🖤Убей меня нежно

Намджун вошёл без стука, резко распахивая дверь. — Вернулись? — бросил он, уже зная, что да. Нервы были натянуты до предела из-за долго ожидания, и его буквально распирало желанием поскорее вывалить всё, что стало известно за время отсутствия Юнги. Мин в это время стоял у стола, опершись бёдрами о край. Руки скрестил на груди. Он выглядел, хоть и серьёзным, но спокойным. Чимин развалился в кресле напротив. Щиколотку он закинул поперёк колена, и кроссовок торчал в сторону, покачиваясь на весу. Движение было ленивым, почти наглым. Будто этот кабинет принадлежал ему, и именно он здесь задаёт правила. Подошва его ботинка медленно ходила из стороны в сторону. Он выглядел расслабленным. До появления Намджуна на его губах даже играла лёгкая улыбка и он что-то негромко говорил Юнги. Намджуну не нравился вампир. Оборотни относились к нему с презрением и излишним подозрением. Но это был выбор Юнги. И Намджуну, как и другим приходилось мириться с этим. Стискивать зубы. Молча глотать раздражение каждый раз, когда вампир вёл себя так, будто имеет право находиться здесь на равных. — Что у тебя? — спокойно спросил Юнги, будто не замечал, как перед ним стоял человек, которого вот-вот разорвёт изнутри. — Тебе с какой новости начать? С хорошей… или с очень хорошей? — Намджун усмехнулся. Улыбка вышла нетерпеливой. Он старательно смотрел только на Юнги, демонстративно не замечая пристального взгляда Чимина, словно того в кабинете не существовало. Это, разумеется, заметили все. Кроссовок Чимина продолжал медленно покачиваться в воздухе. — Не тяни, — ровно сказал Юнги. — Говори. — Начну с хорошей, — сказал Намджун. — Нам удалось вытащить оборотней, которых поставляли в Колизей. Ребята сработали быстро. Не обошлось без потерь с обеих сторон, но в целом операция прошла чисто. Документы у нас. Теперь мы знаем, кто курирует контрабанду. Раскроем их схемы и прикроем лавочку. — Отлично, — Юнги кивнул. И он действительно был доволен. Прикрыть Колизей давно стояло в его планах — причём официально, через систему. Обнародовать данные, запустить расследование, заставить виновных отвечать по закону. Уже эта новость была крупной победой. Сложно было представить, что у Намджуна есть что-то весомее. Но по его взгляду было ясно, что есть. — Ещё мы узнали, кто ставит подпись под перераспределением, — продолжил Намджун. — Его тоже можно отправить за решётку. Но… — он чуть прищурился, — я бы предпочёл разобраться с ним иначе. Слишком много крови на его руках, чтобы он отделался просто камерой. — Имя, — коротко сказал Юнги. Улыбка Намджуна стала шире. — Тот самый докторишка, который разрабатывает препарат для оборотней. Кроссовок Чимина резко замер в воздухе. — Что? — он нахмурился. — Какой ещё докторишка? Намджун даже не посмотрел на него , будто в комнате по-прежнему были только он и Юнги. Юнги же больше не выглядел спокойным. Его лицо осталось каменным, но в глазах потемнело. — Эта мразь не просто ставит на них опыты, — голос Намджуна стал жёстче. — Он подписывает бумаги на отправку в Колизей. Осознанно. Регулярно отправляет их на убой. Намджун сжал кулаки. — Такие не должны сидеть в тюрьме, — добавил он. — Они должны почувствовать, на собственной шкуре, какого это. Чимин медленно опустил ногу с колена. Теперь он смотрел прямо на Намджуна. И больше не улыбался. — Имя, — повторил Юнги тише, но опаснее. Намджун выдержал его взгляд. — Ким Тэхён. - Нужно с ним лично расквитаться за всё. - продолжил Намджун, и в его голосе появилась тягучая, мрачная удовлетворённость. - Нужно поймать его. Наши парни слишком долго смотрели, как их списывают в расход. Думаю, они оценят возможность… пообщаться с ним поближе. Уголок его губ дёрнулся. — А потом можно передать его Хосоку. Пусть взглянет на мир с другой стороны стола. Пусть впервые окажется не тем, кто решает, сколько ещё можно терпеть… а тем, над кем решают. Такие, как он, должны очень ясно понять, что именно они делали с другими. В его взгляде не было вспышки ярости. Только холодная жажда расплаты. — Стоп. - резко оборвал его Чимин. Он больше не разваливался в кресле. Нога стояла на полу, а корпус подался вперёд. — Полегче. Притормози, — взгляд стал тяжёлым, и цепким. — Я согласился помогать вам не для того, чтобы смотреть, как вы собираетесь измываться над моим другом. Намджун замолчал. Челюсть у него сжалась так, что под кожей заходили желваки. Он с трудом сдерживал себя в руках, чтобы не набросится на вампира. -Ты слышал, что он сказал?- вмешался Юнги, ощущая это повисшеее напряжение. — Твой друг, которого ты всё это время оправдывал, уверяя, что его заставляют… оказался замешан по самое горло во всём этом дерьме с Колизеем. — Это ошибка, — Чимин заметно побледнел, но голос держал. — Тэхён всегда был против такого. Он не мог лично отправлять кого-то туда. — Тогда объясни это, — рявкнул Намджун и швырнул документы ему в грудь. — Мы нашли их во время операции по освобождению наших. И там его подпись. Бумаги ударились о Чимина и рассыпались по полу. Он вскипел мгновенно и сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Сейчас ему хотелось не читать, а врезать. Юнги вскочил первым и встал между ними, жёстко выставив руку. — Спокойно. Без драк. Он наклонился, поднял один из листов, быстро пробежался взглядом. — Намджун не врёт, — сказал он, показывая Чимину.— Это его подпись. Пак выхватил бумаги из рук Юнги так резко, что листы снова зашуршали. Он уставился в документ широко раскрытыми глазами, будто текст мог измениться, если смотреть достаточно долго. — Этого не может быть… — выдохнул он. — Как он мог? Намджун коротко, зло усмехнулся. — Он учёный, который ставит опыты на оборотнях. Думаешь, перераспределение — это за гранью его морали? За деньги всё, что угодно могут сделать, такие, как он. Чимин поднял взгляд на Юнги. — Он не такой. Это не в его принципах. — Ты сам говорил, что их семья на грани банкротства, — спокойно напомнил Мин. — Может он пошёл на крайность, чтобы поправить так финансовое положение. За одного оборотня Колизей платит неплохие деньги. Юнги не выглядел потрясенным или расстроенным, в отличие от Чимина. Скорее он был даже доволен. Доволен тем, что у Чимина наконец начнут открываться глаза на своего «друга». Он с самого начала понимал, что из себя представляет этот доктор. И был полностью согласен с тем, что такой человек не должен просто гнить в тюрьме, слишком лёгкая участь. Нет. С некоторыми долгами нужно разбираться лично. -Хорошо поработали,- похвалил Юнги, обращаясь к Намджуну. - Это действительно отличная новость. Убить сразу двух зайцев: остановить презентацию препарата, закрыть Колизеи, и поквитаться с доктором. Мы выиграли куш этой операцией. Намджун довольно кивнул и перевёл взгляд на Чимина. Тот всё еще выглядел потрясенным, застыв с бумагами в руках. Улыбка с лица Намджуна не исчезла, становясь острее. — Тебя что-то смущает? Чимин медленно перевёл на него твёрдый, тяжёлый взгляд. — Меня смущает, когда личная месть становится важнее общей цели. Я тут не для этого. И помогать вам не собираюсь. Юнги резко отвёл взгляд в сторону. Внутри вспыхнула искра гнева, раздражение и это унизителное чувство ревности, которое он уже ненавидел всей душой. -Если не хочешь помогать, мы тебя не держим!- взорвался он слишком сильно, чем хотел бы. - Продолжай покрывать дела своего друга и дальше. Сразу было понятно, что ты на стороне вампиров, и там же и останешься. — Я на стороне справедливости, а не насилия, — в тон ему ответил Чимин. — Чем вы тогда лучше их, если хотите сделать то же самое? Ради этого я должен был с вами работать? Чтобы вы просто вымещали на вампире весь свой гнев? Нет. Спасибо. Я в этом больше не участвую. — Уходишь? — коротко спросил Юнги. Чимин усмехнулся резко, и без радости. — Да, блядь. Ухожу. К чёрту связь. К чёрту чувства. Он сглотнул, будто слова прошли по горлу наждаком, но всё равно выдавил: — Переживу. Дверь ещё даже не открылась, а Намджун уже хмыкнул: — Похоже, он тебя бросает. Юнги кинул на него испепеляющий взгляд. Хотелось в догонку крикнуть: ну и пиздуй к своему любовнику. Слова рвались наружу, просились добить, унизить, уколоть в ответ. Но Юнги их проглотил. Сдержался, потому что Чимин им был нужен. Заманить Тэхёна будет проще с его помощью. Его семья имела влияние, его отец помогал продавливать права оборотней на официальном уровне. Отменить препарат без поддержки семьи Пак было бы почти невозможно. И потому что Юнги уже почувствовал, как расыпается изнутри, стоили только подумать, что его соул его бросит. Его резко накрыло унизительным страхом, что он может вот так потерять его. Внутри всё перевернулось, сжалось, будто кто-то резко выдрал почву из-под ног. И в этот момент стало пугающе ясно, что не было ничего важнее этих чувств. Ни войны, ни планов, ни мести. Только мысль о том, что Чимин может уйти по-настоящему, навсегда. И он, холодный, временами безжалостный воин, готовый рвать глотки любому, кто встанет против него и его стаи… вдруг оказался беспомощным перед этими чувствами. Как выброшенный под дождь котёнок, злой на весь мир, дрожащий, но на самом деле до ужаса напуганный тем, что его просто оставят. И к этому он не был готов. Совсем. -Постой, - проглатив всё унижение, которое поднималось изнутри, Юнги пересилив себя с огромным трудом, всё же окликнул Чимина почти на выходе. Он тяжело выдохнул, стараясь не замечать удивления на лице Намджуна и не думать о том, как жалко он, наверное, сейчас выглядит. Его взгляд встретился с Чимином. Тот всё же остановился у двери. Обернулся. — Ладно, — глухо сказал Юнги. — Твоя взяла. Никаких… перегибов. Будем действовать так, как договаривались. Без крайностей. Но давай без лишней жалости. Он же заслужил наказание. Мин сглотнул, заставляя голос звучать ровно. — И от тюрьмы ты его не защитишь. Когда всё закончится, ему там самое место. Чимин кивнул. Без облегчения. — Хорошо. Внутри у него всё ещё было тяжело. Мысль о том, что Тэхён действительно мог быть замешан, не укладывалась в голове и болезненно тянула где-то под рёбрами. Но мешать тому, чтобы он ответил за свои поступки, Чимин не мог. Так было правильно. Так было справедливо. Юнги сделал шаг ближе. — Поможешь нам его похитить? Пауза длилась всего секунду. — Сделаю, как обещал, — ответил Чимин, сдаваясь. Юнги кивнул. — Отлично. В стороне Намджун тихо выругался и отвернулся. Его мутило от всей этой сцены: от чувств, компромиссов, взглядов, в которых было слишком много личного. Ирония судьбы казалась ему почти издёвкой. Из всех возможных соулмейтов Юнги достался именно вампир. Не один из десятков сильных, надёжных альф, которые пошли бы за ним без лишних вопросов. А этот кровосос белобрысый. Тот, ради кого Юнги только что впервые поставил чувства выше мести. — Какая ещё новость может быть лучше этой? — Юнги посмотрел на Намджуна. Он уже вернул себе холодную собранность, голос снова стал жёстким. Чимин опустился обратно в кресло. Теперь он не разваливался, а сидел напряжённо, уставившись в пол, застряв в своих тяжёлых мыслях. Намджун медленно улыбнулся. И на этот раз в его лице не было злости, только чистая, почти мальчишеская радость. — Мы нашли его. Юнги нахмурился. — Кого? Улыбка Намджуна стала шире. — Точнее… это он нас нашёл. Как и положено вожаку. Инстинкты привели его туда, где он должен быть. Юнги резко подался вперёд. — Седжон? — в голосе впервые прорвалось настоящее потрясение. — Он вернулся?.. Как? — Сам вышел на наших, — кивнул Намджун. — Мы сначала не поняли, кто он. А потом парень обратился в волка.И стало ясно. Это он. Седжон. Намджун тихо выдохнул, до сих пор не веря. — Именно благодаря ему операция и прошла так чисто. Он вёл себя так, собранно, как настоящий вожак стаи. Молодой ещё. Техники не хватает. Но Хосок за него взялся и сделает из него настоящего лидера. — Значит… стая снова не без вожака, — выдыхая проговорил Юнги чувствуя сразу и облегчение и радость и трепет, что снова встретится с братом, после стольких лет разлуки. Он, наверное, его уже не помнит. Маленький был, когда его похитили службы. Но Юнги, как старший брат помнил его очень хорошо. Он остался для него всё тем же мелким хулиганом, что вечно не слушался родителей, убегал, шкодничал и за это получал. Чимин, всё ещё погружённый в тяжёлые мысли, поднял голову. Даже он понимал, что для стаи это значит. Вожак — это не просто сила. Это опора. А для Юнги… это был брат. — Я хочу его увидеть, — сказал Мин и уже в следующую секунду оказался у двери. — Где он? — На площадке с Хосоком. Тренируются, — ответил Намджун. В голосе звучала едва сдерживаемая гордость. — Ведет себя уверенно, как будто и не пропадал. Юнги замер на мгновение, держась за ручку двери. — Он уже знает? Кто он? — Ники сказал ему, — кивнул Намджун. — Он был в шоке, конечно. Но держится. Пацан крепкий. Теплая улыбка вернулась на его лицо. — Решительный. И уже сейчас ведёт себя так, будто готов принять всё это на себя, когда придёт время. — Останьтесь здесь. Я хочу поговорить с ним один. - попросил Юнги. Голос звучал ровно, но в этой ровности пряталось слишком многое. Он вышел, даже не закрыв за собой дверь, переполненный эмоциями от предстоящей встречи. *** Хосок не просто дрался, он работал. Холодно, точно, без лишних движений. Его корпус едва заметно уходил в сторону, когда кулак Чонгука рассекал воздух там, где секунду назад была челюсть. В ответ следовал короткий, сухой удар под рёбра — не на поражение, а чтобы напомнить: открываться нельзя. Чонгук уже тяжело дышал. Мокрая от пота чёлка липла ко лбу, майка прилипла к спине, обрисовывая напряжённые мышцы. Он атаковал упрямо, яростно, будто пытался не просто достать противника, а выбить из себя всё, что жгло изнутри. Каждый его выпад был на грани — чуть больше силы, чуть меньше расчёта. — Думай, а не злись! — рявкнул Хосок, уходя в сторону и перехватывая его запястье. Резкий рывок, и Чонгук уже летит на настил. Канаты дрогнули, когда он спиной врезался в них, тут же оттолкнулся и снова пошёл вперёд, почти не чувствуя боли. Капля крови с разбитой губы сорвалась вниз и тёмным пятном впиталась в серое покрытие ринга. Удар. Блок. Локоть вскользь задел скулу. Глухой звук перчаток, сталкивающихся снова и снова, эхом разносился по залу. Хосок видел, что Чонгук выматывает себя специально. Не экономит дыхание, не бережёт корпус. Лезет в ближний бой, пропускает, лишь бы достать в ответ. Так дерутся не на тренировке. Так дерутся, когда внутри слишком много того, что нельзя выпустить словами. Очередная атака — быстрая связка, почти красивая, если бы не дрожь в плечах от усталости. Хосок сбил ритм одним точным толчком в грудь. Чонгук отшатнулся, пятками проехался по настилу, но устоял. Тяжёлое дыхание заполнило паузу между ними. Капли пота падали на пол, как редкий дождь. — Ещё раз, — хрипло бросил Чонгук, вытирая рот тыльной стороной перчатки. Хосок прищурился, уже собираясь ответить, как за пределами ринга скрипнула дверь зала. Шаги были спокойные. Тяжёлые. Знакомые. И даже не оборачиваясь, Хосок понял, кто именно пришёл. Юнги не спешил. Он шёл вдоль стены, засунув руки в карманы. Чонгук почувствовал, приближение гостя спиной, будто по позвоночнику пробежал холодок. Он на секунду замешкался, и этого хватило. Хосок резко сократил дистанцию, выбил опорную ногу и впечатал его плечом в канаты. Те жалобно скрипнули, натягиваясь. — Не отвлекайся, — тихо, но жёстко сказал он прямо в лицо Чонгуку. — На поле боя никто не даст тебе паузу, чтобы поглазеть. Чонгук стиснул зубы, кивнул и оттолкнулся обратно в центр. Только дыхание теперь стало ещё тяжелее, рваное, и злое. Юнги остановился у самого ринга. Облокотился предплечьями на край, наблюдая молча. Седжон. Это и правда он. Мин узнал его сразу. По взгляду исподлобья, в котором упрямство всегда шло впереди страха. По выбившимся прядям, которые тот вечно забывал убирать со лба. По тому, как злился — ярко, честно, всем телом, будто иначе просто не умел. Губы Юнги дрогнули, складываясь в едва заметную, почти неверящую улыбку. Он столько раз прокручивал в голове, как он. Учился жить с мыслью, что брата, возможно, больше нет. Что он опоздал. Не успел. Не защитил. А сейчас тот стоял на ринге: живой, взмокший, упрямый, с разбитой губой и огнём в глазах. Вечно собранный, жёсткий, почти ледяной Юнги вдруг с трудом сглотнул. В горле встал тяжёлый ком, предательски жгучий. Пришлось сильнее сжать челюсть, чтобы лицо снова стало привычно спокойным. Только взгляд всё равно выдавал. Слишком тёплый. Он смотрел на брата так, будто боялся моргнуть, и он исчезнет. Удар Чонгука наконец прошёл короткий, снизу, в корпус. Хосок шумно выдохнул, отступил на полшага и тут же ответил серией в голову, заставляя того закрываться и пятиться. — Силы есть, — спокойно бросил Хосок. — Мозгов пока маловато. Чонгук зарычал сквозь дыхание и снова ринулся вперёд. Хосок поймал его в клинч, прижал, давая обоим секунду перевести дух. — Хватит, — сказал он уже тише. — Ты не мешок бьёшь. Чонгук дёрнулся, но не вырвался. Лоб упёрся Хосоку в плечо, грудь ходила ходуном. — Ещё раунд, — упрямо прохрипел он. — Потом, — отозвался Юнги. Всего одно слово, негромкое, но в нём было столько приказа, что Хосок сразу разжал хватку. Чонгук медленно обернулся. Взгляд мутный от усталости, губа разбита, под глазом уже наливается тёмное пятно. Юнги снова не сдержался от улыбки. — Вернулся, наконец, Юнги. — выдохнул Хосок, стаскивая с шеи полотенце и вытирая лоб. Дышал он тоже тяжело, но в голосе звучало облегчение. — Ага, — тихо ответил Юнги, не сводя взгляда с Чонгука. — Оставь нас наедине, Хо. Хочу с ним поговорить. — Конечно. Без проблем. Хосок бросил Чонгуку полотенце. — Отдыхай. Потом добьём тренировку. Он легко перепрыгнул через ограждение и направился к выходу, оставляя после себя запах пота, резины и разогретого металла. Чонгук провёл полотенцем по лицу, стирая пот и кровь с губы, и украдкой взглянул на Юнги — настороженно, будто до сих пор не понимал, как с ним говорить. Как смотреть. Как вообще теперь рядом стоять. Ему уже всё рассказали. Про родословную. Про стаю. Про то, кем он родился. Альфа. Будущий вожак. Тот, кого ждали. Особенно — родной брат. Но внутри у Чонгука всё ещё было ощущение, что это говорят о ком-то другом. О более сильном, более уверенном, более… готовом. Он стоял босыми ступнями на холодном покрытии ринга, с разбитым лицом и дрожью в руках после боя, и пытался уложить в голове простую, невозможную мысль: его жизнь только что повернулась так резко, что прежнего пути больше не существует. Юнги не подходил ближе. Стоял у края ринга, опираясь ладонями о канаты. — Больно? — спросил он негромко, кивнув на разбитую губу. Чонгук хмыкнул, осторожно потрогал щёку изнутри языком. — Терпимо. Пауза повисла между ними. Обоим было непривычно вот так разговаривать. Юнги выдохнул через нос. — Дрался злобно. — Он сказал не отвлекаться, — Чонгук кивнул в сторону выхода, куда ушёл Хосок. — Вот я и не отвлекался. — Я не про технику. Чонгук опустил взгляд. Сжал в кулаке мокрое полотенце. — Мне нужно стать сильнее, да? — спросил он. — Раз уж… всё это. Юнги медленно кивнул. — Ты будущий вожак стаи, — спокойно ответил он. — У тебя уже есть врожденная сила. Остальное приложится. Чонгук вскинул на него глаза, впервые прямо, без этой осторожной боковой проверки. — Ты правда… мой брат? Вопрос прозвучал не как сомнение в факте, а как сомнение в праве. Он его совсем не помнил. Чувствовал себя чужим. И где-то даже не достойным. Изначально, ему казалось, что Юнги альфа. Все о нем говорили, как о главном, сильном, и стойком предводители. Порой даже с трепетом и страхом. Но теперь, глядя в глаза брату, Чонгук понял, что перед ним омега. Но всё равно чувствовал себя рядом, слишком потерянным и не таким крутым. Юнги кивнул с грустным смирением -Ты не помнишь меня, да? Чонгук фыркнул, но тут же снова стал серьёзным. — Я ничего не помню. — Ты был ещё маленьким, когда они тебя забрали. — мягко объяснил Юнги. — Но я помню всё. - твёрдо сказал он. - За нас двоих. Чонгук отвёл взгляд в сторону, прежде чем снова решится посмотреть на брата. — Все смотрят на меня так, будто я уже кто-то, — тихо произнёс он. — А я пока просто… я. — Не переживай об этом, — кивнул Юнги. — Инстинкты уже привели тебя сюда. Они же поведут тебя дальше. И сделают тем, кем ты должен быть. Настоящим вожаком стаи. Мин наконец перелёз через канаты и остановился в шаге. Внимательно, почти жадно разглядывая лицо Чонгука, знакомые черты, упрямую складку между бровями, злость, которую тот ещё не научился прятать. Родное. Он медленно протянул руку, давая время отшатнуться, если что. Но Чонгук не отшатнулся. Пальцы легли ему на затылок. Короткое, крепкое прикосновение. Не нежность. Что-то на братском. Голос, когда Юнги заговорил, стал ниже. — Больше я тебя не потеряю, Седжон. Понял? Чонгук сглотнул и кивнул. Почувствовал связь.