🖤Убей меня нежно

— Так ты, выходит… мой дядя? — спросил Сыхён, лениво раскачиваясь на скрипучих качелях. Доска под ним была тёплой от солнца, канаты тихо поскрипывали при каждом движении. Носок его кроссовка время от времени чертил дугу в пыли, поднимая лёгкие облачка сухой земли. Чонгук стоял неподалёку, прислонившись плечом к стволу старого клёна. Руки были скрещены на груди, а взгляд устремлен куда-то мимо двора, туда, где за забором шумел лес. — Выходит… что так, —хмыкнул он. — Придётся привыкать. Качели качнулись сильнее. Сыхён оттолкнулся пятками от земли и, пролетая вперёд, посмотрел на него вверх ногами. Волосы свесились, и глаза блеснули. — Привыкнешь, — уверенно заявил он. — Я уже привык. Он затормозил, волоча подошвы по земле, и качели жалобно скрипнули, останавливаясь. — У меня был один дядя, — продолжил мальчик, болтая ногами. — Теперь их два. Он прищурился, разглядывая Чонгука серьёзно. — И оба самые сильные в стае, — добавил он с явной гордостью. — Мне повезло. Чонгук тихо хмыкнул, но взгляд у него смягчился. Он отвёл глаза, провёл ладонью по затылку — жест, который появлялся у него всегда, когда становилось слишком тепло где-то под рёбрами. Сыхён улыбнулся так широко, будто только что выиграл что-то очень важное, и снова оттолкнулся, уносясь вперёд вместе с тихим скрипом канатов и запахом прогретого дерева. Чонгук неожиданно сильно привязался к этому мальчику — своему племяннику, как бы странно это ни звучало. Время рядом с ним было почти похоже на уют. На редкие минуты тишины внутри, когда тело переставало жить в вечной боевой готовности, а ответственность за стаю переставала давить на плечи тяжёлой, невидимой плитой. Он до сих пор не был уверен, что справится с ролью вожака. Стая стала частью его самого — её запах, её голоса, её боль жили в нём. И всё же он чувствовал себя чужаком среди тех, кого должен был вести за собой. Словно занял место, к которому ещё не дорос. Пока что — нет. Внутри него всё равно оставалась дыра. Глухая, ноющая пустота, которую невозможно было заполнить ничем. Она появилась в тот день, когда он потерял Тэхёна. Чонгук всё ещё вспоминал о нём. Скучал так сильно, что временами казалось ещё немного, и тоска разорвёт его изнутри. Он тренировался до изнеможения, надеясь выбить из головы эти мысли вместе с потом и болью в мышцах. Но ни усталость, ни физическая боль не могли заглушить то, что поселилось слишком глубоко. Это чувство разъедало его медленно и неотвратимо, причиняя страдания сильнее любых ран, сильнее всего, что он пережил в своей жизни. Даже наказания и пытки в центре, где вампиры ломали его, пытаясь сделать послушным, теперь казались чем-то меньшим. Телесную боль можно было пережить. Душевную же некуда было деть. Иногда Чонгук ловил себя на мыслях, что завидует Джину. Тому, как Тэхён смотрел на него. Как доверял. Как позволял быть рядом так близко, как никому другому. И в этих мыслях Чонгук неизбежно приходил к жестокому, разъедающему выводу: возможно, от него избавились потому, что он оказался «недостаточным». Слишком мягким. Слишком неопытным. Не понимающим, что именно нужно Тэхёну. Теперь, со слов Джина, он знал больше. Знал, что Тэхёну важно было не просто подчиняться силе, а чувствовать её на грани — там, где боль смешивается с доверием, где контроль становится способом заглушить шум в голове, выжечь лишние мысли, исчезнуть в ощущениях. Чонгуку это было трудно понять до конца. Но он пытался. Потому что если это действительно помогало Тэхёну справляться… значит, в этом была своя правда. Порой в Чонгуке вспыхивало почти детское, отчаянно наивное желание сорваться отсюда хоть ненадолго, разыскать Тэхёна и снова попытаться доказать, что он может быть достойным. Теперь всё было иначе. Теперь он знал, кто он. Вожак. Лидер по крови. Рождённый доминировать, рождённый вести за собой. И это знание жгло в нём изнутри. Ему хотелось не просто быть сильным рядом с Тэхёном. Хотелось, чтобы эта сила ощущалась. Давила. Обволакивала. Чтобы от одного его присутствия по коже бежали мурашки, чтобы воздух между ними, становился тяжёлым, наэлектризованным, полным невысказанного напряжения. Иногда эти мысли накрывали его так резко, что перехватывало дыхание. В груди разгоралось что-то тёмное, жадное, почти болезненное желание не обладать, а быть тем, кому позволяют подойти так близко, кому доверяют настолько, что можно перестать держать себя в руках. И, может быть… если он станет таким — сильным, уверенным, способным выдержать любую бурю чужих чувств, — тогда Тэхён посмотрит на него иначе. Так же, как когда-то смотрел на Джина. С теплом, от которого плавится что-то внутри. С тем тихим, опасным огнём, который говорит без слов: я выбираю тебя. И от одной только мысли об этом у Чонгука внутри всё сжималось. От тоски, от желания, от невыносимой, жгучей надежды. Чонгук всё больше ловил себя на мысли, что борьба за свободу перестала быть только ради себя и стаи. А ради того, чтобы однажды, уже имея равные права с вампирами, прийти однажды к Тэхёну и больше не склоняясь перед ним на колени протянуть ему руку и повести за собой, в очередной раз предлагая стать его парой. Ему было страшно даже допускать мысль, что Тэхён может отказать. Поэтому в своих фантазиях Чонгук всегда слышал только одно слово — да. Тихое, тёплое, выдохнутое ему в губы как когда-то давно, в тесном коконе объятий. Или как там, на лугу, под открытым небом, когда казалось, что впереди у них целая жизнь, и никто не сможет её отнять. Иногда эти воспоминания казались почти сном. Слишком светлыми, слишком хрупкими по сравнению с тем, во что превратилась их реальность. Было ли это по-настоящему? Или он просто держится за иллюзию, потому что без неё не выдержит? Чонгук не знал. Но каждой клеткой своей души упрямо, отчаянно, до боли он надеялся, что однажды, когда станет по-настоящему свободным… Тэхён скажет ему "ДА" уже не в воспоминаниях, не в фантазиях, а в реальности. И тогда всё это — борьба, боль, потери — наконец обретёт смысл. Юнги подошёл незаметно. Чонгук, утонувший в собственных мыслях, заметил его лишь в последний момент, когда знакомая фигура уже была совсем рядом. Сыхён первым отреагировал на его приход. Он ловко соскочил с качели и, не раздумывая, помчался навстречу, звонко смеясь и раскинув руки. — Дядя! Юнги подхватил мальчика на лету, легко, будто тот ничего не весил, и, улыбаясь, покружил его в воздухе. Детский смех рассыпался вокруг, тёплый и беззаботный. Через секунду он аккуратно поставил Сыхёна обратно на землю, всё ещё придерживая за плечи, словно не хотел отпускать слишком быстро. — Отдыхаете? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Юнги. — Мы с дядей Чонгуком игрались, — тихо ответил Сыхён. — Чонгуком? — переспросил Мин, слегка растерявшись. — А, ну да… с ним. Ему все ещё было непривычно, что брат решил остаться под новым именем. Хотя и было понятно почему. Старое имя было для него чужим, забытым, далеким из детства. Для Юнги оно оставалось ближе всего, но он принял выбор Чонгука и его желание выбирать имя, которое ему больше откликалось. Всё же этот упрямый, стойкий характер, привычка не следовать чужим правилам и выбирать свой путь делали Чонгука настоящим вожаком. Он врождённо стремился вести, а не быть ведомым. Юнги, будучи омегой, чувствовал это инстинктивно. Он сразу понял, что нельзя давить на него, и позволил Чонгуку самому определять маршрут, спокойно принимая его лидерство. -Я вышел подышать воздухом и провести время с Сыхёном. А потом у меня снова тренировка с Хосок-хёном- ответил Чонгук, сдержанно. Он как будто подсознательно всё еще держал дистанцию, как с чужим. Но Юнги понимал, что со временем станет легче. Он не пытался узнать ничего про Чонгука. Ни как он жил у вампиром, ни что пережил. Брат не стремился открываться. А Юнги считал, что ему самому должно захотеться это сделать. Без давления. — Не забывай, что кроме тренировок есть и другая жизнь, — мягко сказал Мин, улыбаясь. — Мы надеемся не на войну, а на мир с вампирами. И наша жизнь должна быть не только про борьбу, но и про радость. Ты уже видел наших омег? — Омег… — Чонгук нахмурился. Внутри волк напрягся, шерсть взъерошилась. Альфа всё ещё не мог отпустить старую установку: в глубине души он продолжал ощущать, что у него уже есть пара, и любое упоминание чужих омег заставляло его нервничать. Юнги заметил, как Чонгук ощетинился и дал тут же заднюю. — Я не пытаюсь заставить тебя сразу искать себе пару, — спокойно сказал он. — Ты уже совершеннолетний. - напомнил он уже мягче. - Омега для альфы — не просто кто-то рядом. Это опора, та, кто может уравновесить твою силу и натиск, помочь сдержать импульсы, когда внутренний волк рвётся наружу. Это не слабость, Чонгук, а баланс. И такова наша природа. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией брата. — Без омеги альфа остаётся один на один со своими инстинктами, со всеми ожиданиями и напряжением, которое накапливается изо дня в день и выливается в итоге в агрессию раз в месяц. Тебе скорее всего уже знакомо это чувство, когда разум не контролирует инстинкты. С омегой можно довериться, разделить ответственность, ощущать поддержку и… немного покоя. Юнги не настаивал. Его голос был тихий, уверенный, без давления. Он понимал: смысл этих слов дойдет до Чонгука только тогда, когда тот сам будет готов их услышать и принять. — В конце концов, рано или поздно тебе придётся подумать о наследнике — он нам действительно нужен. Королевская семья должна приумножаться, и тогда мы станем непобедимыми. Чонгук вскинул голову, так, будто, как будто его уже к чему-то принуждают. Единственное, о ком он думал в этот момент был всё ещё Тэхён. И с ним наследников сделать не получится, как бы все этого не ждали. А Чонгук не намерен был жертвовать своим выбором ради того, чтобы кому-то угодить. Он все ещё не был уверен, что Тэхён когда-то вообще согласится быть его парой, но внутри всё равно вскипало от одной мысли, что кто-то может занять его место. — Не хочу это обсуждать, — отрезал он слишком резко. — Вампиры постоянно пытались навязать нам свои правила, превращают нас в инструмент для размножения. Хотя бы здесь можно не относиться ко мне как к… - он осёкся, стискивая зубы. - как к производителю? -Оу, я понимаю, Сед...Чонгук. - Юнги почувствовал, что задел по кровоточащей ране и тут же стушевался, ощущая себя виноватым. - И, наверное, мне стоит извиниться… Я не хотел, чтобы это звучало так. - он осёкся, подбирая слова. - Я просто… волнуюсь за тебя. Ты будущий вожак стаи. Чонгук сжал челюсти, но не сказал ничего. — Я знаю, что давление со стороны… всех этих ожиданий — тяжёлое, — продолжил Юнги, осторожно. — И я не хочу быть ещё одним, кто пытается навязать тебе свой путь. Ты сам выберешь, когда и как… а я буду рядом. Чонгук едва заметно вздохнул, волк внутри всё ещё был напряжён, но часть шерсти уже расправилась. Слова Юнги касались его, хотя он не хотел этого признавать. — Просто… — Мин сделал лёгкую паузу, — знай, что для меня важно не то, чтобы ты следовал чьим-то ожиданиям, а чтобы ты был собой. Здесь ты дома, - напомнил Юнги мягко. - Свободен. Чонгук опустил взгляд и кивнул. Юнги тихо вздохнул, задержав взгляд на нём. Он видел мрачный облик брата и понимал, что внутри у Чонгука много того, о чём он не говорит вслух, мыслей, которые заполняют разум и не дают покоя. Но он сдержался, не расспрашивая, и аккуратно сменил тему. — На следующей неделе у нас будет фестиваль. Много еды, веселья, танцев… Очень надеюсь, что ты присоединишься. — Фестиваль? — Чонгук озадаченно поднял взгляд. Юнги кивнул: — Даже оборотни умеют веселиться. Даже такие серьёзные, как мы. — Он взглянул на часы. — Мне пора. Нужно разобраться с одним важным делом. А потом вернусь, и мы сможем ещё поговорить. — Конечно. Иди. Я тоже скоро на тренировку, — ответил Чонгук сдержанно. Юнги ещё немного постоял, будто запоминая лицо брата, потом молча кивнул и перевёл взгляд на племянника: — Сыхён, мне пора. Веди себя хорошо. И ни в коем случае не убегай за периметр, а то в этот раз точно всыплю по самое «не болуй». Понял? — Да, дядя! — весело выкрикнул мальчик, высоко раскачиваясь на качели. — Я буду с дядей Чонгуком! Юнги ушёл, оставив после себя тёплое чувство защищённости, которое даже Чонгук не мог полностью отрицать. Он мысленно представил: каким бы сильным и естественным вожаком он был, если бы родился альфой. Но судьба распорядилась иначе, и именно Чонгуку предназначено было нести эту тяжесть. *** Тэхён только закончил обход оборотней под своим присмотром, когда телефон внезапно завибрировал в кармане. Он аккуратно отложил планшет на стол,и попращался с медсестрами мягким кивком и едва заметной улыбкой, которая скрывала усталость и напряжение. Не спеша, Тэхён вышел из отделения, и направился в лабараторию, на ходу доставая телефон из кармана. Пальцы привычно скользнули по экрану, разблокируя его, и ту же секунду сердце пропустило удар тут же замирая, видя от кого пришло сообщение. Тэхён замедлил шаг всего на долю секунды, но быстро вернул себе прежний ритм, сворачивая в сторону лабораторного крыла. Лицо оставалось спокойным, почти скучающим, только пальцы сжали телефон чуть сильнее. "Привет. Ты был прав. Я погорячился. Давай не будем ссориться из-за этого. Хочу загладить свою вину. Как насчёт того, чтобы встретиться на парковке молла AK Plaza в восемь вечера?" Тэхён перечитал сообщение дважды, не веря собственным глазам. Тот самый упрямый Чимин, который всегда стоит на своём, вдруг признаёт, что был неправ? Невероятно. Почти невозможно. Но уголки губ всё же едва заметно дрогнули. Напряжение последних дней вдруг ослабло. В груди стало легче дышать. Он и правда боялся, что потерял его. Лучшего друга. Они знакомы с пелёнок. Выросли бок о бок, как братья, которые могут злиться, спорить, не понимать друг друга, но всё равно не имеют права ставить точку в этой истории. С кем угодно, но только не между ними. Тэхён толкнул дверь лаборатории плечом и вошёл внутрь. Свет здесь был ярче, холоднее. Он прошёл к столу, положил телефон рядом с микроскопом, потом снова взял его в руки, ещё раз перечитывая сообщение. Внутри теплилась осторожная, почти мальчишеская надежда, что хотя бы с Чимином всё ещё можно вернуть, сделать, как прежде, и не чувствовать эту безнадёжную пустоту внутри. Он быстро набрал ответ: "Чимин-а~ как я рад, что ты мне написал. Ты же знаешь, я не хотел никому навредить...конечно, давай увидимся и снова попробуем поговорить обо всём. Спасибо, что нашёл в себе силы меня понять. В восемь буду" Первое сообщение получилась длинным. И показалось слишком откровенным. Тэхён не привык к тому, чтобы выворачивать душу наизнанку даже перед лучшим другом. Он поморщился, стёр её и напечатал заново, короче, и сдержаннее: "Хорошо. В восемь буду." Палец завис над экраном на секунду, затем он нажал «отправить». И впервые за долгое время он позволил себе улыбнуться по-настоящему. *** Тэхен приехал на парковку за пятнадцать минут до восеми. Первый раз ему не бросилось в глаза, что Чимин назначил встречу не в привычной кофейне или баре, а здесь, среди холодного бетона и электрических ламп, что тускло мерцали над пустыми рядами машин. Всё вокруг казалось одинаковым: одинаковые светильники, одинаковые линии разметки, одинаковые серые стены, в которых легко было потеряться. Тэхён вышел из машины, держа телефон в руке, и медленно осмотрелся. Парковка была почти пустой, только несколько машин стояли на дальних секторах. Воздух был прохладный, и лёгкий ветер шевелил его волосы. Отдалённый звук закрывающейся двери эхом отдавался между колонн. Он быстро набрал сообщение: Я уже на тут. На первом этаже. Сообщение от Чимина так и не пришло, поэтому Тэхён не долго думая решил позвонить. Гудки тянулись несколько долгих минут, а трубку так и не подняли. Это было немного странно, учитывая, что до назначенной встречи оставалось всего десять минут. Значит, Чимин хотя бы должен был уже быть в пути. Он вздохнул, решив, что, наверное, тот просто задержался. Время до встречи сокращалось, но Тэхён был уверен, что скоро Чимин появится. Он проверил часы, сунул руки в карманы и спокойно огляделся. Взгляд поймала тень за колоной, которая резко скрылась из виду стоило только Тэхёну повернуть голову в ту сторону. Это заставило его напречься. В голову стали лезть тревожные мысли. Прошёл уже месяц с тех, пор, как на фуру было совершенно нападение. С тех пор Тэхён потерял покой, постоянно опасаясь, что его убьют. Он начал бояться любого шороха, в каждом домашнем оборотне подозревать угрозу, неожиданные звуки заставили подпрыгивать на месте. Но время шло, и ничего не происходило. На работе царил хаос: подготовка презентации, бесконечные совещания, отчёты. Тэхён жил в постоянном напряжении, балансируя между страхом за собственную жизнь и огромной ответственностью за проект. Сон стал редкостью, а мысли о безопасности и долге переплетались, не давая ни минуты отдыха. Он медленно сделал шаг вперёд, пытаясь отбросить тревогу. «Просто задержался», — повторял он себе, но холодок по спине уже не уходил. Парковка казалась пугающе пустой: длинные ряды машин, тусклые лампы, бетонные колонны, чьи тени, казалось, шевелились в ритме его дыхания. Тэхён ещё раз посмотрел на телефон. Сообщение от Чимина всё так же не приходило. На часах без пяти восемь. Он поднял взгляд к первой линии колонн, затем ко второй… и снова заметил тень, которая мелькнула за одной из них. Тэхён сжал руки в карманах, стараясь не выдать внутреннего напряжения, но сердце начало биться быстрее. Он начал приглядываться, прислушиваясь к звукам. Тишина. «Всё нормально… просто игра света», — шептал он себе, пытаясь отбросить тревогу, но чувство, что кто-то наблюдает, не оставляло. Тэхён сглотнул и подумал, что лучше будет подождать Чимина в машине и не на парковке, а где-то в людном месте. Потому что если оборотни всё же решили его похитить или убить сделать это среди вампиров будет сложнее. Он повернулся, делая шаг к машине, когда из тени за колонной что-то мелькнуло. На мгновение показалось, что фигура была высокой, почти сливаясь с колонной, и исчезла, стоило ему повернуть голову. Сердце дёрнулось. Тэхён сделал ещё один шаг, но ноги будто налились свинцом, он слышал собственное учащенное дыхание и биение сердца, что отдавалось в ушах. Каждая колонна теперь казалась потенциальным укрытием для кого-то, кто следит за ним. Он огляделся вокруг. Теперь каждая тень от ламп казалось ему затаившимся оборотнем. Быть может, если бы они хотели его убить, то уже бы выстрелили деревянными пулями ему в сердце. Но раз он ещё стоит живой, может всё же не стоит так рано паниковать. Тэхён почти себя успокоил, когда в отражении бокового стекла машины, он заметил движение. Что-то скользнуло за дальним рядом колонн. Он моргнул, будто пытаясь убедить себя, что это просто игра света. Но тень повторилась, переместившись к ближнему ряд. Тэхён покрылся ледяным потом, чувствуя как от паники сердце начинает стучать, как бешенное. Больше ему не казалось это игрой воображения и страх стал реальным почти диким, на грани животного. Он начал судорожно рыться в карманах, пытаясь достать ключи. Каждый раз, когда пальцы касались металлического холода, он вынимал всё подряд, стучал ключами о ладонь, но нужный ключ упорно не попадался. Голову он не опускал, постояго скользя взглядом по колоннам позади, к месту, где мелькнула тень. Каждый шорох заставлял его вздрагивать. Когда он наконец нащупал нужный ключ, пальцы дрожали так, что металл едва не выскользнул из рук. Тэхён торопливо начал нажимать на кнопку, но всё равно продолжал оглядываться через плечо резко, дёргано, будто шея жила отдельно от тела и отказывалась поворачиваться медленно. Фигура метнулась в стороне в тот самый миг, когда он снова повернулся к двери. Эти звуки бега были такие отчетливые, что ударили по нервам,как ток. Тэхён резко развернулся всем корпусом. Ключи звякнули в руке. Сердце заколотилось так сильно, что отдавало в горле. Теперь сомнений не осталось, что за ним следят. В голову пришла мысль, что он всё же первородный вампир, и если в него не станут стрелять он вполне сможет отбиться от обычного оборотня. И даже если их будет несколько. Но проверять это совсем не хотелось. Инстинкт самосохранения оказался быстрее гордости. Потому когда тёмная фигура в чёрной кожаной куртке, кепке и маске вышла к нему на встречу Тэхён даже не дал себе времени подумать. Он рванул с места. Резко, на пределе, так, что подошвы скользнули по гладкому бетону. Ключи вылетели из рук и со звоном разлетелись по полу, но он даже не обернулся. Лёгкие обожгло холодным воздухом, шаги гулко ударяли по парковке, отражаясь эхом, смешиваясь с чужими позади. Погоня. За ним гонятся. Это всё реальность. Его накрыло запоздалым, оглушающим осознанием. Его могут убить. Стало по-настоящему страшно. Живот свело ледяным узлом, дыхание сбилось, в груди разлилась тяжёлая, липкая паника. В голове, против воли, вспыхнула картина — чужие равнодушные лица, сухой текст где-нибудь на внутренней странице новостей. Имя. Возраст. Найден мёртвым. Пара строчек. Короткая биография. Ни слова о том, каким он был на самом деле. И всё. Будто его жизнь можно уместить в несколько холодных предложений. А он ведь даже не успел пожить по-настоящему. Не успел ничего исправить. Не успел сказать нужные слова тем, кто был дорог. Не успел стать тем, кем всё время собирался стать «потом». Перед глазами пронеслась вся жизнь. Годы, похожие друг на друга, дни, которые он проживал на автомате, лица, разговоры, обязанности. Всё серое, с одной единственной цветной каплей в три дня, где он был по- настоящему счастлив. Луг. Высокая трава, щекочущая ладони. Солнце, запутавшееся в тёмных волосах. Смех, который вырывался сам, без привычного контроля. Огромный волк, несущий его на спине так легко, будто весь мир не весил ничего. Ветер в лицо. Свобода, от которой кружилась голова. И Чонгук. Его тёплые пальцы. Теплый мягкий взгляд, обращенный так, будто он его целая вселенная. Поцелуй, в котором не было ни расчёта, ни страха, только выбор. Только «ты — мой». Три дня. Всего три дня настоящей жизни среди бесконечных лет существования. Тэхён мчался так быстро, что воздух резал горло, а лёгкие горели, будто он вдыхал не кислород, а раскалённый металл. Подошва с визгом скользнула по гладкому бетону, он оступился, и телефон вылетел из пальцев, ударившись о пол с глухим треском. Экран вспыхнул в темноте парковки холодным светом. Он рефлекторно обернулся, почти остановился, почти шагнул назад, чтобы схватить его, но видя, что за ним продолжается погоня, смог заметить только как 19:59 сменилось на дисплее в 20:00. Он резко повернул за колонну, и в следующую секунду врезался во что-то твёрдое. Удар был таким внезапным, что из груди вышибло воздух. Тэхён отшатнулся, поскользнулся, но его удержали за плечи. Перед ним стоял Чимин. — Чимин… — выдох сорвался хрипло, неровно. — Ты… это ты… Он тяжело дышал, воздух рвался в лёгкие рывками, взгляд всё ещё метался куда-то мимо плеча Чимина, будто опасность могла вернуться в любую секунду. — За мной кто-то гнался… Я думал… я реально думал, что это конец… Голос предательски дрогнул, и Тэхён сжал его сильнее, почти не замечая этого. Чимин на секунду замер от такого напора, а потом крепко обнял в ответ, ладонью прижимая его к себе. — Тише, тише… — низко произнёс он. — Я здесь. Всё нормально. Ты в безопасности. Он провёл рукой по его спине, медленно, заземляюще, как будто успокаивал перепуганное животное. — Это просто парковка, тут полно теней и эха. Ты себя накрутил, понял? Никто за тобой не гнался. Тэхён зажмурился, уткнувшись лбом ему в плечо. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так безумно. — Я так испугался… — почти шёпотом пробормотал он. — Я уже представил, как мне пишут некролог. Объятие Чимина стало чуть крепче. — Глупый, — мягко выдохнул он, почти с укором, но без злости. — Что ты такое говоришь? Никто тебя не собирается убивать. Посмотри на меня. Он отстранил Тэхёна ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, и крепко взял за плечи. Взгляд Чимина был внимательный, сосредоточенный, почти заботливый. — Сколько дней ты не спал? Выглядишь хреново. Тэхён нервно провёл рукой по волосам, сбивая причёску, и машинально обернулся через плечо , туда, где совсем недавно ему чудились шаги и тени. Парковка снова выглядела обычной. Пустой. Тихой. Он тяжело выдохнул, заставляя себя успокоиться. — Я давно нормально не сплю… Кошмары мучают. — голос всё ещё подрагивал от пережитого адреналина. — Я телефон выронил… вместе с ключами. Пока бежал. — Найдём мы твои ключи и телефон, — спокойно сказал Чимин, чуть сжав его плечи. — Не переживай. Тебе просто нужно выспаться. Серьёзно. Так и до паранойи недалеко. Тэхён устало покачал головой. Ему казалось, что он сходит с ума. — Не могу… — выдохнул он. — Завтра презентация. Перед Сенатом. Я не имею права облажаться. — Успеешь ты ещё выступить, — мягко перебил Чимин. — А вот если свалишься от истощения — не выступишь вообще. Голос его звучал ровно, почти убаюкивающе. Тэхён сам не заметил, как начал дышать спокойнее, как постепенно отпускало напряжение в плечах. Он опустил взгляд и кивнул. — Наверное… ты прав. Я просто… Слова оборвались. Чимин шагнул ближе, будто собираясь снова обнять его, естественно, привычно, без единого резкого движения. Тэхён даже почувствовал облегчение от этой близости, от знакомого тепла рядом. А потом почувствовал короткий укол в шею. Резкий, жгучий. Тэхён дёрнулся, отшатнулся на полшага, рука метнулась к месту укола. Он нахмурился. — Чимин, ты ч— Мир качнулся. Звук стал глухим, словно его накрыли толстым слоем ваты. Свет парковки расплылся, линии колонн поплыли. Тэхён попытался отстраниться, но тело вдруг стало тяжёлым, непослушным. — Т-ты… что… Колени подогнулись раньше, чем он успел договорить. Он бы рухнул, но Чимин поймал его, слишком ловко, слишком уверенно для человека, который «просто приехал на встречу». Тэхён вцепился в его куртку, пытаясь сфокусировать взгляд. — З… зачем… — сорвалось едва слышно. И в этот момент за спиной Чимина появилась ещё одна фигура. Та самая. Чёрная кожаная куртка. Кепка, надвинутая на глаза. Маска, скрывающая лицо. Оборотень, чья тень мелькала между колоннами. Он больше не прятался. Стоял прямо. Спокойно. Как тот, кто и не собирался убегать. Пазл сложился мучительно ясно, но слишком поздно. Тэхён перевёл мутный взгляд на Чимина. Ближе. В лицо. И не нашёл там ни паники, ни растерянности или хотя бы сочувствия. Только тяжёлую, глухую решимость. Предательство оказалось больнее выстрела в сердца, которое он ожидал, что получит от врага. Он получил пулю от лучшего друга. — …это ты… — одними губами. Пальцы ослабли. -Ты с ними... Последнее, что Тэхён увидел, прежде чем темнота сомкнулась, как человек в кепке делает шаг вперёд, а Чимин всё так же крепко держит его, не давая упасть на холодный бетон. *** Тэхён очнулся в незнакомой комнате. Сознание возвращалось медленно, будто его вытягивали из глубокой, липкой темноты. Под пальцами ощущались гладкие, свежие простыни, прохладные и идеально натянутые. Он приподнялся на локтях. Голова тут же отозвалась тяжёлой пульсацией, мир на секунду качнулся, и ему пришлось замереть, пережидая приступ слабости. Во рту пересохло, язык казался чужим. Комната была небольшой и слишком аккуратной. Светлые стены без единой картины, окно закрытое железными прутьями, оставляя лишь узкие полоски тусклого света. Тумбочка. Стул. Металлическая дверь вместо обычной. Гладкая, без ручки с внутренней стороны. Память вернулась обрывком. Парковка. Бег. Укол. Чимин. Тэхён резко сел, и это движение отозвалось тошнотворной волной. Он схватился за край кровати, дыша глубже. — Чёрт… — голос прозвучал хрипло, слабо. Он провёл рукой по шее, и нащупал маленькую болезненную точку сбоку. След от иглы. Сердце забилось быстрее, но уже не от паники, а от холодного, кристально ясного понимания. Это были они. Оборотни, что организовали нападение на фуру. Без сомнения, именно они его похитили. Наверное, будут пытать, чтобы добыть какую-то информацию. Тэхён взглянул на окно. Достаточно светло. Значит собрание в Сенате уже началось. Они похитили его прямо перед презентацией, чтобы отцу не удалось найти ему замену. Его отсутствие заставит перенести сроки одобрения препарата. Оборотни решили выиграть время. Умно. Тэхён медленно опустил ноги на пол. Ступни коснулись холодной поверхности, и это ощущение почему-то помогло собраться. Он поднялся, держась за стену, и сделал несколько шагов к двери. Каждый давался с лёгкой слабостью, будто тело всё ещё не полностью принадлежало ему. Он надавил на дверь. Не сдвинулась. Тэхён тихо выдохнул через нос, прикрыл глаза на секунду, собирая остатки самообладания. — Ладно… — прошептал он самому себе. — Спокойно. Просто… спокойно. Где-то глубоко внутри уже пришло осознание, что друг, которому он доверял больше всех, лично передал его в руки оборотней, которые вероятнее всего его ненавидят и захотят по полной отыграться. Теперь стало понятно, почему Чимин неожиданно стал альтруистом и начал заботиться о жизнях невинных. Всё потому что каким-то непонятным образом, им удалось завербовать его к себе. Тэхён почувствовал, как горечь заполняет сердце. Что ему теперь делать? Что с ним сделают? Он не хочет оказаться снова в клетке. Она вызывала в нем панический ужас. Одного воспоминания хватило, чтобы по коже прошёл холодный пот. Металлические прутья, теснота, ощущение полной беспомощности — тело помнило это слишком хорошо. В груди сразу стало тесно, дыхание сбилось, сердце заколотилось быстрее, гулко, как будто пыталось вырваться наружу. Тэхён прижал ладонь к груди, заставляя себя дышать медленно, глубже. Не сейчас. Только не паника. Она ничего не решит. Если это те самые оборотни, что напали на фуру, значит и Чонгук должен быть где-то поблизости. Мысли о нём заставили внутренности сжаться в тугой узел. Он больше всего не хотел его увидеть. Страшно было взглянуть в глаза, когда-то полные нежности и тепла, чтобы теперь видеть в них только ненависть и желание расплаты. Это было выше его сил. И слишком больно знать, что он считает его теперь своим врагом. А с другой стороны, зная, что где-то здесь рядом его волчонок сердце начинало ныть от тоски , от безумного, невозможного желания снова его увидеть. Прижаться лбом к его плечу. Вдохнуть родной запах. Почувствовать, что мир ещё можно собрать обратно. Сказать всё, что тогда так и осталось несказанным. Почему он не мог быть рядом. Почему им пришлось расстаться. Почему всё выглядело так, будто он предал. Оправдаться за тот вечер в баре. За Джина. За ту тёмную, больную связь, в которой не было любви. О чем он и сам давно жалеет. Тэхён медленно сполз спиной по стене на холодный пол. Колени сами подтянулись к груди, руки обхватили их крепко, почти до боли, будто так можно было удержать себя от распада. Лбом он уткнулся в согнутые ноги, прячась от пустой комнаты, от реальности, от самого себя. Холод от пола пробирался сквозь одежду, но он почти не чувствовал его. Глаза жгло. Слёзы подступали упрямо, горячо, и сколько бы он ни сжимал веки, они всё равно просачивались, оставляя влажные дорожки на коже. Ему было страшно. Страшно от того, что его похитили, что он заперт непонятно где, в руках тех, у кого есть причины ненавидеть его. Страшно от неизвестности — от того, что с ним сделают, сколько боли ему приготовлено, и будет ли у этого вообще конец. Ему было больно. Больно от предательства, которое оказалось не громким, не театральным, а тихим, почти нежным. С объятиями, успокаивающим голосом и шёпотом «всё нормально». От мысли, что Чимин смотрел ему в глаза и уже тогда знал, чем всё закончится. Но хуже всего было другое. Горькое, унизительное, неуместное чувство, которое не уходило, как бы он ни пытался задавить его страхом. Чонгук. Даже сейчас. Даже здесь. Даже на грани возможной смерти его больше всего терзало не то, что с ним сделают, а то, какими глазами на него посмотрит он. С презрением? С ненавистью? С болью? Тэхён судорожно втянул воздух, плечи дрогнули. Как так вышло, что среди страха, угроз, предательства именно это оставалось самым важным? Самым болезненным? Слёзы ещё жгли глаза, дыхание сбивалось, когда в тишине вдруг раздался звук. Тихий. Металлический. Щелчок замка. Тэхён вздрогнул всем телом и резко вскинул голову. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось так громко, что заглушило всё остальное. Дверь. Он даже не успел подумать, как тело среагировало быстрее разума. Тэхён вскочил на ноги и метнулся в сторону, прижавшись к стене рядом с дверным проёмом, туда, куда полотно открывающейся двери должно было его закрыть. Дыхание он зажал ладонью. Ручка снаружи медленно повернулась. Металл скрипнул. Дверь начала открываться внутрь комнаты. Полоса света из коридора легла на пол, поползла по стене, всё ближе к тому месту, где он стоял, вжимаясь в угол, стараясь слиться с тенью. Сердце колотилось так сильно, что казалось его услышат. В проёме показалась фигура. Высокая. Широкие плечи. Запах был чужой, дикий, звериный, едва уловимый, но достаточный, чтобы всё внутри Тэхёна сжалось. Оборотень. Он вошёл, не оглядываясь по сторонам, будто был уверен, что пленник слишком слаб, чтобы что-то выкинуть. И в этот момент Тэхён понял, что дверь открыта. Коридор — прямо за спиной этого оборотня. Никто не держит его. Никто не смотрит. Это шанс. Единственный. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешалось резкое, отчаянное упрямство выжить. Тэхён медленно, бесшумно убрал ладонь ото рта и напрягся всем телом, готовясь рвануть мимо него в ту же секунду, как появится хоть крошечная возможность. Дверь продолжала медленно открываться, полностью закрывая Тэхёна от его взгляда. Теперь их разделяло только тонкое полотно металла и несколько ударов бешено колотящегося сердца. Сейчас. Или никогда. Тэхён рванул. Резко, всем телом, вкладывая в этот рывок остатки сил. Он выскользнул из-за двери в тот самый момент, когда оборотень сделал ещё шаг вперёд, и их плечи почти столкнулись. Тот только начал поворачивать голову, когда Тэхён уже проскочил мимо, задев его локтем. — Эй—! Глухой рык ударил в спину. Коридор оказался ярче комнаты, свет резанул по глазам, но он не остановился. Босые ноги скользнули по гладкому полу, дыхание сорвалось сразу, в груди вспыхнула боль от резкого старта, но адреналин гнал вперёд. Сзади раздался грохот — оборотень врезался в дверь, разворачиваясь, и уже через секунду за спиной понеслись тяжёлые быстрые шаги. Слишком быстрые. Тэхён свернул за угол, едва не впечатавшись в стену, ладонью оттолкнулся, теряя равновесие, но удержался. Перед глазами всё плыло, тело всё ещё было слабым после препарата, ноги казались ватными. Впереди показалась развилка коридора. Он не думая просто выбрал направление наугад и снова побежал, хватая ртом воздух. Где-то позади уже слышались голоса. Не один. Его побег заметили. Оборотни выходили на шум. Кто-то ещё застёгивал куртку на ходу, кто-то выглядывал сначала осторожно, но стоило им увидеть его всё менялось. Взгляды мгновенно становились жёсткими. Узнавание приходило быстро. — Это он… — Чёрт… — Тревогу поднимайте! Тэхён резко остановился. Их было слишком много. И продолжали появляться. Коридор, который секунду назад казался путём к спасению, теперь превращался в узкий каменный капкан. Спереди уже стояли двое, медленно двигаясь навстречу. Сзади из-за угла выбежали ещё. Его начали зажимать. Инстинкт заставил его выпрямиться, плечи расправились сами собой, взгляд стал острым, хищным. Даже ослабленный, даже босой, он всё равно выглядел тем, кем был — опасным древним хищником. И это их злило ещё больше. — Не дёргайся, вампир, — прорычал один из тех, что был впереди. Молодой, но с глазами человека, который слишком многое потерял. — Мы и так на взводе. Лучше тебе не провоцировать нас. — Думал, сбежишь? — зло бросил другой. — После всего? Тэхён тяжело дышал, но заставил голос звучать ровно: — Я никого не трону. Просто дайте пройти. По коридору прокатился глухой, недобрый смешок. — Слышали? — сказал кто-то позади. — Он просто пройти хочет. — А наши тоже «просто жили», — холодно отрезала женщина у двери слева. — Пока ваши их не забрали. Тэхён прикусил губу. Паника поднималась в груди с новой силой. Он чувствовал себя загнанным диким животным, которого охотни прижали в угол. Оборотни медленно сходились, шаг за шагом сужая пространство. Тэхён прикинул расстояние, углы, скорость. Он мог бы прорваться через одного, максимум двух. Но не через всех. К нему вышел на встречу самый крупный. Тэхён отступил, вытягивая руку вперёд. -Не подходи. - предупрелил он, пытаясь не дрогнуть. - Я буду защищаться. Снова послышался смех. Он бил по нервам, как издёвка. -Мы тоже только защищаемся,- оскалился в едкой улыбке громила. - От таких, как ты вампир. Они явно жаждали крови и зрелишь. Хотели, вместить на Тэхёне всю свою ненависть. Это было понятно, по распирающем восторженным крикам, безумному взгляду и ярости. Громило двинулся на Тэхёна резким движением. Но не успел его поймать, как оказался прижатым спиной к нему. - Я предупреждал,- холодно процедил вампир и резким движением всадил клыки ему в шею, выпивая до момента, пока оборотень не потерял сознание. Его тело Тэхён демонстративно выпустил из объятий, облизывая окрававленные губы с хищной улыбкой. Взгляд его потемнел, стал чёрный, как тьма. Под глазами надулись синее вены. Он выглядел… красиво. Но это была не человеческая красота. Это была красота хищника. Опасная. Гипнотическая. Та, от которой не отводят глаз даже тогда, когда понимают, что смотреть нельзя. Не, как обычные вампиры. Намного угрожающе. Оборотни оторопели от этого могущества первогородного вампира, с которым по видимому встречались впервые в своей жизни и не знали, как реагировать. Взгляд Тэхёна скользил по ним медленно, лениво, как будто он выбирал, с кого начать. И каждый, на кого этот взгляд падал, ощущал, как по позвоночнику пробегает холод. Он не скалился. Не рычал. Не делал резких движений. И именно это пугало сильнее всего. Хотелось отступить, опустить глаза. Хотелось одновременно напасть, просто чтобы перестать чувствовать этот давящий, парализующий страх. Потому что он был не просто сильнее. Он был выше их в пищевой цепочке. Древнее. Совершеннее. Смертоносно прекрасное существо, которое даже не скрывало своей природы. И когда они всё же ринулись вперёд, это было больше похоже на отчаянную попытку стаи доказать себе, что перед ними не бог… а всего лишь враг из плоти и крови. А Тэхён шагнул им навстречу с лёгкой, почти ленивой грацией, как хищник, которому даже не нужно спешить. Он схватил одного за плечо и с силой швырнул в стену. Удар был такой, что воздух вышибло из лёгких с хрипом. Второго он перехватил за руку, вывернул, ломая стойку, и отбросил в тех, кто бежал следом. Кто-то всё же добрался слишком близко Тэхён резко наклонился, клыки сверкнули, и он укусил, коротко, жёстко, ровно настолько, чтобы вывести из строя. Оборотень рухнул, захлёбываясь криком. Но их было слишком много. Они продолжали стекаться в коридор со всех сторон из боковых проходов, из-за поворотов, из дверей, которые секунду назад казались пустыми. Тяжёлое дыхание, рычание, топот это был звук живой стены, которая медленно, неотвратимо смыкалась вокруг него. Тэхён понял, что прорваться силой уже не выйдет. И тогда он сделал единственное, что могло остановить их хотя бы на мгновение. Резко дёрнул ближайшего оборотня на себя — так быстро, что тот даже не успел зарычать, и развернул его перед собой. Клыки вошли в шею без колебаний. Глубоко. Жадно. Кровь была горячей. Он пил не в ярости. Хладнокровно, демонстративно, не сводя глаз с остальных. Словно показывал: смотрите. Запоминайте. Вот что я могу сделать с каждым из вас. Тело в его руках быстро обмякло, колени оборотня подогнулись, но Тэхён удержал его, прижав к себе, как живой щит. Пальцы впились в окровавленную одежду, удерживая добычу между собой и стаей. Его губы были алыми. Взгляд тёмным, пугающе спокойным. Он выглядел не загнанным. Он выглядел существом, которое всё ещё контролирует поле боя. — Ещё шаг… — его голос прозвучал с вызовом, — и я сломаю ему шею. Ни крика. Ни истерики. Только ледяная уверенность хищника, который не блефует. — Пропустите меня, — добавил он ровно. — И сегодня обойдётся без лишних жертв. Оборотни замерли. Их было больше. Намного больше. Но сейчас между ними и этим пугающе прекрасным существом лежала не просто угроза. А наглядное доказательство того, что он выполнит своё обещание. Оборотни замешкались. Инстинкт гнал их в атаку. Но другой, более древний инстинкт выжить — сжал им горло. Перед ними стоял не просто вампир. Перед ними стояло нечто больше их страха. Тэхён чувствовал это колебание почти физически. Он медленно перевёл взгляд с одного лица на другое, и в его тёмных, нечеловечески глубоких глазах не было ни спешки, ни паники. Только холодное превосходство. Кровь с его губ медленно стекала по подбородку на шею оборотня, которого он удерживал. Пальцы Тэхёна слегка сжались, ровно настолько, чтобы послышался хруст позвонков. Предупреждение. — Назад, — произнёс он тихо. И они… послушались. Не потому что подчинились. Потому что ни один из них не хотел стать следующим телом в его руках. Свобода была так близко, что Тэхён почти чувствовал её запах — холодный воздух вне этих стен, пространство, где не давит чужая ненависть. Ещё шаг. Ещё один рывок и… Толпа впереди дрогнула. Но не расступилась. Из глубины коридора вышли знакомые фигуры. — Успокойся, Тэхён, — голос Чимина прозвучал глухо, но твёрдо. Слишком спокойно для этого хаоса. — Отпусти его. Тэхён не услышал. Его всё внимание было приковано только к Чонгуку. Он стоял чуть позади остальных, и в его глазах не было ярости. Только шок. Леденящий, неподдельный ужас человека, который смотрит на того, кого когда-то любил… и больше не узнаёт. Тэхён увидел это. И внутри что-то оборвалось. Именно этого взгляда он боялся больше всего на свете. Чонгук видел в нём чудовище. Его пальцы разжались сами. Тело оборотня с глухим звуком упало к его ногам, безвольное, как тряпичная кукла. Тэхён больше не держал щит. Он просто стоял. С окровавленными губами. С потемневшими глазами. С тяжёлым, сбитым дыханием. И смотрел только на Чонгука. Он тоже не двигался. Не отводил взгляда. И в этой неподвижности было больше боли, чем в любом крике. Тишина между ними тянулась бесконечно. Шаги Чимина стали ближе. Тэхён даже не повернул головы. — Прости, — тихо сказал Пак, и в голосе впервые за всё время прозвучала настоящая тяжесть. — Но ты слишком опасен для них. Удар пришёл внезапно. Жёстко. Прямо в солнечное сплетение. Воздух выбило из лёгких мгновенно. Мир качнулся. Колени предательски подогнулись. Тэхён согнулся, хватая ртом воздух, но боли почти не почувствовал. Потому что сердце уже болело сильнее. Второй удар пришёлся по спине. Темнота накрыла резко, как обрушившаяся стена. И последнее, что он увидел, прежде чем сознание погасло, — глаза Чонгука. Полные ужаса.