Горизонт событий

      Первым пришло сознание, а за ним — боль. Она разлилась тягучим, раскалённым сиропом по мышцам и глухим, пульсирующим жжением по каналам чакры. Наруто издал тихий стон, ещё не открывая глаз, пытаясь осознать, где он. Постель. Свой матрас. Значит, не сгинул на том выжженном полигоне. Он приподнялся, костяшки пальцев побелели от усилия, и мир поплыл перед глазами. Вчерашний день нахлынул обрывками: колючая обида, болезненные тренировки, щемящее одиночество, внезапный удар темноты… — Ты как, Наруто? Голос брата донёсся не со стороны двери, а совсем рядом. Менма сидел на табурете у его кровати, подпирая голову рукой. На его обычно безупречном лице читалась неприкрытая усталость и что-то похожее на тревогу. Он не просто зашёл — он ждал, пока тот проснётся. — Ну… терпимо… — хрипло выдавил Наруто, потирая виски. Горло пересохло. — Это… ты меня принёс? Менма Кивнул. — Да, на полигоне около ручья. Но на удивление ты лёгкий. В этих словах не было упрёка. Была констатация факта, за которой стояло что-то большее: Менма действительно переживал за брата. Наруто опустил взгляд, разглядывая узоры на своём одеяле. Стыд подкатил к горлу. — Спасибо… — прошептал он. — И… прости. За вчерашнее. Мне не стоило быть таким… — он замялся, не находя точного слова. — Резким? — закончил за него Менма. Его губы дрогнули в слабой, усталой улыбке. — Да забей. Я… тоже понимаю. Понимаю, как тебе трудно и как ты стараешься. Это видно. Неловкое, но уже не враждебное молчание повисло между ними. Менма первым его нарушил. — Ладно, валяйся ещё, если хочешь. Но если решаешь идти в академию… — он встал и потянулся, кости похрустели. — ...то давай вместе. А то ещё свернёшь не туда, а мне потом пол-Конохи обыскивать. — В его тоне снова зазвучали знакомые нотки — лёгкое подтрунивание, братская забота, замаскированная под бытовую рутину. Наруто медленно, преодолевая протест каждой мышцы, спустил ноги с кровати. — Нет, я пойду. Сидеть тут в одиночестве… только больше думать буду о всяком... — Типо умный, — фыркнул Менма, но в его глазах мелькнуло одобрение. Он швырнул Наруто свернутый чистый тренировочный костюм. — Тогда вставай, собирайся. Через полчаса выдвигаемся.

* * *

      До академии они добрались без проблем. Тёплый осенний день заливал улицы золотым светом, поднимая настроение даже самым угрюмым ученикам. Коридоры академии бурлили: толпы студентов спешили на занятия, смех и возгласы сливались в один гулкий поток. Наруто шёл за Менмой, который, как живой щит, бесцеремонно прокладывал путь сквозь эту толпу. Через пару минут они уже были в нужной аудитории. Их место – последняя парта на среднем ряду – было стратегически удобным: хороший обзор на весь класс и поток свежего воздуха из открытого окна. Наруто опустился на стул, чувствуя, как усталость от вчерашнего давит на плечи, но свежий ветерок немного освежал. Класс постепенно заполнялся, и вскоре на пороге появился Ирука Умино. Учитель с каштановым хвостом, чьё доброе, но требовательное лицо было знакомо всем, поприветствовал класс и, получив в ответ хор голосов, объявил: — Сегодня проверяем домашнее задание. Теория чакры и элементальный круг стихий. Его взгляд пробежал по журналу и остановился на одном из первых имён. — Отвечать будет… Менма. Неудача. Менма внутренне поморщился. Всё, что не имело прямого отношения к силе и практике, он инстинктивно отфильтровывал. Наруто, уловив мимолётную панику в глазах брата, прикрыл лицо учебником и начал нашептывать ответы, стараясь, чтобы губы почти не двигались. — Стихии… взаимодействуют по принципу… — бормотал Менма, ловя тихие подсказки. — …превосходства и подавления, — тут же доносилось из-за книги. Так прошло несколько вопросов, пока Ирука не поднял бровь, поймав едва уловимый шепот и движение губ Узумаки. — Спасибо, Менма. За старания — удовлетворительно, — учитель сделал пометку в журнале, дав понять, что раскусил игру, но не стал устраивать разбор полётов. — А теперь, Наруто, продолжай. Расскажи подробнее про круг стихий. Все взгляды устремились на красноволосого мальчика. Он отложил учебник, сделал короткую паузу, чтобы собрать мысли. Теория была его преимущестом. — Огонь сильнее ветра, ветер – молнии, молния – земли, земля – воды, вода –огня, — он говорил чётко, без запинки. — Значит, для нейтрализации техники противника нужно использовать либо ту же стихию, либо превосходящую. Но главное – это основа для комбинаций. Можно смешивать стихии, чтобы создать более мощное дзюцу. Ирука слушал, и на его лице появилась лёгкая, одобрительная улыбка. — Молодец, Наруто. Высший балл. Именно так. Звонок с лекции прозвенел, как освобождение. Братья вместе с потоком учеников вышли на задний тренировочный двор академии, где уже витал знакомый запах травы, деревьев и свободы от парт. Для Менмы — это возможность наконец размяться. Для Наруто — новый раунд борьбы со своим телом и чакрой, но на этот раз с лёгким послевкусием маленькой победы. — Ребята, перед практическими занятиями нужно провести разминку, поэтому встаньте так, чтобы вам было удобно, и повторяйте за мной. — Ирука стал показывать обычные движения, которые были всем давно знакомы. Ученики послушно повторяли за сенсеем, ведь никто не хотел случайно получить травму. — А теперь разбивайтесь на пары для спаррингов, — голос Ируки приобрёл официальные нотки. — Результат сегодняшнего боя пойдёт в ваш семестровый аттестат. На площадке на секунду воцарилась тишина, густая от внезапного напряжения. Потом его прорвал гул голосов. Оценка в аттестате — это уже не игра, но всё равно большинство учащихся сохраняли свой оптимизм. Наруто почувствовал, как знакомый холодок пробежал по спине. Для него это значило вдвойне — шанс доказать, что он не полный ноль, или публичный провал, который окончательно закрепит его репутацию. Толпа зашевелилась, как муравейник. Кто-то с хохотом хлопал по плечу друга, договариваясь о "честном" и техничном бое. Кто-то метал взгляды, полные давней злости, выбирая себе жертву для сведения счётов. Узумаки встал на цыпочки, его взгляд отчаянно прорезал ряды, ища знакомую светлую макушку Менмы. Но удача отвернулась. Саске Учиха, холодный и неоспоримый, уже стоял перед Менмой, его поза была вызовом. — Намикадзе. Проверим, на что способен сын Четвёртого Хокаге. — прозвучало не как просьба, а как констатация факта. Менма лишь кивнул, приняв вызов, и бросил через плечо на долю секунды взгляд на брата — быстрый, полный чего-то, что могло быть извинением или пожеланием удачи, но он не смог полностью разобрать это. Наруто застыл в небольшом ступоре, будто корнями врос в землю. Толпа редела, пары складывались, а он оставался островком одиночества посреди бурлящего потока. «С кем же мне встать в пару, если я почти ни с кем не общаюсь?» Его глаза суетливо метались по оставшимся лицам, цепляясь за надежду, которой не было. И тут он почувствовал не звук, не взгляд, а легчайшее изменение в воздухе за спиной – присутствие, нарушающее его личное пространство. Тело сработало на инстинкте, прежде чем успел подумать. Он резко развернулся. Перед ним стояла Нацуми Учиха. Её рука была замерше в воздухе — она собиралась коснуться его плеча, чтобы привлечь внимание. В её широких, тёмных глазах застыло мимолётное, искреннее удивление от его резкой реакции. Оно тут же сменилось мягкой вежливостью. — Прости, мне не стоило подходить со спины, — её голос был тихим, но чётким, без тени смущения от неловкости. На её губах играла лёгкая, сдерживаемая улыбка, не насмешливая, а скорее… заинтересованная. — Ты не против стать моим партнёром? Из всех, кто ещё свободен ты выглядишь самым интересным, Наруто Узумаки-Намикадзе. Он смотрел на неё, на эту девочку, которая была живой антитезой своему ледяному брату, Саске. У него, конечно, был выбор. Можно было кивнуть какому-нибудь незаметному однокласснику и провести бой в относительной безопасности. Но он также не мог отрицать острого, взаимного любопытства, которое тянуло его к ней. Она видела в нём не "брата Менмы" и не "позор клана Намикадзе". Она назвала его интересным. В её устах это звучало как вызов и комплимент одновременно. — Хорошо, — ответил он коротко, кивнув. Его собственный голос прозвучал для него неожиданно твёрдо. Первый бой, как и ожидалось, начался между Менмой и Саске. Учихе не терпелось проверить, на что способен джинчурики его поколения. Противники встали в центре площадки, а остальные ученики столпились у кромки, под сенью раскидистого дерева, спасаясь от полуденного зноя. Ирука встал между ними, его голос прозвучал чётко и весомо: — Помните, это спарринг в тайдзюцу, без чакры. Бой окончен, когда соперник окажется на лопатках. Всё поняли? Два скупых кивка. Учитель отступил на безопасное расстояние, готовый в любой миг рвануть вперёд, если что-то пойдёт не так. — Начали! Менма и Саске сорвались с места. Движения Учихи были быстры, агрессивны и даже в некотором смысле самонадеянны. Менма же в основном блокировал и парировал удары, анализируя своего соперника в попытках найти слабое место. Блондин заметил ошибку – замах для прямого удара у соперника вышел слишком широким, обнажив бок. Менма сократил дистанцию и всадил колено в незащищённые рёбра. Приглушённый хрип вырвался из груди Саске, но тот не отскочил, а, напротив, контратаковал, бьющий удар ногой пришелся Менме по сгибу колена. Тот дрогнул, на миг потеряв равновесие. Саске, не теряя темпа, развернулся в резкой вертушке, пятка понеслась к виску Менмы но была поймана на лету. — Хорошая комбинация, Саске, — тихо, только для него, произнёс Менма. — Но слишком... прямолинейная. И перекинул его через плечо. Саске кувыркнулся в воздухе, падая плашмя, но в последний момент выставил руки, оттолкнулся от земли и приземлился в низкую стойку. Теперь его атаки вспыхнули с новой, яростной скоростью, а в тёмных глазах зажёгся кроваво-красный Шаринган с одним томоэ. Учиха нанёс серию быстрых ударов руками, большинство из которых Менма успешно блокировал. Бешенный темп Саске не давал возможности на контратаку, из-за чего Намикадзе стал пропускать всё больше и больше ударов. Блондин отпрыгнул на безопасное расстояние, чтобы выиграть себе немного времени. Менма оглядел Саске: он тяжело дышал, а на лбу была испарина. Намикадзе мог затянуть бой, чтобы выиграть за счёт своей выносливости, но он хотел более честной победы. поэтому он решил воспользоваться новым стилем тайдзюцу, которому его научил дедушка. Его движение стало не таким, как раньше. Рывок, ложный выпад рукой, заставивший Саске инстинктивно подставить локоть для блока... и тотчас точный, хлёсткий удар по нервному узлу на сгибе этой самой руки. Левая сторона Саске вздрогнула и ослабла. Менма ушёл в серию, методично долбя по ослабленному флангу. Саске отбивался, но его защита теряла симметрию, расползалась по швам. Решающий удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из лёгких Учихи. Менма, не давая упасть, тут же выполнил чистую подсечку, подхватив противника за спину и аккуратно опустив на песок. — Победитель — Менма Намикадзе-Узумаки! — Голос Ируки разрезал тишину, а затем её разорвали аплодисменты. Менма подошёл к поднимающемуся Саске, его лицо осветила не злорадная, а открытая, спортивная улыбка. — Хороший был бой. Давай повторим, когда-нибудь в будущем. Саске замер, его взгляд метался от протянутой руки к лицу победителя. Внутри бушевал вихрь: жгучий стыд поражения, лёгкое недоумение от такого жеста и... неожиданная, чистая искра азарта. Он нашёл не врага. Он нашёл настоящего и равного себе соперника. Молча, всё ещё хмурый, он пожал протянутую ладонь и, отвернувшись, пошёл к краю площадки, давая место следующим. — Отличный бой, Менма! — Восторженно сказал Наруто. Хотя он и скрыл негодование, что дедушка не обучил его новому стилю. — Хах, спасибо, братишка. Надеюсь, твой будет не хуже. — Блондин похлопал брата по плечу, и как раз в этот момент Ирука объявил о следующем бое: «Нацуми Учиха и Наруто Узумаки-Намикадзе». Узумаки неуверенно вышел в центр площадки и встал напротив Нацуми. Она вежливо поклонилась, а Наруто повторил за ней. Мальчик чувствовал, как на него было обращено множество презрительных взглядов. — Начали! — Раздался громкий голос Ируки. Нацуми сделала лёгкий уверенный шаг вперёд и нанесла прямой удар. Наруто инстинктивно попытался заблокировать удар, но из-за разницы в опыте и скорости удар пришёлся не туда, куда он ожидал. Она попала в больное предплечье Наруто, где его мышцы были ослаблены недавними тренировками. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но на самом деле это было больно. Нацуми всматривалась в лицо Наруто, его движения и как бы диагностирует слабые места. «Чёрт, бой в лобовую – конец для меня. У неё гораздо больше опыта, а также она сильнее меня физически. Нужно как-то перехитрить её... Думай, Наруто, думай...» Узумаки пропустил ещё несколько "исследовательских" ударов от Нацуми. Он сделал вид, что его левая нога подкашивается, хотя на самом деле она действительно болела. Красноволосый "случайно" открыл левый бок, прямо показывая, куда стоит бить. И Учиха, конечно же, атаковало именно туда, но в последний момент, когда воздух уже засвистел от её удара, Наруто ушёл под руку и нанёс удар ребром ладони по шее брюнетки. Но силы удара было недостаточно, чтобы вырубить соперника, поэтому красноволосый продолжил свою серию атак: по инерции от удара Нацуми пришлось сделать шаг, под опорную ногу Узумаки поставил подножку, и когда Учиха споткнулась, он нанёс удар кулаком в бок. Глаза Нацуми были широки раскрыты, но затем на ее лице появилась понимающая ухмылка. — Молодец, ты переиграл меня. Но это был последний раз. Учиха перешла в режим полного анализа действий Наруто. Она активировала свой Шаринган с одним Томоэ. «Видимо, она идёт нога в ногу со своим братом... Жалко, что я не могу так же...» – Пронеслась мысль в голове Узумаки, но она пропала вместе с ощущением острой боли в колене. Наруто даже не заметил удар, поэтому опрометчиво опустил взгляд вниз на свою ногу и в этот же момент пропустил мощный апперкот в челюсть, от которого он чудом устоял. Узумаки мельком заметил на себе обеспокоенный взгляд брата, который кусал губу от волнения и нервов. Но затем красноволосый сосредоточился на бое. Нацуми уже готовилась напасть, но Наруто, к её удивлению, сам сделал выпад. Учиха заблокировала удар и хотела уже контратаковать, но он резко пригнулся, нанося подсечку. Брюнетка вовремя подпрыгнула, но это стало её главной ошибкой. Она попалась ещё в одну ловушку красноволосого: он поднялся и попытался нанести апперкот в солнечное сплетения, пока Нацуми не могла уклониться в свободном падении. Но Учиха резко нанесла сокрушительный удар сбоку в висок Наруто, который он не ожидал и физически не мог заблокировать. Мальчик упал на землю, а перед глазами всё поплыло, но он оставался в сознании. Как только головокружение прошло, он увидел протянутую руку Нацуми, чтобы помочь ему подняться. Узумаки не сдержал смешок. — Пожалуйста, не копируй моего брата. — Но Узумаки принял помощь и поднялся на шатающиеся ноги. — Эта банальная вежливость за хороший бой. Ты действительно оказался интересным, Наруто. — Она смотрела на него с уважением. Где-то сбоку послышался голос Ируки о победе Учихи, но он не вслушивался в него. Мальчик просто пошёл в сторону остальных учеников и подошёл к брату. Голос Менмы пробился сквозь равнодушный гул арены и звон, который всё ещё стоял в ушах Наруто. — Не расстраивайся, Нару. И тут же сильная, уверенная рука легла ему под локоть, приняв на себя вес его шатающегося тела. Опора была такой же незыблемой, как скала. Наруто позволил себя вести, почти не глядя под ноги, пока мир медленно переставал быть цветным пятном боли и смущения. — Это был отличный спарринг, — продолжил Менма, его слова звучали тихо, только для них двоих. — Ты сам видел её Шаринган. Нацуми сильна. Не просто сильна — она умна. Возможно, даже опаснее Саске, потому что видит не только силу, но и слабость. А ты заставил её включить свои красивые красные глазки. Они добрались до дерева – старого, с корнями, выпирающими из земли. Менма аккуратно, почти бережно, опустил его на привычное место в тени. Прохлада коры через ткань куртки была бальзамом на разгорячённую кожу. — Спасибо... — выдохнул Наруто, и голос его сорвался на хрип. Но это слово было лишь верхушкой айсберга. Внутри же происходило что-то иное. Слова брата, простые и точные, как хорошо наточенный клинок, прорезали толщу стыда и досады. И туда, в эту свежую рану, хлынуло тепло. Не просто приятное чувство – а жгучее, почти невыносимое. Оно разливалось из центра грудины, как горячий, густой мёд, согревая изнутри озябшие от чужого презрения кости. Он молча прислонился головой к шершавой коре, закрыл глаза, давая тому внутреннему пожару утихнуть до тихого, ровного тепла в груди. Рядом мягко зашелестела трава — Менма опустился рядом, плечо к плечу, без лишних слов. И этого было достаточно.