай? Пока Хосок уводил скованных вампиров к лесополосе, Ники, морщась и придерживая вывихнутую руку, снова забрался в прицеп. Внутри всё было залито кровью и пахло страхом. Сорванные крепления, обрывки верёвок, металлические кольца в полу, к которым держали оборотней. — Вот же твари… — пробормотал он. И пнув в сторону пустой ящик, наклонился, порылся среди разбросанных сумок у передней стенки кузова. Под сиденьем, прикрученным к борту, нашёл металлический кейс. Закрыт. Ники ударил по замку прикладом несколько раз, пока металл не лопнул. Внутри были папки. Файлы. Пластиковые конверты с печатями. Он быстро пролистал списки имён, даты, коды маршрутов. И строчка, от которой у него сжалась челюсть: «Перераспределение. Объект: Колизей» Подпись: Руководитель исследовательского отдела биорегуляции Ким Тэхён Печать. Разрешение на транспортировку: одобрено. — Ах вы ж мрази… — выдохнул он. И высунулся из кузова, поднял папку в воздух. — Хо! — крикнул он хрипло, но громко. — Документы у меня! Хосок обернулся, не опуская оружия, которым всё ещё контролировал колонну пленных вампиров. — Подтверждение есть? — бросил он. Ники тряхнул папкой. — Есть. Подпись того ублюдка, что устроил им это перераспределение. Печати. Маршрут на колизей. Всё как надо. — Отлично, — коротко бросил Хосок, даже не оборачиваясь полностью. — Забираем это и уходим. Он махнул стволом вперёд, подгоняя пленных вампиров. — Шаг не сбавлять. Ники спрыгнул из фуры, прижимая папку с документами к груди здоровой рукой. — Фуру бросаем? — спросил он. — Да. Слишком светло уже, — ответил Хосок. — Через десять минут тут будут люди. Нам свидетели не нужны. Освобождённые оборотни, ещё шатающиеся, но уже на ногах, собирались группой позади. Кто-то поддерживал раненых, кто-то оглядывался на дорогу, где всё ещё стояла искалеченная фура с распахнутыми дверями и тёмными пятнами на асфальте. Чонгук поднялся не сразу. Колени дрожали, мышцы ныли так, будто его переехали. Кровь на коже начала подсыхать, стягивая лицо, грудь, руки. Он выглядел так, будто выбрался из мясорубки, и чудом остался цел. Он бросил последний взгляд на дорогу. На тела. На разорванный прицеп, из которого вместо спасения вырвался ад. Потом развернулся и, пошатываясь, пошёл за своими. *** — Не вышло? — по мрачному выражению лица Чимина Юнги понял всё ещё до ответа. — Ни в какую не соглашается… — выдохнул тот и тяжело рухнул на кровать, закрыв лицо ладонью, будто хотел спрятаться хотя бы от собственных мыслей. Юнги молча отложил книгу, которую всё это время читал, и пересел ближе, опускаясь на край кровати. — Ты же понимаешь, что у нас больше нет роскоши ждать, — тихо сказал он. — Через месяц презентация. Мы не можем позволить им одобрить этот препарат. Чимин убрал руку с лица и уставился в потолок пустым, вымотанным взглядом. — И что ты предлагаешь с ним сделать? — устало спросил он. — Похитить? Пытать? Заставить силой сделать, что нам надо? Юнги тяжело втянул воздух. Он пытался быть рациональным, держать разговор в плоскости фактов и сроков, но внутри всё равно жгло неприятное, мерзкое чувство, которое он упрямо отказывался называть ревностью. Каждый раз, когда он видел, как Чимин защищает этого проклятого доктора, что-то внутри сжималось сильнее, чем следовало бы. — Я предлагаю, — медленно произнёс он, глядя не на Чимина, а в пол, — сделать так, чтобы у него просто не осталось выбора. Надо бы найти его слабое место. Если ты так против пыток. Чимин резко убрал руку с лица и приподнялся, садясь рядом. Матрас прогнулся, плечи почти соприкоснулись, но между ними повисло тяжёлое молчание. — Понятия не имею, какие у Тэхёна могут быть слабые места, — сказал он. — Он никого не любит. Вообще никого. Чтобы например похитить и шантажировать его. Чимин сцепил пальцы в замок, уставившись на них так. — Кроме отца… — добавил он. — Но это не похоже на любовь отца и сына в привычном понимании. Скорее вечное желание угодить, получить одобрение хорошего сыночка. А до всех остальных ему будто просто нет дела. Он сутками возится со своими пробирками, исследует оборотней и правда не видит в этом ничего жестокого. Для него это работа. Юнги молча кивнул. Каждый раз, когда речь заходила о «друге» Чимина, внутри поднималась мутная волна раздражения, почти до тошноты. Ему было искренне непонятно, как они вообще могли сойтись. Всё, что он успел понять о Тэхёне за это время, что он холодный, собранный учёный, который смотрит на оборотней как на лабораторный материал, не больше. — Люди без слабых мест не существуют, — наконец сказал Юнги негромко. — Есть только те, кто прячет их лучше остальных. Он же не псих. Что-то у него точно должно быть. Чимин устало провёл ладонями по лицу. — Только что? Тэхён умный. Его сложно будет перехитрить. Он опустил руки и уставился в пустоту перед собой. — А к пыткам он вообще… привык. Его отец с детства учил терпеть боль. Голос Чимина стал тише, но в нём появилось что-то тяжёлое, и личное. — Поверь мне, более изощрённых методов, чем его папаша, вы вряд ли придумаете. Он не расколется. Наоборот, станет более упрямым. Поверь мне. Я знаю его с пелёнок. Пальцы его нервно сжались на ткани простыни. — И… я не хочу делать ему больно, — добавил он после паузы, уже почти шёпотом. — Всё же мы друзья. И Тэ, не монстр, какой-то и не заслужил такой участи за то, что делает, что ему велит папаша. Юнги коротко, зло усмехнулся. — Не хочешь пыток значит, придётся искать слабое место. Он хотел на этом остановиться. Правда хотел. Но слова уже сорвались. -В перерывах между тем, как ебал ему зад не смог узнать его получше?- прозвучала слишком резко. Юнги осёкся слишком поздно. Фраза прозвучала слишком резко. Слишком грязно, и он почувствовал вину за это. Но иррациональная злость уже прорвалась наружу. Его бесило не только упрямство доктора, не только чёртовы сроки и проклятая презентация. Больше всего его разъедало то, что Чимин продолжал его защищать. Продолжал говорить о нём так, будто тот всё ещё заслуживал понимания. И от этого внутри жгло куда сильнее, чем он когда-либо был готов признать. Чимин медленно повернул голову к Юнги и взять его за запястье притянул его в свои объятия. — Зря ты так, — мягко сказал он. Без упрёка и осуждения, и от этого стало только хуже. Юнги хотелось дёрнуться. Отстраниться. Не признавать, как был груб. Но не мог. Эти объятия действовали на него слишком сильно. Будто он и сам стал плеником, не способным бороться. Эти чувства сводили его с ума, также, как и жгучая ревность. Стоило только представить в голове, что делал Чимин и этот проклятый доктор, хотелось разодрать ему шею в клочья, и разбить эту заумную голову ученного в шмятку. — Я… — Юнги провёл ладонью по лицу, раздражённо, будто хотел содрать с себя собственные эмоции. — Я не это имел в виду. Мне всё равно, чем вы там занимались. Правда. Плевать. — Именно это ты и имел в виду, — так же спокойно ответил Чимин. — Иначе не сказал бы. - его ладонь скользнула по спине и крепко прижала ближе. — Ты думаешь, я его защищаю, потому что… — Чимин запнулся, подбирая слово, — потому что он мне дорог? Юнги молчал. Потому что если бы открыл рот, снова бы не смог сдержаться. Чимин слабо кивнул сам себе. — Может, и дорог. Как друг. Мы всё-таки выросли вместе. И он мне важен… по-своему. Он поднял взгляд на Юнги. — Но я не защищаю его вместо вас. Я просто не хочу видеть, как над ним будут издеваться, выбивая информацию. Прости. Это выше моих сил. Эти слова прозвучали тихо, но ударили сильнее пощёчины. Юнги сжал челюсти так, что заходили желваки. — А если единственный способ остановить их это взять его в плен и пытать? — спросил он. — Если без этого через месяц сотни оборотней окажутся на столах у таких, как он? Чимин закрыл глаза. — Я знаю… — прошептал он. — Думаешь, я не знаю? Когда он снова посмотрел на Юнги, в глазах была уже не растерянность — боль. — Я просто не хочу начинать с него. Юнги долго смотрел на него, потом устало выдохнул. — Тогда помоги мне найти другой способ. Потому что время у нас всё равно заканчивается. Чимин поспешно кивнул, будто цепляясь за эту возможность. — Тэхён не способен на что-то действительно жестокое, — сказал он, но тут же покачал головой. — Но ему нужно дать время. Поговорить ещё раз. Он поймёт, что поступит правильно, если сделает, как мы просим. Вот увидишь. Дай ему шанс всё исправить. Юнги посмотрел на него тяжёлым, неподвижным взглядом. — Разве это не он усыпляет оборотней? — напомнил он. — Он, — подтвердил Чимин, и слова будто царапнули его изнутри. — Но только потому, что его заставляет система. Сам он никогда бы не отправил невинных на верную смерть. Поверь мне. Я знаю. Я видел его в Колизее. И я говорил тебе тогда, что он до последнего отговаривал меня от той затеи. Ты должен быть отчасти благодарен ему за то, что я тогда не пошёл до конца… и никого не убил. Юнги коротко, неверяще усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я поблагодарил убийцу за то, что он оказался не достаточно кровожадным? Он резко поднялся с кровати. Доски пола тихо скрипнули под его шагом. — Спасибо, что проявляете к нам гуманизм, — едко продолжил он. — Что не убиваете с одного укуса, а растягиваете процесс, пока наши мозги не начинают течь. Как милосердно с вашей стороны. Чимин не встал сразу. Он смотрел сжатые кулаки Юнги, на неровное дыхание, и чувствовал, как внутри вместо раздражения поднимается тяжёлая, тихая жалость. К нему. К ним обоим. — Юнги… — позвал он мягко. Тот не обернулся. Чимин медленно поднялся с кровати, сделал пару шагов ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки, будто боялся давить ещё сильнее. — Я не оправдываю то, что он делает, — мягко сказал он. — И не обесцениваю то, через что прошли вы. Я знаю, что для тебя это не абстрактные жертвы. Это лица. Имена. Боль, которую ты видел своими глазами. Юнги шумно выдохнул, но не обернулся. — И ты имеешь право злиться, — продолжил Чимин. — На него. На меня. На весь этот чёртов мир, где мы вообще вынуждены выбирать между плохим и ещё хуже. Он сделал шаг ближе. — Я просто… знаю его. И знаю себя. В нас сидит хищник. Но человечного в нас всё-таки больше. Именно поэтому я не могу просто взять и согласиться на его похищение, понимая, что ваша стая только и ждёт повода найти виновного, на котором можно будет отыграться и выпустить всю накопившуюся злость. Его голос дрогнул, но он не отвёл взгляд. — Это подло. И для меня, как для его друга настоящее предательство. Я не позволю так с ним поступить. Даже если ты этого не понимаешь. Чимин тяжело выдохнул. В груди будто лежал камень, и каждый вдох давался через усилие. — Я не слепой, Юнги, — добавил он уже тише. — Я вижу, как тебе больно. И понимаю, откуда эта злость. Правда понимаю. Он осторожно коснулся его запястья. — Давай попробуем ещё раз поговорить с ним. Последний раз. Если он откажется… — Чимин запнулся, сглотнул. — Тогда мы снова вернёмся к этому разговору. Обещаю. Слова дались ему тяжело. Юнги долго молчал, потом медленно выдохнул и всё-таки обернулся. — Ты не сможешь, — устало сказал он. — Я это уже понял. Его взгляд опустился на руку Чимина. Но он не отстранился. Наоборот, позволил их пальцам переплестись. — Если я пообещаю тебе его защиту от стаи… и никаких жестоких пыток, — мягко продолжил Юнги, — ты согласишься на его похищение? Чимин закрыл глаза на секунду, собираясь с силами. — Только если я смогу контролировать, что с ним будут делать. И смогу остановить всё это в любой момент. И вы мне не помешаете. Юнги задумался. Челюсть напряглась, будто он проглатывал собственное несогласие. Потом всё же кивнул. — Хорошо. Помоги нам его похитить, и обещаю, что мы не будет с ним такими...- он осёкся. - жестокими. *** Тэхёна срочно вызвали в отдел грузооборота ранним утром. По тону голоса на том конце линии было ясно, что что-то пошло не так с поставками оборотней, документы на которых он оформлял лично. Трубка едва успела погаснуть в его руке, а внутри уже разлился холод, и предчувствие чего-то нехорошего. Он медленно выдохнул, заставляя лицо застыть в привычной маске собранности. Показывать панику сейчас было нельзя. Всё итак сыпалось из его рук. Не хватало ещё привлечь лишнее внимание. В отделе его встретила напряжённая тишина. Люди говорили вполголоса, экраны были открыты не на отчётах, а на служебных сводках. Начальник смены протянул ему планшет, не глядя в глаза. — Ночной конвой на Колизей. Сектор С- 247. Потерян. Тэхён нахмурился. Руки потели. Он смотрел серьёзно, но внутри уже нарастала тревога. — Потерян в смысле задержан? — В смысле… — мужчина сглотнул, — перестал выходить на связь. Потом поступил сигнал бедствия. Когда прибыли наши… там уже никого не было. Тэхён провёл пальцем по экрану. Фото с дрона. Развороченный асфальт. Кровь. Опрокинутый транспортник. Разорванные цепи. И пустые крепления. — Пленные? — Тэхён сглотнул, пытаясь не поддаваться панике. Его голос звучал ровно. Слишком ровно для того, кто испытывает тошнотворный ужас от увиденного. — Часть тел нашли. Большинство, нет. По следам… — сотрудник замялся, - четверых взяли в плен. Следующее фото заставило его пальцы замереть. Тела охраны. Вампиры. Убиты. Разорваны. — Это не просто нападение, — добавил кто-то за его спиной. — Это была операция по освобождению. Тэхён почувствовал, как внутри что-то медленно уходит вниз, будто обрывается. Освобождение означало только одно. Кто-то узнал. Кто-то целенаправленно перехватывает перевозки. Кто-то уже идёт по следу. И по его следу тоже. Он перевёл взгляд ниже. Документы рейса. Электронная подпись: Руководитель исследовательского отдела биорегуляции Ким Тэхён. Сердце ударило громче. Тяжело. Если кто- нибудь узнает это будет не просто утечка. Это будет скандал, с последующим расследованием. И он стоит в самом центре. — Служба безопасности уже подключилась, — осторожно сказал начальник смены. — Проверяют, кто имел доступ к маршрутам. Он помедлил. — В полицию мы, разумеется, не обращаемся… по понятным причинам. Тэхён коротко кивнул. Он всё понимал. В делах, которые официально не существуют, проблемы решают тихо. Иначе поднимут всё: документы, подписи, цепочку согласований. А подписи стояли у многих. Не только его. — Нападавшие забрали часть документации, — продолжил мужчина тише. — В том числе сведения о кураторах поставок. Похоже, они собирают данные. Он всё же поднял глаза. — Вы, как главное лицо по этому направлению. Вам может грозить опасность. Тэхён не ответил сразу. Он смотрел в экран, но строчки расплывались. Вот чего ему только не хватало. Стать мишенью. Это был не сбой в логистике. Не случайная атака. Не банда, решившая поживиться. Это было целенаправленно. Кто-то пришёл именно за этим конвоем. Кто-то знал маршрут, и имена. И если они дойдут до конца цепочки… Расскажи он полиции его посадят. А если промолчит его убьют. Прекрасно складываются дела. Тэхён медленно выдохнул чувствуя эту отчаянную усталость от того, что с каждым днем становится всё хуже и хуже. Казалось, что падать уже дальше некуда, но нет. Дна он видимо, пока не достиг, но удар обещал быть сильным. -Вы знаете, кто это был?- выдавил он, пытаясь звучать спокойно. — К сожалению, они действовали грамотно. Ни на один видеорегистратор не попали, — ответил мужчина. — Но… кое-кого камере всё же удалось зацепить. Он нажал несколько кнопок на планшете и развернул экран к Тэхёну. Видео было в плохом качестве. Картинка подрагивала, распадалась на шумные квадраты. Звука не было. Только серый, рваный силуэт дороги и вспышки движения. Тэхён вцепился в планшет крепче, чем собирался. Он даже не сразу заметил, что задержал дыхание. На записи мелькали фигуры. Слишком быстрые, и резкие. Камеру дёрнуло. Изображение на секунду поплыло. И в этот момент в кадр попал он. Волк. Крупный. Движущийся иначе, чем остальные. В его пластике было что-то не дикое. Осознанное. Он действовал решительно и беспощадно. Разрывал жертву на куски так, что Тэхёна чуть не вывернуло от этого вида безжалостного месива. Кадр оборвался. Видео пошло дальше: хаос, бегство, пустая дорога. Но Тэхён уже не видел остального. Внутри всё будто оборовалось. Он узнал его сразу. Таких волков не бывает случайно. Таких не спутаешь. Королевский волк. Чонгук. Имя всплыло в сознании тяжёлым, неотвратимым ужасом. И вместе с ним пришло понимание, от которого по спине медленно пополз ледяной холод. Перед глазами потемнело, и пол едва заметно качнулся под ногами. Мужчина поспешно убрал планшет и коснулся его плеча. — Вы в порядке? Побледнели. Может, воды? — Не надо, — тихо ответил Тэхён, пытаясь справиться с дрожью в руках. Он поднял взгляд, и в нём уже не осталось прежней деловой отстранённости, только мрачный, кромешный страх от того, что он увидел на экране. — Вы видели, как он их? — То, как он действовал? — уточнил мужчина. — Да. Очень. Ни колебаний, ни попытки взять пленных. Просто уничтожал. Тэхён медленно кивнул, но слова проходили мимо. Перед глазами не уходили образы волка Чонгука и его непоколебимая решимость. В каждом его движении была ненависть к вампирам, о которой Тэхён догадывался и раньше… но никогда не видел в таком чистом, концентрированном виде. Не сложно было понять, что действовал он не в одиночестве . А значит ему удалось найти своих. У Тэхёна сжалось горло. Он ожидал, что Чонгук будет злиться. Ненавидеть. Возможно, даже искать мести. Но не так. И от этого становилось по-настоящему больно. Не потому, что Чонгук стал опасен для него. А потому, что Тэхён боялся, что он перестанет быть собой. Он знал эту грань, слишком хорошо. Момент, когда ненависть перестаёт быть реакцией на боль и становится топливом. Когда она больше не жжёт, а греет и смерть начинает приносить удовольствие. Если он дойдёт по этому пути до самого конца, от него ничего не останется. Не человека. Не того упрямого, горячего, живого Чонгука, который когда-то смеялся так, что сердце переполняло счастьем. И однажды он посмотрит на Тэхёна тем же взглядом, каким смотрел на вампиров на записи: холодным, отстранённым, без малейшего сомнения, что перед ним враг, а не тот, кто когда-то держал его руку так крепко, будто боялся отпустить. И Тэхён не был уверен, что в тот момент захочет защищаться. От этой мысли внутри стало пусто. Будто из груди вытащили всё разом, оставив только тёмную дыру, в которую медленно стекало что-то тяжёлое и безнадёжное. Он больше не боялся, что за ним придут, что его разоблачат, осудят или уничтожат. Он боялся совсем другого. Боялся, что однажды ненависть сожрёт Чонгука изнутри до такой степени, что от него останется лишь оболочка, движимая жаждой мести. Что исчезнет тот редкий, упрямый свет, который Тэхён когда-то увидел в нём. Его чистота, которая вызывала трепет. Мягкое сердце, которое хотелось беречь Способность чувствовать, сомневаться, сопереживать. — Что будем делать с тем, что узнали? — раздался рядом голос мужчины. — Я впервые вижу такого крупного волка. Какой-то особый вид… Вы же разбираетесь. Можете сказать, откуда такое появилось? Тэхён не ответил сразу. Несколько долгих секунд он просто стоял, глядя в одну точку, заставляя дыхание выровняться, а лицо застыть в привычной профессиональной маске. Это было почти выше его сил, но он справился, медленно кивнул и только потом перевёл взгляд на собеседника. — Не местный, — произнёс он сухо. — Скорее всего, завезённый. Из Голландии, например. Там встречаются более крупные особи. Мужчина задумчиво хмыкнул. — Впервые слышу… Тэхён сглотнул. Внутри вспыхнула новая, куда более опасная тревога. А если они продолжат копать? Если начнут проверять? Сравнивать данные? Догадаются, что перед ними не просто редкий экземпляр, а королевский волк, вид, который официально считается вымершим. Тогда поднимется не шум, настоящая буря. Охота национального масштаба. И Чонгук станет целью операции, и трофеем. Этого нельзя было допустить. Тэхён на секунду прикрыл глаза, собирая себя по кускам. Всё внутри рвалось: страх, вина, отчаянное желание защитить любой ценой, но наружу просочилась только холодная собранность. — Удалите видео, — твёрдо сказал он. Мужчина вскинул брови. — Если всплывёт информация, что на фуру напал иностранный оборотень, начнётся международный скандал, — продолжил Тэхён уже деловым, жёстким тоном. — А как только поднимут шум, очень быстро выяснится, куда именно вы перевозили пленных. Колизеи всплывут первыми. После этого повяжут всех. Без исключений. Он сделал шаг ближе. Голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Уничтожьте записи. Все копии. И забудьте, что вообще видели этого волка. Любые разговоры о нём это прямой путь к проверкам, комиссиям и трибуналам. Тэхён выдержал его взгляд. — Поверьте, — добавил он негромко, — молчание сейчас в ваших же интересах. Это звучало как забота. Но ощущалось как угроза. Мужчина судорожно кивнул, напуганный последствиями и это было почти, как облегчение. -Всё удалю. Не переживайте. -Живо, - приказал Тэхён и тихо выдохнул, когда файлы медленно на его глазах начали исчезать из архивов.