Часть 1
3 января 2026 г., 01:50
Сяо никогда не может уснуть в такие ночи, как эта.
Его битва окончена, но адреналин всё ещё течёт по венам. Его руки подёргиваются. Он не снимает маску, пока что. Пока он не перестанет чувствовать себя чудовищем, которых убивает.
Пятна с его одежды не выводятся. Красное на белом, на зелёном, на шёлке. Её придётся выбросить.
Но зачем беспокоиться? Любая одежда, которую он получит, будет запачкана кровью. Единственное, что он может делать, это полировать своё оружие и ждать следующего боя. Кажется, это всё, что он когда-либо делал. Кажется, это всё, на что он годен.
У Сяо сохранились смутные воспоминания о том времени, когда он был ребёнком (когда он ещё был человеком), когда выбрасывать одежду из-за пятен было бы огромной тратой. Когда за каждым предметом одежды нужно было ухаживать и беречь его.
Это было очень давно. Воспоминаний у Сяо с тех пор осталось немного. Он не мог с нежностью вспоминать своё детство, пока его не нашёл Архонт.
А теперь? Всё одноразовое. Он меняет одежду, оружие… даже людей. Если вещь больше не пригодна, то её убирают. Единственное, что он сохраняет, это свою маску и осколок божественности.
В эту ночь полная луна, и Сяо со своего места может видеть перед собой весь Ли Юэ. Он может сосчитать места, где сражался, и увидеть разрушения, которые оставил после себя.
Он идёт. По лесу, по болотам. Не по деревням. Он не выносит взглядов, особенно когда он в таком состоянии.
Сегодня вечером он в горах, расположенных вдоль берегов озера в Гуюнь.
Здесь никого нет. В этом районе поселилось очень мало людей, но его Архонт говорит, что скоро их станет больше. Они с Гуй Чжун очень любят смертных.
Сяо задаётся вопросом, когда он начал называть их смертными. Когда пропасть между ними стала такой широкой? Сяо не может вспомнить. Он знает, когда перестал быть смертным, но когда он начал терять свою человечность? Означает ли потеря одного потерю другого? Он видел, как его товарищи-адепты пали, если не в бою, то по собственной воле.
Бросив быстрый взгляд на вершины холмов, Сяо видит вдалеке огни лагеря хиличурлов, тени, кружащиеся в танце монстров. Пальцы Сяо нащупывают рукоять его копья, но он остаётся на месте.
Он должен бороться. Это то, для чего он был создан, это то, ради чего он живёт. Позже эти хиличурлы станут проблемой, так происходит почти всегда.
Он делает шаг вперёд, но затем слышит это. Слабые музыкальные ноты, доносящиеся с противоположной стороны.
Сяо поворачивается, прислушиваясь.
Мягкий. Успокаивающий. Звук флейты Дихуа.
Он ничего не может с собой поделать, он следует за музыкой к её источнику.
Фигура в зелёном на другом берегу наигрывает тихую мелодию, которая эхом разносится по горам.
Глаза Сяо не отрываются от открывшегося перед ним зрелища. Это не имеет смысла, но этот звук дарит ему умиротворение. На мгновение он может забыть, кто он и что он такое. Всё, что существует в данный момент, это музыка.
Он хочет двигаться, но в то же время не делает этого. Если он двинется, покой, к которому он стремился, исчезнет.
Да, это именно покой. Все тревоги Сяо, его сожаления перестают существовать перед этой песней и её исполнителем. Остаётся только мелодия.
Он закрывает глаза, хотя бы для того, чтобы сосредоточиться на звучании, доносящемся до него. Он наслаждается каждой нотой, каждым напевом, исполняемым флейтой.
Когда Сяо, наконец, снова открывает глаза, фигура исчезает, и всё, что у него остаётся, это тихая мелодия и страстное желание.
***
Сяо хочет снова услышать эту песню. Музыка никогда его не интересовала. В конце концов, это было развлечением для смертных. Скоротечным. Но это спокойствие… он никогда не испытывал ничего подобного и боялся, что никогда больше не испытает. Сяо напевал мелодию снова и снова, день за днём, но это не возымело того же эффекта. Таверны и уличные артисты… Никто из них не обладает таким мастерством. Ни одна из их нот не похожа на те, что помнит Сяо, мягкие и чистые, как сам ветерок. Поэтому он покупает флейту. Простая деревянная конструкция, ничего особенного, с бело-зелёной кисточкой, привязанной по краю. Сяо не обращает внимания на сходство с фигурой, которую он видел. Нельзя сказать, что Сяо не хватает координации. Он может играть мелодии, которые подобрал на улицах, но это не одно и то же. Любое исполнение Сяо — это всего лишь копия, тень того, что он слышал в тот день. Он помнит эту песню, он не может её забыть. Но к тому времени, когда он овладевает какой-либо реальной техникой, проходят годы. Он хочет найти того человека, хочет услышать песню из первых уст. Но всегда есть демоны, которых необходимо уничтожить. У Сяо нет времени на личные прихоти. Он адепт, он не может быть эгоистичным. Поэтому он хранит память о той ночи, о той мелодии, об одинокой фигуре, освещённой луной, близко к сердцу. Это глупо, это эгоистично. Это его любимое занятие.***
Годы спустя Сяо узнаёт ту фигуру на картине, на свитке. Какой-то проезжавший мимо путешественник с севера показывает её толпе, рассказывая историю. Сяо знает о восстании. Моракс упомянул об этом вскользь, поскольку его старый друг был вовлечён в него. И даже если бы он этого не сделал, у Сяо был Анемо Глаз Бога. Что-то изменилось, когда Анемо Архонт вступил в бой. Путешественник рассказывает свою историю о рыцаре и драконе. Картина выполнена довольно хорошо, изображения в другом художественном стиле, но всё равно поражают воображение. Рыжие волосы Веннессы, синий цвет Двалина. Легендарный герой Мондштадта, бард, возглавивший революцию. Сяо хочет, чтобы он ошибался. В конце концов, он всё ещё подвержен ошибкам. Но сходство поразительное. Мальчик давно мёртв, и Сяо решает никогда больше не слышать эту мелодию. Но это не значит, что он забывает. Как он может?***
Его товарищам-адептам эта привязанность кажется странной. Большинство позволили бы воспоминаниям угаснуть, исчезнуть. Не раз они находили его, одинокого яксу, с его нефритовым копьём и чудовищной маской, напевающего древнюю мелодию на развалинах поля боя.
