Часть 6
8 января 2026 г., 03:24
В углу кают-компании Намджун и Юнги склонились над консолью навигационного модуля.
Шел четвертый день полета, и этот блок управления упорно отказывался подчиняться земным протоколам. Даже КАРО, обладавший вычислительной мощностью целой планеты, был бессилен — он просто выдавал лаконичное: «Доступ заблокирован на уровне корневого ядра. Архитектура неопознана».
— Не понимаю, — бормотал Джун, яростно вытирая очки. — Я три дня бьюсь над этой структурой. Даже КАРО бессилен, он просто видит здесь пустоту! Она как будто живая и... смеется надо мной. Юнги, у тебя есть хоть одна здравая идея?
Юнги, стоявший рядом со скрещенными на груди руками, скептически разглядывал мигающую панель.
— Мои идеи сводятся к тому, Джун, что ты пытаешься взломать замок, который сам же и повесил. Только в прошлой жизни. И ключи у тебя забрали за плохое поведение.
В этот момент к ним подошел Миру, беззаботно хрустя попкорном. Он с любопытством заглянул через плечо застывшего Намджуна.
— Ого, какой раритет! — звонко произнес мальчик. — Это же ручное управление первого поколения. На «пульсарах» такие ставили, чтобы Искины не своевольничали.
Миру на миг задумался, словно вспоминая эту головоломку, которую сам же когда-то и создал. Затем он неторопливо потер ладонь о ладонь, словно разогревая кожу, прикрыл глаза и уверенно приложил левую руку прямо к черному сенсорному экрану.
— Если мне не изменяет память, то я... — прошептал он.
Консоль под его ладонью мгновенно отозвалась утробным гулом. Панель вспыхнула ярким лазурным светом, от которого Джун невольно зажмурился. Модуль издал мелодичный, почти торжествующий сигнал и... послушно распахнул все защищенные секторы.
Джун замер. Он посмотрел на работающий прибор, потом на Миру и дрожащей рукой неловко погладил пацана по голове.
— Ты... как ты это сделал? Даже КАРО не смог... Ну ты даешь, Миру! Далеко пойдешь с такой интуицией...
Юнги не выдержал и выдал короткий, ядовитый смешок.
— Интуиция? Намджун, не смеши мои седые гены. Тебе пошагово рассказать, как этот вундеркинд клепал еще одиннадцать шаттлов, подобных нашему «Каноэ», пока ты еще в пещерах на стенах рисовал?
Джун застыл.
Рука на голове Миру онемела.
— О чем ты... Юнги? Какие одиннадцать шаттлов?
— О тех самых, которые он строил три тысячи лет назад, — отрезал Юнги. — Он уже дошел до финала и вернулся, Джун... правда, путь его немного затянулся.
Миру лишь пожал плечами, глядя прямо в глаза Джуну, чей мир в эту секунду окончательно пошел трещинами.
— Видимо, пришло время, Архитектор? — спокойно спросил Миру.
Юнги тяжело вздохнул и посмотрел на Джуна.
— Как скажешь, Создатель.
Джун пошатнулся, вцепившись в край стола.
— Создатель?! Вы... вы серьезно?!
— Слушай внимательно, Джун, — Юнги окинул взглядом кают-компанию, где команда уже начала собираться. — Наша миссия — это не просто спасательная операция землян с панацеей от лепры. Это возвращение Творца в свои владения. И этот Творец сейчас доедает твой попкорн.
Юнги быстро изложил историю мальчика-бога, рожденного у Литы и Чимина. Пока он говорил, Хосок, гревший уши неподалеку, выдавил: — А можно мне один волосок с твоей головы, Миру? Всего один?!— и вытащил из кармана пинцет.
Оказавшийся рядом Чимин лишь зло посмотрел на Хосока.
— У профессора своего вырви, вернее, у господина архитектора, — и оттащил сына подальше от очумелого Хоси.
— Мне ж не для себя! Мне для науки...
— Гуляйте, — отрезал Чимин и потащил Миру в середину кают компании.
Миру посмотрел на Хосока, потом на огромный экран. — Я сейчас просто Миру. И я хочу посмотреть кино. Включайте уже. Мам! Иди садись между мной и папой!
Удобно устроившись рядом с сыном и мужем, Лита обняла за плечи Миру.
— Псс! Лита! — неугомонный Чон Хосок склонился к самому уху Литы Пито Пак, — а каково это быть мамой Создателя? Создатель, это бог?
Не поворачивая головы, но прижимая Миру к себе ближе, Лита четко ответила: — Меня не пугают его силы. Я люблю его, как мать. И вообще, — молодая женщина обернулась и улыбнулась всем, — для нас с Чимом, он обычный подросток, который просто много знает!
— За себя скажу, — подал голос Джин, оторвавшись от выбора кинофильма, который хотел предложить посмотреть всем, — мне, конечно, немного ссыкотно, но за то у Миру хороший аппетит! Мне по барабану, бог он или нет..Лиж бы ел хорошо!
Рик Харли принял эту новость ... спокойно. С расспросами не лез, но незаметно стал проверять периметр, где находился мальчишка. Миру с него по детски потухал.
— Ну всего один волосок, Миру! Один малюсенький фолликул ради науки! — канючит Хося.
— Даже не думай, Хоба. Его ДНК — это не твой конструктор Лего. Хочешь опытов? Пойди Юнги пощекочи, посмотри на реакцию.
***
Джин задумчиво перебирал голографические обложки в архиве земного кино, пытаясь найти что-то, что не заставит их всех окончательно впасть в депрессию. Хосок сидел рядом, закинув ноги на приборную панель, и с тоской вертел в руках пустую пробирку. Мысли его были далеки от науки. Он уже несколько пытался заманить Юнги в дальний угол био-отсека, но Профессор на каждое «Юни, ну давай...» выдавал лекцию о том, что в условиях невесомости и смещенного центра тяжести их «физика» может привести к вывиху позвоночника или, того хуже, к ошибке в расчетах траектории. — Когда у нас не было телевизора, мы смотрели вентилятор, — пробормотал Хосок, лениво листая список. — Джин-хён, выбери что-нибудь пободрее. А то мы все скоро начнем разговаривать с водорослями Юнги. Джин поправил очки и вывел на экран очередную папку. — «Звездные войны»? Нет, слишком близко к событиям. «Чужой»? Тэ потом спать не будет, а Рик проверит все шлюзы по пять раз... О, смотри-ка. «Титаник». Классика. Любовь, катастрофа, никакой фантастики. Хосок замер. Его лицо на секунду вытянулось, а потом в глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который обычно предвещал либо взрыв в лаборатории, либо грандиозную подставу. — Хён... — Хосок медленно выпрямился, стараясь говорить максимально буднично. — «Титаник»? Ты серьезно? Это же три часа розовых соплей. Кому это интересно? — Ну, Лита будет в восторге, Алиша, — рассудительно заметил Джин. — Джун любит исторические реконструкции. А парни... ну, посидят, поворчат. Это же просто кино. — Да нет, хён, ты не понимаешь, — Хосок спрыгнул с кресла и начал мерить лабораторию шагами, мастерски разыгрывая скепсис. — Это не просто кино, это проверка на адекватность. Я вот уверен, что ни один нормальный мужик на этом корабле — ну, из тех, кто видел смерть в прицел или в микроскоп — над этой тягомотиной даже не поморщится. Джин усмехнулся, глядя на азартного генетика. — Ну, не скажи. История-то сильная. Самопожертвование, все дела. А из нормальных мужиков на корабле, по ходу, лишь Рик и Чим-Чим... — Спорим? — Хосок резко остановился и выставил ладонь. — Спорим на что угодно, что никто из наших парней не прослезится. Ну, кроме Тэхёна, может, он журналист, натура тонкая. А вот взять, например, нашего Гуки. Да он скорее себе палец отрежет, чем всхлипнет над Ди Каприо. Джин прищурился. В нем проснулся азарт. — На Чонгука, говоришь? Да он кремень. Тут я с тобой согласен. Но на кону — честь кинематографа! — Вот! — Хосок победно улыбнулся, скрывая коварный оскал. — Давай так: если за весь фильм хоть одна скупая мужская слеза упадет из глаз нашего «Железного Макса» — я неделю буду сам чистить баки с ламинарией Юнги и не буду к нему приставать с... ну, ты понял. А если он высидит фильм с каменным лицом — ты достанешь мне из своих заначек ту бутылку земного виски, которую ты прячешь в геологических образцах. Джин рассмеялся, ударяя по рукам Хосока. — Идет! Ты проиграл, Хоби. Чонгук — это спецназ. Ставь «Титаник». Вечер обещает быть тихим. Хосок отвернулся к экрану, чтобы Джин не увидел, как он закусил губу, сдерживая победный крик. — «Тихим», ага... — прошептал Хося, отправляя уведомление о киносеансе всей группе. — Готовь виски, хён. Ты даже не представляешь, какой Гранд-каньон из слез сейчас разверзнется в кают-компании. Хосок суетился больше всех: он собственноручно выставил кресла так, чтобы Чонгук оказался в самом центре, и продолжал лелеять мечту об единственном волоске с головы пацаненка... — Рассаживайтесь, рассаживайтесь! — весело командовал Хосок, подталкивая Чонгука к «почетному» месту. — Гуки, садись сюда, здесь самый лучший звук. Каждая нота флейты прямо в душу залетит. Тэхён подозрительно прищурился, наблюдая за гиперактивным генетиком. — Хоби, ты чего такой дерганый? Ты в попкорн вместо соли амфетамины добавил? — Обижаешь, Тэ-тэ! Просто я фанат классики! — Хосок подмигнул Джину, который уже сидел с видом победителя, предвкушая, как Хоби будет неделю драить баки с водорослями. Юнги завалился в дальний угол с таким лицом, будто его приговорили к просмотру инструкции по эксплуатации пылесоса. — Три часа... — простонал он. — Хосок, если я усну и начну храпеть, просто выкинь меня в шлюз. — Не спи, Юнги-я, — промурлыкал Хосок, проходя мимо и незаметно мазнув ладонью по его плечу. — Это будет... познавательно. Физика любви, все дела. Семейка Паков устроилась прямо на полу по центру. Джун уселся рядом с Джином, естественно, держа в руках блокнот — видимо, собирался записывать исторические несоответствия. Погас свет. Экран вспыхнул. Зазвучала та самая музыка, от которой у миллионов людей по всему миру рефлекторно сжимается горло. Когда на экране всплыли титры: «TITANIC», в каюте раздался странный звук. Это Алиша резко прикрыла рот ладонью, а её плечи начали мелко подрагивать. Она знала своего Гу и понимала: сейчас начнется великое крушение майорской репутации. Первый час прошел под аккомпанемент едких комментариев. — О, смотрите, — шептал Тэхён на ухо Чонгуку, — вот этот блондинчик Ди Каприо. Скажи же, на фотках в архивах он выглядел... ну, постройнее? А тут — щечки как у хомяка. Чонгук только хмыкнул, скрестив свои татуированные руки на груди. — Нормальный пацан, — басом отозвался майор. — Смелый. В карты выиграл билет в новую жизнь. Уважаю. — Хоба, ты уже проиграл, — шепнул Джин, кивая на Чонгука, который сидел в центре, скрестив татуированные ручищи на груди. Майор выглядел так, будто собирался не кино смотреть, а идти на допрос к врагам. — Посмотри на него. Это же кусок базальта. Он над «Титаником» плакать не будет, он его заставит всплыть одним взглядом. Хосок только загадочно улыбался, потирая руки. Он-то знал: базальт базальтом, а внутри у Гука — нежное суфле, которое при первых нотах Селин Дион начинает плавиться. — Ставлю, хён! — Хося азартно подмигнул. — Если хоть один хлюп услышишь — виски мой. Когда на экране Джек и Роза забрались в ту самую машину в трюме, в каюте стало жарко. — О-о-о, началось! — громко прокомментировал Джин, когда камера показала запотевшие стёкла. — Вы посмотрите на них! В трюме! В чужой машине! Там же пылища, у Розы сейчас аллергия начнется, а Джек будет чихать вместо поцелуев. Лита, ты как врач подтверди: это же антисанитария полная! Тэхён, закинув ногу на ногу, смерил Ди Каприо презрительным взглядом. — Ой, да ладно вам... — протянул Тэ. — Я этого Лео на закрытой пати в Нью-Йорке видел. Ростом — мне по пупок, лицо — как восковая тыква из солярия, а воняло от него так, будто он неделю из баров не выкисал. Ныл весь вечер, что его никто не любит за душу. Я бы на месте Розы сам его за борт толкнул, чтоб не мучился. Чистый нарциссизм! На экране Джек и Роза забрались в ту самую машину. В каюте стало тихо. Тэхён лениво перевел взгляд на Чонгука и... замер. Майор сидел, вцепившись в подлокотники так, что кожа на костяшках побелела. Дыхание Гука стало рваным, тяжелым, а под плотными штанами спецназовца обозначилось нечто такое, от чего Тэхён едва не выронил стакан. «Ого... — пронеслось в голове у Тэ. — Значит, запотевшие стекла нас так бодрят? Запишем. Это определенно нужно применить в нашей постельке». — Замолчи, Тэ, — хрипло бросил Гук, не сводя глаз с экрана. — А я говорю — это неудобно! — не унимался Джин. — Там же рычаг переключения передач в спину давит! И вообще, Чонгук, посмотри на Джека — он же тощий, как велосипед, он Розу не удержит, если машина качнется на волне! — Хён, ради бога, помолчи! — взмолился Джун, который в этот момент яростно вытирал запотевшие очки. — Это же момент слияния душ на фоне грядущей катастрофы! Это метафора! — Метафора у него... — фыркнул Джин. — Метафора — это когда ты в своей каюте спишь, а это — просто порча государственного имущества лайнера! — Ой, да что вы понимаете! — вздохнула Лита, подпирая щеку рукой. — Посмотрите, какой он лапушка. Эти волосы, этот взгляд... Тэхён, не наговаривай на мальчика, он само совершенство! — Да посмотрите на его технику гребли! — Джин уже почти орал на экран. — Он же весло держит как поварешку! — ХЁН! — рявкнул Чонгук, не оборачиваясь. — ЗАКРОЙ. РОТ. Дай кино досмотреть! Хосок, заметив красные уши Гука, начал мелко трястись от беззвучного смеха. — Хён, ты слышал? — шепнул он Джину. — Наш базальт начинает трескаться. Виски уже почти в моем стакане! Джин на секунду затих, но через минуту снова зашептал: «Смотри, смотри, он сейчас тонуть будет...» — ХЁН! — рявкнул Чонгук, не оборачиваясь. — Если ты сейчас не закроешь рот, я выкину твою коллекцию камней в шлюз! Дайте. Посмотреть. Кино! Когда Джек и Роза оказались в воде, Хосок начал мелко вибрировать. Он видел, как Чонгук судорожно сглатывает. — Хён, готовь стаканы! — ехидно прошептал Хоба. — Смотри, наш базальт сейчас потечет! Джек соскальзывает в бездну. В кают-компании — тишина, нарушаемая только тихим свистом вентиляции. И тут... Хлюп. Тэхён в шоке поворачивается. Чонгук сидит, закрыв лицо руками, и по его мощным запястьям катятся настоящие, гранитные слезы майора спецназа. — М-мать...твою... — сипло выдавил Гук. — Там же... там было место на двери! Роза, ты коза... Хосок уже ржет в полный голос. — Всё! Идите к черту! — Гук вскочил, красный от ярости и слез. — Хосок, не ржи! Тэхён, в каюту! Видеть вас не хочу! Он вылетает в коридор, двери шипят... Проходит 5 секунд. Гук заходит обратно, садится на место и орет: — Я титры досмотрю! Я за билет платил! Музыка нормальная там! Пока Тэ и Гук цапались, Миру уткнулся в планшет, его глаза лихорадочно бегали по строчкам. — Это всё ложь, — вдруг звонко сказал пацан-бог. — Я просканировал архивы. «Титаник» затонул не из-за айсберга. Там в трюме везли мумию египетской жрицы-прорицательницы. Её проклятие создало аномалию в навигации! Юнги медленно повернул голову, глядя на Миру как на плесень в чашке Петри. — Мумия? — ледяным тоном переспросил Профессор. — Миру, ты бог на восемьдесят два процента, но мозг у тебя сейчас на уровне инфузории. Какая жрица? Это физика, плотность льда и халатность экипажа. — Нет, это мистика! — влез Чимин, прикрывая Миру плечом. — Мой сын прав, вы, ученые, вечно слепы к тонким материям! — Тонкие материи — это твои шаманские шнурки, Пак, — отгавкнулся Юнги. — А корабль — это железо. Железо против льда. Мумии не топят корабли, их топят идиоты! После фильма Алиша отвесила Хосоку подзатыльник за троллинг брата. В каюте Тэхён сразу прижал Гука к двери. — Гуки... ты правда так серьезно плачешь над этой бабской историей? Тебя так волнуют эти страсти? Тэ обхватил его за шею, вплотную притираясь к его телу: — Послушай: быть с девушкой? Да я за ведро кимпаба никогда! У них же ПМС, истерики и манера выносить мозг. Тебе мало меня? Я тебе такой «Титаник» устрою... Тэхён улыбался в губы своего майора, абсолютно уверенный, что он — единственный хозяин этого сердца. Чонгук попытался включить «режим майора» — сурового, непроницаемого и смертельно обиженного на весь мир за смерть Джека Доусона. Но Тэхён уже включил своего внутреннего хищника. — Всё ещё переживаешь за блондинчика, Гуки? — промурлыкал Тэ, расстегивая верхнюю пуговицу своей рубашки. — Знаешь, я тут подумал... Джин-хён был прав насчёт антисанитарии в трюме. Пыль, крысы, старый ковёр... Фу. Мы можем сделать это гораздо качественнее. Чонгук не успел ответить — Тэхён схватил его за ворот футболки и буквально затащил в узкий бокс душевой кабины. — Тэ, ты чего... — начал было Гук, но звук его голоса утонул в шуме воды. Тэхён выкрутил кран на максимум, выставляя обжигающе горячую температуру. Кабина мгновенно начала наполняться густым, плотным паром. Тэ прижал Чонгука спиной к холодной плитке, контрастирующей с горячими струями, и начал медленно стягивать с него мокрую одежду. — Помнишь ту ладонь на стекле, а, Гук-а? — Тэхён коснулся губами уха Чонгука, обжигая дыханием. — У тебя тогда пульс подскочил так, будто ты кросс в полной выкладке бежал. Я всё видел. Тебя ведь это заводит — когда жарко, когда нечем дышать, и когда кто-то полностью в твоей власти... или ты в чьей-то. Чонгук тяжело выдохнул, его руки сами собой легли на талию Тэхёна, сминая кожу. Пар становился всё гуще, прозрачные стенки кабины затуманились, скрывая их от остального мира. — Твоя догадка... — хрипло отозвался Гук, подаваясь вперёд и вжимаясь в Тэхёна всем телом. — Она... чертовски верная. Тэхён победно улыбнулся. Он потянул руку вверх и, широко расставив пальцы, с силой прижал ладонь к запотевшему стеклу душевой кабины. Прозрачная дорожка от пальцев прорезала мутную пелену, точь-в-точь как в том фильме. — Ну же, Чонгук-и... — Тэ скользнул рукой вниз, к самому краю намокших штанов майора. — Покажи мне, насколько сильно ты хочешь оставить здесь свой след. Покажи мне, что никакой Джек и никакая Роза не сравнятся с тем, что я могу сделать с тобой прямо сейчас. Чонгук сорвался. Он перехватил руки Тэхёна, прижимая их к стеклу над его головой, и впился в его губы жестким, властным поцелуем, в котором не было ни грамма «титанической» нежности — только чистый адреналин и голод. Вода хлестала по их плечам, пар обжигал легкие, а затуманенное стекло кабины теперь было украшено не одной, а двумя отпечатанными ладонями, которые медленно сползали вниз, оставляя длинные влажные полосы. Тэхён смеялся в поцелуй, чувствуя, как внутри него что-то сладко ноет. Он был уверен — этот «фильм» Чонгук запомнит навсегда. И никакие женщины с их ПМС никогда не заменят ему этот обжигающий душ в середине открытого космоса.
