Новый подход к писательским дилеммам

Перечитав всю статью раз пять и сделав тысячу правок, двигаюсь дальше. Важно подбирать правильные слова и выражения, чтобы не свалиться опять в волю собственного эго, которое диктует всем и вся, как распоряжаться своей судьбой, своими желаниями, своим хобби. Ведь это неправильно, это странно, когда один человек диктует всем остальным, как им быть в жизни. Откуда он это узнал? С чьих-то уст и собственного опыта. Но чьи-то слова и его сугубо личный опыт не могут подойти всем. Поэтому я лишь делюсь, но не указываю. Вы сами в праве решить, что вам нужно, а что — нет. Берите всё вкусное, а что не нравится — оставьте. В этой части я хотела бы коснуться довольно узкой, специфической темы. Слова будут адресованы не всем, только тем людям, которые не уверены в себе и своём творчестве. Итак, если вы пишете про, как любят говорить, «розовые сопли, любовь-морковь и слащавый флафф», то вам сюда. Слышали ли вы когда-нибудь, читали ли про такое мнение, что все эти цветочки-сердечки и телячьи нежности несерьёзны? Что они: 1. Уже избитая тема, в которой ничего нового не скажешь. 2. Для детей и подростков. 3. Неправдоподобны, ибо в реальности такого не бывает. Все не могут быть счастливы. И тому подобное. Чувствовали ли вы презрение в вашу сторону от тех, кто говорил эти слова? Я — да. У меня был друг с такими убеждениями, и они влияли на меня тоже, заставляя испытывать неловкость, необходимость лишний раз оправдываться перед самой собой, почему я пишу про романтику. Если вы любите описывать нежности и никогда не сталкивались с осуждением от конкретного человека/толпы и навязывании другой идеологии, то я за вас искренне рада. Значит, вы не успели ухватить новый ярлык и триггер, от которого в будущем можете пострадать. Но что делать, если вы всё-таки впитали в себя это убеждение? Послушали человека, которого считаете авторитетом, с которым у вас хорошие отношения и которому вы доверяете, подумали: «Да, а ведь и правда… Вот есть более серьёзные произведения с каким-то смыслом, есть романы, где поднимаются острые общественные темы!.. А у меня что?.. Я пишу про то, как два персонажа пошли в магазин выбирать что-то для дома… (или что угодно, что вам кажется несерьёзным) Разве я могу после этого думать, что я — хороший писатель?..» Давайте сделаем несколько шагов назад и остановимся на этой фразе: «более серьёзные произведения». Это какие? Каковы критерии? Ну, если рассуждать логически, в них должен быть какой-то посыл. Мораль, итог. Из точки А мы пришли в точку Б, и из этого следует С. В этом есть логика: мы читали произведение, чтобы к чему-то прийти. Затем, если продолжать мысль, в серьёзном произведении должна быть смена настроения, ведь в реальности всё не бывает радужным. В реальности есть провалы, ссоры, разрывы в отношениях, значит, отображение всего этого в романе — показатель его серьёзности. Это сел писать не ребёнок, а взрослый человек, который видит мир таким, какой он есть. В таком объяснении есть то, над чем поразмыслить. И правда, людям нравится читать что-то, во что они готовы поверить, что будет у них откликаться. Они будут находить аналогии с нынешним миром, и это сделает их опыт чтения более реальным. Но это не значит, что все остальные произведения, выбивающиеся из этих критериев, недостойны на жизнь, что они глупы и инфантильны. Вспомните фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Где в нём итог? Мораль? К чему всё пришло? Всё оказывается сном Шурика. Получается, полтора часа просмотра фильма были потрачены впустую? Большинство людей, пересматривающих этот фильм в Новый год, скажут, что нет. Что они любят этот фильм. И что, разве можно теперь сказать, что Леонид Гайдай — плохой режиссёр? Можно возразить: «Но этот фильм — комедия. Он несерьёзный априори», но в данной ситуации мы рассматриваем слово «серьёзный» не в значении «неспособный вызвать смех», а в значении «весомый». Ведь работа может быть несерьёзной, юмористической, но «весомой», заставляющей задуматься о проблемах общества. Это сатира. А о сатире уже не всегда можно сказать, что она написана незрелым человеком. Ладно, а что там всё-таки с персонажами, которые пошли в магазин, и на этом строится весь рассказ? Поход в магазин — это рутина. Рутина есть в жизни каждого человека. Люди ведь не только летают в космос и делают научные открытия, но ещё и готовят пищу, моют посуду, занимаются уборкой, выбирают себе одежду. Как раз-таки рутина составляет большую часть нашей жизни, на которую мы, однако, часто закрываем глаза. Как на филлерный эпизод в сериале. Нам хочется перейти сразу к делу, к сути. И в этом желании нет ничего плохого: люди часто скучают в этой рутине, поэтому им хочется читать про приключения. Но бывают случаи, когда в жизни всё нестабильно. Когда нормальная, спокойная рутина превращается в кошмар, беготню. Когда нет времени даже на то, чтобы спокойно выбрать фрукты в магазине. И когда человек, живущий в этой спешке, садится за чтение, ему хочется наконец-то успокоиться. Замедлиться, расслабиться, пожить в размеренном темпе, в здоровых отношениях, почувствовать чью-то любовь, пусть даже и через текст. И в этом нет ничего плохого, более того, это — закономерная реакция психики. Человек пребывал в напряжении, а теперь пришло время расслабиться. Астральные миры могут стать отличной самотерапией. И писатель, и читатель позволяют себе отключить ум, забыть о тревогах. Разве это плохо? Разве это делает работу не «весомой», ненужной? Если она способна помочь кому-то, значит, в ней априори есть ценность. Поход в магазин можно описать увлекательно и смешно, вопрос лишь в том, как к этому подойти. Да и, в конце концов, читатель может просто любить персонажей, про которых вы пишете, поэтому ему будет вполне достаточно лишь умиляться с их взаимодействий. И это тоже хорошо. Опять же, писательство — это не всегда про «серьёзность», мрачность и глубокий посыл. Иногда это просто развлечение, терапия для души, способ уйти от реальности и поднять себе настроение, а не пройти какой-то урок. Мы живём в мире разнообразия. Поэтому не стоит утверждать: «Только так и никак иначе, потому что я так сказал!» Короткие милые зарисовки с вашим любимым пейрингом — не постыдное увлечение и не потраченное зря время, это психологическая помощь вам и тем, кто в ней нуждается. Я уже не говорю о длинных романтических произведениях, в которых есть какой-то конфликт между персонажами/между ними и обществом, какая-то проблема, неуверенность главного героя в себе и решение этой проблемы. Это — глубокое погружение в астральный мир, иногда — переосмысление проблем современного общества, фантазия на тему того, какими здоровые отношения должны быть. И наличие романтики не делает текст хуже. К сожалению, мой друг думал иначе и счёл нужным рассказать об этих убеждениях мне, хотя прекрасно знал и видел, что я люблю писать на романтические темы. И вроде бы не было никакого оскорбления в мой адрес, мы прекрасно и уважительно общались, но я испытывала перед ним неловкость, какую-то необходимость отстоять мои взгляды, сказать, что я занимаюсь не чепухой, я пишу не про то, в чём уже нельзя найти новых смыслов, я выбираю животрепещущую тему. Конечно, это проявление эго — показать свою значимость, защитить себя и свои увлечения. Мы не всегда осознаём себя, поэтому и включается этот механизм защиты, отстаивания мнения, от которого больше вреда, чем пользы. И даже то, что я пишу сейчас — отстаивание позиции и выражение мнения, однако это делается уже не для того, чтобы из-за безопасной стены крикнуть другу: «Смотри, ты был неправ!», а для того, чтобы помочь людям, которые пострадали от навеянных кем-то убеждений. Писателям, которые разлюбили то, что они делали для себя. Глядя на друга, я старалась писать жёстче. Чтобы было больше ангста, больше страданий, крови. Ведь именно про это писал мой друг, и именно это он считал весомым и важным. Он думал, что это круто, как думают сейчас многие люди. Но наличие в тексте убийств, крови, страданий и жестокости не является показателем «крутости» и зрелости того, кто это написал. Это говорит о том, что в произведении есть тяжёлый мотив, что его готовы будут читать не все, очень впечатлительные люди пройдут мимо. Про жестокость и кровь могут писать даже подростки и дети. Почему? Потому что могут таким образом находить выход для своих негативных эмоций. Это тоже своеобразный способ самотерапии: они как бы «выговариваются» через свои произведения, потому что в реальности их чувства мало кто разделяет. Важно в этом вопросе не переносить идеи и жестокость из текста в реальную жизнь, на обидчиков, а оставлять это на бумаге/в компьютере. Но ещё может быть и такая причина: «крутость» жестокости навеяна социумом. Садистические наклонности плотно опутывают все отрасли искусства: рисунки, скульптуры, книги. И пик этой жестокости приходится на наши дни. Именно в нашем веке обрели популярность такие произведения, как «Убить сталкера», все разновидности хоррор-игр, включая «Outlast», файтинг-игры, такие как «Mortal Combat». Можете ли вы представить бум чего-то такого в 19 веке? Мне с трудом это представляется. Да, тогда многие писатели издавали книги с мрачными мотивами. Вспомнить даже «Муму», про которую сегодня знает чуть ли не каждый ребёнок! Основой произведения была не жестокость, не садизм, а тяжёлый быт. Герасим утопил Муму не потому, что хотел поиздеваться над ней. А что же мы видим сегодня? Сегодня процветают именно все сорта издевательств. Фильмы ужасов, мини-документалки про маньяков, рисунки с кровью, оружием и убийствами. «Ай-яй-яй, так делать не надо!» — могла бы я сказать, но не буду, ведь каждый сам решает, как ему поступать. Я описываю сегодняшние реалии, которые меня, безусловно, пугают, но на которые повлиять я не в силах и не в желании. «Только в насилии», — говорил мой друг, — «можно показать что-то новое» — и он глубоко заблуждался. Ни я, ни вы не обязаны писать про то, как героя режут ножом, преследуют и запугивают, если вам этого не хочется. Необходимость этого — шаблон. У нас могут быть свои взгляды на то, какими должны быть наши произведения. Жестокость, садизм и описывание психопатии сегодня — это некий тренд. Но ему можно следовать, а можно и не следовать. Что бы вы ни выбрали в качестве темы для произведения: насилие или романтику, и то, и то — часть нашей жизни. Поэтому эти темы актуальны. Оглядываясь на то время, когда я писала про тяжёлые психические заболевания, депрессии и убийства, я могу сказать, что сейчас, когда я от этих тем отказалась, я чувствую себя морально лучше. Раньше описание таких вещей отнимало у меня силу, энергию, а сейчас я пишу фанфики и ориджиналы, где более светлый, непринуждённый мотив, и чувствую эмоциональный подъём. Это не значит, что я отказалась от какого бы то ни было конфликта в истории, это значит, что я отказалась от жестокости, которая меня изматывала. Вам решать, про что вам писать. Ваша жизнь, ваши хобби исключительно в ваших руках, и не позволяйте незнакомцам в сети и даже вашим друзьям завладеть вашими убеждениями, лишить вас тех принципов, которых вы всегда придерживались. Вы сами выбираете, каким принципам следовать. Вы можете изменить их, но следует делать это из искреннего желания, а не из-за чувства принуждения. Вдогонку к теме насилия хочу немного поговорить и о персонажах-убийцах в произведениях. Я заметила, что это излюбленная тема многих писателей, поэтому долго обмусоливать её не буду — про желание посмотреть на мир глазами маньяка сто раз до меня сказали. Скажу лишь, что неоднозначные персонажи могут зацепить. Почему масса людей вопреки моралистическим убеждениям продолжает жалеть вымышленных преступников? Почему истории с ними так популярны? Потому что, как правило, такие герои показываются с нескольких сторон: и с тёмной, и со светлой. Если это, конечно, не супер-злодей, который просто крошит всех направо и налево в ужастиках. Особенно популярно показывать в фильмах убийцу с принципами: Леон, профессиональный киллер в фильме Люка Бессона придерживается правилу «ни женщин, ни детей»; Эдвард Каллен, вампир, высасывал кровь и убивал только людей с нечистыми помыслами; Джейсон Борн изображается жертвой обстоятельств, ведь в начале он не помнит ни имени, ни своего рода занятий. Затем он постепенно докапывается до правды, узнаёт, что был специальным агентом для устранения состоятельных лиц и политиков, попутно с этим у него завязывается роман с Мари. Если в первом фильме он ещё мог не вызвать у кого-то сострадания, потому что убивал преследователей, то в следующих вместо того, чтобы убивать киллеров, которые за ним охотятся, он оставляет их в живых. «Она была против, только поэтому ты жив», — говорит он — и вот, дамы уже растекаются по креслу и кричат: «Да, он убивал, но!» — да и вообще-то не только дамы так говорят. Стоит нам мало-мальски понять мотивы персонажа, представить себя на его месте, проникнуться его переживаниям — и вот, он уже «в нашей стае», «свой», мы готовы его защищать. Несмотря на то, что он совершил преступление. И это, вопреки так называемому здравому смыслу, не плохо. Если это не вызывает желания бежать в тюрьму и искать там себе романтический интерес, то почему бы и нет? Можно жалеть Эрика из «Призрака оперы», можно писать фанфики про Лайта Ягами, где он исправляется и встаёт на путь истинный, можно вообще переписать историю какого-то популярного злодея, дабы он выглядел героем. Возможности безграничны. У нас есть множество жанров: романтика, детективы, боевики, ужасы… Важно не быть категоричными в своём выборе и не фыркать в сторону тех, с кем у вас не совпадают вкусы.